Снежинка для орка

– Сноули, бегом домой, за тобой прислали родители! – голосила на всю деревню нянюшка.

Сноули чуть с любимого дуба не рухнула, когда услышала про родителей. Худющая, высокая и белобрысая, она не любила сидеть в убогом домишке с одной комнатой и дымящей печкой в компании вечно недовольной пожилой няньки Розельды, которая была приставлена к ней с самого рождения. Лачуга, в которой они жили, стояла на окраине богатой усадьбы ее родителей, но нежеланную дочь с самого начала поселили в старом флигеле, чтобы она не омрачала настроение папы и мамы, когда те приезжали из Хаяня отдохнуть от городской суеты.

Сноули казалось, что она с рождения знала о своей никчемности. Ей каждый день любезно напоминала об этом нянюшка. Крики и тумаки стали привычными в жизни малышки, правила этикета и нормы морали буквально вколачивались в шуструю девчушку. Да и сейчас, когда она выросла, ничего не изменилось.  

Чтобы лишний раз не маячить перед цепкими глазами Розельды, Сноули часто убегала из дома. Она ставила в лесу силки на мелких зверьков. Никто ее этому не учил, просто в детстве она нашла чужой капкан с попавшимся зайцем. Малышка украла чужую добычу и изучила устройство ловушки. С тех пор у нее появился секрет от Розельды. Она никогда не приносила добычу домой, боясь, что ее поколотят, ведь охота – неженское дело. Девочки должны сидеть дома и вышивать, отбеливать лицо и умащивать себя благовониями, а не разделывать тушки, жарить шашлыки прямо на костре и есть руками.

Шкурки и лишнее мясо втайне от нянюшки Сноули продавала односельчанам, а деньги прятала на берегу речки под старым дубом. Деревенские знали, что девушка дочь Вуудов. Ее застиранные платья и вечно голодный вид пробуждали в них любопытство и жалость, может быть, поэтому они так охотно покупали добычу юной охотницы. Но Сноули держала со всеми дистанцию, ее предали самые близкие люди, она не верила миру, только в свои силы. Ведь только благодаря своей ловкости и умениям она выжила. Кормили-то ее из рук вон плохо. Пара кусков хлеба, жидкая каша по утрам, да по праздникам стакан молока на ночь – вот и весь ее рацион.

У Сноули иногда появлялись мысли: уж не хотят ли родители заморить ее до смерти. Девушке было обидно до слез, ведь вся ее вина была в том, что она родилась девочкой, а не мальчиком, как мечтал известный в Горном королевстве и в Вольных степях купец Блерк Вууд. Он был одним из первых, кто после войны между орками и людьми решился вести торговлю на границе двух стран. Семейство Вууд обосновалось в Хаяне – одной из пяти орочьих застав. Уже спустя три года после подписания мира этот городок с его скромным базаром превратился в крупнейший торговый центр.

Блерк был удачлив и в делах, и в любви. Ему посчастливилось взять в жены самую красивую девушку королевства – Гаяну ла Сивье. Род Сивье был хоть и разорившимся, но древним. Так богатый купец, вылезший из грязи благодаря хитрости и умению договариваться с собственной совестью, стал на один шаг ближе к элитным кругам королевства. Вторым шагом должен был стать брак между сыном купеческого семейства Вууд и какой-нибудь дворянки. Но родилась девчонка. А какой благородный муж посмотрит на купчиху? У любого мужчины возможностей для брака больше. Так что возиться с дочерью Блерк не пожелал, а его красавице жене было вообще не до детей, она блистала в обществе. Постоянные светские встречи и приемы требовали огромных усилий, нужно же было поддерживать молодость и красоту, следить за новинками в парфюмерных лавках, заглядывать к портным, искать лучшие ткани. Какие тут дети?

Все эти подробности Сноули узнала от нянюшки. Та любила повторять:

– Ты убогая деревенщина. Ты как камень на шее для своего отца. Он птица высокого полета. Богат, умен, красив. Он обязательно добьется своего и станет дворянином. А ты всего лишь недоразумение в его жизни.

Если бы через три года после появления на свет Сноули Гаяна не родила сына, возможно, честолюбивый купец и вспомнил бы когда-нибудь про дочь. Но на беду Сноули, у нее появился брат. Он был умен не по годам, а лицом пошел в красавицу мать: чернобровый брюнет с голубыми глазами и миловидными чертами покорял даже прохожих. Все с благоговением и восторгом смотрели ему вслед.

Сноули и тут не повезло, она была похожа на отца: блеклые светлые волосы, серые, почти прозрачные глаза, большой рот, острый подбородок.

– Лягушка болотная, – часто обзывала девушку Розельда.

И вот после восемнадцати лет унижений ее вдруг вызывают родители?

Сердце Сноули сжалось в плохом предчувствии. Она тут же откопала внушительную горсть золотых, что удалось ей накопить, спрятала под подол грязно-серого платья, надежно привязав тяжелый кошель к левому бедру, и бросилась к нянюшке.

– Что случилось, госпожа Розельда? – спросила запыхавшаяся Сноули.

Нянька требовала, чтобы неугодная дочь хозяев именно так к ней обращалась. А ведь все должно было быть наоборот.

Зарвавшаяся служанка недовольно оглядела свою подопечную и проворчала:

– Выглядишь как бродяжка, но времени нет. Пошли.

И пожилая, весьма упитанная женщина потянула хрупкую девушку за собой.

– Нянюшка, объясните, что происходит? – испуганно переспросила Сноули.

От волнения она даже забыла про правильное обращение.

– Твои родители нашли тебе мужа. Прислали управляющего Джарда. Повозка ждет. Отправляемся в Хаянь немедленно! Завтра за тобой уже приедет свадебный кортеж. Выкуп получен. У жениха нет времени на долгие церемонии.

– Жених? Кто он? Почему такая срочность? – в полнейшей растерянности следуя за Розельдой, сыпала вопросами Сноули.

– Потом, все потом! – ворчала нянюшка и понукала, – Быстрее! Чего ты тащишься как сытая корова?

Сноули усмехнулась с горечью про себя:

«Сытая корова у нас ты».

Не успели они подойти к усадьбе, как крытая повозка, запряженная не одной лошадью, а сразу четырьмя, тронулась им навстречу. Правил четверкой резвых жеребцов сам управляющий Джард. Сноули видела его несколько раз, когда он приезжал вместе с родителями.

Это был деловой и строгий человек, привыкший всех контролировать. Под его руководством ни один цент не мог пропасть из казны Блерка Вууда. У него была только одна слабость – он был падок на лесть.

– И зачем хозяева отправили за этой дурехой такого важного человека, как вы? – тут же зачирикала Розельда, – Вы посмотрите на нее, вся чумазая и ободранная, а все потому, что эта дикарка целыми днями носится по деревне, неизвестно с кем и чем она занимается. Мои наставления о том, что девушки должны быть скромными и послушными, эта ветреная особа всегда пропускала мимо ушей. Уж как я с ней ни билась…

Джард молча помог Сноули сесть в повозку под тент и строго сказал:

– Хватит болтать. Садись и погнали.

Он ударил лошадей кнутом, те заржали и рванули, сразу переходя с шага в галоп.

Деревня, в которой все это время жила Сноули, располагалась не очень высоко в Королевских горах, на вершине которых шумным ульем гудела столица. Хаянь же располагался у подножия этих гор.

Дорога шла вниз через густые леса. После окончания войны торговля с орками лесом, пушниной, овощами и фруктами шла бурно, казна постепенно наполнилась, и король приказал обновить дороги к степям. Поэтому четверка лошадей мчала шустро.

К вечеру они уже почти спустились к степи, лес остался позади, вокруг раскинулись поля с пожухлой от холодов травой.

Когда на горизонте показался большой дом, из трубы которого шел дымок, управляющий объявил:

– Остановимся в той таверне поужинать. Ехать осталось не больше трех часов, так что сегодня к вечеру приедем. Чего от меня и требовали хозяева.

– Ура! Передохнем. Бедные мои старческие косточки, – пожаловалась Розельда, слезая с повозки.

Сноули промолчала, хоть тоже была рада остановке. Все это время она сидела на жестких досках и уже устала цокать зубами на выбоинах.

Джард заказал три миски похлебки, хозяин оказался расторопным, и вскоре трое путников молча поглощали горячее и вкусное блюдо. Сноули вообще никогда ничего вкуснее не ела.

«Так вот, что значит жить в достатке», – вздохнула она, собирая последние капли бульона кусочком свежайшего, еще теплого хлеба с аппетитно хрустящей корочкой.

После ужина девушка отлучилась в туалет. Возвращаться она не торопилась, снова трястись и мерзнуть в повозке ей не хотелось, как и выходить замуж за неизвестного торопливого женишка. Она шла через двор от нужника мимо конюшни. Их четверку лошадей уже вытерли, и они спокойно жевали овес в стойле. У крыльца таверны ее уже поджидали Джард и Розельда. Женщина подобострастно спросила управляющего:

– Многоуважаемый господин, может, хотя бы мне вы расскажете, почему такая спешка? Я всего лишь глупая женщина, а вы мужчина умный и справедливый. Проявите милость к моей слабости, удовлетворите любопытство.

Сноули замерла, прижалась к стене таверны и превратилась в слух.

– Скажу тебе, но ты молчок, – проворчал Джард.

– Я могила! – прижав руку к груди, заверила мужчину нянюшка.

– Хозяин раздобыл для своей дочери неплохую партию – генерала орков Шурта. Хан орков прислал этого генерала в Хаянь строить канал и сроку дал до Нового года. Шурт должен прокопать русло до точки воссоединения с участком работ людей. От людей за строительство канала отвечает граф Скорт. Он и предложил нашему хозяину сделку: Вууды сватают свою дочь к орку, тот тратит время на свадьбу и срывает сроки. А за это Скорт отдаст свою третью, младшую дочь за нашего юного господина. Они ровесники. Так что их брак должен быть гармоничным.

– Но зачем Скорту срывать сроки? Ведь канал выгоден обеим странам, у нас весной из-за таяния ледников часто случаются наводнения. Благодаря каналу лишняя вода будет уходить в степи, а в степях часто бывают засухи, так что для них вода — это вообще бесценное сокровище, – удивилась Розельда.

– Ты права, канал нужен странам и народу, а у знати свои интересы! – сказал Джард и надменно усмехнулся, – Проблема в том, что Скорт не успевает дойти до точки стыковки в срок. Если орки дороют русло, а люди нет, графу достанется от короля, могут даже казнить. А если сроки сорвут обе стороны, то только поругают. Правда, хан известен своим нравом, может и казнить генерала. Да нам-то до этого нет дела. Граф же скоро породнится с нашим домом!

Сноули едва сдержалась, чтобы не вскрикнуть от возмущения. Коварство некоторых людей не знало границ.

– Хитро! – усмехнулась нянюшка, – И как вы, господин Джард, во всех этих тонкостях мастерски разбираетесь! Сразу видно умного человека.

Управляющий снисходительно хмыкнул, но тут же тяжко вздохнул.

– Что тревожит столь мудрого человека? – елейным голоском поспешила спросить Розельда.

Управляющий обеспокоенно проговорил:

– Да вот госпожа Сноули уж больно худосочна, а генерал здоровый и грозный. Боюсь, она и одной ночи с ним не выдержит. Как бы он потом не предъявил хозяину претензии за бракованный товар и не потребовал выкуп обратно. А выкуп был щедрым. Господин Вууд не ожидал. Пришлось и ему для дочери приданое достойное приготовить, чтобы не ударить в грязь лицом. Он-то надеялся, что как-нибудь так, без лишних церемоний обойдется, но Шурт сказал, что хоть у него и нет времени, но невесту свою он обижать никому не позволит, а значит, все нужно сделать по правилам. Приехал вчера с тремя сундуками, полными золота и драгоценностей.

– Да у орков в их степях этого добра как грязи. Так что для него это небось ничего и не стоило.

– Глупая ты баба, – усмехнулся Джард, – Может, и не стоило, но это жест, на который наш хозяин не мог закрыть глаза, поэтому я всю ночь готовил для юной госпожи три сундука приданого в ответ. В один положили прошлогодние ткани, которые никому не приглянулись, во второй – пушнину, ее в этом году много закупили, господин опасается, как бы моль все не поела, а в третий – фирменные закрутки из лесных даров от нашей поварихи, тоже не сильно дорого, но для орков все диковинка.

– Какой вы умный, господин управляющий, – всплеснула руками Розельда, – И экономно, и орку пыль в глаза пустим!

– Вот-вот! – выпятив грудь вперед, кивнул управляющий и раздраженно добавил, – Ну где же эта девчонка?

Сноули вышла из-за угла как ни в чем не бывало. Ее тут же усадили в повозку несмотря на то, что лошади еще не были запряжены. Но девушка и не сопротивлялась, она погрузилась в невеселые размышления.

Новости, которые ей довелось подслушать, ее напугали.

Во-первых, она боялась орков. Они были огромными и очень сильными. Если муж захочет поучать ее, то своими кулаками очень быстро вышибет из нее жизнь.

Во-вторых, ей совершенно не понравилось, что она стала инструментом в отцовских интригах. Ладно бы просто продал, а он еще решил напакостить с ее помощью. Сноули категорически не хотела быть соучастницей этих грязных игр.

В-третьих, ее тронули слова орка в пересказе Джарда. Никто еще не защищал ее интересы. А будущий муж, хоть они и не были знакомы, объявил, что никому не позволит обидеть свою невесту. Понятно, что он оберегал свою честь, ведь если кто-то обижает жену, то позор ложится на мужа, но Сноули все равно было неожиданно приятно. Она даже испытала благодарность к этому незнакомому ей орку.

Именно поэтому она решила, что ни он, ни она не должны пострадать из-за интриг господина Блерка Вууда. Но будучи девушкой бесправной, даже имея немного золота, она не сможет защитить мужа. А значит, есть только один выход – бежать!

Когда телега тронулась, в голове Сноули уже сложился план.

Вечер укутал мир серой умиротворяющей мглой. Повозка постукивала колесами по мелким камешкам, отъезжая все дальше и дальше от таверны. Когда человеческие постройки скрылись за горизонтом, Сноули осторожно разорвала полог в торце и соскочила с повозки. Под прикрытием сумерек она скользнула за ближайший куст и притихла. Но ни управляющий, ни нянюшка не заметили ее маневра, оба были погружены в свои мысли, а кое-кто и в сны.

Сноули облегченно выдохнула и пошла обратно к горам. Она умела охотиться, у нее были деньги. Поэтому в будущее она смотрела с оптимизмом.

– Найду пустующий домик на окраине какой-нибудь деревни и заживу спокойной и тихой жизнью, – улыбаясь бледной луне, мечтала девушка.

В таверну она заходить не стала, хотя ей требовалась теплая одежда. Ведь декабрь с каждым днем все больше и больше завоевывал этот мир, только снега все не было, а морозы вовсю лютовали. Но Сноули решила, что до гор ей все равно бежать придется, а значит, не замерзнет. Так и вышло. Она вернулась в горы уже ночью. Запыхавшаяся и уставшая, девушка забралась в покосившийся сарай, что прижимался к маленькому домику на краю первой на пути деревни. Найдя приют в душистом сене, Сноули уснула с улыбкой на устах, ведь впервые за восемнадцать лет она была уверена, что завтра никто не посмеет ее ругать или бить. Девушка вдыхала полной грудью морозный воздух и думала:

«Так вот как пахнет свобода!»

******
История участвует в литмобе