Служебное задание: обмануть дьявола

— Предлагаю договор.

— Если не брачный, готова рассмотреть.

Взглянула на него снизу вверх, но спокойно, холодно, ровно. Словно репетировала эту встречу весь месяц, что мы были в разлуке.

Надеюсь, у него не сверхсильный слух и он не слышит, как часто бьётся моё сердце. Дыхание я более–менее контролирую. Голос — тоже.

— Ну что вы, уважаемая, нет, даже драгоценная Анна Евгеньевна, стоившая мне потери сделки в Индонезии. По предварительным подсчётам моё временное помрачение рассудка, связанное с вашей прекрасной, умной, изобретательной и даже в чём–то гениальной персоной, стоило мне… четырёх миллиардов чистой прибыли.

— Три восемьсот, если быть точной.

Почти четыре миллиарда за моё разбитое сердце. И это ещё не конец, дорогой!

Уважаемые читатели,
благодарю за выбор моей книги. Надеюсь, она вам понравится.
Будут интриги и жесткая конкуренция, герои далеки от идеальности, но тем и интересны. 
Книга завершена, однотомник, все сюжетные линии завершены. Хэппи энд.  
Приятного чтения!
С уважением, 
Ирина Коняева

— Топай живее! Господи, за что мне так «повезло»?

Саша всегда плевалась ядом, если что–то было не по ней. И сейчас девушку не сложно было понять — в напарницы ей, пробивной и дерзкой, досталась я. Простая (читай на Сашином языке: тупая и серая), умная (ботаничка), собранная и ответственная (зануда), ещё и имевшую дурную привычку робеть и застывать истуканом в ответственные моменты вроде нынешнего.

Мы с ней как лёд и пламень, где я вовсе не белоснежный айсберг, таранящий «Титаник», а максимум — серая куча у подъезда.

И это не моя заниженная самооценка. Это всё — «комплименты» Александры, которые я выслушала по веками отработанной методике — приложив стакан к стене в приёмной нашего директора.

К слову, коллега и не делала вид, что ей нравится идея совместной командировки, то есть не лицемерила, за что уже заслуживала минимальное уважение. Но мы не выносили друг друга на органическом уровне, так что уважения лично от меня она всё равно не дождётся. Как и я от неё. Слишком разные.

Продажная гадина. Стерва. Доносчица. Но умная и красивая. Яркая. Беспринципная. Правая рука директора в части переговоров с мужчинами–руководителями (конечно, ведь женщины её на дух не выносили!), отличный коммерсант и продажник. То, что нужно для нашего дела. Где помимо мозгов необходимо и умение себя подать.

Мне же, ответственной, спокойной и в какой–то мере чопорной, работающей по больше части с документами, а общающейся по работе с одними производственниками, пусть иногда и очень высокого ранга, до неё было как до Луны пешком.

Вот и сейчас, если я выпрыгнула из такси как пробка из бутылки — безо всякой изящности, лишь бы скорее, то Саша сперва продемонстрировала окружающим идеальную ножку, чуть потянув носок перед тем, как поставить её на асфальт, затем другую. С не меньшим изяществом, разумеется. И лишь затем отработанным движением переместилась из уютного салона авто на улицу целиком.

Перетекла змеюкой… Ш–ш–ш…

Кстати, Анаконда ей куда больше подходит, чем Александра.

Однако, нельзя не признать, что выглядела она шикарно в своих бежевых шпильках, элегантном белом костюме с длинной, красиво облегающей идеальное тело, юбкой, с маленьким клатчем, куда поместятся разве что ключ–карта от роскошного номера баснословно дорогой гостиницы и телефон последней модели самого модного цвета. Я, как и многие прохожие, на мгновение залюбовалась грацией, изяществом и хладнокровным спокойствием коллеги, и даже позабыла, какая она нехорошая личность.

— Челюсть подними. Пойдём, тетеря, — процедила Саша, проходя мимо. — Держись рядом. Не споткнись. Не улыбайся как деревенщина. Ты — лицо одной из самых крутых компаний нашего мира, так что расправь плечи и не дрожи.

— Саша, ты прекрасно знаешь, что я здесь не по своей воле, поэтому не поджимай так губы — морщины появятся. Я прекрасно знаю, как себя вести на переговорах. И то, что сказал директор… это на тебе.

— Да уж ясно. На тебя он точно не позарится! Я вообще не понимаю, зачем тебя вытащили из–под горы бумаг. Сидела бы в своей бумажной шахте и не мешала работать.

Саша хмыкнула, но, кажется, настроение её чуть улучшилось. Не то, чтобы я была ей достойной конкуренткой в деле охмурения нашего главного противника, но директор сказал фразу, которая нашей карьеристке не понравилась:

— О вкусах не спорят, Саша. Не будем рисковать. Аня — идеальный вариант. Она подчеркнёт твои сильные стороны и сгладит, при необходимости, слабые.

— У меня нет слабых сторон, — заявила тогда Александра металлическим голосом.

У меня даже стакан в руках дрогнул, а у Леси, секретаря, вырвался хохоток и комментарий: «Её слабость — богатые мужики». И я бы посмеялась вместе с подругой, если бы не новость, что буду участвовать в спецоперации «Обмануть Дьявола». Хотя Саша, похоже, дала ей другое название — «Соблазнить Дьявола». И, надеюсь, у неё всё получится. Вот если бы ещё и без меня…

Но на нет и суда нет.

И сейчас я иду по самому фешенебельному фойе страны рядом с Александрой и стараюсь не сильно глазеть по сторонам. Подумаешь, диваны из буйволиной кожи для гостей каждый по полтора миллиона. У нашего директора тоже такой есть. Правда, один и стоит в его кабинете. А здесь с десяток, расставленных по просторному периметру. И столики ручной работы. И зелень. Много, очень много зелени повсюду. Словно не в стеклянно–бетонной коробке находишься, ещё и в самом центре огромного мегаполиса, а в саду. Недешёвое удовольствие содержать живые стены, а такого размера — тем более.

Живут же люди!

Интересно, сюда можно спускаться сотрудникам во время обеденного перерыва или вся эта роскошь исключительно для гостей и зевак вроде меня?

Никогда не знаешь точно, ради стиля и пафоса создали такую красоту или после небольшого корпоративчика на десять тысяч человек сдача осталась, вот, пристроили денежки. Не пропадать же добру.

Нас встретили и провели к лифтам. И где, интересно, служба охраны? Или у них новейшие разработки, позволяющие сканировать посетителей на расстоянии, как в аэропортах? Видимо, последнее. Вряд ли к самому Владиславу Васильевичу Воеводину (три-Вэ, если вы понимаете, о чём я) допускают непроверенных со всех сторон личностей.

И снова сковал страх. Признаюсь, хотя нам было назначено, а мне отводилась второстепенная роль «оттеночного шампуня» для Саши, я мандражировала с самого первого дня и надеялась на внезапный срыв встречи. В конце концов, он деловой человек и наверняка находится масса куда более важных задач, чем встреча с представителями конкурирующей компании, ещё и не на уровне руководитель — руководитель, а так, визит вежливости. Да и какие мы задачи? Так, сканвордик на последней страничке еженедельной газеты. Где он, ВВВ, естественно, на первых листах.

Если он откажет во встрече, это будет не наш с Сашей личный провал, а компании. У директора «АВД Индастри», Ильи Андреевича Авдеева, останется один вариант — прилететь лично, без предварительной подготовки (чего он страшно не любит), и встретиться с Владиславом Васильевичем. Ему–то не откажут! Но самое главное — нас не смогут оштрафовать или наказать каким–либо образом за невыполнение ответственного задания. Максимум — наорут. И как бы я не любила встречи с руководителем, уж лучше они, чем настоящее полевое задание, ещё и такое… специфическое.

По всем данным, что я нашла в сети на Воеводина, он казался пренеприятнейшей личностью. Богат как Крез, избалован женским вниманием, требователен. И в работе ему нет равных. Самые невозможные контракты достаются ему. Самые сложные задачи по плечу его гениальному уму. И нет, никто даже не заикался, что он подписал контракт с Дьяволом, заложив свою бессмертную душу. Что вы! Он и есть Дьявол. Самый натуральный. И карие глаза с подозрительным вишнёвым оттенком подтверждали эту теорию.

Нелюдь!

Нас точно съедят на завтрак вместе с туфлями за триста баксов за пару и не поморщатся. Да и причина сегодняшней встречи весьма дурно пахнет, что люди вроде него нюхом чуют.

Нам велели не только передать благодарность и пакет документов из рук в руки (предлог!), но и втереться в доверие, разузнать о его позиции по одному из рудников, который вознамерилась приобрести компания, прежде занимающая лидирующие позиции в сфере золотодобычи — Голдфилдс. Илья Андреевич располагал информацией, что компанию топят и топят умно, коварно, целенаправленно. И он не без оснований опасался того, что вслед за Голдфилдс этот неведомый пока конкурент (Воеводин?) уничтожит и нас, АВД Индастри.

А если повезёт вообще феноменально, то необходимо сделать кое–что ещё. Собственно, именно потому отправили двух разных девушек. Одну высокоморальную, вторую аморальную.

Это я так шучу, чтобы не сойти с ума. Так как мой директор сказал прямо: если надо «нырнуть в койку», ты должна быть готова. Иначе…

Договаривать ему не пришлось. Мы оба прекрасно понимали мои обстоятельства. Я зависела от него целиком и полностью. И не только я. Но и мама, и брат. Современный вариант рабства, вырваться из которого возможно только в теории. И до недавнего времени я была искренне уверена, что у меня получится.

Сейчас же уверенность не то, что растаяла. Но стала очень, очень призрачной, почти невидимой. Именно поэтому надо взять себя в руки и сделать всё, что в моих силах. Выполнить задание, подловить Илью Андреевича в относительно хорошем настроении и попросить вернуть меня обратно под груду бумаг. Безопасную, хорошо знакомую и такую надёжную.

Так что нам нужно зацепить господина Три–Вэ любым способом и перевести отношения в неформальную плоскость. Доверия мы, конечно, не заслужим, но находиться рядом, внимательно слушать, своевременно информировать «любимого» шефа…

Я осмотрела Сашу. Выглядит безупречно. Умничка. Давай, милая, сделай это! Я согласна одаривать тебя комплиментами для повышения самооценки хоть круглосуточно, лишь бы у тебя всё получилось. Лишь бы мне не пришлось переступать через себя. Через свои убеждения. Мораль.

Тем временем нас провели в приёмную. Признаюсь, ожидала кричащей роскоши и антикварных ваз всех возможных и неизвестных мне династий Мин–Шмин–Хвин, но здесь царила классика: светлые тона, огромный стол секретаря–цербера, шкафы, пара уютных коричневых диванов с каретной стяжкой, цветы в вазе.

Была бы возможность, рухнула бы без сил. Соседство с гадкой напарницей выматывало не на шутку, да и я откровенно боялась. Боялась, что его выбор падёт на меня. Закон вселенской подлости никто не отменял. А уж Дьявол наверняка не из тех, кто отказывается от «подарков» деловых партнёров, если они ему нравятся. Уж он–то точно разгадает намерения Ильи Андреевича, которому вечно казалось, что только он такой безумно умный и хитрый. Ха–ха!

К моему огромному сожалению, сегодня в меню Воеводина есть блюдо «Анна Евгеньевна». Надеюсь, у него прекрасный вкус на ухоженных и бесконечно уверенных в своей неотразимости девушек вроде Саши.

Опуститься изящно на красивые диваны и перевести дух нам никто не дал, сразу провели к Владиславу Васильевичу в кабинет и усадили в удобные кресла, попросив подождать. И даже кофе предложили.

Всё слишком гладко идёт — плохой знак!

Я коснулась юбки, разглаживая несуществующие складки и надеясь, что жест не выглядит слишком уж нервным, и промаршировала вслед за Сашей. В тщетной попытке успокоиться в тысячный раз напомнила себе, что такие мужчины, как Дьявол, не интересуются обычными женщинами. Два высших образования, опыт работы и четыре иностранных языка — не те качества, которые могли бы его привлечь. А внешне. Я, безусловно, симпатична, некоторые даже говорят, что красива, но с дамами Воеводина и рядом не стояла. Природные данные природными данными, но дорогостоящий уход профессионалов мне недоступен, про одежду от модных кутюрье вообще молчу. Обычная моя рабочая одежда — два серых костюма и один чёрный с дюжиной блузок разных цветов.

К сегодняшнему мероприятию, однако, вынуждена была принарядиться. Наш «любимый» руководитель принял решение упаковать подарки «дорогому другу» и раскошелился на стилиста. Так что я выглядела ненамного хуже Саши. Другое дело, что вела себя куда скованнее, а в глазах не было хладнокровной уверенности, придающей светского лоска. Так что всё равно проигрывала.

И слава богу!

В моих интересах обратить внимание Воеводина на нужный нам рудник, а не привлечь его по–женски. Тогда и мой директор будет доволен и я не пострадаю. Остаётся только держать кулаки за Сашу или надеяться, что мы обе не в его вкусе, ВВВ влюблён в другую женщину и у нас нет шансов изначально. Ходят же слухи о его возможной помолвке с дочерью итальянского премьера. Вдруг, правда. Хотя нашего Илью Андреевича вряд ли можно убедить какой–то там помолвкой. Да хоть свадьбой! Дали задание — исполняй. Как — не важно. Главное — результат.

Но что, если Воеводин лишь использует нас как курьеров и попросит восвояси? Как оправдываться перед руководством «АВД Индастри»? И будут ли они слушать эти оправдания? Очень сомневаюсь.

Господи! Пусть он сломает ногу по пути в кабинет и не придёт!

Я обратила взгляд к Александре. Она пила кофе невозмутимо. Но спокойно ли? Шанс опростоволоситься, подвести директора и вылететь с работы у нас был одинаковый. Только она вылетит без штрафов, а я с такими, что до конца жизни не рассчитаюсь, еще и поставлю семью под удар. И, разумеется, бонусом «шикарные» рекомендации от работодателя окончательно поставят крест на успешной дальнейшей карьере.

Именно поэтому нужно приложить все мыслимые и немыслимые усилия, чтобы не только пообщаться и подготовить почву для дальнейших переговоров на высшем уровне, но и убедить Воеводина прокатиться на один спорный рудник. С нами или без нас — уже не столь важно, главное — перенаправить его взгляд с нужного «АВД Индастри» месторождения на другое, ему не интересное, но в теории тоже перспективное. А уж наш директор подключит все возможные и невозможные ресурсы, чтобы успеть в максимально сжатые сроки, пока мы танцуем и поём соловьями, отвлекая ВВВ, подписать договор о намерениях, а то и сразу оформить лицензию на разработку месторождения.

Вспоминая заготовленную заранее речь, если вдруг первую партию доведётся вести мне, я успокоилась. Если не думать о теоретической возможности заинтересовать Дьявола Васильевича в личном плане, а сконцентрироваться исключительно на деловом аспекте, сердце прекращало заходиться неистовым боем, вырываясь из груди, мешая дышать.

Да и официальная обстановка кабинета, ничуть не похожая на дьявольские чертоги, добавила уверенности. Дизайнер определённо постарался. Кабинет выглядел уютным, но при этом рабочим. Я бы с удовольствием посидела за таким роскошным столом в потрясающе приятном даже на вид кресле. Или на стильном диване, на удивление, не кожаном.

Светлые деревянные панели вместо окрашенных стен, тёмно–зелёная мебель из ткани и кожи, панно изо мха с вкраплениями коры, много зелени, едва ли не во всех углах. Кажется, я догадываюсь, почему фойе такое зелёное. Определённо, Владислав Васильевич недолюбливает пластик и бетон.

В аду ребрендинг и новая мода?

И вообще, тяготеющий к природе человек просто не может быть совсем плохим, правда ведь?

Пара минут разглядывания интерьера — и я уже собралась, успокоилась, села ровнее. Улыбнулась Саше и та кивнула, словно похвалив моё самообладание.

Да я сама готова была дать себе Оскара, клянусь!

Пакет для Воеводина лежал у меня на коленях, мне полагалось передать его двумя руками с низким поклоном — пришедшая когда–то к нам из Азии и закрепившаяся процедура. Ох уж этот новомодный деловой этикет! Чего только не придумают.

Я подозревала, что великим мира сего просто нравилось принимать поклонение. Наверняка ведь воображают себя боярами над крепостными. Рабовладельцы современности. И как ни печально это осознавать, для некоторых из нас, простых смертных, так и есть.

Когда раздались шаги из смежного помещения, я затаила дыхание. Один из самых пронырливых, жестких, ушлых бизнесменов нашей отрасли и, по слухам, непростой в общении человек, особенно, если ему кто–то не нравился, шёл в сторону своего рабочего места.

Ещё немного и решится моя судьба.

Стоп, Аня. Это работа. Всего лишь работа. Гадкая, неприятная, порой мерзкая, но её нужно сделать. Сделать и забыть. Нельзя опускать руки и отчаиваться. Ни за что!

Последние шаги. Он совсем близко.

Я забываю дышать.

Смотрю не моргая.

Огромный. Мощный. Устрашающий.

Потрясающе красивый мужчина.

Невероятный.

Невозможный.

Чертовски харизматичный.

— Добрый день. Рад вас приветствовать, дамы. У вас ко мне пакет и дело, насколько я знаю. Итак, что изволит подсунуть мне Илья вместо чукотского рудника? Месторождение в Малайзии или Индонезии?

Почувствуй себя дилетантом. И да, не зря говорили о его непростом характере. Ну кто, кто так начинает переговоры? Сразу нокаутом. Его разведка знает всё, а вот про месторождение в Малайзии мы не в курсе. Один: ноль.

Я улыбнулась так, словно он откровенно похвалил моё декольте. Чуточку смущённо и мило. Не знаю, откуда у меня эта реакция, но в безвыходных ситуациях веду себя как нежная фиалка. Ведь когда речь отшибает напрочь, остаётся лишь краснеть и улыбаться. И, надо признать, это не раз помогало мне выкарабкиваться из самых непростых ситуаций, особенно в деле с мужчинами.

А вот Саша оцепенела надолго. Она замерла, затаила дыхание, смотрела не моргая.

Спалила контору, выражаясь простым языком.

И это было на неё совершенно не похоже! Запала на Воеводина с первого взгляда?

Интересно, откуда у него данная информация? Крыса в нашей компании или взял «на слабо», основываясь на догадках?

— Добрый день, Владислав Васильевич, — поздоровалась я в ответ, словно не слышала обвинений. Протянула конверт с полагающимися экивоками. — Нам поручено лишь передать вам документы и от лица Ильи Андреевича поблагодарить вас за информацию по токийскому делу. Он сказал, вы поймёте, о чём речь.

Я вернулась на своё место и постаралась незаметно сглотнуть слюну. Похоже, не удалось. Вишнёвые глаза внимательно следили за каждым моим движением, каждой реакцией. Как только Саша шевельнулась, он моментально перевёл взгляд на неё.

Мне показалось или у него шевельнулся нос? Он принюхивается к нам? У коллеги, конечно, действительно несколько тяжёлые духи, но я никогда не позволяю себе ярких ароматов, всё должно быть в меру, особенно на работе.

Оценивает всеми доступными способами?

Пока очнувшаяся Александра приветствовала нашего противника я не могла отказать себе в удовольствии и вовсю его разглядывала. Не каждый день встретишь такого мужчину! Когда он не смотрит оценивающе в мою сторону, выглядит совершенно потрясающе. Всё–таки есть что–то невероятно сексуальное в этих властных мужчинах. Не для жизни, разумеется. Так, полюбоваться, повосхищаться со стороны.

Наш директор был весьма неприятным сам по себе, я даже старалась с ним не пересекаться без острой необходимости. И ёжилась в его присутствии. И не могла представить, как женщины, даже в перспективе стать весьма состоятельной замужней дамой, касались его, не то, что целовали! В общем, аура властности Ильи Андреевича ничуть не привлекала.

Владислав Васильевич же производил обратное впечатление. И неоднозначное. Одним своим присутствием он подавлял волю. Хотелось во всём с ним соглашаться, послушно кивать, заглядывая ему в рот. И восхищаться. Внешне он был очень хорош. Неприлично, я бы сказала. Не прилизанной красотой современного метросексуала. Фе, ненавижу таких мужчин. Не моё.

Хищная, аристократичная порода. Крупные, резко очерченные скулы. Губы с чётким контуром, с немного пухлой нижней губой и чуть более тонкой верхней. Соболиные брови при тёмно–русой шевелюре делали его образ ярким и необычным, а вишнёвые глаза — они действительно вишнёвые! Без преувеличения! — вообще нереальным.

Серый костюм с чёрной рубашкой. Дорогие часы. Ехидная, злая, мефистофелевская улыбка.

Дьявол. Как есть Дьявол.

Невероятный.

Слишком умный и чересчур опасный. И если раньше я об этом знала из открытых источников, сейчас чувствовала, что называется, кожей.

Опасный для женских сердец мужчина. Очень опасный.

Саша быстро взяла себя в руки и уверенно начала заговаривать ему зубы, я же сидела, кивала и поддакивала в нужных местах. Владислав Васильевич внимательно слушал, но, то ли он на безглютеновой диете, то ли вообще не любит спагетти, но ни одна макаронина не осела на мужских ушах неприлично идеальной формы.

Ну хоть один изъян! Ну пожалуйста! Не бывает таких мужчин. Их нужно запретить законом. Показывать только по телевизору, а лучше — в газетах. Там такое ужасное качество бумаги, что будет не так душещипательно и сердцезамирательно.

— Александра, — включился в разговор хозяин кабинета, — давайте не будем переливать из пустого в порожнее. Не желаю терять время на бессмысленный диалог. Я прекрасно осведомлён о желании Ильи прибрать к рукам месторождение на Чукотке. Не надо делать вид, что вам не давали задание сместить вектор моего внимания на другие объекты. У меня есть готовая позиция по данному проекту и я не намерен её менять ради ваших прекрасных глаз. Кстати, можете передать Илье, что я люблю рыжих и зеленоглазых. Всего доброго, леди.

Воеводин поднялся, загораживая своей фигурой солнечный свет. Я оказалась в тени и позволила себе сжать зубы. Какой же он… гад гадский!

Наивная, излишне поспешная (истерически поспешная!) и непродуманная игра Ильи Андреевича. Наша с Сашей доверчивость. И эта счастливая цепочка утренних событий, где и такси приехало в аэропорт без опоздания, и в отеле нас ждали и заселили раньше положенных четырнадцати часов, и почти мгновенно привели одежду в порядок, привезли заказанный руководством ВИП-подарок (жуткая и жутко дорогая безвкусица, кстати! Хорошо, не пришлось вручать лично). Если бы хоть что–то пошло не так, сломался каблук или поползла стрелка на чулке, заглохло такси, у нас был бы шанс. Моя примета работала безотказно!

Теперь же оставалось надеяться лишь на чудо.

— Нам дали задание — настроить вас благодушно перед встречей с Ильёй Андреевичем, Владислав Васильевич. Всё остальное — ни на чём не основанные предположения. Сменить цвет волос недолго.

Это мой голос?

Мой?

Мамочки!

Обычно в такие моменты говорят: «Повисла неловкая пауза». Но в нашем случае пауза была насыщена эмоциями под завязку — слов не надо.

Александра растеряно хлопала ресницами и даже приоткрыла рот от удивления, он сложился в идеально ровную букву «О», ярко–алую, красивую. Но человек, который должен был оценить её внешние данные и восхититься, смотрел на меня. Испытующе, проникновенно.

Тёмно–карие глаза с вишнёвыми отблесками вспыхнули на мгновение. Какое причудливое здесь освещение, надо же. Не могут ведь глаза обычного человека быть красными, да? Уж не за эту ли особенность пигмента радужки Владислава Васильевича назвали Дьяволом?

— Встретимся сегодня вечером. Я пришлю за вами машину, — резюмировал мужчина, поднимаясь, — будьте готовы к восьми.

— Совсем одурела? Я не буду краситься в рыжий! — митинговала Александра уже в гостинице. Ругаться в машине, любезно предоставленной нам Воеводиным, было не разумно.

Безумно хотелось рявкнуть в ответ, что её–то, в отличие от излишне языкастой меня, вообще никто не приглашал, но раз Саша собралась ехать со мной, пожалуйста. Лично я только рада. А вот как отреагирует Три–Вэ — посмотрим. Может, это я не права и тот его взгляд, жаркий, собственнический, неспешно скользнувший по моему телу, лишь доказывает теорию Ильи Андреевича, что любая серая мышь вроде меня может неожиданно показаться хищному коту привлекательной.

Что ни говори, внешность у меня не классическая, как у Саши, а пикантная, с изюминкой. Если грамотно подкраситься и уложить волосы, выгляжу красоткой. И если чувствую себя уверенно и дерзко, конечно. Без этого ни одна внешность не работает.

Только как в присутствии великого и всемогущего Воеводина не чувствовать себя плесенью? Я на это точно не способна.

Аня, думай о маме, о том, что надо на что–то жить и не портить будущее брату! Возьми себя в руки!

Мысли о долге перед семьёй встряхнули и я отбросила мозгоклюйство. Надо собраться. Мне жизненно необходима эта работа. Я всё сделаю.

Трусливая мыслишка, что если справлюсь, Илья Андреевич продолжит в том же духе и переквалифицирует меня из штабного работника в оперативные, проскользнула, оставив неприятную горечь на языке.

Я всеми правдами и неправдами цеплялась за своё относительно спокойное место работы, увиливая от любой возможности перейти в категорию постельных игрушек сильных мира сего. Да, с интеллектом гораздо выше среднего и настоящими профи в работе. Но… Это не моё. Не моё.

Сердце сжалось.

Справляются же как–то девчонки. Привыкают, да? Может, и у меня получится выжить. Перетерпеть, переморщиться. Или нет?

Содрогнулась от отвращения.

Они знали, куда идут работать и на каких условиях. Промышленный шпионаж — вообще ужасно грязное дело. Я же была переквалифицирована принудительно. И поскольку совершенно не разбиралась в вопросе, знала только то, о чём судачили коллеги — всю информацию добывают через постель. Не просто так ведь у нас есть целый отдел, который даст фору любому модельному агентству. Только мозги у наших липовых коммерсантов как бритва, а морали — кот наплакал.

Руки опустились, словно на них вместо невидимых оков вдруг появились самые что ни на есть настоящие, старинные, под пуд весом.

Ещё и затошнило.

Возьми себя в руки, Аня. Думай о хорошем. Осталось всего полтора года рабства, и Добби свободен. Смогу устроиться в любую другую компанию кем угодно, не бояться до истерики опоздать с утра или заболеть. Поскорее бы уже стать не роботом, а простым человеком. Хомо сапиенс!

Порой эта роскошь кажется совсем уж недостижимой. Но я одна из немногих, кто за три с половиной года работы не получила ни одного штрафа, продляющего рабство. Во многом потому, что старалась не обращать на себя лишнее внимание и пахала до упаду. И вот… получила задание. Служебное, так сказать.

Горечь на языке привела в чувство.

Продолжила диалог с несвойственной обычно язвительностью:

— Будешь, Саша. Ты ведь не хочешь работать на прежних условиях ещё столько же? Твой контракт почти подошёл к концу, денежных штрафов не будет, а вот продлить его в качестве наказания…

Жестокая, но правдивая фраза мгновенно отрезвила девушку.

И цвет волос сменит, и линзы зелёные вставит, никуда не денется. Белокурые локоны, конечно, жаль, но ей и рыжий наверняка окажется к лицу. Мне же придётся лишь принарядиться и затонировать тёмные волосы. Глаза–то у меня и так зелёные. Как на заказ.

И не дёргаться. Но это уже сложнее.

Парикмахер, визажист, очередное новое платье, невидимый пластырь на обе ноги для профилактики, мало ли, туфли–то новые, пожертвованные компанией малоимущим сотрудницам ради благого дела, чулки, парфюм, созданный по последним технологиям, с афродизиаком и особым компонентом от хитромудрых учёных — для привлечения мужского внимания. И я готова.

И даже внутренне настроилась быть молодцом. В конце концов, убеждала себя, ничего страшного не произойдёт. Даже если вдруг мне и придётся пожертвовать принципами из любви к ближнему (уж точно не ради компании!), вряд ли я сильно пострадаю. Воеводин как мужчина меня определённо привлекает. Хотя и страшит. Мало ли, что у него за предпочтения. Я, наверное, и не знаю то, что он практикует.

Хоть бы не БДСМ какой–нибудь!

Аня, о чём ты думаешь, дурья твоя башка? Оттеняешь Сашу, вперёд не лезешь, трусы не снимаешь!

Грубость позволила обуздать нервный мандраж.

Я выдохнула, глядя на себя в зеркало. Хороша. Вряд ли когда–нибудь выглядела лучше. Снежно–белое шёлковое платье в пол с летящей юбкой и плотным верхом. Декольте излишне смелое для меня, но идеальное для целей компании. И шикарно подчёркивает грудь. Даже не думала, что она может выглядеть так красиво. Высокая, правильной формы. Если уж я не могу оторвать от неё взгляда…

Нет, всё–таки перестаралась.

Рывком распахнула шкаф. Нужно срочно переодеться. Лучше бы сразу надела то, зелёное! Оно поскромнее. Спина открыта до самых ягодиц, но можно взять лёгкую шаль от тёмно–фиолетового комплекта.

Звонок гостиничного телефона раздался так резко, что напугал меня.

— Где ты шляешься? Я тебя уже десять минут жду! Машина подъехала! — злилась на том конце провода Саша.

— У меня ещё есть пять минут до обозначенного времени. Я никогда не опаздываю, — ответила максимально спокойным тоном, на который только была способна.

Переодеваться, разумеется, уже не стала. К чёрту всё! И мои комплексы — в первую очередь!

Я выгляжу потрясающе и буду вести себя соответственно.

В холл спустилась за три минуты до оговоренного времени. Встречные мужчины одаривали восхищёнными взглядами и я ещё сильнее выпрямила спину, пошла изящнее. Надеюсь, это выглядело изящно или хотя бы не сильно вульгарно, опыта дефиле не имела, со стороны себя не видела, как назло, даже самого завалящего зеркала нигде не обнаружила.

— Замуж собралась? — в своей дурной манере выдала Саша. — Но тебе идёт. Пойдём, нас уже давно ждут. Ты же знаешь, что запрещено опаздывать.

— Ещё есть время. Воеводин любит точность, — чуть склонившись к коллеге шепнула я нюанс из его личного дела, — если сказано: в восемь, надо быть именно в восемь, не раньше и не позднее.

— Тогда хорошо. Но лучше бы ты спустилась пораньше, — беззлобно пробурчала напарница в нелёгком деле дезинформирования противника. — Я и так нервничаю. Выгляжу как… Нет цензурных слов.

— Тебе очень идёт рыжий. Ты стала ещё ярче. До того, как увидела тебя в холле, считала, что красный делает рыженьких вульгарными и пошлыми. Но ты выглядишь просто невероятно, — постаралась вселить уверенность в смущённую кардинальными изменениями в образе девушку.

— Спасибо. Тебе тоже идёт это платье. Ань, точно мне нормально с этим? — Саша приподняла прядь идеально окрашенных волос.

Едва ли не впервые она позволила себе проявить слабость в моём присутствии.

— Точно. Гармонично. Словно ты и родилась с таким цветом. Мне кажется, со временем привыкнешь и останешься рыжей. Тебе и по характеру рыжий больше подходит. Огненная.

Я улыбнулась, хотя на душе скребли кошки. Очень, очень плохо, что в такой ответственный момент сильнейшая из нас, опытнейшая выбита из колеи. Я совсем не умела общаться с мужчинами вроде Воеводина в неформальной обстановке. По работе — всегда пожалуйста. Но что обсуждать в ресторане, когда озвученная цель — развлечь и улучшить настроение? Еще и с человеком, который то страшит, то бесит.

Вот так сболтнёшь один раз, потом всю жизнь мучайся!

Машину за нами прислали ту же, что привезла днём в гостиницу. Мы комфортно разместились в салоне и задумались каждая о своём. Городской пейзаж не мог в полной мере отвлечь, но я собралась с духом и выключила мозг. Страдать буду в другое время и в другом месте. Не хватало ещё довести себя до истерики перед встречей.

С приходом к власти концернов города утратили уникальность и стали похожи один на другой: огромные стеклянные и бетонные здания, череда неоновых экранов, не выключаемых двадцать четыре часа в сутки, роскошные авто хозяев жизни и попроще — серой массы.

С серой я, конечно, погорячилась. Это наш Илья Андреевич ввёл серый дресс–код, напоминая о и без того незабываемом — что мы всего лишь винтики в его безупречно отлаженном механизме, серая масса, грязь под его ногами. В пятницу нам позволяли носить чёрное. Видимо, у руководителя этот день был траурным. Как же, два дня простоя впереди!

В остальных компаниях были приняты свои цвета, по большей части яркие. Хотя у Воеводина, как я успела заметить, сотрудники ходили в красивой офисной одежде и вовсе не напоминали роботов с одного конвейера.

Машина остановилась у самого популярного ресторана, о котором не слышал разве что глухой. Он не так давно открылся и, несмотря на множество этажей, всё равно не вмещал всех желающих его посетить в вечернее время. Очередь в заведение разноцветной наряженной–накрашенной цепочкой тянулась далеко, но нас подвезли ко входу. Кто бы сомневался!

— Аня, выдохни. Выходим с видом цариц и шествуем, не оглядываясь по сторонам, — скомандовала Саша. — Пусть у нас и незавидное положение, но они–то об этом не знают.

Я улыбнулась и кивнула коллеге. Что ни говори, Саша — профессионал. Понимает, что не важно, кто из нас ему понравится, главное — результат. Впрочем, не стоит забывать, что она мне не друг. И эта маленькая поддержка — лишь часть игры. Пока я ей нужна.

Мы выплыли одна за другой из машины. Не знаю, что повлияло, но я шла как и положено дорогостоящей говорящей кукле. Так, кажется, называли газеты эскорт–услуги. И пусть мы — немного не из той оперы… кому я вру? Мы даже хуже. Так как не имеем права отказать Воеводину ни в чём. Слишком высоки ставки. Слишком лично заинтересованы.

Проклятый контракт!

Обходительный персонал кружил вокруг нас словно стая голодных акул. Или мистер Три–Вэ прежде не водил знакомств с леди нашего уровня и нас приняли за его гостий. Принцесс Саудовской Аравии, ага. Или это особенность заведения. Каждый гость должен чувствовать себя избранным.

Нас провели в личный кабинет господина Воеводина.

— Он прибудет с минуты на минуты. Пожалуйста, вот меню. Воды? Возможно, травяной чай? Зелёный, красный, чёрный, белый? Быть может… — Официант не отходила от меня ни на шаг, пока я не определилась с напитком, смотрела уважительно и предупредительно.

Приятно почувствовать себя значимой персоной, ничего не скажешь. Пусть это всё и фарс, но я буду наслаждаться каждой отведённой мне минутой неизвестной богатой жизни. По крайней мере, до прихода кое кого.

— Позвольте заметить, что к вашему наряду больше подойдёт объёмная коса. Владислав Васильевич любит косы. Я могу заплести, у нас есть несколько минут, это быстро, — предложила всё та же девушка–официант Саше.

— Точно успеем? — не стала терять время та.

— Точно. Нас предупредят, когда он подъедет.

— Дерзайте.

В считанные секунды откуда–то появились расчёска, лента в тон платья, заколки с камнями, а руки чрезмерно заботливой Виктории проворно творили волшебство. Через пять минут Саша получила зеркало и величественно кивнула — поблагодарила. Только этого оказалось недостаточно.

— С вас сорок пять тысяч семьсот, — огорошила баснословной ценой пройдоха, не предупредившая, что услуга платная и в пакет обслуживания гостий не входит. — Как вам будет удобно расплатиться?

Я обалдела. Немыслимая сумма для причёски! Да и не факт, что у Саши есть такие деньги на карте. У меня точно не было.

— Натурой. Посуду приеду мыть, видимо, — ответила Александра ядовито. — Цена не была названа до оказания услуги, значит, я приму её как подарок от заведения. И ещё одно, моя дорогая, будете разводить простофиль с окраин. Передайте пожелание администратору о замене официанта.

— Информация стоит дорого. Кроме того, для сопровождающих девушек дополнительные услуги… — попыталась настоять на своём Виктория, но была бесцеремонно прервана.

— Мы не сопровождающие. Вы свободны.

Ох, какой голос. Им можно заморозить во время глобального потепления все тающие ледники за считанные минуты. Сильна. И так быстро раскусила и поставила на место официантку. Не зря Илья Андреевич держит её при себе.

— Слушай, может, у них действительно есть пакет услуг для девушек, — предположила я, когда мы остались одни. Говорить о чём–то серьёзном и тайном в подобном месте не стоило, но подобная тема — мелочь, не стоящая внимания великого и ужасного.

— Меня это не интересует.

Содержательный ответ, ничего не скажешь. Я постаралась отвлечься разглядыванием интерьера и приуныла ещё больше. Любимый Воеводиным зелёный цвет присутствовал и в виде растений, и в виде тканевых обоев. Цвет, безусловно, красивый, идеального оттенка, но нас с Сашей не красил совсем. Я пересела в другой угол, где освещения было на порядок меньше. Уж лучше буду в тени, чем жёлто–зелёная.

Мысль поменяться местами с моей рыжеволосой коллегой промелькнула, но выглядеть болезненно на встрече с человеком, от которого зависела моя дальнейшая судьба, не хотелось. У нас пока ни одно сражение не выиграно. Илья Андреевич в случае провала по голове не погладит.

Я справлюсь. Или Саша. Или мы вместе.

Перед мысленным взором пронеслись сцены из похабных фильмов.

О чём я думаю?

В момент наивысшего душевного разлада открылась дверь, пропуская мужчину, которого мы одновременно ждали и боялись. Дьявола Васильевича Воеводина.

Весь в чёрном. Безукоризненно стильный и элегантный. Подавляющий, но обворожительный.

— У меня не больше часа. Начинайте.

И такой же бесцеремонный!

— Что начинать? — вырвалось у меня.

— Настраивать меня благодушно. Вы ведь именно это обещали у меня в кабинете сегодня днём. Еду заказали?

— Нет. Мы думали, — начала Саша, но её перебили.

— Думать — не ваш конёк. Расплетите косу, вам не идёт. А вы, — обратился он ко мне, — идите сюда.

Мужчина похлопал по собственной коленке. И я забыла как дышать.

Он изогнул соболиную бровь, намекая, что кое–кто, не будем тыкать пальцем, позволяет себе слишком многое для «подарка» Ильи Андреевича. Опасаясь, что внезапно ослабевшие колени подведут, осторожно встала. Обошла стол.

Шаг. Удар сердца. Вздох.

Шаг. Удар сердца. Вздох.

Надо было посмотреть на Сашу. Она наверняка злится. Один её вид приведёт меня в нужное состояние — боевое. Но я не могла оторвать взгляд от невозможно–вишнёвых глаз наглого пленителя.

Владислав Васильевич отвёл руку в сторону, позволяя с комфортом разместиться на его колене, затем устроил ту же руку на моей талии. Сдержать судорожный вздох не смогла и в нос тут же проник аромат его парфюма, крепкий, как виски, терпкий, как зеленый крыжовник, пьянящий до головокружения.

Я покачнулась и машинально схватилась за него. Сталь под тончайшей тканью чёрной рубашки. Горячая. Волнующая моё воображение и рецепторы.

Близость мужчины сводила с ума. Мозг взял отпуск без содержания. Заготовленные фразы забрал с собой.

— Так хорошо? — раздался сбоку голос Александры и я вынырнула из странного состояния, обернулась к ней. Как по мне, она и с косой и без неё была прекрасна.

— Без разницы, — откликнулся Воеводин, не отрывая взгляда от моей шеи, — вас здесь вообще не должно быть.

Краем сознания отметила, как вспыхнула Саша. Даже успела про себя обозвать его хамом. Затем Дьявол коснулся моей щеки кончиком носа. Едва–едва. Лёгкое, невесомое касание. От которого всё тело пронзило током. Я почувствовала, как напряглась грудь, затвердели соски. Щёки налились жаром.

Владислав Васильевич улыбнулся. Сам Кларк Гейбл бы позавидовал этой ленивой улыбке превосходства.

И как бы мне не хотелось сказать, что это меня отрезвило, всё было совсем не так. Я завелась ещё сильнее. В крепких уверенных руках было и страшно, и непонятно, и жутко возбуждающе. Оправдания, что это ради работы, только ради задания Ильи Андреевича не работали. Я прекрасно понимала, что хочу этого мужчину. Без любви. Без уважения. Просто хочу. Здесь и сейчас.

Что мне совсем не свойственно.

— А теперь продолжим разговор, — абсолютно спокойным рабочим тоном сказал мужчина.

Взбешенная Саша вела переговоры, по которым из нас двоих всё же профи — я. Только вот эту профессиональную личность оглушило осознание того, что меня выбрали бессловесной игрушкой на сегодняшний вечер, а её — основным информатором. Который, к сведению, в переговорах был слабым звеном, так как роль «умной единицы» в части обсуждения производственных моментов исполняла я.

Только вот…

Невидящим взглядом я следила за рукой Воеводина, что гладила моё колено, периодически вырисовывая на нём пальцем узоры и геометрические фигуры, если быть совсем точной, то одну и ту же фигуру — треугольник.

И самое гадкое и неприятное, что я, даже понимая всю подноготную его ко мне отношения и вообще ситуацию целиком, продолжала возбуждаться!

Мозги давно превратились в ванночку плавленного сыра и стали столь же бесполезными.

И мне бы задаться вопросом, что, собственно, здесь происходит, но отчего–то важная и своевременная мысль ускользала, пряталась в глубинах подсознания, казалась ненужной.

Остались лишь ощущения. Головокружительные и новые. Упоительно жаркие. Невероятно желанные.

Пришла в себя я только после издевательской фразы Воеводина. Не знаю, чем Саша его проняла, но он задал вопрос в максимально ядовитой и гадкой форме.

— Хотите занять второе колено? Вам больше по душе роль постельной игрушки на одну ночь или вы все–таки профессионал своего дела?

— Профес–с–сионал, — гюрзой прошипела коллега. — У меня, уж поверьте, даже на ваших коленях получилось бы вести диалог.

Вот к чему она сейчас? Подразумевает, что он ее в достаточной мере не возбуждает?

Постойте–ка! Это я, что ли, постельная игрушка на одну ночь?

Я не готова!

Я не хочу!

Или хочу?

Ну ладно, кому я вру? Когда он меня обнимает и гладит, тело дает совершенно однозначный ответ. Но мозги (да включитесь вы уже, наконец!) будут против, уверена.

Какая–то мысль царапала изнутри, но я никак не могла ухватить её за хвост.

Ну давай, давай! Да что же я там только что думала?

— Уверены? — странным тоном спросил у Саши Владислав Васильевич.

— На все сто процентов, — без колебания ответила она.

Саша все же немного нервничала. По внешнему виду, конечно, так и не скажешь. Но я чувствовала даже сквозь свое подозрительно ватное состояние, что она напряжена сверх меры. Что я пропустила?

Да что со мной?!

Злость на секунду отрезвила, но хмельное безразличие мгновенно вернуло себе бразды правления.

Да меня опоили! Что–то было в той воде, которую я пила.

Какое варварство! И коварство! Кто ему дал право?..

Выходит, официантка работает на него! И всё это издевательство с косой и стоимостью дополнительных услуг для дам — всего лишь ловкий ход, чтобы выбить нас из колеи.

— Тем не менее, к себе на колени я вас не приглашу, они заняты. Да и не хочется, знаете ли, обнимать женщину, не способную потерять голову от страсти. Как делает наша очаровательная Анна, — совсем другим тоном, мягким, бархатистым произнес мужчина.

Заалевшие щеки выдали злость Александры с головой, и я уверена, Воеводин всё прекрасно заметил. Вот же… неприятный человек! В его компании невозможно сохранять спокойствие и трезвую голову. Профессионал и красивый, харизматичный мужчина, два в одном, так сказать. Это слишком убойное оружие для женской психики.

Я хотела вмешаться в их странный диалог. Правда, хотела. Но у меня не вышло. Мозг словно отключил мне функцию прямой речи. Да и возмутиться тоже не получалось. Может, к счастью. Мало ли, как он воспринял бы трепыхание жертвы.

Рука Воеводина вновь заскользила по спине, рождая в моем теле фейерверки. Сохранять приличное лицо удавалось всё сложнее и исключительно благодаря вколоченным с детства правилам поведения в «приличном» обществе. Я млела, таяла, плавилась и тут же сходила с ума от охватившей страсти, забывая где я, забывая, с кем, забывая, что я для него — всего лишь игрушка, бессловесная, пустоголовая, безвольная. И самое ужасное, что сейчас я именно такой и была.

— Думаю, вы достаточно меня развлекли на сегодня. Жду вас послезавтра. Секретарь уточнит время и место. И да, Анна, — едва ли не впервые за последний час обратился мужчина ко мне и тут же решил изменить подход, нежно и ласково произнес мое имя: — Анечка, милая, сладкая девочка. Ты вела себя хорошо и злой дядя даст тебе маленькую подсказку: в следующую встречу мы будем говорить о работе.

В голове прояснилось. Так резко, словно действие препарата, которым меня, судя по всему, накачали, было точно рассчитано на один час. Или сколько мы там провели вместе?

— Спасибо, — просипела я вновь обретенным голосом и прокашлялась. — Спасибо, — повторила уже нормальным тоном. — Будут ли какие–либо пожелания?

О, ко мне вернулся не только голос, но и мозг. Прогресс! Что это, интересно, за вещество было у меня в стакане? И как им управлять?

— Импровизируйте, — Воеводин махнул рукой и откланялся. Хотя, какое там откланялся. Повернулся спиной и вышел. Наше время истекло.

И я всё ещё не в его постели! Пронесло! Повезло!

И в следующую встречу, он сказал, мы будем говорить только о работе. Ещё один выигранный день. Ещё один день относительно спокойной жизни. Даже два! Учитывая, что завтра у нас своеобразный выходной!

Удастся ли мне выстоять в этом бою с мужчиной, от которого и без волшебной водички подгибаются колени и сладко сводит внизу живота?

— Ты совсем охренела? Что ты творила, дура?! Я сидела и как идиотка отвечала на ТВОИ вопросы! — Саша выплевывала каждое слово, давясь злостью и ненавистью ко мне. А, быть может, и на себя злилась. Ведь не окрутила богатого и влиятельного Владислава Васильевича, мечту миллионов холостячек. И не только холостячек. Был бы шанс, почти любая развелась бы и побежала туда, куда он прикажет, добровольно и с песней. Только не я. Не я!

Знали бы его получше — не мечтали бы о нем ни за что. С ним же невозможно общаться!

Хотя, это только я такая «дурочка» в глазах этих миллионов. Мне любовь подавай, а не платиновую карту с безлимитным кредитом. И о чём я вообще? Тут бы день продержаться, да ночь простоять. Закрыть трудовой контракт и постараться жить как нормальный человек. Более–менее спокойно. Не на грани пожизненного рабства.

Пока коллега рвала и метала, обвиняя меня во всех смертных грехах, я открыла микроскопическую сумочку, в которой лежала пластиковая коробка с мятными конфетами. Содержимое отправилось прямиком в дорогостоящую сумку, которой, возможно, придет конец после такого обращения, но не оставлять же улики официантам, похоже, они работают на Три–Вэ, а в банку полилась вода из моего стакана.

Надеюсь, здесь нет камер. По идее, не должно быть. Вряд ли Воеводин позволит себя снимать, даже зная, что наблюдатели — его люди.

— Что ты делаешь? — разродилась вопросом Саша после короткого молчания. — Зачем тебе эта вода? В воде что–то подмешано, потому ты была как слюнявая дура?

— Выбирай выражения, — зло ответила совсем уж распоясавшейся коллеге. — Разумеется, мне что–то подмешали. Иначе с чего бы мне вести себя так… странно?

— Это к тебе вопрос, — переадресовала вопрос коллега. Правда, уже не столь зло. Винтики с шестерёнками в её голове крутились с космической скоростью. — Надо сообщить Илье Андреевичу, как нас здесь привечают.

Ох, как бы я хотела избежать общения с «любимым» руководителем, кто бы знал! Но учитывая таланты драгоценной Александры, ни за что не рискну оставить её один на один для доклада. Тем более, хвастать пока было особо нечем. С другой стороны, я всё–таки не совсем права. Мы как минимум его заинтересовали, он уделил нам время, а не послал куда подальше, как делал с подавляющим большинством «засланных казачков».

Только будет ли оценено по достоинству это наше «достижение»? Очень вряд ли.

Так и оказалось.

Как и было условлено, мы вернулись со встречи в отель на предоставленном Воеводиным автомобиле, а уже оттуда, выспавшись и спокойно позавтракав, переодевшись и собравшись с духом, отправились прогулочным шагом «по магазинам».

— Мне нужно обновить гардероб под новый цвет волос, — щебетала Саша.

— А мне — купить новые туфли. Эти невыносимо жмут. Когда уже научатся делать не два два вида обуви, красивую и удобную, а один, совмещающий оба качества? — подыгрывала я ей.

— Ты просто не умеешь выбирать нормальную обувь, — отрезала коллега, забывшись на мгновение. И тут же исправилась: — Но я тебе обязательно помогу!

Хотя уверена, наш энтузиазм даже со стороны выглядел недостоверно. Да и как бы мы ни старались, подругами не выглядели. Но пришла команда «из центра» и мы страдали, ершились про себя, но делали. И, как по мне, Илья Андреевич перестарался с инструкциями. Куда достовернее выглядел обычный поход в магазин, без сценария от руководства. Мы всё–таки офисные сотрудницы, а не звёзды Голливуда.

«Ага, Болливуда», — съехидничал внутренний голос, — «правдоподобность зашкаливает».

К сожалению, мнение двух девиц никто учитывать не желал, и сейчас мы шли по фойе роскошного отеля и выдавали «вот это вот всё». И ладно бы только по фойе!

— Какая чудесная погода! — заучено произнесла Саша. И тут же замерла в проёме, не давая мне пройти. Швейцар, улыбаясь во все тридцать два зуба, почтительно держал дверь и, уверена, про себя желал гадким девицам пошевеливать поршнями в сторону выхода.

— Если ты подвинешься немного или пройдёшь вперёд, я тоже смогу её оценить, — против сценария выдала я.

— Смотри сколько угодно, пожалуйста, — странно добреньким голосом ответила пострадавшая от мужского произвола бывшая блондинка. — И как, правда чудесная погода, да?

Я сделала шаг за порог, не понимая, чего это она здесь устроила. Очевидно, меня ждал какой–то подвох. Дождь? Я бы увидела его и так. И услышала бы обязательно. Ветра тоже не было, судя по ощущениям. Небо голубое. На горизонте чёрных туч не наблюдается.

Нас ждали люди Владислава Васильевича?

Полиция?

Илья Андреевич?

Тихонечко выдохнула скопившееся в грудной клетке напряжение и осмотрелась. Всё как обычно. Ходят люди, ездят машины, светит солнце. В районе нашей гостиницы, по крайней мере.

Но Саша не была бы Сашей, если бы не заметила что–нибудь подозрительное или просто странное. Да, безусловно, она любила показуху. Но не на пустом месте. И не в нашей странной ситуации, когда «АВД Индастри» пишет какие–то запутанные шпионские сценарии, когда всё можно обыграть куда проще. Нам всего–то необходимо передать образец воды! Малюсенькую коробочку. Стоило ли устраивать целое представление?

Или за нами следят и свои и чужие. И свои пытаются вычислить чужих, а мы здесь — приманка?

Смотри, Аня, смотри внимательнее. Справишься — есть шанс спрятаться в бумажной шахте на минус стопятьсотом этаже и не выходить оттуда до окончания контракта.

Вот прошёл мужчина, посмотрел на нас заинтересованно, оценивающе. Мужским взглядом. Разве что, чересчур внимательным. А через дорогу напротив сидит женщина в вишнёвом платье и без стеснения нас разглядывает, не отрывая взгляда. В стороне молодая мама с коляской делает селфи, повернувшись к нам спиной. Мы можем попасть в кадр…

Абсолютно все люди казались подозрительными.

У меня паранойя? Или господин Воеводин действительно привык настолько держать ВСЁ под контролем?

Улыбнулась Саше, подтвердила, что да, погода чудесная. Добавила от себя, как замечательно, что нет дождя, надеясь, что так будет правдоподобнее.

Мурашки по коже. До чего неприятно, когда на тебя со всех сторон смотрят.

— С чего начнём, с одежды или обуви? Ты была здесь раньше? — спросила куда более продвинутого шопоголика. Да и пока я сидела в офисе, коллега вовсю путешествовала, выполняя различные поручения Ильи Андреевича, вполне могла знать город.

— Была. Неподалёку есть большой торговый центр, давай прогуляемся туда. Учитывая, что нас в любой момент могут попросить перекраситься в зелёный, купим по комплекту одежды, не больше, — приняла волевое решение Саша.

— Это ты у нас любишь наряжаться, лично для меня не проблема купить что–то одно.

— Зря. И вообще, если дальше так пойдёт, тебе придётся обновить гардероб, притом кардинально. И начать следует с магазина нижнего белья.

Александра посмотрела на меня безо всякого выражения. Ни одни мускул на лице не дрогнул. Да и говорила словно работ какой, а не человек. Только плавные, полные изящества движения её тела не изменились. Отработанная годами походка всё так же привлекала внимание прохожих, даже когда самой девушке это было не нужно. Привычка.

Это как же сильно её задело невнимание Воеводина! Не зря я обратила внимание на первую её реакцию на него в офисе. Это может быть проблемой. Саша запала с первого взгляда и теперь страдала от его равнодушия.

Если я не найду способ вернуть ей самооценку на верхнюю полку, задание придётся выполнять самостоятельно. Точнее, самую ужасную и гадкую его часть. Если в ней будет необходимость, конечно. Очень хотелось верить, что Три–Вэ обойдётся моральным давлением и прочими словесными издевательствами, а не потащит в постель. В конце концов, что он там не видел? Если Саша ещё может его удивить (и то не факт), я же скорее разочарую.

Пока я могла сказать лишь одно: Владислав Васильевич развлекается своеобразно, а информацию добывает совсем уж без намёка на честность, не гнушаясь ничем. Как, собственно, и наш Илья Андреевич. И большинство, а то может быть и все, руководители крупных холдингов и концернов.

Это надо додуматься, взять и подлить какое–то вещество, чтобы вывести меня из игры! Да он мог просто выгнать меня, вызвать Александру к себе в кабинет, вообще не прийти. Ему не нужно ничего объяснять. Дал команду — все исполнили.

Он ясно дал понять, что мы для него — люди низшего звена и вести с нами переговоры на равных никто не будет. Так, потиранить ради развлечения и попутно, быть может, выведать что–то полезное, разве что.

Ладно. Главное — нам удалось его заинтересовать настолько, что он потратил личное время. Даже зная, что мы здесь не просто так. В счёте ведёт он, но игра только началась.

— Саша, ты выглядишь великолепно, но улыбки определённо не хватает, — начала я восстанавливать уверенность в себе женщины, которая должна, нет, просто обязана спасти меня от позора. Я хочу вернуться в офис и не выползать оттуда еще полтора года. Никаких Воеводиных. Только любимые мной аналитические сводки, договоры, протоколы, в общем, всё то, что я ненавидела периодами (ежедневно!), — Завтра ты должна быть во всеоружии.

— Ты тоже, — ответила она недовольным тоном, но взгляд всё–таки потеплел. — Ты тоже, Аня. Моей красоты, к сожалению, недостаточно. Нужно ещё твоё знание производства. Я от этого далека, мне ближе коммерческая составляющая вопроса. И то, в данном случае, меня не просветили. Я, конечно, нахваталась информации от коллег, но всё же обычно специализируюсь на других отраслях, про эти ваши шахты и рудники знаю только цифры.

О, да наш директор использует не только меня вслепую. И надо же, как Саша оговорилась. Обижена на него. Все ведь знают, что она его любимица. А тут, представьте себе, никто ничего ей не сказал, послал со мной на равных, или почти на равных, правах. Её, любимицу и почти доверенное лицо. Почти — потому что наш директор не доверял вообще никому.

— Надеюсь, Владислав Васильевич прислушается к нам. Илья Андреевич заинтересован в сотрудничестве, а не во вражде. Как думаешь, наш визит — это начало конца Голдфилдс? Если они… — я понизила голос до минимального уровня звучания, — купят чукотский рудник, — и прошептала вообще на грани слышимости: — а окажется, что там золота почти не осталось…

— Да, им конец. Я не знаю нюансов по этой шахте, — так же тихо ответила мне Саша, — но дела у самой компании давно катятся в тартарары.

— Я видела данные геологоразведочных работ для Голдфилдс. Кто–то топит их, подсовывая неверные сведения. Обещают пятьдесят лет обеспеченной добычи золота. Но это неправда, Саш. Золотое орудение месторождения там всего до трёхсот метров, его давно уже выработали, дальше золота так мало, что его просто нерентабельно добывать. У Ильи Андреевича огромная папка по руднику. Я лично читала в ней каждый лист в своё время.

— Может, раньше было нерентабельно, а теперь есть смысл? — сомневающимся тоном уточнила Саша, склонив голову к моему плечу. Сама же при этом разглядывала витрины магазинов, мимо которых мы проходили, тихонько сплетничая.

— Очень вряд ли.

Я ахнула и покрутила головой из стороны в сторону, опомнившись. Никто ли не следит. И успокоилась.

По крайней мере, очень надеюсь, что эту сцену удалось сыграть достоверно.

То ли паранойя Ильи Андреевича передаётся воздушно–капельным путём, то ли Саша действительно заметила наблюдение со стороны, но чувствовала я себя, мягко говоря, не очень. Все эти игры не для меня. Мата Хари на меня из зеркала не смотрит!

— Лишь бы директор не узнал, что мы обсуждаем его любимые шахты в таком ключе. Но очень интересно, о чём они на самом деле ведут переговоры с Владиславом Васильевичем, — произнесла я последнюю обязательную реплику из сценария.

— Сами решат, — сказала как отрезала Саша, а сама тут же тихонечко прошептала на ухо: — Конкурента и топят. Нас, скорее всего, послали только для того, чтобы Три–Вэ по своим каналам пробил, чем на самом деле пахнет эта история. И поделился с нашим директором. Илья Андреевич волнуется, что там нечистая игра, а у него нет всей информации, — и уже громко: — Ой, смотри, какое платье. Пойдём, хочу примерить его.

Ох, что бы нам дали за эту сцену? Оскар вряд ли, но очень надеюсь, что и Золотую малину мы не заслужили. На мой взгляд, получилось достоверно. Саше, конечно, лучше было бы уточнить про слово «орудение». Или и не надо? В конце концов, она работает в компании, у которой несколько шахт по всему миру. Вполне могла нахвататься терминологии. Это я нервничаю.

А еще, чувствую себя по–идиотски. Вдруг за нами и не следит никто вовсе? Вот был бы номер!

Мы зашли в магазин с потрясающе яркой одеждой. В таком количестве она вызывала у меня исключительно неприятные ощущения, но Саша радостно сновала тут и там, отбирая ещё несколько платьев.

— Чтобы два раза не вставать, — пояснила она, улыбаясь.

Сразу видно любителя совершать покупки. Настроение тут же до небес. Глаза сияют, на щеках проступают ямочки, даже походка меняется. Порхает как бабочка. Но когда отрывает рот, жалит как пчела, да.

Не прошло и минуты, как с музыкальным перезвоном ожили дверные колокольчики. А вот и соглядатаи. Быстро работают, но недостаточно. Было бы желание, я бы уже сто тысяч раз передала что угодно, например, спрятав под подушку диванчика, стоявшего напротив моего сидения. Или в карман любого одеяния из имеющихся здесь с огромном количестве.

Интересно, как бы тогда они действовали?

И будут ли досматривать магазин или просто слушают наши с Сашей разговоры и потом докладывают Воеводину?

Чего всё–таки хочет добиться наш директор?

О Господи! Какая же я дура!

Нашего давнего конкурента, компанию Голдфилдс, нарочно разоряет кто–то сторонний. Кто–то, у кого есть для этого огромнейшие средства и возможности. У кого наилучшие информаторы, шпионы в высшем руководстве или секретариате. Кто привык действовать молниеносно и жестко, даже жестоко.

Неужели он подозревает Воеводина на самом деле? Нам сказал, что Владислав Васильевич сможет прояснить каким–либо образом эту ситуацию, выявив ещё одного игрока, о котором мы пока ни сном ни духом, а сам…

И если Голдфилдс — вершина айсберга, уж не наша ли компания следующая?

Думай, Саша, думай. Нас используют втёмную, но исполнять бездумно приказания — опасная затея. Два могущественных человека при необходимости всегда договорятся, а вот пешки идут в расход всегда в первую очередь.

Итак, кто же наш враг? Воеводин, разоряющий конкурента и угрожающий нашей стабильности, или третье лицо, которое может представлять опасность для всего рынка золотодобычи? Если «АВД Индастри» упустит рудник на Чукотке, нам с Сашей несдобровать.

Надеюсь, Владиславу Васильевичу донесут наш разговор на улице и он проверит данные по руднику ещё раз. Поддельные документы давно подготовлены и выглядят как самые настоящие. Люди, работающие над этим проектом, уже год, как трудятся на нынешнего собственника и не должны вызвать подозрения при смене власти. Запасная версия, если Воеводин всё–таки решит купить рудник, подготовлена.

А если он всё–таки нас разорит?

Не могу сказать, что мысль о разорении компании меня расстроила. Быть может, это сыграет лично мне на руку. Вдруг компанию со всеми её трудовыми контрактами перекупит куда более адекватный и порядочный человек, чем Илья Андреевич? Вдруг будет лучше?

Или хуже?

Жаль, нет никаких гарантий, а то, возможно, мне стоило бы подыграть конкурентам.

Но это, конечно, лишь пустые размышления. Предать Илью Андреевича я не посмею. В его власти судьба моей семьи. И здесь хочешь, не хочешь, а дуешь на воду.

Мне бы чуть больше информации!

Саша, как специалист по коммерческой части, гораздо лучше меня знает все эти нюансы на мировом рынке золота, но не расскажет ведь, как на самом деле обстоят дела.

— Могу ли я вам предложить что–нибудь из нашей новой коллекции? Юбку, платье, быть может, платок, — обратилась ко мне продавец.

— Нет, спасибо.

— Может, чай, кофе, воды? — настаивала она, отвлекая мой взгляд от мельтешащей среди цветной ткани коллеки.

— Нет, спасибо. Воды я сегодня напилась вдоволь.

— Пожалуйста, обращайтесь, если что–нибудь понадобится, я буду рядом, — включила режим тактичности продавец и испарилась.

Я же по привычке нырнула рукой в сумочку. Достала со дна любимую мятную конфету, положила в рот, прикрыла глаза от наслаждения. Единственная сладость, которую позволяю себе уже много лет. Свежее дыхание и одна сладкая калория — всё, что нужно для счастья. Иногда.

И я бы с удовольствием слопала огромный кусок шоколадного торта — заела стресс, — вот только нельзя. Массогабаритные характеристики своих шестерёнок, как любил называть сотрудников Илья Андреевич, были строго регламентированы. Он считал людей с кривыми ногами или оттопыренными ушами ошибкой природы, а лишний вес так вообще вызывал у него яростные спазмы и истерический визг. В здоровом теле здоровых дух — это про нас, его служащих. Несчастных, измученных бесконечной чередой новых правил мужчин и женщин, у которых каждое утро дёргается глаз, а к обеду — оба глаза, особенно если Илья Андреевич изволит прогуляться по предприятию и лично проинспектировать, всё ли в порядке, все ли трудятся без перерывов на болтовню и чай.

— Простите, где у вас мусорная корзина? — поинтересовалась у кассира, поднимаясь с мягкого фиолетового пуфа.

— Вот, пожалуйста, — указала за стойку девушка. — Если вам неудобно, давайте я сама…

— Не стоит.

Доверху наполненный «волшебной водичкой» господина Воеводина сосуд отправился в урну, с шорохом погрузившись в кассовые чеки. Кассир легонько кивнула и улыбнулась. Простой жест вежливости. Ни на что не намекающий. Естественный. Кажется, в магазине работают куда лучшие актёры, чем мы с Сашей. Видимо, давно шпионят для «АВД Индастри». Надеюсь, наши химики определят, что же мне подмешали.

Осталось дело за малым — связаться с шефом из гостиницы, а затем, до встречи с Воеводиным, умудриться сделать это ещё раз, но уже без шума и пыли и для настоящего доклада.

— Ну, как тебе? — Саша кружилась, показывая новое платье потрясающе глубокого синего цвета. — Мне кажется, довольно неплохо. И сидит хорошо.

— И снимать легко, — невпопад брякнула я, обратив внимание на одну–единственную скрепляющую всю эту синюю красоту пуговицу.

— Мне есть, что показать, — кивнула коллега так, словно я сделала ей комплимент. — Вдруг завтра моя очередь бестолково просиживать колени красивого мужчины?

Очаровательно улыбнувшись, притом в кои–то веки искренне, Саша пошла к кассе прямо в выбранном платье. Такое грех не выгулять сразу.

А я замерла от мысли, до чего мне будет неприятно это видеть. Жаркая истома от воспоминаний вчерашнего дня сменилась неприятным ощущением холода на коже.

«Нет, Аня, лучше сидеть в здравом уме и чистой памяти в кресле, чем едва понимающей, что происходит, но у него на коленях», — включил мозг программу поддержки.

Только почему так сжалось сердце?

«Отставить глупости! Он не для тебя. Думай о семье», — пытался достучаться здравый смысл.

О семье. Конечно, я буду думать о семье. Я всегда о ней думаю. Они — моё счастье и мой крест. Моя поддержка и ярмо. И я их люблю. Только их. И никого больше!

Дьявол Васильевич не заслуживает ни моей любви, ни моего уважения. Это совершенно очевидно.