Снежная сказка

— Потанцуем Мирабелла? — Аарон, герцог Роутфорд протягивает руку, закрывая обзор на кружащуюся пару. Сегодня моя лучшая подруга вышла замуж. И я ощутила себя чуточку одинокой. Мы почти три года прожили бок о бок, я знала, что когда-нибудь наши пути разойдутся. Но не была к этому готова.

— Хватит на сегодня танцев, Ваше Сиятельство. Мне уже пора, — отбриваю мужчину, что пробрался в сердце. Замечаю, как он на краткий миг поджимает губы. Злится.

— Я провожу. Негоже молодой и одинокой лире разгуливать так поздно, — не унывает этот мерзавец. Он имеет власть надо мной. И меня это пугает. Не хочу быть зависима от него. Медленно поднимаюсь, окидываю его холодным взглядом и любезно улыбаюсь.

— Благодарю Ваше Сиятельство. Но я способна постоять за себя, и как-то справлялась всё это время без Вас, — елейным голосом лепечу и уклонившись, иду к Таше.

— Останься, Мира, — просит подруга, обнимая меня крепко.

— Увы не могу, завтра на работу рано вставать. Да и тебе нужно побыть со своими мужьями. Поздравляю ещё раз, родная. Погуляем на выходных, — мягко отказываюсь и целую блондинку в щёку.

Естественно меня просто так не отпускают. Первый муж Таши лично провожает до открытого фаэтона и забирая поводья у кучера, везёт домой. В этом нет необходимости, но мужчину сложно переубедить.

Наш патриархальный мир весь построен на том, что женщины слабые существа. Им нужны покровители. И без мужчин мы вымрем. Так считают почти весь сильный пол. Я смирилась с тем, что весь мир заточен под мужчин, но собственную жизнь строю по своему.

— Если вам что-нибудь понадобиться, лира, наши двери всегда открыты, — тепло улыбается мужчина, помогая выбраться из фаэтона возле цветочной лавки.

— Спасибо. Таше повезло с вами, мастер Цвейг, — с капелькой грусти, но искренне улыбаюсь и иду к себе.

Бартольд стоит возле крыльца, ждёт, когда отопру лавку и закроюсь на все замки. И только когда я вновь оборачиваюсь, чтобы закрыть дверь. Он кивает и запрыгнув в экипаж, уезжает. Зря его называла старым. Рядом с Ташей мужчина помолодел. А уж как он нежно ухаживал за подругой, любо-дорого смотреть. Такие как он вымирающий вид.

Проводив взглядом отъезжающий фаэтон, плетусь на второй этаж. Моя двухкомнатная квартирка находится над цветочной лавкой. И без Таши, она совсем пустая. В последний месяц редко сюда приезжаю, оставаясь в академическом городке. Я работаю библиотекарем в Высшей Академии Магии. Так же имею книжный магазин на территории городка. Вообще, я очень завидная невеста, как считает Таша. Кроме квартиры и магазина у меня есть большой доисторический замок в соседнем графстве. Земли прилегающие к замку. И счёт в деловом доме. Всё это мне досталось от умерших на войне мужей.

День сегодня был очень насыщенный и энергозатратный. Поэтому сразу после душа и переодевшись в ночную сорочку, я падаю на кровать и засыпаю сном младенца. Что крайне редко случается со мной. Таша называет меня Совой. Ночным существом. Я таковой и являюсь. Не получается у меня рано лечь спать.

Мысли дурные крутятся и воспоминания прошлого не оставляют в покое, накатываясь как снежный ком. Но я уже привыкла, обычно чтение перед сном помогает забыться, правда если книга очень интересная, могу не уснуть до самого утра, пока не дочитаю.

Утром, кое-как разлепив глаза, мчусь умываться и впопыхах слетаю по лестнице вниз. Хорошо что Далия, продавец цветов, открывает лавку рано. Она и будит меня. Махнув рукой женщине, нанимаю экипаж и еду в академический городок. Опаздываю опять. И чувствую, влетит мне от ректора.

Двуколка со скрежетом колёс останавливается у распахнутых настежь ворот. Бросив монеты кучеру, вновь бегу, перепрыгиваю ступеньки, практически не слышу голоса студентов.

И только залетев в полутёмное помещение, пропахшее книгами, чернилами и ветхостью, выдыхаю. Это моя вотчина. Я библиотекарь в высшем учреждении. Огромное круглое помещение, сплошь заставленное стеллажами с книгами и рядами письменных столов, за которыми занимаются адепты. Все это моё рабочее место.

— Опаздываете Робиен. Опять! — мрачно подмечает ректор, входя следом за мной. И изучает меня тяжелым взглядом из-под насупленных бровей.

Вообще, Робиен это фамилия моего почившего старшего мужа. Он был Виконтом Робиен. А я соответственно Виконтессой Робиен. Но после его смерти, я перестала отзываться на свой титул и фамилию. Только вот ректору плевать на мои заморочки. Он приверженец старых традиций и устоев. Молодая лира должна носить имя рода мужа или отца.

— Доброе утро, ректор. Я бы сказала, что такое больше не повторится, но мы с вами знаем, что это не так, — воинственно отвечаю, смахивая прилипшие волосы с лица.

— Наш профессор по истории и расоведению вчера неудачно упал с лошади и лежит с открытым переломом в госпитале, — усмехнувшись, переходит к делу большой начальник и, подойдя ближе, приваливается к стойке.

— Какая неприятность, — качаю головой, говорила я Фаруку не садиться на коня в нетрезвом виде.

— Да. И заменить его некому. Кроме вас, — огорошивает мужчина.

— Что я слышу, ректор?! — патетично прижимаю руки к груди и выпучиваю глаза, — Не вы ли говорили мне, что я не доросла до преподавания и мой удел — книжки перебирать?!

— Перестаньте паясничать! Если в течение этого месяца покажете, на что способны, мы поговорим о повышении, — суровеет ректор. — Но, никаких опозданий! Адепты не будут ждать, пока вы выспитесь.

— Согласна! — делаю шаг и протягиваю руку. Ректор отталкивается от стойки и, нависнув, улыбается, — Про библиотеку не забывайте, она должна функционировать в том же режиме.

— Я очень многозадачна! — вскидываю упрямо подбородок. И на краткий миг мне чудится восхищение в синих глазах мужчины. Но это всего лишь игра света и моего воображение. Ректор сжимает зубы, показывая желваки, и пожимает руку.

— Приступайте Робиен. Вот ваше расписание. И поспешите, первая пара уже через десять минут.

Пока я изучаю новый график, начальство удаляется по своим сверхважным ректорским делам. Мысленно стону, на что я глупая лира подписалась? Ладно, с первогодками ещё как-нибудь справлюсь. А вот с последним курсом? Они же сплошь озабоченные наглецы.

Так, хватит ныть, собралась, берём учебники и в бой. Я хотела повышения! Хотела наконец сменить сферу деятельности и иметь больше возможностей. Вот он мой шанс. Значит, стиснем зубы и покажем одному высокомерному ректору, все свои таланты. Мне не привыкать доказывать всем и каждому что заслуживаю большего и лучшего.

Как назло первая пара у тех самых озабоченных старшекурсников. Огромная лекционная аудитория заполняется студентами. Меня откровенно обсматривают со всех сторон, и пошловато поигрывая бровями, занимают первые ряды. В нашем мире вдова – это клеймо доступной женщины. У неё нет покровителя, она не может постоять за себя и соответственно ищет себе того самого защитника, который будет её не только содержать, но и управлять и направлять. Я уже привыкла к этим недвусмысленным намёкам и взглядам. Да и адепты знают, что со мной можно и нарваться на неприятности. Поэтому особо не наглеют.

— Здравствуйте профессор птичка, — звучит со всех сторон насмешливые выкрики.

Робиен — это ещё и ночная певчая пташка, очень своенравная и свободолюбивая. Я правда по ночам не пою, но такая же свободолюбивая.

— Льюис передай по рядам листы, — останавливаю последнего зашедшего парня и показываю на стопки бумаги.

— Лекции не будет? — возмущается один из боевиков, здоровенный детина с первого ряда.

— Фамилия? — рублю, вскидывая бровь.

— Кормак, — бурчит под нос парень.

— Отвечая на твой вопрос: — сегодня лекции не будет, вы напишите мне самостоятельную работу об одном из деятелей эпохи правления Эразма Завоевателя, показывающей его вклад в становление новой культуры. — провожаю взглядом Льюиса со стопкой бумаги и смотрю на Кормака, — И впредь, если вы хотите что-то спросить, поднимайте руку.

Вижу десяток вскинутых рук. И киваю девушке сидящей рядом с Кормаком.

— А что случилось с профессором Фаруком? — капризно тянет молодая аристократка.

— Упал с лошади, лежит в госпитале с открытым переломом. Этот месяц я буду вести занятия по истории и расоведению. У вас два часа, если не успеете написать за это время эссе, получите неуд. Есть ещё вопросы? — скрещиваю руки на груди и прислоняюсь к преподавательскому столу.

Адепты больше не тянут руки. Сами отбирают у Льюиса чистые листы и в скором времени помещение оглушают скрипы перьев об бумагу. Морщась, обхожу стол, сажусь в кресло Фарука и открываю первый ящик, в котором мужчина хранит свои записи. Нужно подготовиться к остальным парам, изучить материал, выяснить его программу. Всё-таки не хочется подвести коллегу. Да и самой не ударить в грязь лицом.

Как проходит этот день? Быстро. И тяжело. Тяжело для моих расшатанных нервов. Не всех устраивает преподаватель – женщина. Некоторые даже идут жаловаться к своим деканам. И в перерывах между занятиями, меня навещают суровые учителя, чтобы выяснить, по какому поводу я влезла в учебный процесс, вместо того чтобы перебирать книги. Отправляю этих шовинистов к ректору. Уж не знаю, что им говорит наш большой начальник, но от меня отстают довольно быстро.

Четыре пары пролетают и после сытного перекуса, я возвращаюсь в библиотеку. Благо у меня есть помощница, которая справляется без меня. Улыбчивая Рамия единственная, кто радуется вместе со мной и обещает присмотреть за библиотекой в моё отсутствие. Учу её заполнять карточки учащихся и вести картотеку. Обычно этим занималась только я, а Рами была на подхвате. Но пора и её повысить. Если всё у нас получится, она займёт мое место. Другим редкие книги доверить не смогу. Всё же, люблю очень свою работу.

Неделя пролетает очень быстро. Я практически живу в академическом городке. Живу в книжном магазинчике, благо там созданы все удобства. И самое интересное, меня так сильно выматывает учебный процесс, что засыпаю я намного раньше привычного. Соответственно просыпаюсь рано и за эти пять дней ни разу больше не опаздываю. Главное продержаться ещё три недели и возможно тогда, ректор повысит меня. Хотя бы до заменяющего преподавателя. Мужчина к слову первые дни с часами в руке стоял у дверей в корпус академии. Всё хотел подловить меня на опоздании. Ха! Обломался!

Сегодня был последний учебный день. Впереди два выходных. И с чувством выполненного долга, я собираюсь домой. Выспаться. Как минимум до обеда. Заслужила.

— Робиен! — окликает меня большой начальник. С тяжким вздохом останавливаюсь, и дожидаюсь, пока он подойдёт, — Вас разыскивал мужчина и оставил письмо.

— Какой мужчина? — хмурюсь и смотрю на белоснежный прямоугольный картон в руке ректора.

— Он не представился, — хмыкает Дастиан, протягивая письмо.

Забираю конверт и разворачиваю. На чистом листе лишь одно предложение: «Я вернулся, пташка».

Поднимаю ошарашенно-испуганный взгляд на ректора. Пальцы дрожат и ладони вспотели. Это просто чья-то шутка. Очень дурацкая. Нужно взять себя в руки. Распрямляю плечи и стараюсь проглотить ком в горле.

— Всё хорошо? — хмурится проницательный ректор.

— Всё замечательно, я пойду? — улыбаюсь дежурно, сминая плотную бумагу.

— Уже поздно, подброшу вас до дома, — решает мужчина.

— В этом нет необходимости, — цежу, очень хочу остаться одна и подумать.

— Это не обсуждается. Идёмте Робиен, мой фаэтон возле ворот. — подталкивает за локоть ректор.

— Я Мирабелла, — огрызаюсь от безвыходности. Ненавижу фамилию мужа! О мёртвых либо хорошо, либо никак. Но мёртвых мужей я тоже ненавижу!

— Помню, — спокойно соглашается непробиваемый мужчина и распахивает дверцу фаэтона.

Вместо того чтобы сесть в коляску, я таращусь на скачущего к нам герцога Роутфорда собственной персоной. Подавляю порывы улыбнуться. Подавляю поднимающуюся в груди радость. Я скучала по нему. Очень. Мне именно сейчас хочется спрятаться в его груди. Укрыться от неприятностей и этого дурацкого письма, что разбередил мою душу. Хочется вернуться в то захолустье на границах двух стран. Где я провела самую лучшую неделю за всю свою недолгую взрослую жизнь. Где не было забот и хлопот. Был только он.

Прогоняю воспоминания о нашем совместном отпуске. И делаю наиглупейшую вещь в своей жизни. Кладу руку на предплечье ректора, подтягиваюсь на носочках и тяну его за шею, чтобы поцеловать. Мой большой начальник опешив, склоняется, и наши губы сталкиваются.

Краем уха слышу скрип колёс по мостовой и ржание лошадей. А вот ректор кажется только и ждал момента, чтобы зажать меня. Мужская ладонь ложится на поясницу, и прижимает к каменному торсу, углубив поцелуй.

Мне бы прервать его, извиниться, отойти. Но почему-то меня безумно волнует этот поцелуй. До головокружения, до искорок в венах, до жара в груди. Волнует близость собственного работодателя. Того, кто вот уже два года треплет мне нервы и не забывает уколоть. Я сама тянусь к нему, зарываюсь в короткие волосы, ласкаю его рот языком и прикусываю губу. Отчего он мычит-рычит, и хватка на талии становится жёстче.

Мы отрываемся друг от друга, тяжело дышим и удивлённо смотрим глаза в глаза. Голова кружится, мысли умные покинули блондинистую черепушку. Осознание собственного фиаско затопило. Облизнув губы, отшатываюсь, но бежать некуда. Мужчина зажал меня у бока собственного фаэтона. Навис и сверкает грозовыми серо-синими очами.

— А ты время зря не теряешь, Дастиан, — раздаётся за спиной саркастичный голос Аарона. Ректор поднимает голову и смотрит поверх меня.

— Какими судьбами, Роутфорд? — без почтения, мрачно уточняет большой начальник, продолжая прижимать меня к деревянной повозке.

— Да вот, приехал к охотнице за герцогами, — усмехается один несносный герцог, выбираясь из своей двуколки.

Злость бурлит в крови. Наш ректор тоже герцог и похоже Аарон решил, что я от одного аристократа, прыгнула к другому. Отталкиваю мужчину, вкладывая все силы и выхожу из укрытия, настроенная прибить блондина.

— Вечер добрый, лира, — Аарон снимает шляпу и салютует, — Теперь вижу, чем Вас не устроила моя постель.

— Кое-что другое не устроило, Ваше Сиятельство, — фыркаю, гордо вскинув, подбородок и осматриваю здоровяка. Взглядом останавливаюсь на бедрах мужчины, — Кое-что маленькое… Я бы даже сказала: крошечное…

— Крошечное?! — рычит герцог и за два шага преодолевает расстояние между нами.

— Малюсенькое, — поддакиваю, стою ровно, насмешливо смотря прямо в глаза обозленного мужчины.

— Ты вынуждаешь меня доказать обратное! — зловеще цедит Аарон, нависнув и багровея, тяжело дышит.

— О, что вы, не стоит. Так зачем вы здесь? — перевожу тему, чувствуя свирепый взгляд ещё одной пары глаз. Ректор пока молчит, но пятой точкой чувствую, выскажет всё что думает обо мне.

— Проезжал мимо. Мы приглашены в гости к Натали, решил заехать за вами, — взяв себя в руки, усмиряет злость Аарон.

Таша действительно приглашала к себе. Но я отказалась, хотелось домой, под одеялко и спать.

— Спасибо Ваше Сиятельство, но мои планы на этот вечер изменились, — улыбаюсь и разворачиваюсь к ректору.

Дастиан отступает, позволяя мне взобраться в его фаэтон и хлопает дверцей. Под гробовое молчание, ректор обходит карету и взбирается на соседнее сидение. Подхватывает поводья, и фаэтон медленно приходит в движение. Затылком чувствую взгляд Аарона. Он смотрит, как мы отъезжаем. Злится.

Прикрываю глаза, сцепив дрожащие пальцы. Мысленно возвращаюсь в прошлое. В чудесную сказку, которую создала и в которую поверила сама.

— Не хотите рассказать, что вас напугало? — прилетает вопрос от ректора.

— Я прошу прощения, за поцелуй. Такое больше не повторится. — резко вскидываюсь и смотрю на красивый профиль собственного начальника.

— Я бы не был так уверен, — иронично хмыкает мужчина, даже не взглянув на меня, — Но я не об этом. Я о письме. Оно вас напугало. Расскажете?

— Это личное, — отмахиваюсь, расслабленно откинувшись на спинку сидения, — Злая шутка от дальних родственников.

— Робиен, — устало тянет Дастиан и опустив поводья, поворачивается.

— Мирабелла! — перебиваю, пора бы ему уже запомнить. Хотя бы вне работы, можно же звать меня по имени?

— Мирабелла, — соглашается мужчина, — Если тебе нужна помощь, только попроси. В этом нет ничего ужасного, я готов помочь. Дать покровительство.

— Благодарю ректор. Но я справлюсь сама, — улыбаюсь натянуто.

Дальнейший путь мы едем молча. Мужчина останавливает фаэтон у цветочной лавки. Выпрыгивает и обойдя её, протягивает руку. Приняв помощь, выбираюсь и останавливаюсь у стеклянной двери.

— Спасибо что подбросили, ректор. Хороших выходных и до понедельника.

— Ты слышала о экскурсии у первогодок? — останавливает Дастиан.

— Да, они едут в Киф, — киваю, хмурясь.

Городок на окраине, некогда принадлежал соседнему королевству. Но после трехсторонней войны, Дадария отобрала эти земли у оборотней.

— Ты едешь с ними. Подготовь сумку, отправляемся на рассвете.

— А мне зачем ехать? И как же занятия у остальных курсов?

— Ты преподаешь историю и расоведение. Кому как не тебе, рассказывать о достопримечательностях и значимых событиях, — иронично хмыкает мужчина, запрыгивая в фаэтон.

— Хорошо, — киваю, провожаю взглядом начальство и захожу к себе.

И только стоя в душе и смывая усталость, прокручиваю в голове весь наш диалог и хмурюсь. Он сказал: отправляемся? То есть, ректор тоже едет на экскурсию?

Аарон, герцог Роутфорд.

Тогда. Полтора месяца назад.

Мира. Моя маленькая белокурая вдовушка. Спит в моих объятьях. Красивая. Нежная. Хрупкая. Мне не хочется отпускать её. Я любуюсь ею. Глажу расслабленное лицо, Скольжу губами по бархатистой коже. Целую щеку и в приоткрытые алые губы. Только когда спит она бывает податлива, расслаблена и охотно льнёт сама.

— Ваше Сиятельство, — стонет лира, проснувшись от моих ласковых касаний. Губы пухлые растягивает. Такая мягкая, тёплая, моя. — Побриться не мешало бы, всю искололи!

— Аарон, Мира. Мы ведь договорились, — хмурюсь, нависнув.

— Не помню, такого, — улыбается молодая женщина и подставляет точёную шейку для поцелуев.

— Значит придётся передоговариваться, — усмехаюсь, зарываясь в полную грудь носом и вдыхая её запах.

— Таша может в любой момент зайти, — шепчет Мирабелла и закусывает губу, боясь громко стонать.

По её телу бегут мурашки, она всхлипывает в моих руках, теснее прижимаясь влажными складочками к каменной плоти. Потираюсь об неё и осторожно проникаю.

— У нас есть время, моя гордячка, — отвечаю, накрывая собой и толкаясь сильнее. Ощущаю каждым сантиметром её тесноту и податливость. Казалось бы, в моих руках вдова. Но до чего ж тугая, будто девственница.

— Не ваша! — фырчит своенравная лира и выгибаясь, насаживается сама, соединяя нас.

Я теряю счёт времени, все краски мира размываются и ярким пятном остаётся только эта женщина с острым язычком. Упрямая. Вредная. Совершенно неуправляемая.

Каждая наша встреча — это проверка моей выдержки на прочность. Хочется перекинуть её через колено и отплёшать. А после залюбить до сорванного голоса. Чтобы перестала перечить. В ней столько страсти, огня, горячности. Она отдаётся мне так искренне и жарко. Даже в постели старается доказать, свою независимость и несгибаемость.

Вот и сейчас, Мира отталкивает меня и взбирается сверху. Уступаю, придерживаю за бёдра и восхищённо смотрю на покачивающиеся холмики. Женщина удобнее устраивается, откидывая длинные белые волосы назад. Закусывает губу и царапает грудь чуть острыми ноготками. Смотрит с поволокой и качнувшись, выгибается. Резко сажусь, зарываюсь в густые и шелковистые волосы, оттягиваю её голову и впиваюсь собственническим поцелуем в губы.

— Аа-ах-х! — стонет Мира, подпрыгивая и опять толкает в грудь.

Падаю на лопатки и сминаю в ладонях упругую грудь. Перекатываю напряжённые вершинки. Она извивается на мне, двигается сама как ей нужно. Я сдаюсь её напору, лишь смотрю заворожённо, глажу бархатистую кожу и получаю наслаждение.

Её движения и напор усиливаются. Она так сладко стонет и выгибается. Запрокидывает голову назад. Придерживаю за бёдра и с оттяжкой толкаюсь сам. Отчего её кроет окончательно.

— Аарон! — выкрикивает она.

Не выдержав её натиска, подминаю под себя и быстро прихожу к своей кульминации.

— Уходите Ваше Сиятельство, — бормочет несносная женщина, всё ещё подрагивая подо мной, — Мы больше не одни. Хозяева вернулись и могут нас застукать.

— Ты ведь не передумала? — вожу носом по щеке и целую за ушком.

— Нет, не передумала. Каникулы закончились. Сегодня мы вернёмся в столицу и разойдёмся, — упрямая женщина напоминает о нашем соглашении.

— Не волнуйся, замуж тебя не позову. Ты украсишь мою постель, но не жизнь, — усмехаюсь, пытаясь вновь поцеловать в губы. Мира упирается кулаками об грудь и сузив глаза, смотрит.

— Как хорошо, что наши цели совпадают. А теперь иди к себе, пока домочадцы не проснулись, — её настроение меняется в миг.

Она ловко выворачивается из моих рук, поднявшись, откидывает волосы назад и гордо удаляется в купальню. Падаю на соседнюю подушку и не понимаю эту женщину. Вот совсем.

Неделю назад мы проводили наших друзей в путешествие. Я обещал лучшему другу присмотреть за имением. А Мирабелла приехала на каникулы отдохнуть от шумного мегаполиса. Между нами ничего общего. Она охотница на титулованных и богатых мужчин. Я советник его величества. И ведь сам себя убедил, что мы разные, что между нами ничего не может быть…

Но каждая последующая встреча с этой женщиной, словно взрыв сверхновой. Каждая стычка, ироничные замечания. Она будто специально провоцировала меня, выводя на эмоции. Будто специально тормошила. И я летел к её пламени, чтобы получить, приручить, подмять под себя. Никогда я не бегал за женщинами, тем более вдовами. Она цепляла своей недоступностью, острым умом и длинным языком.

Последующая неделя пролетела слишком быстро. Мы остались с ней совершенно одни в этой глуши. В огромном пустом доме. Я потихоньку узнавал её и приручал. К третьему дню нашего совместного проживания, Мира сдалась, опустила свои шипы и сама набросилась на меня. Наше жаркое соитие, начавшееся в библиотеке, плавно перетекло в спальню. Мы любили друг друга всю ночь.

Уставшая и изнеженная Мира уснула в моих объятьях. Но под утро разбудила громким вскриком. Она забарахталась подо мной, била по груди и требовала отпустить. Ей снился кошмар, я попытался её разбудить, шептал что-то милое, но девушка прибывала в своих страхах. Ушёл в ванную, чтобы намочить полотенце и остудить её. Но когда вернулся, женщина успокоилась и просто спала. После пробуждения пытался выяснить, что ей снилось, но Мирабелла отмахнулась, сказав, что не помнит и ушла к себе.

После завтрака предложил прогулку на лошадях. Женщина согласилась и вроде бы ночной инцидент исчерпан. Всем снятся кошмары, это нормально. Я забыл об этом, да и она была вполне в добродушном настроении. Мы провели весь день вместе, гуляли на природе, жарко целовались в тени деревьев. И договорились, что наши каникулы закончатся по приезду в столицу.

После той ночи, она не задерживалась у меня. Как только я засыпал, уходила к себе. Наутро отвечала, что я ворочусь и не даю ей нормально поспать. И вообще, она женщина свободолюбивая, привыкла спать одна.

Вчера вернулся Бартольд с семьёй, и я понимал, что эта последняя совместная ночь. Не мог я просто так отпустить Мирабеллу. Вторгся в её территорию и остался на всю ночь. Мне было мало этой женщины. И вроде как сам согласился с ней. Действительно, зачем нам усложнять жизнь. Проведем каникулы вместе и разбежимся. Между нами нет ничего общего как я уже говорил. И пусть мы идеально подходим друг другу в горизонтальной плоскости, мы совершенно противоположны. У неё своя налаженная жизнь, у меня своя. Но почему же тогда, принятое неделю назад решение, не кажется правильным сейчас?

Прикрываю глаза и решаюсь предложить Мирабелле пересмотреть нашу договорённость. К демонам её независимость. Я увяз в ней и вижу, как она тянется ко мне. Между нами идеальная химия.

— Ты ещё здесь? — скрещивает руки на груди, Мира, выйдя из душа. — Каникулы закончились.

— Мы можем продлить их. — открываю глаза и любуюсь полуголой женщиной.

— Вы можете. А меня ждёт работа, — хмыкает лира и уходит в гардеробную.

— У меня в столице есть небольшой домик. Он недалеко от академического городка, — со вздохом поднявшись, иду за ней и останавливаюсь у порога. Она не стесняется меня, не прячется стыдливо. Просто стоит спиной и переодевается в удобное платье.

— Ты предлагаешь мне переехать к тебе? — удивившись, поворачивается Мира. Киваю.

— Моя семья не знает об этом домике, и о тебе никто не будет знать. Да и слуг там практически нет, — уговариваю, помня, что она не хотела афишировать наши отношения. — Давай попробуем, Мира.

— Что попробуем, Аарон? — женщина подходит ближе и смотрит упрямо. — Жить вместе или просто спать?

— И то и другое, — улыбаюсь и приобнимаю, — Нам ведь было хорошо вдвоём. Почему в столице мы не можем продолжить начатое? Ты можешь уволиться и вовсе не работать. Я тебя всем обеспечу.

— Советую поискать другую дуру на эту роль, — злобно фыркает женщина и оттолкнув, выходит. — Мой ответ – нет! — остаётся последнее слово за Мирой и громко хлопает дверь спальни, слегка оглушая меня.

Сейчас…

С того самого последнего разговора наедине пролетело полтора месяца. Сегодня ко мне в кабинет зашёл Рома, бывший Тёмный. Вальяжно прошёл по комнате и занял соседнее кресло. Отложив документы, внимательно смотрю на нового герцога и побратима Бартольда. Жду. Зачем-то же он пришёл?

— Ты очень расстраиваешь меня, Аарон, — мрачно замечает Тёмный, вытягивая ноги и скрещивая пальцы в замок.

— Не совсем понимаю о чём речь?

— Я о тебе и Мире. Как-то нужно быть решительнее. Долго будешь кружить вокруг неё?

— Наши взаимоотношения с лирой Мирабеллой тебя не касаются! — перебиваю я и встав, подхожу к серванту.

— Она о тебе спрашивала, — прилетает в спину, — Придёшь сегодня на ужин или нет?

Заметив мой удивлённый взгляд, Рома усмехается довольный собой и поднимается.

— Забери её с работы, привези к нам. Поужинайте наедине и поговорите. Ната ей уже отправила приглашение и Мира согласилась.

Неужели передумала? Соскучилась? Недолго думая, соглашаюсь с Нексусом и вечером еду в академию.

И вот никак не ожидал увидеть её с Дастианом. С очередным титулованным аристократом. Похоже моё первоначальное мнение об этой женщине было правильным. Она просто охотница на аристократов. Подавляю глухую ревность, снедающую всю душу. Это я по ней скучал и тосковал. Это я искал встреч и пытался поговорить. Она же, не добившись от меня «решительных» действий, нашла нового герцога.

Мои слова задевают Миру. Она тут же вспыхивает и бросается сжатыми кулаками. Хочется прямо здесь взять её. Не только чтобы показать как она не права, но и вновь ощутить вкус её губ, жар тела. Чтобы она со стоном кричала моё имя и со всей страстью тянулась сама.

Усмиряю собственное желание. Глотаю грубость крутящуюся на языке и отступаю. Мира уезжает с Дастианом. А я кружу по столице, с бурлящей по вене жаждой. Жаждой обладать этой несносной, своенравной женщиной. Я зависим от неё. Она мой опиум и мне мало её всегда.

Я так и не поехал к Бартольду на ужин. Бесцельно прокатившись по городу, написал другу и попросил адрес Миры. Барт без вопросов дал координаты и моя двуколка покатилась по нужному адресу. Мне просто хотелось узнать, дома ли она. С Дастианом ли. Возможно, они ещё не вернулись. Возможно, она осталась у него. И самым правильным было бы забыть её. Но не получается. Я пытался.

Останавливаю двуколку возле цветочной лавки и смотрю на горящие окна второго этажа. Она дома. Фаэтона Дастиана поблизости нет. Значит одна. Если позвоню в дверь, не впустит. Даже не откроет. Осмотревшись по сторонам, решаюсь на самую глупую авантюру в своей жизни.

Оставив лошадей на смотрящего за углом конюха, возвращаюсь к лавке. Закатываю рукава белой рубашки и, схватившись за одну из толстых веток ближайшего к дому дерева, подтягиваюсь. Залезть на ветвистую крону удаётся довольно быстро. Заглядываю в окно. Комната пуста, но дверь в коридор открыта и оттуда льётся свет из другой комнаты. Толкаю створку и, не дав себе передумать, прыгаю на подоконник. Бесшумно прикрываю раму и крадучись иду на звук.

Вместо ужина, я сижу на кухне и сравниваю почерки. Ради этого пришлось покопаться в сундучке, который не открывался три года. Но нужное старое письмо нашлось. И почерк идентичен. Такой же ровный, каллиграфический, те же завитушки и наклон.

Я вновь и вновь вчитываюсь в буковки. И мне чудится его хрипло-насмешливый голос. Чудится, что он стоит за спиной и, подкрадываясь, шепчет: Я вернулся, пташка.

Вздрагивая, ёжусь. Кутаюсь в тёплую шаль и смотрю на свистящий чайник. Нужно убрать его с магплиты и заварить уже чай. Поужинать. Лечь спать, как и задумывалось. Но зная себя – не усну.

Мне вновь кажется, что я вернулась на три года назад. Вновь заперта в ненавистном замке. И он заходит в спальню.

«Я вернулся, пташка».

Мотаю головой, прогоняю прочь мрачные образы и встаю. Подойдя к плите, выключаю её и замираю. В коридоре скрипит половица. Она всегда скрипит, когда на неё наступаешь.

Теперь мне не чудится, я точно знаю, в доме кто-то есть! Он и вправду вернулся? Восстал из мёртвых, чтобы замучить меня. Сжимаю ручку сковородки, стоящей рядом с чайником. Жмурюсь, собираясь с силами. Нужно просто повернуться и встретить его лицом к лицу.

Подавляю дрожь страха. Я не боюсь его. Больше не боюсь. Злоумышленник мешкает, давая мне время. Разворачиваюсь и быстро прячусь возле стенки у открытой двери.

Как только на пороге появляется мужская фигура, замахиваюсь и бью сковородкой по черепушке.

— Аарон! — удивлённо вскрикиваю и вздрагиваю от грохота упавшей утвари.

— Я уже и забыл, как ты любишь калечить меня, — ворчит герцог, потирая висок, куда и пришёлся смазанный удар. Хотя мужчина вовремя увернулся. Не знаю, чтобы я делала, если бы он тут растянулся во весь рост, как его младший братец.

— Как ты попал сюда?! — руки трясутся, стараясь унять дрожь, подхожу к столу и комкаю смятые листы бумаги. Не хочу, чтобы он знал. Не хочу, чтобы он видел мою слабость и страх. — Что ты вообще тут забыл?!

— Аптечку принеси, — рычит герцог и шатаясь, падает на стул.

Разворачиваюсь и округлив глаза, бледнею. Он убрал волосы на один бок, показывая выбритый висок и небольшую рану из которой сочится кровь. Бегу в ванную, хватаю коробку и возвращаюсь. Оторвав кусок бинта, смачиваю антисептической настойкой и нависнув над мужчиной, прикладываю к ране. Аарон морщится и стоически терпит. Остановив кровь, смазываю заживляющей мазью и убираю в сторону аптечку.

— Голова кружится? — тихо спрашиваю, заваривая чай, — Не тошнит? Может быть, стоит позвать лекаря?

— Немного кружится, но я в норме, — миролюбиво отвечает мужчина, продолжая удерживать смоченный бинт на виске.

— Раз в норме, отвечайте Ваше Сиятельство! — громыхаю чайником об стол, — Какого демона вы проникли в мой дом?!

— Через дверь ты бы меня не впустила, — укоризненно замечает Аарон.

В коридоре опять скрипит половица. Мы замираем. Герцог хмурится и подозрительно смотрит на меня.

— Он здесь, да?! — шипит, разозлившись и всем корпусом поддаётся.

— Кто? — туплю, понизив голос, и меня охватывает очередная дрожь страха.

— Дастиан! — рявкает Аарон и развернувшись, выходит в коридор.

Семеню за ним. Герцог уверенно открывает все двери, заглядывает во все комнаты. Словно ревнивый муж вернулся и проверяет жену. Даже спускается на первый этаж и проверяет лавку. Меня неимоверно злит его поведение. Когда он заканчивает осмотр, разворачивается.

— Ты мне никто Аарон и не тебе проверять мой дом на наличие мужчин в нём. Я свободная лира! А теперь проваливай из моего дома! — скрестив руки на груди, не пускаю обратно к лестнице.

— Ты будешь моей, Мира! — цедит сквозь зубы блондин, нависая.

— В другой реальности! — фыркаю упрямо.

— Утром поедем в храм! — рубит несносный герцог.

— Зачем? — непонимающе хлопаю ресницами.

— Станешь герцогиней Роутфорд!

— Ты головой повредился?! — взвизгиваю и отступаю, — Я не выйду за тебя замуж!

— Ты хотела решительных действий? — сужает глаза мужчина, — Просто жить со мной отказалась! Я не уступлю тебя Дастиану, запомни это! Ты моя женщина!

— Я своя собственная! И Богиня не примет такой брак!

— Значит распишемся в ратуше! — перебивает Аарон и резко поддавшись, сминает губы злым поцелуем.

Луплю его по груди. Тяну за ворот. Сжимаю плотно челюсти и задерживаю дыхание. Он продолжает крепко держать меня, прижимает к своему каменному торсу и целует. Ласково, но настойчиво гладит губами мои губы, толкается языком, прикусывает и оттягивает нижнюю губу.

Упорствую. Хоть и дрожу. От негодования! И злости! Мне просто нужно его оттолкнуть. Не хочу быть зависима от него. Не хочу терять голову от мужчины!

Его руки уже подлезли под блузку. Касания пальцев по оголенной коже обжигают. Глупо отрицать очевидное. Я скучала по нему! Я нуждалась в нём!

И мне страшно оставаться одной. Особенно сегодня. Особенно после полученного письма. Возможно, не стоит его прогонять. Пусть останется на одну ночь. А завтра утром я уеду на экскурсию в другой город. Там, вдали от столицы, подумаю обо всём. О герцоге, о письме из прошлого.

Приняв окончательное решение, делаю глубокий вдох, приподнимаюсь на носочках и позволяю углубить поцелуй.

— Я безумно соскучился по тебе, — шепчет Аарон, продолжая ласкать мой рот, — Ты мой опиум, Мирабелла. Хочу засыпать с тобой и просыпаться. Хочу дышать тобой. Хочу тебя, моя страстная девочка.

Я запутываюсь пальцами в волосах и наслаждаюсь властным поцелуем. Почувствовав слабину, герцог поднимает меня, оплетает свой торс моими ногами и, перепрыгивая ступени, поднимается на второй этаж. Продолжая при этом жадно сминать мои губы.

Мы падаем на мою незаправленую кровать. Мужчина смахивает с неё лишнее и стягивает блузку. Выгибаюсь в его руках и охнув, елозю. Царапаю шею и плечи. Мне безумно хочется добраться до оголённой кожи. Оседлать его, почувствовать в себе.

Аарон втягивает острую вершинку, лижет её языком и посасывает. Выгибаюсь в его руках, прижимаю голову сильнее. Наша одежда летит в разные стороны. Он отстраняется и смотрит затуманенным взглядом. Толкаю его на спину и взбираюсь сама. Аарон не против, улыбается победно и гладит мои ножки.

— Объезди меня, Мира. Я весь твой, — шепчет он и поддаётся тазом, показывая нетерпение и силу желания.

Мотаю головой и царапаю его грудь, оставляя красноватые борозды от ногтей. Он прикрывает глаза и дышит тяжело. Горячие ладони двигаются выше и сминают ягодицы. Он тянет назад, к своей каменной плоти.

— Не торопитесь, Ваше Сиятельство, — бью по наглым рукам, схватив за кисти, укладываю конечности мужчины возле его головы и, склонившись, целую в губы. Он тут же проникает языком в рот и старается перехватить инициативу.

— У кого-то игривое настроение? — мурлычит мужчина, поднимая вверх голову, пока я ласкаю его шею и царапаю зубами кадык.

— Возможно, я тоже соскучилась, — фыркаю, плавно двигаясь ниже. Он пытается скинуть меня, подмять под себя. Но выпрямившись, пресекаю попытки. — Мой дом — мои правила! Ты сам явился ко мне, не заставляй связывать тебя.

Аарон выгибает бровь и в его глазах столько исследовательского предвкушения. Кажется, он хочет быть связанным. Мужчина убирает руки под голову, показывая, что не прикоснётся ко мне. Хмыкаю и оставляю быстрый поцелуй на губах.

Спускаюсь ниже и прикусываю плоский сосок. Ласкаю языком вершинку, переключаюсь на вторую. Аарон шипит, но не прерывает. Дышит тяжело. Оставляю влажные поцелуи на кубиках пресса, царапая их зубками, подбираясь к небольшой поросли. Поднимаю глаза, смотря в лицо мужчины. Он очень напряжён и едва сдерживается. Обхватываю твёрдую и внушительную плоть, глажу по всему стволу, сжимаю мошонку. И лизнув головку, вбираю в рот.

Аарон стонет. Громко, протяжно, прикрыв глаза. И толкается тазом. Сделав пару поступательных движений, выпускаю его и выпрямляюсь.

— Доиграешься, — шипит убийственно и тянет загребущие руки.

— Э-э–э! Руки Ваше Сиятельство!

— Задушу, — обещает он, толкаясь в ладонь.

Машинально глажу его, чувствуя горячую бархатистость кожи. И вновь обхватываю губами ствол. Приятная тяжесть ложится на язык. Поддаюсь вперед, вбираю глубже. Скольжу по каменной плоти.

— Мира, — стонет Аарон, сжимая простыни в кулаке так сильно, что они скрипят от натяжения. — Богиня, да, девочка! Глубже, возьми.

Меня заводит его хриплый возбужденный голос. Заводит то, как он просит, старается сдержать себя, не давить. Я вся мокрая от собственных же действий. Возбуждение бьёт по нервным окончаниям. Низ живота предательски тянет, желая прикосновений. Но я продолжаю нашу игру. Вбираю ещё глубже, как и хочет Аарон. Головка упирается в горле и громкий полустон полурык ласкает нутро.

Не выдержав, герцог перехватывает меня и дёргает на себя.

— В тебя хочу, — шепчет, вгрызаясь в губы и насаживая.

С рваным выдохом, выпрямляюсь. Удобнее устраиваюсь. Чувствуя каждой клеточкой его. Запрокидываю голову и прикрываю глаза. Это так правильно – он во мне. Богиня помоги не потерять себя от этих чувств.

Аарон садится, зарывается в волосы и тянет на себя, целуя горло, подбородок и наконец губы. Мы целуемся до сбитого дыхания, до горящих губ, до головокружения. Соединённые и пьяные от друг друга.

Отталкиваю. Он с лёгкостью падает на подушки. Гладит бедра, талию. Его теплые ладони смыкаются на холмиках. Он перекатывает между пальцами вершинки и толкается снизу.

Выгибаюсь и начинаю двигаться сама. Сначала медленно, почти выпуская из себя. Герцог помогает, придерживает и поддается. Громкие шлепки наших тел, мои стоны раздаются по всей комнате.

Я теряю голову от него. Струна внизу живота натягивается до предела. Он тонко чувствует это. Хватает за бёдра и быстрым движением несколько раз размашисто вонзается.

– Да-а–а! Аарон! – кричу, меня трясёт и мир переворачивается.

Мужчина перехватывает инициативу, подминает под себя и продолжает двигаться. Рычит, шипит, что-то бормочет и кончает.

Не двигаюсь, дышу через раз, уткнувшись носом в его плечо. Я погребена под ним, но мне не страшно. Мне чертовски хорошо. Прикрываю глаза, прикусив губу, и впервые за долгие годы засыпаю в объятьях мужчины.

Просыпаюсь среди ночи. Испуганно дёргаюсь, чтобы выбраться из захвата. Но сбежать не дают, крепче стискивают и в ухо дышат.

— Тш-шш-ш, всё хорошо, — шипит Аарон, это он меня обнимал со спины. Мы голые, переплетенные друг с другом. — Опять кошмар?

— Нет, просто жарко стало, — сипло бормочу, восстанавливая дыхание. — Спи, в душ схожу.

Аарон разжимает объятья и позволяет мне сбежать. Прячусь от него в ванной и, включив смеситель, встаю под горячие потоки воды. Я моюсь слишком долго. По факту, просто сижу в одиночестве.

Импульсивный поступок и моя капитуляция сейчас уже не кажутся такими уж правильными. Аарон решит, что я сдалась на его милость после слов о женитьбе. И начнёт донимать.

Ему как и всем остальным мужчинам просто хочется подавить меня. Сделать своей собственностью. Любовницей отказалась, он решил что статус жены меня устроит.

Выключив воду, сушу волосы, закрываю телеса полотенцем и возвращаюсь в комнату. Долго любуюсь спящим мужчиной. Он сейчас кажется таким родным. Моим. В груди щемит, хочется довериться и прыгнуть в омут с головой. Хочется поверить в обоюдные чувства.

Комната постепенно светлеет, от первых лучей солнца. Тряхнув волосами, открываю шкаф и переодеваюсь в брючный костюм. Ищу настойку от нежелательной беременности. Помню ведь, что убирала на туалетный столик. Может вылила? Решив, что больше никаких приключений себе не позволю? Вспоминаю, что переложила её в аптечку. Только меня отвлекает Аарон. Он громко подтягивается за спиной и шарит рукой по кровати.

— Мира, — хрипло зовёт.

— Я здесь, сейчас приду, — бормочу, поглядывая на часы. Я уже опаздываю! Ректор просил к рассвету приехать в академию.

Пару минут смотрю на Аарона, который вновь расслабляется и кажется засыпает. Решаю воспользоваться настойкой после экскурсии, её нужно принять в течении трёх дней после последнего соития.

Более не раздумывая, кидаю в дорожную сумку пару комплектов чистой одежды и белья. Обуваюсь в удобные ботинки на шнуровке. Заплетаю косу. И быстро спускаюсь вниз.

Придержав колокольчик на двери, отпираю лавку и выхожу на улицу. Уже конец осени и заметно похолодало. Ёжусь, выискивая свободный наёмный экипаж. Замечаю одинокую коляску в начале квартала и, устроив удобнее сумку на плече, решительно иду к ней.

До академии добираюсь без происшествий, расплатившись с извозчиком, выпрыгиваю у ворот и замечаю стоящего на ступеньках ректора. Мужчина прищуривается, наблюдает за мной и чему-то радуется. Наверное тому, что испортил мне выходные. Но на самом деле, он можно сказать спас меня. Оставаться дома категорически не хочется. И дело даже не в Аароне. А в моём прошлом.

— Доброе утро, ректор, — улыбаюсь широко и искренне.

— Честно говоря, я думал вы не придёте, — хмыкает мужчина и сбегает по ступенькам ко мне.

— У меня нет привычки отлынивать от работы, — ворчу, закатив глаза. Дастиан подталкивает в сторону конюшни и мы идём вместе, — Так вы что, едете с нами?

— Да, кто-то же должен присмотреть за вами, — улыбается шовинист.

— Опять эти ваши предубеждения, — фыркаю я, обидевшись в лучших чувствах.

— Нет, всего лишь меры безопасности лира. Вы красивы и молоды. А оборотни не славятся благородными манерами, — вкрадчиво замечается Дастиан, заложив руки за спину. — Украдут моего лучшего сотрудника, что я буду делать без вас?

Запнувшись, останавливаюсь. Ошарашенно таращусь на ректора. Он продолжает идти и только через пару метров замечает, что я отстала. Разворачивается и выгибает многозначительно одну бровь.

— Вы только что назвали меня лучшим сотрудником? — переспрашиваю, догоняя.

— А ещё, что вы красивы и молоды, — иронично подмечает Дастиан и дожидаясь меня, хватает за локоть. Чтобы больше не задерживала его, наверное.

Мы останавливаемся возле группки первокурсников. Молодые студенты зевают и вяло наблюдают за выезжающими кибитками, запряжёнными лошадьми. Ропщут на раннюю побудку, но выглядят радостными. Особенно женская половина студенток. И надо же, успели накраситься и приодеться в красивые платья. Я даже знаю ради кого постарались. Объект их обожания сейчас стоит возле меня и хмуро осматривает учеников.

— Разбирайте места, — гаркает суровый ректор и хлопнув в ладони, поторапливает. Молодёжь расторопно выполняют команду. И толкаясь, взбираются в удлинённые и крытые повозки.

— Ректор, я вам место заняла, — тянет молодая девица, хлопая пушистыми ресницами.

— Спасибо адептка, но я поеду верхом, — сухо отвечает мужчина, не замечая влюблённых глаз студентки, и оборачивается к конюху, который ведёт иссиня-чёрного жеребца за уздцы. — Не хотите составить компанию?

— Дорога долгая, ректор, а я не привыкла к длительным поездкам в седле, — отказываюсь, хотя очень не хочется трястись в кибитке с галдящими учениками.

— Устанете, пересядете в повозку, — отвечает ректор и приказывает конюху запрячь ещё одну лошадь.

Дастиан – единственный в моей жизни мужчина, приказы которого мне приходится выполнять. Он мой начальник. Ректор Высшей Академии Магии. А ещё он титулованный лорд. Герцог. И советник его величества по образованию и инновациям.

Мужчина очень много работает во благо королевства и будущих умов. Выбивает для них гранты, вносит новшества. Ещё каких-то десять лет назад, в академию не принимали девушек. Но наш ректор добился внесения поправок в закон.

И несмотря на наши ежедневные препирательства, он нравится мне… как руководитель. Суровый, но справедливый. И цепляется ко мне, потому что я не без греха. Да, опаздываю на работу почти каждый день. Да, скандалю с учениками, если не возвращают книги на место или рвут печатные издания. Да, иногда скандал выходит за рамки приличий. И ректору приходится вмешаться. Он защищает меня перед остальными участниками. Но вот в его кабинете, за закрытыми дверями начинается новая эпопея. И я очень стараюсь сдержаться, выслушать покорно, сказать, как мне жаль и что такого не повториться и уйти. Но не всегда получается. И даже когда я перечу ему, самозабвенно ору, он не выгоняет меня. Лишь орёт: «Уволю, Робиен!» и громыхает ладонью по столу. Второй год увольняет, никак не уволит.

Вот и сейчас. Приказал, я покорно взобралась на предложенную лошадь. И еду по лесному тракту бок о бок со своим начальством. Любуюсь видами, дышу полной грудью и очень стараюсь не улыбаться.

— Сейчас мы проезжаем Священный лес, — раздается голос куратора первогодок Фирдана, — Кто ответит, почему он называется священным?

Закатываю глаза, но в учебный процесс не влезаю. Из взрослых с учениками поехали только трое. Мы с ректором и куратор. А ребят набралось человек тридцать, со всех факультетов. Многие просто отказались от экскурсии.

— Возможно нам расскажет профессор Мирабелла? — раздаётся наглый голос с галёрки, то есть с кибитки.

Я говорила, что с первогодками легче? Так вот, беру свои слова обратно. Они ещё наглее старшекурсников. Если те уже готовы выпуститься и особо остепенились. То в этих юных дарованиях наоборот кровь ещё кипит, гормоны бьют не в мозг и ещё не выбит дух исследования собственных границ и жажды приключений.

Притормаживаю свою смирную лошадку, чтобы дождаться обоз с учениками и бодро начинаю рассказывать о Священном лесе. Куратор Фирдан расслабляется и оставив меня плестись с кибитками, уносится ближе к ректору, который впереди нашего каравана.

— Профессор, а расскажите про Богиню, — просит одна из девушек, — Она правда вернулась в Метреру?

— Ты веришь в это, Лези? — гогочут ребята над девчонкой.

— Она и не покидала наш мир, — миролюбиво поддерживаю ученицу и рассказываю всё что знаю.

Замечаю, как впереди идущий ректор притормаживает и внимательно прислушивается. Кажется отдёрнет меня, за то что забиваю умы молодого поколения бессмысленной теологией. Но нет, мужчина молчит и просто направляет своего коня с другой стороны кибитки. Я чувствую его блуждающий взгляд виском и стараюсь не смотреть в его сторону. Ребятам интересны мифы и легенды о Богине. Они спрашивают об элохимах и будущем празднике зимы.

Время за историями пролетает быстро. Не чувствуя усталости, я с удовольствием рассказываю ученикам всё что знаю, всё что читала и всё что слышала. Меня перебивают, задают тысячу своих вопросов, сами же спорят и доказывают друг другу свои теории.

Мне нравится процесс обучения. Нравится передавать знания молодому поколению. И я очень хочу повышения. Как бы сильно не любила книги, хочется попробовать свои силы в другом ремесле. Мы смеёмся, и я предлагаю как-нибудь в другой день устроить экскурсию и съездить в отреставрированный храм Богини.

— Лучше в Дортмунд! — фыркает один парнишка, хотя час назад ещё передразнивал верующую девчонку, — Там самый главный храм. Папа говорит, там даже сохранился храм Падшего!

— Дортмунд далековат, начнём пока с того, что поближе. — останавливаю спор, бросая взгляд на Дастиана. — Если конечно ректор разрешит.

— Посмотрим, — хмыкает мрачно ректор, — Пора перекусить и отдохнуть.

Мужчина кивает в сторону ворот небольшого промежуточного городка. Оставив ребят, мы выходим вперёд, чтобы договориться со стражниками и показать документы.

К полудню мы останавливаемся в таверне, которую оплатила академия. Ребята занимают свободные лавки и приступают к обеду. Я к завтраку. Так как с вечера маковой росинки во рту не было. Ем совершенно ни как леди. Первое, второе, салат. Фирдан не обращает на меня никакого внимания, а вот Дастиан посмеивается, иронично наблюдая.

— Простите, не позавтракала, — бубню с набитым ртом, смутившись и сама себя отдёргиваю. Зачем извиняюсь и оправдываюсь?

— Ешьте, ешьте, — милостиво кивает ректор, подталкивая в мою сторону ещё одну порцию. — Всегда нравились девушки со здоровым аппетитом.

— Лучше бы о фигуре своей подумала, — фыркает Фирдан, бросив взгляд. — Ты же молодая, мужик на толстую лиру не посмотрит.

— Лучше быть толстой лирой, чем тупым лиром, — хмыкаю я, нагло отбирая предложенную добавку ректора.

— Ты меня тупым назвала? — выпучивает глаза Фирдан.

— Хватит! — не даёт открыть рот Дастиан и укоризненно смотрит на меня. — Фир, ты поел? Иди к своим подопечным!

Куратор сопит и поджав губы, встаёт. Закатываю глаза и возвращаюсь к своему обеду. Ректор опять молчит, но уже не посмеивается.

После сытного обеда и отдыха в выделенной комнате, ректор собирает нас на улице и мы вновь едем. Я опять взбираюсь на лошадь, упрямо не хочу лезть в повозку, хотя мышцы слегка ноют. На этот раз ребят развлекает Фирданс, мы же с Дастианом едем впереди. Очень близко друг к другу, иногда наши коленки соприкасаются, отчего я смущаюсь и увожу лошадь в сторону. Но моя кобыла упорно возвращается ближе к боку чёрного жеребца.

Поздним вечером мы наконец добираемся до Кифа. Городок принадлежащий Дадарии, но частично населённый оборотнями. Здесь очень много зелени, заповедных лесов и обширные цветочные поля. Остановившись в очередной снятой академией таверне, уставшие ребята расходятся по четыре человека в номера. Я тоже прячусь в своём номере. Очень устала. Кому хотела доказать свою выносливость? Нет бы, ехала в повозке с учениками. Иногда делаю, а потом сама же жалею и ругаю себя. Завтра всё будет болеть.

Стук в дверь отвлекает от грустных мыслей, открываю её и смотрю на бодрого ректора. Этот мужчина похоже никогда не устаёт.

— Поужинаем? — спрашивает загадочно светя синими очами.

— Конечно, смою дорожную пыль и спущусь, — соглашаюсь.

— Надень платье, Робиен, — приказывает мужчина и развернувшись, заходит в свой номер. Который как раз напротив моей комнаты.

Злюсь. И вот даже не знаю от чего. От того что он опять обратился по фамилии мужа. Или от того что указал на то что, женщинам не пристало ходить в мужской одежде? Демонов сексист! Хлопнув дверью, скидываю рубашку на стул. Туда же летят и брюки. А я плетусь в небольшую ванную.

И что я делаю после быстрого душа? Надеваю чистые бежевые брюки и небесную блузку. А вот нечего мне указывать в чём ходить! Кручусь возле зеркала, кидаю взгляд на сумку, в которой лежит единственное платье. Зачем-то взяла его с собой. Выхватываю его и верчу в руках. Мне ведь нужно повышение, так? Да. А значит выполняем приказы начальства и не скрипим зубами. Вот и всё. Приняв решение, переодеваюсь в платье мятного цвета с длинными рукавами, чуть ниже колен. Приглаживаю мятый подол, поправляю волосы. И вздрагиваю от очередного стука в дверь.

— Прекрасно выглядите, Мирабелла, — Дастиан одобрительно осматривает мой внешний вид, улыбается уголком губ, остановившись взглядом на голых ножках.

— Спасибо, вы тоже, — бурчу недовольная, сунув ножки в балетки, двигаю мужчину и запираю комнату.

В этой таверне мы не задерживаемся. Мужчина выводит меня из здания и показывает на наёмный экипаж.

— Мы будем ужинать отдельно? Фирдан справится с адептами? — хмурюсь, притормаживая у двуколки.

— Справится, поехали Робиен, — устало поторапливает ректор.

— Мирабелла! — рычу и взлетаю в повозку.

Мы недолго едем в молчании и останавливаемся возле элитной ресторации. Возле помпезного здания в ряд выстроились вычурные кареты. А через панорамные окна видно посетителей в дорогих нарядах и сверкающих бриллиантах. На обычный ужин двух коллег это мало похоже. Мужчина уже выпрыгнул из нашей двуколки и протянув руку, ожидает меня.

— Ректор, что всё это значит?

— Это свидание, Мирабелла. Я хочу поужинать с тобой наедине, узнать поближе вне работы. — спокойно отвечает мужчина.

— Это из-за вчерашнего поцелуя? Ректор, я извиняюсь, мой поступок был импульсивным и не направленным на соблазнение вас.

— Робиен, выходи и поужинай со мной! — шипит убийственно Дастиан.

— Не хочу! Приятного аппетита ректор, — хватаю за поводья и собираюсь развернуть двуколку.

— Да что ж с тобой так сложно! — рычит мужчина и запрыгивает обратно. Отбирает из рук ремни и остановив движение, припечатывает к стенке повозки. — Ты мне нравишься, Мира! Уже давно! Ты упрямо не замечаешь этого!

— И вы решили — это взаимно? — дёргаю головой, упрямо смотря в глаза.

– Разве нет? – выгибается наглая ректорская бровь.

– Нет! – голос дрожит, просто из-за давления нависающего начальника, вот и всё.

— Не верю! — цедит сквозь зубы Дастиан и накрывает губы своими.

Дёргаюсь, больно ударяясь об стенку двуколки. Аж искры летят из глаз вперемешку со слезами.

— Ты в порядке? — мужчина зарывается в волосы пальцами и массирует кожу затылка.

— Не в порядке, ректор, — морщусь и пытаюсь совладать собой. — Мы можем просто поехать в нашу таверну. Прошу вас, я не ищу покровителя, не ищу отношений.

— Как скажешь, — мрачнеет Дастиан и выпрямившись, тянет за поводья.

До таверны доезжаем в гробовом молчании. Сижу отвернувшись от мужчины и рассматриваю вечерний пейзаж городка. Как только он останавливает повозку, выпрыгиваю и ухожу к себе. Запираю дверь, переодеваюсь и ложусь под одеяло.

Всем подругам советовала искать мужчину побогаче и титулованнее. Если уж хочешь променять свободу на брачную клетку, она должна быть из золота и со всеми удобствами. И вот тебе Мира, как по заказу. Два герцога. Один жениться хочет. Второй покровительство предлагает. Титулованнее и богаче некуда. Разве что на короля замахнуться. Но этот тип меня пугает больше чем мертвец из прошлого.

Я просто дура. И ведь они оба мне нравятся, волнуют. В одного даже влюбилась. Хотя бы самой себе признаться в этом могу. И что я делаю? Сама на себя навлекаю ненужное внимание и сама же бегу от этого внимания как от огня.

Дастиан отстал от меня. Не стучит. Не зовёт. Понял, что со мной связываться не стоит. Расслабленно выдыхаю и подавив эмоции, пытаюсь просто заснуть. Но как всегда, сон не идёт. Наоборот всплывает прошлое. Ежусь, хотя в комнате тепло и я под одеялом. Может Таше написать, совет спросить. Высунув нос, тянусь к сумке и выуживаю артефакт связи. Он слегка мерцает и ячейка переполнена мелкими записками. С утра не проверяла артефакт.

Сажусь ровнее и включаю ночник. Открутив крышку тубуса, вытряхиваю трубочки писем и разворачиваю первый попавшийся.

«Ты где?!» — от Аарона. Закатив глаза, выкидываю клочок и открываю новый. Опять от герцога: — «Когда доберусь до тебя — выпорю так, что сидеть не сможешь!»

Фыркаю, и письмо летит на пол. Следующие два письма опять же от Аарона. Мужчина обещает дождаться, ведь рано или поздно я вернусь из экскурсии. И тогда не миновать мне кары. Похоже Далия рассказала, её-то ещё с вечера предупредила. Среди мелких записочек появляется скрученное письмо побольше. На официальном пергаменте. С восковым оттиском королевской печатки. Что-то страшно открывать его. Срываю печать и разворачиваю.

— Вот стервец! — шиплю, читая документ.

Аарон добился официального разрешения от правителя на женитьбу. И в графе невеста стоит моё имя – Мирабелла, виконтесса Робиен. И пусть это ещё не свидетельство о женитьбе. Но что-то похожее на помолвку. И те, кто крутится при дворе, будут знать о ней. А в скором времени, об этом узнают родственники мужей, не говоря уже о моих родственниках.

Хватаю примагниченное к артефакту перо и на оборотной стороне официального письма пишу лишь одно предложение:

«Я никогда не выйду за тебя замуж!»

Сворачиваю в трубочку и посылаю Аарону. Ответ приходит незамедлительно:

«Никогда не говори «никогда»! Жду дома, упрямица».

Рычу. Натурально так. Громко, яростно! Срываю злость на бумаге, разрывая её в клочья, и выбрасываю оставшиеся непрочитанные письма. Среди разбросанных записок, ярким пятном выделяется чёрная ленточка. Беру её, шёлковая, переливающаяся. Трясущимися руками, тяну узелок на себя и раскрываю свиток.

«Куда бы ты ни убежала, за кем бы ни пряталась, я найду тебя, пташка! Ты моя, запомни!»

Экскурсия началась на рассвете. Мы поехали в Кифскую крепость. Историческое здание, именно её пять лет назад захватил в первую очередь наш правитель. И именно победа в этом сражении, переломила ход войны.

Пока большая часть дадарийцев сражались с дроу, Алард с горсткой воинов зашёл с другого фланга и нанёс главный удар, отсекая союзников другого королевства. В этой крепости в тот момент жил король оборотней – Кингли Кровожадный.

Узнав, что к нему заявился сам правитель Дадарии, он бросил вызов Аларду и погиб. Говорят, альфа не успел нанести ни одного удара нашему королю. Насколько это правда, судить не мне. Но слухами земля полнится.

Сейчас в крепости никто не живёт, она является памятником архитектуры. Я бодро рассказываю историю кифского сражения. Ученики задают как всегда миллион вопросов в минуту. И гуляют по каменному зданию, надеясь найти хоть что-то исторически ценное.

Облазив вдоль и поперек замок, и близлежащую территорию, мы едем в лес. Который тоже отжал Алард, причем сразу после сражения с Альфой. Он приехал к стае живущих в городе оборотней, с отрубленной головой короля. Ему пришлось перебить ещё несколько десятков бет, прежде чем оборотни склонили голову перед новым правителем. По сей день, живущие в Кифе оборотни не уезжают к себе в королевство. Новый король Располя (королевство оборотней), хотел вернуть своих поданных, взамен готов был оставить Киф дадарийцам. Но ничего не получилось. У оборотней свой кодекс чести и раз присягнули новому Альфе, то до самой смерти будут ему служить.

В поселении оборотней, я тоже почти не затыкаюсь. Рассказываю о расе, о быте оборотней, об этом лесе. В общем, честно отрабатываю свой хлеб. Только чтобы не оставаться без дела рядом с Дастианом. Он ещё с утра хотел поговорить, вот и избегаю его как могу. Зато Фирдан счастливый, он практически не участвовал в экскурсии, полностью отдав мне инициативу.

К обеду, ректор, объявив перерыв, гонит нас в небольшой трактир на открытом воздухе. Я сажусь вместе с учениками, ребята уже приняли меня в свой ближний круг и даже парни перестали отвешивать колкие эпитеты в мой адрес.

Едим молча, устали все. Я немного охрипла, очень хочется спать. Так как ночью не сомкнула глаз, всё казалось моё прошлое где-то за окном и как только я засну, вломится ко мне.

После небольшого отдыха, мы едем обратно в столицу. Я прячусь в кибитке, вытягиваю ножки на одной из скамеек, которую мне уступили ребята. И достаю артефакт связи. Просто он мигает с самого утра. Уставшие учащиеся дремлют или тихо переговариваются.

Я читаю… Читаю. Злюсь. И желаю убить одного несносного герцога. Потому что он запустил цепь событий, которые дошли аж до моих родителей, с которыми я не общалась вот уже больше двух лет.

Из всех писем, отвечаю только Таше. Пишу, что всё это лишь слухи и когда я доберусь до её друга, он будет бит. И на этот раз я его не пожалею. Разобью всю бытовую утварь об его твёрдый лоб. И распущу слухи о мужеложестве его братца! Вот!

Мы с Ташей немного увлекаемся с перепиской. Переключившись на её новый роман, я забываюсь на время о реальности. Читаю несколько новых глав, которые она отсылает мне. Очень хочется рассказать подруге о письмах из прошлого. Я даже пишу об этом. Но в последний момент не решаюсь и убираю письмо в сумку. Хвалю сюжет, спрашиваю о её делах.

Женщина оказывается собирается завтра в путешествие. Таня объявилась, и моя сердобольная подруга чувствует за неё ответственность, хочет поехать сама, всё объяснить и вернуть в Дадарию. Настроение портится. Не знаю почему, но я ужасно ревную не только Аарона, но и Ташу к этой девчонке. Желаю ей хорошего путешествия и скомкав все остальные письма, убираю артефакт в сумку.

Если на экскурсию мы ехали как на прогулку. Еле плелись по тракту, рассматривали красивые локации и сворачивали к цветущим холмам, чтобы насладиться видом. То обратно мы едем без остановок. Ректор гонит лошадей с хорошей скоростью, выбрав самый короткий путь. Поэтому уже к вечеру мы заезжаем в столицу.

Я не хочу оставаться дома. Ещё вчера приняла решение пожить в академгородке. Но нужно забрать необходимые вещи, книги и артефакты. Поэтому сначала решаюсь заехать домой и прошу оставить меня где-нибудь поближе к лавке. А с Аароном и его идеей икс разберусь уже завтра. Коротко объясню, как он не прав и отправлю искать подходящую под его титул девушку. Возможно даже эту Таню. Она вот идеально впишется в его общество. Пугливая, миленькая, будет за ним как за каменной стеной.

Вот только уже поздно, и Дастиан включает режим благородного рыцаря в сияющих доспехах. Отправляет Фирдана с адептами в академию, а сам решает проводить даму. Дама в моём лице фыркает, закатывает глаза и готовится отстоять свою честь.

— Бежать некуда, Мирабелла, — усмехается Дастиан, когда мы располагаемся в наёмном экипаже, — Теперь то ты со мной поговоришь?

— Устала ректор, голос охрип, не слышите? — сипло гундосю на всякий случай.

— Слышу, поэтому можешь молчать. Говорить буду я, — заявляет властный мужчина и улыбается так неприятненько. Аж мороз по коже. Устало киваю, не отстанет же, пока не выскажется. — Итак, лира…

Мужчина удобнее откидывается на спинку фаэтона. Вытягивает ноги и скрещивает пальцы в замок. Осматриваю начальство со скептицизмом. Жду. Молчу, как и велели. Я вообще иногда бываю послушной.

— Мы с тобой знакомы два года. И за два года, я узнал о тебе немало. Ты — сильная, прагматичная и упрямая женщина. Которая добивается поставленных целей. Отстаивает своё мнение и знает себе цену. Ты любишь свою работу и предана ей. Ты умна, начитана и самое главное, независима.

— Вы собрались меня уволить? — перебиваю я большого начальника.

— А ещё ты нетерпеливая, своенравная и склочная, — добавляет Дастиан.

Ну точно уволит! За то, что отказалась идти с ним на свидание! Вот ведь злопамятный хомяк! Сжимаю зубы, но молчу. Ректор тоже замолкает ненадолго. Окидывает меня нечитаемым взглядом из-под насупленных бровей. И поняв, что не дождётся от меня ни слова, продолжает:

— Я восхищаюсь тобой Мирабелла. Я покорён тобой. И готов жениться, остепениться именно с тобой. И знаю, что нравлюсь тебе. Не отрицай хотя бы самой себе. Не знаю, чего боишься ты. Но я никогда не посягну на твою независимость и свободу!

Я поражённо смотрю на Дастиана и хлопаю ресницами. Ну, каковы шансы? Два предложения из двух! Даже кучер проникся словами ректора и повернув голову, ждёт ответа. Секунды превращаются в минуты. Я просто не знаю что сказать? Нет? Может всё-таки да? Назло Аарону отморожу уши!

— Молчи, не напрягай голосовые связки, — останавливает Дастиан, мою попытку ответить. — Завтра подготовлю брачный договор и передам. Если он тебя устроит, подпиши его, это и будет твоим ответом.

— Очень романтичное предложение руки и сердца, — фыркаю, не удержавшись от колкости.

— Ты отказалась от романтики вчера, — парирует ректор.

— Я выйду замуж только по любви! — упрямо гну свою линию.

— Значит поженимся позже, когда ты меня полюбишь, — не отстаёт Дастиан.

— А вы? Тут знаете ли взаимность должна быть!

— Согласен, не хочу чтоб ты страдала из-за неразделённой любви. — хмыкает невозможный мужчина и просит кучера остановить у цветочной лавки.

— Как бы вы до завтрашнего утра не передумали, — бормочу себе под нос, ведь узнает же про выходку Аарона.

— Ты меня плохо знаешь, Робиен? Разве я когда-нибудь менял свои решения? — мужчина спрыгивает и протягивает руку помощи.

— Я Мирабелла, Дастиан! — рявкаю и, схватив предложенную конечность, выхожу из экипажа.

— Повтори ещё раз, — улыбается плутовато.

— Что? Своё имя? Не запомните за два года то?

— Моё. Ты впервые назвала меня по имени, колючка, — мурлычет ректор, чуть склонившись.

Закатив глаза, разворачиваюсь и иду домой. С гордой осанкой, затылком ощущая блуждающий мужской взгляд.

— Оставишь меня ждать тебя здесь? Даже на чай не пригласишь? — прилетает в спину.

— Дома попьёте, ректор, — фыркаю и, отперев дверь, захожу.

— Даю пять минут Робиен, не соберешься, иду за тобой.

Мысленно прокляв собственное начальство, поднимаюсь на второй этаж. Первым делом проверяю все комнаты и расслабляюсь. Аарон не ждёт меня с плёткой наперевес. Это очень радует.

Препираться ещё и с ним, сил просто нет. Поэтому достаю сумку побольше и упаковываю необходимые вещи. Чистую одежду и бельё, артефакты, книги и документы, конечно же.

В полутёмном коридоре кто-то тяжёлый наваливается со спины. Закрывает ладонью рот и прижимает к стене. Я мычу и дёргаюсь, пытаясь отодрать от себя чужое тело. Воздуха не хватает от удушающего страха. Ухо обжигает горячее дыхание.

— Вот ты и попалась, пташка, — сипло шепчет нападающий.

Нет…Нет! Этого просто не может быть!

Меня всю колотит, давлю рыдания, проклинаю собственную глупость. Ну почему я не пригласила Дастиана?! Почему сразу не поехала в академгородок?!

— Не кричи, если хочешь жить, — приказывает моё прошлое, сжимая шею, впиваясь ногтями до кровавых отметин, разворачивает к себе и заглядывает прямо в самую душу.

— Ты умер, — шепчу полузадушено, стараясь взять себя в руки, — Я тебя похоронила!

— Тебе бы этого хотелось, да моя маленькая жена? — ухмыляется он. Больно наматывает волосы на кулак и тянет голову назад. — Говорил я тебе: не убивай, пташка. Не бери грех на душу.

Он водит носом по шее, нюхает меня и, замерев, резко вонзает отросшие клыки в ярёмную вену. Крик застревает в горле. Мужская ладонь закрывает рот вместе с носом.

Я трепыхаюсь, в костлявых руках. Пытаюсь вдохнуть, отодрать его от себя. Вырваться. Сил для манёвра всё меньше. В глазах темнеет, меня изрядно шатает, но руки мужа удерживают моё тело.

Он с громким чавком, прерывается и облизывает губы, смакуя каждую капельку. Убирает ладонь, позволяя с хрипом вдохнуть столь желанный кислород. Пальцы надавливают на две ранки, морщусь, дёргаясь от болевых ощущений.

— Поиграем, пташка? — скалится демонов виконт.

— Нет! Ты больше не можешь воздействовать на меня! — кричу, по факту сиплю и вяло трепыхаюсь. Щёку обжигает пощёчина. А шею вновь сдавливают ненавистные пальцы. Собрав все силы, шепчу прямо в окрававленные губы бывшего мужа: — Если не уйдёшь, тебя поймает Дастиан!

В тёмных глазах мужчины полыхает злость и ревность. Он смыкает сильнее пальцы на шее, тянет на себя и резко бьёт об стену. Голову разрывает от удара. Из глаз искры вперемешку со слезами брызжут. Но на этом всё не заканчивается.

Виконт больно вгрызается в губы. Раздирая ногтями кожу, поднимает блузку, оставляя кровавые раны на боках. Кусаю его до крови и, когда мужчина с рыком отстраняется, плюю его же собственную кровь в ненавистное лицо.

— Убивай. Больше у тебя нет надо мной власти! — бормочу обескровленными и истерзанными губами.

— Мира, твои пять минут истекли полчаса назад! — рявкает, где-то внизу ректор.

— Дасти… — шепчу, прежде чем бывший муж с рычанием бьёт кулаком наотмашь по скуле.

И мир погружается в багряную пелену боли…

Дастиан, ректор Высшей Магической Академии

Вся ночь пролетела в палате с Мирабеллой. Её я нашёл в ужасном состоянии в коридоре на втором этаже. Кто на неё напал? Почему она не позвала, не кричала? Ведь умеет быть шумной когда это не нужно! Я ведь был совсем рядом! Это предстояло выяснить, но в первую очередь, заглушив все лишние эмоции, подхватил её на руки и повёз в госпиталь. Лекари боролись за её жизнь, хорошо ещё моя кровь подошла для переливания, чтобы восстановить малокровие.

В Дадарии не было вампиров. До этой ночи. Вампиры живут на отдельном континенте и им запрещено питаться кровью разумных. Неужели один сумел пробраться в Дадарию и напасть?

Подняв констеблей, я отправил запросы по всем инстанциям. Его обязательно найдут. И прилюдно казнят через сожжение. Главное дождаться пробуждения птички робиен.

Два года как я потерял покой. И словно молодой юнец хожу вслед за ней как приклеенный. Она притягивает внимание всех от молодых до стариков. Она светится и заряжает меня. Она дикая, магнитная, удивительная. Рядом с ней я теряю контроль. Все проблемы становятся незначительными, мелкими и отходят на задний план. Столько в ней сумасшедших идей, кипучей энергии. Хочется забрать, присвоить, спрятать. Чтобы только в моих руках вспыхивала. Но за эти два года понял одно. Она слишком независима. Слишком дикая. Что-то было в её прошлом. Что-то сделали с ней её почившие мужья. Что она так категорична ко всем мужчинам и замужеству в целом.

Я старался контролировать порывы, убеждал себя отступить. Не лезть. Тем более взаимности нет. Но её поцелуй у фаэтона всё изменил. Да, он был назло Аарону. Да, импульсивный. Да, порывистый. Мира часто совершает что-то из ряда вон выходящее, но в конечном итоге, её действия продиктованы лишь эмоциями. Когда я перехватил инициативу, прижав её к фаэтону, она не отстранилась. Прильнула к груди, обняла крепче.

Слишком удивлённым и ошеломлённым был её взгляд после «фальшивого» поцелуя. Я видел в медовых глазах интерес, лёгкое замешательство и желание.

— Что с ней? — в палату влетает Аарон, отвлекая от мыслей. Вздрогнув, приоткрываю глаза и хмурюсь.

— Не ори, — хмуро, шикаю, бледная маленькая женщина так и лежит не шелохнувшись. Герцог подходит ближе и гладит её по волосам. — На неё напал вампир.

— На экскурсии? — уточняет он. Качаю головой.

— У неё дома. В цветочной лавке.

— Бесы! – рычит Аарон. — А ты что там делал?

— Угомонись, — шиплю раздражённо. Нет сил терпеть ревность жениха. — Если она согласится, ты примешь меня побратимом.

— Посмотрим, — ворчит герцог и садится в соседнее кресло.

Мы тихо переговариваемся и ждём пробуждение женщины. В палату временами заходят лекари, констебли топчутся в коридоре. Им нужны показания Мирабеллы. Но всё зависит от самой женщины. Физически она здорова, хоть и слаба. Вот только не просыпается.

Аарон принимает решение вызвать придворного менталиста. Скрепя сердце, соглашаюсь. Каждая минута на счету, а вампир уже мог покинуть столицу.

Менталист очень старается выяснить все подробности случившегося. Но натыкается на чистую стену в сознании Миры. Сама женщина от его манипуляций, наконец, просыпается и удивлённо смотрит на собравшихся людей.

— Малышка! — Аарон дёргается к ней первый, но Мира испуганно шарахается в сторону, почти падая с кровати.

Лекари и констебли быстро выгоняют нас из палаты. Около часа мы в неведении меряем шагами узкий коридор. Почему Мира так отреагировала? Почему не узнала? Что сделал этот вампир?

Через время нам позволяют зайти к девушке, которая как оказалось, снова уснула. Констебли уходят не с чем, а вот придворный менталист и лекарь мрачно просят присесть. Разговор будет долгий.

— У лиры частичная потеря памяти, — берёт слово маг, скрещивая пальцы в замок, — Она не помнит событий последних пяти лет. Она не видела нападающего и вообще была в родительском доме.

Мы с Аароном переглядываемся. Не совсем понимая, что всё это значит и почему нельзя эту память Мире вернуть. Лекарь и менталист долго и дотошно сыплют терминами, объясняют, рассказывают. И убеждают нас, что нужно просто время. Сколько? Никто не знает. Всё зависит от женщины самой. Возможно и такое, что она и вовсе не вспомнит ничего. Но насильно заставлять её вспомнить, рассказывать о забытом прошлом нельзя. Неизвестно что именно послужило изначальным толчком, что женщина заблокировала эти воспоминания.

Констебли пренебрегли советами лекаря и менталиста, и надавила на Миру. И девушка забилась в припадке, поэтому лекарю пришлось её вновь усыпить. Скорее всего, она забудет и этот эпизод. Поэтому нужно быть предельно осторожным в общении, чтобы не вызвать ещё один припадок.

Оба мужчины оставляют нас наедине. Мы с Аароном молчим. Перевариваем. А что мы знаем о её прошлом? Были два мужа, умерли на войне почти три года назад. Через полгода она получила наследство и переехала в столицу.

— В тот день, когда ты приехал в академию. Мира получила письмо и оно её испугало, — бормочу, посматривая на валяющуюся в углу сумку.

— Я чувствовал что дома кто-то есть. — выдыхает Аарон и трёт лицо, — Обвинил её, что она прячет тебя.

Мы хмуро смотрим друг на друга. Ревность трещит по венам, хочется набить ему физиономию. У Аарона такие же желания. Это читается по глазам.

— Лекарь сказал, создать все условия для комфортного восстановления и не давить. К тебе или ко мне?

— Ко мне, — рубит герцог.

— Хорошо. Езжай, подготовь всё, я дождусь её пробуждения. — соглашаюсь.

Аарон с минуту смотрит на нашу женщину и выходит из палаты. Я вновь расслабленно вытягиваю ноги и просто жду.

Мира просыпается через пару часов. Сонно и с любопытством осматривает светлую палату. Её взгляд останавливается на мне и брови хмурятся.

— Почему я здесь? — спрашивает тихо, затравленно смотря невозможными карими глазами.

— В дом пробрались разбойники и на тебя напали, — спокойно и твёрдо отвечаю почти правдой, как и советовал лекарь. — Я нашёл тебя в коридоре и привёз в госпиталь. Твои родители в порядке и не поехали в столицу.

— Полагаю, вы мой жених? — хмурится Мира и отворачивается, кутаясь в лёгкое одеяло.

— Ты ещё не дала своё согласие, — со смешком поднимаюсь дойдя до столика, наливая воды в высокий стакан, — Пить хочешь?

— Разве моё согласие важно? Вы же уже всё подписали с моим отцом, — старается хорохориться, но голос дрожит и страх в глазах никуда не ушёл. Эту испуганную малышку, что жмётся сейчас в подушку и до побелевших костяшек цепляется за одеяло. Хочется сгрести в объятья, укрыть от всех бед. Пообещать, что больше никто и никогда не будет принимать за неё решения. Никто и никогда не обидит. Никто и никогда не ограничит свободу. Я не позволю.

Очень хочу, чтобы вернулась та Мира. Та Мира, которую знаю я. Которая никого не боится. Смотрит воинственно. С высоко поднятой головой и прямой осанкой. У той Миры не дрожит голос. И всегда найдутся десятки колких ответов. Мне нравится свободолюбивая птича—робиен. Именно с ней я познакомился два года назад. И именно её полюбил.

— Твоё согласие очень важно, Мирабелла, — мягко улыбаюсь и протягиваю стакан.

Не доверяет, но охотно принимает тару. Помогаю ей приподняться, и пока она пьёт, подкладываю больше подушек.

— Спасибо, — бормочет девушка, возвращая пустой стакан, — А ваш побратим… Он тоже будет ждать моего согласия?

— Да. Мы оба будем ждать. Давай перейдём на ты, всё-таки мы жених и невеста. И зови нас по имени.

— Если бы знала, как вас зовут, непременно обратилась бы по имени, — со злой иронией отвечает малышка. Зубки уже тогда были, что меня безумно радует.

Сдерживаю вспыхнувшую ярость на родителей моей лучшей сотрудницы. Да, в нашем обществе отцы устраивают судьбу дочерей. Но неужели родители Миры даже не познакомили их, раз она считает меня своим мёртвым мужем?

— Я Дастиан, — присаживаюсь на стул и с тревогой ожидаю приступа. Мало ли что его вызовет. Но всё проходит хорошо. Мира даже слегка улыбается и прикрывает глаза.

— Дастиан…, — повторяет она и засыпает.