Смысл жизни

Вечером в пятницу в супермаркете было не пропихнуться. Огромный магазин гудел, как разворошенный улей. Запахи свежей выпечки смешивались с запахами бытовой химии, а многочисленные звуки – писк сканера, скрип колесиков тележек по полу и голоса покупателей – соединились в общую нестройную какофонию. Люди спешили наполнить свои корзины продуктами и поскорее добраться до дома, чтобы насладиться, наконец, двумя заслуженными после трудовой недели выходными.

– Интересно, а я понравлюсь твоим родителям? – Юля стояла у полки с тортами и водила пальцем по цветастым этикеткам на прозрачных пластиковых коробках.

– А почему ты должна им не понравится? – удивился Эдуард, стоящий чуть позади девушки в терпеливом ожидании, пока она определиться с выбором.

– Твоей маме нравится безе? Я так люблю «Графские развалины»! – Юля вытащила упаковку со стеллажа и изучала состав.

– Кажется, она любит «Наполеон», – почесал макушку ее спутник. – Но я не уверен…

– Ну, «Наполеон», так «Наполеон», – девушка обернулась и застенчиво улыбнулась ему. – Вот этот наисвежайший. Берем?

– Берем! – кивнул Эдуард и посмотрел на наручные часы. – Надо поторопиться. Мама терпеть не может, когда опаздывают.

– В этом ты весь в нее, Эдик! – хохотнула Юля, опустив торт в корзину. – На кассу?

Эдуард взялся за ручку, развернул тележку и воткнулся в длинную очередь. Юля пристроилась рядом, взяв его под руку.

– Так почему ты думаешь, что не понравишься моим родителям? – очередь двигалась бесконечно медленно.

– Да не думаю я так... Просто волнуюсь, – Юля уткнулась носом в рукав пиджака Эдика чуть повыше локтя. – Ты вон весь такой важный… Доктор наук… В университете преподаешь…

– Вообще, я еще не защитил докторскую. Только собираюсь, – поправил ее молодой человек.

– Да не суть, – отмахнулась девушка. – Боюсь, они решат, что я тебе не ровня…

– Не говори глупостей! – Эдуард ласково клюнул ее в макушку. – Я же тебя полюбил, значит и они полюбят.

– Все равно мне жутко страшно! – Юля поежилась, представив, что уже скоро родители возлюбленного будут изучать ее, будто под микроскопом.

– Поверь, тебе не стоит беспокоится! – постарался успокоить девушку Эдуард. – У меня мировые мама и папа. Они тебе понравятся. Я уверен!

– Ладно… Я постараюсь прямо сейчас взять себя в руки и перестать нервничать, – Юля развела руки в стороны, сделала глубокий вдох и громко выдохнула.

– Юля, люди же вокруг, – одернул ее Эдик.

– Ты иногда бываешь таким занудой, – девушка ущипнула его через пиджак. – О! Смотри! Вон там сейчас касса откроется. Бежим!

Девушка, распихивая уже успевших состариться в бесконечной очереди покупателей, рванула вперед.

– Простите, – какой-то мужчина охнул, когда она отдавила ему ногу.

Эдик едва поспевал за Юлей, катя перед собой тележку и раздавая извинения направо и налево.

– У вас только торт? – спросила удивленно полная женщина на кассе, когда молодые люди опустошили свою тележку.

– Еще пакет, – Юля сорвала один из-под кассы.

Пикнул сканер, затем терминал оповестил об оплате, и душный супермаркет, наконец, выпустил молодых людей из своих лап.

Машина Эдуарда влилась в стройный поток городской пробки. То тут, то там раздраженно гудели клаксоны, из открытых окон раздавались нервные окрики водителей. Все спешили по домам, сгорая от нетерпения в душном мареве майского зноя. Заходящее солнце, слепящее в лобовое стекло, растянуло длинные лиловые тени от домов, окрасив город в тревожные, предвечерние тона. Весна в этом году выдалась ранняя и жаркая.

Юля максимально отодвинула пассажирское кресло, закинула свои стройные ноги на панель, предварительно избавившись от босоножек, и окунулась в социальные сети на своем телефоне. Эдик недовольно покосился на девушку. Он терпеть не мог, когда она так делала. На начищенном пластике потом оставались разводы. Но увидев, как аппетитно при этом задрался подол платья, оголив бедро, плотоядно усмехнулся.

– Знаю, знаю… – проворчала Юля, поймав его взгляд. – Даже не начинай! Я отработала полную смену в кафешке. Ноги гудят просто от усталости!

– Я ничего не сказал, – попытался оправдаться Эдуард.

– Я услышала твои мысли, а твой взгляд едва не прожег во мне дыру! – парировала девушка.

– Ну… Возможно ты его неправильно истолковала на этот раз, – он протянул руку и погладил возлюбленную по обнаженной коленке. Кожа под его пальцами была прохладной и бархатистой.

– У кого-то игривое настроение? – Юля убрала телефон, сняла ноги с панели и подтянула их к груди. – Даже не верится, что мне удалось заполучить самого желанного холостяка во всем универе!

Она ласково прильнула к плечу Эдика.

– Прямо так и самого… – смутился молодой человек.

– Ты что?! – замахала руками Юля. – Да все девчонки только твою сексуальную задницу и обсуждают на переменах. Я сама слышала недавно в туалете. Одна такая говорит: «Эдуард Павлович такой красавчик! Дух захватывает, как он смотрит!».

Юля ущипнула Эдика через джинсы.

– Ай! – он едва не потерял управление. – Я за рулем вообще-то!

– А нечего студенткам глазки строить! – надула губки Юля. – Мне прямо хотелось в тот момент выскочить из кабинки и космы этой девахе выдрать!

– Юль, ну что за дикость? – нахмурился Эдуард. – Никому я ничего не строю. Не хватало еще, чтобы ты из-за меня драку в университете затеяла!

– Это ж я только так подумала, – успокоила его Юля. – Я прекрасно знаю, что о наших отношениях не должна знать ни одна живая душа в стенах ВУЗа.

– Потому что… – Эдик подтолкнул возлюбленную продолжить мысль.

– Потому что ты преподаватель, я студентка, и мы не можем встречаться, иначе тебя могут уволить. Бред какой-то! – фыркнула девушка.

– Это не бред, а профессиональная этика, – поправил ее Эдик. Он провел рукой по рулю, смахивая невидимую пылинку.

– Мы же не в школе! Мне двадцать три! Я взрослый человек. Могу спать, с кем хочу!

– Ты да, а я нет, – машина свернула, наконец, во двор многоэтажного дома. Старый двор, уютный и тесный, с разбитыми по периметру клумбами, где яркими пятнами полыхали первые тюльпаны. – Потерпи еще немного. Через месяц защитишь диплом, и можно будет больше не прятаться.

– Скорее бы уже! Мне прям не терпится рассказать девчонкам из группы, что мы вместе. А то бесит, что они на тебя слюни пускают, а я не могу с этим ничего поделать.

Эдуард закатил глаза и усмехнулся. Он аккуратно запарковал автомобиль на собственном парковочном месте во дворе и заглушил мотор. Тишина в салоне наступила внезапная, звенящая, нарушаемая лишь отдаленным лаем собаки.

– Бррр… – поежилась Юля. – Что-то мне страшно…

– Ну что такое? – обнял ее Эдик. – У меня абсолютно адекватные родители. Все будет хорошо.

– Я даже не представляю, как мне себя вести, что можно говорить, что нельзя…

– Единственное табу в нашем доме, это моя сестра. О ней лучше не спрашивать, а то мама начнет нервничать. На остальные темы можешь спокойно общаться.

– Ох, легко сказать… – прикусила нижнюю губу Юля. Она поправила складки на своем летнем платье, нервный жест, выдававший всю глубину ее переживаний.

– Просто будь собой и все! – он чмокнул девушку в макушку. – Идем?

– Идем, – тяжело вздохнула девушка и открыла дверь.

Эдик достал с заднего сиденья торт, поставил машину за сигнализацию и обнял любимую за талию. Его взгляд скользнул по окнам квартиры на третьем этаже, где он жил вместе с родителями, и заметил, что штора на кухне дрогнула. Тут же от нее метнулся темный силуэт. Мама, видимо, поняла, что ее заметили, поэтому ретировалась.  Эдик чувствовал, что она волновалась сейчас не меньше Юли, ведь сегодня ее сын впервые за свои двадцать девять лет привел в дом девушку.

Вера не просто волновалась, она не находила себе места. Ее удивляло, как Павел мог оставаться спокойным в такой ответственный момент. Его совсем не волновала судьба сына или что?

– Павлик! – рявкнула она, заставив мужа вздрогнуть от неожиданности. – Что ты сидишь? Приехали!

Мужчина подскочил, сорвался с места и заметался по комнате. Жена по случаю знакомства с девушкой сына обрядила его в жутко неудобный костюм, который, кажется, стал ему маловат. Еще и галстук заставила завязать. К чему такой официоз? Он не понимал, из-за чего весь сыр-бор.

– Ну вот что ты мешаешься? – супруги едва не столкнулись лбами, услышав звонок домофона.

– Я не пойму, что мне делать? – обиделся Павел. – То не сиди, как истукан… То не путайся под ногами…

– Истуканом я никогда тебя не называла! Не привирай! – упрекнула Вера. – Не понимаю, почему Эдуард дверь своим ключом не открыл?

Женщина встала перед зеркалом в прихожей, разгладила невидимые складки на платье и поправила прическу.

– Чтобы предупредить тебя о приходе, что непонятного? – буркнул муж и ослабил узел галстука.

– Ну что вот ты делаешь? – Вера подскочила к нему и вернула все обратно, но, видимо, перестаралась, потому что Павел нечленораздельно крякнул и покраснел.

– Пусти! – отмахнулся он от нее, снова ослабляя удавку на шее. – Всполошилась на пустом месте. Зачем вот это все?

– Может тебя твой сын каждый день с девушками знакомит, а для меня это впервые. Я хочу, чтобы все прошло идеально! – Вера воинственно сложила руки на груди.

– Ой, делай что хочешь, – отмахнулся от жены Павел.

Он знал, что спорить с ней бесполезно. Ему, по крайней мере, выиграть еще ни разу не удавалось.

В общем с соседями тамбуре послышался шум – приглушенный голос Эдуарда и смешки девушки. Вера выдохнула, выпрямила спину, натянула на лицо самую радушную улыбку и пододвинула Павла за локоть поближе к себе.

– Не сутулься, – цыкнула она на мужа, и тот тут же вытянулся по струнке.

Входная дверь открылась. Эдик вошел первым. Высокий, красивый, статный. За его спиной маячила худенькая фигурка его подруги. Девица явно была моложе сына. Так, по крайней мере, Вере показалось на первый взгляд.

– Привет, мамуль, – сын клюнул мать в щеку. – Пап…

С отцом они ограничились лишь кивком головы.

– Добрый вечер, дорогие мои, – Вера приняла из рук сына торт, приподняла коробку и прочла название. – «Наполеон», какая прелесть! Ох, зря я полдня над «Медовиком» корпела.

Она хохотнула, махнула рукой и понесла угощение в кухню.

– Ты же сказал, что мама «Наполеон» любит, – шепнула Юля на ухо Эдуарду.

– «Медовик» тоже, – буркнул он едва слышно. – Мам! Ну куда ушла-то? Я же вас с Юлей еще не познакомил.

Вера оставила торт на столе и вернулась в прихожую.

– Растерялась совсем, – смущенно улыбнулась она. – Знакомь, сынок.

Эдуард выдвинул девушку из-за своей спины, и Вера, наконец, смогла ее рассмотреть. К сожалению, ничего примечательного она в ней не нашла. Тощая, угловатая пигалица. Волосы какого-то серого мышиного цвета, курносый вздернутый нос. Единственное, за что еще можно было зацепиться, это глаза. Большие, может даже слишком для ее лица, выразительные, ярко-изумрудные.

– Это Юля, – расплылся в улыбке Эдик. – Моя любимая девушка.

От слова «любимая» Веру передернуло. Сразу неприятно засосало под ложечкой, и где-то глубоко внутри начал формироваться панический ком.

– Здрасти, – пискнула девица едва слышно.

– Мой папа – Павел Сергеевич, – представил отца Эдуард.

Павел улыбнулся и бросился лобызать девицу в обе щеки.

– Очень приятно познакомиться, – расплылась в улыбке Юля, немного смущаясь.

– А это моя мама – Вера Эдуардовна, – Эдик обнял мать за плечи.

– Добро пожаловать в наш дом, Юлечка, – Вера сжала ладони девушки и легонько потрясла.

После знакомства все вдруг замолчали и в прихожей повисла неловкая пауза. Никто не знал, что говорить и делать дальше. Положение, как ни странно, спас Павел.

– Давайте за стол, молодежь! Ужин стынет! – обнял он гостью за плечи.

– Ванная у нас прямо по коридору, – направила Вера девушку.

– Да я бы сам показал, мам… – усмехнулся Эдик.

– Так, мойте руки и за стол! – скомандовала хозяйка, проигнорировав замечание сына. – Я в зале накрыла.

Вера с угощениями расстаралась. Стол ломился от яств. Вчера весь день она возилась с холодцом, с утра строгала салаты – оливье, селедку под шубой, крабовый с кукурузой. Таня, близкая подруга, подсказала рецепт нового слоеного – с жареными грибами и курицей. Его тоже сделала. На горячее в духовке румянилась утка с яблоками. И, конечно же, как садиться за стол без картофельного пюре?

Женщина придирчиво осмотрела сервировку, поправила покосившиеся, по ее мнению, столовые приборы и вцепилась пальцами в спинку стула.

– М-м-м… Как же вкусно пахнет! – Эдуард подошел сзади, обнял ее за талию и поцеловал в макушку. – Спасибо, мамуль. Обожаю твои праздничные блюда.

– Знаю… – Вера развернулась и погладила сына по щеке.

– Мать, мы есть-то будем? – у Павла от запахов заурчало в животе. – Весь день меня на сухом пайке держит, представляешь?

– Давайте садиться! – Эдик выдвинул перед Юлей стул, а затем услужливо задвинул, когда она села.

Сам он расположился рядом с девушкой, хотя Вера знала, что обычно Эдик любил сидеть на диване. Она помялась немного. Муж занял свое место, даже не удосужившись оказать ей знака внимания, поэтому она обижено поджала губы и села напротив.

За столом царила гнетущая тишина, нарушаемая лишь звоном приборов о тарелки. Эдик пару раз попытался завести разговор, но брошенные им фразы так и остались висеть в воздухе, не найдя отклика. Только когда подали чай и разрезали торты, обстановка за столом слегка потеплела.

– «Медовик» превосходный, Вера Эдуардовна! – закатила глаза Юля. – Буквально тает во рту!

– Естественно, – улыбнулась одними уголками губ Вера. – Я пеку его уже тридцать лет!

– Если бы ты попробовала первые экземпляры, – хохотнул Павел, – то была бы другого мнения!

– Павлик! – одернула его жена. – У тебя тоже не все с первого раза получается!

– Прости… – покраснел он.

– А вот наш кондитер никак не может научиться печь! Складывается ощущение, что он свой диплом в переходе купил, – решила поддержать разговор Юля. – Не понимаю, зачем только хозяин его держит?

– А ты, Юлечка, в кафе работаешь? – Вера одарила девушку сына снисходительной улыбкой.

– Юля готовится к защите диплома, мам, – ответил Эдик. – И временно подрабатывает официанткой.

Он сделал ударение на слове временно, но при этом сам очень смутился.

– А какую профессию ты получаешь? – снова спросила у девушки Вера.

– Юля будущий юрист, мама, – снова ответил за возлюбленную Эдуард.

– Эдичка, у меня так-то язык есть, – с легким укором в голосе сделала ему замечание Юля. – Но вообще – да. Хочу стать адвокатом.

– Ой, – махнула рукой Вера. – Сейчас куда ни плюнь, попадешь в адвоката!

– Это раньше так было, мам, – рассмеялся Эдуард. – Сейчас все плевки попадают в программистов.

– Все одно! – Вера встала с места и подлила всем чаю. – А чем, Юлечка, занимаются твои родители? Надеюсь, это не слишком нескромный вопрос.

– Конечно, нет, – девушка покачала головой. – Мой отец фермер, мама помогает ему с бухгалтерией.

– Какая прелесть! – всплеснула руками Вера.

– Я вот тоже мечтал фермером стать, – задумчиво протянул Павел.

– Это когда же такое было? – окинула взглядом мужа Вера. – Впервые слышу!

– Просто ты меня никогда не слушаешь! – упрекнул жену Павел.

– Мам, пап… – одернул родителей Эдик. – Только не ссорьтесь, прошу вас!

– Ну а что она вечно начинает? – обиделся отец. – Сто раз говорил! Даже предлагал как-то квартиру продать, купить домик в деревне. Кур завести. Может даже корову…

– Ага, сейчас прямо! – фыркнула Вера. – Корову! А доить ее кто должен?

– Ты, конечно, – ответил с вызовом Павел.

– Только этого мне не хватало! – Вера вскочила со стула и принялась убирать грязные тарелки. – Вечно у тебя идеи какие-то бредовые возникают!

– Ничего не бредовые! – надулся Павел.

– Мам, пап… – закатил глаза Эдик. – Ну я же попросил. У нас ведь гости! Что Юля о нас подумает?

– Да все хорошо, – девушка улыбнулась и машинально погладила Эдика по плечу.

Вера уловила краем глаза этот жест и поджала губы. Она схватила стопку тарелок и вышла из комнаты.

– Давайте я вам помогу! – бросилась догонять ее Юля.

Вера мыла посуду, Юля стояла рядом с вафельным полотенцем, вытирала насухо тарелки и убирала в кухонный навесной шкаф.

– А как вы познакомились с моим сыном? – спросила Вера, не отрываясь от своего занятия.

Юля улыбнулась, погрузившись в воспоминания.

– Эдуард Павлович читал в нашей группе лекции на третьем курсе, – мечтательно произнесла она. – По нему тогда все девчонки с потока сохли…

– Так он что же – твой преподаватель? – перебила Вера и покачала головой. – Это ведь так неэтично, вступать в отношения со студенткой…

– Когда у нас все закрутилось, – хихикнула Юля, – я уже сдала ему экзамен. На отлично, кстати.

– Нисколько не сомневаюсь, – хмыкнула Вера.

Неподобающее профессиональное поведение сына ее удивило и расстроило. Разве так она его воспитывала?

– И давно у вас это, так сказать, закрутилось? – спросила она, выключив воду и повернувшись к девушке лицом.

– Уже два года, – развела руками Юля. – После экзамена Эдик нашел меня в социальных сетях и пригласил на кофе. Конечно же я согласилась! С тех пор мы вместе. Но вы не переживайте, в университете никто не знает, что мы встречаемся! – заверила она Веру.

– Да я не переживаю! – это прозвучало немного грубо. – Это ваше дело! Кто я такая, чтобы вас судить?

После ужина, пока Эдик переодевался в своей комнате, Юля попрощалась с его родителями, произошел формальный обмен любезностями, а затем последовало столь же формальное предложение повторить посиделки в самое ближайшее время.

– Я готов! – Эдуард вышел из спальни в светлых легких брюках и белой рубашке с закатанными до локтей рукавами.

– Ты тоже уходишь? – удивилась Вера, глядя на сына.

– Провожу Юлю. Может погуляем немного, – Эдик чмокнул мать в щеку. – Спасибо за ужин. Все было очень вкусно!

– Постарайся вернуться не слишком поздно, – поцеловала его Вера в ответ.

– Мам, я уже взрослый мальчик, – засмеялся Эдик. – Не волнуйся. Ложитесь спать, я открою своим ключом.

Едва за молодыми людьми захлопнулась дверь, Вера развернулась к мужу, оперлась о дверной косяк и схватилась за сердце.

– Павлик, это катастрофа! Эта девица совершенно не подходит нашему Эдику!

Павел ничего не ответил, только тяжело вздохнул. Никакой другой реакции от жены он и не ожидал…

– Кажется, я совсем не понравилась твоим родителям… – наконец, заговорила Юля, когда машина припарковалась у старенькой пятиэтажки в спальном районе города.

Всю дорогу девушка просидела молча на пассажирском сиденье, погрузившись в собственные мысли. Эдик же позволил ей побыть наедине с самой собой, поэтому особо с разговорами не лез. Выжидал.

– Глупости! Конечно, ты им понравилась, – постарался он развеять ее сомнения. – Папа вообще остался в полном восторге!

– Папа-то да… – вздохнула Юля. – А вот мама вообще не в восторге…

– Не обращай внимания, – притянул к себе девушку Эдик и прижал свой лоб к ее. – Она просто ревнует…

– Ты маменькин сынок! – пихнула его шутливо в бок Юля.

– Пока я не встретил тебя, она была единственной женщиной, которую я любил, – вполне серьезно ответил Эдуард. – Ну еще сестру…

– А потом? – подтолкнула его к продолжению мысли Юля.

– Сама знаешь, – Эдик ласково убрал упавшую прядку с ее лица.

– Ну скажи… – закапризничала Юля, уткнувшись ему в ключицу. – Мне так нравится, когда ты это говоришь…

– Ладно, – улыбнулся Эдик. – Так и быть… Ты самая большая любовь в моей жизни. Я даже не подозревал никогда, что смогу так чувствовать…

– Странно это… – задумчиво протянула девушка, перебирая пальцы на его руке. – Я вот сто раз влюблялась. Неужели до меня тебе никто не нравился?

– Нравился, конечно. И я даже думал, что это и есть та самая пресловутая любовь, – пожал плечами Эдик. – Но только встретив тебя, понял, что это была просто симпатия, влечение...

– Ты, наверное, однолюб, – заключила Юля. – Как же это романтично, Эдь… Всю свою жизнь любить одну и ту же женщину. Повезло тебе, что ты меня встретил!

Юля отпрянула от него, и в ее глазах загорелось внезапно посетившее озарение.

– А ведь я в самый последний момент решила в этот университет поступать! Сначала документы в педагогический подавала. Это что же было бы? Если б мы не встретились, ты бы так и не узнал, что такое настоящая любовь?

– Мы бы обязательно встретились, – притянул ее обратно в свои объятия Эдик. – Не в университете, так в каком-нибудь другом месте. В магазине, кафе, на проспекте… Да где угодно!

– И ты бы ко мне подошел? Заговорил бы? – подняла на него взгляд Юля.

– Обязательно, – заверил ее Эдик. – Я тебя, когда увидел в первый раз на лекции, у меня аж дар речи пропал.

– Я помню, – хихикнула Юля. – Ты тогда еще так смешно покраснел и начал заикаться.

– Я после этого больше ни о чем думать не мог… – признался молодой человек.

– И целый год ждал? – возмутилась девушка.

– Я ждал, когда ты перестанешь быть моей студенткой, – парировал Эдуард. – А после экзамена сразу пригласил на свидание.

– Какой же ты у меня милый! – Юля притянула его к себе и поцеловала. – Придется, наверное, тебя наградить…

Эдуард приподнял удивленно одну бровь и внимательно посмотрел на возлюбленную, которая позабыла обо всех мрачных мыслях и явно пребывала в игривом настроении.

– В машине? Серьезно? Тебе ж не нравилось…

– Вот еще! – Юля легонько хлопнула Эдика по груди. – Пока мы ехали, Светка смс-ку прислала. Укатила на все выходные с Кириллом на дачу.

– Так что же ты сразу не сказала? – Эдик аж подскочил на сиденье. – Сидим здесь, разговоры ведем! Пошли скорее! Я так соскучился.

Юля сексуально прикусила нижнюю губу и погладила возлюбленного по ноге.

– Ну идем… – ее голос стал томным и властным.

Они преодолевали один лестничный пролет за другим, не переставая целоваться. К тому моменту, когда добрались до квартиры, оба были настолько распалены желанием, что хотелось побыстрее сбросить с себя одежду, чтобы стать еще ближе.

– Ты ведь останешься ночевать? – шепнула Юля, пытаясь справиться с ремнем на брюках Эдика.

– Конечно… – он прижал девушку к стене в прихожей и запустил ладони под платье. – Сейчас только маму предупрежу. Чтобы не ждала и не волновалась… Иди в спальню, я быстро.

– Серьезно? – Юля оторопело подняла на него глаза. – Ты прямо сейчас собираешься это делать?

– Ну я просто не хочу, чтобы она позвонила сама и помешала нам, – прошептал он, доставая из кармана телефон. – Я быстро, правда. Одну минуту. Ты и не заметишь моего отсутствия.

Эдик прошел на кухню, по пути набирая номер телефона матери.

– Да, мамуль… – Юля услышала его приглушенный голос. – Не ждите меня. Утром приеду и все сделаем… Да, не беспокойся. Люблю тебя.

– Зашибись! Утром он приедет, – заворчала Юля.

Она нагнулась, скинула босоножки и прошлепала босыми ногами в ванную комнату. Там Юля избавилась от платья и белья, зашла в душевую кабину и включила воду. Обжигающие струи тут же полоснули по коже, оставляя красные полосы, словно ожоги. Девушка уперлась ладонями в кафельную стену, закрыла глаза и попыталась сбросить нахлынувшее раздражение.

Когда Эдик обнял ее сзади, она вздрогнула. Из-за шума воды Юля не услышала, как он вошел в кабину. Девушка все еще злилась из-за того, что он прервал такой страстный момент, когда она хотела, чтобы он был полностью в ее власти.

– Дай угадаю, – прошептал он ей на ушко. – Ты сердишься на меня?

– Какой ты догадливый! – фыркнула Юля и попыталась вырваться из его объятий. – Все желание пропало!

– Ну прости… – обхватил он ее покрепче и притянул обратно к себе. – Я же ее знаю… Она начнет названивать… А я не смогу снять трубку, потому что буду занят и не захочу отвлекаться. У нее подскочит давление… К чему нам такие проблемы? А это всего один звонок, и я полностью в твоем распоряжении.

– Точно полностью? – Юля развернулась и обвила шею Эдика руками.

– Абсолютно, – подтвердил Эдик и накрыл ее рот горячим поцелуем.

– Ладно, – улыбнулась в его губы Юля. – Допустим, я тебя простила…

– Честно-честно? – спросил Эдик. – До самого конца?

– Не совсем… – мурлыкнула девушка, поворачиваясь к нему спиной. – Чтобы до конца, тебе придется сделать кое-что еще…

– Все что угодно, – Эдик взял с полки бутылочку с гелем для душа, вылил себе на ладонь, легонько вспенил и намылил Юле плечи.

Заснули они с первыми лучами солнца. На смятых простынях в объятиях друг друга. Вымотанные, обессиленные, но очень счастливые. Мама не позвонила за тот вечер ни разу.

Вера в ту ночь не спала сама и не давала заснуть Павлу. Они легли, как обычно, в десять вечера, но женщина так ворочалась и стонала, что ее муж уже не мог это игнорировать, как бы ему этого ни хотелось. Павел протянул руку, включил ночник, поднял повыше подушку и сел.

– Рассказывай, – проворчал он. – Что тебя так мучает?

– Жаль, что тебя ничего не мучает! – огрызнулась жена.

Павел закатил глаза и устало вздохнул.

– Я понимаю, что ты хочешь для нашего сына самого лучшего…

– Именно этого я и хочу! – перебила мужа Вера. – А это… Это… Я не понимаю, где были его глаза?!

– Не знаю, мне Юля показалась вполне милой девочкой, – пожал плечами Павел и тут же пожалел о своих словах.

– Ты в своем уме вообще? – зашипела на него Вера. – Милая девочка? Деревенщина неотесанная! Официанточка из кафе! Ты видел вообще, кто в этих кафе работает? Одни… Прости господи…

– Ну зачем ты так? – попытался успокоить вышедшую из себя супругу Павел. – Нет ничего плохого в том, что студенты подрабатывают, а не сидят на шее у родителей.

– А я считаю, что есть! Ребенок должен сосредоточится на учебе, а не на том, где бы денег заработать! Представь, если бы Эдуард, будучи студентом, по ночам вагоны разгружал! Добился бы он того, чего добился? Написал бы диссертацию?

Павел только открыл было рот, чтобы возразить ей, но Вера не позволила ему это сделать.

– Нет! Нет! И еще раз – нет! – отрезала она.

– Вообще-то, я разгружал вагоны, – обиделся Павел. – Ты была беременна Эдиком, я учился и работал, чтобы прокормить нашу семью.

– Зачем ты сравниваешь, Павлик? – всплеснула руками Вера. – Тогда были совсем другие времена!

– Да какие другие? – возмутился муж. – Такие же точно времена! И вообще, оставь сына в покое. Он давно уже не ребенок. Сам разберется, с кем ему встречаться.

– Сам разберется?! – задохнулась от возмущения Вера. – А если он жениться на ней вздумает? Ты хоть представляешь вообще?

– Вздумает, значит женится! – отрезал Павел.

– Вот уж дудки! – Вера скрутила комбинацию из трех пальцев и сунула мужу под нос. – Только через мой труп!

– Ты уже дочь потеряла из-за своих причуд, – тяжело вздохнул Павел. – Хочешь, чтобы еще и сын от тебя отвернулся?

Павел спустил пониже подушку и потянулся к ночнику, чтобы выключить свет, но услышал до боли знакомый горловой хрип. Глаза у Веры закатились, она покраснела лицом, хватала ртом воздух, словно рыба, выброшенная из воды на берег, и держалась за сердце.

– Что? Опять? – Павел закатил глаза, поднялся с постели, сунул ноги в тапочки и прошлепал на кухню.

Он налил в стакан кипяченой воды, накапал в стопку двадцать капель корвалола, отчего квартира сразу пропиталась характерным больничным запахом, и вернулся обратно в спальню.

– Вот, возьми, – протянул Павел жене лекарство.

Руки у женщины дрожали, по лицу катился пот. Она схватила стопку, едва не расплескав содержимое и опрокинула в себя.

– Ноги немеют, – прошептала Вера слабеющим голосом.

Павел вздохнул, забрал у нее пустую стопку и остатки воды, поставил на тумбочку и сел на краешек кровати рядом с женой.

– Здесь? – мужчина круговыми движениями помассировал икроножную мышцу.

Вера кивнула и закрыла глаза. Павел добрых двадцать минут разминал икры, лодыжки и стопы, потом еще столько же делал массаж головы. Еще дважды он бегал на кухню за новыми лекарствами, трижды перемерял давление и температуру. Но, видимо, из-за разбушевавшейся магнитной бури приборы отказывались правильно работать и усердно показывали вполне жизнеспособные цифры, чем еще сильнее выводили Веру из себя.

– Худо мне, – простонала она, когда Павел закончил с медицинскими манипуляциями и снова улегся в постель.

– Верунь, ну может уже хватит? – не выдержал мужчина. – Сколько можно-то этот спектакль разыгрывать?

– О боже! – вытаращила глаза Вера. – Ты что же считаешь, что я притворяюсь?

– Считаю, – буркнул Павел, но на всякий случай все же отгородился от жены подушкой.

– Поверить не могу! – Вера попыталась встать, но обессилено повалилась обратно. – Родной муж оскорбляет меня подобным недоверием! Позвони Эдуарду, пусть приедет…

Вера прикрыла глаза и положила ладонь на лоб.

– Не надо никому звонить! – отрезал Павел. – Ночь на дворе. Я здесь. С тобой!

Вера протяжно застонала и уронила обессиленно голову.

– Воды еще принеси, – попросила она.

Павел, кряхтя, снова поднялся. Но перед тем, как выйти из комнаты, захватил с собой оба телефона. Не исключено, что жена специально его спровадила, чтобы вызвать сына в его отсутствие.

Вера пила большими жадными глотками. Ее мучила сильная жажда, и сколько она не вливала в себя жидкости, сухость во рту никак не хотела отступать.

– Ну как ты? – спросил Павел, видя мучения жены.

Он присел на край кровати и ласково погладил ее по волосам.

– Голова раскалывается, – пожаловалась Вера.

– Ты сама себя накручиваешь… – Павел забрал пустой стакан из ее рук. – Ничего страшного не произошло. Может у них вообще все несерьезно? Что, это первая девушка, с которой он встречается?

– Не первая! Но до этого он домой еще никого не приводил! И знаешь, что еще я узнала, Павлик? Они уже два года встречаются. Два! И он ни словом нам не обмолвился за все это время! – глаза Веры налились слезами. – Я что, такая плохая мать, что не заслуживаю доверия?

Павел растеряно поскреб затылок.

– Два, говоришь? Ну если тебя это успокоит, то я тоже был не в курсе…

– Как это может меня успокоить? – взвилась Вера. – Меня должно обрадовать, что он не доверяет нам обоим? Почему не сказал? Не познакомил? Когда он вообще успевал с этой девицей шашни крутить? Он же так занят. Защита докторской на носу! Ты хоть понимаешь, что она может сломать ему карьеру! Жизнь может ему сломать!

– Ты вот сейчас утрируешь, – Павел взял ладони жены в свои руки. – Наш сын очень ответственный и рассудительный молодой человек. Думаю, он прекрасно знает, что делает. Мы хорошо его воспитали, Вер…

– Эльвиру мы тоже хорошо воспитывали, – всхлипнула женщина. – И что из этого вышло?

– Может… – осторожно начал Павел. – Если бы так сильно на нее не давила, ничего бы и не было. Она ж на зло тебе с этим байкером крутится…

– Дожилась, – Вера уже во всю рыдала. – На зло собственной матери поддаться саморазрушению! Стыд-то какой!

– Вера… Верочка… – Павел и сам уже готов был разрыдаться.

– А ведь ей всего девятнадцать… – причитала женщина. – Учебу бросила… Выглядит, как… Прости господи… За что она со мной так, Павлик? Что я ей сделала? Ведь всю душу… Всю душу! А мне в благодарность такая оплеуха?!

– Она вернется, – Павел по очереди перецеловал каждый пальчик супруги. – Вот увидишь… Одумается и вернется!

– Ноги ее здесь не будет! – слезы моментально высохли на щеках, а в глазах женщины блеснула боль, перемешенная с яростью. – А Эдуард… Я надеюсь, что он не натворит глупостей…

– Конечно, не натворит, – поддакнул Павел, лишь бы Вера успокоилась. – Он умный молодой человек. Понимает, что к чему…

– Ох… – снова застонала Вера. – Вот таких и облапошивают обычно ушлые девицы. У нее ж ни шиша за душой! Ни жилья, ни денег, ничего… Сейчас захомутает нашего простачка, а потом оттяпает у него полквартиры. Нашей квартиры, Павлик! – она многозначительно обвела рукой комнату. – Что ты тогда скажешь?

– Ну перестань! Не похожа Юля на аферистку! – занервничал Павел. – Видно же, что она любит Эдуарда.

– Много ты понимаешь в любви… – отмахнулась Вера.

– Вообще-то кое-что понимаю, – обиделся Павел. – Почему я, по-твоему, столько лет тебя терплю?

– Кто еще кого терпит? – фыркнула Вера и отвернулась.

Павел лег, выключил свет и тоже повернулся к супруге спиной. Но заснуть им так и не удалось почти до самого рассвета. Каждый был погружен в свои тягостные мысли. Отец думал о судьбе своей дочери, с которой не виделся уже год, а мать о том, как спасти сына, которого она вот-вот потеряет. И только с первыми лучами солнца, проникшими в спальню сквозь неплотно закрытые шторы, их обоих, наконец, сморил сон.

Юля проснулась от витавшего в квартире запаха кофе и выпечки. Солнечные зайчики плясали на потолке, выхватывая из полумрака пылинки, кружащие в воздухе. Она лениво потянулась, с наслаждением чувствуя приятную ломоту во всем теле, накинула на голое тело просторную белую рубашку любимого мужчины, от которой пахло им – дорогим одеколоном и чем-то неуловимо родным, и вышла на крохотную кухню.

Эдик стоял у плиты в одних трусах, сосредоточенно наклонившись над сковородой, и наливал на раскаленную поверхность жидкое тесто. Оно тут же начинало шипеть и покрываться пузырьками, наполняя кухню аппетитным ароматом. Рядом на тарелке уже лежала стопка румяных, ажурных блинчиков.

Девушка подошла бесшумно, как кошка, обняла Эдика сзади, вжалась щекой в его теплую спину, встала на цыпочки и поцеловала в шею, чуть ниже затылка, где короткие волосы вились мягкими завитками. Он вздрогнул от неожиданности, затем рассмеялся, и его тело отозвалось вибрацией.

– Завтракать будешь? – блинчик подсох, и молодой человек ловко перевернул его, подкинув в воздух так, что тот перевернулся и идеально приземлился обратно на сковороду.

– Ого! – это вызвало у Юли искреннее восхищение. Она всплеснула руками, и широкие рукава рубашки взметнулись, как крылья. – Не знала, что ты так умеешь! Где научился?

– Это, солнце, долгие годы тренировок! – он важно поднял указательный палец вверх, изображая ученого, читающего лекцию. – У мамы просто отвратительные блинчики, – он поморщился, – а мы с сестрой их очень любили. Вот и пришлось самому учиться печь, спасать семейные завтраки. Кофе нальешь?

– Ага, – Юля достала из шкафчика две кружки с забавными девичьими принтами и разлила в них из кувшинчика простенькой кофеварки темный густой напиток. Пар от него поднимался в солнечный луч, создавая мистическую дымку.

– Мне с молоком без сахара, – попросил Эдик, сбрасывая последний блинчик на общую тарелку.

– Вообще-то я запомнила, – вздернула носик Юля, делая вид, что обижена. – Ты же уже дважды ночевал здесь! Забыл?

– Нет, конечно, – Эдуард поставил тарелку на стол,  застеленный клетчатой клеенкой. – Просто проверяю.

– Мне так хочется чаще проводить с тобой время, – внезапно посерьезнев, подняла на него глаза девушка. В ее изумрудных глазах плескалась тоска. – Эти случайные встречи просто невыносимы!

– Правда? – спросил с набитым ртом Эдик. – Мне показалось ночью, что тебе понравилось.

Он подмигнул возлюбленной, и самодовольно откинулся на стуле, который жалобно скрипнул под его весом.

– Понравилось, – кокетливо улыбнулась Юля, и снова стала прежней, легкой и беззаботной. – И мне хочется иметь к тебе доступ каждый день. Вернее, каждую ночь. А не вот так по случаю. Надоело скрываться и прятаться, как в плохом шпионском романе.

– Ну, милая, потерпи еще немного, – Эдик осторожно взял ее за руку, проводя большим пальцем по костяшкам. – Через месяц выпуск. И никто нам слова не посмеет сказать.

– Ох, Эдь, мне кажется, ты переоцениваешь нашу значимость. Кому мы с тобой нужны, чтобы кто-то нас осуждал? Мне кажется, всем на всех плевать. Вон Долгинский без зазрения совести делает студенткам непристойные предложения. И что? 

– А то, что мы сейчас с тобой завтракаем и его обсуждаем. Хочешь, чтобы и про нас вот так же судачили? Чтобы шептались за спиной? Просто потерпи, ладно?

– Ладно, – сдавленно вздохнула Юля. – Но я хочу, чтоб ты знал, как сильно я по тебе скучаю! Каждой клеточкой тела.

– Я знаю, – Эдик сжал пальцы девушки посильнее. – Я ведь тоже скучаю. Ты думаешь, мне легко?

– А знаешь что? – у Юли вдруг загорелись блеском глаза, словно кто-то зажег внутри нее зеленые огоньки. – У меня есть идея!

– Слушаю, – Эдик крутил в руках кружку с кофе, водя большим пальцем по объемному принту на ней, изображающему котов в костюмах.

– Светка ведь только завтра вернется… – начала Юля, придвигаясь к нему ближе и понижая голос, словно делясь государственной тайной. – Получается, что квартира в полном нашем распоряжении. Как ты смотришь на то, чтобы сразу после завтрака нырнуть обратно в постель и не вылезать оттуда до самого вечера? Абсолютно. Никуда.

– Э-э-э… – Эдик стушевался и опустил взгляд в пол, будто разглядывая узоры на линолеуме. – Заманчивая перспектива… Очень.

– Но? – уточнила Юля, поняв, что ее грандиозный план близок к провалу. Ее плечи чуть опустились.

– У папы машина сломалась… – нервно пригладил молодой человек взъерошенные волосы. Он выглядел так, словно его поймали на месте преступления. – И сегодня я обещал маму отвезти на рынок. Я ведь не знал, что твоя соседка уедет на дачу.

– Блин… А нельзя завтра на рынок съездить? – предложила девушка, в голосе ее зазвучала тоненькая нота надежды. – Поговори с мамой… Объясни.

Эдуард болезненно поморщился, будто у него внезапно разболелся зуб.

– У нас в семье так не принято, понимаешь? Если пообещал, надо сделать. И зная мою маму, лучше действительно сделать. Она потом выест весь мозг чайной ложечкой. Медленно. И со смаком.

– Я ничего не имею против обязательности, – Юля встала со стула и обняла Эдика сзади, прижимаясь к его спине. – Скорее, наоборот… Мне тоже нравится, когда люди сдерживают свои обещания. Но бывают же обстоятельства непреодолимой силы… Вот как сейчас.

Она игриво куснула его за мочку уха.

– Единственная уважительная причина, по которой ты не сделал то, что обещал – это смерть, – Эдуард встал, собрал со стола грязную посуду и отнес в мойку. Он делал это слишком активно, пытаясь заглушить внутренний дискомфорт. – Остальные мама даже рассматривать в качестве оправдания не станет. Никакие.

– Как все запущено, – выдохнула почти беззвучно Юля.
Она поджала губы и обижено сложила руки на груди, ощущая, как радостное возбуждение сменяется знакомой тяжестью под ложечкой.

– Эй, – склонился над ней Эдик, пытаясь заглянуть ей в глаза. – Давай сделаем так! Я сейчас быстренько съезжу домой, сделаю то, что обещал, и вернусь к тебе. Честное слово.

Лицо Юли немного расслабилось, но она изо всех сил старалась сохранять его обиженным, как актриса плохого театра.

– А по дороге я захвачу роллов в твоем любимом суши-баре, – томно прошептал он ей на ушко, его горячее дыхание заставило ее вздрогнуть.

– И бутылочку вина! Полусухого! – сразу сдавшись, выпалила Юля и бросилась к любимому на шею. Все обиды мгновенно испарились.

– Договорились! – Эдуард подхватил девушку на руки и понес в спальню, кружась с ней посреди крохотной кухни.

– Возвращайся поскорее, – девушка обвила руками его шею, вдыхая знакомый запах.

Эдик опустил возлюбленную на мятое белье, еще хранившее тепло их тел, и принялся одну за другой расстегивать пуговицы на рубашке.

– Передумал? – с надеждой притянула его к себе Юля.

– Мне нужна моя одежда, – поцеловал ее Эдик. – Я скоро! Честно.

– Обещаешь? – вспомнила девушка разговор за завтраком.

– Клянусь! Одна нога здесь, другая там! – Эдуард снял с Юли свою рубашку, оставив девушку на постели абсолютно обнаженной. На ее теле играли золотистые лучики утреннего света.

– Ты точно уверен, что хочешь уйти? – она пробежала кончиками пальцев по своей коже от живота вверх к груди.

Эдик смотрел, не отрываясь, его дыхание участилось. Он сглотнул ком, подкативший к горлу, и тяжело вздохнул, будто перед прыжком с высокой скалы.

– Вообще не уверен, – наконец, отвел он пожирающий взгляд. – Точнее, уверен, что не хочу!

– Может все-таки перенесешь поездку на рынок? – Юля соблазнительно прикусила нижнюю губу и похлопала ладонью по скомканной простыне рядом с собой. Это было самое заманчивое предложение в мире.

– Не искушай меня, Юлька! – с почти стоном натянул Эдик брюки. – Правда, не хочу ее расстраивать.

– Ладно, – смирилась девушка и забралась под одеяло, чтобы не смущать его окончательно.

– Все, – он наклонился, оставил на ее губах легкий, но полный обещаний поцелуй. – Не скучай, я быстро.

– Жду! – сделала она губы бантиком и мурлыкнула.

Эдуард схватил с комода ключи и документы и выскочил из комнаты, оставив за собой лишь легкий сквозняк и звонкую тишину, в которой девушка осталась в томительном ожидании, прислушиваясь к затихающим шагам на лестничной клетке.

Вера хлопотала на кухне, когда услышала щелчок замка на входной двери. Ее губы машинально тронула легкая улыбка.

– Мам, я дома! – крикнул Эдик, снимая обувь в прихожей.

Через минуту он уже появился позади матери, стоящей у плиты, и клюнул ее в щеку.

– Я увидела, как твоя машина во двор въезжает, – сообщила Вера. – Сразу яйца на сковородку разбила. Мы с отцом уже позавтракали.

– Да я не голоден, мам, – ответил, смущаясь, Эдуард. – Мы с Юлей поели недавно.

– Ой, – отмахнулась Вера. – Что вы там поели? Она готовить-то вообще умеет? Такая тощая, ветром унесет!

– Я свои фирменные блинчики жарил, – улыбнулся Эдик. – Так что хорошо поели.

– Где это видано, чтобы мужчина готовил завтрак? – возмутилась Вера. – Это женская работа! Могла бы встать твоя Юля пораньше и позаботиться о тебе!

– Не ворчи, мамуль, – ласково оборвал ее Эдуард. – Это была моя инициатива. Хотелось сделать приятное…

Вера раздраженно фыркнула.

Эдик сел за стол. Перед ним тут же появилась кружка с дымящимся чаем и тарелка с яичницей.

– Ешь! – приказала Вера. – Бутерброды сделать с сыром?

Эдик тяжело вздохнул, покачал головой, но за вилку все равно взялся. Мать уселась напротив, подперев рукой голову, и смотрела на сына.

– Как вам Юля, мам? – спросил Эдуард, быстро расправляясь с яичницей.

– Юля, как Юля, – равнодушно пожала плечами женщина. – Или ты хочешь, чтобы я ее по десятибалльной шкале тебе оценила?

– Я понял, – тяжело вздохнул Эдик. – Не понравилась…

Вера поджала губы и отвернулась.

– О чем сыр-бор, семейство? – в кухне появился Павел, уже собранный для поездки на рынок.

– Да вот… Маме не нравится Юля… – опустил глаза Эдик.

– Я этого не говорила! – тут же поспешила оправдаться Вера.

– Мать! – всплеснул руками Павел. – Мы же с тобой только сегодня ночью все обсудили! Он взрослый парень. Без тебя разберется с кем ему встречаться!

– Да я молчала вообще! – вспыхнула Вера.

Она подскочила со стула и демонстративно вышла из кухни.

– Не обращай внимания, сынок, – Павел положил руку Эдуарду на плечо и легонько сжал. – Ревнует она просто. Никак не хочет принять тот факт, что вы с Элькой уже выросли. Вот и бесится… Хорошая девушка, твоя Юля. Лично мне понравилась.

Эдик проглотил подкативший к горлу ком и благодарно кивнул отцу.

– Спасибо, пап… – он накрыл своей ладонью руку Павла.

– Дай ей время… Все хорошо будет. Ну что, едем?

Эдуард встал, отнес в мойку пустую тарелку, ополоснул и поставил на настольную сушилку.

– Пап, – обратился он к Павлу, все еще стоящему растеряно среди кухни. – Я Юльке пообещал вернуться побыстрее. У нее соседка уехала на выходные… А мы вроде как пока не афишируем отношения… Ну понимаешь, чтобы избежать сплетен…

– Конечно, конечно… – поддакнул отец.

– В общем, мне надо поскорее освободиться, – Эдик поймал понимающий взгляд отца.

– Сделаю все, что смогу, – пообещал сыну Павел.

Субботний рынок фермерской продукции кишел людьми. Покупатели толклись у прилавков со свежим мясом, рыбой, молочной продукцией и овощами, торгуясь наперебой. Вера в мясном отделе была в самой гуще людского месива, яростно торгуясь за каждую копейку и стараясь отхватить кусочек «пожирнее и погуще». Эдуард и Павел стояли поодаль, и охраняли сумки и сетки, которые грудой лежали у их ног.

– По мне это все дикость какая-то, – вытер пот со лба Эдик, пытаясь удержать постоянно норовящий завалиться на бок мешок с картошкой.

– Как говорит твоя мать, за возможность питаться качественными продуктами нужно заплатить высокую цену, – развел руками Павел. – Так что терпи и молчи!

– Мы здесь уже два с половиной часа тут торчим, – Эдуард нервно посмотрел на наручные часы.

– Тише, – ткнул его в бок отец. – Идет! Улыбайся!

Расталкивая ротозеев локтями, к ним пробиралась Вера. В руках она несла тяжелый пакет из которого торчало свиное копыто.

– Взяла говядины хороший кусок. На щи и на гуляш, – сообщила Вера, выручая пакет мужу. – Курочку деревенскую… Последнюю урвала. Пришлось сцепиться с одной склочной теткой. Так и норовят буквально из рук вырвать!

– А копыто тебе зачем? – Паша раскрыл пакет и изучал его содержимое.

– На холодец, Павлик! Что за глупый вопрос? Зачем же еще? – упрекнула его жена.

– Так мы еще тот, что ты позавчера варила не доели! – бросил аргумент в супругу Павел.

– И что? – насупилась Вера. – Я на следующей неделе куму в гости позвала. Что я для нее холодец не могу свежий сварить?

– А, ну если для кумы… – поскреб затылок Павел.

– Мам, пап… – прервал перебранку родителей Эдик. – Если вы закончили, давайте уже поедем…

– Куда-то торопишься, сынок? – подняла на него взгляд Вера.

Она смотрела на него с прищуром, словно сканировала. У Эдуарда аж мурашки побежали по спине.

– Тороплюсь, – нервно сглотнул он.

Повисла напряженная неловкая пауза. Но затем Вера натянула на лицо улыбку, подхватила с пола пару пакетов и устремилась к выходу.

– Сразу бы так и сказал, что тебе некогда! – бросила она, обернувшись. – Едем домой!

Эдуард и Павел синхронно выдохнули, подхватили сумки и бросились следом.

Багажник был забит под завязку, так что машина даже слегка просела от      веса продуктов. Эдик завел мотор и нетерпеливо ждал, пока родители усядутся в салон. Вера, как ни странно, пребывала в приподнятом настроении. Она устроилась на переднем сиденье рядом с сыном и крутила колесико на панели, перебирая радиостанции, подыскивая подходящую музыку.

– Совсем забыла, – вдруг хлопнула она себя по лбу. – Я же на прошлой неделе была у врача. Гемоглобин немного упал. Он посоветовал пить гранатовый сок.

– Ты купила? – спросил Эдик, выезжая с парковки.

– Купила, – фыркнула Вера. – Что там в магазине можно купить? Разбавленный суррогат? У меня в погребе еще двенадцать бутылок осталось натурального сока. Я же закатывала прошлой осенью.

– Ах, да. Точно! – Эдик поморщился, вспомнив, как ему пришлось перечистить тогда два ведра гранатов.

– Павлик, если Эдуарду некогда, значит сейчас выгрузимся дома и поедем с тобой в погреб на маршрутке.

– Хорошо, – буркнул мужчина с заднего сиденья. – Погода хорошая, прокатимся.

– Хотя я так не люблю эти маршрутки, – вздохнула Вера, сцепив перед собой пальцы в замок. – Духота, давка… А инфекции! Татьяна сказала, новый виток эпидемии надвигается…

Она поежилась и скосила взгляд на сына.

– Вот что ты начинаешь, мам? – вздохнул Эдик, глянув на часы на приборной панели. Время уже давно перевалило за полдень. – Заедем в погреб, возьмешь свой сок.

– На следующем перекрестке тогда налево поверни. Так короче будет, – расцвела Вера, но потом ядовито добавила: – Ты ведь спешишь…

Эдик поджал губы и сильнее сжал руль.

Погреб находился в двадцати минутах езды от дома в кооперативном подвале, попасть в который можно было по расписанию несколько раз в неделю. Эдуард припарковал машину неподалеку от входа и заглушил мотор.

– Идите, я подожду, – откинулся он на спинку кресла.

Вера и Павел, кряхтя, выбрались из машины и скрылись внутри. Эдик только взялся за телефон, чтобы позвонить Юле и предупредить, что задерживается, как до него через открытое окно донеслись голоса родителей. Кажется, они ссорились.

– Твоя мать не взяла с собой ключ от погреба! – раздраженно хлопнул дверью отец.

– Я думала, что у меня есть ключи, – оправдывалась мама. – Но потом вспомнила, что они остались в другой сумочке. Ты ведь помнишь, Эдик, в прошлый раз я ездила с красной.

– Я не помню, мам, – обреченно протянул Эдик и стиснул зубы. – Поехали домой за ключами…

Его голос прозвучал резче, чем ему хотелось. Он протянул руку и выключил музыку в салоне.

– Не хочу тебя задерживать, сынок, – виновато опустила глаза Вера. – Прости, правда вылетело из головы. Ладно. Бог с ним, с этим гемоглобином… Не помру…

Она махнула рукой и отвернулась к окну, но Эдик успел заметить, что на глазах у матери блеснули слезы.

– Мам, – сердце Эдуарда сжалось от чувства вины. – Все нормально. Ну забыла и забыла. Сейчас выгрузим дома покупки и вернемся за твоим соком.

Он нежно тронул мать за плечо и услышал всхлип.

– Вер, ну вот что ты опять комедию ломаешь? – не выдержал с заднего сиденья отец. – Ты к врачу в понедельник ходила, и всю неделю даже не вспоминала про свой гемоглобин! А тут, когда сыну некогда, тебе вынь и выложи! Езжай, Эдуард по своим делам. Я сам в подвал съезжу чуть попозже. Передохну только немного…

– Я отвезу вас в погреб, пап, – Эдик смотрел на трясущиеся плечи матери. – Только не ссорьтесь, пожалуйста.

Он завел мотор. Машина, тихонько урча, снова выехала на проезжую часть. А в салоне царила удушающая тишина, нарушаемая только тихими всхлипами Веры, мерным сопением Павла и тяжелыми редкими вздохами Эдика.