Служба уборки Офелии Блумм

«Какой дьявол понес меня на эдакую верхотуру?»

Я сидела на узкой, как птичья жердочка, верхней перекладине забора и костерила на чем свет стоит собственную глупость, дуру Даниэллу и редактора с его идиотским заданием.

На шее гирей висел фотоаппарат. Плечо оттягивала сумка. В голове вертелись издевательские слова Таисии Тимуровны: «Как вас зовут деточка? Как-как? Ах, Офелия! Однако, ваши родители были большими оригиналами. Так вот, моя дорогая, что я вам скажу!»

За время сидения у меня затекла все спина, а та часть, что пониже, практически пустила корни в забор. Я чуть приподнялась на руках, никак не решаясь перекинуть ногу через перекладину и спрыгнуть вниз. Земля была умопомрачительно далеко. И я боялась, что не смогу воссоединиться с ней никогда.

А монолог в голове продолжался: «У нас на это место два десятка соискателей. И у всех есть опыт работы. Попробуйте найти хоть одну причину, по которой мы должны им отказать, и взять на работу вас?»

- Кто тебя дергал за язык, дорогуша? - прошипела я себе под нос. - Что ты там сказала? Я знаю Даниэллу Стар. Я училась с ней в одном классе и тысячу раз была у нее в гостях?

Я вновь глянула вниз и скривилась. На самом деле я была у Даньки всего один раз, в десятом классе, когда ей лень было делать самой макет и она заплатила мне денег, чтобы я сделала работу за нее. Но ведь была! И училась!

Я вновь вздохнула и прокомментировала вслух:

- И почти не соврала. Так, самую капельку приукрасила.

Правда теперь приходится сидеть на этой верхотуре, пытаясь проникнуть внутрь. Кто ж знал, что за прошедшие годы Данька так зазвездится, что обзаведется высоченным забором и будкой с охранниками у ворот.

Не охранники, а натуральные цепные псы! Представляете? Они меня отказались впустить. И даже не стали звонить хозяйке, чтобы сказать о моем визите. А я как назло Данькин телефон удалила сто лет назад. После того случая, как она…

Впрочем, это неважно. Надо решаться. Я прикрыла глаза, глубоко вздохнула и только собралась перекинуть ногу, как вдруг услышала раздраженный мужской голос:

- Девушка, вам что-то непонятно? Даниэлла Степановна вас не ждет. Если не прекратите попытки проникновения, мне придется вызвать полицию.

Полицию? Только этого мне хватало. Я машинально оторвала от забора руки, хотела замахать, сказать, что все поняла, что не надо полиции, но не успела.

Сумка тут же утянула меня назад. Я дернулась, качнулась и поняла, что заваливаюсь спиной вниз. В пустоту. В пугающую неизвестность.

- Девушка-а-а-а!!!

Этот крик заставил меня взмахнуть ногами и добавил полету скорости. Смутно помню, что ударилась сначала спиной, потом головой. Следом за ударом наступила темнота. А потом…
Знакомьтесь, наша Офелия еще до того, как попала в другой мир.
Мне попались две совершенно изумительных картинки, и я не смогла из них выбрать:

А потом я открыла глаза для того, чтобы снова зажмуриться. Мамочки, где я? Мне удалось разглядеть высокий потолок, щедро украшенный лепниной, полинялые от времени цветастые обои и высокое окно с округлым верхом без портьер.

В голове испуганно мелькнула мысль: “Неужели Данька велела занести меня в дом, пока не приехала полиция? Что-то на нее не похоже. Ей обычно наплевать на других”.

Я тихонечко потрогала то, на чем лежала. Пальцы ощутили прохладу шелковых простыней. Под головой совершенно точно была мягкая подушка, а сверху одеяло. 

Да нет, не может быть. С чего бы вдруг Даниэлле укладывать меня в постель? Если только…

Я испуганно ощупала ладонями пространство с двух сторон от себя и вздохнула с облегчением. В этой постели не было никого кроме меня.

- Феленька! - раздалось совсем рядом ласковое-преласковое.

Я приоткрыла веки и глянула сквозь ресницы. Надо мной склонилась женщина средних лет. Сухощавая, тонкогубая, невероятно благообразная. Только глаза у нее были беспокойными и злыми.

- Феленька, доченька, просыпайся! - голосок у дамочки оказался сладкий-сладкий, почти медовый.

Меня от него едва не вывернуло наизнанку. А незнакомка продолжала разливаться соловьем:

- Поднимайся, моя дорогая, уже пора.

Глядя на растянутые в улыбке губы, на излишне суетливые руки, на глаза, убегающие, как тараканы от веника, я поймала себя на мысли, что вся ее слащавость - стопроцентная ложь.

- Офелия! Ты себя, право слово, неприлично ведешь! Граф тебя уже ждет в гостиной. Вставай сию же минуту.

Вот это номер. Офелия? Значит ей известно мое имя? Тогда это точно Данькин розыгрыш. Я как-то разом успокоилась и решила подыграть.

- И пусть ждет. Кто его просил приезжать так рано?

Дама раздраженно поджала губы, но снизошла до ответа:

- Разве ты сама не понимаешь? Он граф!

Ответ сопровождался восторженным вздохом и закатыванием глаз, чтобы я наверняка осознала - графам можно все.

- Так что, живо поднимайся. Сейчас подойдет Бетти, поможет тебе умыться и одеться. И будь паинькой, если не хочешь оказаться на улице.

Хочу! Еще как хочу! Только отдайте мне мои вещи, и я сразу уйду! Все это я проговорила про себя, а для незнакомки показательно улыбнулась, откинула одеяло, уселась на кровати и снова потеряла дар речи.

На мне была надета тонкая ночная рубашка с длинным рукавом и наглухо застегнутым воротом. Из-под нее пикантно выглядывали хлопковые панталоны, отороченные кружевом.

Сразу захотелось устроить скандал. Что они тут себе позволяют? Пока я была без сознания, раздели меня догола, обрядили во все вот это, а теперь еще ломают комедию? Ну, знаете ли…

Возмущение тут же сменилось гневом, я приготовилась устроить этой дамочке отповедь, подняла глаза и случайно поймала взглядом окно. Весь мой запал разом потух. Если одежду и комнату я могла для себя объяснить, то что делать с видом из окна?

Я резко вскочила, бросилась вперед, оперлась руками о широкий подоконник. Комната моя выходила во двор. Только снаружи не наблюдалось мощеной плиткой площадки, не было там ни знакомого забора, ни будки с охраной.

Я ошарашенно обозрела аккуратно стриженый кустарник, фазанов, гуляющих меж цветущих роз, кованную ограду, ажурные ворота и… настоящую карету, запряженную парой лошадей.

С высоты второго этажа мне прекрасно было видно, что за забором начинаются поля. Что нет там ни малейшего намека на коттеджный поселок, где жила моя бывшая одноклассница Данька.

- Где я? - этот вопрос вырвался сам собой.

Я обернулась. Мне показалось, что дама едва смогла сдержаться.

- Феленька, что с тобой? Ты часом не приболела?

- Не знаю, - я с надеждой прикоснулась ладонью ко лбу.

Пальцы были холодными, кожа лба прохладной. У меня явно не наблюдалось ни жара, ни бреда. Тогда как все это объяснить?

- А вы кто? - сделала я вторую попытку.

Здесь уже незнакомка не стала играть. Она моментально преобразилась так, что от злобного взгляда я невольно вздрогнула.

- Я твоя тетушка Береника Блумм.

Улыбка у нее вышла совершенно людоедская.

- И если ты, милая моя Феленька, не перестанешь ломать комедию, то, помяни мое слово, сегодня же вечером отправишься жить в веселые кварталы. Там тебя с радостью примут. Им комедиантки всегда нужны.

- А в веселых кварталах театр? - глупо уточнила я.

«Тетушка» глянула на меня, как на умалишенную и вновь рявкнула:

- Нет! Театр сейчас здесь. А там…

Она махнула рукой, не вдаваясь в подробности, и вновь прошипела:

- Офелия, не зли меня. Не вынуждай брать грех на душу. Ты, как-никак, мне родня, хоть и по мужу-покойнику. Живо собирайся!

Если я хотела возразить, то не успела, потому что онемела вновь. Дверь без стука отворилась, а на пороге возникла процессия из трех служанок. Первая несла огромный медный таз. Вторая - большой кувшин, полный воды. Через плечо у нее было перекинуто пушистое полотенце. Третья же держала за ручку расписной фарфоровый горшок, вид коего не оставлял никаких сомнений в его назначении.

Я пораженно икнула и тихо осела на кровать. Только на меня никто не обратил ровным счетом никакого внимания.

Служанка с ночной вазой торжественно зашла за ширму и скоро вышла оттуда с пустыми руками. Две других установили таз на крепкий деревянный табурет. Кувшин с полотенцем определили на стол. Из таза достали мыло, щетку для волос, округлую жестяную коробочку и нечто, безумно похожее на зубную щетку с красивой резной рукоятью.

Я же все никак не могла прийти в себя. Мне что, теперь тут жить? Мамочки! Верните мне ванную! Дайте нормальный туалет! Я, честное слово, никогда и ни к кому не полезу без спроса! Ну пожалуйста!

На глаза навернулись слезы, в носу предательски защипало. В голове родилась мысль, которая меня окончательно добила: «Здесь же нет интернета!»

От жалости к самой себе я громко шмыгнула носом.

На тетушку это подействовало, как на овчарку команда «Фас». Она ткнула пальцем в сторону ширмы и грозно рявкнула:

- Чего расселась! Живо отправляйся туда.

Я вдруг поняла, что не могу больше ни удивляться, ни возмущаться. Тихонько сползла с кровати и обреченно поплелась на горшок.

***

Вас когда-нибудь зашнуровывали в корсет? Нет? Считайте, что вам крупно повезло.

- Ты спятила, Бетти? Ты же мне так ребра сломаешь!

Я стояла, раздвинув для устойчивости ноги, и что есть сил держалась за спинку кресла.

Служанка на миг прекратила изуверство.

- Что вы такое говорите, леди. Как можно. Я шнурочки еще даже наполовину не затянула! Вы бы лучше выдохнули, да животик втянули. Все бы легче пошло.

Я постаралась выпустить из легких последний воздух и судорожно втянула то, что Бетти называла животом. По мне так у здешней Офелии не было ни намека на живот. Зато у нее обнаружилась копна густющих рыжих волос, веснушки, премиленький курносый нос и вполне себе аппетитная грудь. Размера второго.

Я опустила глаза, вгляделась в вырез нижней рубашки. А, может, даже третьего. При такой-то худобе это был просто подарок судьбы. А еще тонюсенькая талия и бедра почти как у заокеанской Дженифер.

В прежней жизни мне с фигурой повезло куда меньше. Тут я сдавленно пискнула, потому что Бетти поднажала и смогла затянуть корсет до конца.

- Вот и все, Леди, - сказала она довольно. - И ничего не сломалось.

Я тихонько ощупала себя руками и попыталась вдохнуть. Щас! Размечталась. Да как же они здесь живут? Это же пытки сплошные. Перед глазами тут же встал горшок, водруженный на низенький табурет. Я вспомнила, как, краснея и отчаянно смущаясь, пыталась…

Ну да не будем об этом. И это в комнате полной народу! Спасибо, хоть ширму поставили.

Голос служанки вырвал меня из воспоминаний:

- Леди Офелия, давайте наденем платье.

Честно говоря, мне уже было все равно. Хоть платье, хоть паранджу. Со мной уже чего только не делали. Сначала раздели догола и нудно поливали водой над тазом. Вода была едва теплой водой. Мыло остро воняло розой и жиром. Зубной порошок разил лавандой. От мысли, что прошлая Офелия чистила зубы этой же щеткой, меня едва не вывернуло. У пусть зубы были те же, я ничего не могла поделать с чувством острой брезгливости.

Потом меня долго чесали щеткой, укладывая за прядью прядь в высокую прическу. Следом подоспел корсет. И вот теперь платье. На него моих эмоций почти не осталось.

Как же я ошибалась. Бетти упорхнула куда-то за пределы комнаты. Правда, ненадолго. Вскоре она вернулась, неся в руках нечто воздушное, светло зеленое, сияющее при движении всеми цветами радуги. Даже сейчас было видно, что это нечто потрясающе прекрасно.

- Платье? - не поверила я.

Бетти восторженно закатила глазки.

- Самое лучшее, по последней моде. Ваша тетушка у заграничной модистки заказывала.

Я осторожно взяла портновский шедевр, приложила к себе и заглянула в зеркало. Сказать, что от восторга у меня перехватило дыхание, это ничего не сказать. Платье было изумительным. Фантастическим! Феерическим!

Я бы могла до бесконечности перечислять хвалебные эпитеты, но Бетти мне этого не позволила.

- Леди Офелия, давайте одеваться. Ваш жених уже заждался.

Ну вот, все испортила. Если бы еще к этому платью не прилагались никакие графы! Я горько вздохнула, уселась на стул и подняла вверх руки.

Служанка умело опустила мне голову наряд, продела ладони в рукава, поправила вырез.

- Вставайте, - велела она.

Потом я ждала, пока ловкие пальцы расправят на юбке складки да скроют нескромное декольте за драгоценным кружевом изящного воротничка. Когда облачение было закончено, Бетти вдела мне в уши серьги с изумрудами и россыпью мелкого жемчуга, натянула до локтя почти невесомые перчатки, вручила перламутровый веер, а после принесла шитые золотом зеленые бархатные туфельки.

- Хороша! - голос служанки был совершенно искренним. - Просто чудо, как хороша! Картинка! Загляденье!

Я приблизилась к зеркалу, настороженно заглянула в серебряный омут. И с картинкой, и с загляденьем я была совершенно согласна. Здешняя Офелия с ее рыжими волосами, огромными глазищами и чистой матовой кожей в самом деле была хороша. А переливчатое платье делало ее еще краше.

- Ой! - Бетти вырвала меня из сладких грез. - Вот же растяпа. Самое главное чуть не забыла. Срам-то какой!

Что еще? Я замерла в ожидании, мечтая, что сейчас мне добавят украшений, но получила совсем не то, что ждала. Бетти схватила со стола круглую коробочку, быстро открыла, достала изуверских размеров пуховку и ляпнула меня ею в лоб. Следом, прошлась по всему лицу, щедро припорашивая кожу пудрой.

Когда экзекуция завершилась, я боязливо бросила в зеркало взгляд и испугалась сама себя. Мама дорогая! А так все хорошо начиналось.

- И последнее, - торжественно сказала Бетти, чем напугала меня почти до икоты.

Она подхватила со стола коробочку поменьше и, не скупясь украсила мне щеки алым.

- Вот, - служанка отошла на шаг, любуясь результатом, - теперь точно готово!

Я же стояла в полном оцепенении и думала: «Неужели мне теперь всегда так ходить? Да с таким лицом не то что в театре, в цирке выступать можно!»

Дальше все пошло, как во сне. Собственное отражение повергло меня в такой шок, что на какое-то время я почти отключилась. Смутно помню, как за мной пришла тетушка Береника. По лицу ее стало понятно, что моим внешним видом она невероятно довольна.

- Вот и молодец, Феленька, - пропела она. - А теперь ступай к графу. И помни! У графа куча денег, а у тебя ни гроша за душой. Будешь умницей, станешь жить в сытости без забот.

Иной вариант она озвучивать не стала, но я договорила его сама, про себя: “А иначе отправишься в веселые кварталы. Знать бы еще, чем ей так эти кварталы не угодили?  Может, там вовсе и не плохо?”

- Пойдем, Офелия. Пойдем!

Тетушка подхватила меня под локоток и увлекла за собой. Мы вышли из комнаты, пересекли большой холл и принялись спускаться по винтовой лестнице. Тут-то я вновь и прочувствовала все прелести своего наряда.

Нет, туфли были удобными, мягкими, почти без каблука. Зато платье… Длинный подол отчаянно путался под ногами, норовя подлезть под подошву и сбросить меня вниз. Как они вообще в этом ходили?

Я собрала было невесомую ткань в кулак, стараясь задрать повыше юбку, как тут же получила выговор от тетки:

- Офелия, негоже девице из благородной семьи так оголятся. Срамота!  Тьфу! Не ровен час, твой жених увидит!

Мне хотелось сказать: “И что? Пусть видит. Ему все равно на это смотреть всю оставшуюся жизнь. Днем раньше, днем позже - какая разница?”

Но тетка решила меня добить:

- Что с тобой? Ведешь себя, как девка из веселых кварталов.

И тут меня впервые появилось подозрение, что девушки в веселых кварталах отнюдь не веселятся. Но уточнить я не рискнула.

***

Лестница закончилась высокой ступенькой и вывела нас в холл первого этажа. Я увидела стекленные двери, дорогой паркет, странную люстру под потолком, с непонятными кристаллами вместо свечей.

На стене висело шесть поясных портретов в вычурных рамах. Что интересно, тетушкин среди них был, а мой - нет. На столике у входа я заметила совсем уж непонятную вещь - светящуюся ракушку размером в четыре мужских ладони. В центре нее лежала жемчужина, громадная, как теннисный мяч.

Мне стало любопытно, и я, забыв на миг про тетку и всех графов вместе взятых, направилась к двери.

- Офелия! - Вновь рявкнула Береника. - Да что ж с тобой за наказание!

Меня решительно подхватили под локоть и увлекли в широкий коридор. Потом остановили у двери, богато украшенной резьбой и позолотой. Тетка последний раз придирчиво посмотрела, оправила на мне юбку, воротник, манжеты. Вернула на место капризный локон. Счастье, что не заглянула в зубы. После распахнула дверь, пихнула в спину, вынуждая шагнуть вперед, и пропела медовым голосом:

- А вот и наша красавица невеста! 

Я сделала еще шаг и остановилась. Гостиная была полна людей.

Первой мне на глаза попалась моя ровесница - блондинка с недовольным выражением лица. Сухая, как палка, и блеклая, как моль. Губы ее были поджаты. В ответном взгляде читалась неприязнь.

Рядом с ней стояла суетливая старушка в чепце. На меня она не смотрела вовсе.

У другой стены собрались мужчины в количестве трех экземпляров. С разу стало интересно, который из них Феленькин жених? Мне особо не понравился ни один. Первый - неприятный молодой хлыщ. Лживо-приторный, с тонкими губами и бегающими глазками. Мне он сразу напомнил тетушку Беренику. Поэтому, я окрестила его «Сынком».

Второй - мужчина под сорок. В очках, с аккуратной бородкой и цепким умным взглядом. На вид то ли доктор, то ли адвокат. Если жених он, то еще куда не шло. Жаль, что старый.

Третий… Мне ужасно захотелось перекреститься. Не, точно не он. Так не бывает. Кто же в здравом уме выдаст юную девицу замуж за такую жабу? Они же не звери? Я украдкой оглянулась на «тетушку» и тут же растеряла львиную долю своего убеждения.

Поэтому решила приглядеться к третьему экземпляру повнимательнее. Лет ему было под шестьдесят, если не больше. Маленький, почти что круглый, с огромным животом, тремя подбородками, лежащими в ряд на кружевном воротнике дорогой рубашки. Вишенкой на торте было полное отсутствие волос, блеклые навыкате глаза и россыпь бородавок на мясистом носу.

«Жаба! Натуральная жаба!» - испуганно пронеслось в голове. От омерзения меня передернуло.

Тетушка Береника обогнала меня, встала чуть впереди и радостно возвестила:

- Хочу тебе представить жениха, Офелия.

Мерзкий старик расплылся в довольной улыбке, отчего мне совсем поплохело. Тетушка разливалась соловьем:

- Граф Изабо Натрель.

Как-как? Изабо Натрель?

- Я же говорила, - пораженно вырвалось у меня вслух, - Жаба Натуральная.

От моих слов тетушка буквально окаменела.

Граф очень медленно поднял вверх одну бровь и вопросил:

- Что это значит, достопочтенная Береника. Вы мне обещали, что девица будет юна, скромна, хороша собой и прекрасно воспитана. Вы говорили, что она покорна вашей воле, и с ней не возникнет хлопот. А это как понимать?

Он вопрошающе указал на меня ладонью. Тетка тут же залебезила:

- А что не так. Офелия юна, хороша, благородного происхождения. Мы даже набелили ее по старой моде, ровно, как вы и просили.

Граф машинально кивнул.

- Все так. Совершенно негоже чтобы незамужняя девица появлялась на людях с голым лицом. Но ее слова! Ее воспитание!

Далось вам мое воспитание? Я упрямо задрала нос. Внутри все кипело от возмущения. Это что выходит, меня так разукрасили специально для этого старого борова? Ну знаете! И я нахально улыбнулась и протянула елейным голоском:

- Что делать, милейший граф, с воспитанием у меня, прямо скажем, просто беда. Да и откуда ему взяться, воспитанию? - Я глянула на графа честными-пречестными глазами и с надеждой спросила: - Теперь вы от меня откажетесь?

Лучше бы я промолчала. Удивление жениха тут же сменилось усмешкой.

- Ни в коем случае, моя дорогая. В нашем роду прекрасно умеют укрощать строптивых и невоспитанных жен. У меня для этого есть совершенно замечательная плеть. Так что сильно подумайте, прежде чем начинать перечить. А то закончите, как моя третья жена.

Это что? Он меня пороть собирается что ли? Неееет, мы так не договаривались. Я украдкой глянула на Тетушку Беренику. На ее лице появилась торжествующая улыбка. Чем же ее так допекла моя предшественница, что тетушка готова отправить меня к этому изуверу?

- А сколько лет вы были браке с этой вашей третьей женой.

Граф абсолютно счастливо заулыбался.

- Совсем не долго. Три года продержалась бедняжка. Слаба здоровьем оказалась. Вот горе-то. Но вы не подумайте ничего дурного, траур я выдержал честь по честь.

Я поняла, что дело - труба. Три года! А сколько там продержусь я? Если, конечно, сама не прихлопну этого негодяя раньше. Поэтому выпалила:

- Я против! Я не выйду за вас замуж.

- Милочка моя, - граф окончательно растаял от притворного умиления. - А вашего желания никто и не спрашивает. Госпожа Береника Блумм официально назначена вашим опекуном до самого замужества. И только она решает, что, когда и как выбудете делать.

- Получается, - я поняла, что угодила в настоящую ловушку, - нет никакой возможности отказаться?

- Почему нет. - Граф выставил вперед ладонь и показал мне пальца. Пальцы у него были толстые, короткие. Совсем как сардельки, перевязанные ниточкой в двух местах. - Есть целых два варианта.

- Какие? - спросила я, лелея надежду.

- Первый, - граф подогнул один палец, - если ваша тетушка вдруг скончается, а ваш новый опекун откажется от наших с ней договоренностей. Но тогда ему придется вернуть весьма внушительную сумму, что я уже заплатил.

Тут у меня иллюзий не было. Тетушка умирающей не выглядела. А даже если помрет вдруг, никто из моих новых родственничков не станет расставаться с деньгами.

- А второй?

- Второй еще интереснее. Вы сможете отказаться, если вдруг кто-то оставит вам наследство. Тогда вы будете свободны от опеки и сможете распоряжаться своей жизнью самостоятельно.

Он замолк, а я совсем прокисла. Как-то мне новая жизнь нравилась все меньше и меньше. Лучше уж обратно, на забор, в лапы к Данькиной охране или в милицию. Я не против! Только верните меня домой.

Граф понял мое молчание по-своему.

- Так что прикусите язычок, моя дорогая. Будьте покорны и ласковы. А я, быть может, не стану слишком часто доставать плеть.

Я от безнадеги посмотрела на окно, прикидывая смогу ли сбежать, пока не поздно? Лучше уж в веселые кварталы, чем так…

Тетушка воспрянула духом.

- Так что, любезный граф, когда назначим свадьбу?

Мой жених окинул меня плотоядным взглядом, задержался на груди и едва не облизнулся.

- Думаю, - сказал он, - не стоит тянуть. Завтра же и оформим все документы.

Вот и все. И черт меня понес на этот забор?

По дому вдруг прокатился переливчатый звон. Шел от со стороны входных дверей. Граф вздрогнул от неожиданности, а тетка нахмурилась.

- Кого там нелегкая принесла?

Звон прекратился почти сразу. В дверях появился лакей, склонился в поклоне и доложил:

- К нам прибыла Королевская Курьерская служба. Спрашивают леди Офелию Блумм.

- Меня? - изумилась я.

- А что им надо? - тетушка насторожилась.

- Не могу знать, - лакей щелкнул каблуками и склонился еще ниже. - Говорят, что будут беседовать исключительно лично с вашей воспитанницей. 

- Вы вызывали фельдъегерей, госпожа Береника? - неподдельно изумился граф.

- Зачем? - столь же удивленно ответила тетушка. После покосилась на меня. - И Офелия не должна была. За ней следили все эти дни. Я ее даже в комнате заперла для верности.

Вот так дела. А бедняжку Офелию, оказывается, держали в заточении. Интересно, что с ней такое произошло, если это место заняла я?

- Я настоятельно советую вам отправить их восвояси, - поморщился мой «жених». - Не нравятся мне такие визиты.

- Совершенно с вами согласна, уважаемый граф.

Тетушка решительно направилась к выходу. Я рванула следом, задрав юбки, чтобы не наступить на подол, выше щиколоток и крича на ходу:

- Я против! Они не к вам пришли, а ко мне! Я хочу с ними поговорить!

В спину донеслось осуждающее графское: «Без сомнения, без плети здесь не обойтись. Надо же, какая бесстыдница».

Что? Я возмущенно фыркнула и назло подняла подол почти до колен.

К парадным дверям мы попали по очереди - сначала тетка, следом я, за мной граф. Все остальные спешить не собирались и шли степенно, переговариваясь по пути.

Честно говоря, я ожидала увидеть распахнутые двери и посторонних людей, облаченных в форму. Но нет. В холле первого этажа было пусто. Лишь непонятная ракушка на столе пульсировала всеми цветами радуги, да из жемчужины в ее центре слышался сердитый голос:

- Немедленно откройте! Вы обязаны нас пустить.

- Вот еще, - фыркнула тетка с половины пути, - я вас не вызывала!

Голос слегка подутих, спросил недоверчиво:

- Вы леди Офелия Блумм?

- Да! - рявкнула тетушка Береника. - И я не собираюсь вести с вами разговоры.

Я к этому времени уже почти добралась до стола и прокричала из-за ее спины:

- Нет! Не верьте! Она врет. Офелия Блумм я! Это моя тетя, и она держит меня тут взапер…

Кто- то сзади обхватил меня рукой и зажал рот. Я скосила глаза. За спиной стоял граф. Лица его я не видела, только могла догадываться, что оно выражает. Но мне заранее это выражение не нравилось. И я изо всех сил впилась престарелому сластолюбцу зубами в ладонь.

Граф взвизгнул совершенно по-бабски и разжал объятия. Я развернулась и добавила ему коленом в пах. Необъятная тушу побагровела и со стоном завалилась к дверям.

А я, что было сил заорала:

- Помогите! Убивают!

Тетка испуганно икнула и позеленела.

Я же совершенно удовлетворенно замолкла и сложила руки на груди. Не знаю, что за вести принесли королевские курьеры, но хуже, чем есть, точно не будет. 

***

Дальше все происходило очень быстро. Сквозь окна мне было видно, как по двору пронеслись четыре темных фигуры, врезались с размаху в двери. Створки от удара выгнулись, взорвались стеклянным водопадом и завалились внутрь, погребя по собой моего неудачливого жениха.

Я не успела даже подумать, что так и ему и надо, как в дверях появились здоровенные детины в зеленых мундирах без погон. В руках у них были странные дубинки, сияющие похлеще милицейских мигалок.

Курьеры прогрохотали сапогами по изломанной двери, окончательно впечатав старого графа в паркет, и остановились в центре холла. Я нервно хихикнула. Слишком уж разрушительными оказались последствия моего выступления.

Следом за подчиненными в дом неспешно зашел начальник. В том, что командует здесь именно он, не было никакого сомнения. Мундир на мужчине был алого цвета. Плечи его украшали роскошные золотые эполеты.

Тетушка втянула голову и попыталась улизнуть мне за спину. Меня невероятно поразил тот факт, что возмущаться по поводу разрушений она даже не рискнула.

- Кто из вас Офелия Блумм? - спросил старший из Королевских Курьеров.

- Я! - для верности, я подняла, как в школе, руку. Чтобы наверняка. Чтобы сразу увидели.

- У вас все в порядке? - в глазах незнакомца читалось сомнение.

Я облегченно улыбнулась:

- Теперь да. Но еще минуту назад моей жизни грозила смертельная опасность. Сначала меня хотели выдать замуж вон за того задавленного господина, - я ткнула пальцем в сторону двери.

Фельдъегерь равнодушно скользнул взглядом по крошеву из деревянных обломков и стекла. А я продолжила:

- Потом пообещали избить плетью и сказали, что дольше трех лет я точно не проживу.

Мой собеседник удивленно поднял брови, пытаясь понять, какое отношение все сказанное имеет к нему. Я решила не дразнить гусей, выдала обворожительную улыбку и закруглилась:

- Но с вашим появлением все стало просто великолепно. - Потом сделала паузу и сменила тон: - Так что вы от меня хотели?

Мужчина встрепенулся, словно вспомнил, для чего он тут вообще. Вытащил из-за пазухи конверт, запечатанный большой блямбой красного сургуча, показал мне на расстоянии, но в руки не отдал.

- У нас важный пакет для леди Офелии Блумм. Но, чтобы получить его, вам придется подтвердить свою личность.

Упс…

Я оглянулась на тетку. И как я им эту самую личность должна подтвердить? Паспорта-то у меня нет! Следующая фраза получилась совершенно беспомощной:

- Я не могу. Все документы у моей тети Береники.

Мужчина качнул головой и улыбнулся.

- Вы неправильно поняли, леди. Не нужно документов. Вам необходимо коснуться печати. Если вы действительно означенная на пакете Офелия Блумм, то сургуч испарится.

Он протянул конверт и приободрил:

- Смелее, леди.

А я замешкалась. Кто знает, кем меня посчитает эта блямба? Скажем прямо, я, конечно, Офелия, только совсем не та. Точнее, тело осталось от той Офелии, а в голове теперь Офелия другая. Ну то есть в голове тоже мозг той Офелии, но в этом мозгу! Я поняла, что окончательно запуталась, пытаясь сформулировать свою мысль.

- Смелее! - вновь повторил мой спаситель.

Тут я решила выкинуть из головы мудреные размышления, закусила губу, зажмурилась и с отчаяньем в душе коснулась печати. Будь, что будет.

***

Собственно, ничего страшного не случилось. Никто не укусил меня за палец. Сургуч попросту исчез, словно его и не было.

- Личность подтверждена!

В голосе курьера появились торжественные нотки. Он поклонился и подтолкнул ко мне конверт.

А я вдруг почему-то испугалась и отдернула руку.

- Что здесь?

- Завещание. Ваша тетя Ульрика Блумм недавно скончалась, но перед смертью завещала вам все свое имущество.

- Завещание?! - я еще не до конца поверила в свое счастье. - Это значит, что я стану самостоятельной и смогу не выходить замуж за того, за кого велит тетка?

- Именно так.

- Это самая лучшая новость за последние сутки!

С этими словами пальцы мои буквально выхватили послание из рук оторопевшего курьера. Это был шанс, та соломинка, за которую хватается утопающий. Да что там - целый спасательный круг! От чувств я подошла к мужчине и поцеловала его в щеку.

- Развратница… - простонал из-под двери недобитый граф.

- Молчите, старый извращенец, а то я натравлю на вас власти. Пусть выяснят, от чего умерли три ваши предыдущие жены. Почему-то я уверена, что вы к этому имеете прямое отношение.

Граф крякнул и примолк. Даже возиться под обломками перестал. Тетушка стояла молча. Впрочем, как и все остальные.

Я плюхнула конверт на стол, подвинула ракушку и вытащила бумаги. Их было много, целая стопка. Завещание лежало на самом верху. Я бегло принялась читать:

«Я, Ульрика Бланка Блумм, находясь в здравом уме и твердой памяти составляю сей документ в присутствии двух свидетелей…»

  Имена я благополучно пропустила. Какая разница, кто заверил мою вольную?

«Завещаю все мое имущество тому из нижеперечисленных лиц, кто согласится с условиями договора…»

Условия еще какие-то, договор. Впрочем, какая разница. Я согласна на все, что угодно, лишь вырваться из теткиных цепких лапок. Дальше шел внушительный перечень имен, и я в нем была первой. Это меня так растрогало, что подняла глаза к потолку и заявила вслух:

- Вот спасибо тебе, тетушка Ульрика. Пусть земля тебе будет пухом.

- Гореть тебе в аду, Ульрика, корова ты старая. При жизни только и делала, что гадила. И после смерти не успокоилась.

Зло выпалила из-за спины тетушка Береника. Я ее даже понимала. Ей же теперь придется расстаться с деньгами, которые она уже считала своими.

Этот лист я дочитала, отложила в сторону и перешла к остальным. Вторым по счету оказался перечень того, что входило в завещание: дом, счета банке, земельный участок, разная не слишком важная дребедень. Один из пунктов меня по-настоящему изумил. Я даже перечитала его два раза: «Агентство магических услуг «Волшебные ручки».

Взгляд сам упал на мои ладони. Не было в них ничего волшебного. Искры не летели, пальцы не светились. Я вообще не ощущала в этом теле ничего сверхъестественного. Почему-то запоздало пришел страх, что меня могут лишить всего наследства из-за отсутствия магии.

Я тут же подавила это чувство, сделала умное лицо и отложила перечень в сторону с таким видом, словно меня в нем ничего не удивило.

Следом шел договор. Толстенный, на двух десятках листов. Рукописный. Я было принялась его читать, но быстро потеряла смысл фраз. Хотелось спросить: «Кто только придумывает такую абракадабру? Ни черта не понятно. Голову ему оторвать!»

Но автора поблизости не было. Поэтому договор лег на стол непрочитанным.

- Что дальше? - спросила я курьера.

- Вы согласны, леди Офелия?

- Да!

Я повернулась к тетке и повторила с нажимом:

- Да! Да! Да! Можете сами выходить замуж за этого садиста. Пусть он на вас пробует свою плеть. Из вас вообще получится прекрасная пара, - я громко фыркнула и припечатала, ткнув пальцем сначала в поверженного графа, а потом в тетку: - жаба и пиявка.

Моя опекунша побагровела, едва не задохнувшись от возмущения.

- Что дальше? - переспросила я.

Курьер протянул мне перо. Выдержка этого человека была воистину поразительной. За все время моего выступления на его лице не дрогнул ни один мускул.

- Подпишите договор, леди, - сказал он.

- Легко! - выдала я.

Потом перелистала стопку бумаг до конца, нашла место для подписи и накарябала росчерк, стараясь представить, как могла расписываться настоящая Офелия Блумм.

Как ни странно, но это сработало. Едва я поставила точку, магические чернила начали светиться. Постепенно волшебство разлилось на все листы бумаги, захватило конверт, поднялось над столбом каскадом искр и угасло.

Я осторожно положила перо на стол и спросила:

- Теперь все? Я свободна?

- Договор заключен и обратной силы не имеет, - с важным видом подтвердил курьер. - Наследство Ульрики Блумм ваше, леди Офелия.

- И как мне его получить?

Служака впервые улыбнулся. Искренне, тепло.

- С этим не возникнет никаких проблем. Можете собираться, леди Офелия. Когда будете готовы, мы сопроводим вас до дома вашей покойной тетушки.

Я уже была готова бежать вверх и собирать вещи, но Береника метнулась наперерез и встала возле лестницы, загораживая проход.

- Еще чего? - взревела она с торжеством. - Не дам ни ниточки. Убирайся отсюда, как есть. Все в этом доме куплено за мои деньги! Все! Ничего твоего! Ничего не получишь. И платье это снимай!

- Что? - во мне волной поднялась веселая злость.

Пальцы сами скрутились в нахальную фигу. Я сунула ее тетке под нос и процедила:

- Подавись, скряга!

А после быстро наклонилась, задрала мерзкой бабе подол платья и от души протерла дорогой тканью лицо, смахивая разом и пудру, и румяна, и саму память о доме, где меня так не любили.

Тетка распахнула рот в безмолвном крике, схватилась за сердце и осела на ступени. Я же равнодушно повернулась к ней спиной и гордо прошествовала к выходу, стараясь как можно сильнее топать каблуками по выбитой двери и графу, лежащему на полу.

Краем глаза я еще успела заметить, как королевский курьер прихватил со стола бумаги, сделала последний шаг и оказалась на воле.

С этого момента у меня начиналась новая жизнь. И графу Изабо Натрель в ней не было места.

Магия магией, а транспортом фельдъегерей оказалась самая обычная карета. Не такая красивая, как у волшебных принцесс из сказок, но вполне удобная. На неровностях дороги в ней почти не трясло.

Главный курьер вполне галантно подал мне руку и усадил в экипаж. Сам устроился на скамье напротив. Рядовые члены его «шайки» поехали верхом. Я была им всем безумно благодарна, о чем и сказала откровенно:

- Спасибо, вы даже не представляете, как вовремя появились.

Мужчина чуть помолчал, глянул на меня лукаво.

- Вас правда хотели убить?

- Нет, что вы. Я кричала, чтобы вы ненароком не ушли.

- Я так и подумал.

Мне захотелось объясниться:

- Меня решили выдать замуж за графа. А он уже заморил трех жен. Представляете, - меня аж передернуло от воспоминаний, - он обещал не слишком часто сечь плетью, если я стану послушной девочкой.

- Вы? Послушной?

Мой провожатый откровенно усмехнулся. А я неожиданно уловила в его усмешке уважение.

- Он так сказал. Я тоже пыталась объяснить, что это невозможно. Да кто же будет слушать? Так что, спасибо. Вы меня спасли.

- На самом деле, благодарить вам нужно не нас, - загадочно произнес курьер.

Я растерялась.

- Не вас? А кого?

- Ее.

Он постучал пальцем по конверту в моих руках.

- Ваша тетушка подробно написала какого числа, в какое время нам следует появиться на пороге этого дома. Она же предупреждала, что ничему не стоит удивляться.

Я с опаской покосилась на конверт. В голове родилась запоздалая мысль: «Кем ты была, тетя Ульрика? Знаменитой волшебницей? Предсказательницей?» Завещание закономерно промолчало в ответ. Я пожала плечами и сказала вслух:

- Даже так? И часто вам приходится сталкиваться с такими делами?

Мужчина вновь был невозмутим.

- Со столь странными впервые. Но ваша тетушка и при жизни отличалась странностями.

- А вы ее знали?

Глаза у меня загорелись. Подумалось, что сейчас я услышу что-то важное. Но ответ меня разочаровал:

- Лично нет, но был наслышан.

После этих слов мужчина замолк и отвернулся к окну. Я же не рискнула ему досаждать с расспросами.

***

Экипаж проехал по неожиданно чистой улочке, пересек кленовую аллею и оказался на набережной. Я тоже устроилась у окна и принялась глазеть по сторонам, стараясь понять, в какие места меня занесло.

Вокруг возвышались красивые, почти что кукольные домишки, крытые черепицей всех оттенков рыжего и алого. Дорога под нашими колесами совсем не походила на асфальт, но не была похожа и на мостовую. Материала, из которого ее соорудили, я не знала.


По правую руку за облаченной в гранит набережной текла река. Со всех сторон, куда только мог дотянуться взгляд, за домами возвышались снежные пики гор. Казалось, что городишко разместился в самом центре каменной чаши.

Небо над головой было синим. Листва зеленой. С высоты на землю смотрело единственное солнце - желтое, как одуванчик. В небе парили птицы. Никаких чудес. Город, как город. Мир, как мир. Если, конечно, забыть ракушку на столе у тети Береники и растаявшую печать.

Набережная незаметно закончилась, карета притормозила, въехала на мост, неспешно пересекла реку и оказалась в другой половине городка. Здесь все было слегка иначе.

С двух сторон от дороги тянулись бесконечные вывески: яркие, расписные, простые, лаконичные, всякие. В витринах был выставлен товар. Везде сновали люди. До нашего экипажа им не было никакого дела.

Возница чуть успокоил лошадей, и дальше мы продолжили путь совсем медленно.  

- Ремесленный квартал, - нарушил молчание мой провожатый. - Вам доводилось тут бывать?

Я покачала головой.

- Я здесь впервые. А далеко до дома тетушки?

- Нет. Совсем рядом. Сейчас увидите сами.

***

Он был прав. Ремесленный квартал как-то незаметно сошел на нет. Следом за ним с двух сторон потянулись яблоневые сады. Яблоки на ветвях были мелкие, чуть больше сливы размером. И я решила, что в этом мире сейчас середина лета. Как и в том, где я жила раньше.

Потом мы проехали мимо озера, пропустили под дорогой овраг и оказались возле ажурной кованной изгороди высотой в человеческий рост.

Экипаж притормозил у ворот, сплошь увитых цветущей лианой. Мой спутник вновь улыбнулся.

- Вот и приехали. Ваш дом за этим забором.

Я попыталась всмотреться, но за оградой все густо поросло высоким кустарником. С дороги не было видно даже крыш. Мне почему-то стало боязно. И я спросила, осторожно:

- Мне выходить?

- Конечно, леди Офелия.

Курьер вышел сам и подал руку, помогая выбраться мне. А после вернулся на место. Уже закрывая дверь он сказал:

- Было приятно познакомиться. Желаю вам удачи.

- Погодите, - меня вдруг осенила догадка, - а если бы я отказалась от наследства. Куда бы вы поехали?

- Никуда.

Этот ответ меня почти не удивил.

- Ваша тетя не оставила других адресов.

Дверь кареты закрылась, и мои спасители тронулись в путь. А я замерла на месте, глядя на конверт и пытаясь понять, к чему тогда тот список наследников в завещании.

Ну что, мои дорогие, сегодня нас ждет море красоты. Поехали?
Впрочем, долго рассуждать не хотелось, и я решила, что со временем все разрешится само. А пока направилась к воротам, порыскала глазами, пытаясь обнаружить запор, но не нашла ничего похожего. Тогда попросту взялась за кованный прут и потянула на себя.

Могла бы и не стараться - створки даже не шелохнулись. Я в сердцах притопнула ногой и выпалила:

- Что за жизнь? Неужели мне и тут придется лезть на забор? Это - какой-то рок!

Не пришлось. Тяжелые створки словно очнулись от моего голоса. Они беззвучно поехали внутрь, пропуская хозяйку в свои владения.

- Спасибо, - сказала я на всякий случай и сделала первый шаг.

Шагов через десять зачем-то обернулась только для того, чтобы убедиться - ворота закрыты вновь. Ну и пусть! Главное, что магия этого места признала меня своей. А все остальное - пустяки.

С этой мыслью я и двинулась дальше бодрым шагом. 

***

Сад оказался основательно запущенным. Было видно, что им давненько никто не занимался. Я не заметила тут ни слуг, ни инвентаря. Благо дорожка уверенно вела вперед, не давая заблудиться.

Метров через двести я вышла сначала на тенистую площадку с беломраморной ротондой, потом прошла по вполне цивилизованной дорожке с двумя рядами газовых фонарей, полюбовалась красивыми скамейками, постояла возле огромного куста цветущей гортензии, проскользнула в живую арку из пестрой лианы и наконец-то вышла к дому.

Честно говоря, там я и застыла, как громом пораженная. Чувства от увиденного я даже не сразу смогла осознать, не то что выразить словами. Дом моей тетушки был самым настоящим сказочным дворцом. Совсем не маленьким, и точно волшебным. Изумительным! Прекрасным! Восхитительным!!! Если сильно постараться, я бы смогла отыскать еще десяток эпитетов. Только зачем?

Скажем прямо, я не большой знаток архитектуры. Вот так запросто не смогла бы определить ни стиль, ни эпоху, ни направление. Только все эти стрельчатые витражные окна, башенки, красные кирпичные стены, лесенки, террасы и балконы меня очаровали.

- Это мое? - невольно вырвалось вслух.

- Твое-твое-твое… - разнесло ответ меж вековых деревьев беспечное эхо.

От восторга я завопила во весь голос, выкинула вверх руку с известным всем знаком победы и вприпрыжку рванула вперед. На одном дыхании долетела до лестницы и, едва поставив ногу на первую ступень, вновь замерла. Дом осветился изнутри всеми своими глазами-окнами, ожил, очнулся ото сна. 

***

Дальше я уже шла с опаской. Кто его знает, что ждет меня внутри? Красота красотой, а всякую нечисть никто не отменял. Тем более здесь.

Правда, осторожности моей хватило ненадолго. На последней ступеньке я вновь едва не подпрыгивала от нетерпения, с волнением дошла до двери, оценила медную ручку, похожую на большое изогнутое перо, взялась за нее и потянула на себя. Дверь легко, без сопротивления, открылась.

Изнутри дом поразил меня еще сильнее, чем снаружи. Почти весь первый этаж представлял из себя огромный холл. Громадный, светлый, высокий. Одну из стен занимало гигантское круглое витражное окно. Напротив двери начиналась широкая лестница с низенькими ступеньками. Она изгибалась по спирали и убегала на второй этаж.

Но больше всего меня поразило не это. Повсюду росли живые цветы. Я бы поняла, будь они в вазонах или привычных горшках. Но нет, цветы начинались прямо из пола и уносились вверх, оплетая изящные колонны, цепляясь за балясины и перила.

Земли не было видно нигде, только растениям это совсем не мешало ни жить, ни благоухать. Мне это тоже не мешало.

- Магия, - глубокомысленно произнесла я вслух и с чувством добавила, - спасибо тебе, тетя Ульрика!!!

Первый этаж я оставила на закуску. Что-то подсказывало мне, что спальня и гардеробная находятся отнюдь не здесь. Поэтому, перво-наперво, занялась покорением лестницы. Задрала надоевшее платье и быстро взлетела вверх по ступеням. Здесь уже осмотрелась.

Комнаты были расположены по кругу - целых семь штук. На каждой двери золотом нарисованы незнакомые мне символы. Все абсолютно разные. Все бы ничего, но один из них призывно светился. Я сочла это знаком судьбы и направилась именно туда. Ведь с судьбой, как известно, не спорят.

Дверь сама распахнулась передо мной. Я уже так привыкла к чудесам, что даже не удивилась. За порогом меня ждала чудесная светлая спальня. Странная, как и все в этом доме, но милая.

В дальней от двери стене, в просторном эркере кто-то вырезал два круглых, как совиные глаза, окна. Под ними стояла большая кровать. По бокам от кровати тянулись высокие открытые стеллажи, полные древних книг. Сверху все это богатство накрывал стеклянный потолок, щедро увитый зелеными лианами.
 

Остальная часть комнаты была вполне обычной. От эркера ее отделяли две лесенки, ведущие куда-то наверх - то ли на крышу, то ли на балкон. Отсюда снизу я не смогла разглядеть.

По правую руку от меня стоял монструозного вида шкаф. Рядом с ним, как бедный родственник, притулился антикварный стол с гнутыми резными ножками. Его поверхность была завалена пыльными бумагами. Сверху лежал изящный кинжал. Около него кто-то забыл поднос с огрызком яблока, клоком белой холстины и пером неизвестной птицы, когда-то ярким огненно-рыжим, а сейчас облезлым и грязным.

Этими сокровищами я тоже решила заняться позже. Пока же обернулась налево и восхищенно замерла. Здесь меня ждал прекрасный сюрприз - ростовое зеркало в золоченой раме и большой камин, до половины забранный кованной решеткой. Сбоку в корзине лежали сухие полешки. На бронзовой подставке висела кочерга.

От восторга хотелось орать. Камин! Нет не так, КАМИН!!! Это было пределом мечтаний.

- Кому сказать, не поверят, - проговорила я вслух. - У меня теперь есть собственный замок с эркером и камином!

«Это ты еще не была в остальных комнатах, дорогуша!» - родилась в голове здравая мысль. И я с ней была вполне согласна.

А пока, для начала, я плюхнулась спиной на кровать, и замерла, блаженно улыбаясь и глядя в бездонное небо сквозь листья лиан и прозрачный потолок. 

***

Впрочем, на долго меня не хватило. Не даром папа всегда говорил, что у меня в одном месте шило. Иногда мне казалось, что он сильно преуменьшает, и шило там не одно, а добрая дюжина. Я быстро устала лежать и заразилась идеей развести камин.

Нет, это форменное безобразие! Я в этом доме уже добрых полчаса, а еще не успела запалить огонь! Неугомонные ноги подняли меня, глаза зашарили по полкам в поисках спичек, руки переворошили бумаги на столе, попутно отправив в камин весь хлам с подноса.

Я обыскала все вокруг, но чем добыть огня так и не нашла. Вздохнула и буркнула под нос:

- Надо идти вниз. Заодно отыщу туалет. Не верю, что здесь приходится довольствоваться горшком. Не верю!

Но идти в надоевшем платье не было ни малейшего желания. Я вообще с трудом понимала, как местные дамы передвигались в корсетах и длиннющих юбках. Для начала надо было сменить облачение, на что-то попроще и поудобнее.

Я решительно двинулась к шкафу, открыла дверцы и расстроенно присвистнула. Внутри на полках стопками громоздились постельное белье и полотенца. Особняком лежала большая расшитая золотом белая скатерть. Одежды в шкафу не было, почти.

Внизу двумя пирамидами стояли коробки. Я осторожно приподняла по очереди крышки, увидела затейливые шляпки и стоптанные туфли. Это мне сейчас точно было не нужно.

Поверх коробок лежал довольно странный наряд: короткая белая полу-блузка с длинным рукавом, широкий пояс-корсет из оранжевой кожи и кожаные же черные брюки в обтяжку.

За неимением лучшего я решила примерить хоть это. Со штанами справилась легко. Благо дома доводилось носить похожее. Блузку изумленно покрутила, продела руки в рукава и застегнула под грудью красивой брошью. Честно говоря, на людях я бы такое носить не рискнула. Если только на маскарад. Выглядела я в этом чем-то средним между лихой пираткой и девицей из веселых кварталов.

Ну да ладно, ничего другого у меня все равно не было. Чтобы не щеголять с голым животом, я поспешила довершить образ поясом, прилагающимся к комплекту, но основательно запуталась в бесконечных шнурках, плюнула и перетянула всю эту красоту сверху ремнем.

- И так сойдет!
Вот она, срамотища:

Я подошла к зеркалу и едва не расхохоталась в голос. Ну и видок! Определенно стоит внизу поискать гардеробную и сменить это безобразие на что-нибудь поприличнее. Потом глянула вновь, расхохоталась и пожалела, что меня сейчас не видит тетушка Береника. Вот бы ее перекосило от подобного зрелища!

От этой мысли настроение мое стало совсем прекрасным, я вновь пошла к двери, хлопнув мимоходом ладонью по каминной решетке и проговорив почти влюбленно:

- Погоди чуть-чуть, дорогой, я скоро вернусь, и мы с тобой подпалим дровишки.

Камин словно понял мои слова, гулко ухнул в ответ, запел в трубе призывным гулом и сам запалил огонь.

- Магия! - я многозначительно подняла вверх палец.

Огонь полыхнул, пожирая сухое дерево. Клок ткани вспыхнул и исчез. Следом за ним в жадном пламени пропал огрызок. Алые языки потянулись к перу, лизнули его, попробовали на вкус.

Я ждала чего угодно, только не того, что случилось дальше - пламя укутало частичку неизвестной птахи, подняло ее вверх, к самой трубе, закружило в дымных волнах, напитало нестерпимо-ярким светом и выплюнуло из жаркой глотки камина. Но не пером, а сияющей огненной птицей.

Птица взмыла вверх, ошарашенно ударилась в стекло потолка, заметалась по спальне, рассыпая вокруг яркие искры. Я не на шутку испугалась. Кто ее знает, вдруг подожжет мой дворец? Где я тогда буду жить?

Пальцы нащупали кочергу, подняли ее над головой, грозно взмахнули. Из груди моей вырвался возмущенный вопль:

- Эй, ты чего? Живо возвращайся в камин, а то прихлопну!

Птица, казалось, моего призыва не услышала, сделала круг над головой, прошлась огненным хвостом по щеке. Это было неожиданно не горячо, скорее немного щекотно. Я изловчилась, подцепила летучую заразу за кочергой крыло и дернула вниз.

Раздался ругательский клекот. Под ноги мне плюхнулся пернатый комок, глянул обиженно, укоризненно.

- Пришибу, - вновь повторила я и подтвердила слова демонстрацией железяки.

И в следующий миг отступила. Взгляд птицы стал задумчивым, оценивающим, заинтересованным. Она что-то прокричала на своем, на птичьем, встряхнулась и поднялась с пола натуральным мужиком.

Я даже не успела моргнуть, как сильные руки выхватили кочергу, с грохотом отшвырнули прочь, потом подхватили меня, слегка придавили…

Ой! Даже не слегка. Затем оторвали от пола и плюхнули на кровать. Ай! Мамочки!

- Вы что себе позволяете?

Мускулистая туша завалилась сверху, накрыла меня водопадом длинных светло-русых волос. Жадные губы пробежались по груди от самых ключиц и до брошки, скрепляющей блузу.

Меня обдало нетерпеливым жаром. Сильная рука прошлась по животу, скользнула под пояс и начала подбираться к…

Ну, это уже слишком! Я изловчилась и цапнула наглеца зубами за ухо. Потом по этому уху добавила сверху раскрытой ладонью. Незнакомец заорал, попытался отшатнуться. Я посчитала это хорошим знаком и закрепила успех коленом в самое дорогое.

И тут же оказалась на полу. Почти на четвереньках ринулась к столу и подхватила кинжал. А после встала, раздвинув для устойчивости ноги. Подкинула оружие на ладони, убедилась, что баланс у клинка в порядке, и проговорила почти спокойно:

- С благородными девицами такие вещи не проходят! Еще раз протянешь ко мне свои паршивые ручонки - останешься без пальцев!

Незнакомец только восхищенно осклабился, сказал с насмешкой:

- Деточка, положила бы ты эту зубочистку. Не ровен час, порежешься.

Было видно, что собственные слова кажутся ему ужасно остроумными. Я не стала откладывать объяснения в долгий ящик, сделала едва уловимый жест рукой и послала нож в полет. Не было никакой нужды убивать этого хама. Надо было просто объяснить ему ху из ху.

Нож перевернулся в воздухе и воткнулся моему визави прямехонько меж расставленных ступней. Я довольно вскинула нос. Что? Съел? И тут же пригасила улыбку.

Выражение его лица совершенно не изменилось. Разве ухмылка стала куда шире да глаза нахальнее.

Парень также ловко поддел клинок мыском сапога, добыл его из сухих досок пола, подбросил вверх, небрежно поймал двумя пальцами, и сказал с довольной миной:

- Что-то ты совершенно не похожа на благородную девицу.

- Ты тоже, - огрызнулась я, - не тянешь на лорда.

- Откуда тебе знать, на кого я тяну? Мы же пока незнакомы! Вот познакомимся поближе…

Он одним движением подкинул кинжал вверх и воткнул в потолок у меня над головой. Я озадаченно прикусила губу и пробормотала: «Довыпендривалась, дура! И зачем надо было кидать в этого хама единственный острый предмет? Если снова полезет, чем будешь защищаться?»

Я пошарила глазами вокруг, прикидывая, что еще можно использовать вместо оружия, но ничего подходящего не нашла.

Парень меж тем приглашающе развел руки и поманил меня легким движением пальца.

- Иди сюда, леди, лорд тебя не обидит! - проворковал он с совершенно неподражаемой улыбкой.

Сразу захотелось скрутить фигу и сунуть ему под нос. Я едва подавила порыв души. Вместо это фыркнула:

- Кто же так знакомится? Если лорд, то представься. При знакомстве положено представляться.

Нахал осклабился еще шире, сложил на груди руки и демонстративно промолчал. Поэтому я решила первой сделать шаг навстречу:

- Меня, например, зовут Офелия. А тебя?

Руку, на всякий случай, протягивать не стала. Кто его знает, какие тут обычаи. А глупостей я наделать еще успею.

- Гамлет, - выдал мой новый знакомец неожиданно доброжелательно.

- Принц датский?

Последняя фраза вырвалась у меня почти на автомате. Улыбка сползла с его лица, и он нахмурился, пытаясь понять, что значат мои слова.

- Надеюсь, ты сейчас не пыталась меня оскорбить?

Я приложила ладони к груди и абсолютно искренне заверила:

- Упаси, Господи!

Мы уставились друг на друга. Я - выжидающе, Гамлет - удивленно-вопросительно. Он не выдержал первым. Выдохнул и произнес:

- Так, давай начнем все сначала.

- Давай, - согласилась я.

- Кто ты такая?

Я пожала плечами и повторила:

- Офелия.

Мой новый знакомый, покачал перед собой пальцем.

- Я у тебя не имя спрашиваю. Кто ты? Что здесь делаешь в этом, - он ухмыльнулся, окинул меня многозначительным взглядом и сказал, стараясь чтобы звучало помягче, - наряде?

Я слегка растерялась.

- Живу я тут. Правда, совсем недавно - с сегодняшнего дня.

- Так, - парень поскреб пятерней затылок, наморщил лоб, словно это могло помочь решить загадку. - А Ульрика куда подевалась?

Я растерялась окончательно. Куда-куда? Почем мне знать. Если умерла, то… Я посмотрела на него с опаской. Шутит? Дурит? Что за глупые вопросы? И поняла, что Гамлет совершенно серьезен.

- На кладбище, наверное…

Вот же, черт! Почему у меня вечно так получается? Я едва не настучала себе по губам.

Пой новый знакомец вздрогнул и распахнул глаза.

- Где?

Я решила успокоить, объяснить:

- Ну, если она умерла, то наверное…

Парень попятился назад и ошарашено уселся на кровать. Да что же это такое?

- Умерла?

Мне показалось, что Гамлет вот-вот озвереет. И я решила зайти с другой стороны.

- Сам подумай, если мне доставили сегодня ее завещание, то вероятно…

- Завещание?

Интересно, а он так и теперь будет разговаривать одними вопросами? Ну точно!

- Как, говоришь, тебя зовут?

Я постаралась ответить ласково, как ребенку:

- Офелия Блумм. Тетя Ульрика…

Гамлет не стал меня дослушивать. Он подскочил, как наскипидаренный, пролетел мимо меня и ринулся в низ. Уже с лестницы раздалось:

- Быть того не может. Ты же только родилась! Как сейчас помню, Уля ходила поздравлять брата. Погоди, а какой сейчас год?

Я вышла из комнаты и глянул вниз через перила. Вот что ему на это сказать? Почем мне знать, какой здесь год? Я только сегодня тут проснулась. А, была не была. И я решила не врать:

- Не знаю.

Гамлет застыл на середине лестницы. Поднял вверх лицо. Светлые его волосы каскадом рассыпались по широченным плечам. Неожиданно карие глаза глянули умно, пристально. Твердые губы сжались в упрямую линию. Я невольно залюбовалась моим новым знакомцем. Хорош, опасно хорош!

- Как это не знаешь?

Я вздохнула. Если говорить правду, то до конца. Гамлет, в отличие от жабы и тетки Береники, не казался мне опасным. Разве только, как мужчина. Но такая опасность приятно волновала, будоражила кровь. Мое признание было сродни прыжку в омут с головой.

- Как бы тебе это сказать.

- Говори, как есть.

Я свесилась до пояса через перила, обвела руками свой полуголый бюст и выдала:

- Вот это тело, оно действительно принадлежит Офелии Блумм. Но досталось оно мне сегодня утром.

Я думала, что парень изумится, не поверит, но он неожиданно расхохотался. Аж сложился пополам от смеха. Мне еще пришлось ждать, пока успокоится.

- Интересно, - выдал он наконец, утирая слезы, - чем таким допекли Фелечку, что она решила сбежать?

У меня впервые появилось подозрение, что попала я сюда не случайно.

- Ты хочешь сказать…

- Неа, - перебил Гамлет, - не хочу. Прямо говорю. Наша Феля сбежала, оставив после себя подменную душу. В их роду все бабы, - Гамлет осекся и быстро поправился, - леди, я хотел сказать, страсть, как сильны по части магии.

Он прищурился, вновь глянул на меня так, словно увидел впервые.

- А я-то думаю, откуда ты такая борзая взялась? Здешние благовоспитанные девицы себе такого не позволяют. Подменная душа, значит.

Я пожала плечами. Что тут сказать, если он в произошедшем понимает куда больше меня. Гамлет остался вполне доволен таким ответом.

- Ладно, с этом разберемся потом. Ты мне вот что скажи, моя дорогая, ты зачем на себя наряд веселых кварталов надела?

- Че-чего? - я едва не потеряла дар речи. - Какой такой наряд?