Смертельные цветы

Серебряная монета мелькает между пальцами. Крутится на ребре. Отражает скудный свет чадящих свечей. Привлекает внимание. Люди наблюдают за ней жадными взглядами. Ждут момент. Думают, что смогут украсть. Я не мешаю. Пусть смотрят. Они запомнят монету. Серебряный отблеск между пальцев. Искушение и жажду легкой наживы. Не меня.

Лениво обвожу взглядом крохотный зал захудалого трактира, расположенного на самой окраине города. Здесь шумно. Народу по осенней непогоде набилось много. Воняет потом и дешевым алкоголем. Городской сброд хлебает овощное рагу и ищет развлечений на ближайшую ночь. Кому-то нужна драка. Кому-то женская ласка. Кому-то партнер для игры в кости. 

– Какая цыпа! – выдает упившийся до невменяемого состояния гуляка, нависая над моим столом – единственном, где еще есть свободные места. 

Прекращаю крутить монету и накрываю ладонью. Чуть откидываюсь назад, прислоняясь к стене. Окидываю шатающееся тело пристальным взглядом. Алкоголь явно притупил ему инстинкт самосохранения. За пару часов, проведенных в трактире, ко мне не рискнул сунуться никто из посетителей. Да и теперь они украдкой бросают любопытные взгляды, но тут же спешат отвернуться. Порой не надо применять магию, чтобы произвести нужное впечатление. 

– Занято, – говорю четко и раздельно, но до человека смысл не доходит.

Он падает на лавку напротив и пьяно улыбается. 

– Ты че такая злая, цыпа? Компании не хватает? Так я…

Что бы ни хотел сказать мой случайный собеседник, его прерывают. Тяжелая ладонь опускается ему на спину и вздергивает за шиворот, выдирая из-за стола. 

– Пшел! – еще один местный завсегдатай самого разбойного вида толкает пьяницу в сторону и придает ускорения сапогом по заднице. В зале раздается приглушенный гогот, кто-то поднимает незадачливого посетителя и пристраивает на лавку. О стычке сразу же забывают. Здесь не принято вмешиваться в чужие дела. 

– Ты опоздал, – серебряная монета снова кружится по столешнице. 

– Дороги размыло, – хмуро отвечает собеседник и занимает освободившееся место. – Гнал как проклятый… Чуть коня не уморил. 

– Бедный, – сочувствия в моем голосе нет ни на грамм. – Что узнал?

Наемник морщится, чешет мокрую короткую бороду. 

– Молодая герцогиня того… Преставилась по весне. Говорят, по мужу сильно убивалась. Со свекровью ругалась. А в один день вдруг не проснулась… – он криво усмехается, показывая свое отношение к таким новостям. – Старуха ее схоронила. Даже в склеп семейный положила, к сыну, стал быть… Внука себе забрала. Всех девок, которых покойный герцог водил, из замка выставила. Тех, кто сам уйти не захотел, говорят, не нашли… Или нашли, но уже холодными. В замке стражи больше, чем слуг. Еду проверяют. На входе всех досматривают. Мышь не проскочит…

– Ну ты же проскочил, – резонно возражаю, продолжая крутить монету. 

– Ха… – он громко фыркает, но тут же понижает голос. – Стал бы я туда лезть. Бабы оттуда в деревню ходят по выходным. Родственников навестить. Вот я одну и… Заневестил. 

Под моим взглядом бородач давится воздухом и сбивается на кашель. Машет рукой.

– Да ты не думай… Баба нормальная. Я не обижал. Сама все сплетни выдала. Еще и прикормила. Я ж там битый месяц торчал, пока все выяснил. Вот думаю вернуться… Хату присмотрел. Остепениться пора…

– Что еще узнал? – прерываю поток чужих планов. 

– К старухе гонцы со всех сторон ездят… как муравьи. Туда-сюда, туда-сюда… О чем говорят – не знаю. Принимает сама, служанок выгоняет. Но гонцы тоже люди… Злые все, как один. Говорят, старуха всем нервы треплет. Ничего не обещает, только слушает. И ждет чего-то. 

Девка-подавальщица приносит ему местное блюдо, высокий стакан с пивом и кусок хлеба. Мужчина замолкает, отвлекаясь на еду. А я думаю… 

Новости вполне логичны. После смерти герцога Леай титул должен перейти его малолетнему сыну. Вдова, точнее герцогиня Элизабет Леай, стала бы официальным опекуном, но… Мать покойного оказалась умнее. Избавилась от невестки, которую наверняка ненавидела, прибрала к рукам внука, устранила остальных девок, которые могли родить бастардов. Ей не нужны проблемы. Умная, жесткая женщина. Решительная. И по большому счету еще далеко не старуха. Ей всего-то пятьдесят. Хватит времени воспитать наследника и навести порядок в герцогстве. Заключить пяток выгодных союзов, подобрать нужную невесту… 

Смерть бывшей подопечной не вызывает особых чувств. Такова плата за мечту о легкой, сытой и спокойной жизни. Только со стороны кажется, что лордам и леди повезло. Мало кто из них живет тихо и мирно. Большая часть лезет в политику, пытается выправить положение рода, выгоднее продать дочерей, удачно пристроить сыновей на непыльную и безопасную службу. Если не разбираться в тонкостях и не иметь за спиной поддержки рода – легко исчезнуть. Могила или монастырь Старухи примет всех. Однако яд стоит порой дешевле, чем ежегодные пожертвования.

– Любимчики у герцогини есть? – я дожидаюсь, пока собеседник утолит первый голод, и продолжаю беседу.

Дверь трактира открывается, пропуская внутрь фигуру в длинном плаще. Тонкая ручка стаскивает капюшон, под которым прячется юное растерянное личико. Девушка явно впервые оказывается в подобном месте и совершенно не знает, как себя вести.

– Ходит вокруг нее один… Говорят, он тело герцога и привез, ­– бородач макает кусок хлеба в остатки соуса из-под рагу и запивает пивом. 

– Маг?

Краем глаза наблюдаю, как к девчонке подскакивает тип с сальной ухмылочкой и настойчиво приглашает за ближайший столик, где сидят его дружки. Они награждают растерянную и вяло упирающуюся девицу раздевающими взглядами. 

– Да х… его знает… Я краем глаза видел. Мутный какой-то. Нелюдимый. Служанок не трогает. Вежливый. В бане один парится. Никого к себе не подпускает. Может и маг, а может и нет… Здесь, извини. Я в пасть к дракону не полезу. 

Киваю. Тело привез, значит. Получается, светлые нашли подход к герцогине. Приставили своего соглядатая. Они давно облизывались на герцогство. Вот и воспользовались ситуацией. Неудивительно. Вопрос только в том, кто именно засел в замке. Мне нужен вполне конкретный маг…

Кручу монету, и она стремительно преодолевает стол, чтобы оказаться в руках мужчины. Тот довольно усмехается. За его спиной действие набирает обороты. Девушка вырывается и пытается найти поддержку, оглядываясь вокруг, но натыкается только на равнодушные взгляды. Здесь она помощи не получит. Если уж зашла в такое заведение, считай, пропала. Вот только вряд ли девица в приличной одежде решилась переступить порог столь злачного места от хорошей жизни. Пара вечеров и она окажется в дешевом борделе. Если повезет, ее оставят для более состоятельных клиентов. Если нет, будут пускать по кругу местные головорезы. Не она первая, не она последняя…

Встаю и направляюсь к дверям. Задерживаюсь рядом с наемником. В его подставленную ладонь падает маленький мешочек с драгоценными камнями. Хватит и на домик, и на тихую старость. Еще и детям останется. Кладу руку ему на плечо, привлекая внимание.

– Мой тебе совет: забирай свою бабу из герцогства и поезжай куда-нибудь подальше.

Он понятливо кивает, пряча мешочек во внутренний карман. Со своими осведомителями я всегда расплачиваюсь щедро и честно. Те, кто врут, получают яд или сталь, те, кто поумнее – драгоценности. Камни всегда в цене. Главное – правильно ими распорядиться. Наемнику опыта хватит… 

Продолжаю двигаться к дверям. Девчонке удается вырваться и выскочить на улицу. Но пара разгоряченных встречей мужланов устремляются за ней. Набрасываю капюшон и выхожу следом. Дождь льет, как проклятый, третий день кряду. По переулку текут грязевые ручьи. Тут и там валяется размокший мусор. Воняет сточной канавой и отбросами. Мимолетно морщусь и привычно оглядываюсь. 

Парни успели схватить девушку и оттащить дальше по переулку ближе к тупичку. Шум дождя заглушает ее крики. Впрочем, кричать здесь бесполезно… Делаю пару бесшумных шагов. Девица отчаянно сопротивляется и получает звонкую оплеуху. Отлетает к стене и замолкает. Один из мужланов потирает ладонь, второй уже возится со штанами и не видит ничего вокруг. Зря…

Еще один скользящий шаг. Нож ложится в ладонь. Свободной рукой обхватываю лоб нападавшего и рывком запрокидываю голову назад, обнажая горло. Короткий росчерк ножом. Капли крови разлетаются веером. Придерживаю тело, сгребаю с головы покойного промокший колпак. Второй успевает обернуться. Бросаю головной убор ему в лицо. Пока он отвлекается, подхожу вплотную. Перехватываю нож обратным хватом. Отклоняюсь вправо. Два раза ударяю в горло со стороны сонной артерии. Капли крови до меня не долетают. Мужчина булькает и падает на колени. Затем ничком на землю. Наклоняюсь и вытираю оружие о его одежду. Убираю в наручные ножны. Переступаю через труп и подхожу к сжавшейся у стены жертве. Та поднимает на меня испуганные глаза и совсем не спешит радоваться спасению. Правильно. Неизвестно, кто хуже: два подонка, намерения которых просты и понятны, или неизвестный спаситель.

– Идти можешь? – протягиваю руку. 

Девица неуверенно кивает и осторожно тянет ко мне дрожащие пальцы. Сейчас она выглядит едва ли не ребенком. Девочка-подросток пятнадцати-шестнадцати лет. Для Гленжа полноценная невеста. Сжимаю ладонь и дергаю на себя. Разглядев под капюшоном женское лицо, девчонка заметно успокаивается и выдыхает. 

– Почему вы их… – начинает она.

– Разговоры потом, сначала уйдем отсюда. Давай вперед и не оборачивайся, пока не выйдешь на центральную улицу. Я тебя догоню.

Натягиваю на ее промокшие светлые волосы капюшон и подталкиваю в спину. Дружки убитых в любой момент могут захотеть присоединиться к веселью. Для меня они не станут проблемой, но оставлять в переулке столько трупов подозрительно. Могут начаться ненужные разговоры. Слухи. Сплетни. Домыслы. Которые рано или поздно дойдут до заинтересованных лиц. 

Девушка оказывается понятливой и послушной. Быстрым шагом движется в сторону улицы и почти доходит до поворота, когда дверь трактира снова открывается. Я как раз стою рядом, прикрывая собой обзор любому, кто выйдет на улицу. 

– Ты не могла уйти спокойно, – выдает мой осведомитель, обозревая результат стычки. Добавляет пару непечатных эпитетов. – И зачем тебе эта девка? 

В его голосе слышатся отчаянные нотки. А еще понимание, что просто так он от меня не отделается. 

– А ты как думаешь? Не наряжать же тебя бабой… А служанок много не бывает.

Он выдает короткую нецензурную тираду, смысл который сводится к проклятию всего женского рода в целом и ведьм в частности. 

– А попроще нельзя? Нашла бы деревенскую девку, заплатила бы… 

Мы уже идем в сторону улицы вслед за удаляющейся фигуркой. Она оборачивается перед поворотом, медлит, но продолжает идти. 

– И получила бы в лучшем случае половину нужной информации. Нет, так не пойдет. Эта девчонка из благородных. Знает, что такое долг. И сделает все как надо. Потому что я спасла ей жизнь. И честь. 

– А мне ты все рассказываешь…

– Ты же все равно в герцогство собирался, вот и проводишь. Заодно и присмотришь, чтобы никто не попортил по дороге. 

В ответ доносится еще одно заковыристое нецензурное выражение. Скупо улыбаюсь. Жизнь давно научила использовать любые подручные средства на пользу. Посмотрим, что выйдет из сегодняшнего приключения. 

Вытягиваю ноги перед очагом и откидываюсь в низком деревянном кресле, сжимая руками кубок с горячим вином. За окном, закрытом ставнями, продолжает шуметь дождь. Из-за стены доносится смех, стоны, ритмичные поскрипывания кроватей. В воздухе разливаются ароматы восточных масел, дешевых духов, вина. Они ощущаются даже в личном кабинете Кларет – держательницы борделя, расположенного на противоположном от трактира конце города.

Заведение пользуется определенным спросом как у низов, так и у представителей более обеспеченного круга. Здесь можно найти редкую диковинку: смуглую южанку, обученную искусству любви с малых лет, узкоглазую и круглолицую деву из страны шелков, украденную из гарема самого императора, белокожую северянку с огненными волосами, привезенную со скалистых островов, и многое, многое другое... Каждая из девушек в состоянии рассказать захватывающую и правдоподобную историю своей жизни, придуманную самой Кларет. 

К тонкому делу продажи удовольствий дородная, пышнотелая женщина, вышедшая из семьи потомственных купцов, относится с фантазией. К каждой девочке находит индивидуальный подход. Кого-то из попавших на дно убеждает словами, кого-то влечет заработком, кому-то помогает укрыться от семьи. Обстоятельства бывают разными. Особенно в Гленже, где у женщины только три пути: замуж, в бордель или монастырь. Кларет не обижает девушек и по возможности прикрывает от неприятностей. Получается не всегда… 

Один из титулованных оболтусов как-то раз закатил скандал: якобы девка не проявила к нему должного уважения и отказалась исполнить фантазию. Оказалось, что юный виконт страдал весьма извращенными вкусами и любил причинять боль. Раздор с ним грозил заведению большими проблемами, а мне тогда как раз было скучно… 

Конфликт уладился ко всеобщему удовольствию. Я наколдовала мальчику чудесный сон с исполнением его самых потаенных желаний. Девушка получила выходной. А хозяйка борделя стала моей должницей. Впрочем, мы быстро нашли общий язык, уже не вспоминая о том давнем случае. 

Дверь со скрипом открывается. Кларет, одетая в свою лучшую блузу ярко-алого цвета и черную юбку с затейливым шитьем по подолу, заходит в комнату и тяжело опускается в кресло рядом. 

– Все в порядке? – интересуюсь скорее для поддержания разговора, она еще ни разу меня не подводила. 

– Как всегда, – отмахивается местная маман, – помыли, одежду сожгли, сейчас закончат приводить в порядок и уложат спать. Завтра утром будет как новенькая. 

– Хорошо, – удовлетворенно киваю и делаю глоток вина. 

Богатый вкус приятно сдобрен специями, по телу разливается тепло. Перед отправкой в герцогство с моей новой подопечной стоит познакомиться поближе. И бордель подходит идеально. Пока я отдыхаю, а наемник знакомится с местными диковинами, сноровистые служанки сводят последствия встречи с несостоявшимися насильниками к минимуму, а заодно расспросят девчонку, кто она и откуда. Горячая ванна, массаж и прочие приятные процедуры порой развязывают язык не хуже пыток. 

– Слухи по городу идут… – Кларет наливает себе вина в кубок. Смотрит на языки пламени в очаге. Ее лицо в алых отблесках выглядит еще более некрасивым, чем обычно. Широкий и крупный нос, плотные круглые щеки, двойной подбородок, густые брови над небольшими глазками. Для держательницы такого заведения внешность не главное, но клиенты-новички часто уходят, рассмотрев, с кем придется общаться, чтобы получить удовольствие. Впрочем, завсегдатаев здесь хватает. 

– Какие?

– Говорят, ищут одну преступницу… Стражники даже по борделям ходят. Спрашивают. Портреты показывают. Награду обещают. Награда немаленькая. В золоте. К нам тоже приходили…

– И как?

Перевожу заинтересованный взгляд на собеседницу, та отвечает мне короткой усмешкой и достает из объемного декольте сложенный листок. 

– Глянь сама…

Ставлю кубок на низкий столик и забираю листок. Разворачиваю. С любопытством изучаю. Что ж… Портрет определенно удался. Кто-то постарался, максимально точно воспроизводя образ. Узнать несложно. 

– И что говорят? Воровка? Убийца?

– Ведьма, – Кларет качает головой и пьет вино. – Все вместе. И герцога Леай, говорят, убила, и казну из замка Андажира вынесла. И даже королю чем-то навредила. Так, что ищут ее по всем соседним государствам и у нас тоже. Странно только, что живой требуют выдать. 

Киваю. Сворачиваю лист и засовываю под наруч. Будет, чем повеселить Хвабра в дороге. После выплаченного мною гонорара награда в золоте его не соблазнит. К тому же наемник прекрасно знает, на что я способна. С ним мы встретились в тот безумный период, когда Ивар меня укрощал…

– Что сказали девочки?

– Что и всегда… Что красивой бабе в дешевом борделе делать? Тем более ведьме. Знать не знают, видеть не видели. Но если вдруг что… В общем споили мы тех стражников. Тройняшки расстарались. До утра их так укатали, что те до вечера спали. Мы и вещи постирать успели. И просушить. И погладить. И даже ужином их за счет заведения накормили. 

Смеемся вместе. Тройняшки пользуются особой репутацией. Хотя бы потому, что никто не знает, что сестер на самом деле три. Заказывают обычно двух, одна всегда на подхвате или смене. В постели девочки понимают друг друга с полувзгляда. Работу любят вполне искренне и менять не собираются. Еще ни один клиент не смог выдержать их натиск. Обычно измотанных мужчин оставляют проспаться до вечера. История со стражниками не первая и никого не удивит. 

– Что нашли? 

– Амулеты. Много. Мы в них не разбираемся, но увешали тех стражников с головы до ног. Девочки перерисовали особо любопытные, – Кларет тяжело поднимается и идет к столу, расположенному позади нас напротив очага. 

Провожаю ее взглядом. Амулеты… Значит, не боевики. Те в состоянии вывести людей на откровенный разговор. И темные, и светлые. Но то, что людям выдали заговоренные вещи, говорит о многом. Ищут меня с размахом. Из города нужно убираться как можно скорее. До утра ждать нельзя. 

Держательница борделя возвращается с небольшой стопкой изрисованных листов. Отдает мне. Оставляю кубок и изучаю улов. Некоторые амулеты мне знакомы, базовые формы улучшенной модели. Вполне узнаваемы. А вот два оказываются совершенно новыми. Ничего похожего я не видела. И это плохо. Очень плохо. Кто-то постарался разработать подарок конкретно для меня. Лестно. Но совершенно не радует. 

– Если придут снова – говори правду. Приходила по старой памяти, ночь провела и ушла. Куда – не знаешь. Спросят, была ли одна – скажешь про Хвабра. Он выкрутится. Про девчонку постарайся не упоминать. 

Кларет понятливо кивает. Рисунки отправляю в огонь. Кладу рядом с кубком мешочек, который быстро исчезает в том же необъятном декольте. 

– Мне нужно поговорить с девушкой сейчас, потом уйду. Они уедут утром. 

Еще один кивок и на столике появляется ключ. 

– Второй этаж. Комната в самом углу. Будь осторожна.

Пожелание звучит искренне. С хозяйкой борделя у нас никогда не возникало разногласий. И уже одно это заставляет ценить ее выше многих…

Перед встречей со спасенной я успеваю переговорить со служанками. Они быстро и четко выдают информацию. Агнес Милфрем – младшая дочь мелкопоместного барона. Отец разорен. Недавно скончался. Старший сын наследовал все имущество и не придумал ничего лучше, как продать единственную оставшуюся в девицах сестру богатому соседу, не отличающемуся ни молодостью, ни добротой. Та не стала скандалить, молча собрала вещи и отправилась к одной из сестер, надеясь получить защиту и поддержку. Но выданная за ювелира родственница категорически отказалась пускать беглянку на порог. Даже не позволила переночевать, а велела отправляться обратно и не пытаться больше сбежать. Отчаявшаяся девушка отправилась бродить по незнакомому городу и оказалась в трактире. 

Одна из типичных историй Гленжа. Женщина не может делать собственный выбор и принимать решения. Если, конечно, она не почтенная вдова, как герцогиня Леай. Всем остальным приходится мириться с волей отца, брата, мужа, а потом и сына. И сделать с этим ничего нельзя. Общество либо само постепенно придет к другой модели взаимодействия, либо… таким и останется. Насильно внушить мысль о свободе и равенстве полов невозможно. 

Открываю дверь ключом и захожу в крохотную комнатушку, где размещаются кровать и массивный комод с кувшином и тазом для умывания. Агнес не спит. Сидит на кровати, одетая во вполне приличную сорочку из плотной ткани. Кутается в одеяло. Смотрит на одинокую свечу, оставленную на полу возле кровати. Вздрагивает при моем появлении и подбирается. 

– Вы! – она заметно расслабляется, но не сводит с меня настороженного взгляда. 

– Я, – легко соглашаюсь, подхожу ближе и присаживаюсь на край кровати. – С тобой хорошо обращались? 

Конечно, хорошо. Служанки Кларет знают свое дело, но продемонстрировать немного заботы не помешает. 

– Да, все хорошо, – Агнес теребит рукав ночной рубашки и глубоко вздыхает, прежде чем задать вопрос: – Что вам от меня нужно? 

– А ты сама как думаешь?

Мне интересно. Девочка не похожа на обычную наивную простушку. Да и побег говорит сам за себя. Ей хватило духу пойти против брата. Здесь это многое значит. Большинство предпочитает со смирением принять свою долю. Так проповедуют жрицы Девы. И так жить намного легче. 

– Я?.. – девчонка заметно теряется и хмурится, не зная, что сказать. – Вы бы не стали спасать меня просто так. Если бы был мужчина, я бы подумала, что он рассчитывает на благодарность…

Она краснеет и опускает взгляд. Да, место весьма располагает к подобным мыслям. Усмехаюсь. 

– А женщина на благодарность рассчитывать не может? – дочка барона поднимает на меня огромные изумленные глаза, после чего краснеет еще больше. – Не та благодарность. Ты можешь кое-что сделать для меня.

– Что? – тихо спрашивает она, с трудом оправившись от шутки. 

– Ты одна. Без средств и помощи. К тому же твой брат наверняка ищет тебя, чтобы довести задуманное до конца. Оставаться в городе нельзя. Поэтому ты отправишься в герцогство Леай. Падешь в ноги старой герцогине. Расскажешь свою историю. И попросишь дать приют сироте. 

Агнес хмурится и кусает губы. 

– Разве в таком случае не нужно отправляться к королю? Разве не он должен решить мою судьбу?

Видимо о подобном варианте она уже думала. Неплохо. 

– Должен, но разве мужчина в состоянии понять женщину? Что он сделает? Вернет тебя брату. Который наверняка пожалуется на своеволие сестры, оставшейся на его попечении. Искать тебя в герцогстве не станут. Да и связываться с герцогиней юный барон не посмеет. Как и вмешивать в дело короля. Монарх не станет спорить со столь влиятельной соседкой из-за какой-то девчонки. 

Некоторое время беглянка раздумывает над моим предложением. Хмурится. Ищет подвох. 

– А какая вам польза от моей поездки в герцогство?

– Мне нужно узнать некоторые подробности об окружении герцогини. И ты мне их расскажешь. 

– А если я расскажу герцогине о вашей… просьбе?

Отказаться она не пытается, понимает, что предложенный мной вариант лучше, чем поездка в столицу. Тем более что граница с герцогством пролегает совсем рядом, по реке. А до короля еще ехать и ехать. По дороге ее перехватят. 

Щелкаю пальцами, зажигая на них огонек. Он намного ярче свечи и позволяет разглядеть мое лицо. Тьма затягивает глаза всего на пару мгновений, но их хватает. Агнес заметно бледнеет и с трудом кивает. 

– Я сделаю все, что вы скажете. 

Конечно, сделает. Умная девочка. 

Лес… Как я устала от него за последние полгода. Жить в землянке, питаться подножным кормом, делать заготовки для зелий из собранных в нужное время трав – сомнительное удовольствие. Тем более, что место обитания приходилось периодически менять. Когда прячешься – нельзя долго задерживаться на одном месте. Рано или поздно попадешься на глаза кому-то из местных, а там и сплетни не заставят себя ждать. Нет уж. Я использовала все заготовленные заранее схроны. Благо за время замужества создала их немало. Надо же было куда-то девать излишки силы…

Останавливаюсь на опушке леса и приподнимаюсь в стременах, вглядываясь в сторону дороги. Купеческий обоз лениво движется в сторону герцогства. А с ним Хвабр, нанявшийся охранником, и его «племянница». Дождь существенно усложняет движение. Лошади оскальзываются в грязи, телеги вязнут. Но видимо торговцу пообещали щедрую доплату за срочность, раз он решил выехать в такую погоду. 

Опускаюсь в седло и поднимаю взгляд на серое небо, с которого сыпет мелкий дождь. Погода буквально искушает применить пару заклинаний и сделать путешествие более комфортным. Нельзя. Подобные манипуляции точно не останутся без внимания. Сжимаю зубы и кутаюсь в непромокаемый плащ. Конь трясет головой и скребет копытом землю, поддерживая мое отношение к дождю.

– Придется потерпеть, малыш, – глажу его по короткой гриве и легким движением коленей направляю обратно в чащу.

На дороге мне тоже показываться нельзя. В том же обозе наверняка есть соглядатай, докладывающий обо всех подозрительных спутниках. Один наемник не вызвал бы никакого интереса. А вот Агнес наверняка уже проверили и перепроверили. Пусть… Ничего лишнего девочка не скажет. Клятва крови не определяется амулетами, а держит крепко. Опасаться нечего. Не будут же в каждый обоз сажать по боевому магу. Даже если светлые и темные объединят усилия, им просто не хватит ресурсов. Не говоря уже о том, что они прекрасно понимают, кого ищут. И вряд ли рассчитывают на подобное везение.

Жеребец осторожно бредет между деревьями, придирчиво выбирая дорогу. Темно-серая масть хорошо сливается с постоянными сумерками, в которые превратились дни. В тени деревьев с дороги нас не разглядеть. Магию я стараюсь использовать редко, лишь в самых крайних случаях. Полгода без способностей оказались отличной тренировкой. В подсумках позвякивают склянки заготовленных зелий. В Гленже растут далеко не все травы нашего мира, но и моих заготовок хватит на небольшую осаду. Если найти подходящее укрытие, обороняться можно довольно долго. Конечно, оборона – крайний случай. Пока меня интересует Молот. 

Символ, разгадку которого я нашла в библиотеке, трактуется весьма однозначно. Убийца ведьм. В староимперском им обозначали палача, но в современности есть только один маг, подходящий на эту роль. И встречались мы незадолго до гибели герцога. Учитывая, что сам символ мне показали еще прошлой осенью, а посещение замка Андажира было весной, картина вырисовывается не самая приятная. Кто-то очень хорошо все рассчитал. В том числе и мою просьбу о страховке в лице Молота. Или он должен был находиться рядом с графом независимо от моего желания? Встретились бы мы при таком раскладе? И имела ли встреча значение? И как нейтральный маг, работающий на светлый Совет, взаимодействует с темными? 

Примерно такие вопросы я хочу ему задать. Конечно, отвечать он не захочет. Беседа наверняка выйдет жаркой. Но не зря же я столько к ней готовилась. Главное – выследить того, кто столь легко умеет менять обличия. Не самая простая задача, но Агнес станет моими глазами и ушами в замке. У нее получится. А когда все закончится, девочка получит приличное вознаграждение. На тихую, безбедную жизнь вдали от брата хватит. И на новые документы тоже.

Конь выбирается на одну из лесных троп. От дождя ее защищают плотные переплетения ветвей. Уставший от шага жеребец переходит на легкую рысь. До замковых окрестностей мы доберемся наверняка раньше тяжелого обоза. Успею осмотреться.

Осенью смеркается рано, но я продолжаю ехать, пока ночь окончательно не вступает в свои права. На ночлег останавливаюсь в небольшом овраге. Жеребец шевелит ушами и принюхивается. Его порода улучшена годами магической селекции. Острое зрение, повышенная выносливость и сила, преданность одному хозяину и несколько дополнительных бонусов. У светлых разведением лошадей занимаются маги-исследователи, у темных каждый старается для себя. И лишь изредка делится с соседом.

– Что думаешь? Еще поплутаем или рискнем? – интересуюсь и спрыгиваю на землю. 

Серый скребет землю и трясет головой, издавая угрожающее ржание. Будем считать, он согласен. Нрав у жеребца злобный. Для меня в самый раз, для потенциальных конокрадов и волков – сущее наказание. В мое отсутствие конь жил довольно вольной жизнью на землях, когда-то принадлежавших Ивару. За ним присматривал конюший одного из лордов. Конечно, за отдельную плату. Но стоило вернуться и послать зов, жеребец сразу же сбежал. И отыскал меня на болотах. С его появлением перемещения стали значительно проще. 

Снимаю седло и сумки. Чищу коня, проверяю подковы, подсвечивая магическим пламенем. Мелкие заклинания в местном магическом поле не оставляют следов. Подвязываю торбу с ячменем, и, только услышав довольное ржание, начинаю заниматься собой. Дождь давно закончился, но земля, укрытая опавшей листвой, сырая. Морщусь. Не люблю осень. Особенно когда приходится ночевать под открытым небом которую неделю подряд. Экипировка спасает от холода и влаги, но порой не хватает простых мелочей. Горячей ванны. Мыла. Свежей еды. Кларет предлагала воспользоваться ее гостеприимством, но… Риск появления боевиков, которые прервут мое удовольствие, чересчур велик. Лучше вовсе отказаться от искушения.

Собираю подходящие ветки для костра. Магическое пламя может гореть и без физической подпитки, но в таком случае тепла не дает. А сырость рано или поздно доведет меня до насморка. Или еще чего-то не менее навязчивого, и не более приятного. Дрова горят плохо и дымят. Приходится снова применить магию. Теперь дым стелется по земле и уходит в чащу. Вряд ли его кто-то заметит. Разве что разбойники… Но они точно не станут исследовать столь подозрительное явление. Нарезаю еловых веток для постели. Застилаю непромокаемым одеялом. Достаю вяленое мясо, сыр, лук и хлеб. Усаживаюсь перед костром…

Серый подходит ближе и тихонько похрапывает. Медленно обходит стоянку по кругу, вглядываясь в темноту. Возвращается и замирает у меня за спиной. Громко фыркает. Его я выбрала из десятка других жеребят в питомнике, расположенном на землях Морлаона. Как ни странно лошади для погодника стали настоящей страстью. Он не жалел сил и времени на их разведение и продавал любимцев только князьям. Или княгиням. Ивар предлагал взять черного, но мне понравился этот. Высокий, стройный, немного нескладный, со светлой полосой на морде. За год нескладность выровнялась. Морлаон не потерпел бы бракованного жеребца. 

Вяло дожевываю ужин. Еще пара недель в лесу, и я сама отправлюсь искать ближайший пост боевиков. К комфорту привыкаешь. Даже боевые маги редко проводят дольше шести-восьми недель без крыши над головой. В деревнях им всегда рады. Найдут и дом, и еду, и даже баню затопят. Но мне раскрываться нельзя, поэтому заезды в ближайшие села отменяются. 

Убираю остатки ужина в сумку. Снимаю сапоги и куртку. Спать в коже, местами обшитой железом, неудобно. Заворачиваюсь в плащ с головой и поудобнее устраиваюсь на спальном месте. Закрываю глаза. Потрескивание костра и звуки ночного леса убаюкивают. Диких зверей или других гостей можно не опасаться. Серый найдет, чем их встретить. В крайнем случае поднимет шум… 

Я знаю, что сплю. Но увиденная картина все равно вызывает эмоции. Гостиная. Пушистый ковер, на котором играет Анджей. Я сижу с одной стороны, Ивар напротив. Мы подаем ребенку игрушки, а он с умилительной серьезностью изучает каждую и тащит в рот. Малыш только-только научился переворачиваться и теперь изучает мир. 

– Чем тебя не устраивала наша семья? – спрашивает покойный муж, протягивая сыну жевательное кольцо. 

Тереблю в руках мягкий кубик, сшитый из лоскутков ткани. 

– Тебе не надоело?

Откидываюсь назад и прислоняюсь спиной к дивану. Сын с сосредоточенным видом жует кольцо. Князь полулежит, опираясь на локоть. 

– Разве мне могут надоесть наши беседы? – он улыбается.

Давлю мимолетное желание впиться ногтями ему в лицо. С того момента, как с меня слетела печать, и я миновала границу миров, Ивар стал частым гостем в моих снах. Использование его силы увеличило нашу связь. Оборвать ее можно лишь выпив всю энергию князя. Но тогда я стану темной. 

– Кто помогал твоей матери?

Если уж не могу отделаться от навязчивого внимания, хотя бы попробую узнать что-то полезное.

– Надо же, – мурлычет он, – я смог разбудить твой интерес. 

– Не обольщайся, – протягиваю игрушку Анджею, который как раз перевернулся на живот и протянул ко мне ручку. – Вряд ли ты знал что-то важное.

– Тогда почему ты спрашиваешь, дорогая?

Князь продолжает улыбаться, и от его интонаций во мне пробуждается такое знакомое желание убивать. Чего я только не перепробовала за прошедшее время. Осуществила почти все свои фантазии. Вот только легче не стало. Темных нельзя ненавидеть. И каждый всплеск агрессии, направленный на мужа, придает ему сил. На следующую ночь он возвращается в еще более радужном расположении духа. Ночи я теперь не люблю. Сны тоже. 

– Пытаюсь найти причину не убить тебя.

Отвечаю предельно честно. Наши игры надоели мне еще при его жизни, играть в них, будучи вдовой, перебор. Однозначно. Когда мне удается игнорировать покойного достаточно долго, он исчезает. Но затем снова появляется. Всегда неожиданно. Стоит только немного расслабиться и понадеяться, что больше его не увижу. Впрочем, надежду я быстро утратила. 

Ивар тихо смеется. Анджей оборачивается к нему и весело гулит. Внутри что-то сжимается. Сон принадлежит мне. Я в любой момент могу изменить картинку. Но… Я скучаю по сыну. Знаю, что с ним все в порядке. Что о нем заботятся и берегут, но… Порой невероятно трудно задавить в себе порыв отыскать его и забрать себе. Нельзя. Ребенку не место в глухих чащах и на болотах. Тем более рядом с разыскиваемой преступницей. Здравый смысл не дает совершить глупость, но иногда… Иногда тоска становится звериной. И хочется выть или сорваться с места и скакать во весь опор. В такие моменты я стискиваю зубы и занимаюсь зельями. Работа помогает отвлечься. 

– За тобой всегда было забавно наблюдать, – неожиданно говорит князь, щекоча пятку сыну. – Твои улыбки. Жесты. Заученная до мельчайших деталей роль. Мне было интересно, когда ты сорвешься. А ты все терпела и терпела. И только во время приступов становилась собой. Дикая, необузданная, опасная… Мне нравилось тебя укрощать. 

Не сомневаюсь. Помню свое состояние после этих «укрощений». Странно, но раздражение уходит. Злость стала привычной. Какой-то родной. Пройдет много времени, прежде чем его лицо перестанет вызывать во мне жажду убийства, но сейчас… Я смотрю, как Ивар играет с Анджеем, и улыбаюсь. По-настоящему. Спокойно и удовлетворенно. 

Смена настроения не остается незамеченной. Князь хмурится. 

– Чему ты радуешься?

– Тому, что ты никогда больше не тронешь моего ребенка, – смотрю ему в глаза и продолжаю улыбаться. – Никогда не будешь воспитывать его. Не превратишь его в монстра. Тому, что он забудет тебя. И даже если когда-нибудь спросит, кем был его отец, не услышит ни слова правды. Понимаешь, Ивар, тебя уже нет в его жизни. Он свободен.

Лицо мужа искажает гримаса ненависти. Он кидается вперед и неожиданно оказывается вплотную ко мне. 

– Дрянь! – шипит, глядя мне в глаза, и смыкает руки на горле.

А я смеюсь. Сон принадлежит мне. 

– Приходи сколько хочешь, – обхватываю его лицо, не давая отвернуться. – Мучай меня. Его ты никогда не получишь.

Прижимаюсь губами к губам и пускаю по рукам темное пламя. Последнее, что слышу перед пробуждением, полный боли крик князя…

Даже на расстоянии замок выглядит внушительно. Высокие стены. Караулы. Флаги с гербом герцогского дома. Ров, после дождей заполненный водой. Опущенный мост, охраняемый бдительными стражниками. Каждого желающего войти действительно осматривают, заглядывают в телеги крестьян, ворошат сено. Судя по жестам, используют амулеты. Весьма неплохо для немагической крепости. 

Я наблюдаю за жизнью вокруг с опушки леса, расположенной на небольшом возвышении относительно деревни. Лежу между кустов и подмечаю детали, которые Хвабр мог не заметить. Серый остался в лесу гулять самостоятельно. Все же оседланный жеребец тем более с такими данными привлекает много лишнего внимания. А одна я быстрее выясню все необходимое. 

Дорога, по которой должен приехать обоз, проходит через всю деревню и тянется к замку. Селение довольно крупное. Дома стоят добротные, пара даже отделана камнем. Нападений здесь давно не было. Люди расслабились, привыкли к сытой и спокойной жизни. Скоро она кончится. Темные не отдадут без боя столь лакомый кусочек. Впрочем, мне глубоко плевать, кому достанется герцогство и что от него в итоге останется. Главное – отыскать Молота.

Поднимаюсь на колени и медленно возвращаюсь под прикрытие деревьев. И только там выпрямляюсь в полный рост. Нужно сходить на разведку в деревню. Послушать разговоры. Применяю простейшие чары отвода глаз и быстрым шагом направляюсь в чащу. Дальше от селения лес подходит к дороге почти вплотную. Там и выберусь. 

Конечно, появляться в такой близости от замка – рискованно, но ждать обоз и торчать в лесу без информации – еще хуже. Лучше уже проверить все самой, чем полагаться на помощь подручных. 

Примерно через полчаса выбираюсь на дорогу. Отряхиваю плащ. Придаю лицу наивно-простоватое выражение. Большую часть оружия я оставила притороченным к седлу. Со мной только полупустая котомка с частью припасов и парой особо эффективных зелий. Внушительный нож на поясе – без оружия в этом прекрасном мире никто не путешествует. Еще несколько рассованы по более незаметным местам. Не стоит пугать людей арсеналом. Пусть думают, что я из начинающих борцов с нечистью. 

Как класс они появились совсем недавно, лет десять-пятнадцать назад. Обычные люди, прошедшие подготовку в магических замках у боевиков. До нашего уровня им далеко, но по крайней мере могут организовать грамотную оборону в селении от некоторых видов местных монстров, а некоторых даже убить. Мелочь, а приятно… И работу упрощает.

Уверенным шагом направляюсь к деревне. Женщины среди борцов с нечистью стали появляться всего год или два назад, для Гленжа подобное явление вызывающе. Для одного раза маскировка пройдет, но потом лучше не рисковать. Слухи о женщине, которая может убивать монстров, быстро облетят округу. Вот кто-то порадуется… 

В селение я попадаю легко. Мальчишки, играющие в придорожной канаве, провожают заинтересованными взглядами. 

– Где у вас тут таверна? – спрашиваю с приветливой улыбкой. 

Самый высокий и видимо самый старший выпрямляется и машет рукой.

– Тама! Прямо идете, к ней и выйдите… Тетя, а вы кто?

Чудесная детская непосредственность. 

– Я – добрая фея, спасающая чужие жизни. 

Достаю из мешочка на поясе мелкую монетку и бросаю ему. Ребенок ловит на лету и сразу же сжимает в кулаке. В его глазах появляется неподдельный восторг. Подмигиваю и направляюсь в указанную сторону. Иногда разница между злой ведьмой и доброй феей составляет всего один медяк. 

С интересом кручу головой, всячески демонстрируя, что я здесь впервые. Разглядываю  встречных людей. Аккуратно подпитываю чары, которые заставят их забыть обо мне уже к концу дня. Будут помнить, что кто-то приезжал, видели, а кого… Творить подобное под носом у Молота тоже рискованно, но вряд ли он почует столь тонкое воздействие из замка.

Подхожу к таверне, откуда по обеденному времени доносятся аппетитные ароматы. Слюна наполняет рот, а мысли устремляются в сторону горячей и свежей еды. Бдительность я не теряю, смотрю по сторонам, но неожиданный окрик настигает меня уже на пороге заведения:

– Подожди меня, красавица. 

Стискиваю дверную ручку и замираю всего на мгновение. После чего оборачиваюсь с самой счастливой улыбкой на лице:

– Разве я могла о тебе забыть, милый?

В двух шагах от меня возвышается Эскалар. 

В таверну мы все-таки заходим. Вместе. Едва ли не под руку. Обмениваемся улыбками, занимаем ближайший к двери пустой стол. 

– Хозяин, подай-ка нам чего погорячее и вина, – велит темный, не спуская с меня глаз. 

Он расстегивает куртку и на мгновение разводит полы, позволив мне оценить имеющийся у него арсенал. 

– И воды, – ставлю сумку на скамейку рядом с собой, откидываю капюшон плаща. Под ним лишь теплая рубашка и кожаный жилет. Нож Эскалар уже разглядел, но за моими движениями наблюдает пристально. Наверняка замечает несколько тайников. 

– Как дорога? – начинает прощупывать меня глава боевых магов.

– Как и обычно осенью… отвратительно. Ты один?

Мы оба понимаем, что устраивать разборку с применением заклятий под носом у светлых – глупо. Но разойтись мирно… Получится ли договориться? 

– Возможно, – он демонстрирует крупные зубы в оскале. – А ты?

– Возможно, – возвращаю улыбку. 

Эскалар мог просто сообщить, что видел меня, не раскрывая свое присутствие, но почему-то решил подойти в открытую. Что-то нужно? Или ждет прибытия подкрепления для надежности? Он в отличие от многих понимает, на что я способна. 

– И что же привело тебя в герцогство? 

– Решила проведать одну знакомую.

– Слышал, она скоропостижно скончалась еще весной.

– Неужели? Какая жалость… Навещу ее могилу. 

Наш обмен любезностями прерывает разносчица. Аромат курицы, запеченной с картофелем, на некоторое время смещает приоритеты. Мы оба с одинаковым рвением набрасываемся на еду. И продолжаем наблюдать друг за другом. Нападать на темного, рассчитывая только на зелья и оружие, я не стану. Он куда опытнее, да и драка привлечет не меньше внимания, чем неожиданный всплеск магической активности. Придется подождать. И по возможности увести неожиданного компаньона подальше от деревни.

– А ты здесь зачем? – отвлекаюсь от блюда, чтобы сделать глоток воды.

– Посмотреть, послушать…

На разведку, значит. Что же такое важное предполагают узнать темные, что здесь появился сам главный боевик? Все интереснее и интереснее. На мой изучающий взгляд Эскалар отвечает задумчивым. Агрессия от него не исходит. Лишь любопытство. А еще понимание того, что мы сейчас в одной лодке. И он рассчитывает извлечь из ситуации максимальную выгоду. Что ж… Посмотрим.

Заканчиваем трапезу. Темный оставляет на столе горсть монет и кивает на выход. Набрасываю капюшон и забираю сумку.

– Дамы вперед, – он делает предусмотрительный шаг в сторону и приглашающий жест. 

– Если ты так просишь…

Прохожу к двери, затылком ощущая пристальный взгляд. На улице мы останавливаемся.

– Где поговорим? – интересуется Эскалар, изучая улицу.

– В местном лесу просто чудесный воздух… – смотрю в другую сторону, запоминая расположение домов и окон.

– И речка… По зиме ее льдом сковывает. А весной утопленники всплывают…

– Какое изумительное знание местных обычаев. 

– Ну я готовился… Не к твоему появлению, но все же. Места-то видные. 

Встречаемся взглядами. 

– Значит, в лес? Вместе или по одному? 

– Ты же понимаешь, что мне стоит свистнуть, и тебя погонят отсюда собаками? – боевик сбрасывает маску и говорит прямо и жестко. 

– Как и то, что ты здесь один. На разведке. Тебе нужна информация. А достать ее сложно. И ведьма тебе пригодится. 

– Приятно иметь дело с умным собеседником. Иди к реке, я тебя найду. 

Действительно, приятно. Никакой крови и лишних криков. Мы расходимся в разные стороны, но во встрече я не сомневаюсь. Как и в том, что Эскалар не обманет. Хотел бы сдать, уже сделал…

От реки тянет сыростью и холодом. К вечеру температура падает, ощущается первый мороз. Изо рта вырывается пар. Сижу на удобно обтесанном бревне, из которого местные сделали подобие лавки. В двух шагах потрескивает костер. По осени место пустует, но летом наверняка пользуется популярностью у деревенской молодежи. И у замковых слуг. Берег тут пологий. Купаться удобно. 

Серый бродит в стороне от стоянки. Сегодняшнюю порцию ячменя он уже съел и теперь разминает ноги. Его нужно объезжать каждый день, а сегодня мы проехали возмутительно мало. Завтра надо отпустить побегать… 

Эскалар выбирается из леса напролом, игнорируя ближайшую тропинку. Однако стоит отдать должное его опыту – ни одна лишняя веточка не дрогнула, и сухой сучок под сапогом не хрустнул. Будь на моем месте кто-то менее внимательный, решил бы, что маг возник из воздуха. Или вообще местный лесной дух… 

– Внимание привлечь не боишься? – интересуется темный, сгружая к костру тушку ягненка и сумку с вещами. 

Пожимаю плечами.

– Увидят огонь – решат, что местные решили отдохнуть. Погода ясная. Дожди кончились. 

Он прекрасно все понимает, но хочет лишний раз убедиться в моей компетентности. Почему нет? В его возможностях у меня сомнений не возникает. Пусть будет взаимность. 

Боевик садится на еще одно бревнышко, лежащее под углом к моему, и занимается добычей. Получается у него быстро, виден опыт. 

– Купил у крестьянина. Втридорога между прочим, – поясняет он, не отвлекаясь от дела. 

– Я и не думала, что ты будешь красть по мелочи, – усмехаюсь. 

От свежего мяса я не откажусь. Тем более молодого и нежного. Еще и приготовленного не моими руками. Помнится во время практики, когда нас впервые бросили в самостоятельное плавание, среди однокурсников встал вопрос о том, кто будет отвечать за котелок. И все почему-то решили, что склонность к алхимии делает меня замечательным поваром. В ответ я перечислила возможные варианты ядов, которые могу приготовить из имеющихся трав. Вопрос решился в пользу ежедневного чередования. 

Эскалар нанизывает кусочки мяса на тонкие прутики, после чего отходит в сторону закопать потроха и помыть руки. Я приглядываю за будущим ужином. 

– Что тебе нужно в замке? – интересуется он, возвращаясь от реки. 

– Не что, а кто… И я не уверена, что он вообще здесь. 

– Как узнаешь?

– Есть вариант… А тебе здесь что понадобилось?

Встречаемся взглядами. Темный потирает подбородок. Морщится.

– Нужно узнать, кто из светлых в замке. И контролирует герцогиню. 

– Кажется, наши цели совпадают… 

– Все выясняем и расходимся. Я не видел тебя, ты – меня. 

– Неужели у темных настолько истощились ресурсы? – недоверчиво щурюсь. 

– Все они брошены на поимку одной ведьмы, которой очень интересуются истинные, – он снова скалит зубы. 

– И ты – единственный, кто не хочет ее поймать? 

– Скажем так, – боевик обходит костер и садится на свое место, – я предпочитаю оставить игры Абсолютов их носителям. А выслуживаться мне не перед кем… Да и заменить меня тоже некем. 

Безнаказанность – лучшая причина неисполнения приказа. Эскалар – единственный, кто готовит боевых магов для темных. И он тщательно следит за отсутствием конкуренции. Зачем лишние проблемы?

– Тогда обсудим перспективы нашего сотрудничества.

Под мясо ягненка вести переговоры особенно приятно…

До прибытия обоза остается еще целый день, который мы решаем провести с пользой – по очереди следим за замком с опушки леса. Записываем время смены караулов и количество стражников. Изучаем и запоминаем лица. Отмечаем, кто из деревенских имеет доступ в замок, и как их обыскивают. Обычное наблюдение. 

– Старуха хорошо гарнизон держит, – отмечает Эскалар, – не халтурят, в карты не играют. Баб ночью тоже не слышал. 

Чтобы не терять время слежку начали после полуночи. Темный пошел первым. Его слуху стоит верить. Ночью звуки разносятся далеко, а в боевике всегда присутствовало что-то звериное. 

– Можешь отдохнуть, я посмотрю, – предлагаю без особого энтузиазма. Лежать на холодной земле под кустами –­ то еще удовольствие, а уж в одиночку… Мне хватило пары часов после рассвета, когда настала моя очередь. Потом до полудня объезжала Серого, а теперь снова моя смена, но компания очень даже на руку. 

– Обойдусь, – темный отмахивается. Усталым он не выглядит совершенно. И ведь никаких зелий не пьет, а от щедро предложенных мной отказался. 

– У тебя в родственниках местные оборотни не отметились? – в шутку решаю прощупать почву. 

– Угадала, – совершенно без улыбки отвечает он. 

Отвожу взгляд от надоевшего пейзажа и пристально смотрю на невольного напарника. Он меня разыгрывает или на откровенность пробило?

– Что? – Эскалар демонстрирует желтоватые зубы не в улыбке, а в откровенном оскале. Клыки у него длиннее и острее, чем должны бы быть, но в природе встречаются всякие отклонения. – Думаешь, родные?

– И откуда тогда? – мне действительно интересно, не часто выпадает шанс узнать что-то важное.

– Подвинься, – маг укладывается на мое место и устремляет взгляд на замок, говорить ему это не мешает. – Когда осваивали Гленж, ставили эксперимент по применению местных трав. Подопытными естественно стали боевики. Я тоже. Не удивляйся. Я тогда моложе был и дурее. Все обида ела, что меня не обратили. Не дали Абсолют. Думал, власти лишают. Кинули тренировки, возню с молодняком, как кость собаке, вот и решил поучаствовать. Думал, хоть тут себя покажу. Почувствую силу. Почувствовал…

Темный трет шею, на которой я только теперь замечаю тонкую вязь узора. Она почти сливается со смуглой кожей и совершенно не бросается в глаза. Сразу же просыпается желание посмотреть поближе, но я давлю порыв. Не настолько мне доверяют, чтобы подпустить вплотную.

– Все, кто участвовал в эксперименте, стали оборотнями. Огромными, бешеными волками, потомков которых мы до сих пор не можем извести. Я тоже обратился. Бегал в звериной шкуре, охотился, выл на луну… Смутно помню то время. Как во сне все. Меня спасла склонность к Тьме. Не дала окончательно утратить разум. Когда нашли свои, я не кинулся и убегать не стал. Кто-то из исследователей додумался, как можно приручить оборотней. Ты наверняка знаешь, ведьмы эти штучки любят. 

Киваю, хоть он и не смотрит в мою сторону. Венок из трав вместо ошейника. Я умею его плести. И даже сделала заготовки на всякий случай. Мало ли… 

– Ну вот… Меня нашли, надели ошейник. Оливия сама его плела. Она лучше всех понимает растения. Надела. Увела в наш мир. Я ее слушался как собака. Все понимал, но ответить не мог. Вернуться тоже. Не знаю, сколько прошло времени. Она со мной долго возилась. 

– Почему?

Сложно представить вечно молодую плетунью рядом с огромным волком. Зачем ей понадобилось помогать ему? Тратить время и силы ради потенциального темного?

– Равновесие, чтоб его… Весь мир строится вокруг игр Абсолютов. Тейрун за меня попросил. Договорился с Илеем, а тот уже с Оливией. Я и жил у нее в саду… Она меня фруктами и овощами кормила. Волка. Мне крови хотелось. Свежей. Теплой. В печень зубы вонзить. Сердце пожевать. А она со своими травами… Тьфу. До сих пор их ненавижу. 

Охотно верю. Когда-то меня терзала схожая жажда. Усмирить ее получилось лишь пройдя через многие изменения. И диета – одно из них. Вспоминается Равноденствие. Слова Тейруна о том, что Эскалар не может устоять перед чарами плетуньи. Теперь хотя бы понятно, почему. При столь долгом контакте в месте, где она обретала огромную силу, легко получить зависимость.

– Она вернула тебе разум? 

– Не спрашивай как. Все равно не смогу объяснить. Кое-что от зверя во мне осталось. В чем-то стало даже удобнее. 

Странно, что он вообще решил рассказать свою историю.

– С чего такое доверие?

Темный переводит на меня насмешливый взгляд. 

– Думаешь, это тайна? Все истинные знают правду. Ну, разве что кроме Пьетра и Олежа. Изобретателя окружающий мир вообще не интересует, а мальчишка еще слишком молод. Когда-нибудь все узнает. 

– Я к истинным не отношусь.

– Пока, – маг возвращается к созерцанию замка и делает пару пометок на клочке пергамента. – Рано или поздно ты займешь место Ивара. Или сдохнешь. Третьего не дано. 

Сжимаю зубы. По сути он прав. Но оставлять последнее слово за боевиком не хочется. И я продолжаю выяснять детали:

– Ты с ней спал? После того, как вернулся. 

На секунду Эскалар замирает. Потом хмыкает и расслабляется: 

– Ревнуешь?

Удовлетворенно киваю. Спал. И не раз. Если еще и в саду, то привязка на силу стала только крепче. Не так проста плетунья, как кажется. Или хочет казаться. 

– Что ты, милый, с тобой у нас чисто партнерский союз. Никакой койки. 

– А если понравится? – спрашивает он скорее в поддержание темы, чем из искреннего интереса. 

– Меня не привлекает потное немытое тело, как и секс под открытым небом в самый разгар осени. Прохладно. 

Темный только ухмыляется:

– Все зависит от партнера. Со светлым, наверное, не стала бы кочевряжится. 

Теперь замираю я. Перед глазами мелькает картина прошлой осени. Домик в лесу. Олеж. Вот только вряд ли кто-то знал о том, что происходило внутри. Да и о нашей связи…

– После Ивара любой партнер покажется пресным…

– Ну-ну… – он снова делает пометку на пергаменте. – У вас, баб, обычно все просто. Ради своей любви хоть в петлю полезете, хоть к темному в койку, а то и замуж. О последствиях не думаете. 

Делаю вид, что поправляю шнуровку на сапоге. Реагировать нельзя, как и молчать. Эскалар слишком опытен, чтобы провести его обычными фокусами. 

– В замужестве с темным есть масса интересных сторон. Например, сила и власть. Иное положение в обществе.

– Да-да, именно поэтому ты до сих пор не приняла Абсолют, – сарказма в его фразе хватит на целую речь.

– Мои приоритеты изменились после рождения сына. 

Здесь даже не вру. Мы же не уточняем, какие именно приоритеты.

– Продолжай гнуть свою линию. Получается убедительно. Только не для меня, дорогая. Я на взаимоотношения между князьям и княгинями насмотрелся. Чего-чего, а от своего муженька ты хотела только одного: чтобы он сдох побыстрее. А то, что остальные это позволили – значит, было надо. 

Молчу. Думаю. Вспоминаю. Эскалар знает много больше, чем говорит. Но всего не расскажет. Он лишь играет со мной. Показывает, что даже он, не имеющий прямого контакта с Тьмой, понимает и видит куда больше, чем я. Так что же могли увидеть другие истинные? И насколько я оправдала их ожидания? Чего они хотят от меня сейчас? И не иду ли я проторенной ими дорогой прямо в ловушку?

– Кто убил мою мать?

Вопрос крутился в голове давно, и боевик может знать ответ. Стоило лишь выбрать удачный момент. И сейчас, когда Эскалар считает, что лишил меня равновесия и остался в выигрыше, удобный случай. 

Темный поворачивается ко мне. Смотрит оценивающе. Без вызова или улыбки. 

– Молодец, хорошо подгадала. Только я все равно не знаю. Никто из моих учеников. И не кто-то из мужей ведьм. И сомневаюсь, чтобы истинные стали сами пачкать руки. 

– Хочешь сказать, все служители Тьмы не причем? 

Он пожимает плечами. 

– Я знаю многое, но не все. Хотя мне кажется, что убийцу стоит искать на другой стороне. К Лидии подошли слишком близко для случайного прохожего. 

Откуда он знает подробности спрашивать не стану. Учитывая обстоятельства дела, Виттор мог потребовать взаимодействия с темными. 

– Кстати, наверное тебе будет интересно, – маг отворачивается к замку. – Брасиян отстранил Виттора и сам занялся боевиками. 

– Что?

Сдержать эмоции не получается. Этот светлый индюк отстранил опытного руководителя и сам влез в управление? У него на почве ненависти ко мне совсем крыша поехала?

– То. Твой побег стал для моего старого знакомого роковым. Еще поэтому я здесь. Одно дело – бодаться с известным противником, и совсем другое – привыкать к новому. Манера у него довольно агрессивная. Пришлось приструнить своих и свалить куда подальше. А то, боюсь, я ему в глотку вцеплюсь. И посыплется прахом вся дипломатия.

А вот на это я бы посмотрела… 

Сразу вспоминается, как изящно Эскалар впечатал в стену мужа Шайен. Будь на его месте светлый – моей радости не было бы предела. Однако оставим мечты о несбыточном. Жаль, что Виттор попал под удар, но… Я не могла остаться. Надеюсь, он меня понял. 

Мысли устремляются в другую сторону. Темный явно дразнил меня упоминанием об Олеже, но кое-что все же сказал. Он видел много отношений князей и княгинь. И прав в том, что волшебницы и ведьмы часто совершают глупости из-за любви. Вот только до  какой степени?

– Может ведьма настолько потерять голову, чтобы воскресить возлюбленного?

Маг бросает на меня короткий взгляд через плечо. Настороженный и внимательный. 

– Воскресить?

– Или вылечить… И спрятать. 

Я думаю. Думаю и вспоминаю все свои встречи с «темным». И чем больше думаю, тем больше понимаю, что никто из князей здесь ни при чем. 

– Я ж говорил… По мне вы на любую дурость ради любви готовы, – ворчит глава боевых магов. 

До самого вечера мы больше не разговариваем. 

…А ночью я не могу уснуть. Олеж… Разговор с Эскаларом разбудил воспоминания. Конечно, за долгие месяцы в лесах я не раз перебирала в памяти наши разговоры и встречи. Но не позволяла себе углубиться дальше содержания самих бесед. И не думала о последней ночи. О браслете. О послании, которое ему оставила. Но теперь…

Лежу и смотрю в небо, усыпанное звездами. Ночью холодно. Ощущается первый мороз. Костер потушен, чтобы не привлекать лишнего внимания. В зачарованном плаще тепло, но кожу лица пощипывает. Не хочется кутаться в капюшон. Только смотреть на местные созвездия и думать… 

Где он сейчас? В Гленже? Или дома? Там, посреди леса, сидит на веранде и курит? Или парится в бане? Думает обо мне? Ищет? Конечно, ищет. Не может не искать. Не в его правилах останавливаться на полпути. И когда-нибудь он меня найдет. Даже не сомневаюсь. 

По привычке глажу голое запястье. Оставить браслет на поляне оказалось сложнее, чем представлялось. И пожалуй, я скучаю… Перевожу взгляд на берег. По другую сторону костровища спит темный. Или делает вид. С ним удобно заниматься разведкой. Но… Но будь на его месте Олеж… 

Глупости. Мы стали союзниками по очевидным причинам. Ради обоюдной выгоды. И, если забыть о той ночи, все остальное укладывается в это утверждение. Вот только врать себе глупо. Любому другому я бы не поверила. И ему-то не верила до конца, но больше, много больше, чем кому-то еще.

Вспоминается прошлая осень. Наша дорога к землям Шеруда. Поединок на мечах. Ночь в моем схроне. Осталось ли что-то от избушки? Ее наверняка проверили и уничтожили первой. Жаль оборотня. Хоть и мертвый, но охранник из него вышел хороший. Интересно, вспомнил ли светлый о том месте? Вряд ли. Абсолют изменил его. Точнее Брасиян. Станет ли он прежним? И нужен ли мне ответ?

Отворачиваюсь от костровища и ложусь на бок. От мыслей наваливается усталость. Тяжесть давит гранитной плитой. Нельзя… нельзя вспоминать и погружаться в личные мысли накануне важного дела. Голова должна быть чистой и легкой. Ничего лишнего. Вот только обычные приемы не помогают избавиться от памяти. Еще недавно мне казалось, что она сплошь серая и пустая, а теперь в ней слишком много ярких моментов. И они навязчиво лезут, толкая друг друга и заставляя чувствовать то, что совсем не нужно. Лишнее. Несвоевременное. Глупое.

– Не спится? – голос Эскалара прорезает ночную тишину. 

– А тебе? – отвечаю и перекатываюсь обратно, чтобы видеть его. 

– От твоих метаний даже голова болит, – фыркает темный.

Хочется огреть его. Или пнуть. Все-то он знает и понимает. Наверняка благодаря своим способностям. Запах замаскировать сложнее всего даже с помощью магии. И он выдает все наши чувства. Можно лишь исказить их причины. 

– Раздумываю, не принять ли твое предложение. А то, когда еще такой шанс выпадет. 

В ответ доносится сдавленный смешок. И волна легкого удивления. Такого поворота он не ожидал.

– Тебя же не привлекает немытое тело. 

– Ну ты-то как раз помылся. Я видела.

Темный действительно продемонстрировал стойкость к низким температурам и залез в реку перед ужином. С его обонянием даже слабый запах пота должен раздражать. Я обошлась укороченной версией гигиенических процедур. 

– Оценила настолько, что решила попробовать?

– Ну, может быть, ты сможешь меня усыпить… – Откидываю полу плаща, которой укрывалась до сих пор, и приподнимаюсь на локте. – Или после плетуньи стал верной собачкой? 

Эскалар коротко рыкает и легко поднимается на ноги. Подхватывает плащ и направляется ко мне. Опускается рядом на корточки. 

– Ты же понимаешь, что это ничего не меняет…

– Свет и Тьма… Ты мне еще замуж выйти предложи на утро!

Обхватываю его за шею и притягиваю к себе. Губы обжигает поцелуем, а следом сверху наваливается тяжелое, сильное тело. То, что нужно, чтобы прогнать ненужные мысли… 

Утро наступает неожиданно быстро. Лежу на боку и впитываю ощущения. За спиной ровно вздымается грудь Эскалара. Тяжелая рука перекинута через меня и крепко сжимает, не оставляя возможности уйти незамеченной. Впрочем, торопиться некуда. Обоз наверняка останавливался на ночевку и прибудет только к обеду. Позавтракать успеем. 

Теплое дыхание щекочет кожу на плече. Стоит признать, спать с темным оказалось неожиданно комфортно. Даже Ивар не решился сунуться в мой сон. Хороший отдых не повредит, а все остальное… Мы сбросили напряжение. Не более. Хотя нет… Смешение силы пошло на пользу ауре. Магическое поле Гленжа не давало полноценно восстановиться после проклятия Ферды, но теперь следов не осталось. Приятный побочный эффект. 

Открываю глаза и провожу пальцем по волосатому предплечью. Лежать, конечно, тепло и довольно уютно, но не мешало бы одеться и заняться делами. Боевик шевелится и зевает над самым ухом. Челюсти клацают чересчур показательно, чтобы поверить, что он только что проснулся. Изменения в ауре маг маскирует куда лучше меня. 

– Выспалась? – хрипло интересуется он. 

– Снотворное оказалось хорошим. Не зря рискнула, – отвечаю и отстраняю его руку, чтобы встать. 

– Обращайся, дорогая, – он лениво перекатывается на спину и потягивается.

Отбрасываю плащ и сажусь. От холодного воздуха кожа покрывается мурашками. Но я не обращаю внимание, встаю на ноги, ощущая непривычную легкость в теле. Ведьминское свойство забирать у партнеров силу работает и у меня. А вместе с силой досталась и часть способностей бывшего оборотня. Удачно. 

Подпрыгиваю на месте и бегу к реке. Несколько широких шагов, и вода плещется у пояса. От холода перехватывает дыхание. Визг застревает в горле. Но я упрямо окунаюсь с головой. Ныряю, достаю руками дно, отталкиваюсь и проплываю несколько метров. Сердце колотится. Кожа горит огнем. Становится жарко. Останавливаюсь. Поворачиваюсь к берегу. Эскалар уже стоит у кромки воды. 

– Брось мне мыло! 

Любое преимущество стоит использовать. Пусть даже и для мелких радостей жизни. Темный качает головой, но спустя пару минут заходит в реку и протягивает необходимое:

– Спинку потереть?

– Знаешь, – подхожу ближе так, что вода колышется на уровне плеч, – я не буду против повторения. Точнее на твоем месте я бы боялась быть изнасилованной в особо жестокой форме. Мне нравится побочный эффект.

Лицо мага застывает, а в глазах мелькает странное выражение. Правильно, не стоит дразнить ведьму. Неизвестно, кто останется в выигрыше. Я хоть и молодая, но княгиня. И Тьмы во мне достаточно, чтобы переломить ход игры. 

– Так что, потрешь спинку? – улыбаюсь и делаю шаг к нему. 

Забираю мыло, свободной рукой провожу по широкой груди к шее, узоры на которой образуют замкнутый круг. Ошейник. Интересно… 

– Пожалуй, я окунусь, – боевик отстраняется и стремительно ныряет в воду, чтобы спустя пару минут вынырнуть уже далеко на глубине. 

Усмехаюсь. Пусть теперь думает, что еще я могла получить после сегодняшней ночи. И как это выяснить. Пока он считает меня опаснее, чем есть на самом деле, я подумаю, как с наименьшими потерями от него избавиться. Мой неожиданный союзник чересчур откровенен. Нет, он не сдаст меня истинным. И не лжет. Но кто сказал, что оставит в живых, когда все закончится? 

На опушке леса осматриваются два стражника. Наше присутствие и наблюдение не остались незамеченными. Замираем среди деревьев, не доходя до поляны. Следов мы не оставили, но если со стражниками появится маг…

– Что будем делать? – интересуюсь, проверяя зелья в капсулах на поясе. 

– Отходим и сворачиваем лагерь, – отвечает темный, – я замету следы, ты убери коня. Встретимся выше по течению вечером. 

– Что с обозом? 

– У тебя там человек?

– Да, и с ним нужно встретиться. Надолго он здесь не задержится. 

Хвабр не дурак, подождет день, заберет свою зазнобу и исчезнет. Мое предупреждение игнорировать не станет. 

– Жеребец у тебя самостоятельный? Погулять сможет? – после недолгих раздумий интересуется темный. 

Люди на поляне как раз решают, что делать дальше, судя по жестам. 

– Сможет, – извлекаю одну из заготовок. Лишним не будет. 

– Тогда отпусти. Днем пересидим в лесу по отдельности, вечером прогуляемся в деревню. 

Киваю и зубами достаю из ампулы затычку. Капаю содержимое на то место, где стою. Жестом показываю напарнику, чтобы уходил. Зелье отобьет наш запах. Смешает с другими лесными. Собаки не смогут взять след. Разве что приведут от опушки к реке, а там потеряют. Как только маг исчезает, перехожу на его место и использую зелье. Затем кружным путем направляюсь в сторону лагеря. 

Я не настолько наивна, чтобы поверить, будто Эскалар исчезнет до вечера. Опыт позволит ему следить за мной, не попадаясь на глаза и не вызывая подозрений. Значит, действовать стоит максимально осторожно. И придерживаться озвученного плана. Но главное – не демонстрировать лишнего. 

Серого я отлавливаю недалеко от берега, лениво жующим тонкие ветки березы. Глажу морду и на ухо проговариваю указания. Магические животные понимают не все, но могут уловить общий смысл. Конь недовольно всхрапывает. Трясет головой. Но после еще пары минут уговоров отворачивается и направляется прочь. За него можно не волноваться. 

Возвращаюсь к месту стоянки. Вещи боевика уже исчезли из тайника, где он их оставил на день. Забираю свои сумки, а вот седло оставляю. Таскать его по лесу нет смысла. Разве что перепрятать. Отдаленный лай собак напоминает, что время у меня не бесконечно. Закрываю тайник слоем дерна. Обрабатываю тем же зельем. Если повезет – не найдут. А нет – ездить я умею и без седла. 

Подхватываю вещи и ухожу вдоль берега вниз по течению. Затем сворачиваю в чащу. Где-то здесь находился отличный овраг, где можно пересидеть до вечера. Заодно подумать, что делать с напарником. Вряд ли в герцогство он явился пешком. Земли темных отсюда лежат довольно далеко. Не ехал же он купеческим обозом. Да и руны у него на шее вызывают определенный интерес. Парочку я успела разглядеть. Жаль, что под рукой нет справочников. Придется рассчитывать лишь на память. Впрочем, раньше она меня не подводила… 

Вечером я пробираюсь в деревню. Обоз прибыл. И по этому поводу местные жители закатили маленький праздник. Трактир набит под завязку. Шум и выкрики слышны даже на улице. Да и под чистым небом веселье продолжается. То тут, то там доносится пьяное пение. Самое подходящее время для разведки. Или для встречи. Впрочем, стражникам вряд ли дали послабление, а после поисков в лесу стоит ожидать и повышенного внимания к деревне.

Так и оказывается. Я едва успеваю развернуться и направиться в противоположную сторону, когда с параллельной улицы к увеселительному заведению выворачивают двое в доспехах и при оружии. Судя по их недовольным голосам, выпить им не дали, да и вообще весь гарнизон подняли на уши. Они проходят мимо заветной двери и углубляются дальше в переплетение улиц. А я возвращаюсь обратно. Если бы не способности Эскалара вообще бы ничего узнала. Теперь же стоит подумать…

С чего вдруг в замке всполошились? Кто-то со стен заметил наше присутствие? Расстояние приличное. А мы не высовывались. Но все же… Темный оставил следы? Или мой визит в деревню привлек внимание? Так или иначе, с Хвабром стоит увидеться. Расскажет, как их приняли. При таком раскладе возникает большая вероятность, что Агнес придется возвращаться обратно. 

Захожу в трактир и выглядываю знакомую фигуру. На меня не обращают внимания. Присутствующие слишком заняты весельем. Пробираюсь ближе к центру зала и натыкаюсь взглядом на бородача в компании других наемников. Хвабр лишь на мгновение встречает мой взгляд, отпивая из стакана с пивом. Большего и не нужно. Направляюсь к выходу. На улице отхожу за угол и жду. Через пару минут появляется наемник.

– Какие новости?

– И тебе добрый вечер, – он деловито развязывает штаны и пристраивается справить малую нужду у стены. – Я уже ждать устал. Думал, из ушей польется. 

– Так чего терпел? Я бы тебя и здесь нашла.

– Один из охранников стучит страже, – хмуро отвечает бородач. – Его при обыске на воротах в сторонку отвели, якобы вопросы возникли. А то я не знаю, какие там вопросы могут быть... Он всю дорогу к племяшке моей пристраивался. Глазки строил. Вопросами засыпал. А сам молоденький, ладненький. Как маслом политый. Тьфу! Не люблю таких. 

Киваю, ожидая, пока мужчина приведет одежду в порядок. С таким компаньоном по нужде часто не побегаешь. И болезнью не отговоришься. Не поверит. И правильно сделает.

– Что племяшка?

– А чего ей сделается? Сначала молчала. Потом краснела. Потом призналась, что никакой я ей не дядька, а провожатый, сжалившийся над сиротой. Ехать нам в одну сторону, вот и помогаю, чем могу. 

– Отстал?

– Как отмерзло все, – фыркает наемник и качает головой. – Молодой еще. Смазливый и языкастый, но уж больно старательный. 

Если у мальчишки амулет, определяющий правду и ложь, ничего удивительного. Историю Агнес легко проверить. А вот правильно завершать допрос он действительно не умеет. Будь на ее месте другая, могла бы подумать лишнего, а потом и затаить обиду. Разведчику или соглядатаю нельзя допускать подобные промахи. Все отношению нужно сворачивать максимально бесследно и безболезненно. Или оставлять позади трупы. 

– Где девчонка?

– В замке. Старуха ее оставила пока. Не сильно она историей разжалобилась, но и не выгнала. Так что все, как ты хотела. А я умываю руки. 

– В замок еще пойдешь? 

– Завтра утром Маруту забираю, но внутрь меня не пустят. Только до ворот. Они там вообще все злые и на повышенной тревоге. 

– Попроси племяшку увидеть перед отъездом. Передашь ей, – бросаю Хвабру мешочек с драгоценностями, который тот легко ловит и прячет.

После сегодняшней ночи дальнейшая судьба Агнес меня не волнует. Если все настолько серьезно, увидеться с ней не выйдет. Но плату отдать стоит. 

– Передам. Пойду я, а то сейчас примчится наш молоденький компанию мне составить. 

Мы киваем друг другу и расходимся в разные стороны. Судя по звукам за спиной, в дверях трактира наемник встречается со своим товарищем и громко жалуется на местный напиток, вызвавший у него страшное расстройство…

Возвращаюсь в лес. Эскалар не объявляется. Искать его нет ни желания, ни необходимости. Ночь наступает стремительно, скоро обитатели замка лягут спать, что мне и нужно. Подхожу к оврагу. Соваться на берег реки пока не рискую. Несколько раз петляю, проверяя слежку. Никого нет. Или же некто прячется лучше, чем я ищу. Скоро узнаю…

Очищаю небольшой участок земли от листьев и одним из ножей вырезаю круг. Хорошо, что морозы еще окончательно не ударили. Дерн поддается тяжело, а вырезать придется много. Огонь не нужен. Благодаря темному я неплохо вижу даже при слабом свете звезд и луны. Условно разделяю круг на четыре сектора. Вдоль внешней линии начинаю вырезать руны. 

Левый верхний сектор – сознание. Правый верхний – обман, она же иллюзия или сон. Левый нижний – кровь. Правый нижний – материя или тело. Толкование рун многогранно. Все зависит от последовательности и контекста употребления. Поэтому разобрать руническую вязь и ее предназначение очень сложно. Особенно если составитель обладает куда большим опытом. 

В правый нижний сектор кладу локон Агнес, перевязанный ее же лентой. Ножом режу ладонь. Несколько капель крови падают в нижний левый. Два верхних не требуют заполнения. Убираю нож, перетягиваю ладонь чистой тряпкой. Магию лучше не применять. Обряд на крови не создаст больших колебаний, но перестраховаться не помешает. Снимаю плащ и сапоги. Разматываю портянки. Босые ноги обжигает холодом. Хорошо, что полностью раздеваться не придется. 

Оглядываюсь, спиной ощущая чужое присутствие. Увидеть никого не удается. Медленно выдыхаю и кладу одну руку на ампулы с зельями, а второй сжимаю рукоять ножа. 

– Эскалар, лучше выходи, пока я здесь все не спалила. 

Рядом раздается отчетливый шорох и тихий вздох, который раньше я бы не услышала. Маг появляется будто из воздуха и, уже не скрываясь, подходит ближе. 

– Вижу, ты готова… – он кивает на круг, в который я почти шагнула. 

– Да, и надежная охрана не повредит. Один из наемников докладывал страже, в замке полная боевая готовность. 

– Да, я слышал разговоры стражников. Нас кто-то заметил. При чем, судя по их словам, совершенно неожиданно. 

– Мы же знали, что там есть маг, – пожимаю плечами.

– И скоро узнаем, кто именно, – договаривает боевик. – Ворожи спокойно. Я покараулю. 

Конечно, покараулит. Результат ему нужен. А там… посмотрим. Захожу в круг и усаживаюсь в нижней части, соединив стопы и разведя колени в стороны. Кладу руки в центр. Закрываю глаза и отпускаю поток силы. Ее нужно совсем немного. Лишь для активации. Все остальное сделает кровь…

Реальный мир перестает восприниматься. Вместо него появляется ощущение полной невесомости. Нам давали испытать его при подготовках. Мало ли, куда могут закинуть. Сейчас в отличие от тренировок тела действительно не существует. Только сознание. Или то, что мы привыкли им считать. Серая муть, в которой кроется память, поток визуальных образов, обрывки диалогов, тактильные ощущения, запахи, вкусы. 

Мне нужно просмотреть лишь небольшой кусочек, касающийся второй половины сегодняшнего дня. Подобное вторжение при бодрствовании человека может отразиться на нем довольно неприятно. При грубом и длительном воздействии возможен летальный исход. Но я подобное не планирую. Все должно быть максимально просто и без последствий. Поэтому Агнес получила от меня четкие указания и склянку со снотворным. Во время глубокого сна воздействие на память наименее ощутимо.

Серая муть наползает. Становится гуще. На мгновение я сливаюсь с нею, пропитываюсь чужим сознанием и усилием воли поворачиваю время вспять. Словно листаю память, отыскивая нужный момент. Прибытие в замок. Ныряю в воспоминания глубже. Они становятся объемными. Наполняются чужим восприятием. Цвета видятся немного иначе. Запахи, ощущения – все чужое. Отсекаю ненужное. Мне сейчас ни к чему страдания по натертым неудобной обувью ногам. 

Вот стража на воротах. Обыск. Вопросы. Ответы. Вот тот самый наемник, которого отводят в сторонку. Агнес не уделяет моменту достаточно внимания, лишь замечает краем глаза. Правильно. Ей это совершенно не интересно. Девушка просит об аудиенции с герцогиней. Сначала тихо, затем все настойчивее и, наконец, требует, вспомнив, кто она по происхождению. Я же ее глазами разглядываю лица. Ищу того, кто прячется под чужой личиной. 

Вот Агнес ведут по коридорам. Навстречу никто не попадается. Хозяйка замка ждет в зале. Кресло с высокой резной спинкой установлено между двумя узкими витражами. Свет бьет прямо в глаза любому, кто войдет. Ослепляет. Девушка вздрагивает и моргает, пытаясь привыкнуть. Меня корежит. Дело не в солнце. Кто-то использовал простенькое заклинание из арсенала Света. Отличная проверка для любого гостя. Хорошо, что я не сунулась в замок сама. И что на магию крови подобное не влияет. 

Герцогиня задает вопрос. Звуки меня не интересуют. А вот тот, кто стоит в дальнем углу, очень даже. Фигуру сложно различить среди теней, особенно когда глаза слезятся от необычного освещения. Агнес смотрит на седую женщину перед собой, но сознание фиксирует куда больше информации, чем нам кажется. Я замечаю движение. В лучах света на мгновение появляются тонкие пальцы, унизанные перстнями. Амулеты. Отмечаю блеск и качество камней. Кто-то постарался. За время беседы девчонку проверяют и на ложь, и на иные воздействия. Изменение памяти, вложенные приказы, призванные сработать на определенную фразу или жест. Земли Леай взяли в оборот. Темным вряд ли что-то достанется. 

Аудиенция длится около часа, но больше маг ничем себя не выдает. Пролистываю воспоминания быстрее. Мельком наблюдаю, как Агнес провожают в отведенную ей комнату. Приносят обед. Предлагают воспользоваться баней для слуг. Дочка барона отказывается и остается одна до самого вечера, когда ее приглашают к ужину. Здесь я замедляю ход воспоминаний. 

В общем зале довольно людно. Наемников отослали в деревню, а вот купца пригласили. Как и его помощников. Агнес отводят место рядом с ними. Она даже не морщится, хотя могла бы счесть подобное оскорблением. Девочка с жадностью рассматривает хозяйский стол. И здесь меня ждет совершенно неожиданное открытие. 

По правую руку от седовласой хозяйкой сидит маг. Не узнать его сложно. Даже с учетом камзола, измененной прически и растительности на лице. Мы слишком много времени провели вместе. Белая кожа, черные волосы, худощавое телосложение. Деметрий как обычно аккуратен. Вот только совсем не улыбчив и почти не поддерживает беседу. Пристально осматривает зал и время от времени ковыряется в тарелке. 

Мы обе наблюдаем за ним на протяжении всей трапезы. Иногда девушка отвлекается и уделяет внимание другим гостям, но я стараюсь выцепить из ее памяти как можно больше информации, чтобы не упускать дипломата из виду. И по окончании ужина могу с уверенностью сказать, что кем бы ни был приставленный к хозяйке замка маг, он точно не мой бывший напарник. А значит, еще есть шанс поговорить с Молотом…

Управлять чужим телом сложно. Изначально ничего такого не планировалось, но присутствие Эскалара диктует свои правила. Встречу с магом придется ускорить. Растворяюсь в сознании Агнес, оттесняю ее в сторону, благо сон глубокий. Вокруг остается лишь темнота и смутные, приглушенный ощущения. С трудом открываю глаза. 

Комната. Та самая, что я видела в воспоминания девушки. Темно. Но свет и не понадобится. На пробу сжимаю и разжимаю кулаки. Шевелю пальцами на ногах. Осторожно сажусь, готовясь в любой момент откинуться обратно на подушку. Голова немного кружится. Организм пытается сопротивляться вторжению. Ничего, я тут ненадолго. 

Спускаю ноги с кровати. Холод от камня почти не ощущается. Медленно встаю, опираюсь рукой о стену. Сил на контроль уйдет море. Больше, чем я думала. Нужно поторопиться. Выпрямляюсь и иду к двери. Отодвигаю засов и выхожу в коридор, освещенный неровным светом факелов. Судя по воспоминаниям, дочь барона разместили довольно далеко от хозяйских покоев. Маг наверняка обитает там. Впрочем, мне не нужно встречаться с ним лично. Достаточно оставить послание…

Отхожу от комнаты и останавливаюсь перед пустым участком стены. Касаюсь пальцами старой кладки и отпускаю силу. Времени мало. Магию Молот наверняка почует и скоро появится, а мне еще нужно вернуться и восстановиться. Успею. Пальцы выводят на стене давно знакомый символ. Смерть ведьме. Или «убийца ведьм». Если маг знает о нем, поймет. Если нет – я ошиблась. Тогда поиски придется начинать заново. 

Светящееся послание остается на стене. Силы на исходе. Будем надеяться, стража не тронет девушку, ставшую на время сосудом чужой воли. Герцогиня умна и в меру жестока. Но маг сумеет объяснить ей разницу между пособничеством и полным непониманием происходящего. Отпускаю контроль, позволяя телу безвольно упасть на пол. 

Вокруг снова встает темнота. Стремительно выдираю свое сознание из чужого. Серая муть выглядит привычно-знакомой. Собираю себя по крупицам и усилием воли отстраняюсь от Агнес. Отчаянно желаю вернуться и очнуться. Получается…

Вздрагиваю и с хрипом хватаю ртом воздух. Тело затекло от сидения в неудобной позе. Отталкиваюсь руками от земли и заваливаюсь на спину. Конечности колет. Ступни вообще не ощущаются. Упираюсь ногами в землю, чтобы выползти из круга. Неожиданно плечи накрывают сильные руки и дергают меня как морковку из грядки. С губ срывается невольный стон.

– Тебя добить или оклемаешься? – серьезно интересуется Эскалар, склоняясь надо мной. Судя по ощущениям, лежу я на собственном плаще. 

– Во-ды, – хриплю в лучших традициях умирающей. Язык почти не ворочается, а горло словно покрыли наждачкой. 

Темный на мгновение исчезает и появляется с фляжкой, которую тут же приставляет к моим губам. Пью жадно, но часть воды все равно проливается мимо. Шея и воротник рубашки становятся мокрыми. Боевик убирает фляжку и перебирается к моим ногам. Что-то ворчит и принимается растирать ступни. Едва удерживаюсь, чтобы не закричать от неожиданной волны боли. 

– Терпи, – коротко рявкает он, – а то вообще без ног останешься. 

– Твою мать! – от каждого прикосновения по мышцам проходит судорога. Ощущения такие, что перед глазами вспыхивают искры. 

– Моя давно умерла, так что ей уже все равно, – равнодушно отвечает Эскалар, не отвлекаясь от массажа. – Что было в замке?

Так я и рассказала… Стискиваю зубы и закрываю глаза, чтобы собраться с мыслями. На самом деле все не так уж и плохо. Могло быть хуже. Да и бывало. Если бы не опасность, находящаяся совсем рядом, я бы расслабилась. Вот только в заботу напарника не верится. Темные вообще не умеют заботиться, только делать вид, когда им что-то нужно. 

– Весело там… – отвечаю вяло. – Девчонка умненькая, нашла подход к герцогине. Та оставит ее при себе. 

– Много боевиков? – движения рук становятся более плавными, к ногам возвращается чувствительность, а судороги и боль утихают. Никакой магии, всего лишь знание анатомии и богатый опыт. 

– Видела одного, но наверняка есть еще, кто-то хорошо подготовил стражу, – приоткрываю глаза и наблюдаю за собеседником из-под ресниц. Одной рукой вытираю шею, а вторую опускаю к зельям на поясе. 

– Завтра повторишь? – он едва заметно хмурится. Перспектива терпеть меня еще одну ночь Эскалару явно не нравится. Мне тоже. 

– Нужно найти другое место… Мало ли до чего еще они догадаются, – достаю ампулу из кармашка. Боевик тут же переводит взгляд:

– Что там у тебя? – его ладони становятся невероятно ласковыми. Вот только я знаю, что на ступнях находятся точки, отвечающие за работу органов всего тела. Имея опыт, можно легко обезвредить противника. 

– Зелье для восстановления. Стимулятор. 

– Давай помогу, – темный аккуратно опускает мои ноги и накрывает полой плаща, затем забирает склянку из ладони. Садится рядом. Достает зубами пробку. Одной рукой обхватывает мой затолок и приподнимает, чтобы удобнее было пить. Второй держит склянку. Его расчет прост. Стимуляторы разливают в пузырьки по 20-30 миллилитров, в ампулу помещается не больше пяти. Как правило в них держат куда более сильнодействующие зелья, которые никак нельзя принимать внутрь. Тот же жгучеяд. Напугать решил. Ну-ну… 

– Спасибо, – улыбаюсь и делаю глубокий вдох. 

Тонкий цветочный аромат, совершенно несвойственный для осени, наполняет легкие. Можно различить запах фрезий, лаванды, роз, кувшинок… Совершенно невинный, но усиленный куда более серьезными ингредиентами. Эскалар невольно принюхивается и сглатывает. Сжимает ампулу сильнее, и та осыпается дождем осколков. Зелье остается на его коже, запах становится сильнее. 

Кружится голова, а низ живота сводит от первобытного желания. Не думала, что мне понадобится афродизиак, но на всякий случай приготовила. Не зря… Маг закрывает глаза и задерживает дыхание, пытаясь сопротивляться. Не поможет. Обхватываю его шею и подтягиваюсь. Прижимаюсь губами к солоноватой коже. Провожу языком до подбородка. Прикусываю кожу. С тихим рыком он опрокидывает меня на спину. 

– Ведьма проклятая! – глава боевых магов ругается сквозь зубы, но сдержаться не может. Магия Оливии сделала его невероятно восприимчивым к травам. А значит, и к зельям, тем более эфирным соединениям. 

Тихо смеюсь и выгибаюсь, слыша треск ткани. Ничего, запасной комплект в сумке. Дальше мысли туманятся окончательно и остается только желание. Острое. Яркое. Жадное. Эскалар вдавливает меня в землю. Сжимает бедра, не сдерживая силу. Целует грудь и плечи. Прикусывает кожу у горла. Сожмет зубы сильнее и перекусит артерию. Но страха нет. Внутри просыпается то темное, что заронил в меня Ивар. Чем меня травили годами. Похоть. Жажда крови. Боли. Контроля. 

Упираюсь ногой в землю и отталкиваюсь. Мы меняемся местами. Теперь темный оказывается спиной на земле, а я выпрямляюсь на его бедрах. Провожу ногтями по груди, оставляя кровавые следы. Он вовсе не против. Усмехается, сверкая зубами. Наклоняюсь и слизываю капельки. Подбираюсь к губам и замираю, не позволяя ему поцеловать. Дразню, сжимая внутренние мышцы, пока боевик не перехватывает инициативу и снова не оказывается сверху. 

Безумие продолжается час и проходит так же неожиданно, как и нахлынуло, но я успеваю получить все, на что рассчитывала, и даже больше. Собираю силу, которую Эскалар щедро отдает, не контролируя себя. Больше, еще больше. Столько, сколько могу. Пока он не замирает в изнеможении. Утром ему будет плохо. Ужасно плохо. А еще маг меня возненавидит. Что ж… Одним врагом больше, одним меньше… Не велика разница. 

Позволяю себе немного вздремнуть. Просыпаюсь через пару часов. Встаю и с наслаждением потягиваюсь. Кровь бурлит. Сила хлещет через край. Все последствия обряда исчезли. Бросаю короткий взгляд на Эскалара. Он спит и даже не реагирует на мои передвижения. Выпила я много. Нормальное восстановление ему светит только дома. Из Гленжа маг выберется. Не пропадет. Местные опасности ему не страшны. А для меня такая перспектива только к лучшему. 

Достаю из сумки запасную одежду и быстро одеваюсь. В лесу тихо. Но это еще ни о чем не говорит. Неизвестно, как отреагировал Молот на послание. Нужно подготовиться к любому варианту развития событий. Если решение проблемы с темным пришло спонтанно, пока я перебирала зелья, то вряд ли так повезет второй раз. 

Одеваю сапоги и подхватываю плащ. В порыве страсти мы скатились с него на землю и уснули прямо так. Боевику повезло больше, чем мне. На нем остались хотя бы штаны. Пусть и изрядно помятые. От холода они не спасут. Набрасываю на темного куртку и его плащ. Не оставлять же замерзать до утра. Все же он оказался более чем полезен. 

Подхватываю сумки и собираюсь уходить, когда Эскалар издает глухой стон. Останавливаюсь и оборачиваюсь. Приложить его по затылку, чтобы не мешал? Жаль нет с собой браслетов из амбирцита. 

– Я тебе это не забуду, – тихо шипит он, не торопясь шевелиться. Представляю, как ему плохо. Магическое истощение – вещь неприятная. 

– Знаю. Но я предупреждала. 

– Стерва ты. Точно княгиней станешь. Они порадуются. 

– Возможно… Когда оклемаешься – возвращайся назад. В замке, скорее всего, Молот ведьм. И ему на замену наверняка кого-то пришлют. 

– А ты собралась его убить? – маг даже приподнимает голову от удивления. 

– Поговорить… Не обязательно убивать. Но после нашей встречи он может исчезнуть. Кто-то начал вести нечестную игру и завербовал помощников среди служителей Света. Сам подумай, насколько опасно лезть в такие забавы.

Он опускает голову на землю и молчит, переваривая услышанное. Пока истощение мешает ему испытывать сильные эмоции. Но как только оно пройдет… Гнев и ненависть неизбежны.

– Тебе все равно от них недолго бегать осталось. Найдут. 

– Когда-нибудь обязательно.

Спорить с очевидным фактом глупо. 

– Надо было тебя убить, – добавляет темный сухо. – Смерть порой куда приятнее игр Абсолютов. 

– Что же ты тогда из них не выйдешь?

– Каким образом? Или думаешь, меня кто-то отпустит? Я в роли марионетки куда дольше, чем ты. 

Понимаю. Участвовать в чужих играх без собственного согласия изрядно раздражает. Эскалар не выбирал рождаться ему или нет со склонностью к Тьме. И даже выбор в отношении Посвящения сделали за него. 

– Почему не убил меня? Ты ведь мог. 

– Скажем так… Один… маг сегодня рассказал мне, что будет, если ты останешься жива. Хотя он не исключал вероятности того, что ты погибнешь и не от моих рук. Возможно, я решил, что твоя жизнь сейчас выгоднее, чем смерть. 

Что же ему пообещали за мою жизнь? Не скажет. Но получит ли вообще? Представляю, как он будет злиться на себя уже совсем скоро. Не раз пожалеет, что не убил.

– Маг случайно не мертвый?

– Живее твоего мужа. Хотя и странный. 

– Спасибо, – благодарю искренне. – Удачи тебе.

– И тебе.

Темный заворачивается в плащ, а я направляюсь к берегу реки. Нужно забрать седло и приманить Серого. Уходить придется быстро.  

На берегу реки меня уже ждут. Он сидит на бревне спиной к лесу. Делает вид, что смотрит на воду и совершенно меня не видит. Я замечаю его еще издали. Спасибо Эскалару. Иду, не скрываясь. В тайник конечно не заглядываю, хотя понимаю, что его уже обнаружили. Когда закончим беседу, успею проверить… Или уже нет.

Останавливаюсь, не доходя пары метров до мага. Небо светлеет медленно. От реки тянется туман. В серых сумерках фигура выглядит призрачно-иллюзорной. Вот только я уже достаточно близко, чтобы убедиться в реальности. Он и не маскируется. Аура искрит коротким вспышками зеленого, голубого и фиолетового. Общий тон серый. Словно подернутый тем же туманом. И никаких дополнительных слоев. 

– Не жалко тебе девочку? – спрашивает Молот, не оборачиваясь. 

– Когда я ее оставила, она была жива и здорова, – медленно обхожу его справа, не приближаясь к костровищу. 

– И ты, темная, думаешь, что ее оставят в живых?

– А есть ли смысл в ее смерти? Что она знает такого, чего не должна знать?

Он поворачивает ко мне знакомое лицо. Сейчас отличие от Деметрия становится ярче. Собеседник не пытается играть роль. Лишь сохраняет личину. Интересно, как именно он принимает чужой облик. В замке Андажира я была лишена способностей и не могла оценить маскарад, а вот теперь…

– Хочешь выставить нас злодеями, убивающими невинных?

– Вас? – склоняю голову к плечу. – Кого именно? Свет или Тьму?

Он усмехается. Отводит взгляд. Не отрицает. И не соглашается. Его лицо скрывает не примитивная иллюзия. Работа корректоров незаметна. Слишком уж точное превращение. А они обычно оставляют что-то от естественного облика. Лишь усиливают или уменьшают различные черты. 

– Зачем ты пришла?

– Чтобы узнать, зачем меня так настойчиво сюда приглашали. Твой знак мне знаком давно… Только я не понимала его значение. 

Зелье? Есть оборотное. Полностью преображает облик, но требует постоянного приема. И при частом использовании эффект снижается. Маг его уровня не может так рисковать. 

– Думаешь, у меня есть ответы?

– Хотя бы расскажешь, каким образом связался с Тьмой. 

Вывод напрашивается только один – умение менять облик является отличительной чертой Молота. Именно оно позволяет ему подбираться к ведьмам. Как интересно…

– А может, я тебя скручу и доставлю в замок? А оттуда отправлю на базу?

– А сможешь?

Мы встречаемся взглядами. Никакой магии. Только воля. Его похожа на монолитную стену. Ни зазоров, ни щелей, ни окошек. То есть никаких сомнений, чувства вины и злости. Ничего, за что бы я смогла уцепиться. Не знаю, что Молот ведьм видит во мне, но глаза мы отводим одновременно.

– Сильна… – тихо комментирует он. – Накачалась. Кого съела?

Маг снова смотрит на воду. Изучаю его ауру. Ищу другие зацепки. Прислушиваюсь к звукам. Оцениваю магическое поле. Ничего. Он пришел один. Не стал прятаться. Не видит во мне угрозы? 

– Того, кто не возражал. 

– Делаешь вид, что не монстр? Или все еще пытаешься ухватиться за остатки человечности?

Молчу. Монстр ли я? Возможно. Забочусь ли о своих подопечных? Нет. Лишь стараюсь оставаться честной. Цепляюсь за человечность? Можно сказать, что я никогда не была человеком. Но мы оба понимаем, что стоит за термином. Магам с их длинной жизнью и почти полным отсутствием болезней сложно понять людей. Приходя в другие миры, мы учимся местной морали, примеряем ее на себя, подстраиваемся. Очеловечиваемся. Насколько можем, чтобы не потеряться самим. Но речь идет лишь о боевых магах и исследователях. Истинные и в нашем мире стоят слишком высоко над нейтральными, чтобы говорить о понимании. А уж здесь… 

Человечность – то качество, которое позволяет управлять людьми, понимать их мотивы, помогать или угрожать. И с этой точки зрения можно сказать, что я не менее человечна, чем собеседник. Что же до остального… Жалостью и состраданием он тоже не обладает. Что осталось от его эмоций за годы службы? Только чувство долга. И что-то еще, что заставило пойти на сделку с Тьмой. 

– Ты убил стольких ведьм, что о тебе сложили легенды еще при жизни. Как ты договорился с одной из них?

– Я и не договаривался с ведьмой… – легко отвечает он. – Лишь с таким же исключением, как и я. С колдуньей. 

Изабель. Что ж… Здесь он меня не удивил. А вот то, что сам Молот является колдуном ошеломляет. Впрочем, лишь в первый момент. Если задуматься, многие ли маги обладают его талантами? Находить и убивать ведьм. Тех, кого скрывает сама природа. Мир. И если он колдун, мое предположение о его способностях верно. 

Невольно усмехаюсь. В его существовании нет ничего противоестественного. Природа всегда стремится к равновесию. Даже создавая идеального хищника, она найдет, что ему противопоставить. Ведьмы сильны. Их магия уникальна. Но и Молот единственный в своем роде. И он сумел существенно сократить их поголовье. 

– Неужели среди светлых нет никого похожего? – озвучиваю вопрос, давно крутившийся у меня в голове. Равновесие соблюдается всюду. Вместо темных княгинь у Света есть плетунья. Значит вместо одной колдуньи должен быть кто-то еще. 

– Мог бы быть, если бы они его не изуродовали. Видишь ли, великие нашего мира слишком боятся потревожить Юту малейшим перекосом. Поэтому таких, как я не учат. Мне повезло. В какой-то мере. Мой дар оказался чересчур уникальным, чтобы уничтожить его или перековать. Создать убийцу ведьм оказалось важнее…

– Они думали, ты сможешь убить и княгинь, если возникнет такая необходимость.

Он кивает. Высокие цели. Высокие ставки. Не для того ли нас свели здесь? Проверить возможности Молота. Сможет ли он убить потенциальную носительницу Тьмы? Рассматриваю собеседника, прикидывая, на что он способен. Силен. Опытен. Хладнокровен. Жесток? Скорее всего. Я слышала описание некоторых его жертв. Частые убийства и охота на живые, обладающие интеллектом цели, превращает в чудовище. Медленно. День за днем. Изменения не заметны, но они есть. И однажды перевешивают любые светлые мотивы.

– В смерти кого-то из княгинь до сих пор не было смысла, – неожиданно отвечает он. – Будь Ивар Шеруда ведьмой… Ты бы не понадобилась. 

А вот это уже интересно. Невольно подбираюсь. Мое задание сохраняли в тайне. Лишь узкий круг знал правду. И Молот, почти все время проводящий в Гленже, никак не мог узнать подробности. Когда мы попали к нему с Деметрием, он видел во мне лишь вдову князя. Но никак не бывшего боевика.

– И давно ты знаешь? 

– С самого начала, – он усмехается. – Весь план с твоей подготовкой и отправкой курировался мной и Виттором. Меня пригласили как консультанта. Поэтому я знал все, княгиня. 

– И рассказал Изабель, – лицо застывает маской, а сердце начинает биться гулко и медленно. Вспоминаются корректоры, которые возились с моей внешностью. Знания о князе. Образ и характер подходящей супруги. 

– Нет, – Молот качает головой. – Все было наоборот. Мы с темной знакомы очень давно. Еще до твоего рождения. У нее есть свой план, как избавиться от Юты. Она предложила мне поучаствовать. Мы долго встречались и говорили, прежде чем я согласился. И когда подвернулся шанс… Не знаю откуда, но она знала, что светлые решат подослать кого-то к Ивару еще до того, как план начал разрабатываться. Я должен был согласиться на участие и сделать все, чтобы именно ты стала ключевой фигурой. И я постарался. До тебя предлагались еще две кандидатки, куда более опытные. Пришлось поработать, чтобы их забраковали. 

Руки холодеют. Помимо его слов я отчетливо слышу каждый удар своего сердца. Гулкий. Тяжелый. Будто кровь вдруг стала густой. И перекачивать ее невероятно сложно. Дышать тоже тяжело. Грудь словно сдавило тисками. Это не магия. Нет. Лишь эмоции. Говорит ли он правду? Не знаю. Но какой смысл врать? 

– Почему я? – голос звучит тихо. Спокойно. Но кажется, будто слова падают с губ, как камни. 

– Потому что история должна повториться. Так она сказала, когда я спросил. И больше уточнять не стал. Меня интересовал результат. Что получится, если ты попадешь к князю? Сначала все выглядело отвратительно. Ты вышла замуж. Вскоре стало известно о беременности. Приступы безумия. Я наблюдал за тобой, когда оставалось время. Приглядывал. Подумывал даже убить… Что-то все время мешало. Я медлил. Выслеживал и убивал других. А потом узнал о смерти темного… Тогда я впервые подумал, что все было не зря. Хотя так и не понял, чего хотела добиться Изабель. Я спрашивал. Она больше не отвечала, только говорила, что нужно подождать, что скоро все закончится. 

Делаю глубокий вдох и очень медленно выдыхаю. Колдунья. Колдун. Сколько еще неизвестных стояло за тем, что произошло со мной? Чего на самом деле они хотят? Какую игру затеяли? И как выйти из нее живой и с наименьшими потерями?

– Ты так откровенен, потому что она приказала?

– Она мне не приказывает. Только просит, когда что-то нужно. И нет, она не говорила, что ты придешь. Хотя я ждал…

– Ждал?

– А ты не поняла? – он не поворачивает головы, но меня словно окатывает ледяной водой. Потом бросает в жар. 

Удивляться уже не приходится. Слишком много информации. Пара фактов уже не перевесят чашу весов. Тем более, что у меня было достаточно времени, чтобы все обдумать. Сделать выводы. Остается лишь задать еще один вопрос.

– Ты убил мою мать?

– Да, – маг отвечает просто. Легко. Будто согласие ничего для него не значит. А оно и не значит. Что стоит еще одна жизнь на фоне уже отнятых?

– Изабель попросила? – голос звучит вкрадчиво и ласково. Наша встреча не закончится безобидно. 

– Ты слишком долго тянула с выбором. Она решила тебя подтолкнуть, – спокойно поясняет убийца ведьм. – Я принял облик Виттора. Предложил ей поговорить. И убил. Все оказалось так же просто, как и с другими…

Воздух с шипением срывается с губ. Глаза на мгновение застилает темной пеленой. Сдерживаюсь. В бою с таким противником нельзя терять голову. Не знаю, зачем меня привели к нему. Сейчас это неважно. Наши отношения с Лидией нельзя назвать близкими. Но она вырастила меня. Она была моей матерью. И тот, кто ее убил, заслужил смерть…

Время замедляется. Становится тягучим и физически ощутимым. Сбрасываю с плеча сумку. Она не успевает коснуться земли, когда с пальцев слетает первое заклинание. Темное пламя устремляется к магу. Но он уже не сидит на месте. Бревно вспыхивает мгновенно. Молот одним прыжком оказывается у воды. Мы встречаемся взглядами. 

С губ срывается глухое рычание. Следующее заклинание летит следом. Уже не столь примитивное. Клубок Тьмы, призванный поразить нервную систему и вызвать фантомные боли. Снова промахиваюсь. Маг делает кульбит и оказывается слишком близко. Нас разделяет всего пара шагов. Линия удара. Срываю с пояса ампулу, давлю пальцами и бросаю под ноги. 

Клубы тумана вырываются наружу, позволяя отступить к лесу. 

Молота нельзя подпускать близко. Он еще не показал своих талантов, а я уже использовала несколько заготовок. Плохо. 

Магический туман заволакивает берег, мешаясь с остатками естественного. Солнце поднялось уже достаточно, скоро от завесы не будет никакого толка. И это если ветер не налетит…

Левой рукой сжимаю кинжал, правой достаю еще одно зелье. Осматриваюсь, ожидая, где выскочит противник. Темное пламя бросает вокруг зловещие отсветы. Гашу его усилием воли. Не нужно лишнего света. Зубами выдираю затычку и выливаю зелье на лезвие. Хороший выдержанный яд. Даже магу хватит одной раны… Осталось лишь найти цель. 

Чутье заставляет развернуться влево в последний момент. Слепо машу ножом крест на крест. Вовремя. Липкая сеть, рожденная магом, распадается на сегменты. Часть повисает на мне. Не задумываясь, сжигаю ее пламенем. И едва не рычу от боли. Нет, собственное пламя никогда не навредит хозяину. Так родились мифы о том, что ведьм нельзя сжечь. Проще утопить. Молоту однако удалось что-то сделать…

Отступаю в сторону от места, где стояла. Боль отвлекает, но быстро стихает. Сеть явно не предназначена для длительного контакта. Хотя, если он применял ее против ведьм – не удивительно, что убил столь многих. Привыкшие к роскоши и комфорту, они совершенно не умеют терпеть боль. 

Припадаю к земле и прислушиваюсь. Обострившийся слух выдает скрип песка под подошвами сапог. Не зря оставила Эскалара в живых. Оборачиваюсь к берегу и быстро выплетаю нужные чары. Песок. Воздух. Туман. Появляется небольшая воронка. Затягивает в себя остатки зелья с содержащейся в нем магией и получает дополнительную подпитку. Растет. Уже через пару мгновений на берегу оказывается серо-бурый вихрь... Весьма агрессивно настроенный. И голодный.

В следующую секунду нити чар буквально выдирают у меня. Так резко, что по пальцам бьет откатом. Чувствительность теряется. Закусываю губу и вижу мага, стоящего у кромки леса в нескольких метрах от меня. Его внимание приковано к вихрю. Руки движутся быстро. Он грубо расправляется с плетением, уничтожая смерч едва ли не быстрее, чем он вырос. Вот и еще одна сторона способностей убийцы ведьм. Он может видеть чары. Чувствует их. И даже подчиняет. Очень неприятный сюрприз.

Сжимаю и разжимаю кулак, возвращая пальцам чувствительность. Выдергиваю из-за голенища сапога еще один нож и бросаю в Молота. Попаду или нет – не важно. Концентрация собьется. Возможно, часть вихря уцелеет. Отступаю за деревья. Противник ловко уклоняется, развернувшись всем корпусом. Посылает последний разрушительный импульс и находит меня взглядом. 

Мы замираем, бодаясь силой. Он давит, пытаясь проломить мои щиты. Я ищу брешь в его. Воздух едва не искрит от напряжения. По виску стекает капелька пота. Лицо мага искажается. По нему проходит рябь. И сквозь маску Деметрия проступает истинное лицо Молота. Немолодое, покрытое старыми шрамами и следами ожогов. Нос несколько раз сломан. Один уголок губы вздернут вверх в жуткой усмешке. Волосы щедро украшены сединой. Сколько ему лет? Он выглядит куда старше Виттора. Хотя и задача у него намного опаснее. Убийства ведьм не прошли бесследно.

Противник усиливает нажим. На плечи будто опускается гранитная плита. Сжимаю зубы и шире расставляю ноги. Чуть приседаю. Он силен. Действительно, силен. И его слава ничуть не лжет. Однако у меня нет возможности отступить и разойтись мирно. Не теперь. 

Переношу вес на правую ногу и рывком ухожу с линии атаки, позволяя силе мага скользнуть по щиту. Кувыркаюсь по опавшим листьям и застываю, сжимая нож. Сердце колотиться как бешеное. Со стороны берега доносятся сдавленные ругательства. Да, я тоже оценила его по достоинству. Перекатываюсь еще раз и поднимаюсь на ноги. В полный рост не встаю. На полусогнутых перебегаю к ближайшему дереву и замираю за ним. Жду. 

Тихо. Наше общение длится не так уж и долго. Но его отголоски наверняка разнеслись по округе и достигли замка. Если там есть кто-то еще из боевиков – непременно явится проверить. Впрочем, хватит и сигнальных амулетов, настроенных на определенные колебания магического поля. Нужно заканчивать. Или уходить. 

Справа раздается резкий шорох листьев. Рефлекторно поворачиваюсь туда. Всего лишь тяжелый сук, запущенный умелой рукой. Оборачиваюсь обратно, выставляя руку с ножом. Предплечье встречает предплечье. Острие чужого кинжала замирает в паре сантиметров от моего лица. Секунда на вдох. И мы атакуем одновременно. 

Вбитое на тренировках искусство ближнего боя оказывается полезным как никогда. Техника «липкие руки», когда запястья соперников не размыкаются ни на мгновение. В таком положении отрабатываются удары и блоки. Подходит не всем. Рассчитана на небольшие габариты и особенно эффективна против неопытных противников. Или против тех, чей уровень мастерства ниже. 

Магия на время забыта. Мы оба стараемся достать друг друга кинжалами. И в то же время, не дать себя порезать. Свободные руки быстро оказываются заблокированы. Либо мы на одном уровне, либо Молот не рассчитывал на столь активный отпор. Резко взмахиваю ногой, отклоняясь корпусом в сторону и вниз. Тренировки на гибкость позволяют сапогу оказаться там, где всего мгновение назад находилась голова мага. Вертлявая скотина.

Он перехватывает лодыжку, но я упираясь одной рукой в землю, а второй бью локтем ему в колено. Перехватывать нож времени нет. Короткий стон звучит музыкой для ушей. Нога остается свободна. Рывком выпрямляюсь. И едва не получаю ножом в лицо снова. В последний момент уклоняюсь уже в другую сторону. С разворота целю локтем ему в челюсть. Блок. Удар в сторону груди. Снова блок. Отводит мою руку запястьем. Бьет ножом. Блокирую. Носком сапога целю в поврежденное колено. Теперь блок и там. Да, ногами тоже можно защититься. Зараза. 

Мы снова обмениваемся ударами и блоками. Продолжаться так может долго, но ошибки не избежать. Клинок чиркает по клинку, высекая искры. Запястье пронзает короткая и резкая боль. Пальцы разжимаются сами. Нож падает куда-то между корней дерева. Один из приемов мага меня достал. Не теряя времени, бью по его руке, припечатываю ее к стволу дерева, вынуждая выбросить оружие. 

– Хороша, – хрипит Молот и выпускает сеть. 

Она очень похожа на ведьминскую паутинку, липкая и привязчивая, но дважды одним приемом меня не взять. Вместо огня заставляю воздух вокруг нас замерзнуть. На бровях и ресницах мага образуется иней. Появляются снежинки. Сеть становится видима и замирает, окружая меня тонким кружевным коконом, так и не достигшим цели. Конечно, применять термические заклинания в непосредственной близости от себя опасно. Но чужое заклинание почти полностью поглощает эффект. 

С трудом разжимаю пальцы, стряхивая лед и отпуская чужое запястье. Кажется, я приморозила его к дереву. Противник бросает на руку короткий взгляд. Щурится. Мы стоим так близко, что его дыхание согревает мое лицо. Одним коротким импульсом разбиваю ледяной кокон. Он осыпается на землю мелкими кристалликами льда. Формирую следующий удар и с удивлением замечаю, что убийца ведьм улыбается. Выражение сложно понять, учитывая особенности его мимики, но выражение глаз…

– Не трудись, я уже мертв, – он взглядом показывает на царапину у себя на плече. – Ты меня достала, а яд достаточно сильный, чтобы я почувствовал его действие. Будешь добивать?

– Оставлять живых врагов за спиной не в моих привычках, – оставляю заклинание подвешенным и достаю с пояса ампулу с зельем. – Могу дать тебе выбор: умирать долго от внутреннего жара или быстро и безболезненно. Еще могу перерезать горло. 

Он молча забирает ампулу свободной рукой. 

– У тебя ведь и противоядие есть… 

Отхожу на пару шагов назад, увеличивая дистанцию между нами. Не страх, но здравые опасения. Мало ли…

– Не для тебя. 

Молот кивает на моя руку. 

– Выпей. 

Поворачиваю ладонь, по которой стекает струйка крови. От удара по запястью я не почувствовала порез. Кожа вокруг стремительно краснеет – первый признак распространения яда. Моего ли?

– Твой нож неудачно вывернулся из пальцев, – продолжает противник, видя мои сомнения, – я заметил. 

Под кожей пробегает первая волна жара, которую легко не заметить в горячке боя. Противоядие осталось в сумке на берегу. Нужно поторопиться, чтобы принять его. 

– Зачем сказал?

– Потому что все происходящее – проверка и подготовка, – он приваливается к дереву и тяжело дышит. Яд действует стремительно. – Тебя все равно достанут рано или поздно. Если у Изабель получится, она осуществит свой план, а я уже доиграл… – Маг выдергивает затычку зубами и в один глоток выпивает зелье. – Уходи, скоро здесь будут другие…

Ноги подгибаются, и Молот повисает на примерзшей к стволу руке. Голова откинута назад. Глаза стекленеют. Вот и конец убийцы ведьм. Меня ведет в сторону. Приходится приложить усилие, чтобы устоять на ногах. Разворачиваюсь к берегу. Отправляю в пространство зов для Серого. Нужно убираться как можно скорее. 

Сумку нахожу там же, где и оставила. Нужный флакон сам прыгает в руки. Выпиваю половину. Со стороны леса доносится хруст веток и приглушенное ржание. Подхватываю вещи и возвращаюсь к тайнику. Забираю седло. Жар сменяется легким ознобом. Яд очень сильный. Антидот к нему придется принимать в несколько заходов. Ближайшие пару дней мне обеспечены проблемы с терморегуляцией и головная боль, не говоря уже о строгой диете. Это малая цена для мести и информации. 

Конь выбирается на берег спустя четверть часа, когда в магическом поле уже ощущается волнение и колебания, предшествующие явлению кого-то из истинных. Только встречи с ними мне не хватало. Закрепляю седло на скорую руку, забираюсь следом и отчаянным усилием активирую одно из спящих заклинаний. Ведьмина тропа ложится под копыта. Неотслеживаемый путь отхода, припасенный на крайний случай.

Оборачиваюсь в сторону леса и встречаюсь взглядом с Эскаларом. Темный не делает никаких попыток меня удержать. Но взгляд его не обещает ничего хорошего для нашей следующей встречи. Это тоже цена. Подстегиваю коня, который срывается в безумную скачку. Ничего еще не окончено. Самое сложное впереди…

Южные волны лениво накатывали на берег. Золотистый песок щекотал кожу. Солоновато-йодный запах привязался к волосам. Взгляд медленно скользил по горизонту. 

День догорал в пламени заката, окрасившего море в рыже-желтые краски. Здесь с трудом верилось, что где-то далеко в океане существует Юта. Что весь мир снова застыл на грани и, задержав дыхание, ждет перемены магов у вечного поста. Если все пройдет гладко, следующий год станет одним из самых спокойных. Подошла очередь погодников – Морлаон и Хайгель лучше других справлялись со сдерживанием вихря. Скоро все станет ясно.

По воде зашлепал камешек, пущенный умелой рукой. Подпрыгнул пять раз, прежде чем скрыться в море. 

– Почему тебя это увлекает? – спросил Олеж.

Тейрун, стоящий в стороне, пожал плечами. 

– Детская забава… Чем дольше живешь, тем больше цепляешься за то, что когда-то было дорого. Чувства умирают. Но их агонию можно продлить. 

Он подхватил еще один плоский камешек и пустил его следом за предыдущим. 

– Ты также цепляешься за ненависть к Оливии? 

Темный бросил на него короткий взгляд и усмехнулся. 

– Ненависть придает нам сил. Когда она направлена на кого-то из носителей Тьмы, она усиливает его и ослабляется того, кто ненавидит. А когда дело касается светлого, все наоборот. Ненависть ослабляет Свет и питает Тьму. Представь, какой силой обладала бы плетунья, не будь меня. 

– Не пытайся убедить его, что действуешь исключительно из рациональных соображений, – произнес Илей.

Он сидел на мокром песке и рисовал что-то прутиком, найденном на берегу. Волны омывали ноги, но не достигали рисунка. Не магия. Точный расчет правильного места, выработанный годами практики. Братья каждый новый год проводили здесь, на этом берегу. Вдвоем. Сегодня Олеж составил им компанию. Они не возражали, а у него все равно не имелось других вариантов. 

– Я лишь объясняю некоторые нюансы, – легко откликнулся князь. 

Их общение походило на старую игру, правила которой давно известны и никогда не нарушаются. Братья не ссорились. Не пытались оспаривать мнение друг друга. Лишь дополняли или обменивались мелкими замечаниями. И оба донельзя вписывались в окружающий пейзаж. Казались столь же неотъемлемой частью, как море. Солнце. Песок. Аромат соли и йода. 

– А любовь может ослабить темного? – спросил Олеж. 

Братья обменялись странными взглядами. Слово взял целитель:

– Любовь обладает столькими оттенками, что не является ни светлым, ни темным чувством. У князей и ведьм она может приобрести черты одержимости, когда любимый необходим постоянно. Они лишают свободы в своей страсти и тем самым уничтожают того, кого любят. Бывает и по-другому. Когда любовь превращается в желание управлять, подчинить своей воле, сломить. Она обретает черты жестокости. И иногда обе этих крайности сливаются в одну. О каком Свете здесь может идти речь? Если же рассмотреть любовь как способность отдавать, не требуя ничего взамен, бескорыстно, как это часто приписывают нам, то здесь мы тоже можем перейти черту допустимого, когда любовь превращается в жертвенность. А это уже полное отсутствие любви к себе. Или даже ненависть. Кого она усилит? Если жертва нужна темному, то все прекрасно, а если нет… Все слишком сложно, чтобы судить.

– Но ведь в отличие от темных никто из носителей Света не умеет любить, – спокойно возразил светлый. – Разве отсутствие чувств не делает нас слабее?

– Брасиян бы с тобой не согласился, – неожиданно фыркнул Тейрун, опускаясь на песок и вытягивая длинные ноги. Он прилег, опираясь на локоть и совершенно не опасаясь запачкать одежду. – Он жизнь положил на то, чтобы избавиться от чувств, которые в его представлении и являются настоящей слабостью. 

– У него ограниченные взгляды, – мягко отметил Илей. – Если бы чувства являлись нашей слабостью, Абсолют бы лишил нас их окончательно, однако мы умеем чувствовать. Посвящение лишь притупляет эмоции, но не убивает их. Со временем все возвращается, пусть иногда и совершенно в другом виде. Другое дело, что мало кто из нас испытывает потребность в создании пары…

– Или просто не может ее создать, – перебил брата темный. 

– Или не может ее создать, – спокойно согласился тот.

Что-то крылось в их репликах, какая-то старая тайна, известная обоим, но пока еще нераскрытая ему. Ничего, времени много. Он успеет узнать все. 

– А как же Лукас и Изабель? – Олеж продолжил задавать вопросы. Когда еще вести такие разговоры, как не во время полного упадка магии и тишины в магическом поле?

– Они – исключение, – произнес лекарь, отвлекаясь от рисунка и поднимая на него немного грустный взгляд. 

– Скорее правило, учитывая, чем все закончилось, – добавил его брат. 

– Они любили друг друга, – возразил светлый, – и, учитывая, что Лукас еще жив, любят до сих пор. 

– Любовь ли это, брат мой? Тебе ли не знать, в каких монстров мы можем превратиться?

Илей вздохнул и отвернулся. Олеж рассказал о выжившем истинном только им двоим. Не сразу. Лишь несколько недель спустя после исчезновения Афии, когда стало ясно, что найти ее в Гленже так же невозможно, как и светлого. Никто так и не смог обнаружить его след в том мире. 

– Почему мы его не чувствуем? Я видел его. Говорил с ним. Он минимум дважды приходил в наш мир. И никто ничего не понял. Столько лет прошло, после его исчезновения… Почему он так легко прячется?

Братья вновь обменялись взглядами, словно говорили о чем-то друг с другом. Тейрун коротко кивнул, Илей отложил прутик и заговорил:

– Мы не зря посчитали его погибшим. Изабель вытащила его в последний момент. Совершила невозможное. Но его источник уже был поврежден… Представь бурдюк с водой. В нем проделали дыру. Скажем, размером с кулак. Затем постарались зашить, но недостаточно аккуратно. Изабель не лекарь… Вода постоянно вытекает. Бурдюк нужно наполнять. Снова и снова. И чем интенсивнее напор идущей в него воды, тем сильнее повреждается штопка. Магическое поле Гленжа слабо. Там Лукас может существовать. А вот появление в нашем мире должно причинять ему существенную боль и неудобства. Поэтому он не стал возвращаться. А магия… Его магия адаптировалась. Осталась на уровне способностей истинного. В чем-то больше, в чем-то, возможно, меньше. Но она изменилась. Ты сам говорил... Он легко не пустил тебя в Гленж. Спеленал сетью. Создает пустоты в магическом поле. Это совершенно непохоже на его прошлые способности, не говоря уже о возможностях других истинных. Поэтому мы его не чувствуем. Его след – пустота, которую оставляет источник, пытающийся постоянно наполниться. Но мы не умеем выслеживать пустоты. 

Объяснение выглядело логичным. Олеж лег на спину, заложив руки за голову. Небо постепенно темнело. Оранжевый и желтый отступали, на смену им приходил голубой, а следом за ним – синий. 

– Сколько он еще протянет? В таком состоянии нельзя жить вечно. 

– Недолго, – ответил Тейрун. – Странно, что еще держится. Думаю, здесь стоит сказать спасибо Изе, она его якорь. Поэтому он все еще жив. Но ты прав, вечно это продолжаться не может. Значит, скоро будет продолжение. 

– Продолжение?

– Следующий акт. Все мы, так или иначе, привязаны к ритуальным закономерностям. Простые числа. Три, пять, семь… Чем меньше, тем более сильный получается ритуал. Два действия уже прошли. Первым являлась смерть Ивара и приговор Афии. Вторым – твое Посвящение и бегство княгини, она вернула себе силы. 

Если верить логике темного, в третьем акте его ждало прямое столкновение с Афистелией. Что его совершенно не устраивало. Но других вариантов он пока не видел…

– Ты так уверенно говоришь, будто знаешь, чем все закончится.

– Опыт, мальчик. Всего лишь, опыт. К сожалению, никто из нас еще не придумал, как ограничить или остановить Изабель. Доказательств против нее нет. Ведьмы стоят стеной за нее. У каждой своя цель, а теперь вернется еще одна… Князей, считая меня, останется всего трое.

Дана и Рован возвращаются… Новые игроки в знакомой уже ситуации. Что-то подсказывало, что их обоих постараются использовать. И ничего нельзя изменить, только ждать, когда кто-то сделает ход. Терпение давалось ему с трудом. Особенно в начале лета. Сколько дорог и государств Гленжа он посетил и проскакал, отыскивая хоть малейший след. Встретил лишь пустоту. Афия умела прятаться. Сидеть на месте было бы столь же продуктивно, как и метаться по чужому миру, но бездействовать он не мог. 

Впрочем, постепенно жажда деятельности угасла. На смену метаниям пришел холодный разум, заставивший заняться анализом ситуации. Олеж даже пытался встреться с колдуньей. Поговорить. Но та легко избегала любых контактов. Тейрун передал через Илея, что она заперлась в лаборатории и никого не принимает. Или же ведьмы лишь так говорили. Ни одна из них не поддавалась на провокации. В мире царила удивительная тишина. Даже общая напряженность неожиданно снизилась. Стало меньше конфликтов. Чудовища на севере угомонились. Воцарилось хрупкое равновесие… 

И от того, что оно длилось неожиданно долго, становилось страшно. Что произойдет, когда все рухнет?

Светлый закрыл глаза, отпуская разум. Позволяя ему переместиться по магическому полю и увидеть другое полушарие…

…Юта оставалась прежней. Тонкая спираль, уходящая к небесам. Жестокая. Завораживающая. Голодная. Над ней сверкали молнии. Волны вздымались вокруг, обещая в любой момент уничтожить два корабля, причаливших к платформе. Стоявшие на ней спина к спине маги казались игрушечными. Две хрупкие фигурки на фоне разбушевавшейся стихии…

…А ведь она действительно разбушевалась. Словно почуяла что-то. И рвалась с цепи, обрывая скрепы заклятий. Не вырвалась…

…Морлаон и Хайгель одновременно шагнули на помост. Встали рядом с замершей без движения парой. Спина к спине. Без тени отвращения или неприязни. Соединили руки. Переплели пальцы. И свежая сила потянулась к обезумевшему вихрю. Дана и Рован рухнули рядом. Прямо на мокрые доски. Одинаково бледные. Едва живые. К ним кинулись члены команд кораблей. Маг поднялся сам, опираясь на подставленные плечи. А ведьму понесли на руках…

…Олеж открыл глаза. Высоко над ним простиралось бесконечное синее небо, на котором медленно загорались звезды. Море что-то тихо шептало. Солоновато-йодный запах щекотал ноздри. Новый год наступил. А вместе с ним в мире что-то необратимо изменилось. Ощущение было странным. Едва уловимым. Будто волна мурашек пробежала по коже. 

Он нахмурился и приподнял голову, отыскивая взглядом Илея. Тейрун уже стоял рядом с кромкой прибоя и снова бросал камешки. А целитель сидел рядом. 

– Тоже почувствовал? – спросил он. – Мой брат хорошо знает темных. Если он говорит, что третий акт будет, вряд ли ошибается… Готовься. Думаю, ты занимаешь в планах этой пары одно из главных мест. Не зря Лукас вернул тебе память. 

Думал Олеж точно также.

Резиденция стражей располагалась в небольшом одноэтажном здании. Светлый камень, старинная архитектура, плоская крыша с невысоким бортиком, крытая просторная терасса, сад вокруг. Сложно поверить, что здесь кто-то думает о работе. 

Олеж вошел внутрь. Дежурный при его появлении поднял взгляд от математической головоломки, которую разгадал уже наполовину. Окинул внимательным взглядом и лениво спросил:

– По какому вопросу?

– Хотел бы увидеть руководителя, – ответил боевик, осматривая пустой стол, доску с ключами от кабинетов за спиной мага, цветок на широком подоконнике. 

– По коридору первая дверь слева, – тот кивком головы указал нужное направление и вернулся к головоломке. 

На несколько секунд светлый замер. Моргнул. Еще раз окинул взглядом холл. Сторожевые и охранные заклинания нуждались в обновлении. Аура дежурного переливалась мирными цветами. Никаких мыслей об опасности или даже настороженности у него не появлялось. Боевик покачал головой и молча направился к нужному кабинету. 

В здании царила удивительная тишина. Никто не прошел навстречу, несколько дверей дальше по коридору оставались открытыми, оттуда не доносилось ни звука. Истинный проверил магическое поле, убеждаясь, что кроме него в штабе находились еще четверо. Но никто из них не занимался чем-то важным. 

Он коротко постучал и сразу же вошел. Его появление наверняка уже заметили. Деметрий обернулся к двери, ни капли не удивившись, и сделал приглашающий жест. 

– Проходи. Лимонад будешь? – сам он держал в руках большую запотевшую кружку и стоял у окна, выходящего во внутренний дворик. Высокого, в человеческий рост окна, наверняка служившего запасным входом. Защитные заклинания на нем выглядели чисто символическими. 

Олеж с запозданием кивнул. Бывшего однокурсника назначили главой стражей южного округа сразу после окончания разбирательства, связанного с исчезновением Афии. С тех пор они и не виделись, а вот после наступления Нового года как раз появилось время. 

– И как ты тут обустроился? – спросил светлый, забирая протянутый бокал с домашним лимонадом, заменяющий на юге и чай, и кофе.

– Как видишь, – дипломат пожал плечами и тяжело вздохнул. – Оценил меры безопасности?

Он кивнул на окно, через которое открывался самый мирный вид. Тихо журчащий фонтан, аккуратная плитка, покрывающая двор, высокие деревья, дающие замечательную тень, и удобные скамейки. На одной из них спал маг. 

Олеж глотнул напиток. Вкус оказался приятным. Кислый, с ноткой мятной свежести. 

– И так везде? 

– Ну что ты… – с преувеличенной бодростью ответил Деметрий. – У нас же тут центр округа. Портал. Постоянный штат, считая меня, целых пять единиц. Один сейчас на патруле. Еще пару магов можно привлечь в случае критической ситуации. В остальных населенных пунктах только стражи-наблюдатели. По одному в мелких, по двое в более крупных. Возраст у всех за двести, боевого опыта – ноль. Из прегрешений у местных чаще всего встречаются манипуляции погодой. То дождик кому-то нужен для урожая, то солнышка не хватает… Штатный погодник отслеживает любые аномалии и прогнозы составляет каждый день. На сегодня уже свое отработал, отдыхает. 

Судя по выразительному взгляду, во дворе спал именно погодник. 

– И как их наказывают? – продолжил расспросы светлый, начиная понимать коварство Брасияна, отправившего сюда неугодного сотрудника. После суеты столицы, опасностей Гленжа и заданий боевиков окружающая реальность казалась сплошным, беспросветным болотом.

– Да никак, – отмахнулся друг. – Приходим, арестовываем, отправляем к Оливии или Ферде, они накладывают ограничение на использование погодных заклинаний, и провинившийся возвращается домой. Здесь таких каждый второй, если не каждый первый. 

– А не проще по завершении интерната накладывать ограничение всем? 

Друг как-то странно рассмеялся.

– Именно это я и предложил после второго аналогичного случая. Так меня чуть не затоптали. По инструкции положено, чтобы здесь располагался штат стражей. Для охраны портала и прочего. На случай катаклизма. Короче, мало ли. Но заниматься здесь совершенно нечем. Аресты – единственное развлечение. Если наложат ограничение на всех, и его не останется. Представляешь, как все озвереют от скуки?

– Представляю… – пробормотал Олеж, допивая лимонад. 

Деметрий обошел стол и занял рабочее кресло. Выглядел он соответствующе занимаемой должности. Уставшим и взвинченным. Вот только вряд ли его состояние относилось к непосредственным делам. 

– Надоело? – понимающе спросил истинный.

– Ты даже не представляешь как… Если Брасиян хотел меня наказать, у него получилось. Врагу такую работу не пожелаю.

– А как Марикетта? – он сел напротив друга в удобное кресло для посетителей. 

Здесь многое было удобно. Попытка скрасить унылые рабочие будни? И ведь кому-то подобное нравится. Вряд ли кто-то из местных стражей станет жаловаться на работу. Судя по виду дежурного, его все устраивает. Да и маг во дворе, спящий в разгар рабочего дня, не станет жаловаться на комфорт. Кто бы мог подумать, что в мире существуют такие места…

– Ее взяли помощницей целителя для наблюдения за детьми, – охотно сменил тему бывший однокурсник. Даже выражение лица изменилось, разгладилось, а глаза подобрели. – Опыт у нее огромный, но в основном с боевыми ранами. Реабилитация, помощь при операциях. Здесь подобное не требуется. Сейчас она меняет квалификацию. Возится с детьми. Их же на дому навещают, поэтому она целыми днями в разъездах, а когда дежурит, могут и ночью дернуть. Но это редкость. Здесь даже как таковой больницы нет, всего лишь общий пункт приема. Дежурства закреплены за артефактом, все целители передают его друг другу по очереди и выезжают на вызовы прямо из дома. Мне кажется, ей нравится…

Деметрий бросил взгляд на снимок в рамке, стоящий на столе так, что Олеж не мог видеть изображение. Сделал жест, и картинка развернулась к нему. Марикетта жизнерадостно улыбалась, сидя на велосипеде в местной форме лекаря. Зеленые свободные шорты, открывающие загорелые ноги. Футболка того же цвета с рукавами до локтя. Широкий пояс с инвентарем. На ногах удобные мокасины. Волосы заплетены в косу. Лицо загоревшее, веснушки проступили ярче. В глазах – огонь. Ни следа сожалений и тревог. 

– Выглядит счастливой…

– Да, она всем довольна. Это немного примиряет меня с пребыванием здесь, – друг даже едва заметно улыбнулся.

Насколько боевик знал, начальнику стражей полагался служебный дом. Также весьма комфортный и удобный. И что-то подсказывало, что Деметрий жил там не один. Хотя бы у кого-то все складывалось удачно. Пусть и не во всех сферах жизни. Возможно, когда-нибудь дипломат привыкнет к местной размеренности, успокоится и перестанет маяться от скуки. Вернуться обратно, пока жив Брасиян, ему в любом случае не светит.

– А что Виттор?

– Я не видел его после отставки. 

– Я тоже…

Каждый из них погрузился в свои дела, на время забыв о других. Летние недели пролетели незаметно. Разбирательство длилось долго. Брасиян никому не позволил остаться в стороне. А заодно прошелся по личным делам сотрудников. Многие после этого ушли. Кто-то добровольно, кто-то принудительно. Не имея возможности добраться до Афии, светлый срывал злость на других. И здесь Олеж не мог ему помешать. Никто не мог. Или не хотел… У истинных не принято вмешиваться в дела друг друга. А боевые маги подчинялись в первую очередь его отцу.

– Как поиски Афии? – спросил бывший однокурсник.

– Безрезультатно. Она умеет прятаться. 

Он и не ждал, что будет легко. Но все же… Все же весь Гленж наводнили шпионы обеих сторон. В каждом городе появились соглядатаи. Стража получила ориентировки. По деревням пустили слухи. И ничего. Тишина. Она смогла многих удивить своей неуловимостью. Или продуманным путем отхода. Их учили всегда предусматривать худший вариант. И у княгини было достаточно времени, чтобы подготовиться ко всему, пока она являлась супругой князя. Запасные убежища. Надежные люди. Тайники с деньгами или драгоценностями. И вычислить все невозможно, потому что никто точно не знал, где и как часто она появлялась в то время. 

Какой-то частью Олеж восхищался ею. Но… Была и другая, заставлявшая волноваться. Им нужно встретиться и поговорить. Обсудить, что произошло. А он даже не понимал, к чему сейчас стремится ведьма. Какая у нее цель? 

Изначально многие думали, что она придет за сыном. Мальчику увеличили охрану. Перевезли в другое убежище. Приготовили засаду и ловушку. Ждали. Но время шло, а она все не появлялась. В конце концов, охрана занервничала. Ребенка снова перевезли. И с тех пор часто меняли место обитания. Но Афия так и не появилась. Не сделала ни одной попытки добраться до него. Светлые собрались на Совет. Без его участия. Которое ему совсем и не требовалось. Он и так знал, о чем они говорят. 

Никто так и не выдвинул стоящих теорий. Истинные разошлись, не разработав новой стратегии. Судя по словам Тейруна, у темных все обстояло также. Ведьмы молчали, а князья пытались что-то решить самостоятельно. Вот только их сил не хватало. А неуверенность в поддержке от княгинь вселяла еще больший хаос. Все ждали какого-то события. Шага от противоположной стороны, который позволит получить результат. 

– Как думаешь, Тьма ее изменит? – теперь пришла очередь Деметрия задавать вопросы.

– Уже изменила… Отсутствие способностей смягчило ее. Насколько это было возможно. Но теперь… Думаю, все стало как раньше. До наложения печати. 

Или как в первые дни после. Олеж помнил решительное лицо княгини, когда она стреляла в него. И то, как сложно было стать ближе. Получить кусочек ее доверия. Его хватило, чтобы затем она помогла ему разобраться с темными. Отвечала на вопросы. Рассказывала о прошлом. Дважды они смогли пройти по хрупкому мостику доверия. Получится ли в третий? Тейрун говорил о закономерности простых чисел. Пожалуй, здесь он прав. Но к чему они придут? И чего от них хотят?

– Почему ты ее ищешь? Дело ведь не в Свете и ее преступлениях…

– Тебе ли спрашивать? – светлый кивнул на снимок целительницы, снова стоящий так, чтобы изображение мог видеть только хозяин кабинета. 

– До сих пор? Даже после всего, что было? – Деметрий не обвинял. Не осуждал.  Пытался понять.

– А что было? Она убивала. Изменилась. Стала жестокой. Думаешь, я не понимаю? Понимал еще прошлой осенью, понимаю и сейчас. 

– А как же Посвящение? Разве Свет и Тьма могут быть… вместе? – как хороший дипломат он очень осторожно подбирал слова, не желая случайно задеть больную мозоль. 

Олеж усмехнулся. Перед глазами встал Лукас. Изуродованный. Полуживой. Переставший быть собой. Затем вспомнилась Оливия. Тьма в ее ауре. Необычайная для светлых сила. И ненависть в глазах ее мужа. Безумие ее дочери. А еще Пьетр, так и не простивший себя за убийство ведьмы. Замкнувшийся в экспериментах и себе. Насквозь больной и неспособный полностью раскрыть силу. Что стало ясно только после принятия Света. 

Вот итог союза двух Абсолютов. Разрушение. Страдания. Смерть. Безумие. Будет ли у них иначе? Может ли вообще быть иначе?

– По крайней мере, я могу попытаться… 

Если все будет плохо… Этот мир пережил столько катаклизмов, что гибель еще одного истинного ничего не изменит…