Смерть. Новогоднее чудо.

Белые хлопья вальсировали с самой глубины светло-серого неба. Они, как маленькие человечки, взявшись за ручки по трое, по четверо, кружили в потоке, слабого ветерка, кружили и опускались на пушистые сугробы к своим, раннее сошедшим с небес, братьям и сестрам. Или умирали, холодной каплей, на теплой, человеческой щеке.

Мария опустила голову, шея затекла от долгого всматривания в это серое, однотонное небо. Что хотела там разглядеть девушка, что попросить, у великого творца, этого неба, этой земли, этого мира. Наверное, покоя, для себя и для своей лучшей подруги. Последние пару лет выдались очень тяжёлыми, и покой им был необходим. А ещё счастья для маленького крестника Ника, и много подарков, и красивую, большую ёлку, которую они, с его матерью, не смогут себе позволить. Тяжёлый год, тяжёлые пару лет.

Девушка перехватила, пакеты в одну руку, а маленькую ёлочку в другую. Облезлая, не более полуметра, она так и норовила выскользнуть из порванного пакета, но это всё что подруги смогли себе позволить, купленная на распродаже, искусственная, помятая ёлочка. Нику нужна ёлка, даже такая, хотя бы такая. Это второй Новый год мальчишки, и первый сознательный. Маша и Джеки купили пару недорогих игрушек и небольшой кулёк конфет, первые подарки малыша.

Невероятная злость, в очередной раз охватила Марию, когда она вспомнила, как жирует отец ребёнка, пока его сын и мать пытаются свести концы с концами. Это сейчас Ники ещё ничего не понимал, а когда подрастёт? Ему захочется дорогую игрушку, как у мальчика из детсадовской группы, и где брать деньги.  

Ничего, вместе они всё переживут, и настанет день, когда Новый год они будут встречать, где-нибудь на тёплых островах. Маша была в этом уверена. А пока она торопилась домой, лавируя между, спешившими по последним делам этого года,  людьми. Надо было заскочить к Джеки, оставить у неё ёлку и продукты, надо было успеть домой, за нехитрым платьем, и надо успеть приготовить, хоть маломальский праздничный ужин. Бенгальские огни и бутылочка недорогого шампанского, купленная ещё полтора месяца назад, на очередной распродаже, уже ждали девушку дома, как и то самое платье.

Ого, почти четыре. Воскликнула про себя девушка, и прибавила шаг. Светофор догорал зелёным, и Мария поспешила перебежать на противоположную сторону. Одна полоса, вторая, старенькие сапожки, поскользнулись на накатанной дороге, ещё стараясь удержать равновесия, замахала руками. Скрежет тормозов, удар, пронзительный крик, где-то рядом, а потом темнота и тишина.

- Вс-става-ай, вс-став-аай, - раздался над ухом, нездоровый хрип, со свистом. Маше даже показалось, что это больной с воспалением лёгких, может её уже в больницу доставили. – Нече-его здесь рас-с-с-си-ижаваться, у меня ещё рабо-оты полно-о.

Работы? Может, бабулька санитарка. Только, голос больно странный, нечеловеческий, доносившийся до слуха, как из преисподней. Мария прислушалась к себе, ничего не болело, успели вколоть обезболивающее? Раздалось нетерпеливое рыкающее шипение, по мою душу, промелькнула мысль. Девушка нерешительно открыла глаза, а потом молниеносно быстро их захлопнула. Господи, что это, что это? Над ней, как в старых страшных сказках, возвышалась фигура в черном плаще с капюшоном, в рукаве мантии торчала костлявая рука, сжимающая косу. Смерть.

- Вс-става-ай, кому говоря-ат.

Этого решительно не может быть, думалось девушке, но глаза она всё же открыла. Смерть по-прежнему стояла перед ней, лица было не видно, но Мария была уверенна, что оно недовольно.

- Я умерла? – глупый вопрос, но…

Смертушка лишь покачала головой, как будто этот глупейший вопрос ей задавали по триста раз на дню. Да так и должно быть.

-Умерла-а. – подтвердила существо, и повернулось к большому панорамному окну, которое Мария не сразу заметила. Любопытство взяло верх и она, встав из своей эмбриональной позы, заглянула в прозрачное, покрытое легким инеем стекло.

- Что это? Что это такое? – Машенька перешла на крик, она била в глухую ледышку кулачками. – Мне надо назад, я не могу умереть, меня Ники ждёт и Джеки, и новый год, и вся жизнь впереди. Я хочу назад.

Но бесчувственная сущность стояла, не шелохнувшись, и смотрела, как по ту сторону мистического окошка, лежало бездыханное тело, некогда живой и жизнерадостной девушки. Вот подъехала машина скорой помощи, вот машина ГИБДД, полицейские отгоняют зевак, а медики суетятся возле неподвижно лежащей девушки, надеясь схватиться за соломинку ускользающей жизни.

Маша зажмурила глаза и отвернулась, она лучше всех, там находящихся людей, знала, всё бесполезно, девушка не оживёт, не встанет. Безысходность, всхлип, она напряглась всем телом, сжимая маленькие кулачки до побелевших костяшек. Два, три, четыре шага в сторону, подальше от этого мерзкого зрелища. Вдох, выдох. Уже ничего нельзя было поделать. Вдох, выдох. Тело расслаблялось, принося с собой облегчение и такой долгожданный покой.

- И что дальше?

- Дальше, каж-ждому воздастся по его ве-ере-е, - ответила смерть, распевая, или бормоча, даже не понятно на каком языке она разговаривала.  

Мария огляделась, она понимала, что они куда-то шагают, но куда и как, а главное, по чему непонятно. Они были в космосе, именно так и показывали в планетарии, темно-синяя, почти черная космическая мгла, с мириадами ярких точек, звезд, вот мимо, сияющей воронкой, проносится какая-то галактика, вот сбоку яркая вспышка, взрыв и рождение сверхновой или негаданная встреча двух астероидов, страшно красиво.

- А как это, каждому по вере? – уж очень хотелось знать, к чему готовиться, перед кем придётся предстать.

- Чистых, праведных и верующих ждёт рай. Верующий грешник угодит прямиком в преисподнюю. Кого-то ждёт сансара, цикличное перерождение. Кто-то пойдёт к владыке подземного царства по собственной воле. Атеиста ждёт забвение, пы-ыл-ль. – своё пояснение смерть напивала, тянула гласные и шипящие, от чего у Машеньки по коже пробирался мороз.

Она впервые прямо взглянула на свою спутницу. Смерть, как смерть, точно так её и описывали, все древние сказания и страшилки. Но… девушка не сразу обратила внимание, за что так цеплялся её глаз. Мантия, всегда чёрный, рваный балахон, сейчас напоминал сказочный плащ, он был усыпан блестящими, мелкими камешками, а края капюшона, рукавов и подол обрамлённые кружевом. Костлявая кисть, отполировано блестела, только эта коса ну никак, не вписывалась в образ.

- Ты… - запнулась девушка. – Вы очень красивая, я не так себе вас представляла. Нарядная такая.

- Имею право, у нас новогодний корпоратив-в-в.

- Ого, а у кого это, у вас, позвольте полюбопытствовать. – раз уж дорога, похоже, долгая, можно и немного поболтать.

- У всех, болезни, смерти, скука, тоска, зависть, злость…

- И много вас,.. таких... – сущность остановилась, и взглянула на Машу, головы было не видно, но девушка чувствовала, как та на неё смотрит. Озноб прошёлся по позвоночнику.

- А ты как думала, вы ж-ж-ж плодитесь и плодитесь, без останов-в-вки. Я едва из салона вышла, как тут же работёнку подки-и-инули, в виде тебя. – смерть зашагала дальше, Маша засеменила за ней.

- Ну, ничего не испортилось, вид по-прежнему… презентабельный. – какая чушь, думала девушка, что я несу. – Только вот зачем вам коса, она портит весь образ.

- Как зачем, как зачем. – впервые затараторила сущность. – Я ж девица, а какая красна девица да без косы до пояса. Вот. – смерть гордо выставила перед Машей косу во весь её рост. Девушка сдержала смешок.

- Так не об этой косе речь то идёт, вот о какой. – и Мария с нескрываемой гордостью достала из-за плеча свою толсто сплетёную косу, которая, к слову, доходила почти до пояса.

- Хороша-а. – подцепив костяшкой волосы, заметила сущность. Потом погладила голову девушке и раздражённо заметила. – Только мне-то такую, где взя-ять. – и скинула капюшон, явя Маше отполированный череп. Повертела в другой руке, предмет сельского хозяйства и грустно вздохнула. – Ведать зря всё время с собой нош-шу-у. Просто та-ак. Весь праздник мне ис-спо-ортила.

Смерть зашагала с удвоенной силой, Машенька едва за ней поспевала. И, собственно, в чём это она была виновата. В том, что правду сказала.

- Знаешь, я тоже, между прочим, не в праздничном настроении. – зло бросила девушка. – Я сегодня звала чудо, ждала волшебство, Деда Мороза, Снегурочку, на худой конец, а явилась ты. – смерть остановилась, Маша буквально налетела в её спину.

- Неблагодарные вы людиш-шки. – прошипела сущность. - Я прихожу за вами, веду вас через бескрайние пространства, бесконечных миро-ов. Чтобы вы не заблудились, что бы страх и отчаянное одиночество не накрыло вас-с-с. И вот вам признательнос-с-сть. 

- Прости пожалуйста. – девушка потупила взгляд. – Ты права, если бы тебя не было, я бы уже давно плакала в отчаянье.

- Ничего-о-о – и они продолжили путь.

- Прости-и-и, - Маша завыла, зарыдала. – прости. Я так, так хотела… столько всего хотела… я думала вся жизнь… понимаешь,.. ещё вся жизнь впереди… а её нету,.. жизни этой… у меня… больше… нету…

Смерть в ступоре смотрела на Марию, тёмные глазные впадины, казались расширенно удивлёнными. Как будто сущность не ожидала, такой истерики, или не ожидала её именно от Маши.

- Я семью хотела, понимаешь, свою семью. – обращалась девушка к смерти, и сама не заметила, как схватила ту за мантию. – Я хочу знать, что такое простое семейное счастье, я хочу знать, как выглядит любящий муж, мужчина, за которым, как бы банально не звучало, я могла бы быть как за стеной. Хочу ребёнка, нет, детей, хотя бы двух. Хочу посмотреть, как мои малыши вырастут в родительской любви, чего сама не имела. Я хочу хотя бы ненадолго заглянуть в это незримое будущее, которого у меня уже нет. Пожалуйста, пожалуйста, прошу-у-у. – взвыла Маша, и уперлась лбом в смерть. – Я всё готова за это отдать, всё, что у меня есть.

- Всё, говориш-шь. – сипела сущность, поглаживая костлявой рукой русые волосы девушке.

Машенька, подняла заплаканные глаза в когда-то бывшее лицо, она могла бы поклясться, что видит хитрую улыбку смерти.

- Всё, - повторила. – всё, что у меня есть ценного. А ты можешь… - даже не заметила, как перешла на Ты. – отправить меня назад, хотя бы на несколько дней.

- Смотря, какова цена вопроса. – смерть, мастерски изогнула надбровную дугу.

- Вот, - Мария вытащила из-за спины свою косу. – я дам тебе то, чего ты так сильно хочешь. У тебя будет самая настоящая коса.

Смерть подцепила голыми фалангами край косички.

- Договорилис-с-сь. – один взмах железной косы, и Машина полетела в костистую руку. Девушка схватилась руками за затылок, под самый корень.

Сущность повертела откуп, удовлетворённо кивнула сама себе, и приставила обрезанный край к затылку. Волоски, как заколдованные прирастали к голой кости. Ещё взмах, и темное пространство озарила продольная расщелина, с льющимся светом, её края расходились, пока она не достигла размеров, в которые с легкостью сможет пройти человек.

- Значит, не просто так ты косу носишь. – заметила девушка, сущность коварно улыбнулась.

- У тебя есть три дня-а-а.

- Мало, хочу семь. – попыталась торговаться Машенька.

- ТРИ-и-и.

- Шесть.

- ТРИ-и-и.

- Пять.

- ТРИ-и-и. – смерть была непреклонна. Подошла к дерзкой девчонке и столкнула ту в сияющую дыру неизвестности.

- Четыре. Пожалуйста-а-а. – кричала девушка, падая в неизвестность кротовой норы. Вспышка, расщелина начала потихоньку затягиваться, края сверкали, как от сварки, вот последний уголёк потух, и наступила тёмно-синяя тьма.

- А-а-а-а-а… - руки и ноги вздрогнули, я прям, почувствовала, как падаю, но было мягко.

Боясь открыть глаза, ощупывала пространство руками. Лежу на кровати, вот одеяло и подушка. Хух, сон, это был лишь сон. Через закрытую дверь слышалась возня, детский и женский голос. Точно, я же вчера осталась ночевать у Джеки, значит, сегодня опять тридцать первое. Надо быть поаккуратнее на том переходе.

- Однозначно, нужно быть поаккуратнее. – приоткрыла заспанные глаза, проморгала, нет, это не квартира Джеки.  Тогда где я. Резко вскочила, принимая сидячее положение.

-  У тебя три дня. Я приду за тобой ровно в полноч-ч-чь, тридцать первого декабря-я-я. – до ужаса знакомый голос раздавался не то в голове, не то по всей комнате.

- А-а-а-а-а, - сердце билось как сумасшедшее. Значит, не сон, значит, я и правда умерла и меня вернула на землю смерть, по моей просьбе и за косу. Хватаюсь руками за затылок, волос нет,  от слов совсем. Пропускаю оставшиеся через пальцы, у меня короткая стрижка. – А-а-а-а-а.

- Господи, Машунь, что случилось, чего ты так кричишь. – в комнату врывается мужчина, очень симпатичный мужчина, высокий, статный, спортивный, в одних домашних штанах. Широкие брови сошлись у переносицы, скулы напряжены, рот вытянулся в тонкую линию, глаза сверкали зеленью. Но во всей своей грозности, вид у него был как нельзя домашний, в руках кухонное полотенце.

 - Обалдеть. – прошептала себе под нос. А ему ответила. – Ничего, страшный сон приснился. А ты кто?

- Красивая, брось свои шутки. – мужчина присел ко мне на кровать и потрогал рукой лоб. Рука была слегка прохладной, а жест до безобразия нежным и милым. – Я твой муж.

Мужчина, поднял свою и мою руки, на безымянных пальцах красовались похожие кольца. Его лицо озарила улыбка, он чмокнул меня в нос.

- Вставай, Машунь. Мама уже отвела Егорку, в сад. – мой, так называемый муж, отошёл к шкафу, скинул штаны, явив мне ещё более сексуальное мужское тело. Снял с плечика рубашку, надев её на себя. – Ты меня слышишь, Красива. – А? Чё? Как тебя слушать. – Я очень постараюсь быть вовремя, ну, может, задержусь, максимум на минут пять. Займи мне место.

Мужчина, облачённый в строгий костюм, ещё раз чмокнул мой нос и вышел из спальни. Какое место, где я его должна была занять, куда мы должны пойти, во сколько. Вскакиваю, и несусь за мужем в прихожую. Застаю его полностью одетого в дверях.

- А куда мы идём? – хмурый взгляд прошёлся по мне с головы до ног.

- Красивая, может, тебя в неврологию, к Семёнычу.

В контраст с грозным заявлением, он нежно притянул меня к себе за талию, и коснулся своими губами моих. Мягко посасывая нижнюю, раскрывая и подчиняя, углубил поцелуй, невесомо заигрывая с моим языком. Я крепко схватилась за его плечи, наш первый поцелуй, такой сладкий. Не оторви он меня от себя, ни за что, не пустила бы его, куда бы он не собрался.

Едва за мужчиной закрылась дверь, рванула осматривать квартиру. Так, за что боролась, на то и напоролась. Хотела увидеть возможное будущее, так на тебе получай. Я замужем. И муж у меня ого-го. В гостиной возвышалась большая, сказочная ёлка, возле которой стоял камин. Моя детская мечта, ёлка около камина. Я даже взвизгнула от восторга. На каминной полке стояло много фотографий. На центральной был изображён маленький мальчик, лет трёх. С зелёными, как у отца, глазами, растрёпанные волосы и воздушный шарик в руке. Сын, это мой сын.

Рядом фото со свадьбы, вот я с беременным животом, вот Джеки и Ники, я и мой сын, судя по заднему плану, где-то на берегу океана. Всё, что я так хотела, сбылось. У меня семья, я счастлива.

В кухне, на плите стояла небольшая кастрюлька с кашей, на столе порезанные фрукты, свежий кофе в кофеварке. И полный холодильник еды, вкусной, разнообразной и явно не дешёвой. У меня даже слёзы проступили, живот заурчал, ещё помня голодные времена. Которые были буквально пару часов назад. Ведь я не ела с самого утра того дня. А сейчас какой день. И мне же нужно куда-то собираться.

Бегу обратно в спальню, ищу свой телефон, вот он родименький. Хвала небесам за родительские чаты. С утра там уже под пятьдесят сообщений. Ага, понятно, сын ходит в частный детский сад, значит, его отец неплохо зарабатывает. А сегодня у него в саду ёлка. В десять, а сейчас сколько. Почти половина девятого. Надо поторопиться.

Хвала небесам ещё раз, за смартфоны. По геолокации узнаю свой адрес, нахожу адрес детского сада, недалеко, отлично. А как найти группу, если я даже имени сына не знаю. Хотя, муж говорил, мама увела Егора в сад. Егор. Я действительно когда-то мечтала так назвать сына.

Быстро умываюсь, собираюсь, одеваюсь, и проглатываю кашу. Лишь чашечку кофе позволяю себе выпить не торопясь. Время ещё есть, его немного, стоит  поспешить. Так, хорошо, наберём Джеки, предложу ей встретиться, может, она мне расскажет подробности пролетевших так стремительно лет. А сколько, кстати, прошло лет. Пять!  Глубоко дышу и набираю номер подруги. Сбрасывает, следом летит сообщение, «Не могу говорить, наберу вечером, Ники затащил нас смотреть шоу морских обитателей».

Господи, какой он, должно быть, уже большой. Всё смешалось в моей голове, на глаза наворачивались предательские слёзы. Нельзя, ну нельзя же так, бросить человека в будущее и думать, что он не сойдёт с ума. Сама просила. Прерывистый  вздох. Бери себя в руки, больше такой возможности у тебя не будет, Мария, проживи эти дни как мечтала. Три дня. Нет. Четыре. Всё-таки четыре. Спасибо. 

Отложив обыск квартиры, вызываю такси, чтобы быстрей добраться до детского сада. На территорию дошкольного учреждения захожу крадучись, всё ещё не веря, что это моя обыденная жизнь. Не так давно, мы с Джеки присматривали сад для Ники, о таком даже мечтать не смели.

- Зиновьева. Зиновьева Мария. Маша. – девушка цепляется за мою руку, с трудом удерживаясь на своих огромных каблуках. – Хух, еле догнала. Привет.

- Привет. – отвечаю явно знающей меня девушке.

- А ты чего одна, где Михаил.

- Будет позже. Работа. – очень надеюсь, что Михаил мой муж, и очень надеюсь, что он на работе.

- Ну, да. Я им всегда восхищаюсь, с его-то загруженностью, но всегда присутствовать на всех детских праздниках. Не то что моего, и пушкой не загнать. – сколько новых подробностей я для себя открываю, из своей же жизни. Может, это была не такая уж и хорошая идея попасть в будущее. Три дня, у меня только три дня, и не надо размениваться.

- Эу, ты куда, мать. Нам в другую сторону. – смеясь, тянула меня моя новая, старая знакомая.

- Прости, я сегодня что-то рассеянная.

- Наталья Аркадьевна, придет.

- Мария Сергеевна, Вероника Юрьевна, проходите, пожалуйста, занимайте места. – женщина услужливо, открыла дверь в огромный зал.

Главный символ Нового года, красовался в центре, красивая и пушистая, ещё не сверкала огнями, только готовилась встретить своих маленьких гостей. На стульях, выстроенных в стройные ряды, уже сидело порядком человек, в основном мамы, бабушки, было и пару мужчин. Я протиснулась, за Вероникой, и заняла соседнее с собой место.

- Так, что Наталья Аркадьевна.

- Она ничего не говорила. – почти не врала, мне никакая Наталья Аркадьевна ничего не говорила, и я даже не знаю, куда она может прийти.

- Знаешь, по секрету скажу. Когда я в очередной раз хочу развестись со своим муженьком, всегда её вспоминаю. – что там за звезда такая. Может, воспитатель, господи, хоть бы не родительский комитет, не могла я так влипнуть. – Просто восхищаюсь твоей свекровью, пережить смерть мужа, и одной поднять сына, и не просто поднять сделать из него человека. И при этом не быть повернутой на сыночке мамашкой, стать отличной свекровью и замечательной бабушкой. Я так не смогу, поэтому идею о разводе, отбрасываю.

Господи, неужели мне так повезло, как в награду за всё пережитое. Меня, как и Джеки, воспитывала бабушка, которая умерла, едва мне исполнилось восемнадцать. Она тяжело болела, и как будто оттягивала уход, до моего совершеннолетия. Она была замечательным человеком, но материнской любви мне не хватало. Я мечтала о семье, дружной, большой, но главное любящей. Неужели она у меня есть.

- Не опоздал. – мне прилетает поцелуй и нежный шёпот прям в ушко. – Здравствуй, Вероника.

- Здравствуй, Михаил.

- Как муж? – интересуется у девушки мой супруг.

- Твоими стараньями. Всё в полном порядке.

- Ну, вот и отлично. – Михаил нежно берёт мою руку в свою. – Ты как, утро как будто сегодня не задалось.

-  Какой-то сумбур в голове, наверное, плохо спала.

- Намекаешь, что это я виноват в твоём недосыпе. – его большой палец вырисовывает невидимые узоры на моей ладони. Я немного впадаю в ступор и краснею, умом понимаю, что мы уже давно и глубоко женаты, а по сути, я вижу этого человека второй раз за день.

- Ладно, моё новогоднее чудо, так и быть. Сегодня дам тебе отдохнуть. – уж спасибо, так спасибо.

В зале раздаются аплодисменты, и шумной гурьбой выбегают детки в новогодних костюмах. Я силюсь найти взглядом своего, но с трудом могу поймать лица в этой резвящейся толпе. Они бегают вокруг ёлки, кидая друг в друга мягкие клубочки, импровизированные снежки. Наконец, деток просят собрать снежный инвентарь, и усаживают на маленькие стульчики.

- Смотри, как недоволен наш медведь, последний снежок пришлось отдать зайке. – посмеивается муж. Я нахожу глазами недовольно сопящего медвежонка, скрестившего руки на груди. Нижняя губка надулась и выпятилась. Так делала я, у меня даже фотография есть, с детского праздника.

Мой, это мой малыш. Больше всего на свете мне сейчас хочется, подскочить к нему, крепко обнять, чмокнуть надутую губищу, и как следует разглядеть это хмурое личико. Не свожу с ребёнка глаз, весь праздник, когда он выходит читать свой стих, силюсь достать телефон и запечатлеть этот драгоценный для меня момент. Муж улыбается и деликатно убирает мою руку с телефоном, жестом указывая на фотографа и видеографа. Наконец, наступает кульминация, и наш мальчуган, получив свой подарок, бежит прямо ко мне в руки.

- Мама. – это невероятно волшебно, держать на ручках, своё дитя. – Ты слышала, слышала, я всё правильно рассказал. Это бабушка мне помогала. Да, бабушка, хорошо помогала. – он забавно коверкает слова, держит пухлыми ручками, тряпичный кулёк, и уже пытается туда заглянуть.

- Ты молодец, сын, ни разу не запнулся. – хвалит его отец и чмокает в щёку. – ты точно хочешь забрать его домой? – это уже он спрашивает у меня.

- Конечно, домой. – как можно оставить малыша здесь когда я только, его обрела.

- Тогда собирайтесь, я вас подвезу. Машунь, ты помнишь, что я сегодня допоздна.

- Да. – отвечаю на выдохе. Я не помню и не знаю, и сейчас, когда держу в руках своего ребёнка, мне всё равно.

День с сыном прошёл волшебно. Я делала всё, о чём мечтала когда-то. Испекла ему запеканку по бабушкиному рецепту, и маленькие тефтельки ёжики, всё, что сама так любила в детстве. В гостиной, у самой ёлки мы собрали большую железную дорогу, которую отыскали в шкафу. Егорка боялся, что папа будет ругаться, что игрушки разбросаны по комнатам, но я заверила сына, что нам сегодня можно всё. Потом мы смотрели мультики и ели мороженое. Я выкупала малыша перед сном и прочитала ему сказки. Как только сыночек уснул, налила себе большую кружку фруктового чаю и в лучших традициях родителей всех времён, умыкнула у него из подарочного мешка, одну конфетку.  Уселась в кресло, смотреть в полумраке, на разноцветно мерцающие огоньки ёлки. У меня замечательный сын, совсем не капризный, или это день сегодня такой хороший. Только губу свою так смешно дует и сопит недовольно, но это у него от меня. Так приятно это говорить, от меня. Пустая кружка, давно стояла на столике, глаза слипались, размывая цветастое мерцание. Сегодня был очень долгий день, для меня дважды начинавшийся.

Шаги, треск пластмассы, сдавленное ругательство, меня подхватывают, легонько, как пёрышко, и относят в мягкую постель. Я силюсь открыть глаза, но получается из ряда вон плохо.

- Спи, моё чудо. – через минут десять, меня прижимает к себе горячее мужское тело, обволакивая  в свой запах, кутая в нежные объятья. Я крепко засыпаю.

- Вставай, соня, я бы очень хотел разбудить тебя по-другому, но, кажется, мы проспали. – легкие касанья и поглаживания моего размякшего ото сна тела, говорят совсем иначе, муж явно будет меня по другой причине.

Эта причина, красноречивее слов упирается мне прямо в бедро. Рука Миши, забралась под мою пижаму, и дразнит уже затвердевший сосок. Он лежит на боку, подперев второй рукой голову, пристально смотрит мне в глаза. В них  такая буря эмоций, и мне очень хочется, чтоб одной среди них оказалась любовь. Волна прохлады окатывает моё тело, под этим пристальным взглядом, на смену ей тут же приходит жар, опаляя. На губах у мужчины расцветает улыбка, он медленно, приближает свои губы к моим. Вот, сейчас, это случится, мы поцелуемся, а дальше, будет секс.

Сердце, бешено бьётся в груди. Сглатываю. Могу я отказаться. Страшно. Нет, скорее волнительно. Вот так просто, взять и заняться любовью с совсем посторонним мужчиной, но я так не могу. Умом понимаю, что это другая реальность, где мы муж и жена, у нас сын, у нас семья, так и происходит, супруги, спят вместе, занимаются сексом, это нормально. Только чувство, что это совершенно незнакомый мне человек не проходит.

Мой рот накрывает поцелуй, мягкий, почти невесомый, губы мужчины перебирают мои, одну за другой, он смакует, не торопится, даёт нам сполна насладиться первыми искорками возбуждения. Обводит языком нижнюю, приоткрывая, легонько исследую, подчиняя, подстраивая под себя, неторопливо погружаясь глубже и глубже. В теле плещутся мягкие волны предвкушения, я хватаюсь за широкие плечи мужа, не зная, чего всё-таки хочу, оттолкнуть или притянуть ближе.  Динь-динь. Дверной звонок. Вздрагиваю.  Отстраняюсь. В недоумении смотрю на Мишу, кого принесло в такую рань.

- Я же говорил, проспали. Пойду, открою, а ты буди Егорку.

Мужчина, со сдавленным шипением, поправляет возбуждённую плоть, натягивает штаны, и уходит.  Быстро, вскакиваю, накидывая поверх пижамы, халатик. Тороплюсь к сыну. В коридоре натыкаюсь на женщину, на вид лет сорока, но при детальном рассмотрении ей гораздо больше, на десяток так точно.

- Доброе утро, Машенька. – она кидается ко мне и обнимает как родную. Гладит по волосам, как маленького ребёнка, целует в висок. – Разбудили мою девочку, в такую рань. Я же говорила Мишке, пусть спит, я Егорку отведу.

Мне невероятно тепло и уютно в этих материнских объятьях. Женщина шепчет, какая я красавица и умница, и этот шёпот переполняет мою душу нежностью и любовью. Давно забытые чувства, которые я не испытывала со смерти бабушки, поднимаются со дна души, выливаясь непрошенными слезами.

- Мишка, ты не удумал мою Машеньку обижать. – вопрошает женщина своего сына, смотря на мои влажные глаза.

- Даже не думал, мама. – Миша, с таким же подозрением смотрит мне в лицо.

- Простите, я, наверное, очень соскучилась. – оправдываюсь, вызывая задорный женский смех.

- Всего денёчек-то не виделись. Пойду, разбужу хулигана. 

Моя свекровь, выпускает меня из своих объятий, и я плавно перекочёвываю в объятья мужа.

- Ну, ты чего, красивая, расквасилась. – молчу, крепче вжимаясь в супруга. И правда, чего это я. – Тебе на работу не пора собираться. Мама отведёт сына, а я подброшу тебя, только по-быстренькому.

Он чмокает мой нос, уходит в ванну. В доме царит утренняя кутерьма, Егорка бегает, мама Наташа готовит завтрак и поёт, я, как всегда, пытаюсь быстро собраться, но получается это совсем не быстро, и только Миша, кажется, ничуть не удивлён этому балагану, совершенно спокойно прохаживается по гостиной, что-то читая в телефоне. Это моё обычное утро, я совершенно не организованный человек, и с ужасом думаю, какой была бы моя семейная жизнь, если бы не столь чудесная свекровь. То, что мои мужчины оставались голодные это ещё полбеды, и если старший ещё смог бы сам собраться на работу, то младший, в садик, уходил бы не пойми как.

Только отъехав от дома, я понимаю, что совершенно не представляю, где работаю. Раньше, буквально за день до этого, мы с Джеки работали в школе-лицее, она преподаватель по изобразительному искусству, я по музыке. В этой реальности, всё перевёрнуто с ног на голову, и даже подсказки спросить не у кого. Джеки так и не позвонила. Увидев родное здание, облегчённо вздохнула.

- Ну, последний рабочий день в  этом году? – притормозив у ворот, спрашивал муж.

- Да, очень на это рассчитываю.

- Не рассчитываю, а точно всё закончу, красивая. – строгость взгляда, немного напрягала. Это что за тирания, как хочу, так и буду работать.

- До, вечера. – пытаюсь выскочить из машины, но Миша хватает меня за руку.

- Ничего не забыла. – мягко дёргает на себя, впиваясь властным  поцелуем.

Поедает мои губы, посасывает до легкой боли. Пытаюсь его оттолкнуть, тогда мужчина меняет тактику, и уже нежно проходится по моим губам языком, как бы прося, открыться для него. На это я согласна, подчиняюсь, позволяя юркому языку хозяйничать у себя во рту. Трепет проходит, по-моему, телу, в глубине живота рождаются первые искорки желания. Мужская рука скользит ко мне в волосы, массируя затылок.

- Причёску испортишь. – отрываюсь от супруга, поправляю укладку, которую с трудом смогла соорудить утром. Губы горят, помада безнадёжно съедена и размазана.

- Как я теперь поеду на работу. – посмеивается Миша, указывая на свой внушительный бугор в штанах.

- Не мои проблемы, милый. – одариваю мужа, хитрой улыбкой и выскакивая из авто.

- Я до тебя вечером доберусь, зараза мелкая. – кричит он вдогонку.

С работой справляюсь на отлично, благо хоть тут всё знакомо. Забираю Егорку из сада, вдоволь накувыркавшись в снегу, мы краснощёкие возвращаемся домой.  Готовлю нехитрый ужин, играю и купаю сына, но моего драгоценного супруга всё ещё нет. Надо хоть как-то выспросить, где и кем он работает, а то сижу здесь в неведенье, хоть бы мысли нехорошие в голову не лезли. Телефон пиликает входящим сообщением.

«Прости, Машунь, придётся задержаться, очень тяжёлый случай. Ложись без меня, вернусь, как только смогу».

Ммм, да, и часто у него такие тяжёлые случаи. Если зарабатывает он хорошо, то, может, бизнес, какой свой. Вот я сейчас очень надеюсь, что это тяжёлый случай, это не секретарша, недотраханная. Прикрывая рот ладонью, какое нехорошее слово, Мария. Это что сейчас было, это ревность. Надел деловой костью, весь такой красивый сам из себя, ушёл утром на работу, да ещё и возбуждённый.  Не накручивай, не смей. Не просто же так я за него замуж вышла, значит, любила, люблю.

Опять присаживаясь в кресло напротив ёлки, долго сижу, сегодня сон не идёт, плетусь в холодную, пустую  кровать. Чего это я, в самом деле, когда так успела привыкнуть спать не одна.

Погружаясь в тревожный сон, и только около трёх, чувствую, как крепкие руки, плотнее прижимают меня к себе, всхлипываю и спокойно засыпаю.