Смерть, отбор и котики

— У нее будет куча проблем.

— Насколько мне известно, в этом и заключается смысл жизни.

Терри Пратчетт, «Творцы заклинаний»

Стоило бы помнить, что день, начавшийся неудачно, так же и закончится. Впрочем, некромант в принципе ничего хорошего от жизни не ждет. Но такой подставы я себе даже представить не могла.

Хотя начиналось все вполне привычно. После тяжелой ночи встала я уже практически к обеду. Не выспавшаяся, голодная и всего лишь с третью резерва. В ларе оказалось пусто: только пара бутылок молока да рыбья тушка — и те для мохнатого братства. Да и подобный набор не привлекал меня в качестве завтрака — хотя голодный некромант вообще небрезглив и непривередлив. Но все равно оставлять «коллег» без пропитания слишком жестоко.

— Визул! — громко позвала я, захлопывая дверцу холодильного ларя. — А у нас поесть ничего не осталось?

Со стороны кабинета пришаркал скелет, в отличие от меня одетый с иголочки и сияющий чистотой и белизной.

— Думаешь, целесообразно этим интересоваться у меня? — со здоровой долей скепсиса в потустороннем голосе поинтересовался лич.

— Ну а вдруг я чего-то просто не знаю, — вредно передразнила я его вчерашние нравоучения. — Сам же говорил: «Лучше б у меня уточнила, чем лезла, не зная».

Отвечать на мое ворчание он посчитал ниже своего достоинства и просто молча удалился обратно в кабинет.

Ладно, признаю, была не права. Просто голодно очень. Ему-то хорошо, его подобные мирские проблемы уже не волнуют.

Коробка ромашкового чая тоже оказалась пуста. От плитки шоколада валялась лишь пустая обертка. Таким образом, день перекочевал из плохого в отвратительный, а я, плюнув на завтрак, ушла одеваться, желательно во что-то приличное — придется выходить в город за едой.

Визул, несмотря на то, что числился при мне помощником, ходить в город даже по мелким поручениям отказывался категорически. Не то чтобы боялся, что кто из стражей атакует с перепугу. Просто при жизни лич был тем еще ловеласом, поэтому испуганные крики и обмороки дам при виде его нынешнего внешнего вида для бывшего красавчика были хуже любого оскорбления. Поэтому лич берег свое душевное равновесие и занимался исключительно домом, оставив все внешние контакты на дежурного некроманта. А я бы, честно говоря, с удовольствием с ним поменялась. При виде меня лица жителей нашего городка тоже счастьем не светятся, но для меня это почему-то не оправдание засесть в доме.

Отыскав среди вещей один из приличных костюмов — специально для выхода в свет, — наконец выползла в пасмурный хмурый день, не забыв прихватить с кухни гонорар для ночной стражи.

Прохладно, серое небо над головой, лес недовольно шуршит ветвями, пахнет приближающимся дождем — день самое то, чтобы дома отсидеться. Если повезет и на кладбище будет тихо, то придется только за продуктами сгонять. Поежившись под порывом промозглого ветра, я шагнула к шеренге мисок, уже выставленных личом на крыльце под навесом. К тому времени, как последняя миска была наполнена порцией рыбки, а соседняя — молоком, со стороны кладбищенской ограды стала подтягиваться ночная смена.

— Валика, Курнал, Ангус, Мяврик, Красотка, Феликс, Кралс, Федерика, — пересчитала я по головам собирающееся и приветственно мяукающее братство. — Так, не поняла, а Бандит где? — хмуро уточнила я, не заметив черные порванные уши и лихой желтый глаз.

Трущаяся об штанину белоснежная пушистая Красотка передала мыслеобраз, что мохнатый подлец ускакал на свидание. Ладно, главное, что целый. Раз отчитываться не пришел, значит, никакой крамолы не заметил. Но потом пусть не жалуется, что ему ничего не досталось. В большой семье, как говорится, не щелкай клювом. Сомневаюсь, что товарищи оставят его порцию.

Опасения подтвердились, когда из гущи хвостов донесся подозрительный писк.

— Валика, — укоризненно посмотрела я самую старшую в этой компании, — только не говори, что снова.

Серая кошка независимо дернула спиной, покосила зеленым глазом, но все же вытащила из-за шерстистых спин своих коллег мелкую находку.

Рыженький, худющий, с несчастными глазами-плошками. В общем, я понимаю, почему старушка не смогла пройти мимо. Собственно, как минимум треть мохнатого братства притащила она. Кто-то, после того как отъесться и придет в себя, уходил искать лучшей жизни, кто-то оставался, несмотря на опасность. Хотя в целом жизнь на кладбище была довольно тихой. Сезонные обострения не в счет.

— В общем, сами с ним разбирайтесь, — предупредила я строго. — Чтобы не влез куда и не безобразничал в доме. Правила ты знаешь, — заметила я старшей кошке.

Та благодарно мяукнула и потащила рыжего найденыша к остававшейся бесхозной миске.

— Так, ребята, после завтрака жду доклады, я в кабинете, — напомнила я братству, прежде чем вернуться в дом. Мне как раз тоже стоило собрать отчетные бумаги, заполненные Визулом, раз уж все равно в город собираюсь.

Через десять минут в кабинет потянулась ночная смена, не забывая приветственно мякнуть личу, статуей застывшему у большой карты подведомственного нам кладбища.

Вообще, тот факт, что кошки способны видеть обитателей внутренней грани мира был известен давно. Существа, имеющие несколько жизней, согласитесь, довольно плотно связаны с той стороной. Не все, конечно, но те, кто уже успел прогуляться на ту сторону и вернуться на перерождение, точно. Как потом оказалось, некроэнергия им тоже вполне видна, особенно постоянным обитателям мест захоронений. Кошки, в общем-то, являлись почти постоянными спутниками некромагов и имели какую-то особую связь с ними. Видимо, именно из-за этой близости к внутренней грани и тех, и других. И я, конечно, далеко не первый некромант, пользующийся помощью и подсказкой пушистых наглецов, но хотелось бы думать, что первый добившийся подобных успехов.

Собственно, началось все с Валики. Именно ее я первой подобрала когда-то давно у городской ратуши в луже. Видимо, она попала под колеса одной из карет. Бедняжка, еще совсем молоденькая тогда, стояла почти на самой грани перерождения, и насколько я видела, это был ее последний круг. Я пожалела серую и придержала кошачью душу. Повезло, что недалеко оказался частный лекарь и портить отношения с городским некромантом он не захотел. Нет, сначала, конечно, отбрехивался, что только по людям, но, наткнувшись на мой тяжелый взгляд, пушистую подлатал. И я забрала ее к себе, тем более что в новом доме после шумной академии было непривычно тихо. Визула особо активным собеседником не назовешь. Нет, собственным жизнеописанием он готов был поделиться всегда и с радостью, но с таким же успехом можно было почитать учебник истории. И снотворное действие его рассказы оказывали почти такое же. Так что с кошкой и то веселее разговаривать оказалось.

Кошка прижилась, даже ходила со мной патрулировать кладбище. А одной ночью разбудила меня истошным мявом и настойчивым мыслеобразом. Мохнатая во время ночной прогулки заметила подозрительную активность на одной из старых могил. Так, благодаря внимательности котейки, мне удалось вовремя вернуть в землю беспокойное тельце. А кошка получила вещественную благодарность и просьбу обращать внимание на скопление лишней энергии на кладбище.

И вот так, спустя годы, у меня подобралось целое мохнатое братство, занимающееся ночным патрулем в обмен на кормежку и крышу над головой. Дом мой был хоть и потрепанным, но крепким и довольно свободным — с десяток кошек меня нисколько не стесняли. На легкое ворчание лича, вынужденного теперь присматривать и за моими питомцами, я даже не обращала внимания. Знала, что недовольство лишь наносное — покажите мне некроманта, который не любит кошек, пусть даже он уже и мертв. Тем более что они и практическую пользу приносили: огромная территория старейшего в империи кладбища теперь была под пристальным контролем, одна я все не успевала бы обходить за день, а личу туда уже давно был ход заказан — зайдет за ворота, так там все разом и встанет — некроэнергией от мертвого мага несет ого-го как.

А так, мохнатые проверяют ночью территорию на скопление энергии. Мне главное потом пройтись по ограде и проконтролировать, что защита не пустит никого ни внутрь, ни наружу. Свободного времени благодаря этому стало больше, и я даже взялась за подработки на стороне. Не то чтобы у меня была не хватка финансов — при моем образе жизни кроме как на еду особо тратиться было не на что. Но постоянно заниматься лишь патрулированием да упокоением просыпающейся нечисти довольно скучновато. Душа иногда требовала каких-то интересных дел, и я не отказывала себе в этом удовольствии, тем более если за них неплохо заплатят.

Вот как раз прошлым вечером и выдалось одно из «удачных» дел. А ведь опытный Визул не зря меня отговаривал, но когда я нежить, пусть и опытную, слушала? Нет, денег я в итоге получила прилично — удалось выбить из заказчика дополнительную компенсацию. Еще бы, пригласили-то меня изгнать назойливого духа умершей родственницы (всего-то призрак первого уровня), а оказалось, что скончавшаяся старушка была маньячкой, и в подвале ее дома целое скопище страдающих духов, образовавших источник третьего типа! Зато жажду приключений утолила на полную — даже во время экзаменов я так судорожно не вспоминала того, что знала о призраках, и даже чего не знала, а лишь смутно припоминала. Пока усмиряла духов, успокаивала и отправляла за внутреннюю грань, весь резерв выжала. Но ушлые заказчики от кары не ушли и возражать злому некроманту не стали — денег выдали как и положено за подобную работу.

Так что вечером мохнатое братство, как и меня, ожидает пир горой. Но сначала доклады и закупки. Я сползла на пол к ожидающим меня хвостам и взялась принимать мыслеобразы, а Визул отмечать на карте беспокоящие мохнатых места.

Хотелось бы сказать, что была на кладбище тишь да гладь, но увы. Ангус с Мявриком заметили на границе своих территорий большое скопление энергии у одного из старейших склепов в глубине. Так что, как бы ни хотелось мне поваляться дома и отдохнуть этим вечером, придется ночью топать зачищать излишки, пока не восстал кто.

Отпустив мохнатое братство отдыхать, попросила все еще обиженного лича присмотреть за новеньким питомцем, а сама собралась в город. Солнце уже высоко, ночь недалеко, а успеть нужно много.

В итоге, конечно, не успела почти ничего.

Загадка природы, но работники канцелярии не боятся в этой жизни вообще ничего. Ни разъяренного мага, ни злобного некроманта и, наверное, саму госпожу Смерть отправят покорно ждать своей очереди, заявив, что у них обед. Не раз мне в голову закрадывалась мысль все же заставить Визула разок сходить сдать отчеты — просто чтобы посмотреть на реакцию. Или скорее на ее отсутствие, да и личу, какая-никакая радость — эти-то дамочки его вряд ли испугаются. Пугают их лишь представители налоговой службы. А так как я являлась всего лишь голодным и невыспавшимся некромантом, пришлось, как и всем простым людям, сидеть в длинной очереди на сдачу бумаг.

И ладно бы важное что, так нет, просто отметочка, мол, «Я, Амелика Розенвар, честно исполняю свои обязанности хранителя центрального кладбища. Никаких происшествий на подведомственной территории за отчетный период не происходило». И вот ради этого я провела в коридоре ратуши почти три часа, а вместо нормального обеда давилась черствым пирожком с капустой из местного буфета.

Вышла из ратуши в сумерках и не в настроении. Закапавший мелкий дождик перевел меня в состояние тихого бешенства. В одном плюс — закупки прошли максимально быстро. Один взгляд на лицо зверски голодного некроманта, и продавцы тут же выкладывали на прилавок лучшее из имеющегося, да еще и со скидкой. Загрузившись по самое не хочу, я наняла извозчика и отправилась домой. И уже там с радостью передала сумки хозяйственному личу, чтобы устало расползтись в кресле. А потом печально выслушивать его причитания о собственной рассеянности и безголовости. Потому что чая ромашкового я так и не купила. Как и шоколада. И апельсинового ликера. И вообще, если так подумать, себе я взяла только кусок мяса, пакет крупы да готовый пирог, чтобы хоть вечером не готовить. А все остальное нагребла для братства, и есть в этом что-то неправильное.

Грустно признавать, что мертвый маг был прав. О котах я зачастую заботилась куда лучше, чем о себе. Наверное, это усталость. Как-то уныло стало в последнее время. Хотелось чего-то новенького, перемен в жизни и наскучившей рутине. Даже задумывалась о том, чтобы выпросить у Милостивой покровительницы небольшой отпуск. Сестра давно к себе в гости звала на племянников посмотреть да на солнышке погреться, а вот все никак. Но пока я еще удерживалась от просьб. Просто так госпожа Смерть милостью не одаривает, а думать, что попросят у меня взамен этого отпуска, не хотелось.

Хвосты даже не пошли разбирать сумки вместе с мертвым магом. Горюя о необходимости чуть позже выползти в этот дождь на патруль, они расползлись по теплым мягким креслам и диванам греть свои шкурки у жарко натопленного Визулом камина. И я, честно говоря, их прекрасно понимала, потому как мне в эту грязь предстояло выйти первой, чтобы разобраться с той самой некроэнергией, что засекли мои стражи.

Несмотря на воющий желудок и ворчание помощника, я предпочла сначала разобраться с делом, а вот потом уже полноценно отдохнуть и наесться. Так что, переодевшись в костюм похуже, накинув плотный темный плащ, я потопала выполнять свои должностные обязанности.

До нужного склепа плелась минут двадцать. И, придя, увидала лишь выломанную решетку.

Чтоб вам всем… покоя не знать в посмертии. Хоть энергии ночные стражи усмотрели немного, кто-то уже успел ею напитаться и выползти из своего обиталища. Вот честно, бегать по темнотище в этой грязи под дождем в поисках ускакавшего обитателя гробницы мне никак не улыбалось. И я решила поступить проще. Выпустив чуток магии, уселась на ближайшее надгробие, ожидая, пока оголодавший воскрешенный сам прибежит на зов вкуснятинки.

Буквально через пару минут со стороны послышались неуверенные шаги. А вот и он, родненький. Топает в мою сторону уже измазавшийся по уши в грязи скелетик, в грязных тряпках, когда-то бывших дорогим саваном. Эх, не лучшую ночку ты выбрал для прогулки. Дожидаться, пока почивший рванет ко мне, не стала. Кинув на слабенького пробужденного подчинение, отправила товарища обратно в его родной склеп. Проследила, чтобы тот благополучно прикрыл за собой крышку, и с облегчением вздохнула.

Повезло неимоверно — товарищ хоть и древнего захоронения, но умер явно своей смертью, без мук и при жизни особо не злобствовал, оттого и был столь тих и светел. А подняла его энергия, скопившаяся после прошлой грозы — похоже кристаллы на ограде кладбища, что должны были оттягивать лишнюю магию, уже переполнены. Как бы там ни было, с кристаллами я буду разбираться уже при свете дня, а сейчас можно наконец вернуться домой.

Наивно было думать, что все закончится так просто. Собственно, только выйдя из склепа, я почувствовала, что что-то не так, но списала это на свою усталость и возможное приближение очередной грозы — воздух словно слегка подрагивал от силы.

Насторожил меня подозрительный треск, раздавшийся, стоило мне отойти на пару шагов. Он был не слишком близко, но создавалось ощущение, что что-то упрямо тащится в эту сторону. Вот это уже было нехорошо. Призвав свою серебряную косу, я стала медленно обходить старенький каменный склеп, направляясь в сторону подозрительного звука.

И вот стоило мне зайти за каменное строение… Неудовольствие этим днем достигло критической точки… Хотя и это не было крайностью, ведь теперь меня ждала впереди крайне веселая ночка.

За склепом обнаружилась довольно большая свежевырытая яма, буквально искрящая мертвой энергией, и куча следов, свидетельствующих, что отсюда вышла погулять целая группа друзей. Незаконное захоронение, старое и явно когда-то полное замученных тел, которые скоро примчатся сюда! Вот сколько живу здесь, а все равно сюрпризы находятся. Преимущественно неприятные. И самый главный из них — моего нынешнего резерва точно не хватит, чтобы упокоить эту толпу разом! То есть придется либо всю ночь скакать по кладбищу, выкашивая их по одному, либо сгрести в одно место и запереть там до рассвета. Утром восставшие уснут, а я смогу сходить за накопителем, чтобы избавиться от всех разом. И вот ни один из вариантов мне не нравился.

Бандит, тварь мохножопая! Это же его территория! Ангус с Мявриком просто не смотрели, что творится за склепом. А этот подлец мохнатый, вместо того чтобы доложиться нормально, любиться ускакал! Да если б я знала, что тут такое, то без накопителя бы не пошла! И пару амулетов прихватила бы!

А теперь… гадство будет… Вот ей-богу, вернусь, дам ему поджопник на выход и пусть идет к своей любви мохнатой жить. Надо же так подставить.

Меж тем близкий треск возвестил, что незаконно погребенные и неудачно восставшие прибыли. И все оказалось даже хуже, чем я думала.

Десять упырей… Смерть Милосердная, десять! План с отлавливанием по одному придется исключить. Мохнатое братство скоро пойдет на патруль, и мне совсем не хочется думать, что будет с тем хвостом, что попадется упырю на пути. Коты, конечно, ловкие, но дохлая нежить тоже весьма быстра. А значит, придется заманивать их в склеп и запирать до утра там. На одно хорошее заградительное заклинание той магии, что у меня осталась, хватит.

И все же… ну какой же подлец Бандит… уши бы ему надрать, да они уже отгрызены…

Оскаленные клыкастые пасти, сверкающие алым глаза и зараженные трупным ядом когти — и все мне одной. И деваться некуда. Выпустив еще немного силы, я получила в ответ яростный рык и споро рванула обратно ко входу в склеп.

Черт, места мало, а надо как-то всех вместить — на открытой местности я их не удержу. А в мелком склепе особо косой не поразмахиваешь!

Отвратительный день! Худший в моей жизни!

Забежав в склеп, я с разбегу вскочила на крышку саркофага, в который буквально пару минут назад улегся его обитатель. Встряхнув косу со свободно закрепленным лезвием, заставила его крутиться смертоносной мельницей и приготовилась.

Первому влетевшему в склеп упырю я с размаху снесла половину челюсти. Увы, голову моим оружием с одного удара не скосить, только так, прыткие конечности поотсекать. Чем я и занялась, ужом вертясь на крышке саркофага и держа круговую оборону от быстро набивающихся в маленькое каменное пространство тварей. Лезвие косы пело, в пространстве завоняло гнилой кровью, твари вопили от злости и боли, а я с каждым мгновением понимала, что выбраться, похоже, не смогу. Упырей оказалось даже не десять — тринадцать. Их набилось столько, что мне приходилось буквально танцевать, чтобы уворачиваться от ядовитых когтей тех, кто еще не потерял конечности. И все равно гады подрали. А ждать с запечатыванием больше нельзя. Скоро и эти безмозглые сообразят, что одной меня на пожрать для всех будет мало и поползут наружу.

В общем, решение очевидно — придется запираться и развлекать товарищей до самого утра. Конечно, мне будет больно, потом опять долго раны залечивать, шрамы еще, небось, останутся… Смерть Милосердная, как же я этого терпеть не могу! И Визул потом опять ворчать будет. Терпеть не могу, когда нудят над ухом: «Я же говорил». Как будто я специально так на неприятности нарываюсь.

Однозначно, после того как доползу до дома, Бандит будет с позором изгнан из мохнатого братства.

Перекинув косу в левую руку, я продолжила отгонять всех чересчур прытких, правой выплетая запечатывающий контур по стенам склепа.

— Sursum clauditis! — С выдохом влила весь оставшийся резерв в заклинание. Осветившиеся мертвенно-зеленым светом стены нашей общей клетки подсказали, что заклинание наложено успешно. Теперь мерзкие твари не выползут на прогулку. А вот меня ожидала тяжелая, болезненная и бессонная ночь.

Продумать варианты, как бы укоротить нежити ноги, чтобы ограничить подвижность, я не успела. Меня подвел плащ, тот самый, который не особо помог от дождя, да и от когтей тоже не спасал. Зато одному из упырей очень удачно удалось меня за него дернуть.

Падая с крышки саркофага, я отчаянно материла про себя предыдущих заказчиков, лишивших меня резерва, ушлых людишек, прикопавших жертв насилия без необходимого амулета, собственную безголовость и, конечно, пушистую задницу Бандита, под которую я его пну, изгоняя из своих владений. Госпоже покровительнице тоже досталось слегка — за то, что даже сдохнуть спокойно не даст ведь.

И вот когда я уже почти рухнула на пол, вокруг резко сгустилась какая-то магия, и меня буквально рвануло куда-то за шкирку, утягивая в портал.

Удар о землю вышиб дыхание, а взметнувшийся капюшон почти полностью закрыл лицо. Рядом послышался звон косы, рухнувшей на каменный пол, и через мгновение пронзительные визги. Голоса я опознала как женские, причем живые, и облегченно выдохнула.

Куда бы меня ни переместило, это точно не кладбище. А значит, день вышел не таким уж плохим. Теперь бы еще разобраться, куда я попала, и вернуться скорее домой — хвостов, пожалуй, не стоит сейчас отпускать на патруль. Лучше запечатать кладбище и пройтись по нему уже днем.

Каменный пол, на котором я валялась, был ужасно холодным, поэтому разлеживаться я не стала. Тяжко кряхтя и звеня косой, что звучало особенно громко в подозрительно тишине, опустившейся вокруг после криков, я все-таки поднялась на ноги, чтобы оглядеться.

Просторный зал, залитый светом из витражей, высокие потолки, фрески и ниши, скрытые в сумраке. Выглядело почему-то знакомо.

Если я что-то понимаю, это сильно смахивает на типичный храм Божественных граней. Не столичный и не наш местный, какой-то другой. На полу вокруг меня большой круг призыва и рядом одна из ниш — какого из божеств, я не разглядела. Неподалеку виделась толпа разодетых и чуть ли не до мертвечины бледных людей, а вот рядом со мной присутствовал жрец в традиционном балахоне, обильно потеющий толстяк в каком-то нелепом пестром костюме и рядом с ним — лощеный хлыщ, тоже совершенно безвкусно одетый. Все трое смотрели на меня с каким-то ужасом.

— Господа, это было вовремя, — выдохнула с благодарностью. — Здесь определенно лучше, чем там, где я была до этого.

Конечно, болит отбитый копчик, ноги все подраны нежитью и жутко ноют, я черт его знает где, но… хей, я целая! Даже пришивать ничего не придется! Возможно, и без шрамов обойдемся. А нежить между тем осталась надежно заперта в склепе. Так что можно считать миссию успешной.

— Милостивая госпожа Смерть! — вдруг взвыл жрец, брякаясь передо мной на колени. Следом за ним рухнули и двое рядом с ним. Толпа неподалеку тоже что-то завыла и хором попадала на колени. — Не изволь гневаться, ибо не желали мы тебя беспокоить, а только стремились исполнить волю нашей госпожи!

Так… не поняла… Это что еще за клоуны?

Нет, вообще, если приглядеться и правда какой-то балаган словно. Вроде и ткани на всех дорогие, камнями усыпанные, но такие пестрые цвета, да и фасоны… Разве что бродячие артисты себе позволить могут. И то столь короткие юбки на дамах, открывающие колени, и они бы себе не позволили. Вот только какие бродячие артисты в Божественном храме?

В том, что попала в один из храмов граней, я уже не сомневалась. Статуя в ближайшей нише показалась мне довольно знакомой. Да и из ниши напротив тянуло силой покровительницы. Вот только происходящее вокруг явно отдавало нотками безумства…

— О Смерть Милостивая, позволь же нам принести свои искренние извинения за то, что потревожили тебя, — продолжил выть жрец у моих ног.

Так, это уже не смешно. За такие сравнения и меня по головке не погладят.

— Я не богиня, — хрипло заметила жрецу, наконец скидывая капюшон и развеивая косу в своей руке.

Ну да… стоило сразу об это подумать. Все-таки храм Божественных граней, и тут к ним в круг призыва является фигура в черном плаще, с серебряной косой, измазанной гнилой кровью. М-да… неудобно получилось. Кого бы они не вызывали, ожидали они явно не некроманта в рабочем облачении. Да и не Милостивую госпожу. Вот и обознались с перепугу, бедняги.

— Вы… кто? — ошарашенно пробормотал старец, разглядывая мое вполне себе обыденное лицо и пепельные волосы, собранные в плотную косу.

— Амелика Розенвар, штатный некромант города Крейслиг, — представилась я. — Не подскажете, где я нахожусь?

Ошарашенные зрители, кажется, начали приходить в себя и с тихим недовольным гулом стали подниматься с колен. А я вот не оставляла надежд разобраться, куда же все-таки попала. Уж не знаю, почему их призыв подхватил именно меня, но вряд ли унесло далеко. Хорошо, если только в соседний город — можно будет через стационарный портал вернуться. Не помню, правда, есть ли у меня с собой деньги, но некроманту на работе не должны отказать. Скажу, что у меня там кладбище разбушевалось (чистая правда, между прочим) и перенесут бесплатно.

Жрец, уже немного пришедший в себя, кряхтя, поднялся с колен, но на меня смотрел все еще с легким налетом ужаса. Лица сопровождающих его фигляров тоже почему-то не прибавили радости от осознания, что к ним явилась не сама госпожа Смерть, а всего-то ее верная прислужница.

— Простите, то есть вы живой человек? — неуверенно уточнил старец.

— Ну да, — хмуро подтвердила я, решив не оскорбляться на то, что меня сравнили с мертвечиной. Ну да, вид у меня не очень, невыспавшаяся после встречи с нежитью, почти без сил — но не повод же это сомневаться.

— Маг? — продолжил подозрительные расспросы храмовый служитель.

— Некромаг, — кивнула я с осторожностью. Что, неужели и правда призывали некроманта? Черт, если у них тут нежить расшалилась, то это печально. Сил у меня сейчас мало, отдохнуть бы хоть чуть-чуть. Да и госпожа тогда хороша, с одного дела сразу на другое пересылать. Свинство просто.

— Скажите, а может, вы замужем? — вдруг с надеждой уточнил толстяк, судорожно оттирая кружевным платочком пот со лба.

— Нет, не замужем, — ответила я уже с настороженностью. Это они с какой целью интересуются? — Может, все-таки скажете, где я?

— Вы в Вилиресе, в центральном храме Божественных граней, — все же просветил меня молчавший до этого хлыщ.

Название города мне, увы, ничего не сказало. Точно не один из соседних, а в остальном… черт его знает. Географию я в академии с трудом сдала.

— А это в каком регионе? — решила я хоть примерно узнать, как далеко меня унесло. — В Южном или Западном?

— В Центральном.

Странно… С городами центра я знакома неплохо. И раз этот мне не знаком… Меня пробрало дрожью предчувствия…

— А… страна какая? — поинтересовалась я, молясь про себя, чтобы опасения не оправдались.

— Вы в столице Реймской империи, — просветил меня хлыщ, рассматривая уже без опаски, но с каким-то болезненным выражением лица. Толпа позади меня шумела все громче, жрец стал о чем-то переговариваться с толстяком, но мне было все равно, потому как опасения мои подтвердились.

Меня унесло в другую страну! Причем явно далеко, потому как про некую Реймскую империю я вообще не слышала! Вот же влипла! И как теперь возвращаться? Еще обвинят в шпионаже или чем-то подобном. Что же мне так везет-то!

Пока я переживала о нелегальном пересечении границ, хлыщ бочком подобрался ближе, чтобы задать очередной коварный вопрос:

— Простите, а не позволите ли взглянуть на ваше запястье?

Я бросила на мужика недовольный взгляд.

Нет, ну он что, бессмертный, что ли? Выдернули некроманта незнамо куда и теперь с разговорами пристают? У меня там нежить не упокоенная, коты не кормленные, лич без указаний остался, а он с дурацкими вопросами лезет! Вот зря я призналась, что не Милостивая госпожа, к ней бы с вопросами показать руки не полезли бы.

— Сначала скажите, вы можете провести обратный ритуал? — спросила я хмуро, привлекая к себе внимание жреца с обильно потеющим толстяком.

— Госпожа, покажите нам, пожалуйста, свои руки, и тогда мы сможем уточнить, — вежливо попросил храмовик.

Раз уж от этого зависит вопрос моего возвращения, то ладно. Завернув рукава плаща, протянула к ним обнаженные запястья, чтобы тут же и самой хмуро уставиться на левую руку. Так, а это еще что за роспись?

Вокруг левого запястья обвилась лоза какой-то татуировки с цветами и сердечками, ну совершенно не соответствующей статусу некроманта и жрицы Смерти Милостивой. К цветам у нас вообще-то тяготеет совершенно другая богиня. Прямо-таки почти противоположная.

— Госпожа Амелика Розенвар, сожалею, но в ближайшее время мы не сможем провести обратный ритуал, — кажется, вполне себе искренне раскаивался в этом старец.

— Это еще почему? — уточнила я у храмовика, прямо чувствуя приближение неприятностей тем самым чувствительным местом.

— Волею покровительницы грани нашей, богини Любви, вы были удостоены почетной чести участвовать в отборе невесты для наследника Реймской империи, — заявил мне этот безумец.

День вышел тяжелый, даже напряженный. И в общем… я не выдержала.

Я просто заржала.

Жрица смерти на отборе невест под покровительством богини Любви? Вот уж сюжет для анекдота!

— Это шутка такая, да? — уточнила отсмеявшись.

Но хмурые лица наводили на мысль, что этот бред шуткой не был.

— Так где, говорите, я оказалась? — с чувством безысходности переспросила у жреца.

— Вилирес, Реймская империя, центральная грань под покровительством богини Любви.

Я медленно осела на пол в круге вызова.

М-да… не просто другая страна, я смерть их побери, на противоположной грани оказалась, в другом мире!

Вот же… попала, так попала…

Боги по-своему неплохие ребята, 

но приличному человеку с этой шайкой лучше не связываться.

Терри Пратчетт, «Мрачный жнец»

В нашем мире даже детям было известно, что Божественная шестерка — Мать, Мудрец, Смерть, Воин, Любовь и Волхв — создатели и покровители граней Великого кристалла. Каждому из них принадлежало по тройке миров, что влияло на формирование этих граней. Но в целом миры были весьма похожи, хоть и имели свои различия. И прежде всего нас объединяло знание — боги есть, и они пристально следят за нами. Моя покровительница, например, довольно часто давала о себе знать, особенно когда не нужно.

О путешествиях между мирами тоже было известно. Цены запредельные, но прогуляться на соседнюю грань было возможно в пределах своей тройки. А вот попасть в соседние куда сложнее — там границы гораздо прочнее. Мне, например, ни разу не доводилось слышать, чтобы кому-то удалось прогуляться за пределы миров Смерти. Разве что это какие-то страшные государственные секреты. О том, чтобы скакать через весь кристалл, и думать страшно. Ведь портал на дальние грани можно проложить только прямо сквозь кристалл, то есть через потусторонний мир.

Так что стоит признать: храмовикам дико повезло, что ухватили они именно меня — никто, кроме некроманта, перехода через внутреннюю грань потустороннего мира не пережил бы. И получили бы они на выходе просто бездушное тело. В лучшем случае. В худшем туда бы еще кто-то левый успел подселиться.

Другой вопрос, что они вообще не должны были дотянуться своим призывом так далеко! Боги, они, знаете ли, большие собственники и не любят делиться игрушками. Притащить жрицу одной богини по указке другой — немыслимое дело!

Вот тут-то у меня и зародились первые подозрения, что все не так просто.

Встречающая троица мялась рядом, явно не представляя, как бы тактично намекнуть, что мне пора освободить круг призыва. На их счастье, мне и самой срочно понадобилось отойти пообщаться.

Решительно поднявшись на ноги, я одарила иномирцев мрачным взглядом.

— Прошу прощения, мне необходимо посоветоваться с покровительницей, — хмуро заявила я им и, не дожидаясь ответа, направилась в скрытую сумерками нишу, из которой тянуло знакомой силой.

Едва ли портал госпожи Любви мог просто так выцепить жрицу Смерти. И уж тем более без разрешения покровительницы мне бы не нацепили этот безвкусный рисунок на руку. Это значит что? Налицо преступный сговор двух божественных дам. И мотивы хотя бы одной из них я могу попытаться прояснить. Сомневаюсь, что меня решили пристроить замуж, да еще и под чужим ведомством.

В нужной нише едва теплился свет свечей, но его вполне хватало, чтобы рассмотреть прятавшуюся там скульптуру. Увидев темный бесформенный силуэт, я понятливо хмыкнула — неудивительно, что меня приняли за Смерть. В их представлении у Милостивой госпожи даже лица не было — под низко нависшим капюшоном таилась пустота. Меж тем лик Смерти на самом деле прекрасен, ведь он дарует избавление от всех мук и переживаний. Впрочем, представление смертных о божествах неважно — главное, чтобы связь работала исправно.

Полумрак ниши дарил некое подобиеуединения – даже шум воспрявших духом придворных сюда не доносился. Преклонив колени на специально заготовленную подушечку (у нас такого сервиса храмы не предоставляли), я принялась взывать к своей покровительнице.

И почти сразу почувствовала легкий вопросительный отклик — мол, чего тебе надобно, дочь моя?

Нормально так. А то она сама не догадывается.

Скрыть мысли, конечно, не удалось, и волна божественного неудовольствия заставила поморщиться от боли.

— Прошу прощения, — признала я свою ошибку, склоняя голову ниже. — И все же объясните, пожалуйста, зачем я здесь?

Статуя подернулась легкой дымкой и в следующее мгновение ожила — богиня снизошла до личной беседы. Считайте меня котякой-подозревакой, но это неспроста.

Недовольно бурча и путаясь в складках глубокого плаща, божественное воплощение слезло с постамента. Затем подняла с пола заготовленную для молящихся подушечку, пристроила на освободившийся камень и с удобством устроилась сверху, наконец обратив на меня свой взор.

— В чем проблема-то? — прозвучал из пустоты капюшона мелодичный прохладный голос.

— Никаких проблем, — поспешила я заверить покровительницу. — Но… не просто же так вы позволили перенести меня?

— Не просто, — согласилась богиня. — Ты верно служишь мне вот уже десять лет, поэтому я решила одарить тебя своей милостью.

Я нервно икнула и некрасиво плюхнулась попой на пятки. Нет, Смерть, она и правда Милостивая. Но милость ее вещь довольно своеобразная, так что мало кто стремится получить такой дар. И я в том числе.

— Я дарую тебе этот отдых, — все тем же бесстрастным и прекрасным голосом молвила богиня. Но мне почему-то упорно чудилась в нем насмешка.

— В смысле? 

— Ты же мечтала отдохнуть от работы, сменить деятельность, заняться чем-то интересным? — теперь уже не скрывала насмешки в голосе богиня. — Я выполнила твое пожелание.

— А у себя я отдохнуть не могу? — уныло поинтересовалась я.

Спасибо, конечно, но отбор невест для какого-то незнакомого мужика мне отдыхом не представляется.

— Ты отвергаешь божественный дар? — чуть ли не с угрозой прогрохотало в нише.

— Нет, я бы не посмела, — поспешно успокоила я богиню. А то одарят меня еще какой милостью… хватает уже выданной.

— В любом случае, — вернула себе благостный настрой Милостивая, — я ценю твою преданную службу. И раз уж подвернулся случай, решила одарить тебя уникальной возможностью провести отпуск на другой грани.

— Случай? — уточнила я аккуратно.

Богиня довольно хмыкнула.

— Божественная сестра обратилась к нам с просьбой позволить призвать по одной представительнице от каждого триптиха миров. Эта грань слегка расшатана, и Любовь надеется, что иномирная императрица поможет восстановить баланс. Ты подходила под заявленные требования и к тому же желала отдохнуть, так что…

Свезло так свезло… Как покойнице прямо. Вместо того чтобы отсыпаться, тискать племянников и купаться в море, мне придется изображать шута в битве за ненужного мне мужчину. Мечта, а не отдых. Хорошо хоть кормить здесь должны будут. Да и комнату, наверное, дадут. Опять-таки, никакого ночного патруля, никаких духов и умертвий. В принципе, никто же не заставляет меня стараться в этом отборе…

— Ах, да, еще один нюанс, — проследила ход моих мыслей покровительница, — влиять на ваш выбор никто из смертных права не имеет. Вы вольны сами решать, одаривать ли благосклонностью избранника или нет, и уж тем более никто не заставит вас выходить замуж силой — божественная сестра обещала нам проследить за этим. Так что… — с легким смешком заметила Милостивая.

— Благодарю вас за возможность отдохнуть, — устало улыбнулась ей.

Это уже совсем другой разговор… Они будут обязаны меня кормить, поить, одевать и развлекать, а вот заставить биться за сердце и прочий ливер принца не могут. Не то чтобы идея подобного отдыха стала привлекательнее. Но некроманты всегда умели находить плюсы даже в самых мрачных ситуациях. А в этой положительных сторон куда больше, чем может показаться на первый взгляд.

— Погодите, — нахмурилась я, — а как же кладбище? У меня там гули остались неупокоенные. Да и защита на ограде ослабла.

Если нечисть прорвет ограду в мое отсутствие, в городе случится катастрофа, ведь я единственный некромант, закрепленный за городком. Визул, конечно, может чем-то помочь, но при сломанной защите кладбища любое его вмешательство только хуже сделает.

— Не стоит беспокойства, — мягко заметила богиня с неожиданным теплом в голосе, — я уже позаботилась об этом.

— Благодарю вас, госпожа. Но позвольте поинтересоваться, как именно? — уточнила я с осторожностью. Забота госпожи Смерти почти такая же, как и ее милость, — вещь весьма неоднозначная.

— Я запечатала кладбище на время твоего отсутствия, — просветила меня богиня. — До тех пор, пока ты не ступишь вновь на земли Кастелии, никто и ничто не сможет покинуть территорию или попасть туда.

Недоуменный вопрос «А что, так можно было?», к счастью, удалось удержать. Зато унылая мысль, сколько работы меня ожидает после возвращения и распечатывания этой «коробочки с несчастьями», прозвучала в моем сознании слишком громко.

— Мой барьер — не то же самое, что магия смертных, — холодно и с раздражением заметила богиня. — Пока он там, все земли застыли в том миге, когда заклятие было наложено.

— Благодарю за вашу бесконечную мудрость, — с искренним раскаяньем поклонилась я.

— Хоть я и зовусь Милостивой, помни, дочь моя: милость моя вовсе не бесконечна, — вновь стал безликим голос оскорбленной недоверием Смерти. 

Признаю свою ошибку. В нынешнем положении обижать покровительницу не лучшая идея — кто знает, какие еще сюрпризы приготовит мне этот незнакомый мир.

— Простите, я забылась и искренне раскаиваюсь в этом.

— Я понимаю, — одарили меня благосклонным кивком, но голос остался равнодушным.

Посчитав на этом разговор законченным, воплощение богини поднялось на ноги и, отбросив подушечку, принялось лезть обратно на постамент, тихо ругаясь себе под нос и путаясь в подоле.

И только когда статуя уже почти заняла первоначальное положение, я вспомнила о другом не менее насущном вопросе:

— Милостивая госпожа, а как же мои подопечные?

Если к утру я не вернусь с кладбища, Визул поднимет панику. Хотя раньше тревогу поднимет мохнатое братство, когда не сможет пройти на подведомственную территорию. Наверняка уже подняли!

— Павший темный предупрежден о твоем отсутствии и его причинах, — успокоила меня покровительница. — Он обещал известить твоих родных, а также позаботиться о маленьких стражах, — ощутила я теплоту в ее голосе.

Говорю же, не зря некроманты и коты связаны, наверняка не обошлось без вмешательства Милостивой. Да и как еще мохнатые могли заполучить себе возможность возрождения?

— Благодарю вас за заботу, — со вздохом облегчения склонила я голову.

— Отдыхай, дочь моя, — раздалось уже еле слышно.

Когда я подняла взгляд, статуя уже вновь застыла безликой фигурой, и ничто вокруг не напоминало о божественном вмешательстве.

Итак, что мы имеем на выходе? Я в отпуске в чужом мире. Работать не придется, но надо как-то отбиться от участия в ярмарке тщеславия имени наследника престола. Или хотя бы свести к минимуму.

Жаль только, что мне не доведется увидеть того удивительного момента, когда Визулу придется выйти в город. Мохнатое братство он на произвол не бросит, денег дома достаточно, и рано или поздно он пойдет пополнять запасы. И, увы, эпичная встреча лича с городскими жителями пройдет мимо меня. А ведь там наверняка будет очень весело.

Впрочем, меня здесь ожидало собственное веселье.

За время моего разговора по душам с богиней в храме стало куда люднее. Или, точнее, «попаданистее». Ошибки здесь быть не могло — растерянный вид, одежда, заметно отличающаяся от пестрых нарядов местных. С божественной помощью целых три девушки были выцеплены из своих миров и сейчас с разными выражениями лиц внимали речам толстяка, пока жрец вновь колдовал вокруг призывного рисунка на плитах. Никак готовился выуживать следующую жертву божественного заговора.

Не спеша приближаться к компании моих подруг по несчастью, я решила приглядеться к ним издалека, пытаясь определить, из каких миров их притащило сюда.

Высокая широкоплечая девица с темной короткой стрижкой и перевязью с мечом за спиной — однозначно уроженка мира Воина. Взгляд хмурый и проницательный, смотрит на разряженных придворных с подозрением и легкой ноткой недоумения — прекрасно ее понимаю.

Рядом с ней ютилась невзрачненькая девица, то и дело оглядывающаяся и пытающаяся спрятаться за широким плечом соседки. Серая хламида, волосы скручены на затылке в тугой узел. Хм-м, здесь либо Волхв, либо Мудрец. И я бы, скорее, поставила на первое — уж больно смахивала девчонка на какую-то просветленную монашку.

Третья девица выглядела самой нормальной. Русая коса, чуть полноватая фигура, вполне приличный фасон платья, прикрывающего носки туфель, но при этом нескромное декольте, выставляющее богатства фигуры на обзор. Она прислушивалась к речи встречающих с должным вниманием, но при этом не забывала стрелять любопытным взглядом по сторонам. Методом исключения приписала ее к миру Матери Покровительницы. Увы, в теории граней я была не сильна, потому плохо себе представляла, чем грозило божественное покровительство остальным мирам. 

Стоит признать, что для «глубоко попавших» дамы выглядели на удивление спокойными. Напрашивалась мысль, что не все покровители решили устроить такой сюприз, как моя госпожа. Наверное, девушек призывали не наугад, а в соответствии с какими-то критериями. И кажется, в отличие от меня, они прекрасно знали, куда и по какому случаю отправляются.

Впрочем, какая разница. В конкурентки я не напрашиваюсь, и, думаю, девушкам и без меня будет с кем пообщаться. Сомневаюсь, что в борьбе за наследного принца будут участвовать лишь пришлые дамы — этак можно и мятежа от местных красоток дождаться. Так что, не думаю, что потеря одной из кандидаток станет особо заметна.

И вообще, идеальный отпуск в моем понимании исключает какие-либо общественные мероприятия и по возможности людей из моего окружения совсем. Только сон, еда, одинокие прогулки в каком-то живописном месте и книги. И я буду не я, если не попытаюсь хотя бы приблизиться к этому идеалу. Поэтому стоило сразу дать некоторым понять мою позицию по этому вопросу. 

Приближение странной фигуры в темном плаще девушки отметили сразу. Воительница присматривалась ко мне с явной настороженностью — с какой позиции меня будет лучше прибить, если я окажусь опасна. Увы, как бы ни била, ей ничего это не даст. Спасибо любимой покровительнице за очередную «милость».

Монашка откровенно побаивалась, а милашка смотрела с любопытством не пуганного жизнью человека. М-да, та еще компания у нас подбирается.

Наконец, мое возвращение заметили и встречающие. И рады повторной встрече определенно не были.

— Позвольте вам представить еще одну из участниц, — заявил новоприбывшим нервничающий толстяк, — месса Амелика Розенвар.

— Месса? — уточнила я. Звучит как-то…

— У нас это традиционное обращение к незамужней девушке благородного происхождения, — вежливо объяснил хлыщ, стоящий рядом. — А что? У вас есть какое-то похожее слово?

— Есть, — фыркнула я в ответ, — и оно обозначает погребальную песню.

Господа придворные нервно сглотнули. Монашка аж побледнела, воинственной даме было все равно, а вот последняя из девушек отозвалась приятным мелодичным голосом:

— У нас тоже. Но я решила не заострять на этом внимания, — мило улыбнувшись, пожала она плечами.

Надо же, и правда, наши миры не настолько уж разнятся.

— В любом случае, — попыталась я вернуть нас к первоначальной теме, — господа, позвольте узнать, кто из присутствующих отвечает за этот… — едва не вырвалось «балаган», — за это мероприятие?

Встречающие настороженно переглянулись.

— Я, мессир Кралус Врал, являюсь распорядителем этого отбора, — дрожащими руками в очередной раз утерев лицо, представился толстяк. — А месс Даурелио Сонбени представляет интересы наследного принца на время его отсутствия.

Занятно, а почему же сам будущий счастливец не встречает избранниц? Или наследный принц вовсе не желает быть осчастливленным? 

Хотя, что это я? Ннельзя быть такой подозрительной. Это же мир госпожи Любви, поэтому здесь все может быть устроено совершенно иначе. Наверняка принц прекрасен и благороден и в данный момент занят чрезвычайно важными государственными делами. Война там, например, восстания, эпидемия, а может ,он спасает котят и переводит благородных дам в возрасте через дорогу. За котят можно и простить подобное пренебрежение.

— Приятно познакомиться, — вежливо склонила голову в приветствии. — К кому из вас можно обратиться с вопросом по поводу этого отбора?

Толстяк и хлыщ переглянулись. Короткая битва взглядов за право избежать близкого общения с некроманткой, и победитель определен. Тяжко вздохнув, ко мне шагнул месс Сонбени.

— Что вы хотели узнать? — изобразил он на лице вежливую радость от общения со мной.

Предлагая проследовать за мной, я отошла в сторону, не желая смущать умы остальных участниц своим бунтом. Хлыщу волей-неволей пришлось двинуться следом.

— Какой вопрос вас беспокоит, месса? — вздохнул он, бросая завидующий взгляд на толстяка.

— Я хотела бы предупредить организаторов, что отказываюсь от чести быть одной из избранниц принца, — со сладкой улыбкой заявила я опешившему аристократу.

— Что? Но… позвольте, месса. Мы уже предупредили, что не сможем вернуть вас в родной мир до окончания отбора…

— Я понимаю, — лучезарно улыбнулась ему, — и не против побыть гостей в вашем дворце на время проведения отбора.

Хлыщ занервничал, не ожидая такой подлости от бесправной призванной. А что они хотели? Что девицы покорными овцами пойдут в наследный загон? Видимо, да.

— Месса, я понимаю вашу растерянность, — затараторил месс Сонбени, бегая глазками и явно мечтая сбагрить на кого-то другого обязанность объясняться с опасной «невестой». — Но вы не можете отказаться от участия! Отбор благословлен не только прекраснейшей богиней Любви, но и получил одобрение со стороны всей Божественной шестерки.

— Меня посвятили в эти подробности, месс, — прервала я его, пока «исполняющий обязанности принца» не успел завраться. — Моя Милостивая госпожа сообщила мне, что перенос был произведен с ее разрешения. Как и то, что ни боги, ни люди не имеют права влиять на выбор и решение избранниц, — улыбка моя перешла в откровенный оскал. — Мое решение таково: я отказываюсь от места избранницы. Думаю, найдутся куда более достойные этого звания мессы.

Хлыщ нервно мялся, явно пытаясь подобрать какие-то аргументы, способные перевесить дозволение самой богини забить на все, что будет здесь твориться в дальнейшем.

— Но вы же еще не познакомились с наследником, — попробовал вякнуть месс.

— Не интересует, — отрезала я решительно.

Будь он хоть самым прекрасным из людей, к нему в нагрузку пойдет целая страна. А я с управлением одного-то кладбища, полного активных мертвецов, справлялась с переменным успехом. Да и переселение на чужую грань не привлекало. А как же мои родные? Мое мохнатое братство? И вредный, но уже почти родной лич? Однозначно, они куда лучше принца с королевством в придачу.

— Участницы получат множество подарков: драгоценностей и нарядов… — не придумал месс ничего лучше банального подкупа.

Ну да, так и представляю: я в ярких шелках и кружевах, сверкающая камнями, как витрина ювелирной лавки, с оружием наперевес несусь сквозь кусты по кладбищу от толпы оживленцев. Или предполагается, что моя несравненная красота и ослепительный блеск украшений повергнут мертвецов в благоговейный шок, за время которого я успею всех упокоить?

— Возможность стать императрицей? — робко предложил он с вопросительной интонацией, но быстро все понял по моему взгляду. В каком именно гробу и саване я видела эту возможность и как глубоко готова ее закопать.

Еще раз нервно оглянувшись и поняв, что поддержки ждать не от кого (толстяк крайне усердно изображал занятость с остальными конкурсантками), мессу Сонбени оставалось лишь тяжко вздохнуть.

— Боюсь, месса, я не уполномочен решать подобный вопрос.

— А кто уполномочен? — спросила я, впрочем, уже представляя себе ответ.

— Лишь Император, — подтвердил мои опасения хлыщ.

— Как скоро вы сможете организовать мне встречу с ним? — обратила я на него тяжелый взгляд с намеком. С явным таким намеком, что могу и его отправить по тому же адресу, где видела возможность стать императрицей.

Ответить побледневший до зелени хлыщ не успел. Раздавшийся истошный крик заставил всех резко обернуться к центру храма.

Пока все мы были заняты разговорами, деятельный жрец продолжал свое неблагое дело по выдергиванию девушек из родных миров. И как раз сейчас в пентаграмме очутилась очередная жертва божественного соглашения. Но такого от шестерки я не ожидала…

В центре вычерченного на полу круга дрожала хрупкая фигурка. Ничего не могу сказать, призванная была явно женского пола — длинная рыжая коса, аккуратное темно-зеленое платье довольно закрытого фасона. Одна проблема — девице на вид было от силы тринадцать зим! Это что у них там за критерии, что позволили выдернуть ребенка?

Я перевела угрожающий взгляд на этого «представителя наследника», который наблюдал за происходящим с явным удивлением.

— Искренне надеюсь, что это какая-то ошибка, — заметила я с нажимом в голосе. — Вы же не собираетесь заставлять ребенка участвовать в этом… «мероприятии»?

— Я… я не… — заволновался хлыщ и потом и вовсе затрясся, когда глаза мои на миг вспыхнули тьмой.

Не знаю, какие у них тут порядки и брачные законы, но если наследник или кто-то еще потянет к девчонке руки, то у него отсохнет все. Не только то, что он потянул, но и то, что заставило его их потянуть.

Тем временем к жрецу подоспел на помощь толстяк, и они вместе принялись что-то объяснять испуганной рыжей, да с такими сладкими и одухотворенными лицами… Я бы на ее месте ни за что им не поверила. 

Решительно отодвинув запуганного хлыща, я направилась к пентаграмме.

— …это великая честь — быть осененной божественной милостью и участвовать в отборе под покровительством самой богини, — вдохновленно вещал жрец уже знакомую сказочку, а толстяк радостно ему поддакивал.

На фоне этих блаженных приближение растрепанной седой девицы в заляпанном неизвестно чем плаще девчонку почти не напугало. Я выглядела этаким понятным злом на фоне подозрительных личностей и к тому же не спешила нарушать личных границ девочки, да и границ круга тоже.

При моем приближении парочка убеждающих замолкла, и все трое обернулись ко мне с настороженностью в глазах. Но, по крайней мере, при взгляде на меня рыжую не тянуло кричать. Опустившись на корточки, чтобы оказаться на одном уровне с испуганно распахнутыми зелеными глазами, я доброжелательно улыбнулась девочке.

— Привет, я Амелика, — представилась я спокойно и без лишнего энтузиазма, явно невозможного в таких обстоятельствах. — Меня тоже выдернули из родного мира на гранях Смерти и перенесли сюда. И мне это тоже очень не понравилось. А когда мне что-то не нравится, я очень злюсь. И благодаря моему дару окружающим приходится чутко реагировать на мою злость. Так что, если ты тоже недовольна столь грубым вмешательством в твою жизнь, то я предлагаю тебе дружбу и поддержку, — протянула я ладонь в ее сторону, не спеша приближаться.

К моему удивлению, рыжая не кинулась мне на грудь в поисках защиты и утешения. Ладно, не так уж я и удивилась. Если бы такое и правда произошло, я бы сильно засомневалась в ее психическом состоянии. Нет, девочка смотрела на меня хмуро и настороженно, но слушала весьма внимательно и на придворных косилась с куда большим опасением, чем на меня. Окинув меня внимательным взглядом, вдруг нахмурилась и подалась вперед.

— Вы ранены, — прозвучало утверждение, а я удивленно вскинула брови.

Ну надо же — целительница. Причем талантливая: даже без прикосновения ощутить травмы рядом находящегося. 

— Немного, — скупо кивнула ей.

— Это они? — опасливый взгляд в сторону местных, не спешащих вмешиваться в наш разговор.

— Нет, — покачала я головой, — подрать меня успели до прибытия сюда. И как бы ни хотелось этого признавать, меня вовремя вытащили из родного мира.

— Меня тоже, — тихо пробормотала себе под нос девочка. 

Вздохнув и еще раз хмуро оглядевшись, она поднялась на ноги. Чуть поморщившись от боли, я поднялась следом. Вот пока не помнила про раны, ничего и не болело, а как сказали — сразу заныло с утроенной силой.

Изрядно нервничающий толстяк бочком подобрался к рыжей с противоположной от меня стороны и вновь заискивающе улыбнулся. Правда, перехватив мой недобрый взгляд, добродушие приглушил.

— Месса, прошу прощения, что мы напугали вас. Мы с уважаемым жрецом всего лишь хотели поприветствовать вас и объяснить происходящее. Вы удостоились чести быть избранной своими богами и представлять свой мир на отборе для нашего наследника.

Я выразительно кашлянула, напоминая о своем присутствии. Поймав бегающий взгляд придворного, с нажимом уточнила:

— Вы уверены, что призыв прошел правильно?

— Кхм… мы не исключаем некоторых неточностей, — поспешил исправиться толстяк. — Поэтому, месса, будьте так любезны, представьтесь и назовите свой возраст.

— Я нира Сари фон Грейслинг, — после небольшой заминки все же проговорила рыжая. — И вчера мне исполнилось восемнадцать весен.

Признаюсь, после этого заявления я и сама вытаращилась на мелкую с удивлением.

Восемнадцать? Вот этой мелкоте? С круглыми наивными глазками, пухлыми щечками и подростковой хрупкостью?

Хотя, если приглядеться, к маленькому росту и детскому личику прилагалась вполне себе сформировавшаяся фигурка. Ладно, будем считать, что призыватели более-менее реабилитированы — не совсем кроху призвали. И все же… восемнадцать — это все еще маловато для брака. У нас, например, взрослыми считались только с двадцати зим.

Судя по тому, с каким сомнением переглянулись жрец и мессир Врал, в их законодательстве девочка пока тоже еще не могла что-то решать самостоятельно.

— Позвольте уточнить, месс Грейслинг, а с какого возраста дозволен брак в вашем мире?

А вот тут произошло странное. Девчонка отчего-то вдруг смутилась и спрятала взгляд, чтобы едва слышно вымолвить:

— С восемнадцати…

Не знаю, какой умелец разрабатывал для них этот ритуал, но подготовился он явно плохо. В таких делах всегда стоит учитывать погрешности на культуру других миров. Не удивлюсь, если и остальные из призванных дам припрятали неожиданности в рукавах.

Хотя чего тут было ожидать? Вот откуда в мире Любви взяться толковому ритуалисту? Другое дело у нас — после практики первого курса способность просчитывать такие вот моменты при формировании пентаграммы призыва некроманты отрабатывали до автоматизма. А то рискуешь вместо мирно почившего духа дедульки призвать душу его вполне себе живого тезки и родственника. И получить за это штраф, незачет и вообще вынос мозга от преподавателей.

— А ты из какого мира? — полюбопытствовала я, пока жрец с толстяком отошли о чем-то тихо переговорить.

— Я из Кайраса, — настороженно осматриваясь, призналась Сари. Правда, название мира мне ничего не сказало — лучше надо было учиться в школе. — Это правда другой мир? Переходы обычно очень дорогие. Да и похоже на обычный храм…

— Другой, можешь не сомневаться, — обреченно вздохнула я.

— Откуда знаешь? — бросили на меня недоверчивый взгляд.

— Меня богиня-покровительница просветила во все подробности происходящего.

— Нас и правда прислали сюда боги? — с каким-то отчаяньем в голосе вопросила мелкая. — Тогда… мне придется участвовать в этом отборе, и если принц выберет меня… — совсем стих голос девчонки от открывающихся перспектив.

— По секрету, — сделав шаг ближе, понизила голос, — Милостивая госпожа сообщила, что, помимо переноса, больше они никак вмешиваться и влиять не будут. Не слушай этих пустозвонов — никто не может заставить тебя участвовать. А если попробуют, смело жалуйся мне, — подмигнула я рыжей.

— Ты поклоняешься госпоже Смерти Милостивой? — ахнула девчонка, уставившись на меня широко распахнутыми зелеными глазищами. — Значит, ты некромант?

— Не все, кто поклоняются Смерти, некроманты, — усмехнулась на столь яркие эмоции мелкой. — Но я и правда являюсь им. А что, не похожа?

— Нет, — смутилась та. — Просто… у нас рассказывают, что некроманты — это почти живые мертвецы. Тела их покрыты полуразложившейся плотью, одеяния почти истлели, в глазах бушует темное пламя, а вместо плаща их окутывает дымка смерти…

Я подавилась смехом от такого красочного описания. Хотя, стоит признать, доля правды в их представлениях есть.

— Это все выдумки? — робко улыбнулась девушка, с интересом рассматривая меня и не находя следов разложения. Да и плащ мой хоть и потрепан, но явно не собирается рассыпаться на куски или оборачиваться тьмой.

— Почти, — слукавила я, решив, что стоит сыграть на том, что в других мирах плохо себе представляют, что такое некромант обыкновенный. Учитывая, что я собираюсь нагло прогуливать их отбор, мне не помешает дополнительное средство устрашения. — С возрастом мы и правда становимся такими.

Мысленно припомнила Визула: косточки, сияющие белизной, столь же ослепительно белые рубашки и шейные платки. Даже перчатки! Идеально выглаженный сюртук — не каждая девица столь трепетно следит за своим внешним видом. Поговаривали, что еще в бытность живым, он умудрялся с дождливого кладбища, полного восставших мертвяков, выходить без единого пятнышка, при этом успешно расправившись со всеми. А уж сколько я жалоб выслушала о своем неаккуратном виде, не соответствующем гордому званию некромага. В общем… перед другом стыдно, но в стане врага любые средства запугивания хороши.

— Сочувствую, — искренне пожалела девчонка о моем печальном вероятном конце. Мне даже стыдно на мгновение стало.

— Не переживай, — успокоила я ее, — мне еще очень долго жить до этого момента.

Тем временем обсуждение между призывателями закончилось ничьей. Жрец недовольно ворчал себе под нос, возвращаясь к нам, а мессир Врал окончательно растерял нездоровый энтузиазм и доброжелательность.

— Боюсь, месса Грейслинг, мы не можем с уверенностью утверждать, можете ли вы участвовать в отборе или нет. Этот вопрос вне нашей компетенции, поэтому пока мы приглашаем вас остаться во дворце в качестве почетной гостьи, — устало выдал аристократ.

Что-то мне подсказывает, что я знаю, в чьей именно компетенции этот вопрос. Они хоть что-то без вмешательства императора способны решить? Не слишком-то серьезно они подготовились к отбору. Значит, на аудиенцию к правителю отправимся вместе. Подозреваю, что, если отпустить мелкую одну, они ее просто запугают.

— Прошу вас покинуть круг призыва, — ворчливо добавил жрец, — мы ожидаем прибытия еще одной счастливой избранницы.

Уж скорее несчастной, но вслух поправлять я его не стала.

— Месса Грейслинг, позвольте проводить вас и представить остальным участницам, — с вымученной улыбкой предложил мессир Врал.

Что примечательно — мне знакомиться с остальными никто не предлагал.

— Благодарю вас за предложение, — внезапно талантливо изобразила рыжая врожденное высокомерие, — но я бы предпочла сначала заняться ранами мессы… Некромантки, — запнулась она в конце фразы, не припомнив моего имени. — Раз уж вы не озаботились этим сами…

Ух, какой тяжелый камешек в огород организаторов! Котеночек-то с коготками и зубками оказался. Теперь чувствуется, что не столь она молода, как казалась, и благородное воспитание, что называется, налицо. Только аристократия умеет оскорблять так вежливо и мягко.

— Пройдемте, — обратилась девушка ко мне и решительным шагом направилась в сторону от толпы придворных и настороженных участниц. Неудивительно, что угол этот оказался ближайшим к моей покровительнице. Правда, в нишу мы заходить не стали, остановившись рядом.

— Фух, — чуть испуганно выдохнула Сари, повернувшись к наблюдателем спиной, — что-то я перенервничала, — приложила она ладошку к груди.

— Ты молодец, — похвалила ее.

— А ты… вы… — снова растерялась рыжая, обратив взгляд на меня.

— Амелика Розенвар, — понятливо улыбнулась ей. — Можно просто Ами и на ты.

— Сари, — кивнули мне в ответ. — Позволишь осмотреть твои раны? У меня еще нет диплома, но я хорошо учусь, — чуть нервничая, добавила она.

— Буду тебе благодарна.

Царапины, конечно, пустяковые, но тянут неприятно.

Когда я распахнула полы плаща, чтобы позволить рыжей все осмотреть, та с ужасом ахнула:

— Какой кошмар!

Вниз после такого восклицания я смотрела с опаской. Но все было не так страшно. По паре глубоких и длинных царапин прямо вдоль икр. Сапоги в укусах, брюки в дырках — и все это вперемешку с кровью и грязью. Выглядит страшнее, чем есть на самом деле. Кровотечение остановилось почти сразу, а грязь в ранах мне не страшна. Честно говоря, за сутки раны бы и сами закрылись — с регенерацией у меня неплохо. Но все же терпеть боль и зуд от заживающих царапин неприятно.

— Сейчас, потерпи немного. — Сари поспешила склониться и протянуть объятые мягким светом ладошки к моим ногам. — Станет легче.

Что есть, то есть. И дело не в ранах на ногах. Так уж повелось, что целительская магия меня успокаивает и приводит в равновесие. Когда твоя близняшка не только целитель, но и голос разума в вашей парочке, за годы рядом буквально привычка вырабатывается.

Целителей я искренне уважала. Не знаю, как в остальных мирах, а у нас это были мировые люди. На первый взгляд такие тихие, мирные и доброжелательные, а стоит тебе заболеть и нарушить режим лечения — так становятся демонами в белых хламидах. Но их при этом все любят и ценят, а главное, совсем не боятся. А с некромантами это не срабатывает. Так что эта способность изображать из себя милых и пушистых созданий, будучи твердыми гранитами внутри, меня всегда восхищала. Я, даже если попытаюсь прикинуться робким цветочком, все равно сойду разве что за каменный.

— Так-то лучше, — удовлетворенно заметила рыжая. — Не болит?

— Нет, — благодарно кивнула. — Спасибо.

— Пустяки, — зарумянилась она от похвалы. — Я хорошо навострилась раны лечить. У меня дядя вечно потрепанный весь ходит. Хочешь не хочешь, а раны и порезы пришлось учиться залатывать.

Я понятливо кивнула — у меня с сестрой так же было. Мелкие, сил у обеих с избытком. Так и выходит — я кого-то поднимала случайно и сама же от этого страдала, а сестра потом на мне раны лечить тренировалась. Эх, молодость… хорошее же время было.

Расспросить Сари о ее жизни подробнее я не успела. Очередной грохот и шум в центре зала заставили нас хором обернуться.

И я уже понимала в честь чего такое оживление — явилась последняя девица. Но то, что я увидела, превзошло все мои ожидания.

— Какого рхасса здесь происходит? — зло громыхнуло под сводами храма.

Глянув, кого это такого громкого к нам притянуло, я сначала подавилась вдохом от неожиданности. А потом истерично расхохоталась. Сари рядом испуганно ойкнула.

Это… просто полный провал их отбора еще даже до его начала. И никакие божественные вмешательства не помогли. Хотя… если у них с высшей помощью вышло такое, страшно представить, что же творилось без нее.

Выглядел этот провал весьма оригинально — высокий рост, темные волосы, собранные в небрежный хвост на затылке, сверкающие яростью желтые глаза и длинный шрам, тянущийся от нижнего правого века почти до самого подбородка. Подбородка, покрытого пусть и короткой, но темной щетиной. Но особенно меня впечатлили широкие плечи «избранницы» и жилистая, но крепкая фигура, выдающая в прибывшем воина.

Последней избранницей наследника престола оказался довольно брутальный мужик среднего возраста, буквально искрящийся яростью. Думаю, принц будет впечатлен собравшимися претендентками на его руку и сердце. Я так уже.

— Где моя племянница? — сверкнув глазищами, прорычал избранник.

Рядом снова испуганно пискнули, и рыжая рванула в сторону круга.

На это мероприятие можно было родственников пригласить? Я, может, тоже хочу!

Новоприбывший что-то мрачно выспрашивал у своей племянницы, совершенно не обращая внимания на уже откровенно психующих представителей императора и жреца, пребывающего чуть ли не в обмороке.

Рыжая не то объясняла что-то, не то оправдывалась перед старшим, а может, и то и другое. В любом случае главное ей удалось — грозный родственник рычать прекратил и не спешил раздирать окружающих на кусочки; что-то мне подсказывало, что он вполне смог бы. Внимательно выслушав мелкую, он обратил суровый взгляд на несчастную троицу.

Мне даже обидно стало. Вот почему некромант в боевом облачении и с косой наперевес впечатлил придворных меньше, чем один-единственный взгляд брутальной «избранницы»?

Пара фраз, увы, неслышных мне, и организаторы, испуганно переглянувшись, споро принялись всех разгонять. Хлыщ кинулся к придворным и, со слащавой улыбкой что-то им заявив, вежливо выпроводил недоуменную толпу на выход из храма. Тем временем толстяк кинулся объясняться с остальными избранницами, а жрец, недовольно ворча себе под нос, кликнул служек, которые принялись споро оттирать нарисованные линии призывного круга.

Стойте. Как это оттирать? Но ведь девушек все еще лишь пятеро. Как же последняя избранница?

Я перевела удивления взгляд на последнего попаданца. Хмуро слушая, что вещает ему племянница, он недовольно потирал… запястье.

Да ладно…

Я хоть и посмеялась, но ни разу не допустила мысли, что суровый мужик заполучил метку избранной! Но, похоже, кто-то из богов имеет довольно своеобразное чувство юмора. Хотя, скорее, это недоделанные ритуалисты что-то не то нарисовали, и никакая божественная помощь не смогла исправить их каракулей. Ведь помимо того, что широкоплечий брюнет со шрамом никак не мог являться претенденткой на сердце принца, он же точно прибыл из одного мира с Сари. Но при этом рисунок на руку явно заполучил.

И с чего это организаторы так всполошились всего лишь от пары его слов? Пусть он выглядел весьма впечатляюще и даже пугающе, сверкая глазами, но здесь не имел никакой власти или влияния.

Что-то здесь явно было не так, и мне определенно стоило узнать, что же именно. Потому я направилась не к попаданкам, которым что-то разъяснял мессир Врал, а к рыжей с ее родственником, решив познакомиться со столь интересным персонажем.

Мужчина на мое приближение среагировал первым. Окинул быстрым оценивающим взглядом фигуру, скрытую плащом, явно отметил и некоторую общую потрепанность, и кровь, видневшуюся на одежде, но настороженности или опаски не выказал. Лишь сделал шаг вперед, чтобы быть чуть впереди племянницы. И стойка такая знакомая — расслабленная вроде, но видела я, как опытные боевики из такого положения могут вдарить. 

— Ами, — растерянно улыбаясь, заметила мое приближение рыжая, — представляешь, дядя перебил их призыв, когда ко мне пытался переместиться!

Ну ничего себе… дядя. Это что же нужно было сделать, чтобы перебить настройки божественного портала?

— Видимо, вы очень сильный маг, — вырвалось у меня.

— Да не совсем, — хмыкнул он.

Нырнув рукой в карман, он вытащил ладонь, полную пепла, который поспешил стряхнуть на пол.

— Это…? — Я подняла вопросительный взгляд.

— Накопители, — пояснил мужчина. — Все, какие успел схватить из сейфа.

М-да… страшно представить, что бы случилось, не окажись у него с собой такого запаса. Сразу понятно — девочкой он явно дорожит неимоверно.

— Правда, теперь он тоже… — как-то испуганно хихикнула девчонка и тут же прикрыла рот ладонью, кося смешливым взглядом на родственника.

Мужчина лишь чуть поморщился на непосредственность подопечной и взглянул вопросительно на меня.

— Позвольте представиться — Джерлак фон Грейслинг. А вы, миледи?

—Амелика Розенвар, тоже имела несчастье попасть в божественные разборки, — скупо усмехнулась в ответ.

— Ами предложила мне свою помощь по прибытии, — почему-то поспешила объяснить рыжая. — Не позволила этим, — кивнула в сторону толстяка, уже возвращающегося к нам, — запугать меня. Мы… вроде как подружились, — улыбнулась она стеснительно.

Что-то мне подсказывает, что дядя у нас слишком строгий и опекающий.

— Благодарю вас за помощь моей племяннице, — одарили меня сухим кивком.

Не очень-то и надо. Не за благодарность старалась.

— Мессы, прошу вас проследовать за мной, — бочком прибился к нам мессир Врал. — Я сопровожу вас во дворец.

И так, скромной, но дружною толпой, мы покинули полутемные своды храма. Впереди толстяк, за ним тройка нормальных невест, а замыкала шествие наша выбраковка — сначала мы с Сари, а затем суровый дядя, прикрывающий наши тылы.

Первый шаг в новом мире ослепил светом и красками и заставил окончательно осознать, что я покинула родную грань.

Контраст с покинутым мною миром был впечатляющим. Из мокрой холодной ночи на кладбище в цветущий полдень, оглушающий запахами и звуками. Здесь на небе сияло ослепительно розовое солнце. Никогда не встречала столько света разом. Не то чтобы в родной грани всегда были лишь сумерки, но свет нашего светила явно уступал местному.

Буйно цветущие сады вокруг храма тоже весьма впечатляли. Правда, через мгновение я осознала, что буйство это окружало, скорее, не божественную обитель, а высокий ажурно-резной замок, с которым соседствовал храм.

 Красиво, конечно, но как эту красоту оборонять? Окна эти огромные витражные, башенки высокие, на первый взгляд довольно хрупкие и никаких замковых стен в обозрении. Только высокие густые кусты. Видимо, хорошо живут в этом мире, раз нападения не опасаются. Ну и ладно, главное — далеко идти сейчас не придется. У меня был очень долгий день, и я надеялась как можно скорее откреститься от участия и воссоединиться в трепетном объятии с кроватью. Скоро уже вторые сутки как я без нормального сна, оттого характер и настроение у меня стремительно портились. А некромант в плохом настроении — это опасный некромант.

Красота сада, радующего глаз невиданными крупными цветами, впечатлила не только меня. Избранницы, тихо переговариваясь, тыкали пальцами в кусты, изображающие диковинных зверей и особенно необычные соцветия. Сари рядом тоже крутила головой, сверкая любопытным взглядом. Но гораздо больше меня удивили те, кто за этим садом следил.

Крохотные человечки, высотой где-то в две ладони, одетые в яркие, красочные костюмы дикого сочетания красных и зеленых цветов. Лица у всех словно кукольные, очень красивые и чистенькие, а на головах — красные колпаки. И вот эта мелочь небольшими группками копала под кустами и подстригала их, вдвоем орудуя одними огромными ножницами, они даже хором тащили длиннющую, но очень узкую лестницу.

— В первый раз видишь? — перехватила мой взгляд Сари.

— Ага, — задумчиво поддакнула ей, провожая взглядом, как один из малышей тянул за собой огромную тележку с охапкой остриженных веток, — а это кто?

Мне-то уже представлялось, что это духи природы, оберегающие императорский парк. Поэтому ответ прозвучал для меня шокирующе.

— Это гномы, — с улыбкой просветила меня рыжая. — У нас их тоже много, они часто в наемные работники идут, особенно на физическую работу — грузчиками там, разнорабочими.

— Гномы? — удивленно уточнила я, вновь переведя взгляд на суетливо-важную мелочь.

— А что, у вас таких нет? — заинтересованно уставилась на меня девочка.

— Ну почему же, — заторможено ответила ей. — Есть. Просто они немного… кхм… другие.

— Выше?

— Есть такое.

— А в земле тоже любят копаться? — любопытствовала Сари.

— В каком-то смысле, — замялась я, не зная, как бы объяснить, какие у нас есть «гномы».

Плечи у них по ширине, почти как у сурового дяди, шаг в шаг следующего за нами. Хотя по росту они меньше его раза в два. Бороды, скрывающие лица почти до самых бровей. Ходят они по уши затянутые в кольчугу и броню, а за спиной всегда огромная секира. Вот это наши гномы. А еще они пьют, как бессмертные, и ругаются так, что уши вянут. И вот работу с растениями они вообще не уважают, и по натуре через одного воины либо кузнецы. 

Налицо яркое различие культур. Как-то я слишком быстро отпустила мысль, что это чужая грань. Надо повнимательнее быть с окружающим миром. И желательно уточнять все, даже если кажется, что предмет вполне знаком.

Один из гномов заметил мой пристальный взгляд и остановился, вскинув на меня фиолетовые глазки с пушистыми черными ресницами.

— Че вылупилась, дылда белесая! — басовито выдал он, скривив прелестное личико. — Здесь тебе не тиатра. Хочешь пырить — гони злата! — и требовательно ручку мелкую протянул.

Я лишь удивленно икнула в ответ. Почувствовав, как меня мягко подтолкнули в поясницу, машинально зашагала дальше.

— Вы не смотрите, что они маленькие и аккуратные. Гномы — это сила, раздраженность и вредность взрослого человека, сжатые в маленький рост, — тихо просветил меня фон Грейслинг. — А еще они пьяницы, ругаются, как матросы, и за звонкую монету матушку родную продадут. Правда, только если заплатите достойно, — хмыкнул он насмешливо.

Ну хоть что-то сошлось. Может, видом и непохожи, а вот по внутреннему содержанию вполне.

— И все же удивительно, что мои гномы столь отличаются от местных, а ваши оказались похожи, — пробормотала себе под нос, стараясь больше не пялиться на странных садоводов.

— Ничего удивительного — соседняя грань все же, — беспечно пожала плечами Сари.

А я опять запнулась, чуть не рухнув носом в сочную зеленую травку под ногами. Хотя это, конечно, не самый плохой вариант. Еще час, и я сама с удовольствием в нее упаду, лишь бы перевести тело в горизонтальное положение. Но пока мне это не позволила сделать вовремя подставленная рука ловкого дяди одной рыжей.

— Как это — соседняя? — уточнила у девочки.

— Наша грань соседствует с этой. А с другой стороны примыкает к мирам Воина, — пояснил вместо рыжей фон Грейслинг.

Только открыла рот, чтобы вопросить, как такое может быть, но тут же его захлопнула.

Конечно, Милостивая сказала, что все боги согласились предоставить конкурсанток. Неудивительного, что и сама Любовь решила притащить кого-то из другого, подвластного ей мира. С другой стороны, теперь понятно, как фон Грейслингу удалось переместиться вслед за племяшкой.

— Повезло вам, — заметила я, почти не скрывая зависти в голосе, — можете стрясти с императора портал и просто домой вернуться.

— Не можем, — сквозь зубы отозвался мужчина. — Никто не может уйти в свой мир до конца этого мероприятия. По крайней мере, пока нам заявили так. Впрочем, этот вопрос еще можно будет уточнить у Гордуила, — закончил задумчиво уже почти себе под нос.

Значит, мне не показалось — о жителях этой грани и даже этой конкретной страны фон Грейслинг явно осведомлен. И похоже, имеет связи в довольно высоких кругах.

Интересно, кем же является в родной грани этот самый заботливый дядюшка в мире?