– Только не выгоняйте… Не выгоняйте меня из Академии…

Грязь.

Холодная и скользкая грязь.

Я лежу на боку, поджав колени к груди.

Чувствую щекой чавкающее месиво.

С серого неба сыпет мелкий дождь. По мне и по этой грязи, в которую меня макнули лицом.

Несмотря на мерзкую погоду, двор чести перед Академией забит курсантами – не протолкнуться.

Много, много девушек и парней в разноцветных мундирах под зонтами – синие, зеленые, серые мундиры…

Мундиры и зонты – их не сосчитать.

– Третьесортная!

– Желтая кровь!

– Как дворняжка посмела?

– Мусору – место на свалке…

Постепенно голоса толпы сливаются в один сплошной белый шум.

Третьесортная.

Дворняжка.

Отребье.

Я всегда знала, что не ровня им.

Отпрыски благороднейших драконьих семейств Драковии с драгоценной кровью, и я – босячка из приюта на Обочине, чудом попавшая в место, где обучаются самые богатые и знаменитые.

И все-таки я верила, что смогу найти себе здесь друзей, смогу учиться, любить и быть счастливой…

Неправда.

Глупая, глупая!

Третьесортная. Дворняжка. Мусор.

Вот, кто я для них.

И всегда была, как ни старалась им услужить.

На мне тоже мундир.

Только не такой, как у высококровных. И он весь в грязи.

Мои распущенные волосы тоже в этой липкой жиже. Цвета уже не разобрать.

Хочется подняться, хочется очнуться…

Но подняться я не могу.

Потому что прямо на моих волосах – мужской ботинок.

Черный, идеально начищенный и блестящий, как зеркало.

Я чуть поворачиваю голову, отчего волосы натягиваются до предела, причиняя боль, но он не отпускает их…

Снизу вверх смотрю на обладателя стильной обуви, что стоит на моих волосах, прижав их одной ногой в этом самом ботинке, который в тысячу раз дороже меня и всех моих вещей вместе взятых.

Ректор Академии военных драконов – Лейтон Уинфорд.

Как же безжалостно он красив…

Темные волосы аккуратно зачесаны набок. Черты холодного лица правильны и идеальны.

Черный военный китель с медалями небрежно накинут на его широкие плечи поверх белой рубашки с закатанными рукавами. Посередине галстука – золотая полоска зажима с гербом академии.

Адъютант почтительно держит над ним зонт, в то время, как Лейтон разглядывает меня, лежащую перед ним в грязи, склонив голову набок.

Самый молодой ректор за всю историю военной Академии, мечта всех курсанток…

Моя мечта, моя любовь рассматривает меня, словно жалкое насекомое, букашку у своих ног…

– Я не понимаю, что сделала не так, – шепчу, но голос срывается на рваные всхлипы. – Я просто… Просто… Люблю вас.

Такое вот признание. Не так я представляла его в своих грезах.

Хотелось бы…

Не быть такой жалкой.

Быть сильной, красивой, уверенной в себе, дерзкой.

Настоящей дракайной.

Но это невозможно.

Ведь я не настоящая, а просто мусор с Обочины. Так было и будет всегда.

Что-то вроде гордости поднимается, сворачивает внутренности кипятком, но…

Остывает.

Так же, резко, как и нахлынуло.

Гордость – это чувство мне незнакомо.

Я всегда была простушкой – что в приюте, что здесь.

Вот она я – вся, как на ладошке. Ни капли хитрости, гордости или самолюбия.

Может, если бы они у меня были, я бы сейчас не валялась в грязи перед всей Академией?

Не могу, не могу, не могу!

Потому что даже сейчас, когда Лейтон так близко, сердце горячей лепешкой плющится в груди, замирает, трепещет.

Умирает…

От этой огромной, всепоглощающей любви и преклонения перед самым красивым, сильным и могущественным драконом нашей страны.

Да, как, Драконья Дева, как?

Как в него можно не...

Влюбиться?!

Вернее, втрескаться без памяти, как это произошло со мной.

Потомок Ригана-завоевателя, обладатель редкой черной крови, дарующей необыкновенные способности и сильнейшую боевую магию…

Внезапно Лейтон присаживается передо мной на корточки, и я, вздрогнув всем телом, вижу его красивое мужественное лицо совсем близко.

Так близко, как не видела никогда.

Наверное, раньше я бы умерла от счастья!

Но сейчас, замерев, как кролик перед удавом, снизу вверх смотрю в его голубые глаза.

Светлые, почти прозрачные, как лед.

Осколки льда с острыми, режущими гранями.

В них даже не презрение.  

Пренебрежение.

Вот, что в льдистых жестоких глазах дракона.

Словно он смотрит на что-то отвратительное, мусорное и до крайности оскорбляющее его эстетические чувства.

– Это заметно, – бросает Лейтон.

Внезапно ректор тянет за рукав мой жакет, брезгливо отбрасывая, и выставляет на всеобщий напоказ мою белую блузу.

И вышитый на ней портрет. Его портрет.

«Ректор Лейтон Уинфорд» – вышито у меня на блузке и заключено в сердечко. Я и остальным девчонкам из нашего клуба ОЛУХ такие вышила.

ОЛУХ – это Обожающие Лейтона Уинфорда Хорошистки...

А я была их председательницей и главой фан-клуба.

Потому что сильнее всех им восторгалась.

Но я никогда, никогда не рассчитывала на его взаимность!

Всегда понимала – где я, девчонка с Обочины, а где – блестящий ректор Академии военных драконов?

Просто тихо обожать его издалека, мечтать о нем, видеть каждый день, целовать его портрет перед сном – это все, что мне нужно было в жизни!

Я уже решила для себя, что ни с кем не буду встречаться.

Не то, чтобы ко мне выстраивалась очередь из парней. Нет, парни АВД на меня и не смотрели. Но мне этого и не надо было.

Я знала, что просто буду любить своего Л. до конца своих дней.

– Имя? – спрашивает ректор.

Вроде бы спокойно спрашивает. Без эмоций.

Но почему от звука его голоса мне хочется завыть?

Конечно, он не помнит, кто я такая. Чтобы майор Уинфорд помнил, как меня зовут?

– Те-е-е-сса… – жалобно блею и тут же поправляюсь. – Тесса Кук.

Мое простонародное имя и фамилия – так же предмет насмешек других курсантов.

Но это ничего, я уже привыкла.

– Курсантка Тесса Кук, почему одета не по Уставу? Что это за…

Он хочет подобрать слово, но не может и просто морщится.

– Я больше не буду, простите, простите, я буду соблюдать… – заполошно начинаю обещать.

Но договорить не успеваю, потому что ректор с силой дергает блузку на мне. Ткань рвется с жутким треском, и все эти разноцветные бисеринки, которые я с такой аккуратностью пришивала, чтобы они составили его изображение, вместе с пуговицами летят в грязь.

По рядам курсантов проходит волна смешков, а я пристыжено прижимаю к себе кусок ткани, пытаясь хоть как-то прикрыть грудь.

Полуобнаженная перед всеми ними!

Как будто он оголил не только мое тело, но и душу…

За что?

За что…

Горячие слезы катятся по моим щекам, смешиваясь с холодными каплями дождя.

– За что вы так со мной? Не понимаю, правда не понимаю… Это из-за клуба, да? Вам не нравится, что мы привлекаем к вам нежелательное внимание? Я больше не буду его вести, клянусь! Я закрою ОЛУХ!

Снова ухмылки из-под зонтов. Эти презрительные высокомерные ухмылки.

– Дело не в клубе, и ты прекрасно это знаешь, Тесса Кук.

Он выпрямляется и убирает ботинок с моих волос.

Словно ему даже вытирать об них подошву противно.

Голос Лейтона звучит все так же спокойно, но в прозрачных глазах отражается яркая, чистая, ничем не прикрытая ненависть.

Встав перед ним на колени, я преданно заглядываю в эти холодные жестокие глаза, которыми грезила дни и ночи напролет.

– Скажите, в чем я провинилась, умоляю вас! Что сделала не так?

– Что сделала не так? – тихим, обманчиво спокойным голосом переспрашивает ректор, но от этого голоса меня кидает в дрожь. – Что ж, я скажу, что ты сделала не так, Тесса Кук…

Пауза.

Сжимаю оледеневшие ладони.

Как же холодно.

Какой же злой, осенний, мокрый, моросящий дождь!

Ледяные капли стекают по моим грязным волосам, по дрожащей голой спине, по плечам и груди, которую безуспешно пытаюсь прикрыть полупрозрачной тряпкой, в которую превратилась несчастная блузка.

Вот сейчас мне скажут, что это ошибка и отпустят.

Не может же быть по-другому, правда?

– Ты подмешала Кристалине в чай зелье бесплодия. Вот, что ты сделала не так, Тесса Кук. Ты ведь и сама об этом знаешь, верно?

Слова ректора бьют меня, как хлыстом.

А по толпе проносится шокированный вздох, и все курсанты начинают говорить разом.

Низкосортная подняла руку на высококровную?

Такое…? Такое сотворила!

Да как эта мусорная девка посмела?!

– Что? – с ужасом вскрикиваю, не веря своим ушам. – Я бы никогда, никогда в жизни не совершила подобное… Навредить вашей невесте? Нет, нет, я бы просто не смогла, не посмела…

Курсантка старших ступеней Кристалина Вадэмон – невеста Лейтона, самая красивая и одаренная дракайна АВД, сапфировая кровь, высочайший уровень магии, ни одного штрафного креста за всю учебу.

Все знают, что роды Уинфордов и Вадэмон договорились об этой свадьбе много лет назад, когда Лейтон и Кристалина были еще детьми.

Драконы очень трепетно относятся к чистоте своей крови, чтобы, не дай Дракодева, не получился такой вот мутант с желтой кровью, как я.

Ведь Желтуха – еще одно из моих многочисленных прозвищ…

Кристалина всегда вызывала во мне наивное восхищение – высокая статная девушка с платиновыми локонами, перевязанными на затылке синим бантом под цвет формы, и ярко-синими глазами в обрамлении пушистых светлых ресниц.

Сама талантливая и одаренная, самая-самая Кристалина Вадэмон.

А как она играла на фортепьяно гимн АВД!

Лейтон любил ее слушать.

Все заслушивались и поражались ее мастерству игры на клавишах.

Я с самого начала знала, что Криста – невеста Лейтона, которая по окончании академии станет его женой, но не испытывала к синеокой красавице ни капли зависти.

Завидовать Кристалине – это было бы, как пытаться дотянуться рукой до солнца.

Лишь только в самых своих смелых мечтах я робко представляла себя на ее месте. Изливая душу дневнику, грезила о том, какое же это счастье – когда ты такая красивая, богатая и знаменитая дракайна, и тебе принадлежит сам Лейтон Уинфорд?

Когда живешь не в жалком приюте, а в богатом особняке. Не знаешь, что такое холод, голод, боль, мрак, забытье…

Кристалине Вадэмон это все было неведомо, в отличии от меня.

Но куда уж там?

Я все понимала.

Глупые мечты были просто мечтами.

А в реальности я просто любовалась на эту пару – темноволосого красавца ректора и платиновую блондинку Кристу. Они действительно сногсшибательно смотрелись вместе.

Другие девочки из нашего ОЛУХА ее ненавидели. Но не я – я наоборот старалась услужить великолепной королеве академии.

Официально курсантам было запрещено иметь слуг, так как считалось, что это подрывает дисциплину АВД, поэтому я очень гордилась тем, что Криста иногда дает мне поручения.

Например, отнести ее белье в прачечную башню или сбегать на перемене ей за огнекофе или за учебником, который она забыла в своих покоях.

Я и подругам ее угождала, которые были такими же прекрасными, как Кристалина, дракайны из высших аристократических семей с сапфировой или янтарной кровью.

А что такого?

Ведь они действительно были этого достойны.

В отличие от меня.

– Неужели не позорно быть на побегушках у Кристы и ее подружек? – спрашивали меня девочки из ОЛУХА. – Ты бегаешь за ними, как собачонка, Тесса!

Но они не понимали. Приближаясь к Кристалине, я приближалась к Лейтону. И это было для меня священно.

Один раз, когда мыла полы под кроватью в ее спальне, я нашла его зажим для галстука.

Личная вещь ректора!

И не какая-нибудь там пуговица или платок, а предмет его формы!

О, какие же эмоции нахлынули на меня в этот момент!

Я, как дура, долго потом сидела на полу, сжимая в руках этот маленький холодный прямоугольник, прикасалась к нему губами, прижимала к сердцу.

Конечно, я понимала, что Лейтон посещает Кристалину… Но старалась не думать, чем они занимаются на той самой кровати.

Мне о таком и не мечтать.

Хотя я, конечно, мечтала…

Как же мне хотелось утащить этот зажим и сделать его реликвией ОЛУХА!

Но я не воровка – поэтому, домыв полы, осторожно положила зажим на прикроватный столик.

И вот сейчас ректор на глазах у всей академии обвинял меня не в воровстве, а в куда более серьезном преступлении!

О, Дракодева, если Кристалина стала бесплодной и не сможет родить Лейтону наследников с драгоценной кровью, то это будет катастрофой и огромной трагедией!

Это очень, очень серьезно.

Жуткое преступление.

Теперь понятно, почему мой любимый ректор так зол!

Он имеет на это полное право.

– Нет, нет, я бы не смогла, я бы не посмела… Ошибка, точно какая-то ошибка. Я, наоборот, желаю вам с Кристой много-много детишек, красивых замечательных драконов и дракайн… Где сейчас Криста? С ней все хорошо? Как ее здоровье?

Дождь расходится все сильнее, его ледяные струи жалят мою обнаженную кожу, точно мелкие, но очень острые иголки.

Как заведенная, я, придерживая на груди порванную блузку, качаю головой и, подползая к Лейтону на коленях, пытаюсь взять его руку.

Хоть так его коснуться… Чтобы поверил в мою искренность, в мою честность.

Что я никак не могла сделать Кристалину бесплодной! И помыслить о таком не могла!

Ректор равнодушно отпихивает меня носком ботинка, как дворняжку, которая пытается ластиться к прохожему, лишь бы он ее забрал.

– Интересуешься здоровьем Кристалины, курсантка Кук? Какая трогательная забота с твоей стороны… После того, что ты с ней сделала.

Ухмылка Лейтона – чистый мрак. Едва завидев такую, нужно бежать подальше, куда глаза глядят.

Но я не могу бежать от него. Даже сейчас.

Если я не буду его видеть, то просто умру с тоски.

– Конечно, я переживаю за Кристу, – шепчу, и по толпе несется возмущенный ропот. – Нужно найти и наказать мерзавца, кто это сделал. Но это не я, правда не я!

– Найти и наказать мерзавца, говоришь? – повторяет Уинфорд.

Еще один адъютант что-то ему подает, и я с ужасом узнаю в этой вещице свой дневник.

Тетрадку в дешевой мягкой тонкой обложке, которую я купила в канцелярной лавке.

На блокнот у меня просто не было денег.

Обыскали мою тумбочку, ну конечно…

В этой тетрадке я писала свои самые смелые и заветные мечты и желания… Про него, про Лейтона.

– Нет-нет-нет… – шепотом начала я, но сорвалась на истерику. – Только не читайте! Умоляю! Кто угодно, только не вы… Не вы…

Он не должен прочитать это.

Не должен!

Лейтон небрежно перелистывает тетрадку и одна из страниц его заинтересовывает.

Но он не читает, что там написано.

Вместо этого ректор рвет страничку и оказывается, что это были две, склеенные между собой.

А между ними…

Там – засушенная веточка с какими-то фиолетовыми ягодами.

Это странно, потому что страничек я не склеивала и никаких веточек между ними не прятала.

– Что ты скажешь на это, низкосортная? – вопрошает ректор.

– Это не мое. Я даже не знаю, что это и как вообще попало в мою тетрадку… – недоумеваю я.

– Это тисс, Тесса Кук. Один из самых главных ингредиентов для яда, вызывающего бесплодие, – обманчиво спокойно объясняет ректор.

Его голос доносится как будто издалека.

Не могу поверить, что все это происходит со мной!

Наверное, только сейчас я начинаю по-настоящему осознавать, в каком страшном деянии меня обвиняют…

Отравить высококровную, невесту самого Лейтона Уинфорда, чтобы вызвать у нее бесплодие…

– Не мое, не я… – повторяю, как заведенная, но понимаю, как же жалко это звучит.

– Значит, не твое?

Его зрачки сужаются, становясь почти вертикальными – верный признак того, что дракон в ярости. Хотя по его хладнокровному виду этого и не скажешь.

– Как бы мне хотелось, чтобы однажды К. исчезла, – во всеуслышание зачитывает ректор строчки из моего дневника. – Или нет, не исчезла, потому что я не желаю ей смерти. Чтобы она просто перестала быть невестой Л., по какой-то причине не смогла выйти за него замуж. И тогда, может быть, мой самый любимый и обожаемый Л. обратил бы свой взгляд на меня…

– Дальше не читайте, не читайте дальше! – визжу я.

В отчаянной попытке вырвать у него дневник, смешно подпрыгиваю на коленях, но поскальзываюсь и шлепаюсь на пятую точку, разбрызгивая вокруг грязь.

И ведь надо же, ни единой капли не попадает на мундир Лейтона. Не обращая внимания на мою истерику, он читает, и курсанты на дворе чести внимают каждому его слову.

Низко опускаю голову, чтобы не видеть их лица.

Но голос, холодный, бархатный и беспощадный мужской голос, раскрывающий перед всеми самое мое сокровенное, вливается в мои уши.

Лейтон читает спокойно, ровно и отстраненно, а я в это время у его ног корчусь от стыда.

– Ах, если бы только Л. стал свободен, и оказалось бы, что моя желтая кровь вовсе не желтая, а какая-нибудь золотая! Что на самом деле я – не мутант с неизвестным типом крови, который даже не может обращаться в дракона, а тайная драконья принцесса. И тогда бы мы с Л. поженились, и у нас бы было это… Это самое, про которое говорили в приюте...  Дракодева, не знаю, что со мной происходит, но, когда я думаю о Л, то чувствую, что набухаю, точно роза каплями влажной росы…

На последнем слове ректор резко обрывает чтение и, швыряя дневник прямо мне в лицо, замечает, как будто мы на занятии:

– Почерк отвратительный. Практически нечитаемо, Тесса Кук. Так что считай, по каллиграфии у тебя неудовлетворительно. Помимо этого… Ты прямым текстом говоришь о том, чтобы с Кристой что-то случилось, и наша свадьба расстроилась. Ты и после этого будешь отрицать, что подмешала ей зелье бесплодия?

– Я понимаю, как это звучит, но это просто… просто… Я просто мечтала… – и я захлебываюсь слезами.

Унижение, которое я испытываю слишком велико.

Так велико, что, кажется, я не смогу его вынести…

– Скажи, какие у тебя отношения с твоей сестрой Марзией? – спрашивает ректор.

О, Марзи!

Вот, кто меня поддержит и пожалеет.

Ее сейчас просто нет среди курсантов на дворе чести, иначе бы она обязательно за меня заступилась!

Марзи была дочкой сестры моей мамы – тети Элиры. Тете несказанно повезло – она вышла замуж за дракона и переселилась с Обочины в Драковию, Золотой Город драконов, стала настоящей леди.

Взять меня из приюта к себе тетя не смогла, потому что ее муж был против – запретил ей всякое общение со мной.

Но когда год назад к нам в приют нагрянула неожиданная проверка на кровь, и выяснилось, что у меня она драконья, хоть и странного желтого цвета, то тете и ее мужу пришлось взять за меня ответственность.

Так и вышло, что в Академию Военных Драконов мы с Марзией поступили вместе, нас даже поселили в одной комнате.

Потому что любой, у кого даркомер обнаружит драконью кровь, обязан обучиться в АВД. 

Даже если у него кровь непонятного сорта, которого вообще не существует в общей классификации драконьей крови.

Есть черная, сапфировая, изумрудная и стеклянная. А, и еще рубиновая, но это у царской династии.

А у меня вот, оказалась непонятная желтая.

Я была так счастлива, думала, это – мой билет, пропуск в лучшую жизнь…

А оказалось – уродство.

Но Марзи всегда меня поддерживала, была добра и мила.

– Марзия – моя подруга, я поверяю ей свои тайны. Спросите ее, спросите! – кричу. – Она вам точно скажет, что отравить Кристу бесплодием у меня и в мыслях не было!

– Курсантка Марзия-Анжелика Роуз, – позвал ректор.

Моя сестра вышла на свободный пятачок, тоже держа над головой зонт. Странно, я не видела ее в толпе. Может, она только сейчас пришла?

В любом случае, это единственный человек, дракайна, которая сейчас была моей поддержкой и опорой среди всех этих ухмыляющихся, издевательских, высокомерных лиц…

– Марзи, ну скажи им, скажи, что я ни о чем таком и не помышляла! – обрадовалась я.

Сестра смотрела на меня своими глазами – красивыми, с зеленцой. Рыженькая, кудрявая, с россыпью веснушек – необыкновенно симпатичная, Марзи пользовалась в академии популярностью у парней, несмотря на то, что кровь ее не была высокого драгоценного сорта и относилась к стеклу.

– Позвольте быть с вами откровенной, майор Уинфорд, – начала Марзи, трогательно сложив ладони. – Тесса… В последнее время она стала меня немного пугать. Она окончательно и бесповоротно на вас помешалась и стала говорить о том, что… Если с Кристалиной что-то случится, то вы женитесь на Тессе. Не знаю, на чем была основана эта странная мысль, майор, но Тесса неоднократно высказывала ее в присутствии и меня и наших соседок по комнате.

За спиной Марзи замаячили под зонтами знакомые лица наших соседок – Селесты, Ортанс и Альбиции. Они кивали, подтверждая слова Марзи.

– Что? – выдохнула я, во все глаза таращась на сестру. – Но это же неправда, майор, неправда! Я такого не говорила! Никогда не говорила, клянусь!

Но сейчас я и сама понимала, как же фальшиво и неубедительно звучат мои слова, когда все против меня.

Я замолчала на полуслове и опустилась в грязь, машинально прижимая к груди рваную измочаленную тряпку, что осталась от моей блузки.

Я поняла – здесь, в грязи, мне и было самое место.

– Курсантка Тесса Кук, так кто подлил Кристалине Вадэмон зелье бесплодия, которое было изготовлено из ягод тиса? – медленно спросил ректор.

У меня больше не было сил сопротивляться, не было сил отстаивать свою правоту.

Я никогда не была ни гордой, ни храброй, ни стойкой…

И мне стало все равно.

– Это я, господин Уинфорд, – безжизненным голосом сказала я. – Я завидовала вашей невесте и не осознавала всей тяжести своего поступка. Я раскаиваюсь, господин, я так сильно раскаиваюсь! Молю только об одном – не выгоняйте меня из Академии!

И я в три погибели согнулась перед ним в сантиметре от его идеальной обуви.

Даже после всего этого ужаса мысль о том, что я не смогу больше видеть Лейтона Уинфорда была мне невыносима.

И тут он носком ботинка поднял мое лицо, заставляя смотреть ему в глаза.

– Кристалина сейчас во врачебнице. Лекарям удалось нейтрализовать действие зелья, которое ты ей подмешала. Кристалина сможет родить мне наследника, – проговорил ректор. – Лишь только это спасло тебя от суда и смерти. Ты это понимаешь?

– О, пресвятая Дракодева, какое счастье, что с госпожой Кристалиной все в порядке! – воскликнула я, искренне радуясь за Кристу.

– Что касается тебя, Тесса Кук… Твоя мать была служанкой… – задумчиво проговорил Лейтон.

– Да-да, она когда-то была служанкой в этой самой академии! – с готовностью закивала я. – Но она умерла, когда я была совсем мала, и поэтому я попала в приют на Обочине…

– В таком случае не будем нарушать семейную традицию, – холодно кивнул Лейтон, такой в этот момент красивый, как драконий бог. – Я не настолько жесток, как обо мне говорят, поэтому разрешаю тебе, Тесса Кук, остаться здесь и продолжить обучение. Несмотря на то, что мы не представляем, с кем и как могла спутаться твоя мать, чтобы у нее родилось такое, как ты, в тебе – кровь дракона. А нашей империи нужны обученные драконы, способные принести пользу в войне как с внешними врагами, так и внутренними. Любые драконы. Даже такие бесполезные мутантки, как ты.

Он говорил, а я тупо смотрела на него, не понимая смысл слов.

– Поэтому ты можешь и дальше обучаться, ведь государство заплатило за твое обучение немалую сумму, – продолжил Лейтон. – Однако, ты должна будешь принести империи пользу уже сейчас. Недавно из Хозяйственной башни уволился слуга, и мы искали кандидата на его место. Полагаю, что ты прекрасно подойдешь в качестве служанки АВД. Такой же, какой была и твоя мать. Это закалит твой слабый жалкий дух, но в то же время научит тому, чтобы ты уяснила свое место. И да, в Кухмистерской башне ты будешь служить тоже, если прикажет старшина Старховяк. И я искренне надеюсь на то, что у тебя, Тесса Кук, возникнет хотя бы мысль о том, чтобы отравить еду или напиток. Ведь даже такие никчемные твари, как ты, заслуживают второй шанс. Но – только второй, учти. Больше никаких шансов у тебя не будет.

– Благодарю вас, благодарю, господин Уинфорд… – вздрогнув от озноба, который прокатился по всему моему телу, прошептала я.

– Служите безупречно, курсантка Тесса Кук.

Ректор взял у адъютанта зонт, намереваясь уйти, но задержался.

– И да, я запрещаю тебе закрывать свой клуб. Это испортит мне статистику, – бросил Лейтон, даже не взглянув на меня. – Высшее руководство одобряет, когда курсанты организовывают клубы.

С этими словами Уинфорд развернулся и пошел прочь.

И вслед за ректором, как по команде, двор чести стали покидать остальные драконы и дракайны, живо обсуждая произошедшее и превознося милосердие Уинфорда к помойной девке.

Марзи скользнула по мне быстрым взглядом и ушла.

И даже девочки из ОЛУХА, которых я считала подругами, тоже покинули двор, стыдливо отводя глаза. Даже Юнис, даже она!

Никто не подошел к третьесортной мутантке. И это правильно – я не заслуживаю ничьей поддержки, ничьей заботы.

Я так и осталась лежать посредине двора одна.

В грязи под проливным дождем.

Полуобнаженная и насквозь промокшая.

Дрожащая, как в лихорадке.

Сил подняться не было.

Я только на минуточку, на одну минуту закрою глаза, и встану…

Лишь только на одну минуту…

На одну…

❤️️❤️️❤️️ Дорогие мои читательницы)

Приветствую вас в своей новинке) Я безумно благодарна за то, что вы поддерживаете ее своими прекрасными звездами и интересными комментариями (я все читаю, но не всегда могу ответить), а также добавлением в библиотеку! Если вы еще не сделали это - то ну вы знаете, что нужно сделать;) Вам несложно - а мне приятно❤️️

Впереди нас ждет горячее, острое и неожиданное приключение, так что устраивайтесь поудобнее:)

И еще советую посмотреть буктрейлер, если вы еще этого не сделали, в общем, будет жарко🔥🔥🔥! Буктрейлер полностью можно найти в моем Телеграм канале по ссылке во вкладке  

– Таська, ну и где ты там пропала? Почему на звонки не отвечаешь? У меня, между прочим, давление! Неугомонная девчонка, ты меня в могилу сведешь!

Это было последнее, что я помнила перед тем, как шлепнуться с велосипеда в придорожную грязь.

Звонок от бабки Клавдии застал меня совсем не вовремя – я ехала с заказом.

Огромная желтая квадратная тремосумка для доставки еды за спиной и мой старый, видавший виды велик, педали которого я бодро крутила в надежде как можно скорее отвезти доставку и оказаться в тепле…

Погода сегодня и правда выдалась омерзительнее некуда.

С серого, набухшего тучами неба целый день накрапывал мелкий, противный дождь.

Он чуть затихал, но потом становился сильнее, ледяные капли непонятно каким образом проникали под мою непромокаемую куртку с застегнутым капюшоном.

Тогда как получилось так, что куртки на мне сейчас и вовсе нет?

Вообще ничего нет сверху!

Я чувствую, чувствую эти противные капли обнаженной кожей – острые, как иголки, они жалят мою спину и руки.

И желтая сумка тоже куда-то пропала – нет ее тяжести за плечами…

Зато ощущаю влажную скользкую грязь, в которой лежу, и озноб, пробирающий до костей.

Странная заторможенность во всем теле – оно слушается неохотно, с трудом.

Будто принадлежит не мне.

Будто я оказалась в теле деревянной куклы с ручками и ножками на шарнирах. С превеликим трудом эти шарниры начинают работать.

Поднимаю трясущуюся руку с растопыренными пальцами…

Уже хорошо, Тася, продолжай в том же духе!

Еле-еле приподнялась на локте, оглядываясь по сторонам.

И увиденное мне не понравилось. Совершенно.

Я находилась на огромном дворе перед монументальным строением, возведенным полукругом.

Это был величественный ансамбль из большого главного здания и нескольких высоких башен, присоединенных к нему узкими закрытыми галереями. 

Больше всего это было похоже на какой-то дворец…

Вот только откуда дворцы в нашем тихом провинциальном городе?

Нет, когда я получила заказ на доставку в Сосновую сказку, то, конечно, знала, что это самый богатый район нашего города и домики тут непростые.

Но не настолько же!

Моросящий дождь, словно серебряная вуаль, окутывал все вокруг, размывая резкие, тяжелые линии уж очень странной архитектуры, и придавая ей оттенок таинственности. Касаясь светлых каменных стен, капли оставляли мокрые темные следы, которые сливались, образуя причудливые узоры.

Величественный вход в центральное здание был увенчан витыми колоннами, по разные стороны которых висели огромные красные знамена с серебристыми драконами на них.

Больше всего это похоже на какое-то государственное заведение, вон и вычурная табличка какая-то сбоку дверей…

Стоп!

Драконами?

В следующее мгновение я обнаружила, что намертво прижимаю к груди порванную тряпку, которая раньше, очевидно, была белой блузкой.

И разноцветный бисер вокруг рассыпан.

Также на мне юбка, толстые флисовые чулки в пупырку и коричневые боты с тупыми носами.

Все до невозможности грязное и мокрое.

И какое-то странное, как будто из кино…

Но главное – не мое!

Где моя куртка, свитер, джинсы?! Кроссовки где?

И где мой сотовый телефон?

Еще эта слипшаяся от грязи сосулька, свисающая с моей головы – мои волосы…

Чего-то больно она, то есть они, длинные…

Вообще-то они у меня до лопаток – все хотела отрастить длину, да никак не получалось.

Что-то очень плохое произошло со мной.

Что-то, о чем и подумать страшно!

Но я призываю на помощь свое хладнокровие, крепко зажмуриваюсь и пытаюсь воскресить мельчайшие подробности последнего воспоминания перед тем, как я очнулась полуголая перед этим огромным мрачным дворцом…

Курьером по доставке еды я устроилась год назад. Помимо этого сутки через двое работала в маркете рядом с домом.

Крутилась, как белка в колесе.

И все ради главной мечты – купить свое собственное отдельное жилье и съехать, наконец, от бабушки.

Правда, сейчас эта мечта стала далека и призрачна, как никогда.

Бабка Клавдия была довольно оригинальной женщиной.

Учитывая характер моего папаши, который был не в ладах с законом, периодически отбывая в местах не столь отдаленных, она запросто могла сдать меня в интернат.

Однако, бабка от меня не отказалась и взяла под свое крыло.

Правда, методы воспитания у нее были своеобразные – бабуля твердо поверила в истину, что чем больше балуешь ребенка, тем больше ему вредишь.

Тем более у нее перед глазами был яркий пример ее сына – моего папаши, которому «все это баловство» на пользу не пошло.

Папочка у меня, конечно, был тот еще жук, и в перерывах между отсидками порой даже пытался играть в «хорошего» отца. Что получалось у него довольно паршиво.

Поэтому бабка воспитывала меня в суровых, можно сказать, спартанских условиях. Сладости только по праздникам, и то очень ограниченных количествах. Красивые игрушки – тоже зло.

Да и не было у бабули на них денег.

Чего уж там говорить, у нас даже не было на ремонт крошечной однокомнатной квартирки. Так и жили до сих пор в обоях с пышными цветами и коврах с причудливыми узорами, деля пространство с огромным, на полкомнаты пианино «Ласточка».

От этого советского монстра бабуля, бывший учитель музыки, не хотела избавляться ни за какие коврижки.

Я работала, экономила на всем, чем только можно, вплоть до сливочного масла, а одежду покупала в секонд-хендах. Что попроще, подешевле, подольше будет носиться. Все, чтобы накопить на квартиру – пусть крошечную, но со свежим ремонтом и свою.

И тут грянул гром – моя, в принципе, адекватная и довольно проницательная бабка, взяла огромный кредит и благополучно перевела гигантскую по моим меркам сумму телефонным мошенникам.

Даже толком объяснить, какую лапшу ей навешали на уши, потом не смогла. Заявила, что эти колдуны ее загипнотизировали.

Мошенников, понятное дело, не нашли а бабкины кредиты легли на мои плечи.

Но не могла же я ее бросить. Несмотря на очень скромное детство без конфет и кукол, она же меня не бросила.

Это была настоящая кабала, но я не унывала.

Старалась не унывать.

Пусть мне двадцать семь лет, и я еще толком ничего в этой жизни не видела, не бывала на море, не носила красивую одежду, не пробовала вкусную еду, очень редко развлекалась с друзьями, никогда не имела отношений...

Но кредиты не вечны – главное, не отчаиваться и двигаться вперед.

Хоть отчаяться порой хотелось…

Мне пришлось устроиться на вторую работу – курьером, и мы с бабкой как-то, еле-еле смогли сводить концы с концами.

И вот сегодня этот заказ – кто-то возжелал огромный и очень дорогой сет роллов из японского ресторана и я, забрав фирменный пакет, поспешила под проливным дождем в Сосновую сказку.

И как же не вовремя мне позвонила бабка Клавдия – в последнее время она такое практиковала. Могла вот так набрать в разгар работы и начать что-то рассказывать или жаловаться на жизнь.

Я отвлеклась на телефон и не сразу заметила дорогую тачку, которая неслась с бешеной скоростью.

Перед глазами мелькнуло лицо водителя – это был симпатичный парень примерно моего возраста, явно местный сосновский мажор.

И, скорее всего, он был пьян...

Потому что, поравнявшись со мной, его машина странно вильнула в мою сторону, раздался скрежет и я вместе со своим велосипедом и большой желтой квадратной термосумкой, как пушинка, полетела на обочину.

Прямо в грязь.

Кажется, сознание я потеряла всего на несколько мгновений…

Но только…

Когда открыла глаза – ни дорогой красивой машины, ни забора, ни обочины уже не было. 

Зато было воспоминание о девушке, которая лежала в грязи, унижаясь перед красивым молодым мужчиной с темными волосами и светлыми глазами.

Яркое и сильное воспоминание, врезавшееся в память, как будто я сама все это только что пережила.

– Тесса Кук, – прошептала я едва слышно и поразилась тому, как по-другому, незнакомо и странно прозвучал мой, привычный голос. – И Лейтон Уинфорд...

При звучании имени ректора меня охватил трепет и неизведанный ранее прямо-таки щенячий восторг.

Это был не мой восторг, а этого тела.

Этого?!

Смутная догадка промелькнула в мыслях, но я отказывалась верить в реальность происходящего.

Ущипнула себя за руку – не помогло.

Академия Военных Драконов, что, как скала, нависала над маленькой мной, никуда не исчезла.

И эти странные ощущения в теле тоже.

Слабость. Противная, ломающая слабость в костях и мышцах.

Туман в голове…

Так, Таисия, хватит валяться тут в грязи!

Нужно выяснить, что происходит?

Не верю, что эта моя безумная догадка может оказаться правдой! Просто не верю.

Я с трудом поднялась, ощущая холод, мокроту и озноб каждой клеточкой своего тела.

Несчастную разорванную ветошь, которая осталась от блузки, замотала вокруг груди наподобие укороченного топика.

Неподалеку валялся и жакет.

Там, куда Лейтон Уинфорд его отбросил...

Тоже грязная и насквозь мокрая тряпка.

Я накинула его на плечи, скрывая наготу и медленно проковыляла ко входу в Академию, поражаясь тому, насколько все вокруг реально.

Пронизывающий холод. Корка грязи на моей коже. Хлюпающая в башмаках вода. Запах хвои и соли. Величественный шершавый камень под рукой.

Злые, хищные силуэты драконов на знаменах…

И хотя я почувствовала себя перед ними такой хрупкой и ничего не понимающей, такой слабой, я потянула тяжелую ручку на двери в форме когтистой лапы, и вошла.

Во мне теплилась слабая надежда, что эта пугающая обстановка сменится на привычную и хорошо знакомую.

Обычная российская глубинка, дорога, коттеджный поселок, куда я так спешила отвезти суши…

Вместо этого оказалась в огромном атриуме, по которому, как кружево, вились галереи с лестницами, массивными перилами и квадратными колоннами.

Верх башни представлял собой витражный потолок – два огромных и очень злобных узких глаза с красной радужкой и прищуренным зрачком.

Здесь было много курсантов в форме академии – и на галереях с их многочисленными ходами и выходами, и внизу, рядом с огромными статуями, которые были установлены в глубине холла.

При моем появлении шум голосов стих.

И взгляды курсантов обратились ко мне.

Смешки, ухмылки, обсуждения и издевательские реплики, которые произносились без стеснения, во весь голос.

– А я думал, третьесортная так и сдохнет там под дождем…

– Это было бы просто великолепно, потому что своей позорной желтой кровью третьесортная позорит благородный род драконов!

– Да никакая она не от крови дракона! Ее мамаша-шлюха отдалась химере. Потому и кровь такая, какой в природе не бывает…

– Мутантка с Обочины!

– И почему высшие аристократические роды должны учиться бок о бок с этим мусором?

Я слышала все, что они говорили.

Я чувствовала на себе эти взгляды – мерзкие, липкие, гадливые взгляды.

От меня отшатывались, не желая даже приближаться, как будто я была заразной и этот вирус «третьесортности» мог перекинуться на высших, богатых и знаменитых.

Я шла через эту толпу курсантов, как сквозь строй.

Грязная и жуткая.

Словно мертвец, выбравшийся из могилы.

Никто из высококровных драконов не знал, что на самом деле именно так оно и было.

Внутри этой оболочки, бедной сироты, которую они привыкли травить и унижать, больше не было несчастной Тессы Кук.

А была я – Тася.

Не тот человек, которого так легко сломать.

Плевать – пусть смотрят. Пусть шипят ужасные вещи.

Как она там говорила, настоящая Тесса?

Белый шум.

Хищники сейчас взбудоражены показательной расправой на дворе чести, разлакомились от вида и запаха крови беззащитного создания, которым была Тесса.

Я читала в книжках, что драконы – жестокие существа. И это оказалось правдой.

Да, мне больно и страшно. Я физически ощущаю все, что произошло с Тессой.

Но я, в отличие от нее, смогу это пережить.

Горячий душ, чистая одежда, чашка крепкого обжигающего чая – все, что мне сейчас нужно, чтобы прийти в себя.

Свернула из атриума в боковую галерею, но и там были курсанты, которые при виде меня шарахались к стенам, но это меня уже почти не трогало.

Я знала, куда идти.

Тесса делила свою комнату в Башне Курсантов с ее сестрой Марзи и еще тремя девушками.

Второй кластер, где жили драконы с недрагоценной стеклянной кровью, располагался на самых нижних этажах.

Высококровные, разумеется, жили на верхних.

Несмотря на то, что Академия военная и здесь вроде бы должна была царить сдержанность и строгость, драконы обожали роскошь.

Первый кластер мог посоперничать с пятизвездочными отелями в моем мире. Тесса там бывала, когда выполняла поручения Кристы или ее подружек и, наивная душа из приюта, все дивилась на богатство.

Сама же она жила во втором.

И вот здесь как раз обстановка была скромная и аскетичная.

Я распахнула дверь комнаты, в которой жила Тесса, и сразу нашла взглядом ее место.

На самом проходе, прямо около дверного проема...

Взгляды остальных девушек скрестились на мне. Враждебные, высокомерные.

Даже среди второго кластера, среди такой же, как и у нее, недрагоценной крови – изгой и пария.

Бедная Тесса.

– А чего это ты сюда заявилась? – процедила Марзия, которая, развалившись на своей кровати, подпиливала ноготки. – Комендант Стаховяк сказала, что жить ты теперь будешь в лакейской, как и положено прислуге. Так что убирайся отсюда, а то что-то помойкой понесло...

Я знала, на что Марзи намекала.

Этот ареал, Обочина, откуда была Тесса, был известен своими свалками – именно туда свозили мусор из Драковии.

– Ты подставила меня, Марзи. Так же, как и все вы, – я обвела согрупниц взглядом. – То, что ты сказала Лейтону Уинфорду – абсолютная ложь.

– Что за бред ты несешь, третьесортная? Ты помешалась на ректоре и все это знают. А то, что ради него ты пошла на преступление и отравила несчастную Кристу, вполне в духе отребья с Обочины!

Мразь целый год прикидывалась доброй сестрицей, чтобы вонзить доверчивой Тессе нож в спину.

Я поморщилась и отвернулась.

Мне даже смотреть на «сестру» было противно.

Не до нее сейчас.

Уголок Тессы представлял из себя койку, заправленную клетчатым покрывалом, да тумбочку.

Сейчас, после обыска, все это было перерыто и переворошено – постель валялась на полу, точно так же, как и содержимое тумбы, которое я принялась подбирать и складывать.

И тут до меня дошло.

Дневник!

Дневник Тессы, который Уинфорд сначала прочитал перед всеми, а потом швырнул ей в лицо – когда я очнулась, его не было рядом.

Я бы точно обратила на это внимание!

Пока Тесса валялась в забытьи, его кто-то стащил.

А ведь там такое еще было понаписано!

Выдохнула, стараясь не поддаваться панике.

Не все сразу.

Иначе у меня просто взорвется голова.

Дневника нет, но зато есть кусок хвойного мыла, запасная пара флисовых чулок веселой расцветочки и коричневое форменное платье, в котором Тесса приехала в АВД из приюта.

Отлично.

Смена нижнего белья, благо, тоже нашлась.

Чувствуя, как насмешливо и пристально Марзи и остальные соседки за мной следят, я приказала себе не думать об этом.

И тут мой взгляд наткнулся на стенку в изголовье кровати Тессы.

Она вся сплошь была увешана изображениями Лейтона Уинфорда, вырезанными из газет и журналов. 

Причем красавец-ректор был изображен на них не только поодиночке, но и в обнимку с Кристалиной.

Да, эффектная пара.

Блондинка – просто принцесса. Пухлые губы, яркое лицо, синие глаза. И эти платиновые локоны, витые, как пружинки…

Ну, а от Лейтона просто невозможно было отвести взгляд.

До чего же хорош и уверен в себе, сукин сын!

Я подошла вплотную к самому крупному портрету ректора, обложке какого-то журнала. Светло-голубые осколки глаз даже с картинки, казалось, резали тебя напополам.

И тогда я впечатала свою грязную пятерню прямо в бесстрастное идеально-мужественное лицо дракона.

Не то, чтобы мне полегчало.

Значит, понадеемся на душ и чай.

Правда, перед этим я все-таки быстро сбегала во двор чести и еще раз внимательно просмотрела место, где очнулась в теле Тессы Кук.

Дневника там не было.

Я очень надеялась, что найду в грязи размокшую от воды тетрадку, но нет.

И это сулило неприятности.

Утащить ее могли только с одной целью – продолжить издевательства над Тессой.

Вернее, уже надо мной.

Но я приказала себе пока что об этом не думать. Так же, как и о том, почему я оказалась здесь и куда делась настоящая Тесса.

Тесса теперь – это я.

Пока нужно было решить проблемы попрозаичнее.

У входа в помывальную я приложила к стене прямоугольный металлический жетон, который нашла в кармане жакета Тесс.

На нем был выбит герб академии – черный дракон.

Такие жетоны были у каждого курсанта АВД – как я поняла из воспоминаний Тессы, они были одновременно чем-то и вроде пропуска, и банковской карты, на которой лежали местные монеты для пользования услугами академии.

У богатеев их, понятное дело, было много, а вот у «стекляшек» – мало, если им не перечисляли деньги родители.

Потратив один империал, я оказалась в вожделенном душе.

Женская помывальная второго кластера представляла собой помещение, обложенное красным кафелем.

Перегородок между лейками, к сожалению, не было.

Чуть ли не застонав от облегчения, я стащила с себя грязную одежду вместе с бельем, скинула башмаки и нырнула под душ.

У Тессы даже элементарных мыльников, или как у них тут тапочки для душа называются, не было – пришлось прямо так, босиком.

Струи потекли по телу, смывая грязь и даря блаженство. Вода была едва теплой, с очень слабым напором, но я была бесконечно рада и тому. Мы с бабушкой жили в старой пятиэтажке – там вообще из крана частенько текла то ржавая, то ледяная.

А тут – красота!

Когда стекающая подо мной в водосток вода перестала быть коричневой, я принялась остервенело намыливаться хвойным мылом.

Вообще-то запах хвои я люблю – напоминает Новый год, когда бабуля приносила в дом еловую веточку и дарила мне три конфетки.

Правда, у этого мыла был очень резкий, специфический запах и оно очень плохо пенилось.

Куча времени ушла на то, чтобы промыть эту застывшую грязевую сосульку, в которую превратились мои волосы.

Они оказались непривычно длинными, почти до пояса.

Еще какое-то время я стояла под душем с закрытыми глазами, ни о чем не думая.

Вода становилась все холоднее – в помывальных второго кластера стояли ограничители на горячую.

Но я стояла и стояла, пытаясь принять то, что произошло со мной.

А потом вышла из-под лейки и подошла к зеркалу.

Я попала в это тело несколько часов назад и еще не знала, как теперь выгляжу. В моей голове не было собственного образа.

Я хорошо помнила, как выглядит Тася.

Теперь надо было попрощаться с ней и познакомиться с Тессой.

И я провела рукой по запотевшему стеклу, вглядываясь в зеркальную гладь.

Оттуда на меня смотрела самая заурядная девушка ничем не примечательной внешности.

Не красавица, но и не уродина.

Таких сотни, если не тысячи – в моем мире это могла бы быть моя подружка, или соседка, или однокурсница, продавщица в соседнем магазине или просто прохожая.

Обычная молодая девушка.

Такая же, какой была в своем мире я…

Единственное, чем я теперь могла похвастаться, были глаза.

Глубокие, карие, они переливались теплыми оттенками шоколада и жженой карамели, вспыхивали золотистыми искрами. А тонкое темное кольцо, как обводка по краю радужки, делало этот взгляд таинственным и почти бездонным.

За неимением расчески, я провела по своим влажным прядям пятерней, привыкая к новой длине.

Привыкая к новой себе.

Хотя, особо крутиться перед зеркалом времени не было.

Вода заканчивалась, а мне еще нужно было позаботиться о многом…

О более прозаичном, так сказать.

Например, о вещах.

О том, чтобы привести в порядок то, что осталось от блузки, и речи не было. Уинфорд ее уничтожил.

Вооружившись все тем же хвойным мылом, я постаралась отстирать форменную юбку и жакет.

У высококровных драконов первого кластера форма была под цвет драгоценной крови – синяя, зеленая или изумрудная. Хорошие лекала, дорогие ткани, пуговицы, украшения вроде брошек или булавок с сапфирами, бриллиантами и изумрудами… 

«Стекляшки» второго, к которым относилась и я, носили серую, попроще. Дешевое сукно, немодный мешковатый фасон…

И отстирываться эта грубая ткань не хотела ни в какую!

Я сделала все, что могла, но подозревала – после того, как высохнет, вид моя форма будет иметь весьма плачевный.

За неимением другой чистой одежды, я натянула на себя коричневое приютское платье – единственное, что было у Тесс помимо формы, и занялась башмаками.

Их тоже надо было как следует отмыть.

Я почти закончила, когда в предбаннике раздался звук открываемой жетоном двери и веселые звонкие голоса.

Это были три девушки в серой форме из «стеклянных». Две из них были очень похожи между собой – наверное, сестры.

Едва завидев меня, отмывающую свою обувь, девушки сморщили носики.

– И что это прислуга делает в помывальной второго кластера? – проговорила одна из них.

– Вообще-то, у слуг своя лакейская в Хозяйственной башне, и помывальня у них там тоже своя, – подтвердила другая.

Нда-уж, гонору у этих девок даже больше, чем у высококровных!

– Хорошо-хорошо, я уже пошла в лакейскую. Только советую вам тут все после меня продезинфицировать, а то мало ли, что подхватить можно? – и, собрав свои вещички, я собралась отчалить из душевой.

На лицах «стекляшек» отразился священный ужас.

Страшилка о том, что «желтая» кровь Тессы может быть заразной, витала среди курсантов.

– Эй ты, прислуга! Ну-ка, стой! Почисть тут все после себя! – неуверенно скомандовала одна из дракайн. – Всю помывальную и предбанник чтобы отмыла!

– Комендант Хозяйственной башни Старховяк сказала, что курсанты не имеют права мне приказывать. Лишь только офицерский состав.

С этими словами я быстренько покинула помывальную, пока они не опомнились.

К Старховяк эти мерзкие драконши жаловаться точно не пойдут – курсанты ее побаивались.

А значит, кажется, кто-то сегодня останется без банных процедур.

Что-то подсказывало мне, что пользоваться помывальней после «третьесортной» девчули побрезгуют.

Сжимая в руке жетон, я отправилась в Кухмистерскую башню – там была огромная кухня, а так же столовая, продуктовая лавка и роскошная ресторация на верхнем этаже.

Самым сливкам из местных курсантов еду оттуда доставляли прямо в покои.

Чувствуя, как насквозь мокрые башмаки неприятно хлюпают при ходьбе и леденят ноги, я шла по галерее, соединяющей Курсантскую и Кухмистерскую башни.

К сожалению, сменной обуви у Тессы не было – лишь только одни эти страшные ботинки, валяние в грязи и последующее натирание хвойным мылом для которых, кажется, стало роковым.

На левом вообще подошва держалась на честном слове.

Нужно вообще разобраться, что у меня с финансами – сколько империалов на жетоне.

Я потерла железный прямоугольник и на нем высветилась цифра десять.

Интересно, на новые ботинки хватит или нет?

Но сначала – горячий чай, чай, мой чаек!

Он поможет мне окончательно принять эту, будем откровенны, ужасную реальность.

Как же я о нем мечтала!

Горячем, ароматном, душистом… Непременно в большой толстой кружке, о которую можно будет погреть ладони.

Потому что после грязевых процедур и купания в холодной воде, кажется, я вся промерзла насквозь.

Желудок, кстати, тоже дал о себе знать – под ложечкой уже начинало посасывать.

Вот бы еще к горячему чаю с сахаром еще бутерброд! Толстенный кусок батона, а на него не менее толстенный кругляш докторской колбаски.

А если на все это еще и сыр, тогда я почувствую себя счастливой, несмотря ни на что!

Столовая оказалась закрыта, а вот цены в продуктовой лавке меня неприятно поразили.

Оказалось, что крошечная чашечка чая стоила целых три империала. А маленький кусочек хлеба с не менее крошечным тонюсеньким кусочком ветчины на нем и вовсе стоил пять империалов!

Пять! Половина того, что было у меня на жетоне!

Поэтому я решила скромно попить кипяточка без заварки, который обошелся мне в половину империала.

Мечту о большом бутерброде пришлось оставить.

Завтра откроется столовая, а там цены дешевле, чем здесь. Вот завтра и поем, и чаю напьюсь.

Выйдя на галерею и выбрав местечко потише, я устроилась прямо на широком подоконнике, и сделала то, чего так сильно хотела.

Сжала пальцами бумажный стакан, грея об него дрожащие руки.

И пусть там не чай, а всего лишь кипяток, зато порция гораздо больше, чем тот наперсток, который предлагалось купить за целых три империала.

За окном сгущались сумерки – дождь барабанил в стекло, а ветер рвал полотна на флагштоках во дворе чести и раскачивал верхушки сосен.

Там, за ними виднелась кромка непокойной, темной воды.

Академия была расположена на острове в самом сердце Драковии – великолепного города драконов-завоевателей, что прилетели из-за Мутного моря…

А ректор Лейтон Уинфорд – прямой потомок этих завоевателей.

При мысли о нем меня охватили двойственные чувства – с одной стороны дикая ненависть, которая была чисто моей. А с другой – снова дурацкий, млеющий восторг бывшей хозяйки тела.

Как же она на него реагировала!

Я поспешила как можно скорее вернуться мыслями от сукина сына к своему положению.

Которое, по правде говоря, было довольно бедственным.

То, что проклятые драконы будут продолжать издеваться, ясно, как белый день.

Нищенка из приюта для них вроде развлечения, игрушки, которую так приятно травить.

А, может, есть способ как-то отчислиться из этой проклятой Военной Академии Драконов?

Да, я попала ВАД, но должен же существовать способ выбраться!

Нахмурившись, принялась разбираться в воспоминаниях Тессы насчет условий ее поступления, что-то нащупала, и тут…

– Ты что это тут делаешь, распустеха? Забыла, что на подоконниках сидеть НЕЛЬЗЯ-А-А! Как ты смеешь обтирать мои чистые подоконнички своим грязным задом?

Меня грубо схватили за предплечье и сдернули на пол.

Бумажный стаканчик с кипятком опрокинулся прямо на подол приютского платья, но я, сцепив зубы, сдержала вскрик.

Передо мной стояла комендант Хозяйственной башни – старшина Маруха Старховяк.

Курсанты ее до смерти боялись, и правильно делали.

Кажется, в человеческом обличье Маруха была еще страшнее, чем в драконьем обращении.

Это была женщина лет сорока пяти. Форма цвета хаки – рубашка и обтягивающая юбка-карандаш – буквально лопались на ее могучей фигуре. Несоизмеримо огромная грудь Старховяк, которую она всячески подчеркивала, составляла разительный контраст с ее узкими бедрами и тонкими ногами.

Короткие волосы комендантши вились мелким бесом, а лицо, напоминающее лопату, представляло собой прямо-таки образец боевой раскраски.

Слой штукатурки, гордо именуемый тональным кремом, густо подведенные маленькие глаза с жирнющими стрелками и длинными опахалами искусственных ресниц, ярко-голубые тени, и, как вишенка на торте, морковная помада, довершающая образ.

– Что пялишься, распустеха? – взревела Старховяк. – Тебе что-то не нравится?

Я вытянулась по стойке смирно и опустила взгляд в пол.

Курсанты за глаза называли Старховяк Жупело. И она на все сто процентов оправдывала это прозвище.

Попасть к ней в Хозбашню на отработку считалось самой жуткой карой из всех возможных.

Беда была в том, что я попала к ней не на отработку.

Став служанкой Академии, я попала под ее полный надзор.

– Почему до сих пор не явилась в мой кабинет, распустеха? – заорала Жупело.

Интересно, а она, в принципе, может изъясняться нормальным тоном?

– Приводила себя в порядок, старшина Старховяк, – четко отрапортовала я. – Не могла же я прийти к вам в грязной, мокрой форме?

– Так надо было быстрее намываться! Тебе еще драить полы в атриуме после того, как ты там наследила своей грязью! Значит, слушай меня сюда, распустеха. Отныне твой распорядок таков – в первую половину дня ты посещаешь занятия, во вторую – драишь нашу любимую Академию. До блеска драишь, поняла? Языком вылизываешь, и не один раз! И вторая половина дня для тебя должна быть в приоритете, ты это уяснила?

– Уяснила, старшина. Можно только уточнить, когда мне заниматься непосредственно учебой и подготовкой домашних заданий?

Тусклые глазки Жупело блеснули, как два академических жетона на солнце.

– Не представляю, почему майор Уинфорд разрешил тебе продолжить обучение, низкосортная. Ты ему ноги должна целовать за это, ты же в курсе? Спрашиваешь, когда тебе заниматься самоподготовкой, распустеха?

– Да, интересуюсь, – сказала я, выдерживая ее взгляд.

Жупело это не понравилось, но ее морковные губы расползлись в улыбке. 

– Ночь – твоя союзница, курсантка-служанка Кук.

Я смотрела на старшину, раздумывая, не послать ли к чертям ее и всю эту адову Академию прямо сейчас?

Но Тесса не просто так умоляла Лейтона ее здесь оставить.

Не только потому, что она и жизни не могла помыслить вдали от своего кумира.

Но и потому, что империя заплатила за ее обучение триста тысяч империалов.

Неподъемная сумма для сироты из обочинского приюта.

И если я напишу заявление об исключении, то эту сумму мне придется выплатить государству всю – до последнего империала.

– Я уяснила свой новый распорядок дня, старшина Старховяк.

Лыба Жупело стала шире.

– Имей ввиду, что ты должна убраться в атриуме до отбоя. Ты же не хочешь парочку штрафных крестов в свою ведомость? Жить будешь в лакейской, вместе с остальными слугами, и носить форму, такую же, как у них. Если с завтрашнего дня увижу тебя за уборкой в этом – пеняй на себя. И, распустеха, вот еще что…

Жупело резко выбросила вперед руку с устрашающе длинными ядовито-оранжевыми когтями и ухватила меня за волосы.

– Вот эту вот мочалку надо будет остричь. Ты в военном учреждении, забыла? Поэтому должна выглядеть аккуратно и опрятно. Надо бы проверить тебя на гнид. У вас ведь там на Обочине вши – обычное дело. Да, Кук? Заразишь мне тут еще остальных слуг да кадетов – что прикажешь делать тогда, а?

На самом деле, хоть и существовало предписание о том, что кадетам Академии и мужского и женского пола следует коротко стричься, никто его не выполнял.

Ни высококровные, ни стеклянные. Например, Кристалина щеголяла огромной пышной копной пружинистых кудряшек, да еще и бант на них нацепала. Да даже у моих соседок по комнате были длинные волосы. Включая Марзию.

С явным, садистским наслаждением комендантша дернула мои волосы, причиняя боль.

Вот же несчастные – сначала Уинфорд на них потоптался, теперь Жупело таскает.

– Единственная гнида, которую я знаю, сейчас передо мной.

Я сказала эти слова, и голос мой был тверд.

– Что-о-о ты сказала?

Жупело сорвалась на визг, и со всего размаху влепила мне пощечину.

Щека вспыхнула огнем, но я удержалась от слез. Даже руку не приложила к больному.

– Рукоприкладство по отношению к кадетам в Академии запрещено, старшина Старховяк. Точно так же, как и к слугам.

– А ты не кадетка! – бесновалась Жупело. – И не служанка! Ты – просто грязь из-под ногтей, мусор с Обочины!

Ничего не отвечая, не оправдываясь, не доказывая, я просто молча смотрела ей в глаза.

Лейтон Уинфорд.

Именно его взгляд и его повадки я изо всех сил постаралась скопировать в этот момент.

Ну да, если учится, то у самого главного из этой мерзкой своры…

Хотя внутри у меня все колотится, нельзя показывать свою слабость.

Я не хочу, чтобы они сожрали меня так же, как настоящую Тессу.

Жупело проорала что-то еще, но запала у нее заметно поубавилось. Под моим неподвижным взглядом она как будто скукожилась, сникла.

– Мне нужно начать мыть пол сейчас, чтобы успеть до отбоя, старшина, – я добавила в свой голос едва заметный нажим.

– Шуруй, Кук! – буркнула Жупело. – И заруби себе на носу – если подобное повторится, уж я лично выпрошу у ректора разрешение на телесные наказания для служанок, которые не умеют держать свой язык в узде!

С полами в атриуме я справилась быстро – не так уж сильно я его и загрязнила, пока шла. Так, несколько следов.

Я убрала их, а все полы мыть не стала. Комендантша, конечно, могла бы прискакать и заставить меня мыть все. И, скорее всего, так бы и сделала. Но, почему-то не прискакала…

Благо, перед отбоем здесь практически не было кадетов, да и свет уже притушили.

И слава богу – всеобщего внимания на сегодня мне явно хватило.

Правда, убирая мокрой тряпкой свои засохшие следы, я не могла избавиться от ощущения, что за мной наблюдают глаза с витража на потолке.

Огромные и злые драконьи глаза.

Казалось, хозяин этих глаз ведал все. В том числе и то, что в теле Тессы Кук теперь была заключена другая душа.

– Да пошел ты! – прошептала я дракону.

И, прополоскав тряпку в ведре, отправилась в Хозяйственную башню.

Она, так же, как и остальные башни, была соединена с главным зданием академии полукруглой галереей.

Всего этих башен, как я поняла, было семь: Кадетская, Офицерская, Кухмистерская, Хозяйственная, Книжная, Небесная и Боевая.  

И это не считая арен, тренировочных и строевых плацев, прочих построек и корпусов.

За стенами АВД находился целый военный городок со своими домами и магазинами.

Но об этом я уже думать не могла, потому что единственным моим желанием было просто куда-нибудь прилечь и закрыть глаза.

Я устала, просто смертельно устала – не только физически, но и морально.

И даже в пустом желудке уже перестало бешено урчать – единственное, чего мой новый организм сейчас хотел больше всего на свете – начисто вырубиться на ближайшие семь, а желательно и все восемь часов.

Сумки у Тессы не было, поэтому я просто сгребла все ее вещи в простынь, завязала, да так и пошла.

С мыслями о постели (не обязательно даже теплой и мягкой – хоть какой-нибудь), я прижимая к себе тюк, зашла в лакейскую.

Да так и замерла на пороге.

Потому что я не учла одного момента.

Такого себе момента, если честно сказать...

Все слуги в АВД были мужчинами. Это повелось с давних времен, когда обучение в военной Академии было прерогативой исключительно мужчин-драконов, дабы не соблазнять их на связи со служанками и не отвлекать от обучения делам ратным.

С тех пор многое изменилось – в Академию стали принимать и девушек-драконов, хоть их и было меньше.

Но вот эта традиция со слугами осталась, хотя одно время некий прогрессивный ректор разрешил брать в АВД девушек-горничных, но его последователь тут же отменил это послабление.

Таким образом, я оказалась в самой настоящей казарме с рядами двухъярусных кроватей, заполненной мужчинами разного возраста.

Они готовились отойти ко сну, но при моем появлении в лакейской воцарилась мертвая тишина.

Покрепче прижав к себе тюк, я сделала шаг вперед.

Слуги смотрели на меня со всех сторон. Я чувствовала на себе эти взгляды, почти физически ощущала.

Но шла по проходу, взглядом отыскивая пустую койку.

– Ого-го, это за пташка к нам залетела?

– Эй, деточка, чего глазами шаришь? Ложись ко мне под бок – не прогадаешь!

– Да у нее, наверное, только на ректора Уинфорда набухает роза, куда уж там какому-то Толю Маллоу?

– Так она ж вроде, с Обочины, как и я, почему бы и не приютить землячку на своей койке?

Они как шакалы, стекались поближе к проходу, но я все шла и шла вперед.

Шуточки, смех, свист…

Разумеется, слуги Академии, были, как никто, посвящены в господские дела. И о том, кто я такая, тут все хорошо знали.

Вот только на сочувствие надеяться не приходилось.

Слуги всегда перенимают отношение господ, поэтому на теплый прием я и не надеялась.

Издевки и насмешки здесь даже грубее, чем у драконов. И взгляды откровеннее. Потому что я – вроде бы и дракайна, но неправильная, не принятая своими. Поэтому на мне можно отыграться за отношение господ, и знать, что за это ничего не будет.

Какая же эта Жупело тварь!

Поселить одну-единственную девушку к мужчинам!

Стараясь не показывать своего страха, я нашла, наконец, в самом углу кровать, где были свободны оба яруса.

На нижний и бросила тюк со своими вещами.

Но внутри меня все индевело.

Как мне переодеваться среди толпы мужиков, которые смотрят на меня так, как будто живой девушки отродясь не видели?

Нет, они-то, конечно, видели других кадеток, но смотреть на высококровных дракайн, как на женщин, лакеям было категорически запрещено.

Но я не высокоровная дракайна, а униженная и втоптанная самим ректором в грязь помойная девка, хоть и тоже формально в статусе курсантки.

Поэтому они могли себе позволить смотреть на меня, как свора голодных псов на брошенную кость…

– Привет, Тесса. А вот это тебе старшина Старховяк велела передать. Меня зовут Толь, я тут на кухместерской работаю. А вообще я тоже с Обочины. Видел, как тебя эти высококровные нагнули. Какие же эти драконы – сволочи, ну правда?

Прямо передо мной возник парень в темно-красной короткой куртке и таких же штанах. На голове у него была круглая красная шапочка-таблетка с золотистым ободком – такие носил обслуживающий персонал в заграничных фильмах про дорогие отели.  

Парень положил на мою постель аккуратно сложенную стопку с лакейской формой – такой же, как у него, и даже эта дурацкая шапка там была.

– Старшина сказала, чтобы ты носила форму такую же, как у нас, потому что женский ее вариант не предусмотрен. И просила напомнить насчет прически – ты должна подстричься так же коротко, как и мы. Вон, кстати, Стивенс отличный цирюльник – он сможет тебя хорошенько оболванить.

Толь присел рядом со мной на кровать и как бы невзначай приобнял меня одной рукой, а другой бесцеремонно сграбастал мои волосы своей лапищей.

– Хотя, до чего же жалко такую красоту отрезать! – посетовал он, пристально рассматривая мои темные пряди. – Вообще, я у Старховяк на хорошем счету, смог бы замолвить за тебя словечко. Ты такая милашка, давно на тебя поглядываю. По-моему, мы вообще смогли бы с тобой подружиться, раз оба с Обочины и оба теперь в статусе слуг…

Толь болтал что-то еще, а остальные, ухмыляясь, прислушивались к этому разговору.

Я ясно видела, как он строит из себя дружелюбного паренька, который хочет поддержать бедняжку, обиженную злыми драконами, но на самом деле все это было очень навязчиво и противно.  

И сально поблескивающие глазки Толя выдавали его с головой.

– Спасибо, что передал униформу, Толь. Но я бы хотела отдохнуть – это был тяжелый день, сам понимаешь…

Все он понимал, но с кровати моей не убрался, наоборот, придвинулся ближе.

– Да я вот как раз про это и хотел тебе сказать – ты самое плохое место заняла, Тесс. Тут сыро, сквозняк, а сейчас, в дождик, еще и с потолка может накапать прямо на голову. Ложись вон там, рядом со мной – там и теплее, и светлее… Давай, помогу тебе вещи перенести!

– Не стоит. Я довольна этим местом, – холодно проговорила я и сбросила с плеча руку слуги. – А сейчас – будь добр, отвали от меня и забудь о моем существовании!

Маска наигранного дружелюбия мгновенно слетела с парня.

– Так вот ты значит какая? Злючка! С тобой по-хорошему, по-доброму, а ты… Кем себя возомнила? Вы все это видели? Правильно майор Уинфорд с тобой! Таких, как ты, надо учить – уж я этим займусь прямо сейчас!

Он попытался накинуться на меня, а все остальные мужчины наблюдали с голодным интересом.

А я… Покрепче сжав остро заточенный карандаш Тессы, который все это время сжимала в кулаке, и вонзила его Толю в ладонь.

Не ожидающий подобного, парень громко заорал, потрясая окровавленной конечностью, а я припечатала, стараясь, чтобы голос не дрожал:

– Посмеешь еще хоть раз меня тронуть – в следующий раз это будет твой глаз!

И спихнула его с кровати.

Осыпая меня ругательствами, Толь убрался на свое место под дружный смех и подначки дружков.

– Ишь какая – к такой психованной лучше не соваться! – сказал кто-то.

Но я не питала никаких иллюзий на этот счет, внутренне сжимаясь уже не от страха, а от самого настоящего ужаса.

Им ничего не помешает накинуться на меня всем скопом, в темноте, и проучить за Толя.

И никакие карандаши не помогут!

Если бы только у меня была магия, если бы я могла обращаться в дракона…

Нужно как можно больше узнать об этой мутации, о желтой крови.

Если переживу эту ночь, конечно.

Но, насколько я знала, Лейтон сурово карал слуг за нарушение дисциплины.

Офицеры и высококровные могли позволять себе в АВД многое – роскошь, азартные игры, выпивка.

Но не слуги.

Поэтому надежда у меня только одна – на то, что они трусы и побоятся изнасиловать кадетку, раз уж сам ректор проявил к ней снисхождение.

Приставать, вон, как этот Толь, конечно же, станут.

Но на настоящее преступление пойти не рискнут.

Несмотря на то, что я была вымотана до предела, спать не могла, даже не попыталась.

Мысли блуждали в моей голове – темные, нехорошие, тревожные мысли.

Казалось, стоит лишь сомкнуть глаза, как Толь вместе с остальными набросятся на меня, схватят мои руки и ноги и будут держать, а сами…

Само собой, я даже раздеваться не стала – так и лежала под тонким одеялом в приютском платье, делая вид, что сплю и до боли стискивала в руках наточенные карандаши.

Жалкое оружие.

Но другого у меня просто не было.

Трясясь от напряжения, я прислушивалась к звукам спящих мужчин – храпу, бормотанию, неясным шорохам и скрипам.

В какие-то моменты мне казалось – идут, идут ко мне, чтобы…

И каждый раз я судорожно выдыхала от облегчения, понимая, что обозналась.

И лишь под утро забылась коротким, тревожным, поверхностным сном, который почти не принес отдыха.

Как и ожидалось, выстиранная хвойным мылом серая форма, в которой Тесса валялась в грязи, таких тягот не перенесла, превратившись в жеваный мешок.

Я повесила ее на спинку кровати, но она даже высохла не до конца.

Был еще вариант идти на занятия в приютском платье, но я все-таки его отмела.

Хорошо хоть, у Тессы запасная блуза имелась, помимо той, с вышитым портретом ректора, которую он порвал.

Она была из толстой пожелтевшей ткани и неприятно пахла какой-то старостью, но других вариантов все равно не было.

Завесив кровать простыней, быстро переоделась, пока остальные слуги спали.

И, поеживаясь от неприятной влажности юбки и жакета, поспешила к кастелянше, комнаты которой находились на четвертом этаже Хозбашни.

Надежда на то, что мне выдадут новую форму, слабо теплилась внутри. Однако была жестко разрушена, когда кастелянша озвучила, во сколько империалов обойдется новое обмундирование.

От этой суммы у меня просто глаза на лоб полезли!

– Двести сорок? Сколько-сколько?

– А надо лучше следить за своей одеждой, милочка, – процедила вредная дородная тетка, смерив мои жеванные жакет и юбку долгим взглядом. – Если нет денег на то, чтобы достойно обучаться в самой лучшей академии империи, то сюда и соваться было незачем!

Вспомнив, сколько империалов находилось на моем жетоне, я решила, что моя форма выглядит еще терпимо, и отправилась в Кухмистерскую башню на завтрак.

Дорогие читатели, приглашаю вас в острую, эмоциональную новинку Зены Тирс:

AD_4nXdeQ4CizEb2duZjhHPu5xCUfh51a6Fd0OXBspn3gPjMshdrCRKN2SwcnLbUMJLRfV54DXUSkngRvAaEG-5kd3k57BR_Ye1LU0AY3pDQXpiPZgG4G4y8fJw4Nvo4XcO3IZAhSbNUpQ?key=AmLV2-zTS9sUt292dqYnSg

Экипаж мужа подъехал к крыльцу. Двадцать лет брака — а всё равно бабочки в животе, как у девочки. Мы давно не виделись, и я знала: сегодня будет особенная ночь. Я даже тайком заказала в столице новое бельё.

Он вышел из кареты — высокий, уверенный, с проседью на висках. Мой муж. Мой дракон. А рядом с ним — молоденькая девочка в дорогом платье.

Может, подруга сына?

— Гарри! — я улыбаюсь, делаю шаг вперёд, тянусь к нему.

Но муж отстраняется.

— Лисси, это леди Кристал. Моя будущая жена, —  его голос гремит, словно гром посреди ясного неба. — С тобой мы разводимся. Только давай без истерик. Я получил должность в столице и не хочу тащить тебя в новую жизнь. Ты не потянешь.

Я не сразу понимаю, что он говорит.

— А дети?.. — бормочу я.

— Дети… довольны, — кивает муж.

И сын, наш сын, выходит из отцовской кареты и смотрит на меня невинными глазами:

— Это хороший шанс, мать. Извини.

***

Я положила жизнь на эту семью. А теперь я — балласт. Меня бросили, как отслужившую вещь. Но я не сломаюсь. Вместо того, чтобы коротать век в монастыре, я начну всё с нуля и построю новую жизнь с теми, кто этого заслужил.

Алисия — жена дракона, которая двадцать лет старалась для семьи и неожиданно узнала, что больше не нужна

Голодный желудок урчал, заглушая мои торопливые шаги, и я искренне надеялась, что цены столовой АВД меня порадуют.

Я была твердо намерена очень плотно поесть и, главное, напиться чаю.

Может быть, после этого и моя новая жизнь покажется не такой ужасающе беспросветной?

Столовая АВД представляла собой два четко отделенных друг от друга кластера. У высококровных драконов и офицерского преподавательского состава в первом кластере были мягкие кресла, роскошные скатерти, хрустальная посуда и золотые столовые приборы. А так же выбор блюд, которым мог похвастаться какой-нибудь шикарный ресторан.

Сглотнув голодную слюну, я отвела взгляд от всех этих благоухающих золотистых булочек разных форм, яиц с лососем, политых соусом, закусок, овощей, соусов, запеканок... А сколько там было видов тонко порезанного мяса и буженины! Про разнообразные десерты с ягодами и взбитыми сливками, круасснами и фруктовыми тарталетками, самыми разнообразными пирожными и панкейками я вообще молчу!

Несколько сортов чая – от черного до зеленого, от пуэра до белого подавались в изумительных фарфоровых чашках.

Помимо этого, первый кластер обслуживали официанты в форме – те самые слуги, с которыми сегодня мне пришлось делить лакейскую.

Я скользнула взглядом по офицерскому столу, за которым сидели преподаватели, которые в основном были мужчинами-драконами, и с облегчением отметила, что место ректора пустует.

Настоящая Тесса бы расстроилась – она не упускала возможности полюбоваться на своего кумира.

А вот я обрадовалась.

Я помнила этот четкий пробор темных волос и глаза – осколки льда.

Помнила холодный и красивый мужской голос, равнодушно зачитывающий перед всеми наивные девичьи мечтания.

Меня пугала реакция моего тела на образ Лейтона Уинфорда.

Тот щенячий восторг, который был совсем не моим, а целиком и полностью принадлежащим прежней хозяйке тела.

Так что пусть подольше не появляется. Мне совсем не хочется видеть его вживую.

Во втором кластере, само собой, было самообслуживание. А так же простые стулья, столы без скатертей и раздача, которая не потрясала таким изобилием.

Зато цены здесь оказались приемлемыми.

Вернее – приемлемыми более-менее.

Я взяла себе тарелку перловой каши, бутерброд с маслом и сыром, вареное яйцо, два печенья и большую кружку чайного напитка.

Стоило все это изобилие два империала с моего жетона.

И это меня очень обеспокоило, так как там осталось всего-то семь с половиной империалов.

Империя каждый месяц перечисляла Тессе на жетон жалование, которое составляло пятнадцать империалов.

Нужно поберечь те деньги, что у меня остались – на обеде нельзя будет покупать слишком много еды.

Я чувствовала на себе насмешливые взгляды, причем, как первого, так и второго кластера, когда несла поднос с едой за самый дальний столик.

То, что произошло вчера, было у всех на устах.

И, я подозревала, что еще долго будет.

Помимо этого обсуждали мою жеваную форму, разумеется.

– Эй, Кук, ты сегодня без портрета ректора на груди? – послышалось от компании парней, которые сидели за соседним столом.

– Да дворняжка еще вышьет, ей не привыкать! Она у нас такая мастерица!

А это уже была реплика Марзи – сестрица вместе с моими бывшими соседками по комнате тоже оказалась неподалеку.

У них на столе был и чай, и кофе, и много бутербродов, и пирожные.

Наверное, в первом кластере купили – это не воспрещалось.

Гнилое нутро, которое Марзия до сих пор успешно скрывала, теперь прямо-таки рвалось наружу

– Почему дворняжка вообще ест вместе с нами, нормальными кадетами? – сморщила носик белокурая Альбиция. – Она теперь официально прислуга и должна находиться с… соответствующим контингентом!

– Мне больше интересно, как третьесортная провела ночь в лакейской, с одними слугами? – многозначительно хихикнула Ортанс. – Уверена, они встретили ее более, чем ласково. Подобное – к подобному!

Она о чем-то тихонько зашепталась с Марзией и на лицах девушек расплылись неприятные, какие-то пошлые ухмылки.

Но я не обращала внимания, потому что наконец-то смогла успокоить свой бедный голодный желудок.

Горячая перловая каша с золотистым кусочком масла посредине показалась самым лучшим и благословенным блюдом на земле!

Вот ее и возьму завтра, тем более она стоит всего полимпериала.

Бутерброд и яйцо тоже оказались божественно вкусными.

Я старалась есть не жадно, но понимала, что у меня не совсем получается – слишком сильно проголодалась.

Даже кадеты первого кластера заметили, кивая, как на обезьянку в зоопарке.

Да ну и наплевать!

Теперь, когда я насытилась, у меня появились силы сражаться с превратностями судьбы и идти дальше.

Первым по расписанию, тоже обнаруженному в вещах Тессы, стояла генеалогия.

Немного поплутав по центральному корпусу, я не без труда нашла кабинет и заняла самое дальнее место.

Хорошо, что в АВД на каждом шагу висели схемы – как и куда пройти. Правда, они были небольшими и действительно очень схематичными, на то, чтобы вникнуть, нужно было время.

Кабинет генеалогии представлял собой аудиторию, стены которой были сплошь увешаны изображениями генеалогических древ, а так же различных гербов родовитых драконьих семейств империи. Геральдика тоже входила в обучение, по ней даже специальный зачет был.

Центральное место занимала родословная царя драконов, которая была оформлена наиболее роскошно.

У Тессы была одна единственная толстая тетрадка без обложки с серыми страничками из плохой переработанной газетной бумаги. Тут и там на листах встречались буквы, а то и целые слова из старых газет.

В этой тетради имелось множество закладок с названиями предметов.

Открыв часть, подписанную «Генеал.», я быстро просмотрела записи. Благо, местный язык я понимала, могла на нем читать и писать. Иначе бы была совсем труба.

Заданием на дом было сообщение о какой-то Геральдической Палате Гармонизации.

Тессу хватило всего на два абзаца.

Надеюсь, меня не спросят!

В АВД была специальная система обучения – некоторые занятия были спаренными для кадетов разных курсов. На некоторых, и вовсе собирались вообще все кадеты Академии.

На генеалогии, слава богу, высококровные драконы отсутствовали. Впрочем, среднекровные посматривали на меня с не меньшим, а, может быть, даже и большим высокомерием.

Марзи с подружками уселась на соседнем ряду. Глядя на ее кудрявый рыжий затылок, я подумала, что вклеенные между страницами Тессиного дневника ягоды тиса – ее рук дело.

Тесса показывала сестре свой дневник, это точно – показывала.

Не Марзи ли сперла дневник, пока я валялась во дворе чести в забытьи, чтобы уничтожить следы своего вмешательства?

Найти тех, кто подставил Тессу, и очистить ее имя от обвинений – задача не из легких.

Особенно для того бесправного существа, которым я сейчас являюсь в этой академии.

Наполовину – кадетка, наполовину – служанка.

Зато, хоть в чем-то мне повезло – невысокий офицер Кан с волосами, собранными в хвост на затылке, вызвал зачитывать сообщение про Палату Гармонизации какого-то низкорослого парня в сером мундире – Оттиса Дункана.

– В нашу непростую эпоху войны с химерами существует острая необходимость в поддержании чистоты и мощи драконьей крови, – начал зачитывать кадет, не отрывая взгляда от листка. – Для этой цели указом царя Ренегаля Третьего была создана Геральдическая Палата Гармонизации, задача которой – кропотливый отбор и гармоничное соединение драконьих пар, чья кровь несет в себе потенциал для рождения потомства с наиболее выдающимися магическими и боевыми способностями. Иными словами, для рождения драконов и дракайн с драгоценной сапфировой, изумрудной и янтарной кровью. Пары подбираются только среди высококровных, после чего…

Атмосфера в кабинете была такой тихой, а голос Оттиса таким монотонным, что я почувствовала, как начинаю клевать носом.

Бессонная ночь, полная тревоги, давала о себе знать.

Однако, я изо всех сил старалась прислушиваться к рассказу Дункана и поправкам, которые в него изредка вставлял Кан.

Да, браки между высококровными драконами действительно в большинстве своем заключались по расчету – чтобы дети имели высочайший потенциал и сильную драгоценную кровь.

Когда Оттис закончил, Кан заставил всех решать генеалогические задачи. Вроде той, в которой спрашивалось – с какой кровью родится ребенок в семье дракона с янтарной кровью и дракайны с изумрудной?

Решив пару отстраненных задачек, я накидала для самой себя еще одну и поняла…

У Лейтона Уинфорда с редкой черной кровью и Кристалины Вадэмон с  сапфировой с достаточно большой вероятностью мог родиться ребенок с такой же черной кровью, как и у ректора.

Кристалина подходила ему по всем параметрам.

Драконы были очень сильно озабочены чистотой своей драгоценной крови.

Удивительно, как ректор меня еще не прибил за то, что Кристаллина с ее сапфировой чуть было не лишилась возможности иметь детей!

Все-таки, с какой целью так жестоко подставили Тессу, и кто на самом деле подмешал Кристе в чай бесплодие?

И подмешал ли вообще?

В кабинете было достаточно душно, и мои мысли текли вяло.

Если честно, это не драконы, а вампиры какие-то – только о крови и говорят…

– Кадетка Кук! – прогремело прямо над ухом.

Вздрогнув всем телом, я подскочила, растерянно оглядываясь по сторонам и в первые секунды даже не понимая, где я.

Старое пианино, допотопный ковер, горшок с алоэ на подоконнике…

Где привычная обстановка?

Нет, я не в своей квартире.

И даже не в своем мире!

Я в клятой АВД, и я даже не заметила, как задремала на генеалогии.

Зато заметил офицер Кан...

– Кадетка Кук, я, кажется, говорил, что не терплю, когда спят на моих парах! – рявкнул Кан. – Штрафной крест! И к следующему занятию решите весь первый раздел генеалогического задачника. Проверю лично!

Надо же, а с виду он показался достаточно добрым.

Остальные кадеты, разумеется, не упускают такой великолепной возможности позлорадствовать, что я схлопотала крест, и похихикать.

– Есть – решить первый раздел задачника, офицер Кан, – безэмоционально ответствовала я.

Брови Кана на миг взлетели вверх.

Он прямо-таки ждал, что я начну ныть, что целый раздел – это слишком много, и будет повод влепить мне еще самостоятельной работы.

Но, пожалуй, мне и одного хватит.

– Офицер Кан, офицер Кан, разрешите обратиться? – внезапно подняла руку Марзи.

Генеалог благосклонно кивнул.

– Я правильно поняла? У драконов несколько видов крови – черная, сапфировая, изумрудная, янтарная, рубиновая и стеклянная. Драконы с первыми – драгоценные, высококровные, принадлежат к высшим родам Золотого Города Драковии и обладают уникальными боевыми способностями. Но и драконы со стеклянной кровью, как у меня и у присутствующих здесь курсантов, тоже очень уважаемы в обществе и имеют право жить в Золотом Городе и занимать военные должности, только более низкие?

– Все верно, курсантка Роуз, – пожал плечами Кан. 

– И Геральдическая Палата Гармонизации следит за тем, чтобы браки были равными между носителями равноценной по магии крови?

– Это так.

– Но, офицер, как же тогда получается, что рождается мутант с неизвестным цветом? Например, с желтым? Имеет ли этот мутант право называться драконом… Или дракайной?

Марзи наивно захлопала ресницами, а я почувствовала на себе взгляды все аудитории.

И тут один из парней с ухмылкой вставил:

– А у меня отец работает как раз в Палате Гармонизации. И он говорил, что даже если даркомер показал драконью кровь, то это не показатель, если цвет этой крови неправильный, какого нет ни у кого.

– Всем известно, что наша кровь по составу напоминает кровь химер! – сказал кто-то из другого ряда.

– Значит ли это, офицер, что подобный мутант с непонятным цветом является поганым отродьем, ничего общего не имеющим с драконами? – проговорила Марзи. – Что это – просто ублюдок, результат преступной и богопротивной связи человека и химеры?

Я смотрела прямо перед собой, стараясь, чтобы ни одна эмоция не промелькнула на моем лице.

Химеры – эти звероподобные существа считаются грязными, нечистыми. Именно с ними драконы воюют на протяжении последних лет. Драконы ненавидят их и презирают, считая даже ниже людей.

Мне даже было интересно, что скажет преподаватель?

Он мог как поддержать буллинг, так и пресечь его.

Но, похоже, все-таки выбрал первое.

– Это все лишь теории, курсантка Роуз, – с легкой поощрительной усмешечкой проговорил Кан, и тоже посмотрел на меня. – Официально мы доверяем дракомерам, дракомеры не могут ошибаться и показывают, кто от крови дракона. Что касается желтого цвета крови – мутации и уродства встречаются и среди животных… Лично я предпочел бы изучать подобные экземпляры, дабы исключить появление на свет низкосортной, порченой крови… А вы, как считаете, курсантка Кук?

– Я считаю, что уж лучше быть химерой, чем одним из чудовищ, получающих удовольствие от травли, – ответила я, все так же прямо глядя перед собой. – Таково мое мнение, офицер Кан.

По лицу преподавателя пробежала неприятная тень, кабинет взорвался хохотом, но его заглушил ревун, возвещающий об окончании занятия.

На перерыве я отправилась в Кухместерскую башню, где взяла небольшую плошку алого супа, очень напоминающего наш борщ.

Вообще, мне, наверное, здорово повезло, что местная кухня оказалась практически идентична кухне из моего мира.

Отличие было в том, что драконы обожали острое и клали перец практически во все свои блюда.

Супы я не особо любила, потому что никогда ими не наедалась.

Посмотрела в сторону макарон с подливой, но тогда бы пришлось потратить еще один империал.

Если я буду тратить по три-четыре империала в день на еду, то они закончатся уже послезавтра.

Надо перейти в режим жесткой экономии – так что придется обойтись без ужина.

Мне ведь еще клей в канцелярской лавке надо купить, чтобы подклеить отваливающуюся подошву ботинок.

Отправляя в рот ложку за ложкой супа, я прямо таки чувствовала, что обувь дышит на ладан.

Борщ, или как тут он назывался, свекольный суп был безумно вкусным, но кончился слишком быстро.

Не успела погоревать об этом факте, как на мое плечо опустилась чья-то рука…

С забинтованной ладонью.

Толь, как ни в чем не бывало, подсел ко мне, причем очень близко, по-свойски, как будто мы с ним, по меньшей мере, были парочкой.

Парень был в своем костюме слуги с курточкой и широкими штанами, и, конечно же, в шапочке-таблетке.

– Жупело передала задание на сегодня. После занятий тебе нужно будет помыть полы в кабинете ректора, – низко склонившись к моему уху, проговорил он. – Только не забудь одеться по форме.

Я чувствовала, что на нас смотрят, эти насмешливые глаза и оглушающий шепот были повсюду.

– Слуги…

– Третьесортная нашла себе дружка…

– Наверное, в лакейской сегодня ночью с ним кувыркалась…  

А Толь, как назло, склонился еще ниже, интимно, к самому моему уху.

– Тесса, я хотел извиниться за вчерашнее. Не знаю, что на меня нашло. Ты и так вчера многое пережила, а тут я… Просто ты понравилась мне очень, такая милая и несчастная. Не удержался, каюсь! Мы для драконов – лишь слуги, и должны поддерживать друг друга. Не бойся больше, в лакейской тебя никто не обидит. Парни тебе даже столик и лампу притащили, можешь заниматься ночью, никто против не будет. Станешь в этой Академии лучшей ученицей – вот эти высокомерные драконы рты-то пораскрывают! Жупело уже отправила на твой жетон ключ-доступ к кабинету майора Уинфорда. Главный любит, когда полы вылизаны, так что не оплошай перед ним!

И, положив передо мной румяное сочное яблоко, Толь скрылся из виду…

Яблоко я взяла, для оставшейся полуголодной после супчика меня это был царский подарок, и отправилась на продолжение генеалогии – геральдику.

Кан рассказывал о гербах драконьих родов западного крыла. Они были весьма замысловаты и вычурны, но, самое главное, там каждый цвет, буковка, вензель, листочек и самая-самая мельчайшая деталь что-то непременно значили.

Причем значение иногда было на два-три листа.

Все эти гербы и их значения изображений на них нужно было выучить к зачету.

А ведь были еще гербы Южного крыла, Восточного, Северного, и еще куча ответвлений у них тоже.

Но самое ужасное – в то время, пока все с сосредоточенным видом листали страницы учебника по геральдике, я сидела за пустым столом.

Учебников у Тессы тоже не имелось – лишь только парочка трепанных-перетрепанных пособий из букинистической лавки. Все, на что хватило ее скромных средств.

Почти во всех каких-то страниц, да не хватало.

Оказалось, что своими учебниками с Тесс делилась Марзия. Но сейчас она явно не станет этого делать.

Поэтому, когда я поднималась по ступеням Офицерской башни с ведром и шваброй, то мысли мои были совсем не о предстоящей уборке, а о намеренно пропущенном ужине.

Мне нужны империалы на новую форму, новую обувь, канцелярские принадлежности, завтраки, обеды и ужины, в конце-то концов!

Черт побери, да у меня даже чулок нормальных не было!

И тут, вспомнив про зимнюю одежду, я чуть не взвыла.

Из теплых вещей у Тесс было только какое-то тонкое коротенькое приютское пальтишко – и все.

Но, даже несмотря на горестные мысли, я не могла не заметить, как же шикарно в АВД жил преподавательский состав.

Нет, в Офицерской башне не было лепнины и позолоты, но все вокруг буквально кричало о запредельной дороговизне – роскошная лестница с перилами в виде барельефов чудовищ, мягкие ковры, шелкография на стенах, хрустальные люстры…

Лейтон Уинфорд, как король, занимал аж на два этажа башни – на первом был его рабочий кабинет, а так же рабочие покои, а на втором личные покои со спальней и личный рабочий кабинет.

В чем разница между первым и вторым, я не знала.

Просто собиралась сделать свою работу и быстренько смотаться отсюда подальше.

Вся эта дорогая обстановка Офицерской башни буквально давила на меня, как пресс.

Еще эта форма слуги идиотская!

Кажется старшина Старховяк специально выдала мне форму на несколько размеров больше, к тому же, изрядно потрепанную.

Короткая куртка и широкие штаны повисли на мне мешком – несуразно и нелепо.

Но еще более нелепо стала выглядеть я, когда нацепила на голову эту круглую шапочку-таблетку с золотым кантом, как у Толя. Там еще и широкий ободок под подбородок полагался, чтобы она не спадала.

Свои длинные волосы я собрала в низкий пучок и сколола карандашом, чтобы не мешались.

В любом случае, принять меня за мужчину было просто невозможно – женская фигура и девичье лицо говорили сами за себя.

Между прочим, с заточенным карандашом я чувствовала себя как-то увереннее. Ведь я уже убедилась на деле, что средство самообороны из него неплохое.   

Без волнения приложила жетон к металлической пластине на стене и толкнула тяжелую дверь кабинета Уинфорда…

Она открылась на удивление мягко, совсем не так, как в фильмах ужасов.

Я вошла и, не удержавшись, ахнула от восторга.

А я еще, глупая, восхищалась холлом и лестницей.

Вот, где была настоящая, но сдержанная роскошь.  

Здесь все было выполнено в приглушенных благородных тонах – коричневая кожа диванов и кресел, вишневое дерево панелей и огромного книжного шкафа во всю стену, зеленый ворсистый бархат штор, темный с замысловатыми узорами орех паркета…

И запах, этот запах дорогой кожи и дерева, табака и старинных, явно очень ценных книг.

Все здесь буквально кричало о респектабельности и статусности владельца этих хором.

Зато, пожалуй, если сдвинуть всю мебель к стенам, тут запросто можно играть в футбол.

Если, конечно, кому-то в голову придет настолько безумная мысль.

У ректора такой шикарный рабочий кабинет, что даже боюсь представить, чего у него там в личном кабинете творится.

Впрочем, надеюсь, я этого никогда не узнаю.

Однако, что поразило меня больше всего, так это огромный макет Академии Военных Драконов, который занимал всю правую часть кабинета. Выполненный с филигранной точностью и необыкновенным мастерством, он один в один повторял все эти башни, галереи, арены, казармы и постройки, сосновый лес вокруг академии и небольшой военный городок. Даже озеро, окружающее остров, казалось, было сделано из настоящей воды. Оно волновалось, волны, пенясь, шли и шли на берег, а невидимый ветер раскачивал верхушки сосен и полоскал флаги.

Потрясающе!

Я осторожно протянула руку, чтобы прикоснуться к шпилю одной из башенок, как вдруг услышала за спиной холодное:

– Я приказал помыть пол. Что в этом приказе тебе неясно, Тесса Кук?

Вздрогнув, подпрыгнула от неожиданности, и мой голодный желудок, кажется, вместе со мной.

Медленно обернулась, стараясь не поддаваться сладкому томлению, которое тут же зародилось внутри при звуке этого голоса.

Рабочий день преподавателей, так же, как и ректора, вроде бы закончился.

Тогда какого черта Уинфорд делает здесь?

Ректор стоял около окна, в тени – поэтому я его и не заметила.

Черный дракон, тень была ему подвластна, словно была единым целым с ним.

Но сейчас Лейтон подошел к массивному кожаному креслу и вальяжно уселся за свой огромный дубовый стол.

Был Уинфорд в брюках и белой рубашке, которая подчеркивала его широкие плечи. Форменный галстук пересекала полоска зажима.

Аккуратный, безукоризненный, стильный. 

И большой, черт. Или, это просто я такая низкорослая рядом с этими высокими драконами?

Льдистые глаза ректора чуть раздраженно смотрели на меня. Он ждал немедленного ответа на свой вопрос, а я замешкалась с этим ответом.

– Простите, майор Уинфорд, не думала, что вы еще здесь, – я присела, избегая его взгляда, от которого внутри меня все звенело от ненависти. – Тогда я приду позже, когда вы закончите свои дела и уйдете…

Но даже с опущенным взглядом я его видела.

До чего же великолепный, просто идеальный…

Не брутальный дровосек, но и не смазливый красавчик.

Аура властности Уинфорда буквально сшибает с ног. Он уверен в себе, уверен на все сто процентов, он весь и окружающая его обстановка буквально дышат этим. Ему хочется подчиняться, хочется преклоняться, хочется смотреть на него, бесконечно смотреть.

Я понимаю, что во мне говорят чувства и эмоции бывшей хозяйки тела, поэтому незаметно сжимаю руку в кулак – так, чтобы ногти впились в ладонь.

Нет, никакой этот мужчина не великолепный и преклонения не достоин.

Он – последняя сволочь, и заслуживает только того, чтобы его макнули аристократической мордой в грязь. Точно так же, как он макнул бедную, ни в чем не повинную девушку.

– Когда меня здесь не будет, и в стол полезешь? Кажется, я тебя предупреждал…

Ректор откинулся на спинке кресла, не сводя с меня взгляда.

Сейчас его глаза напоминали лед, под которым застыла черная вода.

– Я всего лишь проверила, нет ли на макете пыли. Раз я теперь служанка – то собираюсь очень ответственно относиться к своей работе. Но если вы предпочитаете убирать пыль с поверхностей сами, то учту это на будущее. Я пойду, майор Уинфорд и вернусь, когда вас здесь не будет. А сейчас не стану вам мешать.

Я плавно отступала к двери, почти уже отступила, а он вроде как был не против…

Но вдруг почему-то сказал:

– Ты не мешаешь, Тесса Кук. Занимайся своим делом.

Вот блин горелый!

Я-то рассчитывала вымыть пол, когда ректор отсюда уберется. А не под его чертовым контролем!

Наверное, решил проверить, хорошая ли из меня служанка?

Ну, пусть проверяет, сволочуга – я с девятого класса в школе полы мыла, чтобы немного подзаработать.

Уж и с этим ореховым паркетом как-нибудь справлюсь.

– Но перед этим…

И Лейтон кивнул на свой стол, вернее, на стоящую на нем четырехугольную бутылку с янтарно-тициановым содержимым и красивой замысловатой этикеткой.

Рядом с бутылкой находился массивный стакан с толстым дном.

До меня не сразу дошло, что Его Ректорское Величество желает, чтобы я налила ему этот ром, виски или что там такое было, в стакан?

Внутри яркой вспышкой полыхнула злоба.

Ему же стоит только руку протянуть, чтобы налить себе самому!

Уинфорд хочет вывести меня на эмоции, вывести из себя.

А вот хренушки ему!

Коротко кивнув, я подошла и, раскрыв бутылку, плеснула виски в стекло. Одно время мне и барменом подрабатывать случалось, поэтому получилось вполне профессионально.

Вообще, в теперешней роли, которую мне приходилось исполнять, я чувствовала себя вполне естественно.

В своем мире я и была «подай-принеси», поэтому не чувствовала себя униженной.

Почти. 

Только если бы не эта уродская униформа и шапочка, которые раньше принадлежали какому-то грузному и, наверное, не особо аккуратному слуге Академии.

Когда наливала Уинфорду ром, то как-то и не заметила, что оказалась к нему, сидящему в кресле, совсем близко.

Его запах окутал меня. Запах злой стужи и кристальной свежести.

Поспешив отскочить от стола, я собралась было взяться за тряпку, швабру и ведро, чтобы поскорее убраться отсюда с глаз его долой, но голос ректора остановил меня:

– Лед.

– Что?

– Ты забыла положить лед.

Я отвернулась, боясь, что он прочитает мои чувства. Мое страстное желание – вылить проклятущий бокал ему идеальную прическу, и добавить парочку крепких выражений в стиле моего незаконопослушного папочки.

Хотя так ругаться я себе никогда не позволяла, я не хотела даже каплю быть похожей на отца и всячески избегала всего, что могло бы напоминать о нем и образе его жизни.

Но, видит бог, Уинфорд заслужил таких грубых слов.

– Как угодно, майор. Где здесь холодильный шкаф?

– По-моему, лед там кончился, – протянул ректор, все также не отводя от меня взгляда.

Красивый.

Но как же сильно бесит!

Под этим его взглядом кожа покрывается мурашками, словно я оказалась посреди ледяной пустыни, в одних этих смешных брючках, курточке и шапочке с золотым кантом.

Ты – никто, а я – все.

Вот что в его холодном взгляде.

– Тогда стоит положить вместо него в стакан ваши глаза.

Ректор подался вперед.

– Что ты сейчас сказала?

Я прикусила язык, кляня себя за несдержанность, и тут же постаралась принять как можно более тупой вид.

Что при моем наряде, наверное, было не так сложно.

– Сморозила глупость, простите. Я имела ввиду, что сейчас живо сбегаю за льдом в Кухмистерскую башню…

Однако, удивительно, но, похоже, моя реплика не разозлила, а позабавила Лейтона.

– Это было… Достаточно жестко. Даже удивительно для такой, как ты. Пытаешься показать, что после вчерашнего твоей неземной любви ко мне поубавилось? Да, третьесортная?

– Я бы сказала, что она растаяла, как прошлогодний снег.

Уголок рта Уинфорда дернулся в ухмылке.

– Да неужели? Знаешь, Тесса Кук, когда кто-то пытается выдать себя за того, кем не является, это выглядит… Вульгарно. Ты всю свою жизнь так и будешь ползать на коленях. Это твоя судьба. Наверное, надеешься, что после окончания АВД твоя жизнь изменится, и ты сможешь устроиться на приличную должность в какое-нибудь военное ведомство. Картографом или военным секретарем… Но это пустые мечты. Зато, если покажешь хорошей служанкой, то я даже дам тебе рекомендации. Тебя надо немного обтесать – я позабочусь об этом. Так вот, для начала запомни, что хорошие слуги никогда не поднимают глаз.

Хорошие слуги не поднимают глаз, да?!

Я знала, что сейчас мне нужно, буквально жизненно необходимо опустить взгляд в пол.

Но не смогла.

Слишком яркие, обжигающие эмоции внутри пылали, обжигали, выкручивали меня изнутри, затмевали разум, лишая здравого смысла.

Острое, почти нечеловеческое желание подойти и плюнуть в его самодовольную, высокомерную и великолепную рожу!

И я не опустила.

– Безмерно благодарна вам за такой ценный совет, майор Уинфорд, – проговорила я, глядя ему прямо в глаза. – А теперь позвольте мне поскорее пойти за льдом для вашего напитка, пока его дивный аромат не выветрился. 

Кажется, ректор хотел что-то сказать, но я уже выскользнула за дверь.

Сорвала с себя клятую круглую шапку, пытаясь отдышаться.

Прислонившись лбом к холодному мрамору перил лестницы чуть постояла так и побежала вниз.

Как же я попала!

Нарвалась на этого козла.

Уже так поздно, а он все торчит и торчит в своем кабинете! 

Проверить хочет отравительницу, которой разрешил остаться в Академии, понятное дело.

Но от этой проверки такое ощущение, как будто меня медленно переезжает многотонный каток!

Поиск долбаного льда для Его Долбанутой Светлости был тем еще квестом. Пришлось обежать всю Кухмистерскую башню, потому что сначала мне вообще его давать не пожелали, а потом оказалось, что в столовке его нету.

Пришлось нестись в ресторацию на самом верхнем этаже башни, откуда меня тоже сначала хотели выгнать взашей, но, когда объяснила, что это для Его Светлости ректора, выдали целое ведерко.

В общем, обегав все эти лестницы не по одному разу, я вернулась в его кабинет взмыленная, запыхавшаяся и чуть покрасневшая.

Лейтон на мое появление не отреагировал вообще никак, даже голову от бумаг не поднял.

Что меня очень даже устроило.

Подойдя к столу и снова вдохнув этот запах темноты и стужи, я специальными щипчиками бросила в стакан два кубика, которые ничем не отличались от глаз Уинфорда – ни цветом, ни температурой.

Прикинув, где тут может быть холодильник, или холодильный шкаф, как они тут их называли, я с первого взгляда его определила и пристроила ведро туда.

После чего, наконец, занялась своими прямыми обязанностями.

Помимо кабинета здесь еще было что-то вроде офицерской комнаты отдыха, в центре которой находился огромный бильярдный стол, покрытый зеленым сукном.

Ванная тоже имелась.

Вообще не представляю, зачем ему еще одни, личные, покои, если тут и так хоромы размером с роскошную пятикомнатную квартиру, какие обычно показывают в кино про богатую жизнь.

И какое же счастье, что не надо мыть полы ВЕЗДЕ! Иначе я бы и до полуночи не управилась.

С ореховым паркетом разобралась быстро и споро, про присутствие Уинфорда вообще забыла.

Хоть это и было сложно, потому как его харизма настолько била и подчиняла себе, что он притягивал внимание даже тогда, когда молча занимался своими делами.

На меня не смотрел, перебирал свои бумаги, что-то в них отмечал. И, кстати, так ни разу и не отхлебнул из бокала со льдом, за которым гонял меня на другой конец Академии.

Ну и черт бы с ним.

Закончив дело, я с удовлетворением осмотрела дело рук своих – ореховый с темными и шоколадными прожилками паркет блестел, как зеркало. Чуть влажный, он издавал приятный запах дерева с нотками этого самого ореха, из которого был сделан.

К качеству произведенных мной работ совершенно невозможно было придраться.

Радуясь, что все кончилось, я уже собралась по-тихому откланяться…

– Почему с непокрытой головой, Тесса Кук?

Откинувшись в кресле, ректор смотрел на меня. Как оказалось, он уже некоторое время, как отвлекся от своих бумаг и задумчиво меня рассматривал.

Спохватившись, я прикоснулась к своим волосам, сколотым карандашом, и поняла, что совершенно забыла про идиотскую круглую шапочку – она так и осталась на лестнице холле.

– Слуги не должны ходить без специального головного убора. Это нарушение форменного стиля, – с издевкой проговорил Лейтон.

– Виновата, исправлюсь.

Вернувшись за проклятой таблеткой, поморщившись, нацепила ее на голову, закрепив под подбородком широким ремешком.

Выругалась сквозь зубы – грязно и зло.

И, снова зайдя в трижды проклятый кабинет, вытянулась по стойке смирно и отрапортовала, глядя в пространство:

– Я закончила с уборкой, майор Уинфорд. Могу я идти?

– Закончила, Кук? Как же некрасиво вводить руководство в заблуждение.

И, едва произнеся это, Лейтон смахнул стакан, который стоял на самом краю стола, прямо на только что вымытый мною, чистенький, блестящий паркет!

Он разбился со страшным звоном и густая золотисто-багровая жидкость огромной лужей разлилась не только по полу, но и забрызгала светло-коричневый ковер!

Кивнув на это безобразие, ректор с осуждением покачал головой.

– Вот здесь очень, очень грязно, Тесса Кук. Убери, будь так добра.

Я изо всех сил сжала кулак, ощущая, как ногти впиваются в кожу.

Он хочет, он жаждет, чтобы я сорвалась.

Чтобы начала ныть и плакать, умолять его не поступать так со мной. Или чтобы разозлилась, вышла из себя и стала кричать, ругаться, истерить.

Эмоции, Лейтон Уинфорд хочет от меня эмоций, тех эмоций, которые дала ему Тесса вчера, когда ползала перед ним на коленях и признавалась в любви.

Я сжала пальцы сильнее, так что ладони стало больно, и старое, давно испытанное средство помогло.

– Как скажете, майор Уинфорд, – склонила голову я, и голос мой был безупречно безэмоционален.

Опустившись на корточки рядом с его столом, я принялась собирать осколки в совок, а ректор в своем кресле возвышался надо мной.

Его сильная рука с дорогими часами, которые виднелись из-под белоснежного манжета рубашки, маячила перед самым моим носом.

Я отодвинулась, стараясь максимально от него абстрагироваться, и сосредоточилась на осколках.

Их было очень много, мелких и острых.

И тут мои пальцы пронзила боль.

Порезалась!

Сильно.

Прямо глубоко, еще и осколок застрял – мелкий, но острый и противный.

Вид крови меня никогда особо не пугал.

Деловито вытащив из ранки кусок стекла, я по привычке сунула палец в рот, слизывая соленую густую влагу.

Этому меня еще бабуля Клавдия научила, если поблизости нет обеззараживающих средств. Потом я узнала, что все это ерунда, но привычка – она привычка и есть.

На удивление, кровь моя была не желтой, а алой, как и полагается обычной человеческой крови.

Тогда почему Тессу дразнили Желтухой?

Кажется, тут все дело в их этом придурошном кровавом измерителе – дракомере. Именно он показывает цвет крови…

Задумавшись над этим, я внезапно почувствовала на себе взгляд.

Всей кожей почувствовала – он буквально пробирал до мурашек.

Подняла голову.

Лейтон Уинфорд смотрел на меня как-то странно, как ни разу еще не смотрел до этого.

В льдистых глазах рождалось что-то неясное, что-то темное, что-то глубинное …

Что-то, до смерти меня испугавшее.

– Дай мне посмотреть, – приказал он, все так же не сводя взгляда с моего окровавленного пальца, который я поспешила вытащить изо рта.

Что происходит?!

Что-то непонятное в его взгляде.

Может, его тоже удивил красный цвет моей крови?

Надо выяснить насчет этих дракомеров, вот что.

– Всего лишь царапина, которая не стоит вашего внимания, майор Уинфорд. Смотреть не на что, – поклонилась я и быстро ушла в ванную.

Аккуратно перевязав ранку носовым платком, посмотрела на себя в роскошное зеркало в тяжелой узорной оправе.

Оттуда на меня смотрела до крайности нелепо одетая девушка с длинными темными волосами, сколотыми карандашом под шапочкой-таблеткой.

– Ненавижу эту форму. И особенно эту шапку. Просто ненавижу. Я не буду во всем этом ходить! – доверительно поведала я своему отражению. – Но больше всех я ненавижу Лейтона Уинфорда! Чтоб сукину сыну провалиться!

После того, как я добавила парочку непечатных слов, мне полегчало, и я пошла отмывать пролитый сукиным сыном ром с паркета и ковра.

С паркетом получилось нормально, с ковром – не очень. Он был такой мягкий, бархатистый и роскошный, но очень, черт бы его побрал, впитывающий!

Я долго ползала с губкой и моющим средством, пока не вернула ему изначальный светло-кофейный цвет.

Благо, что ректор меня совершенно игнорировал, снова занявшись своими бумагами и какими-то картами.

Новую порцию в новый стакан он себе, кстати, налил сам.

И не развалился Его Светлость, ну надо же!

– Я закончила, майор Уинфорд. Если вы удовлетворены результатом моей работы, я могу идти?

– Иди, Кук, – бросил ректор, даже не взглянув на меня.

Что я почти и сделала. Но у самой двери остановилась.

– Майор Уинфорд, разрешите обратиться?

Разумеется, мог и не разрешить… Но я сделала ставку на то, что ему станет интересно.

Лейтон поднял голову от бумаг, и я снова увидела его глаза. Только сейчас, они, кажется, стали еще холоднее, чем были до этого.

Никакой темной воды, лед промерз до самого дна. 

– Можешь обратиться, Тесса Кук.

Я почти уверена в том, что задуманное не получится, но попытаться должна была.

– По поводу старшины Старховяк. Она требует, чтобы я обрезала волосы и сделала мужскую стрижку. Полагаю, что это дискриминация и ущемление моих прав, майор Уинфорд.

– Ущемление твоих прав? Да что ты говоришь? – протянул ректор. – А когда ты хотела отравить Вадэмон бесплодием, то ты ничьи права не ущемляла, Тесса Кук? Например, мои, или моей будущей жены?

Как же омерзительно мое имя звучит в его устах. Просто, словно железом по стеклу, когда слышу.

Наивная девушка, в тело которой я попала, в жизни не ущемляла ничьих прав. Это ее ущемляли все, кому не лень.

Пока не обвинили в преступлении, которого она не совершала.

Но оправдываться перед ним сейчас не вариант.

Это нужно делать только при наличии доказательств. Иначе это будет просто жалкий лепет, как то, что лепетала настоящая Тесса на дворе чести.

Буду оправдываться – лишь только вызову в Лейтоне еще большее раздражение.

Надо бить фактами, доказательствами.

А их у меня нет.

Пока что нет. 

Но как же противно признаваться в том, чего не делала.

– Я осознала всю тяжесть этого преступления и раскаиваюсь, – я в сотый раз за сегодня, наверное, склонила голову. – Надеюсь на вашу снисходительность.

– Мне все равно, что будет с твоими волосами, Тесса Кук, – бросил Лейтон. – Старшина служит начальницей Хозяйственной башни не первый год, и, если она приняла такое решение, значит, оно было продиктовано необходимостью.

Сложно было выдерживать его равнодушный, презрительный тон от которого хотелось забиться в угол и разрыдаться.

Но я не показала и виду и продолжала пытаться говорить с ним наравне, хоть гнет этой чудовищной разницы в положении между мной и Уинфордом давил, и очень сильно.

– Как и решение Старховяк поселить меня в лакейском помещении с полусотней мужчин-слуг? Думаю, что мое наказание – это наказание трудом и позором. Или еще и девичьей честью? После того, как я переночевала там, уже поползли слухи.

Лейтон смотрел на меня, склонив голову вбок и задумчиво оперев подбородок о тыльную сторону ладони.

Я отнимала его драгоценное время – он мог вышвырнуть меня пинком в любую секунду.

Но почему-то этого не делал.

– Честь? Честь у такой, как ты? – переспросил Лейтон и рассмеялся – нагло, обидно и зло. – Ты действительно не осознаешь, кому сейчас пытаешься качать права, Тесса Кук из приюта на Обочине? Просто задумайся – ты отравила мою невесту, высококровную дракайну из древнего драконего рода. Она могла лишиться возможности зачать, и лишь благодаря мастерству лекарей ее удалось спасти. За такое омерзительное деяние ты сейчас могла бы ожидать смертного приговора в тюрьме, но отделалась очень легко. И ты сейчас смеешь переживать за свои волосы и девичью честь?

– Да, смею! Потому что я не травила Кристалину Вадэмон!  

Я рявкнула это очень громко и зло.

Вот черт – не планировала же выступать без доказательств!

Доказательства, доказательства, какие к черту доказательства, когда эмоции захлестывают, накрывают с головой?

Как можно сдержаться в ответ на такую черную несправедливость?

Ректор стремительно поднялся со своего кресла, в котором секунду назад сидел, так вальяжно развалившись, и оказался близко.

Какой же высокий и крупный!

Стальным захватом взял меня за горло, задрав мою голову так сильно, что я едва проглотила ком.

Но самым страшным был его спокойный тон, как будто Лейтон находился на каком-то светском приеме.

– У тебя странные глаза, третьесортная… – задумчиво проронил он. – Вчера они были другими. Как у покорной телки – такие же ласковые и безнадежно тупые. Обожающие. Придурковатые. А сегодня… Ты действительно смеешь разговаривать со мной наравне и так смотреть. Так, что…

Что-то промелькнуло в льдистом взгляде Уинфорда.

Что-то, очень похожее на то выражение, с которым он смотрел на меня, когда я порезалась.

Смутное, нехорошее…

Глубинное.

Не договорив, ректор резко отпустил меня, и я схватилась за шею, тяжело дыша. 

– Хорошо, я позволю тебе вернуться в Кадетскую башню и жить в женском крыле, где ты жила до этого, Тесса Кук, – проговорил Лейтон негромко. – Если почистишь мне обувь. Прямо сейчас.  

Сукин сын!

Я так резко подалась назад, что стукнулась затылком о деревянную панель за спиной.

Боже, а я и не заметила, как он оттеснил меня к стене, и теперь нависал надо мной, как скала…

Не знаю, каких усилий мне стоило совладать, справиться с эмоциями!

Он делает это специально, показывает, где мое место.

Полностью переняв его холодный тон, я сказала:

– Предпочту остаться в лакейской.

И, поклонившись, выскочила за дверь.

Спускаясь по ступеням офицерской башни, я корила себя за несдержанность, одновременно обдумывая стратегию поведения.

Нельзя привлекать внимание, чтобы не накликать новые неприятности.

Мне нужно время, чтобы освоиться в этом мире и изучить его правила.

Но с другой стороны терпеть такое откровенное издевательство тоже нельзя! Я не должна показывать слабость, потому что слабость вызовет в драконах только одно желание – добить, унизить еще сильнее, окончательно втоптать в грязь.

Особенно в одном, конкретном драконе…

Как же сложно найти баланс между двумя сторонами одной медали!

Я не должна быть дерзкой бунтаркой, потому что это тоже вызывает желание подавить и поставить на место.

Но покорная рохля еще более худший вариант.

Сдержанность и невозмутимость могли бы стать моей броней…

Однако чертов ректор знает толк в том, как ее пробить, и сегодня он это прекрасно продемонстрировал.

Куда не кинь – всюду клин, как говаривала бабушка Клавдия.

Вздохнув, я отправилась в Хозяйственную башню.

При мысли о том, что сегодня снова придется ночевать в лакейской с мужчинами, меня слегка передергивало.

Сладкие речи Толя за обедом звучали сомнительно – я не поверила в них ни на гран. И яблоко взяла только для вида, чтобы потом его незаметно выкинуть.

Правда, когда выкидывала, рука дрожала, а голодный желудок в панике вопил, чтобы я этого не делала и дала ему хоть какую-то еду!

Но я хорошо помнила одну сказочку про невинную деву и отравленное яблочко, поэтому усилием воли заставила свой бедный желудок замолчать и безжалостно швырнула крупный сладкий плод в урну.

А то мало ли, что этот Толь в него впрыснуть мог?

Пока я шла по темной галерее в Хозяйственную башню, это яблоко стояло у меня перед глазами.

Из экономии империалов на жетоне я не ужинала, и теперь есть хотелось так, что сводило живот.

А еще – принять душ, потому что униформа была из какого-то толстого, совсем не дышащего материала, а Уинфорд меня совсем загонял.

В Хозбашне у лакеев была своя помывальная.

Мужская.

И я теперь тоже должна была мыться там!

Или не мыться вовсе.

Поколебавшись пару минут, я решила разведать обстановку.

Вообще-то уже поздно – думаю, все слуги, которые хотели принять водные процедуры, уже их приняли.

Как я и надеялась, лакейская помывальная, куда я осторожненько заглянула, оказалась совершенно пуста.

Благо, что империалы с жетона на это тратить не понадобилось.

Но она не закрывалась на задвижку – а значит, запереться я тут не могла.

В душевой я с вожделением посмотрела на лейки. В отличие от женской душевой, здесь были перегородки.

Может, все-таки сполоснуться по-быстренькому?

Нет, все-таки это плохая идея – вдруг кто-то придет?

Потерплю до завтра, а завтра, может, как-то получится тайком посетить помывальню женского крыла Кадетской башни.

Но не успела я покинуть лакейскую душевую, как послышался звук открываемой двери и мужские голоса.

На принятие решения у меня была всего секунда.

Показаться или спрятаться?

Доверившись интуиции, я юркнула за самую дальнюю перегородку и притаилась там, как мышка.

– У вас все готово, что ли?

– А как же?! В лучшем виде! Милашка думает, что в лакейской все теперь ей друзья. Но лишь только сомкнет свои глазки, как ее ждет…

– Ждет сеанс у лучшего цирюльника АВД! Она еще и благодарна должна быть за то, что ее обреем мы, а не Жупело!

Кажется, их трое. И от их хриплого хохота меня кидает в дрожь.

Среди этих голосов я явственно узнаю голос Толя.

Прижимаюсь к ледяной кафельной стенке, стараясь с ней слиться.

– И что, прямо налысо брить эту девку, Толь? Жупело ведь не говорила налысо…

– Что, пожалел дракайну? А они нас жалеют? Эти сучки вечно ходят с задранными носами, и та гадина туда же. Хотя могла бы быть со мной полюбезнее, уважить – сама с Обочины, как и я. Тем более, не настоящая она дракайна, а мутантка с желтой кровью, ни роду ни племени. Заслужила! Как уснет, притащим суку сюда и побреем ее налысо! Только главное – глаза ей завязать, чтоб не чухнула, кто ее…

Голос Толя звучал на всю помывальную – пронзительный и мерзкий.

– А нас потом за это не…? – трусливо переспросил еще один.

– Да за что? Ее ж насильничать никто не собирается. Ну, если пощупать только чуток… Старшина велела ей космы-то побкорнать, сама виновата, что не послушалась. Сделаем это за нее – никто и не придерется, опять же высокоровным потеха будет!

– Вообще-то у этой Тессы волосы красивые… – пробормотал третий голос. – Длинные такие, шелковистые…

– Правильно! – хмыкнул Толь. – Такие волосы знаете за сколько продать можно будет в Золотом городе?

– На какую нужду кому-то ее космы?

– А затем – из них хвост сделают, и какая-нибудь богатая дракайна себе этот хвост нацепит – как будто ее. Шиньон называется. Не боись, братва, дело верное – и мутантку уму-разуму обучим, и империальчиков подзаработаем!

Я стояла ни жива ни мертва, вжимаясь в стенку и боясь, что эти сволочи полезут в душевую и обнаружат меня.

Но они пришли сюда только, чтобы проговорить детали своего плана. После чего удалились, обсуждая, кто на выходном поедет в Драковию продавать мои волосы…

Меня охватил не просто страх, а самая настоящая паника.

Но нечеловеческим усилием воли я заставила себя успокоиться.

Призвала на помощь все свое хладнокровие.

Нужно действовать трезво. Истерики и заламывания рук мне сейчас ни к чему.

Выход есть.

Главное, чтобы Лейтон Уинфорд еще не покинул своего кабинета.

Времени прошло не так много. Я знала, что ректор засиживается там за работой допоздна, иногда до середины ночи.

Надеюсь, сегодня как раз такой день и он не ушел.

Очевидно, местные драконовские боги никак не хотели сжалиться надо мной, потому что кабинет ректора оказался закрыт и явно пуст.

Я немного покусала костяшку пальца, решаясь.

Либо ему это понравится, либо он выставит меня пинком под зад…

И тогда слуги меня обреют.

Не в эту ночь, так в следующую. Или через следующую.

Мразотный Толь ни перед чем не остановится, чтобы отомстить за то, что я отвергла его ухаживания на глазах у всех.

– Из двух зол – меньшее… – прошептала и быстрым шагом поднялась на следующий этаж.

И, на миг замерев около личных покоев ректора, громко постучала.

Дверь открылась буквально в ту же секунду.

Или мне так показалось?

На пороге стоял Лейтон Уинфорд в черных форменных брюках и темной рубашке.

Расстегнутой рубашке.

Я видела, кажется, каждый рельеф, каждый кубик его идеального прокаченного пресса.

Я ведь была значительно ниже его, поэтому этот пресс замаячил перед самым моим носом.

С левой стороны на мускулистой груди Лейтона виднелись какие-то черные узоры татуировки. Небольшая часть узоров – остальное было закрыто полой рубашки.

Очевидно, Его Ректорское Величество начал приготовления, чтобы отойти ко сну, а я помешала.

Разумеется, ведь к его услугам собственная ванная, и наверняка не менее великолепная, чем в рабочем покое.

А не помывальная, как у меня. Причем я ей даже воспользоваться не могу, потому что она мужская!

Льдистые глаза ректора сверкнули.

Едва заметный блик на холодной воде.

Или мне показалось, и это был лишь отблеск зачарованных свечей, которые тускло светили с хрустальных люстр коридора?

– Я готова, – не дала ему и слова сказать я. – Готова почистить вашу обувь прямо сейчас. И даже не одну пару, а всю, которая у вас есть. Если вы разрешите мне после этого вернуться в женское крыло второго кластера и жить там.

Лейтон смерил меня каким-то странным взглядом и вдруг…

Посторонился.

И я вошла. Внутри все дрожало от тревоги.

Вот где царила настоящая роскошь! При этом было сразу ясно, что это именно личные покои, а не кабинет, засчет некой интимности, приглушенности и особенной атмосферы, все в которой говорило, буквально кричало о принадлежности хозяину этих хором.

Лейтон сам плеснул себе прозрачной жидкости из графина на столике и уселся в массивное кожаное кресло.

– Говорят, наглость – второе счастье. Как ты думаешь, Тесса Кук? – поинтересовался он, взбалтывая лед в бокале.

И смотрел, смотрел на меня.

А я старалась не смотреть на его пресс, который открылся во всей красе. Потому что запахнуть рубашку Уинфорд даже не подумал. Наоборот, развалился так вальяжно, что кубики обозначились еще четче, еще выпуклей.

Внутри поднялся дурацкий восторг, прямо-таки благоговение, которое принадлежало не мне.

Обожание, которое Тесса испытывала к Лейтону, как будто въелось в саму кровь и плоть, в бешено застучавшее сердце этого тела.

Но теперь это было мое тело!

И я должна была унять этот стук.

Мой блуждающий взгляд упал на закуски, которые стояли на столике рядом с графином. Несколько сортов сочного мяса со специями, рядом – золотистые сыры на круглой деревянной доске. А к ним – изящная хрустальная медовница с золотистым медом и россыпь орехов. Кисти великолепного крупного перламутро-розового и ярко-зеленого винограда, свешивающиеся из хрустальной вазы.

Голодный желудок истошно взвыл, забившись в истерике, и я с трудом отвела взгляд от еды. Что, разумеется, не укрылось от внимательного взгляда ректора.

Но надо было быть совсем наивной дурочкой, чтобы понадеяться, что он предложит еду.

Я таковой не была, поэтому постаралась забыть о великолепных яствах.

– Вы поставили мне условие. Обдумав, я поняла, что готова на него согласиться.

– Даже мой личный адъютант не всегда рискует беспокоить меня в такое время в моих личных покоях. А ты, которая должна была забиться в угол, чтобы лишний раз не показываться мне на глаза после того, что сделала, постучала в мою дверь. Громко и требовательно. Такая обезбашенная дурость, что просто удивительно.

– Вы преувеличиваете, майор Уинфорд. Я постучала деликатно. Однако, если я побеспокоила вас не вовремя, то просто велите мне уйти, – тоном почтительной служанки проговорила я и сделала книксен.

Лейтон сделал глоток из бокала, и его голубые глаза как будто стали темнее.

– Делай то, зачем ты сюда пришла.

– Тогда извольте разуться, майор. И сказать, где ваша гардеробная. Я унесу вашу обувь в обувную в Хозбашне, хорошенько почищу, и верну вам в целости, сохранности и идеальной чистоте.

– Странно, а мне казалось, что начнешь раздеваться, – протянул он. – Разве ты пришла не затем, чтобы предложить мне себя? Кристаллина в лечебнице, и ты надеялась хотя бы на одну ночь занять ее место…

Внутри меня что-то вспыхнуло – резкое и яростное.

Огромная огненная дракайна взвилась ввысь, зайдясь в жутком гневном рыке, готовая испепелить и Уинфорда и весь этот остров дотла.

– Я пришла только за тем, что было озвучено, – сухо проговорила я. – Я заберу вашу обувь для чистки и сразу уйду.

– Не нужно ничего забирать, Тесса Кук, – медленно сказал он. – И остальное чистить тоже не нужно. Только эту пару.  

И ректор кивнул на свои ботинки.

– Как угодно.

Поклонившись, я отправилась в гардеробную – небольшую и очень лаконичную. Ряды белых форменных рубашек, как будто развешанные по линейке, парадный китель…

Набор для чистки обуви нашелся в одном из шкафчиков – красивый и явно дорогой лакированный ящичек со щетками и полиролями.

Когда я вернулась в покой с этим ящиком в руках, Уинфорд даже позы не поменял.

Все так же сидел, развалившись и широко расставив ноги, сжимая в руке бокал.

Делая вид, что меня это совсем не трогает, я присела перед ним на колени и взялась за дело.

Его стильные черные ботинки в чистке практически не нуждались, и это лишний раз подтверждало, что ректор просто хотел снова меня унизить.

А я абстрагировалась от того, как это все выглядит, и просто занималась работой, как будто всю жизнь трудилась чистильщицей обуви.

Мысли были о том, что мне срочно нужны новые башмаки. Или хотя бы клей, чтобы подлатать старые.

Ректор возвышался в кресле и, кажется, совершенно про меня забыл, так как глядел в пространство и попивал свой напиток.

– Интересно, если я прикажу тебе делать это голой, насколько быстро с тебя слетит эта уродская униформа? – внезапно спросил он.

Я подняла голову и наткнулась на льдистые глаза Лейтона.

А я полагала, что он думает о чем-то своем!

– Не прикажете, майор, – я позволила себе чуть усмехнуться, хоть и находилась у него, черт побери, в ногах. – Ведь это бы означало, что вы, высококровный дракон из Золотого города, испытываете некий интимный интерес к какой-то там третьесортной недоделанной дракайне с Обочины. Что, разумеется, полный бред.

– Рад, что ты это понимаешь, – Лейтон кивнул и выпил еще. – Вернее, просто делаешь вид, чтобы попытаться сохранить хотя бы какие-то остатки своей гордости. Что даже похвально. Потому как, если бы я действительно приказал, уверен, что ты избавилась от этого костюма меньше чем за минуту. Вместе с бельем.

– На мне нет белья, майор Уинфорд. Я его постирала.

Громкий стеклянный стук не дал мне договорить.

Удивляюсь, как стакан не треснул от того, с какой силой ректор поставил его на стол.

Он подался вперед, и глаза ректора сейчас напоминали совсем не лед.

– Надеешься, что мне могут быть интересны такие подробности, Тесса Кук?

Голос Лейтона звучал чуть более хрипло, чем обычно.

– Разумеется, такой надеждой я себя тешить не смею. Просто к слову пришлось.

Ректор расслабился и вновь откинулся в кресле.

– И все-таки этот костюм настолько тебе не идет, что лучше уж без него, чем в нем. Кстати, ты опять без головного убора. Что за бестолковое создание?

Черт!

Клятая шапочка-таблетка!

Где-то я ее посеяла и совершенно про нее забыла.

– Простите. Я сейчас же схожу за этой шапкой…

Я приподнялась, и от резкого движения карандаш выскользнул из моих волос и укатился куда-то под кресло, подлец!

Шелковистые пряди упали волной, окутав меня темным водопадом.

– Не стоит, – властно приказал ректор, глядя на меня сверху вниз.

От того, что таится на дне его светлых холодных глаз, меня охватывает дрожь.

Что-то сладкое, но ядовитое.

Смертельно-опасное.

То, чего там быть не должно.

Я знаю – я прекрасно отдаю себе отчет, что эти ощущения не мои, что так реагирует на Лейтона это влюбленное в него тело.

Но я чувствую их, как свои. Они током проходят через меня.

И бесят.

Нестерпимо бесят!

Так же, как этот идеальный, гладкий, как будто вылепленный скульптором эпохи Возрождения мужской торс в распахнутой белой рубашке и черный военный ремень брюк.

– Я кончила – принимайте работу…

Проворно подалась назад, но дракон оказался еще проворнее.

Качнулся ко мне и схватил за волосы, не давая ретироваться.

Сукин сын! То он по ним топчется, то дергает!

– И часто ты кончаешь, мечтая обо мне, Тесса Кук? – вкрадчиво поинтересовался Лейтон.

На свою обувь он даже не посмотрел.

Ректор держал длинную прядь моих волос, наматывая ее на свою ладонь, и смотрел мне в глаза.

Близко. Даже еще ближе, чем вчера.

Но по-другому…

Он не тянул мои волосы – он просто их трогал. Забавлялся.

– Бумагу напишите, – сказала я, так же не отрывая от него взгляда.

– Что?

Лейтон даже не понял, о чем я…

– Официальную бумагу со своей подписью, что вы лично не против, чтобы я жила не в лакейской, а в женском крыле Кадетской башни. Для Старховяк. Если не будет подтверждения от вас, старшина и заставить может – вы ее знаете, – невозмутимо пояснила.

Не знаю, что промелькнуло в льдистых глазах Лейтона.

Что-то туманное.

Но в следующее мгновение волосы мои он отпустил. Резко отвернулся, и, подойдя к столу, быстро вывел на бумаге пару строчек.

Даже не взглянув на меня, бросил отрывисто:

– Забирай свою бумагу и проваливай отсюда, Тесса Кук. И запомни на всю жизнь – никогда больше не смей вваливаться в мои личные покои. Никогда.

– О, разумеется, Ваша Светлость, у меня самой нет желания ступать сюда ни ногой… – я обрадовано царапнула бумагу со стола, но наткнулась на его взгляд и тут же поправилась. – То есть, простите – майор Уинфорд, я имела ввиду…

– Что ты, черт побери, делаешь? – выгнул бровь ректор.

Я остановилась, держа в руках лакированный ящик.

– Я? Я просто хотела унести на место набор для чистки обуви. Чтобы, не дай Дракодева, вас этим не обременить…

– Просто убирайся, Тесса Кук.

Процедив это сквозь зубы, Уинфорд отвернулся к окну.

– С превеликим удовольствием, майор, – не сдержалась я.

И была такова.

По лестнице я бежала довольная, прижимая к себе распоряжение ректора.

Бритье налысо сегодня отменяется.

В женском крыле Толю и его дружкам будет гораздо сложнее меня достать!

А еще я смогу принять там душ!

Да и Уинфорд теперь, похоже, не будет до меня докапываться и велит Старховяк, чтобы у него убирался кто-то другой.

А цена, которую пришлось за это заплатить…

Пожалуй, она не так уж и велика!

Преподаватель по хронографии, офицер Риксон, обвел аудиторию пытливым взглядом.

– Итак, кто из достопочтенных кадетов готов рассказать мне про Кривовию?

Я быстрым взглядом окинула свои записи.

Историю империи я изучала с особым тщанием – ведь надо было узнать о мире, в который я попала.

Правда, заниматься приходилось по ночам в рекреации. В своей комнате я это делать не могла, потому что Марзи и Альбиция принимались вопить, что свет торшера мешает им почивать.

Как же они злились, когда я заявилась в спальню со своим тюком и сообщила, что снова буду жить с ними!

И выгнать меня никто права не имел – ведь бумажечка с подписью ректора обладала прямо-таки волшебными свойствами.

Выгнать-то нет, а вот извести – да…   

Но я мужественно держалась – уж лучше терпеть нападки стеклянных дракайн, нежели вернуться в лакейскую.

Увы, фраза Жупело о том, что ночь – моя союзница, оказалась правдивой.

Я всего две недели пробыла в АВД, и под конец этих недель чувствовала себя лимоном, который не просто выжали, а прокрутили через мясорубку.

Днем ходила на занятия, вечером выполняла задания Жупело, по ночам делала домашние задания.

Крутилась, как белка в колесе.

Спала по четыре часа в сутки, недоедала, пытаясь экономить империалы на жетоне. Мне снилась колбаса и сосиски, а еще беляши из пекарни, что находилась на первом этаже дома бабы Клавы.

Маленькие, аккуратные, аппетитные золотистые беляши в промасленных бумажках.

Этот сон повторялся много раз – сон, где я сидела на нашей крошечной кухоньке, а передо мной стояла целая тарелка с этими беляшами.

Я пододвигала ее к себе и ела, ела, ела досыта!

А потом просыпалась с урчанием в желудке и неслась на завтрак, чтобы взять кашу.

Но я умела ценить то, что имею, поэтому радовалась и каше.

На ногах я держалась, и довольно бодро. Понимала – расклеиваться нельзя.

За прошедшее время Марзи с подругами вроде бы поумерили свой пыл. Хоть и цепляли меня, но уже поменьше. А может, готовили очередную пакость – не удивлюсь.

Зато кто изо всех сил пытался притупить мою бдительность, так это Толь.

Все подкатывал ко мне в столовке, соловьем разливался, зазывал к ним в лакейскую на свидание.

Мерзавец думал, что я не знаю о том, что они собирались со мной сделать, поэтому наблюдать его лицемерие было довольно забавно. И противно.

Я не говорила ни да, ни нет, и в целом была с Толем довольно сдержанна. Так же, как и с остальными.

Незаметна, малоэмоциональна, спокойна.

Это была единственно возможная правильная тактика, позволяющая свести поток оскорблений к минимуму.

Восторженная Тесса носилась по АВД с портретами Лейтона, как угорелая, постоянно привлекая к себе внимание разнообразными инициативами.

То значки с его изображением по коридорам раздавала, то замучила всех песенкой собственного сочинения «Наш ректор – прекраснее всех!», то печенье в виде черных драконов напекла и принесла на занятие.

Кстати, драконы получились в прямом смысле слова черными.

Потому что они подгорели.

Вот куда утекли все империалы с ее жетона, выделенная империей дотация при поступлении в АВД.

Не на нормальную зимнюю куртку и приличную форму, канцелярию и учебники, а на деятельность ОЛУХа: плакатики, значки, печеньки и журналы… Она скупала все, абсолютно все дорогущие глянцевые журналы, в которых было хоть какое-то упоминание об Уинфорде…

Но, кажется, даже не представляла истинное лицо своего кумира.

Благо, больше заданий в Офицерской башне мне Жупело не давала.

Я уже успела потрудиться и в оранжерее, и в библиотеке, и в столовой, про аудитории вообще молчу.

С Уинфордом с того раза не сталкивалась. Только видела его в кухместерской, да пару раз издалека в коридоре.

Это меня вполне устраивало.

К сожалению, сегодня после хронографии стояла боевая подготовка, которая считалась самой важной дисциплиной на курсе и была общим занятием у высококровных и стеклянных.

И вел эту боевую подготовку лично ректор.

Надеюсь, он уже успел забыть о существовании низкосортной. Наверное, ждет-не дождется свою ненаглядную Кристалину из лечебницы.

Говорили, сапфировая вернется в академию на следующей неделе. 

И я еще не знала, чем это может обернуться для меня.

Уж больно хищно на меня поглядывали ее закадычные высококровные подруженьки…

– Что ж, если желающих нет, тогда попрошу осветить этот вопрос… кадетку Тессу Кук. Это как раз будет весьма уместно, ведь вы наполовину кривовка? По матери. А отец, насколько я знаю, неизвестный дракон?

– Мы предполагаем, что ее мать могла зачать Тессу от химеры, офицер Риксон, – тут же влезла Марзия. – Так что она – наполовину кривовка, наполовину химерка.

– Химерье отродье… – проблеял кто-то с заднего ряда, но было не видно, кто.

– Если ты забыла, то наполовину тоже кривовка, Марзи, – заметила я.

– Никакая я уже не кривовка, я родилась в Драковии! В отличии от тебя, которая появилась на свет на Обочине!

– Тихо! – взревел Риксон. – Прекратите пререкаться, Тесса Кук, и отвечайте задание. Если вам есть, что ответить, разумеется!

Марзи довольно улыбнулась мне из-за его спины – ей он замечание не сделал, хотя она начала первая.

Что ответить, мне было. Причем не только Риксону, но и пакостнице-сестричке.

Но сейчас это было неуместно, поэтому я стала рассказывать про Кривовию.

– Кривовия… – начала я прямо по учебнику. – Пятьдесят лет назад это была земля, забытая богом и людьми, затерянная в зеленых долинах и огромных степях. Ее народ прозябал в нищете и невежестве. Так было до прихода драконов. Огромные, чешуйчатые, с крыльями, затмевавшими солнце, и глазами, полными мудрости и силы, они пришли, чтобы принести в эту отсталую страну свет чистого разума. Они принесли знания и стали учителями. Научили жителей земледелию, строительству, ремеслам. Открыли секреты медицины и астрономии. Превратили степи в плодородные поля, а глиняные хижины – в крепкие дома. Кривовия начала расцветать. А в самом сердце страны, там, где раньше стоял лишь старый, обветшалый деревянный храм, вырос великолепный город из золота и драгоценных камней – Золотой Город, Драковия. Город, где поселились драконы во главе с Правящим советом, делясь с кривовцами мудростью и знаниями. Город, ставший символом новой Кривовии, страны, рожденной из пепла невежества и освещенной огнем драконьей мудрости. Страны, чья славная история только начиналась. Шторм, Север, Фантом, Луна и Риган-Золото, который главенствует над всем сущим. Таковы имена наших правителей-драконов, которым мы денно и нощно возносим свою хвалу...

Официальный учебник был не единственным источником, по которому я узнала местную историю. Были и еще кое-какие труды, по которым можно было судить об истинной природе вещей.

Страна, которая когда-то существовала на Железном континете, была не такая уж и отсталая, какой ее представляли в учебниках. Скорее, мирная и самобытная.

А затем пришли драконы-завоеватели во главе с золотым Риганом и подчинили себе Кривовию, присвоив все ее блага. Коих в недрах этих земель оказалось не так уж и мало. Золото и железо, алмазные копи, месторождения изумрудов и сапфиров…

Да, золото драконы особенно любили и любят до сих пор.

Они отстроили свой великолепный Золотой Град Драковию за Платиновой стеной, а коренных жителей Кривовии отселили в ареалы, которые обслуживали роскошную столицу, поставляли сюда предметы роскоши, питания, источники магии и прочие необходимые для существования драконов ресурсы.

Тесса была из ареала под названием Обочина, сюда из Драковии на больших желтых дилижансах привозился мусор, который частично там утилизировался, а частично оставлялся на огромной свалке на окраине Обочины.

Так что сказочки о том, что драконы дали Кривовии просвещение и мудрость веков можно было оставить для официальных драконьих учебников.

Вроде того, по которому я готовила ответ на вопрос семинара.

И за этот ответ я даже удостоилась поощрительной звезды от Риксона.

– Неплохо, Кук, – благосклонно кивнул преподаватель. – Видно, что готовились. Переходим ко второму вопросу. Кривой Орден. Кто готов, кто хочет ответить?

По рядам столов кадетов прошел недовольный вздох.

– Проклятые ренегаты! – воскликнул кто-то.

– Профессор, позвольте мне? – подняла руку Марзи.

Риксон позволил, и сестричка звенящим от ненависти голосом стала зачитывать про шайку проклятых ренегатов-отступников, кривовцев, которым не по душе пришлись мудрые преобразования, что принесли в Кривовию драконы.

Эти подлецы возжелали свергнуть золотую власть Правящего совета драконов, за что Кривой Орден был позорно разбит.

Однако, его остатки расползлись по крысиным норам, в подполье, откуда продолжали осуществлять свою мерзкую подрывную деятельность.

– Наш ректор, майор Лейтон Уинфорд планомерно вытравливает эту нечисть, и скоро остатки Кривого Ордена будут казнены. Куда им и дорога! – пламенно закончила свое сообщение Марзия под одобрительные выкрики и аплодисменты кадетов.  

Перед следующим занятием по боевой подготовке выдалась небольшая перемена.

Устроившись в уголке, на подоконнике за занавеской, я стащила с ноги ботинок и принялась щедро смазывать шов на подошве клеем.

Не думала, что проклятый бот сдастся так рано!

Хоть до вечера, надеялась, потерпит.

Обувной клей в академии не продавался – уж он бы точно был покрепче. Приходилось орудовать канцелярским, купленным в местной лавке за полимпериала.

Я подклеивала подошву своих бот каждый вечер под насмешливыми взглядами Марзи, Ортанс, Альбиции и Селесты.

Самые дешевые и простые новые ботинки стоили аж семь империалов!

Такого богатства я позволить себе не могла.

Пока что не могла.

Уже всерьез подумывала порыться в мусорных мешках первого кластера, которые Жупело пару раз заставляла меня таскать к мусорному дилижансу.

А ну как высококровные драгоценные кадеты выкинули какую-нибудь изношенную пару обуви, которая бы мне сейчас очень сильно пригодилась?

Хотя, они и неизношенную могли выкинуть, с них бы сталось!

И все-таки рыться в мусоре не позволяла гордость.

Только, чувствую, это до поры-до времени…

До того, как подошва моих ботинок уже не сможет держаться на этих соплях, на которых она держится сейчас.

Кстати, на соплях – в буквальном смысле. Консистенция клея их и напоминала.

Похихикав над этим сравнением, я внезапно услышала голоса.

Я была надежно скрыта занавеской, поэтому могла не опасаться, что меня заметят.

– О, Подлива, а я как раз тебя искал! Ты же сделала домашку по топографии? Те десять карт для офицера Фелана? Дашь посмотреть?

– Ченинг, по-моему, это не самая хогошая идея…

Девушка волновалась и заметно картавила. А меня как будто тряхнуло.

Это было чувство узнавания. Я знала обладательницу тоненького голоска, хотя сама не разу не общалась с ней лично.

Это Тесса общалась...

– А, по-моему, это очень хогошая идея, – издевательски засмеялся парень, передразнивая.

Послышались звуки борьбы и всхлипы курсантки, которую называли Подливой. Я знала, откуда пошло это прозвище – как-то в столовой одна из высококровных опрокинула на нее тарелку острого жидкого соуса.

Ченинг был с друзьями, и они запросто отобрали у бедняжки сумку.

– Прекрасные карты, Подлива, – Фелан будет доволен! Уверен, что благодаря им заработаю парочку звезд.

– Ченинг, ты что, хочешь забгать мои кагты и выдать их за свои? – залилась слезами девчонка. – Но я же тги ночи напголет их гисовала!

– Ты должна гордится, что твои жалкие карты пригодятся наследнику рода Паджетов, Подливка. Это честь для тебя.

– Ну, Ченинг, ну, пожалуйста, отдай мне мое домашнее задание… Ты что, шутишь надо мной?

– Драковоин, Подлива, ты все напутала. Какое еще ТВОЕ домашнее задание? Это мои собственные карты, которые Я три ночи напролет составлял без отдыха и сна. И на следующей картографии с чистой совестью предъявлю старику Фелану. Правда, Подливка?

Молчание, а потом робкое, слезливое:

– Пгавда…

– Пгавда! Ну, что она за прелесть, парни? Скажи это еще раз, а? Ну скажи! У тебя так чудесно получается!

Парень смеялся над ее картавостью, а вслед за ним и его дружки.

Сволочи высококровные!

Не надо вмешиваться, не нужно... Не нужны мне лишние неприятности...

Зажмурилась и покачала головой.

ТЕЛЕГРАМ

Канал с обзорами, анонсами новинок и книжными подборками

Книжный Вестник

Бот для удобного поиска книг (если не нашлось на сайте)

Поиск книг

Свежие любовные романы в удобных форматах

Любовные романы

Детективы и триллеры, все новинки

Детективы

Фантастика и фэнтези, все новинки

Фантастика

Отборные классические книги

Классика
ВКОНТАКТЕ

Цитаты, афоризмы, стихи, книжные подборки, обсуждения и многое другое

Книжный Вестник
БИБЛИОТЕКИ

Библиотека с любовными романами, которая наверняка придётся по вкусу женской части аудитории

Любовные романы

Библиотека с фантастикой и фэнтези, а также смежных жанров

Фантастика

Самые популярные книги в формате фб2

Топ фб2 книги