Служба доставки госпожи попаданки

Его губы были сладкими, с пряным ягодным вкусом и еле заметной ноткой дыма. Я даже дышать перестала, ноги сразу стали ватными, слабыми, по телу мелкими змеями предвкушения поползла приятная нега, отключая и без того перегруженный тревогами разум.

— Ты еще считаешь, что можешь противостоять мне, Рита? — жесткий взгляд изумрудных глаз привел в чувство и заставил меня отшатнуться от мужчины.

— Да как ты смеешь?! – я все еще задыхалась от желания, которое не отпускало разнеженное тело. — Не смей прикасаться ко мне!

Звонкая оплеуха обожгла щеку Даймона Октаголда. Но ему было все равно на боль и на мои бессмысленные трепыхания. Его губы сжались в тонкую линию, а его тело еще сильнее прижало меня к стене оледеневшего здания. В этот момент он был и страшен и красив одновременно, кровь драконов и демонов делала его притягательным и опасным для женщин.

А для меня этот полукровка был опасен вдвойне, ведь решил, что ему нужно то, что принадлежит мне. Терпением Даймон не отличался, а состраданием не обладал. О нем говорили, как о жестком, беспринципном и ужасном Октаголде, на которого, как оказалось, у меня странная слабость.

— Не играй со мной, девочка! Я сказал, что питомники будут моими, значит, будут моими, даже если мне придется жениться на такой пустышке, как ты!

— Отпусти меня, — я задыхалась от его объятий, мне не хватало воздуха. — Ты ведешь себя, как дикарь! Я не стану твоей женой, даже если мне придется есть снег вместо хлеба и запивать его талой водой. Неужели благородному Октаголду уже не нужны сильные сыновья? Я же пустышка, не смогу родить сильных магов.

Его губы скривились в усмешке, а кончики пальцев прошлись по моей щеке и коснулись губ: легко, почти незаметно. Я замерла, понимая, что не могу противостоять его животному магнетизму и в который раз терплю поражение, забываясь от его прикосновений, его жаркого тела, страсти с привкусом горького дыма и алкоголя. Наверное, все дело в том, что полукровка попросту пьян! Другой причины тискать меня в этом забытом богами месте я не видела.

— Тише, девочка, открой свои голубые глазки и прими наконец решение, Сарита, правильное решение, моя ледяная девочка. Ты согласишься продать мне питомники отца, а я, в свою очередь, буду рад помочь тебе перебраться вниз. Поверь, так будет лучше для всех вас, Сарита.

— Даймон! — окликнул мужской голос моего мучителя. — Нам пора, друг.

— Сейчас, Амильен, еще пару минут, и я приду, — не отпуская меня, сказал Даймон. Потом дождался, когда стихнут шаги его друга, такого же высокомерного сноба, как и он, и опять пронзил меня изумрудным взглядом. — Я даю тебе два месяца, Сарита Куар, всего два месяца, чтобы решить, как ты отдашь мне питомники виверн. Либо самостоятельно, по закону, либо мне придется действовать через твою матушку, и жениться на тебе. Но поверь, если ты выберешь второй способ, тебе не понравится. Я – не самый лучший претендент на прекрасное замужество.

Я старалась дышать глубже, чтобы просто по-глупому не потерять сознание. Его огненная магия лишала меня сил. Проклятие, как же меня бесят это слабое тело и этот дурацкий мир!

Даймонд отпустил меня, и, не оборачиваясь, ушел. Ему было все равно, что я могу попасть в руки к местным грабителям. У него не возникло мысли сопроводить слабую девушку до места и помочь…

И нужно было этому кузену Лееру заказать лекарства для матушки именно тут! Я отряхнула короткую курточку и поправила сбившуюся набок шапку с меховой опушкой. Хоть одна радость от нового тела – оно не боится морозов. Если для других зима — неприятное время года, то для Сариты Куар это время ее ледяного дара. И пусть магии было мало, она все равно не давала мне замерзнуть даже в самые трескучие морозы.

А теперь можно познакомиться и узнать, как я докатилась до жизни такой. На самом деле, меня зовут Маргарита Куравлева и я – попаданка.

В своем мире я только окончила педагогический институт и мечтала отдохнуть в деревне у бабули, подальше от пыльного города с его вечно спешащими жителями, когда неожиданно оказалась тут. В больном теле Сариты Куар. Девушка провалилась под лед, когда каталась на озере с подружками. Слабенький дар помог ей не умереть сразу, и, разломав лед, выбраться из холодной воды, но на этом все. Жар, который за этим последовал, унес жизнь Сариты Куар, а в ее теле, однажды утром, открыла глаза я.

Это был шок. Заснуть у себя дома и проснуться тут – что может быть страшнее? У меня было слабое сердце, может, поэтому меня раздражал город, слишком быстро там все менялось, а мне хотелось покоя. И подозреваю, что я просто умерла во сне, а провидение перенесло меня сюда. Больше никаких мыслей у меня по этому поводу не было. Зачем? Почему? На эти вопросы я не знала ответа.

Сарита была единственной дочерью аристократа, у которого из всего богатства когда-то великого рода остался один остров, плывущий в небесной сини, и питомник виверн, которых он продавал таким же жителям летающих островов.

Ох, как же я тупила в первые дни, путалась, в голове мешанина из моих и Саритиных воспоминаний! Если бы не было их, я, наверное, сошла бы с ума. Хотя неизвестно, может и сошла.

Но воспоминания Сариты помогли мне узнать, кто мои родители, кто моя подруга и также помнить, что тут я учусь в академии магии. И по причине болезни пропустила целый учебный год.

А еще смириться со второй жизнью и даже иногда радоваться, мне помогла магия. Да, тут была магия, самая настоящая, с красивой визуальной составляющей. Только обидно, что у Сариты дар был слабенький, из-за чего ее никто не воспринимал всерьез: ни парни, ни подружки, ни даже родная мать...

Из-за снежного дара Сарита казалась бледной молью, с белой кожей, белыми волосами, и только глаза, синие, как предгрозовое небо, насыщенные, с серебристыми звездочками, кружащими мелкие смерчи внутри радужки, притягивали к себе взгляды.

Я вздохнула и, собравшись с силами, потопала к домику ведьмы.

В первый год в новом мире было неплохо. Я выздоравливала, общалась с родителями, что для меня внове. Воспитывала меня тетя, родители погибли еще когда я была маленькой. Но я благодарна тете, она никогда не обижала меня и была ко мне добра.

Так вот, родители Сариту любили, особенно отец. Он был уже немолод, но полон сил. Маг воздуха, Итан Куар. Он обожал своих виверн, знал каждую по имени и очень горевал, когда приходилось их продавать. Мама Сариты, Милира, была из Великого рода, но по причине слабого дара была отдана в жены Куару, который согласился взять ее без приданого.

По договору с Великом родом если бы у пары родился сын с сильным даром, то носил фамилию рода Милиры, Айс, но к их сожалению, а может, и к радости, у них родилась дочь со слабеньким даром. Родственники Милиры, Айсы, отказались от своих претензий. Их попытки усилить свой род сильной кровью Куаров не увенчалась успехом. Они оставили семью в покое, иногда присылая приглашения на семейные торжества. В этом мире многое решала личная сила. Несмотря на женитьбу без любви, родители Сариты были дружны и испытывали взаимную привязанность.

От вечно болеющей матери, Сарите достались внешность и слабая ледяная магия, а еще довольно покладистый характер. Это для меня было проблематично, я-то таким характером не обладала. Даже несмотря на свою болезнь, которая заключалась в быстрой утомляемости и слабости, я была борцом за справедливость и затычкой в каждой бочке.

 Правда, в последнее время я немного успокоилась, но свою волонтерскую деятельность не бросила. Ходила в приюты для животных, помогала выживать братьям нашим меньшим. Еще помогала социальным работникам. Закупала продукты и лекарства старушкам, у которых никого не осталось, на большее, к сожалению, меня не хватало.

Год в новом мире пролетел очень быстро, а потом пришла беда. Погиб Итан, и жизнь круто изменилась. Оказалось, что мы не просто бедны, мы еле концы с концами сводим. Милира впала в коматозное состояние. Не реагировала ни на что, только плакала, а приехавший на помощь кузен, сын сестры отца от простолюдина, Леер, был мне до омерзения противен. Он не помогал, а ходил по дому с видом хозяина и только что столовые приборы не подсчитывал.

Мне пришлось вникать в дела «отца» просиживая в его кабинете часами с договорами и счетами, и ругаться с этим кузеном, чтобы не совал нос, куда его не просят.

Леер был молод, но развязная жизнь уже оставила на его челе свой отпечаток. Опухший, с водянистыми глазами цвета грязного снега, разряженный, как попугай, в разноцветное тряпье, которое он считал писком столичной моды, он был гадок.

— Ты ничего не понимаешь в жизни, Саритка, — сказал он мне, когда только приехал, — держись меня, не пропадешь. 

Держаться за этого пропитого интригана я не собиралась, поэтому строго наказала нашему дворецкому Тору не пускать Леера в кабинет отца и не потворствовать ему в выпивке. Пусть убирается из дома и пьет в другом месте.

Питомники приносили доход, но еще больше они забирали на обслугу, кормежку и обогрев.

Особенно сейчас, когда весь мир покрыт снегом и льдом, а ведь на минуточку уже апрель. И, если судить по тому, что становится только холоднее, тепла нам не видать…

Мир, в который я попала, удивителен. Гуард, что означало на древнем языке «золотой». В первый раз выглянув в окно своей спальни, я была поражена тем, что вокруг, насколько хватало глаз, было небо. Замок стоял на краю летающего острова, и мои окна выходили не во двор, а в бесконечную синь местного неба.

Как так получилось, что в этом мире, есть летающие острова, я не знаю. Пока руки дошли до истории мира, погиб Итан, а там мне уже стало не до древних хроник. Могу сказать простыми словами, как мне сказала кухарка Миси, дородная, розовощекая и улыбчивая женщина:

— Так Великие рода себя возвысить решили, огромный кусок земли раздробили и в небо подняли, и стали жить на кусках этих, поживать. С верха на никчемных простолюдинов поглядывать. Раньше все войны в нижнем мире проходили, а те, кто жили на островах всегда в богатстве да чистоте оставались. Попробуй сюда без магии подняться. Это сейчас появились эти штуки тарахтящие, на которых и простые люди могут летать, а раньше-то мы только смотреть могли на чудеса-то.

Летающими тарахтящими штуками Миси называла дирижабли, их тут мобы называли. У Великих родов имелись свои мобы, как летающие замки, настоящие произведения искусств. Раньше и Куары были Великим родом, могли без всяких мобов да виверн летать, на силе магии, а потом ослабели, потеряли в интригах и межродовых войнах своих лучших магов.

Не смогли уберечь острова, лишь один, который считался родовым гнездом и слишком был пропитан родовой силой, остался у них, как напоминание о былом величии. Итан был последним, а теперь, получается я – последняя из Куаров… Как же мне жаль отца! За этот год, что он был жив, я впервые почувствовала, что у меня есть семья, которая по-настоящему меня любит, и пусть любили они не меня, а Сариту... Все равно это было прекрасное время. Как жаль…

 Я погрузилась в ведение хозяйства, мало что в этом понимая. Но учиться мне всегда нравилось, так что постепенно в голове вырисовывалась полная картина нашего жития.

Чтобы продержаться на плаву хотя бы еще пару месяцев, нам пришлось урезать себя по всем. Первое – это не отапливать половину замка, можно хорошо сэкономить на угле, второе – продать всех виверн, которых уже объездили, отец всегда до последнего тянул, не мог с ними расстаться, я таким не страдаю.

Виверны для меня красивые, но жуткие животные. То ли птицы, то ли драконы. Я один раз на такой полетала и чуть богу душу не отдала от страха. Итан тогда смеялся и говорил, что я лишена духа авантюризма магов ветра и полна спокойствия ледяных магов. Знал бы он, что я просто от страха не могла ни согнуться, ни разогнуться, ни слова сказать.

И наконец, третье, что нужно сделать, это снизить растраты на еду и вещи. У нас от этого тряпья все шкафы ломятся. А еда? Зачем столько еды для нескольких человек готовить?

Мои советы Милира выслушала спокойно, а потом, под смешок Леера, поганца такого, сказала:

— Есть еще один способ поправить наши дела, дорогая. Можно выдать тебя замуж, Сарита.

— Замуж? – я, наверное, побледнела еще больше, чем была.

Как я об этом не подумала? Милира уже давно хочет выдать дочь замуж. По ее словам, академия нужна тем, у кого магия из ушей плещет, а мне зачем? Я еле сосульку могу сформировать, как без сил валюсь.

— Мама, — мой голос охрип, — мы не будем говорить о замужестве.

— Почему? У меня даже есть на примете хороший жених. Правда, он немного болен, говорят, потерял половину памяти, но зато силен и магически, и физически, и, что главное, богат. А еще не раз просил у отца продать ему питомники. Как думаешь, согласится он взять тебя в жены за такое приданое?

В тот день я впервые услышала о Даймоне Октаголде, чтобы ему сутки из туалета не вылезать!

Он прилетел к нам на своем мобе, через две недели, как произошел неприятный разговор с Милирой. Наглый, со снисходительной усмешкой на красивых губах, со своим дружком Амильеном Савором, черноволосым драконом. Осмотрели наш небольшой дворик, покрытый снегом, и переглянулись.

— У вас нет денег на защитный купол? – спросил Октаголд встречающую его Милиру.

Женщина даже встала с кровати, чтобы встретить дорогого гостя. На меня мужчины внимания не обращали совсем, словно я пустое место, как, впрочем, и на Леера, который хмурился и пытался выставить свою тщедушную грудь колесом.

А я сначала почти не слышала, о чем они говорят, так была поражена внешностью Октаголда. У него были рожки, не те огромные рога, что приписывают настоящим дреймонам, огненной расе этого мира, а небольшие, но острые, поблескивающие при свете магических светильников. Я старалась взять себя в руки и не глазеть, так уж явно, на эти отростки. Я в другом мире, а тут возможно все, но как же чесались руки потрогать рога и оценить их гладкость и остроту. Надо же, рогатый мужик!

— Ах, какой купол, ниер Октаголд, нам бы продержаться эту зиму, – щебетала Милира. — Вы давно были в столице? Есть ли вести, почему не наступает лето? На дворе апрель, а у нас все в снегах.

— Вестей нет, госпожа Куар, зима по всей империи, и никто не знает, почему. Над загадкой этой тайны бьются великие умы, так что не беспокойтесь, скоро мы победим холод и вернем в мир тепло.

Октаголд вдруг нахмурился и странно качнулся, словно у него закружилась голова.

— Дай, — Амильен поддержал друга, а потом пояснил Милире: — после ранения мой друг еще плохо себя чувствует.

— Ах, мы слышали, что с вами случилось. Признаться, не думала, что дикие драконы еще обитают в нашем мире. Мне жаль, что вы потеряли память, ниер Октаголд. Ох, простите, это, конечно, не мое дело. Еще раз простите и прошу пройти в тепло нашего дома. Сегодня на ужин у нас зеленое рагу из кролика, любимое блюдо моего мужа, — Милира тут же прижала платок к глазам промокая выступившие слезы и осталось неясно, это слезы горя или холод сделал свое дело.

Вместе с гостями я вошла в нашу малую столовую. Большую столовую, бальную залу, как и многие другие комнаты замка, отапливать мы перестали. Тут Милира вняла голосу рассудка и прекратила ненужные траты.

Несмотря на ледяной дар, я любила тепло, поэтому прилипла к камину и грела руки, пока гости снимали верхнюю одежду, а потом рассаживались по местам.

Я прошла к столу и села по правую руку от Милиры, притянув к себе взгляды всех присутствующих. Чуть не чертыхнулась, надо было сесть сразу.

Алья, наша служанка, принесла подносы с едой, разлила всем горячего взвара.

— Спокойна ли была ваша дорога? – Милира выждала положенную паузу, когда гости насытятся, начнут лениво выбирать кусочки на своих тарелках, и принялась задавать вопросы.

Я, как человек, который об этикете узнала год назад, старалась не привлекать к себе внимания. Все эти многочисленные ложки, вилки, ножи, вводили меня в агрессивное состояние. Я выучила что к какому блюду подается, но невозможно научится вести себя так же непринужденно как это делают те, кого учат этому с детства.

Тут даже вилку и нож нужно держать под определенным углом и над тарелкой не нагибаться. Тяжело переучиться от того, чему учила в детстве тетка. Иногда мне казалось, что, у Милиры в глазах измерительные приборы. Она всегда замечала, если у меня неправильная посадка головы или рука не так наклонена. Изучение этикета отняло у меня немало времени и нервов. Поэтому я старалась есть то, с чем не нужно заморачиваться или вообще не есть, делая вид, что сыта. На кухне Миси покормит.

— Дорога сейчас полна опасностей, госпожа Куар, — ответил Савор, — но на нашем мобе стоит лучшая защита и от холода, и от странных тварей, которых в последнее время слишком много развелось в мире.

— Ох, не говорите, ниер Савор, — Милира довольно живо для больной опять увлеклась разговором. — К нам накануне прилетало страшное и зубастое чудище, но виверны прогнали.

— Я хочу купить ваши питомники, — выдал вдруг Октаголд, от чего его друг чуть не подавился взваром.

— Но… —Милира не знала, что бы такое сказать, дабы сразу не отпугнуть претендента на мою руку. Я скрипнула зубами: сколько бы я ни спорила с матерью, она словно меня не слышала. – Ниер Октаголд, это так неожиданно…

— Вы знаете, госпожа Куар, что я хочу купить ваши питомники, не думаю, что ваш супруг скрывал от вас эти сведения, — полукровка насмешливо посмотрел на Милиру и мне захотелось дать ему в нос.

Пусть Милира меня саму иногда бесит, но нельзя так вести себя с женщиной, потерявшей мужа.

— Не думала, что питомники вам все также нужны, — нашлась с ответом Милира, ее рука комкала белоснежную салфетку с инициалами рода, — сейчас не лучшее время для развития перелетов.

— Я буду сам решать, когда лучшее время, госпожа Милира.

— Питомники не продаются! — сказала я холодно, мне надоело, что он говорит таким снисходительным тоном.

Все замерли, даже Леер, который все то время усиленно жевал зеленое рагу из кролика, словно ничего вкуснее не ел.

— Вот как? — взгляд изумрудных глаз пронзил меня чуть заинтересованно, но с удивлением. — Кто распоряжается питомниками, госпожа Куар?

— Можете спросить меня, — я опять перетянула внимание полукровки на себя, — отец оставил все, что имел, своей единственной наследнице, то есть мне.

Рядом что-то придушенно пытался вякнуть Леер, но под взглядом дракона и полукровки замер.

— Госпожа Куар, это правда? Ваша дочь получит все наследство?

— Мой муж был приверженец старых традиций, — Милира нашла в себя силы говорить громко. — Он оставил все, что мы имеем, нашей дочери, вы понимаете, что древние острова подвластны своим хозяевам. Я не имею крови Куаров и никогда не интересовалась ведением дел в питомнике.

— Много слов, госпожа Милира, — лениво, как сытый кот, Октаголд осмотрел меня всю нечитаемым взглядом, чуть прищурившись. — Что же, тогда наши вопросы мы будем решать с наследницей Куаров.

— Ничего мы решать не будем, ниар Октаголд, — я, как могла, холодно посмотрела в зеленые глаза, очень хотелось провалиться сквозь землю или просто исчезнуть, так прожигал его взгляд. — Если отец не продал вам питомники, то и я не буду продавать.

— Не женское это дело – заниматься вивернами, госпожа, — сухо сказал мне Савор, поддерживая друга.

— Не вы решаете, что женское, а что не женское дело, — я тут же оторвалась взглядом от Октаголда который меня уже, наверное, в мыслях четвертовал и закопал в своем огороде, и с облегчением воззрилась на нейтрального дракона.

Саворы – сильный драконий род, Амильен был третьим сыном и наследный остров ему не достанется. Но, судя по всему, дракон не бедствовал и вполне спокойно жил без наследства.

— Грубость вам не к лицу, — дракон недовольно скривился.

— Я говорю с вами, как наследница Куаров, ниер Савор, не пристало мне жеманиться и строить вам глазки, как это делают придворные кокетки.

— Ниеры, — я обрадовалась, что Милира вспомнила, что я ее дочь и меня нужно защищать, но оказалось, она собирается еще больше унизить меня. — Прошу не забывайте, что моя дочь очень долго болела, совсем как вы, ниер Октаголд и после болезни ее память изрядно пострадала. Иногда она ведет себя как настоящая дикарка.

Я ожгла Милиру тяжелым взглядом, но после ее последних слов поняла, что нужно было ее стукнуть чем-то по голове, чтобы сразу отключить.

— Я предлагаю вам, господин Октаголд, хороший выход из положения: женитесь на моей дочери, и тогда питомники перейдут к вам в качестве ее приданного. Мой муж оставил по завещанию питомники и остров дочери, но забыл, что по новому закону императора до своего полного совершеннолетия она под моей опекой.

В столовой стало очень тихо.

Я покраснела, как помидор, под насмешливыми взглядами ниеров, и благостным от Милиры.

— Я не выйду за него замуж! — рявкнула, уже не скрывая злости. – Мама! Что за дикие предложения?!

— Успокойтесь, Куар, — хмыкнул Октаголд, — даже если ваша матушка, мне еще доплатит я не женюсь на вас. От такой бледной немочи, как вы, у меня будут слабые дети, а я последний в роду.

— Да как вы… — Милира опешила и смотрела на Октаголда с ужасом.

— А что я сказал не так, госпожа Милира? Вы – потомок Айсов, Великого рода, а достались своему мужу просто так, и не смогли родить ему сильного сына. Не думаю, что из вашей дочери выйдет что-то лучше.

— Хам! – я встала. — Убирайтесь вон из моего дома!

— Дочка! – Милира была в шоке от всех, сейчас ее тихий мирок, в котором она привыкла жить, сильно сотрясался, и она не знала, что делать.

— Я сказала – вон! — от меня даже магия в разные стороны пыхнула холодным паром, делая воздух в комнате морозным, но это все на что я была способна.

Окстаголд, странно сверкнул взглядом, хмыкнул и встал, так же, как и его друг.

— Я даю вам еще время подумать, госпожа Куар, — Октаголд не сводил с меня горящего взора, — и оглашу вам свое предложение еще раз. Надеюсь, что вы к тому времени будете готовы к переезду в нижний мир.

Я скрипнула зубами, холод в комнате стал сильнее.

Мужчины получили свою одежду от Тора и спокойно ушли. Через пару минут послышался шум артефактов моба, от которого наш остров вздрогнул. Моб у Октаголда был огромен.

— Что ты натворила, Сарита? — Милира устало откинулась на спинку стула. — Ты ввергаешь нас в бездну нищеты.

— Я не позволю какому-то высокородному уроду вести себя тут как хозяину. Мы что-нибудь придумаем.

— Правильно, кузина, мы Куары! – неожиданно поддержал меня Леер, а я перевела на него злой взгляд, заставляя заткнуться.

Я понимала, что мы в огромной заднице, если Октаголд хочет наши питомники, он сделает все, чтобы их заполучить, и нужно готовиться не к войне, ведь мы слишком ничтожны для него. Нужно готовиться к обороне. Меня посещала мысль продать питомники и горя не знать, но... Тут были свои нюансы, которые не позволили Итану этого сделать.

Остров значился в реестре империи как производственный, и поэтому мы не платили налог на роскошь, который были очень большим. Мы платили налоги, как те, кто приносит пользу империи. Если мы продадим питомники, то сразу же перейдем в разряд островов, не приносящих пользу, поэтому налог с «пустых» островов шел завышенный. Хочешь жить на своем острове – плати золотом. Раньше эти деньги шли на развитие империи, так что рода понимали, за что платят, но это раньше...

Откажемся платить – приедут стражи империи и просто выгонят нас из дома. Все равно им, что это остров рода и весь пропитан магией Куаров, старые острова были ценными, потому что управляющие кристаллы, которые ими управляют, создавались еще дреймонами. А мы уже не Великий род, Куары потеряли свои права на неприкосновенность еще сто лет назад.

Так что перед империей мы почти бесправны, как и другие острова. Заменят кристалл, очистят от магии и продадут нуворишам. И будем жить внизу, смотреть наверх и мечтать вновь вернуться ввысь. Для местных жить внизу — это конец жизни, особенно для тех, кто всегда жили на островах. Мне не нравились питомники, но придумать новое дело для нашего острова, на котором проживает двадцать человек, я так сразу с ходу не могла. 

Прошла еще пара дней. Маме становилось все хуже, она таяла, сохла от тоски, от холода, от серого пейзажа за окном. И пусть я не настоящая Сарита, но приняла на себя ее роль полностью, жалко мне было женщину.

— Остров небольшой, но там живет лучшая ведьма на весь верхний мир, — сказал мне Леер, когда расхваливал зелья исцеления.

Мы как раз продали одну виверну, и деньги были, так что я снарядила наш моб, верткий, похожий на сплюснутую с двух сторон лодку, и полетела на этот остров. Мой ледяной дар защищал меня от холода. А мороз крепчал, по ощущениям уже не мягкие минус пятнадцать, обычная температура для зимы этого мира, а все минус тридцать. Лететь пришлось почти сутки, даже остановиться на ночлег на одном из островов. Но главное, чтобы Леер не ошибся и зелье помогло Милире.

Остров мне не понравился: ветхие домишки, почти покрытые снегом, тихие, забитые люди в грязных латаных одеждах. Я вдруг поняла, что есть те, кому намного хуже, чем нам. Зима, которая не собиралась уходить, странные монстры, которые нападали на незащищенные острова, даже в нижнем мире холодно, а это грозило голодом. Ведь оттуда идут основные поставки продовольствия.

Пристань держала какая-то группка мужиков бандитской наружности. Правда, узнав, к кому, я прилетела, мне дали спокойно пристыковаться и даже не стали завышать плату за стоянку.

А вот по дороге к лачуге ведьмы мне и повстречался Октаголд. Странный. Как увидел меня, взгляд загорелся, весь подобрался, как хищник перед прыжком. Еще и полез меня тискать, словно я его любимая мягкая игрушка. Правда, когда он на меня дыхнул, все стало понятно. Октаголд был пьян, но это не отменяло того, что я оказалась падка на его поцелуи, вернее, мое тело. Я, словно снегурочка из сказок, таяла от его прикосновений.

Наверное, виноваты моя стихия льда и его магия огня. Две противоборствующие стихии, но почему-то в наших телах они к друг другу благосклонны. Других причин, испытывать слабость от поцелуев Октаголда не было. Он – хам и беспринципный стяжатель. Только странно, что за эти дни его угрозы стали немного другого характера. Пригрозил, что женится на мне. Неужели что-то поменялось и ему теперь не нужны сильные сыновья?!

Ведьма была старухой, неопрятные седые патлы торчали соломой из-под платка, в каморке грязно, пахло немытым телом, травами, что создавало общий неприятный запах, от которого хотелось блевать.

Она прикусила на единственный зуб монетку, которую я ей дала, и, всучив мне склянку с бурой жидкостью, выставила за дверь. Я с сомнением посмотрела на расхваленное Леером зелье и нахмурилась. Поить таким Милиру я не хотела.

Скрипнула зубами от злости и пошла к пристани, ощущая, как меня провожают взглядами жители этого угасающего острова.

Судя по всему, на этом острове не было мага, и его дни сочтены, если не появится хозяин, который будет тратить на него ресурсы и магию.

Почему для всех местных спуск вниз это самый страшный ужас, я не знала. Скорей всего какая-то тайна, скрытая столетиями и, до которой мне пока дела нет. Самой бы выжить.

Под подозрительными взглядами и наглыми ухмылками я запрыгнула в свой моб и полетела домой, выбирая правильный курс. Учил меня летать на мобе Итан, вернее, он считал, что просто освежает мне память. Сарита не любила летать, а вот мне понравилось, в отличие от виверн я технике доверяла больше, несмотря на то, что она работала на магической энергии.

Наверное, минут двадцать я летела вполне спокойно, пока моб не стал странно трястись, а потом в нем что-то громко щелкнуло, и моб понесся вниз под мой громкий ор.

Я молилась всем богам, которых знала, применяла магию, чтобы собрать лопнувший кристалл управления в единое целое, но секунду за секундой от него отваливались куски, которые падали в бесконечную синь.

Я не помню, сколько так боролась за свою жизнь, единственное, что мне удалось, это чуть уменьшить скорость падения. Мороз крепчал, почему-то я думала, что внизу будет теплее, но становилось все холоднее и холоднее. Я уже изморозью покрылась. Горло болело от крика, а сердце трепыхалось в бешеном ритме от беспомощности. Я падала.

В минуту, когда моб с противным визгом приземлился на землю и заскользил по сугробам, я сгруппировалась, постаравшись уменьшить удар. Вложилась в магию, до капли вложив в гудящую вьюгу, которая взяла меня в кокон и не дала расплющиться вместе с мобом об землю. Когда последние силы покинули меня, кокон распался и я упала на обломки моба, больно ударившись головой, а дальше темнота.

Если бы не моя магия, стать мне замороженной девой. Но мне было вполне комфортно, только замерзли пальцы в меховых перчатках, и болела голова. Я дотронулась до раны на голове и вскрикнула, осмотрела окровавленные пальцы. Взяла в руки снег и потерла им пальцы, смывая кровь, правда, всю стереть не получилось. Нужно перевязать рану. Я полезла в разломанный на две части моб. Знаю, что тут есть аптечка с первой помощью. Жгут, бинты, нарезанные из тонкого белого материала, мазь заживляющая, немагическая и «зелье бодрящее», как говорил Итан, на все случаи жизни. Спирт по-простому.

Пришлось несколько раз отдыхать, пока докопалась до аптечки и до одеяла. Мне нужно хорошо закутаться. Я примерно представляла, куда идти, остров я чувствовала интуитивно, это магический навык. Но очень пугало идти по низшему миру. Не зря же высокородные рода наверху живут, что-то тут нечисто.

Я оторвала кусочек материи и промокнула рану спиртом, потом наложила мазь и забинтовала голову. Сверху натянула шапку, пусть она мне в принципе не нужна, но лучше все предусмотреть.

Последний взгляд на погибший моб, теперь для полетов у нас остались только виверны, и мне это не нравилось. Еще нужно понять, как мне подняться на наш остров. Объездчики каждый день летали на вивернах, но не думаю, что они смотрят на землю. Эх, вот была бы у меня магия Куаров… Я замерла с удивлением вдруг осознавая, что спаслась я как раз с помощью магии ветра. Но как?!

Кокон из вьюги я наспех создала на стыке двух стихий ветра и холода… Я чуть на задницу не села, понимая, что произошло что-то из ряда вон выходящее. Сариту не раз проверяли на магию ветра, она не взяла из родовой силы ни капли. Только холод Айсов такой же слабый, как у Милиры.

Я прикрыла глаза, стараясь вспомнить, как у меня получилось создать кокон из вьюги. Я могу делать защитный кокон изо льда, это самое первое, чему учат в академии, защите. Но в тот напряженный момент я понимала, что кокон изо льда меня не спасет, мне нужно не просто защитить тело от летящих в разные стороны деталей моба и снега, но и не приложиться об землю, оставаясь в воздухе. В тот момент я не думала, что вьюга — это не только магия льда, но и магия ветра.

— Удивительно, — сказал я непослушными губами, — но подумаю я об этом потом.

Сил, чтобы попрактиковаться, не было, голова нещадно болела, а еще тошнило, все признаки сильного сотрясения мозга. Нужно идти, могу потерять сознание. Был бы жив Итан, я не переживала, знала, что он пойдет меня искать, когда пройдут сроки возвращения, но его нет…

Я отодрала перила, сделала из деревяшки удобную палку, и, прислушавшись к своей чуйке, потопала в сторону нашего острова.

Магу льда идти по снегу легко. Концентрируешь силу на подошве сапог и просто идешь. В академию магии я ходила целый учебный год, было очень тяжело.

Я делала вид, что вспоминаю адептов, которых никогда не знала, улыбалась подруге Сариты, Селии Ириш, понимая, что девушка хоть и была привязана к бывшей хозяйке тела, не совсем с ней честна. Она считала теперь уже меня немного глупой, недалекой и ведомой, позволяя себе командовать и быть даже иногда грубой. Я пока терпела, потому что мне нужен был проводник в академии, который мне все покажет и расскажет.  

Изучать магию мне очень нравилось. Кому в детстве не хотелось быть крутым магом типа «Аватара четырех стихий» или одним из супергероев, на которых так богата киноиндустрия? Думаю, многие подростки мечтают заиметь силу и отомстить своим обидчикам. А тут мечта вроде бы сбылась, я маг, но…

Я была, как сказал Октаголд, пустышкой. Небольшая искра ледяной стихии – все, что я имела. Мне оставалось только изучать теорию, учить простые бытовые заклинания и с завистью смотреть на одногруппников, которые легко создают огненные шары и крутят вокруг себя снежные бури. Бури!

Я опять вспомнила, что сотворила, чтобы спасти свою жизнь, и даже боялась подумать, что могу что-то большее, чем создание одной сосульки или отталкивание стихии для подошв сапог. Нет, я не буду сейчас об этом думать, нужно добраться до дома и там уже в тепле, с полным желудком, все обдумать.

Я закончила обязательные три года учебы для всех магов, осталось сдать пару экзаменов, и я свободна. Поэтому Милира и зашевелилась, желая быстрее выдать меня замуж. Дальше меня, пустышку, обучать никто не будет. Я не смогу создать высшие заклинания, не смогу приручить элементаль, который дает слияние со стихией, не смогу, не смогу, не смогу… Я поморщилась от боли в голове. Не нужно думать, после такого сотрясения лучше вообще не думать.

Я переставляла ноги, мерно дышала, чтобы не запыхаться, и шла вперед, понимая, что с каждым шагом становится все холоднее и холоднее. Странно. Насколько я знаю, внизу намного теплее, чем на островах. В некоторых местах даже вроде наступает весна, но только не у нас.

Я пожалела, что мало внимания уделяла истории, вся отдалась магии, думая, что учение поможет мне развить свой источник. Было бы полезно узнать, откуда тут появились острова и почему все хотят жить на них, а не на земле. Внизу были большие города, маленькие города, деревни, но все равно все хотели жить наверху.

— Тут что, аномальная зона?! – я еле шевелила губами, так они примерзли.

Я замерла и осмотрелась, магия звала вперед, домой, но воздух впереди уже походил на марево, в котором, преломляясь и закручиваясь в небольшие смерчи, буйствовал ветер.

— Это что еще такое?

 Я попыталась обойти непонятное, но, пройдя несколько десятков метров, поняла, что обойти невозможно, эта аномалия тянулась на многие километры с обеих сторон. Я так всматривалась вперед, что даже глаза заслезились. Проследила за облачком пара изо рта и постаралась выпустить наружу побольше своего холода, чтобы он стал прослойкой от холода внешнего. Вроде потеплело, но долго я так защищаться не смогу, банально свалюсь от истощения, поэтому ринулась вперед, чтобы быстрее пройти непонятную аномалию.

Идти становилось все труднее и труднее, я еле пропихивала свое тело вперед, с ожесточением прикусывала губы, чтобы не закричать от бессилия. Неужели я сейчас погибну? Что не сделал упавший моб, сделает непонятная фигня.

В какой-то момент противостояние ледяного воздуха закончилось, и я вывалилась в пространство без ветра. Небольшой пятачок словно был защищен от ходящих кругами мелких смерчей, поднимающих ледяную крошку. Тут даже солнышко светило, я подняла голову, рассматривая аккуратный кружок чистого неба.

— Это совсем не смешно.

Я устало упала на колени, выдохнула, доползла и села, прислонилась спиной к камню, что стоял прямо посередине аномалии. Камень тут же зашевелился, затрясся, а я онемела от ужаса. Неужели я набрела на монстра? В последнее время у нас участились нападения на людей какими-то чудищами. После этих нападений мало кто выживал.

— Конец котенку, — сдавленно сказала я, и чуть отползла от крошившегося ледяного камня.

Я даже глаза прикрыла, чтобы не видеть, кто меня будет есть. Сил защищаться и бежать не было.

Вся жизнь промелькнула перед глазами. Моя короткая и такая насыщенная жизнь. Как же обидно. Я вдруг поняла, что уже минут пять страдаю, а меня никто не ест. Непорядок! Я осторожно открыла глаза и обвела ими все пространство возле себя. Никакого монстра не увидела, а камень, перестав щелкать, и крошиться, замер за спиной холодом. Я сглотнула вязкий комок в горле и медленно обернулась.

Камень хорошо раскрошился, даже развалился, а прямо перед моим носом лежала огромная бусинка. Прямо огромная, с голову младенца, красивая. С двух сторон затемнение словно там дырочки для нитки. Это что же за существо такие бусы носило? Внутри, гипнотизируя, мелькали блестки магии, очень завораживает.

Не поняла, как рука потянулась и коснулась бусины. Прохладная, приятная на ощупь. Я даже улыбнулась, пока не тронула второй рукой, на которой не оттерла до конца кровь. В ту же секунду меня, как молнией ударило, я даже крикнуть не успела, как погрузилась во тьму.

— И за что мне это вот все? — услышала я голос мелодичный, женский.

— Какой голос хочешь, такой и будет, — фыркнул кто-то, а я пыталась открыть глаза и не могла. — И не сможешь…

— Ты кто? Где я? Что со мной? – попробовала задавать вопросы мысленно и получила ответ.

Я даже забыла, что нужно удивляться…

— Мы в твоем разуме. Проходим слияние.

— Спасибо, конечно, — сказала я осторожно, — а можно не надо?

— Нельзя, — голос был недоволен, — думаешь, меня радует, что после тысячелетнего заточения меня выпустила на волю такая, как ты? Где маги, которые могли горы одним желанием разрушать? Где маги, которые могли остров в небо поднять?

— Я боюсь спросить, а зачем вам такие маги?

— С тобой я долго буду восстанавливаться, — проворчало нечто. — Все дреймоны этого мира! За что мне это? Она же совсем ничего не знает!

— Не знаю, — согласилась я, — вот и отпустите меня, пожалуйста. Я никому не скажу.

— И не скажешь, — удовлетворенно сказал голос, — А скажешь – тебя на органы разберут, чтобы меня забрать.

— А вы кто?

— Высший элементаль воздуха, Бус Инкар, — с гордостью сказал голос.

— Бусинка, — я чуть не прыснула.

— Бус Инкар! – рявкнул элементаль.

Я задумалась, об элементалях нам рассказывали мало, их будут углубленно изучать те, кто пойдет учиться на старшие курсы. Но я точно знаю, что элементали не разговаривают и вообще разум не имеют.

— Неуч, — опять вздохнул голос, — не сравнивай меня с этими доходягами. Я – высший элементаль, а они зародыши силы.

— Хочу вас разочаровать, — сказала я, — у меня нет дара воздуха, только лед.

— Это я тебя хочу разочаровать, — сказала элементаль, — у тебя сильнейший дар воздуха, который ты только недавно инициировала и слабенький лед, это да. Что за дурни, ваши преподаватели, куда смотрели? Такой дар не увидели.

Я опять задумалась. Значит, дар воздуха мой родной, может, поэтому меня сюда в тело Сариты и принесло?

— А это занятно, — голос стал заинтересованным. — Ты из другого мира? Это плохо.

— Почему? — я испуганно замерла, ожидая ответа.

— Да не помню я, почему, — возмутилась элементаль, — я спала больше тысячи лет, ждала подходящего связанного. За это время все, что знала, забыла. Вот начну силу набирать, так и вспомню, почему плохо.

— Значит, ты мой элементаль теперь?

— Получается, что ты теперь моя связанная, — уныло сказала Бусинка. — Не бусинка! Я Бус Инкар. «Сердце ветра» с дреймонского! Не смей мое имя извращать. И почему именно ты оказалась самым сильным магом в округе?!

Я – самый сильный маг в округе! Мне хотелось радостно завопить, жаль, сил не было это сделать. Я даже не стала уточнять, что за многие километры, вокруг ничего и никого нет. Сердце так сжалось от переполнявших эмоций, что я наконец-то почувствовала свое тело, а потом открыла глаза, чтобы в ту же секунду, невзирая на боль, заорать.

Отступление

 Замок Адур был древним, поэтому в нем не было новомодных веяний архитектуры в виде огромных окон или открытых площадок, напоминающих балконы. Замок Адур был построен еще в те времена, когда главным приоритетом в доме была защита, а потом уже красота.

Узкие окна так похожие на бойницы, множество переходов, донжонов, которые помогали выдержать осаду, пока прибудет помощь. Да и внутри замок Адур был полон роскоши, которую сейчас мало где встретишь на столичных островах империи Асмарт.

Здесь все дышало стариной: и темная потертая кожа на роскошных диванах, и древние гобелены, которые показывали разные битвы в разные эпохи, и тяжелые серебряные подсвечники, которые еще иногда зажигают в замке Адур по самым значимым событиями.

Последним из таких было рождение наследника рода Октаголд, Даймона Октаголда, золотого мальчика, как его называли все родственники. Род был большим, многочисленным, разбросанным по всему миру. Но основная ветвь всегда жила тут, на краю империи, в своих землях летающих островов Винитрум.

Очень давно все земли мира были покрыты лавой, огненная земля «Гуард Суол». Жили в этом мире дреймоны, огненная раса, темная раса, и их слуги – люди. О дреймонах сейчас мало что известно, но до сих пор их потомки гордились своей силой и жили на Гуарде, как старшая раса, правда, довольно закрытая и малочисленная.

Жили дреймоны на огромном летающем острове, Витрум. Прекрасным он был, о нем до сих пор слагают песни и воспевают его красоту. Но случилась война, на Гуард пришли драконы, и разыгралась битва за остров. В итоге лава через тысячу лет охладела, Витрум распался на множество островов, а потомки драконов, дреймонов и людей, которые стали намного сильнее, постепенно расселились по всему Гуарду.  

Острова, которыми можно управлять, могли себе позволить сильные рода, остальные уходили жить вниз на бывшие огненные земли, «Гуард Суол». По прошествии тысячи лет, мало кто уже об этом знал, но подсознательно все опасались жить в огненных землях, боясь, что «огонь земли» вернется.

Даймон Октаголд хорошо знал историю мира, его отец не скрывал от сына сведения о войне предков, так как Даймон был ребенком обоих рас и дрейморов и драконов. Но после гибели родителей в скоплении диких островов Витрума и его потери памяти Даймон подозревал, что забыл нечто важное. Нечто нужное. Из-за этого внутри него появилась стылая боль, которая убивала.

Амильен Савор с тревогой смотрел на друга, который задумчиво пил вино и не отводил взгляда от огня в камине. После того, как погибли родители Даймона, а сам Даймон лишился памяти последних лет, Амильен не узнавал его.

Всегда немного агрессивный, скорый на расправу, магически сильный и просто не умеющий усидеть на одном месте Даймон превратился в странного, незнакомого, вечно хмурого мужчину, у которого была одна страсть. Он часами пропадал в библиотеках столицы, в залежах древних рукописей родовых хранилищ и просто ездил по лавкам старьевщиков, выискивая информацию о древних временах.

Это было похоже на одержимость. Даймон не знал, что искал, не понимал, что хочет знать. А еще сила у друга словно затухала. Октаголд уже с трудом использовал высшие заклинания и Савор боялся, что скоро у Даймона не станет сил напитывать родовой остров.

Октаголд не просто потерял память, он словно утратил силу и постепенно терял желание жить. Он еще двигался, еще делал что-то, что было запланировано, но постепенно угасал. Это нервировало Савора. Наряду с тем, что Даймон был его другом, он еще был его партнером в делах. Поэтому Амильен по-настоящему переживал за Даймона и старался ему помочь.

Даже возил его к старой ведьме на угасающий остров. Шахты, которые кормили людей, истощились, и теперь остров медленно вымирал. Но там жила старая ведьма, о которой говорили как о кудеснице.

— Уходите! — рявкнула старуха, стоило им появится на ее крыльце. — Не могу я ему помочь! Сердце у него стынет. Найдет ту, которая растопит лед, так выживет, а не найдет – так и погибнет, а с ним и мы все прахом пойдем.

Дверь старуха захлопнула быстро, чуть не прищемив нос Савору, дракон выругался.

В тот день они встретили наследницу Куаров, вот где самомнения не занимать. Обнищавший род, а туда же, нос воротит от хороших денег.

Савор давно хотел себе остров купить, родовой, чтобы к себе перевязать, и Даймон решил ему помочь. Октаголд выкупает питомники, его мечта и тоже последняя из навязчивых идей, а дракон получает остров в свое пользование. Уж тогда-то столичные красотки не будут воротить от него свои высокородные носы.

Савор собирался увеличивать богатство и отделиться от основной ветви рода. Третьему сыну все равно не удастся стать наследником.

То, что Куар была на этом острове и точно шла к старухе-ведьме, дракону не понравилось. Просто так к ведьме не ходят.

— Я женюсь на ней, — вдруг сказал Октаголд и выпил напиток из бокала.

— На ком? — не сразу понял друга Савор.

— На злючке Куар, — сказал Даймон, — мне нужны ее виверны, и она.

— Кто? Куар? Дай, ты бредишь? Ты сам говорил, что она пустышка.

— Я понял одну вещь, Амильен, — Октаголд посмотрел на дракона нечитаемым взглядом, — возле нее мне становится легче.

— Это все ведьма! — вдруг вспылил Савор. — Эта бледная немочь как-то тебя приворожила, не зря она к старухе ходила. И ведьма тебе всякое наговорила, чтобы девку к тебе подсунуть, они в сговоре!

— Ами, я решил, — устало сказал Октаголд.

— Нет, ты не решил! – дракон вскочил и заходил по кабинету. — Купи ее питомники, зачем тебе девка?!

— Тебе придется подыскать другой остров, друг, и говори уважительно о моей будущей жене, — сразу понял нежелание Савора принять его женитьбу на Куар полукровка.

— Я не поэтому!

— Амильен, хватит, — глаза полукровки блеснули огненными звездами, — первый раз я подумал, что мне показалось, но сегодня… Я словно прозрел, когда держал ее в своих объятиях. Мир стал таким же, как прежде, ярким, красочным. Ты не понимаешь, что это такое, когда внутри тебя холод.

— Тогда ты не по адресу, Дай, она же ледышка, лучше вспомни, что у тебя есть невеста. Вот где огненная дева. Если тебе хочется огня, обрати внимание на Делору Тирс.

— Думаешь? – хмыкнув, Октаголд задумался. — Хорошо, я попробую пообщаться со своей невестой, но думаю, что здесь дело не в магии, а в чем-то другом, о чем я забыл.

— Опять ты об этом, — Савор сел обратно в кресло и подхватил бокал с напитком, — мне кажется, тебе надо успокоиться и просто ждать, когда вернется память.

— Я застываю, Амильен, я гасну, я ничего не чувствую. Не думаю, что память вернется ко мне в таком состоянии. Мне нужно в сердце Витрума, думаю, там я найду все ответы.

— Это опасно, твои родители там погибли, ты чуть не умер и потерял память. Дай, не нужно еще больше усугублять.

— Вчера мне принесли имперский вестник, — не стал отвечать другу полукровка. — Империя планирует экспедицию в сердце Витрум, твари, что идут оттуда стали опасны территориям, близким к столице. Император хочет знать, что происходит. Почему весна не приходит, почему твари расплодились. Думаю, там же я пойму, почему потерял память, а родители погибли. Но экспедиция через два месяца. За эти два месяца мне нужно не потерять себя, Савор и, если для этого мне придется жениться на этой ледышке, я женюсь.

— Ну зачем тебе жениться на ней? — Амильен скривился. — Возьми ее в фаворитки, думаю она и этому будет рада. А лучше, попробуй пообщаться с Делорой, она спит и видит, как станет твоей женой. Ваши родители сговорились уже давно, и она нашего круга. Не думаю, что ты легко, без последствий разорвешь помолвку.

— В фаворитки она не пойдет, — уверенно сказал Даймон Октаголд, — а женой еще подумает. Ты не понимаешь, Амильен, я чувствую ее. Но в одном ты прав: не нужно спешить. Я попробую пообщаться со своей невестой, но думаю, что это бесполезно, Амиль.

Сарита

Надо мной склонилась огромная рогатая морда с острым клювом и желто-синими глазами, в отражении которых я увидела свою кричащую физиономию.

— Чего так орать? – раздался возмущенный голос Бусинки, — Бус Инкар, — тут же поправила меня… виверна?

— Виверна, виверна, а кого мне еще создавать, вот, — элементаль убрала морду от моего лица, покрасовалась статью, поворачиваясь по кругу и чуть не наступив на меня.

Я откатилась подальше и села, потирая затылок, непогоды вокруг не было. На многие километры: снег, лед, тишина.

— Теперь главная твоя задача – тренироваться, я не хочу застыть в этой шкурке еще на сотню лет, — ворчала надо мной виверна голосом элементаля.

— А почему виверна? – я со страхом посмотрела на могучую бело-синюю мощную зверюгу с огромными лапами.

— А как ты отсюда будешь выбираться? Ты видишь тут толпу дрейморских принцев, желающих тебя спасти, или, может, все острова империи, сейчас летят сюда, чтобы спасти несчастную попаданку?

— Вот ты язва! – протянула я, и осторожно коснулась лапы выверны.

Вполне обыкновенная шкура, теплая, с выпуклыми гладкими чешуйками.

— Я – высший элементаль! —горделиво подняла морду виверна. — Естественно, моя оболочка будет ничем не отличима от настоящей виверны!

— И что теперь?

— Лезь на спину! — бросила Бусинка, недовольно вздохнула, опять считывая свое испорченное имя из моих мыслей.

— Я упаду!

— А если не залезешь, умрешь от жажды и голода, — виверна задрала морду небо и недовольно заклекотала. — Вот мерзкая форма! Не обращай внимания, я слишком вжилась в роль виверны, могут быть побочные явления.

Я кое-как встала и подошла к виверне, лучше бы она мобом притворилась.

— Я не могу притворяться неодушевленным предметом, я живая, — элементаль пригнулась и выставила лапу, чтобы помочь мне забраться на ее спину.

Я ухватилась за рога, как за рычаги, прижала колени к бокам и зажмурилась. Лучше бы я пошла!

Бусинка резко взмыла вверх, а я не удержалась и заорала. Куда только усталость делась? Я орала, ветер свистел в ушах, а виверна пыталась научиться летать.

— Ты думаешь, это легко?! – возмущенно сопела она, делая кульбиты в воздухе.

Огромное тело, то со скоростью метеора неслось к земле, то резко выходило в крутое пике, отчего приходилось орать через сжатые зубы, чтобы не прикусить язык.

Только через пару минут Бусинка смогла выровнять наш полет, и мы полетели более спокойно. Я защитила тело магией, отталкивая от себя ледяной ветер. Не хотелось превратиться в сосульку.

— Не люблю я такую форму, — брюзжала элементаль, — всегда предпочитала мелкие тела.

— Я тебя не заставляла в виверну оборачиваться, — успокаивала я свою совесть

— И мне теперь в этой шкурке не один год сидеть! — выла внутри элементаль.

Я чуть не захихикала, вспомнив, что сидеть ей не только в шкурке, но и в питомнике.

— Ни за что! Я разумное существо! Меня нельзя к вивернам! К этому тупому зверью! Что они понимают в полете? Только машут своими крылышками! — вовсю размахивая крыльями, возмущалась элементаль.

— Скажи, а все высшие элементали такие ворчуньи, или мне одна досталась?

— Я не ворчунья, я просто… В расстройстве что придется жить в этой форме долгое время, ты совсем необучена. У тебя слабое тело, слабые каналы. Как мне сливаться с тобой, если ты не готова? А без слияния я не смогу менять форму.

Бусинка молчала целых две минуты, а потом начала по новому кругу сетовать на свою судьбу и требовать отдельную комнату в замке.

— Всего лишь снести одну стену и поставить ворота, — уговаривала меня Элементаль.

— Ни за что, — я сопротивлялась. — Милира не поймет, да и денег лишних нет на такое строительство.

— Ты же из Великого рода, я не могла ошибиться, у вас золота полные закрома!

— Предки были из Великого рода, его уже давно нет. Даже из книги родов вычеркнули.

— Как же ослабели дреймоны, если их потомков исключают из Великих родов, — вздохнула Бусинка.

Я не стала расспрашивать у нее, что там с дреймонами почему Куары потомки дреймонов. Сейчас не было ни сил, ни желания во всем этом разбираться. Обидно, что я потеряла зелье, за которым летала к ведьме. Эх! И моб жалко, как теперь в академию летать? Еще два экзамена сдавать. Ох! Тут же дошло до меня: а ведь я могу продолжить учебу.

— Даже не думай, — серьезный голос Бусинки меня насторожил. — Высший элементаль – непростой, тебя убьют, а меня привяжут к какому-нибудь сильному магу. Поверь, так раньше было и думаю, сейчас так же. Нас, великих элементалей, в мире было всего двадцать. Мало нас было на такое большое количество сильных магов. И могли себе позволить защитить мага с великим элементалем только сильные Великие рода.

— Они могут увидеть, что у меня есть высший элементаль? – с сомнением спросила я.

— Неуч, — вздохнула Бусинка, — они увидят твою силу, заметят связь, которая ведет ко мне. Так что не давай проверять свой потенциал, не нужно никому знать, что ты сильный в будущем, — уколола меня виверна, — маг, связанный высшим элементалям.

—Зачем вообще элементали? — фыркнула я.

— Я тебя заставлю учебники за все столетия выучить, — пригрозила мне Бусинка.

— Ты забываешь, что я не из этого мира и тут всего лишь год. Мне как-то не до истории мира было. Выжить бы и не попасться на подлоге.

Путь до дома занял десять часов даже меньше чем на мобе. Хотя приходилось останавливаться, потому что у меня затекали и руки и ноги, а магия после инициации дара и слияния с элементалем вытягивала из меня жизненную энергию.

— Пару дней вообще желательно не применять силу и пить восстанавливающие зелья, — сказала мне Бусинка.

Если бы еще знать, что это за восстанавливающие зелья.

— И чему вас только учат там в ваших академиях, полнейшие неучи. Вот в давние времена были маги так маги. А сейчас…

— Ты же только меня встретила, а я вообще из другого мира, так что нечего на современных магов наговаривать. Вон у нас зима не кончается, монстры всякие появились и ничего, справляемся, — я обиженно отвечала на пренебрежение Бусинки к нашей магической братии.

На третий час встретился остров с небольшой деревушкой.

Большую часть острова занимали огромные теплицы. Здесь выращивали овощи и в таверне деревни подавали просто восхитительное овощное рагу. Мы на этот остров с Итаном прилетали для закупок, любил погибший меня за собой таскать, как чувствовал, что нужно меня к полетам приучать. Я уговорила Бусинку залететь на остров, выпить взвара и поесть.

— Ты издеваешься? Я не буду это есть! – возмущалась элементаль, когда я принесла ей в чашке шмат сырого мяса. А потом ухватилась клювом и в два прикуса проглотила этот кусок. — Мерзкая форма! – курлыкнула она мне в лицо неприятным запахом изо рта.

Я хихикнула.

— Отдыхай, я скоро, — я пошла внутрь теплой таверны.

Людей было мало, каждый был занят своими делами. Женщина-подавальщица принесла на подносе горячий взвар и пирог с мясом и картошкой. Я с аппетитом ела, прикрывая глаза от наслаждения. Как, оказывается, хорошо быть живой.

— Госпожа, — осторожно позвала женщина. — Вы же мимо Серого полетите? Не могли бы вы посылку сестре передать? Я заплачу. Просто у нас теперь постоянные рейсы мобов не ходят, невыгодно им, видите ли, а сестра ждет продукты.

— Хм-м-м, если найдете мне седло для виверны, захвачу, — тут же сообразила я сказать. — За седло заплачу.

— Ох, конечно, — женщина тут же унесла решать вопросы с седлом, а я продолжила есть под ворчание элементаля.

Оказывается, расстояние в несколько метров не помеха нашей связи. Вот двести и триста метров уже слышать друг друга не сможем, но это пока я необученная.

Седло было просто ужасным. Ну а что я хотела от острова, на котором вообще виверн нет? Чудо, что оно у них нашлось. Все рассохшееся, потертое, наспех отремонтированное и протертое маслом.

— Ты хочешь, чтобы я натерла мозоли? Это не седло, а пыточное орудие, — ныла элементаль.

А я вспоминала уроки Итана и пристегивала ремни, соединяя еще магией, чтобы наверняка. Не хотелось слететь с виверны из-за того, что что-то в этом монстре сломалось. Седло очень старое, но на нем видны руны изготовителя. Старинное седло, интересно кому оно принадлежало?

Подавальщица принесла небольшой короб, который очень удобно прицепился позади сидения. Прям служба доставки на виверне, я даже хихикнула. Осталось в яркий цвет покрасить, эмблему прилепить и все, вперед! Служба доставки госпожи попаданки!

Я задумалась и спросила у хлопотавшей возле короба женщины:

— А почему у вас мобы перестали летать?

— Так монстры, — женщина отвечала неохотно, — как стали нападать на мобы, так и перестали тут летать. А как же мы? Уже в имперский летный департамент писали, просили нам помочь. А они нам ответили, что пока сами как-нибудь. У империи есть другие проблемы, а не наши мелкие. А как мелкие, если овощи не вывезешь, у сестры вон шерсть лежит в складах, на красильню не могут отвезти.

— Бусинка, а сколько виверна может поднять веса? – задала я вопрос элементалю

— Э-э-э, я не собираюсь перевозчиком работать! — возмутилась элементаль.

— Сколько? — я добавила в вопрос силу, и элементаль сдалась.

— До пятисот килограммов может, но как ты собралась это провернуть?

— Думать надо, — сказала я, и отдала женщине медную монетку.

— Ох, что же это за такую-то старую сбрую? — но монетку взяла и быстро спрятала в карман передника.

— Еще вопрос, — женщина кивнула, напряженно за мной наблюдая. — А сколько островов осталось без рейсовых мобов?

— Так почитай все из нашего округа, — вздохнула женщина, — мы пытались улететь в другой округ, но нам не разрешили, говорят нечего толчею создавать, кристаллы плохо работают, когда рядом много островов спускаются низко. А нам что же теперь, помирать без перелетов?

— Так островов сколько? – я уточнила еще раз.

Подавальщица задумалась, потом что-то посчитала на пальцах, поморщилась.

— Да островов сорок-пятьдесят будет, округ у нас большой, родовых мало, все мастеровые. Тут возле Витрума не любят родовые жить, магия у них тяжело тут идет.

— И последний вопрос, — я твердым взглядом перекрыла женщине все желание протестовать, — сколько вы за грузы платили? Вот, например, нужно пятьсот килограммов унести, сколько стоит?

— Так я человек маленький, мало что знаю, госпожа, — заюлила женщина, начиная понимать, что я не просто так интересуюсь.

— Сколько?!— я добавила в голос магии, на нас так преподы в академии давят.

— Один золотой, но у нас овощи, а они сейчас в цене.

— Сейчас все в цене, — фыркнула я, — адрес говори сестры твоей.

— А вот, — женщина передала мне клочок бумажки, — тут написано, чтобы не забыли, госпожа.

Я приблизила бумажку к глазам «Серый остров, Бенедикта Лир, Корявая семь».

Сунула записку в карман и резво вскочила на Бусинку, которая недовольно заклекотала, а в голове возмутилась:

— Я тебе что, конь? Чего ты по мне скачешь?!

Но тут же пошла вперед, разгоняясь для взлета по краю острова. Здесь, как на всех островах, была предусмотрена специальная защита от нечаянного падения, но заклинание слабенькое, может, ребенка удержать, а вот взрослый, если упадет, не задержится.

Я удивилась тому, что почувствовала силу защитного заклинания, а потом Бусинка резко взлетела, и я больше не думала. Держалась за вожжи и, прикрыв глаза, старалась не орать.

Все же летать без защитной стены из железа под присмотром вежливых стюардесс для меня жутко. Но нужно привыкать.

И мою задумку про службу доставки продумать со всех сторон, пока кто-то не догадался до того же. Хотя, у кого еще тут есть питомники… Знаю, что в самом центре столичных островов есть парочка, но там у них своих забот хватает. Да и нежные там виверны, для земель Витрума, к нашей силе тяжести и притяжении островов неприспособленные.

Пока я думала, слушая нудные монологи Бусинки, мы долетели до нашего острова. Сердце даже дернулось, неужели я считаю этот остров своим домом?

Прислушалась к себе: да считаю и от этого стало очень хорошо и легко на душе. Мне нравилось, что у меня впервые за не очень длинную жизнь появилось место, которое я хочу назвать своим домом.

Вокруг острова летали виверны, и одна из них полетала в мою сторону. Чем ближе была виверна, тем лучше я могла разглядеть всадника. Да неужели?! Ура! Я счастливо заулыбалась. Ну теперь половина моих проблем могут сами рассосаться!

Ирмат Сай был помощником Итана, его правой рукой. После того, как погиб старший Куар, Итана вызвали в столицу в связи с расследованием и его не было месяц. Итан отвечал за работу питомников, доставку еды, за выплаты рабочим и объездчикам. Так что приезд помощника, был радостным событием.

Когда Ирмат, увидел, кто летит на незнакомой виверне, на его лице появилось удивление, а потом улыбка.

— Рита, как я рад, что ты прилетела сама! — прокричал он мне. — На нас напали летающие твари, повредили крышу в загоне молодняка. Я собирался лететь за тобой. Сейчас опасно, о чем ты вообще думала, улетая одна?

Парень облетел нас с Бусинкой.

— А откуда это виверна и где моб? – только сейчас он заметил и мою бледность и порванную шубку. — Ладно, поговорим дома.

Парень вырвался вперед и полетел к острову.

— Никакая серая немочь не может летать быстрее элементаля воздуха.

— И-и-и-и! — заорала я, когда Бусинка рванула вперед и с быстротой молнии полетела к питомникам. — О-о-о-станови-и-ись!

За один рывок мы перегнали удивленного Ирмата, пару минут моего писка, клекот виверны и вот уже сильные лапы затормозили по грязно-серой площадке возле питомников.

Виверны заголосили на все тона, такой ор подняли, что работники из загонов повыскакивали. Новая виверна вызвала тревогу, тем более что перед этим было нападение тварей. Одна из убитых туш лежала недалеко от ограды.

— Ты чего творишь?! — завопила я мысленно и спрыгнула со взбудораженной Бусинки.

Ноги тряслись, голова опять разболелась.

— Я же говорю, что не люблю эту форму, большая форма — разум маленький, — бормотала пристыженная элементаль.

— Ты меня угробишь!

— Ты – маг ветра, ты сама должна летать получше твоих виверн.

— Рита, — Ирмат спрыгнул со своей виверны и подбежал ко мне, — с тобой все хорошо?

Я кивнула парню, а он, рассмотрев мое лицо, покачал головой, а потом, как медведь, сгреб меня в охапку.

— Рита, ты меня с ума сведешь, зачем ты одна полетела непонятно куда? Почему не позвала кого-то из работников?

— Отпусти, раздавишь, — прогундосила я Ирмату в грудь, и тут же была отпущена.

— Прости, я очень за тебя испугался, — Ирмат посмотрел на Бусинку. — Что за дикое создание ты к нам привела? Какой необычный окрас…

Ирмат тут же перестал переживать за меня и взялся за свою работу смотрителя питомников. Бесстрашно подошел к Бусинке, которая недовольно курлыкала на него, и обошел ее по кругу. Моя элементаль и правда была необычной окраски, я еще не видела такого яркого цвета. Шкурки у виверн или чисто серые, или серо-голубые, можно сказать грязно, или серо-зеленые. Бусинка была красивой по сравнению с другими, и внимание Ирмата вполне заслуженно.

— Какая стать, какая красота, — восхищался Ирмат виверной, а та успокоилась и горделиво приподняла голову, показывая себя со всех сторон.

— Вот как нужно восхищаться мной, — проворчала она мне.

Я покачала головой, а Ирмат подошел ко мне и сказал:

— Нужно найти ей хорошего самца, будут красивые малыши.

— Курлык! — рявкнула Бусинка, в сторону Ирмата и уже мне мысленно. — Какие малыши? Я элементаль, высший элементаль, частичка стихии. Я вам не виверна!

Я хихикнула на возмущение Бусинки, которая недовольно рычала и лапой по земле била от негодования.

— Так она наша? – Ирмат заинтересованно посмотрел на меня.

— Она моя, Ир, давай ты не будешь ее ни с кем связывать, это особенная виверна, ей подойдет только особенный самец.

— Какой самец?! – возмущалась Бусинка. — Мне не нужны самцы!

— Жаль, — покачал головой Ирмат. — Пошли, провожу к замку, мало ли где подранок затаился, — тут же просветил меня парень.

Мы постояли возле твари, которую собирались скормить вивернам. Мясо у летающей тварюшки вполне нормальное. Одну такую мы уже убивали, когда был жив отец. В последнее время, нападения мы тихо переживали в замке. Мы не воины и не боевые маги, чтобы отбиваться.

Вот прилетел Ирмат, теперь будет полегче. Он – маг воздуха, вроде бы сильный. Парень ткнул ногой монстра.

— Видишь странные наросты льдинок на крыльях?

 Я кивнула и даже пригнулась, чтобы лучше рассмотреть. На светлой коже твари были небольшие дырочки, из которых торчали сосульки. Сама летающая тварь была похожа на лысую, мерзкую, летающую обезьяну с мордой собаки, а еще она ужасно воняла.

— Она стреляла из этих отверстий острыми сосульками, даже ранила Швима, одного из наших объездчиков. — сказал Ирмат. — В столице целый департамент занимается этими монстрами. Пришлось и там побывать, привез сборник сведений по этим тварям. Тебе нужно почитать.

— Хорошо, — я вздохнула.

— Пошли, ты устала, а я держу тебя тут на холоде, — сжалился надо мной Ирмат.

Я посмотрела на Бусинку, которая курлыкала на любопытствующих виверн.

— Не бросай меня тут одну! – возмутилась она. — Так и знай, если они ко мне самца пустят, я из него когтеточку сделаю!

— Виверну в отдельный загон, накормить, — приказала я одному из объездчиков, который подошел, чтобы узнать, что делать с новенькой.

— Хорошо, госпожа. Ну пошли, пошли красавица, — ухватился мужчина за уздцы и повел курлыкающую виверну в загон.

— Успокойся, — мысленно сказала я элементаль. – Веди себя, как виверна, раз в ее форму обернулась. Ну или не веди, тогда все поймут, что ты элементаль и меня убьют. А тебя освободят от меня.

Бусинка тут же перестала возмущаться, видимо, я ее в виде связанной устраиваю больше, чем какой-то незнакомый сильный маг.

— Я обещаю, что буду хорошо тренироваться, чтобы ты быстрее поменяла форму, — заверила я элементаль.

— Смотри мне, — Бусинка любила, когда ее слово последнее. — Я за тобой слежу.

Пока шли до замка, Ирмат рассказывал мне, как съездил в столицу, что все документы теперь оформлены на меня. Бумажная волокита тут, как и в моем мире, была на высоте, только еще магией подкрепленная.

Вокруг были видны следы борьбы с монстрами. Наш остров довольно большой. Он состоит из трех соединенных островов. На одном стоял замок, на втором рос наш сад. Я попала сюда зимой, потом было холодное лето, но я успела отведать восхитительные фрукты, что растут в саду Куаров. Очень жаль, но, если в ближайшие месяцы не придет весна, сад погибнет.

Ну а третий остров — это питомники. Все острова соединены между собой магически за счет управляющего кристалла, который спрятан глубоко внутри главного острова там, где стоит замок.

Итан показывал мне и кристалл, и тайные ходы, которыми изрыт весь остров. А еще показывал сокровищницу, которая только так называлась. Там остались стоять только громоздкие сундуки, которые не представляли ценности. Сокровищница была полна золота, украшений, кристаллов… Когда-то была, не сейчас. Теперь даже золотые узоры с сундуков давно уже оторваны. Тяжелые времена у Куаров.

Виверн Куары раньше разводили для души, любили они летающих животных, а теперь за счет виверн мы выживаем. Я уже привычно говорила «мы», потому что сжилась за этот год с тем, что я – Сарита Куар, и этот остров – мой.

Мама встретила меня в гостином зале, расплакалась.

— Доченька, как же ты меня напугала! Хорошо, что вовремя прилетел Ирмат, иначе я не знала, кого мне посылать за тобой.

Милира меня удивила, даже в груди потеплело от ее заботы, все же она любит дочь...

— Ты не представляешь, как мне тяжело было достать приглашение на бал к Иришам, даже то, что ты учишься с их дочерью, не решало этого дела. Пока мне не помог Даймон Октаголд…

Понятно. Я устало выдохнула.

— Мама, я никуда не полечу. Ир, я помоюсь и приду, скажи Миси приготовить чего-нибудь поесть.

— Сарита Куар, я с тобой говорю, твоя мать, — голос Милиры стал тверже.

— Я сейчас не могу говорить, — я кивнула замершей Милире, и проскользнула мимо нее в коридор, который вел к лестнице.

— Ты видишь, как она себя ведет со мной, Ирмат?!

Милира нашла свободные уши и теперь может полчаса рассказывать, как она переживает за меня, а я не помогаю ей и не благодарю за ее труды. То, что ее труды — это найти мне богатого мужа она, конечно, говорить не будет.

Мне ее жаль. У нее слабое здоровье, она мечтает о богатстве и возможности жить подальше от Витрума, где-нибудь на теплых островах над морем. А еще уверена, что я должна думать так же. Она понимает, что останься мы без питомников, придется переезжать вниз, а это падение будет фатальным. Подняться ввысь нам будет уже не под силу. Поэтому нужен богатый муж, который возьмет на себя неподъемную ношу заботы о нас.

Я не считала, что жить внизу ужасно, но и терять остров мне очень не хотелось. Все же это необычно — жить на летающем острове. Но ради острова лишаться свободы… Я вспомнила огненного Октаголда, его зеленые глаза, которые смотрели так, словно он видел меня насквозь.

Даже покраснела, когда вспомнила его поцелуи. Неприятно, что целовал он меня пьяным, но зато как прижимался, словно боялся потерять. Нет, он точно издевался!

Я стала раздеваться прямо в туалетной комнате, смотря, как теплая вода наполняет небольшую ванную.

Да он издевался, хотел, чтобы я воспоминала его поцелуй. Я постаралась не думать, но Даймоне Октаголде, и это оказалось очень трудно. Он, словно заноза, засел в голове и не хотел оттуда вылезать.

У меня на земле были парни. Целых два. Первый пригласил меня на свидание и не пришел, потом я узнала, что он по дороге в кафе, где я его ждала, встретил девушку своей мечты… Второй парень, который обратил на меня внимание, даже поцеловал, правда потом куда-то пропал. Перестал звонить и даже не ходил в те кафешки, которые ходила я. Было больно и обидно.

А ведь я была не уродиной, неглупой, кстати, Сарита, моя почти точная копия, наверно поэтому мне было легко стать ею.

Я словила себя на мысли, что тут, на Гуарде, я словно раскрылась, стала говорить то, что думаю, больше верить в себя, и научилась отстаивать свои интересы. Словно перенос в этот мир, убрал все мои комплексы и травмы, что нанесла смерть родителей. На земле я заставляла себя быть сильной внутренне, тут у меня получалось все само собой. Я даже в академии себя в обиду не давала, хотя Сарита была тихоней и позволяла всем собой помыкать, даже своей подружке, Селии Ириш.

Не скажу, что Селия была плохой. Очень умная, уверенная в себе девушка, единственная дочь богатых родителей. Титул они получили недавно, так что такими древними корнями, как у Сариты, Селия похвастаться не могла. И, мне кажется, от этого очень сильно комплексовала. Поэтому старалась командовать Саритой, показывая всем, что она не хуже наследницы древнего рода.

Я погрузилась в теплую воду и расслабилась. Приключение у меня вышло неожиданно прибыльное. Высший элементаль — это ведь хорошее приобретение…

— Я лучшее, что есть в твоей жизни, Сарита, — далекий голос Бусинки, и я улыбнулась, все же дотянулась неугомонная.

— Нечего прохлаждаться, берись за тренировки, — я фыркнула и стала мыться.

Меня ждал Ирмат, нужно обсудить мою идею насчет службы доставки и думать, что делать с мобом. На новый у нас денег нет, а матушка на вивернах не летает. О! Так это же прекрасно, значит, можно отвертеться от бала у Иришей.

Бал — это лишние расходы, потому что нужно платье и не только мне. Деньги можно вложить в сбрую и специальные устройства для подъема грузов.

— Тренировки! – опять далекий мысленный призыв Бусинки.

— Успеешь, —сказала я, — нам сейчас главное с голоду не умереть.

Когда спустилась в гостиную, Ирмат что-то читал, уютно умостившись в кресло возле камина, парень переоделся и тоже успел умыться. Здесь в замке у него были свои апартаменты.

 Ирмат был из старого древнего рода, который тоже, как и мы, держался на плаву из последних сил. Правда, Ирмат – пятый ребенок, так что наследство ему не светит, и нужно самому зарабатывать на жизнь.

Он – хороший друг, и я ему благодарна за помощь и с учебой, и с похоронами отца, и с питомниками, которые он после смерти Итана не бросил. Помогал мне разбираться в ведении дел и гонял объездчиков, которые думали, что настала воля. Хочешь работай, хочешь нет, а деньги будут капать. Помощь Ирмата неоценима.

Он меня увидел и улыбнулся.

— Можешь выходить, она ушла в свою комнату, — сказал парень и отложил книгу на небольшой столик рядом с креслом. — Ты прекрасно выглядишь, Рита, такая румяная, а глаза сверкают, как два алмаза на свету. И такой ты бываешь, если что-то задумала, — Ирмат хмыкнул.

Интересно, когда он успел так хорошо меня изучить?

Дело в том, что Ирмата Итан нанял уже после якобы болезни дочери. То есть настоящую Сариту Ирмат не знал. И мне это нравилось, с ним я могла вести себя так, как хотела, быть собой, не прикрываясь стеснением или робостью прежней Сариты.

Я села на соседнее кресло и поджала ноги под себя. Я могла позволить себе такую вольность в присутствии Ирмата.

— Хочешь горячего взвара, пока Миси готовит ужин?

— Давай, — я кивнула.

— Рассказывай, — сказал Ирмат, когда я взяла горячую кружку из его руки и сделала первый глоток, зажмуривая глаза от приятного тепла прокатившегося по всему телу.

 И я рассказала ему все, что со мной произошло, а потом отвечала на вопросы Ирмата, который хмурился и недовольно поджимал губы. Особенно недовольно сопел, когда я рассказала, что видела Октаголда на острове.

— Он мог что-то сделать с твоим мобом, — сказал Ирмат.

— Кто? – не сразу поняла я парня.

— Октаголд. Рита, ему нужны твои питомники. Стоит тебе погибнуть, и питомники достанутся твоей матери, которая их сразу продаст.