Служебный режим

— Чёрт, Волчок, нельзя осторожнее? — строжился Фишер, с укоризной смотря на пса.

Генно-модифицированный гибридный образец NX-371 с вычислительным модулем класса 3, именуемый в повседневной жизни Волчком из-за тёмно-серой шерсти, виновато поджал хвост и, округлив глаза, выглядел воплощением раскаяния. Активированный алгоритм образца соответствовал поведению домашней собаки, однако загружено было несколько вариантов. Основным у всех компаньонов ресёчеров, которых отправляли на поиски новых миров, считался служебный режим.

Сейчас Фишер ругал Волчка за прыжок на консоль «Астры», но ответственность за сбой навигационного оборудования лежала только на нём: во-первых, недальновидно не заблокировал органы управления кораблём, играясь с «домашней собакой», а во-вторых, даже когда стряслось неладное, продолжал имитировать штатную ситуацию, словно не понимал, где находится и чем занимается на самом деле.

Несмотря на чрезвычайное происшествие, переключать Волчка в служебный режим Фишер всё равно не спешил: пёс, догадавшись, что выволочка закончена, начал вилять хвостом и тыкаться мокрым холодным носом в ладонь. Однако Фишеру было не до собачьих нежностей — собирал по крупицам цепочку того, что случилось с исследовательским болидом «Астра-8116» из-за несанкционированного доступа к консоли.

Через пять минут Фишер схватился за голову, а через десять — уже готов был выдернуть волосы от отчаяния, хотя в прошлом цикле выложил целое состояние за восстановление потерянной в прошлой экспедиции шевелюры. Радиация никого не щадит, особенно пионеров космоса.

Судя по автозаписям в бортжурнале, выходило, что «Астру» занесло в неисследованную часть галактики. А может, и вовсе в другую — Фишер тщетно пытался расшифровать нынешние координаты, даже подключил вычислительные мощности Волка, но так и не выяснил, где теперь находится.

Собственно, на смятение и самобичевание у Фишера времени имелось предостаточно — у «Астры», как и у любого научно-исследовательского корабля, большой запас автономного хода, — но вместо посыпания головы пеплом он подал положенный по протоколам сигнал бедствия и занялся сканированием пространства в надежде обнаружить космические тела.

Обычно крупным уловом ресёчера считался астероид, богатый редкими металлами. Вознаграждение за планетоид с углеводородами было существенно выше, но увидеть на консоли голограмму планеты диаметром в двенадцать тысяч километров с непропорционально большим естественным спутником — невероятная удача.

Азарт первопроходца заглушил и беспокойство, и недавнюю досаду: отправив новые координаты для потенциальных спасатетей, Фишер задал курс на неизвестную планету и уже через каких-то три часа увидел воочию каноническую картину голубого шара, обмотанного белыми облаками, точно сахарной ватой. Дух у Фишера захватило настолько, что он ощутил укол ностальгии, словно и сам жил во времена, когда люди населяли Землю — разрушенную ныне колыбель человечества.

— Анализ атмосферы, — задал голосом команду Фишер.

— Азот — семьдесят восемь процентов, кислород — двадцать один… — начала нудно перечислять бортсистема «Астры», пока Фишер погружался во всё более глубокий шок от случайной находки. — …также обнаружена вода в жидком виде, — добавил женским голосом искусственный интеллект, хотя его об этом пока не спрашивали.

— Не может быть! — воскликнул Фишер, а Волчок, поддерживая хозяина, радостно гавкнул и встал на задние лапы. — Настоящее сокровище!

— На поверхности планеты есть признаки углеродных форм жизни, — бортсистема, по обыкновению, не ликовала, в алгоритм эмоции заложены не были, за что Фишер недолюбливал свою верную соратницу: в гильдии могли бы и позаботиться о комфорте сотрудников.

— Да ладно… — одними губами выговорил Фишер и доверил искусственному интеллекту выбрать место для посадки.

Неизведанный двойник Земли манил, но Фишер вновь «сохранился», передав координаты в пустоту, потрепал Волчка между ушей, вздохнул полной грудью и начал вершить историю.

Спуск на поверхность проходил в полностью автоматическом режиме: Фишер благоразумно пристегнулся в кресле, тогда как Волчок забрался в свой ложемент и временно перешёл в режим ожидания — «Астру» трясло, кидало, бронепласт лобовой панели облизывали языки оранжевой плазмы. По правде говоря, Фишер никогда не бывал на земплеподобных планетах, весь его опыт ограничивался космическими станциями и лунами газовых гигантов — самыми частыми обитаемыми объектами галактики, поскольку более подходящих для людей обычно не находилось.

Посадка завершилась резко, с непривычным толчком, и «Астра» взяла паузу для анализа её результатов: красная надпись на консоли не разрешала покидать места.

— Все системы работают в штатном режиме, — наконец сообщил корабль. — Давление атмосферы снаружи — сто один килопаскаль, воздух для дыхания пригоден. Температура за бортом плюс двадцать два градуса по Цельсию, влажность воздуха — сорок пять процентов, ветер юго-восточный…

— Волчок, ко мне! — Фишер не дослушал сводку: и без неё по таблице данных понял, что скафандр не понадобится.

— В радиусе пятисот метров обнаружены органические формы жизни…

А вот генератор силового поля и бластер лучше захватить: Фишер начал готовиться к выходу, пока Волчок, радостно тявкая, прыгал вокруг него, будто и в игровом режиме понимал значимость момента, но, скорее, считывал эмоции хозяина.

Когда затворы наконец отщёлкнулись и тяжёлое полотно люка на приводах отъехало в сторону, на Фишера обрушился сумасшедший коктейль запахов, цветов и звуков: растения были зелёными, что свидетельствовало о процессе фотосинтеза, летающие в воздухе животные различных размеров и форм подтверждали наличие развитых пищевых цепочек. В общем, мир планеты поразил воображение и заставил забыть обо всём, даже о безопасности. А вот последнее точно было зря…

Четверо существ, по виду больше всего напоминающих людей, направили на Фишера предметы, больше всего напоминающие оружие. Одеты аборигены были странно, пусть на головах и блестели шлемы, но, в отличие от скафандров, лица они полностью не закрывали.

Неизвестные что-то выкрикивали, но для полноценного формирования языковой матрицы нейроимплантатом слов пока не хватало, потому Фишер, подняв руки вверх и переведя бластер в парализующий режим, произнёс:

— Я пришёл с миром.

Очевидно, инопланетяне его тоже не понимали, потому что фраза возымела обратное действие: словно испугавшись, попятились. Волчок предупреждающе гавкнул, а Фишер спустился по трапу и вздрогнул, когда в него со свистом полетели палки с острыми металлическими наконечниками с одной стороны. Силовое поле остановило оружие, о котором, кажется, Фишер слышал на уроках истории, но совершенно ничего не помнил, поскольку его сызмальства интересовало только будущее человечества, а не прошлое, зачастую позорное.

Получается, Фишер в него попал? Да нет, бред какой-то — видимо, планета являлась точной копией Земли с точно таким же сценарием развития жизни, хотя это и противоречило теории эволюции.

«Астра» предусмотрительно загерметизировала люк, когда Фишер отошёл от корабля, повергая дикарей в бегство.

— Постойте, я хочу с вами поговорить! — позвал он вслед: нейроинтерфейс расшифровал первое слово: оно означало ругательство, синоним абсолютного зла.

Фишер специализировался на поиске полезных ресурсов, дипломатическими талантами не обладал, потому замер в нерешительности посреди поляны, наблюдая, как сапоги погружаются в густую влажную растительность, застилавшая почву сплошным ковром. Напротив, Волчок радостно носился, с упоением повизгивая: похоже, его режим для подобной ситуации имел соответствующие алгоритмы. Фишер задрал голову и увидел беззаботно-голубое небо, потом услышал угрожающее рычание Волчка, а вслед за этим наступила кромешная темнота.

Когда Фишер очнулся, тоже было темно, а ещё холодно и сыро, к тому же воняло чем-то тухлым, будто сломалась система рециркуляции одновременно с системой утилизации отходов жизнедеятельности: лежал на полу в очень тесном и грязном помещении, одну стена которого заменяли металлические прутья. Руки и ноги были крепко связаны верёвкой из органических волокон — не пошевелиться.

— Сатана во плоти! — взревел один мужской голос за стенкой.

— Сжечь! — вторил ему другой.

— Сжечь! Сжечь! Сжечь! — раздался хор, ритмично выкрикивающий всеобщее мнение.

Пока Фишер находился в отключке, нейроинтерфейс работал, формируя языковую матрицу, так что он теперь понимал, что говорят неизвестные гуманоиды. И понимание не радовало от слова «совсем».

Голова раскалывалась в районе затылка, видимо, от удара имплант был повреждён — надо было приобретать купольный генератор поля, а не фронтальный, — так что связаться с «Астрой» не представлялось возможным, Волчок тоже находился вне зоны доступа: неизвестно, какие в данном случае действия предусмотрены далёким от совершенства алгоритмом, разработанным забавы ради. Теперь можно было биться лбом о камень, коря себя за то, что не включил служебный режим, который решил бы все возникшие вопросы. Ну или почти все.

Сколько ещё Фишер провалялся на полу, непонятно — из высокого небольшого окна в камеру потёк голубоватый свет, — даже успел вздремнуть, относя это к последствиям черепно-мозговой травмы, но моментально пришёл в состояние бодрости, когда его бесцеремонно вздёрнули за шкирку и потащили в неизвестном направлении. Как выяснилось — на улицу.

Собравшаяся на площади, окружённой каменной стеной, толпа скандировала ругательства, дурно пахла, а при ближнем рассмотрении все они отличались плохими зубами. Или медицина здесь была неразвита, или генную карту им никто не правил — впрочем, Фишер очень быстро забыл о проблемах местных жителей, как только увидел столб. Занимающийся рассвет освещал верхушку толстого органического ствола, а под его основанием лежали горы сухих веток. Похоже, когда гуманоиды кричали «сжечь», они имели в виду физико-химический процесс, в ходе которого исходные вещества превращаются в продукты сгорания.

Последнее, чего хотел Фишер в жизни, так это стать продуктом сгорания, потому он начал брыкаться и кричать, охотно подхватывая предложенные нейроинтерфейсом ругательства неизвестных дикарей. Совершенно не зная, что такое мать, он посулил ей страшных вещей, чем вызвал у публики бурю негодования: Фишера уронили на мощёную мостовую и начали разрезать путы, но только для того, чтобы привязать к столбу.

Витавшие в смрадной атмосфере вопиющая ограниченность и злоба захватили всё существо Фишера, словно и у него имелся переключатель алгоритмов, но ничего поделать он не мог — громогласные люди, точнее, те, кто в теории могут стать людьми и, наверное, даже отправиться бороздить просторы Вселенной в поисках миров и галактик, готовились к сожжению пришельца. Из будущего, настоящего — неважно, Фишер бился в истерике синхронно с бесноватой толпой.

В руках высокого мужчины появилась палка с горящим концом — Фишер неплохо знал физику и понимал, что случится следом, но вдруг наступила оглушающая тишина, в которой стали слышны лишь шорохи и попискивания.

Глаза Волчка горели неестественным голубым огнём — так Фишер понял, что активирован служебный режим: пёс потрусил, лавируя среди людей, к хозяину и на секунду включил маломощные лазеры, попав аккурат по верёвкам. Фишер ничком упал на землю, не совладав с длительно обездвиженным телом: благо успел подставить ладони, чтобы не удариться лицом.

Волчка бессилие хозяина не смущало: дополнительные манипуляторы взгромоздили Фишера на псевдособачью спину, а приводы заработали в полную силу.

— Воспоминания группы лиц за последние пять часов скорректрованы. Программа управления разумами отключена, — отчитался Волчок, когда они покинули крепостные стены и оказались на свободном пространстве: протоптанная в траве дорога вела в лес.

— Долго ж тебя носило, — Фишер немного пришёл в себя и уже собственноручно прижимался к холке, вцепившись одеревеневшими пальцами в густой серый мех.

— Служебный режим активируется после четырёх часов режима ожидания, — «человеческий» голос Волчка отдавал металлом и был ещё более безэмоциональным, чем у «Астры», именно поэтому Фишер предпочитал неконструктивные лай и поскуливание.

Через пять минут они добрались до болида, через десять — покинули орбиту неизвестной планеты, населённой предельно недружелюбными гуманоидами.

***

Вернуться в исходную точку тоже помог Волчок: в служебном режиме восстановил историю перемещений и сделал то же самое, но в обратном порядке — Фишер поверил, что спасся, когда оказался в терминале перевалочной базы, где его уже ждала бригада медиков.

К счастью, в передряге он почти не пострадал — сотрясение мозга и переохлаждение не в счёт, — но лишился табельного оружия и пояса с генератором силового поля. Их стоимость вычтут из следующего гонорара.

Ещё Фишер получил выговор с занесением в личное дело: недопустимое систематическое нарушение протоколов и техники безопасности, выражающееся в несвоевременной активации служебного режима у образца NX-371 при возникновении необходимости.

И если с бластером Волчок немного прикрыл, обосновав комиссии его потерю своими показаниями, то по этому пункту ещё и припечатал скрупулёзным рапортом, явно мстя за все годы вынужденного молчания: видите ли, хозяину голосовой пакет не нравится, потому он помощника и защитника превращает в тупое слюнявое существо, совсем как у тех дикарей, что чуть не сожгли его заживо.

Скрепя сердце Фишер свою вину признал, надеясь реабилитироваться подробнейшим отчётом о найденной планете, однако и тут ждало разочарование: оказывается, явление мультивселенной предсказано аж в двадцатом веке, а подтверждено в двадцать седьмом, но по-прежнему мало изучено и считается крайне опасным, потому отправлять в кротовью нору новые экспедиции на поиски Земли предположительго одиннадцатого века руководство не собирается — и так многие ресёрчеры пропали без вести.

О возможном влиянии на будущее вмешательства в прошлое — а Земля являлась действительно Землёй, только двухтысячелетней давности, — страшно было даже подумать, так что Фишер отбросил пустые мысли и сосредоточился на следующем полёте: не любил долги, к тому же давно хотел поправить форму черепа, а операция стоила недёшево.

— Активировать алгоритм домашней собаки, — сказал он первым делом, оказавшись на «Астре».

— Отклонено. Данный алгоритм удалён из базы данных во исполнение решения гильдии номер пять-четыре-семь-ноль, — ответил механическим голосом Волчок, окончательно трансформировавшись в бездушный образец NX-371.

Фишер с размаха хлопнул себя по лбу — всё равно скоро к хирургам, — и опустился в кресло в полном расстройстве: теперь длительная экспедиция покажется настоящим адом.

— Хозяин, — Волчок, цокая когтями по металлопласту пола, подошёл к нему и несмело коснулся колена носом. Хвост при этом двигался туда-сюда, как в замедленной съёмке, чересчур резко для живого существа, самое то для робота, — я могу полаять. — Фишер поднял взгляд на светящиеся голубым глаза. — Ав-ав-ав.

С тем же успехом Волчок мог озвучивать параметры готовности двигателей к полёту, но, выдавив скупую улыбку, Фишер протянул руку и почесал механического пса за ухом. Всё-таки служебный режим спас ему жизнь.