Снежное поместье для любимой жены дракона

Это второй том цикла "Любимая жена дракона". Первый том вы найдете
________________________
Я осталась одна. За Джеспаром закрылась дверь, а я не могла поверить, что все закончилось вот так. В тот самый момент, когда все было идеально, когда я получила все, о чем мечтала – все рухнуло. Стоя посреди гостиной, где еще вчера звучали голоса и детский смех, я пыталась понять, что меня ждет, но в голове было пусто. 

В ту минуту, когда я осознала, что Джеспар знает, кто я, я еще на что-то надеялась. Что мы сможем все решить, что он не станет делать то, что от него требует закон. 

– Я знаю, кто ты, Эвелин. Или как тебя зовут на самом деле?

Ледяной взгляд. Ледяной, промораживающий до костей голос… 

– Джеспар, послушай! – Я протянула к нему руки, но он поднялся с моей постели и сложил руки на груди, возводя между нами непреодолимую стену.

– Кто ты такая?

– Ева. – Ответила я тихо. – Меня зовут Ева. Евгения. 

– Как ты заняла тело Эвелин? Кто тебя подослал?

Это не был разговор между супругами. Это был допрос. 

– Я не знаю, как я здесь оказалась. 

– Что значит, ты не знаешь?

– Я очнулась на нашей свадьбе. – Честно ответила я. – И я не собиралась занять тело Эвелин. Я даже не знала, что такое вообще возможно.

– Значит, еще на свадьбе… – Бесстрастно повторил Джеспар. – И что ты планировала делать? Подобраться ко мне, а дальше?

– Джеспар, я ничего не планировала! Я хотела выжить в мире, в который меня забросило против моей воли! 

– Как интересно, что тебя забросило в тело той единственной девушки, которая должна была стать моей женой. 

Кажется, он был твердо уверен, что я сама все подстроила. Сама или с чьей-то помощью.

– Пожалуйста, поверь мне! И что это за браслеты? – Я подняла руки запястьями вверх. – Что со мной теперь будет?

– Это блокираторы магии. – Сухо ответил он. – Чтобы ты никому не навредила.

– Я не собиралась никому вредить!

– Тогда как ты объяснишь тот огонь, который вызвала вчера?

Вчера? Я бросила взгляд в сторону окна. За ним чернела ночь. Значит, я провела без сознания целый день?

– Это случайность. Я просто хотела показать детям фокус, которому ты меня научил.

– И вместо безобидной иллюзии ты устроила взрыв. – Теперь его голос звучал с издевательской иронией. – Конечно, это и называется “никому не навредить”.

Он мне не верил. Даже слушать не хотел – это было видно по его брезгливому выражению лица. Будто я перенеслась в тот злосчастный день, когда судьба закинула меня в этот мир, чтобы подарить новую надежду, а потом отобрать все в один миг.  

Джеспар вышел из комнаты, и я услышала, как в двери щелкнул замок. Он запер меня. Заблокировал магию, запер. Значит, меня ждет то, о чем я читала в своде правил для владык Пределов. Заключение под стражу и суд. А потом… Страшно было даже подумать о том, что будет потом. 

Я коснулась метки на плече, пытаясь хотя бы через нее передать свои чувства. Я не виновата, что оказалась в теле Эвелин! Я не собиралась никому вредить. Ни Джеспару, моем фиктивному супругу, в которого я успела влюбиться за этот короткий срок, что мы были вместе. Ни тем более детям, которых я считала практически родными. Пожалуйста, Джеспар, поверь мне! 

Не знаю, сколько времени я провела в полнейшей тишине. Не доносилось ни звука. Даже когда Джеспар вышел, я не слышала его шагов в коридоре. Словно, заперев дверь, он отрезал меня от всего мира. Даже ветер за окном не шелестел листьями, что еще не успели облететь с деревьев.

Щелчок замка прозвучал будто выстрел. Я вскочила с постели и застыла, ожидая, что сейчас в комнату ворвутся стражи. Но Джеспар был один. Тихо прикрыл за собой дверь и негромко сказал:

– Дети не хотели уезжать не попрощавшись. Если ты скажешь им хоть полслова… 

– Куда ты их увозишь? – Я не могла поверить в его слова. Забрать у меня детей?

– Сперва в Родрин. А остальное тебя не касается. 

– Джеспар, прошу, услышь меня! Я не причиню никому вреда! 

– Вернись в постель и молчи, Эвелин. Ева. – Поправился он, поджимая губы. Потом открыл дверь и сказал в сторону коридора. – Логан, Лили, попрощайтесь с Эви. Только недолго, она еще слишком слаба от болезни.

К детям он обращался с прежней теплотой, в отличие от меня. Бросил на меня очередной ледяной взгляд, и я послушно улеглась в кровать, натягивая одеяло, чтобы скрыть браслеты на запястьях. 

Лили с Логаном ворвались в комнату и бросились ко мне. 

– Эви, почему ты не едешь с нами? – С грустью в голосе воскликнула Лили, обнимая меня. 

– Прости, тыковка моя. Я плохо себя чувствую. 

– Дядя Джеспар сказал, что мы поедем в Родрин! – Логан был, как всегда, весел. Я заставила себя улыбнуться ему. Слава богу, они не пострадали от того взрыва, что я устроила.

– Если он сказал, значит, надо ехать.

– А как же ты? – Лили не сводила с меня взгляда.

– Я приеду, как только смогу. Но мне сперва нужно выздороветь.

– Идемте, нам уже пора. – Джеспар прервал наш разговор. – Бегите вниз и захватите с собой пару булочек в дорогу!

Лили чмокнула меня в щеку и умчалась вслед за братом. Джеспар тут же вернул себе отрешенный вид.

– Я запечатал поместье. Ты не сможешь выйти, так что даже не пытайся сбежать.

– Логан не может уснуть без сказки на ночь. – Ответила я. Себя уже было не спасти, но была надежда, что Джеспар не бросит детей.

– Что?

– Любая сказка подойдет. Он быстро засыпает под нее. А Лили нужно почаще хвалить. Мачеха ужасно с ней обращалась.

– Это больше не твое дело. – Отрезал Джеспар.

– Обещай их не бросать! 

– О детях я позабочусь. – Он вышел, оставив фразу висеть в воздухе. А у меня в голове его голосом прозвучало ее окончание: а о тебе – нет.

На этот раз я слышала все. Топот детских ног по коридору и лестнице, тяжелую поступь Джеспара, удаляющегося от моей комнаты, громкое возмущенное мяуканье с первого этажа, потом приглушенный голос супруга, в котором слышались недовольные нотки, и, наконец, хлопок входной двери. 

Я с трудом поднялась. В теле была слабость, как во время лихорадки, но мои ноги подгибались не от этого. Тишина и одиночество опустились на меня каменной плитой. Дом, который я успела считать своим, в котором еще недавно кипела жизнь, отзывался молчанием. Ни Софи с Грэйс, ни детей, ни Джеспара. Никого. 

На миг мне показалось, что когда я выйду из спальни, меня встретит холод, темнота и запустение, как в день моего приезда в поместье. Пальцы, занесенные над ручкой двери, дрогнули и опустились. В моей комнате неярко горели лампы, и было тепло. А что ждет меня за дверью?

Но я должна была убедиться, что за пределами спальни ничего не изменилось. Открыла дверь и выдохнула. В коридоре все было как обычно. И на лестнице. И на первом этаже. В воздухе еще витал аромат выпечки, смешиваясь с запахом цитруса, от которого глаза сразу намокли – этот запах для меня теперь прочно был связан с Джеспаром. 

В камине тлели угли, а в остальном гостиная выглядела, как обычно. Если не считать пустоты. 

Я прошла на кухню, заглянула в маленькие спальни – никого. Джеспар забрал не только детей, но и Грэйс с Софи. 

– Кексик! Нуар! – Срывающимся от отчаяния голосом позвала я. Но никто ко мне не вышел. Дух-хранитель исчез вслед за остальными. 

Я еще долго бродила по первому этажу, поднялась на второй. Спальня и кабинет Джеспара были заперты. В детской – небольшой бардак. Видимо, служанок Джеспар отослал еще до того, как дети собирались. В библиотеке – идеальный порядок. Только одна книга лежала в кресле в том же положении, как я ее оставила позавчера. 

Через какое-то время, не знаю, сколько именно прошло, я начала чувствовать голод. Вот только аппетита не было. Я дошла до кухни и откинула с корзинки клетчатое полотенце. На дне лежала булочка, присыпанная корицей и сахаром. Такие мы ели в кафе в Лостейне. 

Слезы покатились по щекам, но я заставила себя съесть пару кусочков, чуть ли не силой запихивая их в рот. Мне нужны были силы, чтобы справиться со всем. 

Запивая булочку остывшим чаем, я думала лишь о том, что не должна сдаваться. Я справилась с запущенным домом, справлюсь и с новой бедой! 

На кухне я просидела до самого утра. Выстраивала в голове фразы, пыталась собрать воедино всю историю, чтобы объясниться с Джеспаром, когда он приедет. Я запретила себе слово “если”. Он обязательно вернется за мной. И я должна воспользоваться шансом, чтобы он мне поверил. А для этого нужно сказать всю правду. И надеяться, что его чувства ко мне будут сильнее долга Владыки Предела. 

За окнами начало светлеть. И только в этот момент сон начал медленно опускаться мне на плечи. Чтобы не уснуть прямо на кухне, я поднялась из-за стола и собиралась вернуться в спальню, как взгляд уловил что-то странное за окном.

Я подошла ближе и не поверила своим глазам. Быстрым шагом направилась в прихожую и дернула на себя входную дверь. Джеспар сказал, что я не смогу выйти за пределы поместья, но дверь дома была не заперта. 

Я застыла на пороге, глядя перед собой. Ноги что-то коснулось, и я опустила взгляд. Кексик! 

Кот боком прижался ко мне, обнимая хвостом мои ноги. Поднял голову, коротко мяукнул и тоже стал смотреть во двор. Туда, где на подъездную каменную дорожку и темную землю вокруг опускались крупные, тяжелые белые хлопья. 

В месте, где зимы просто не бывает, шел снег. 

Джеспар Мортон трясся в экипаже по дороге в Родрин. Смотрел в окно, но ничего не видел. Перед глазами стояло лицо Эвелин. Его супруги. Его истинной. С выражением такого отчаяния, что сердце Джеспара покрывалось коркой льда. Болезненно, холодно. 

Он до последнего надеялся, что ошибся. Понимал, что обманывает сам себя, но продолжал надеяться. Эвелин была другой. Он видел в ней то, чего не было в той рыжеволосой девушке, которую он впервые встретил, которую привезли в его дом перед свадьбой. Уверенность, сила, вызов во взгляде. Нет, эта девушка была другой, но он не понимал, в чем дело. Не был до конца уверен в своих подозрениях.

Она сумела справиться с разрухой в доме и стойко перенести те дни, что была в доме одна. В то время, когда Джеспар был уверен, что в поместье все под присмотром Амалии. Эвелин за ничтожно короткий срок организовала небольшой, но доходный бизнес. Она не боялась смотреть ему в глаза и отчаянно отстаивать чужих детей, которых приютила. 

Она знала какие-то вещи, которые не могла знать Эвелин. Взять тот же кофе. Ну с чего бы жительнице далекого, глухого Вестфилда использовать в качестве напитка то, что все жители Аэстерры применяли исключительно для того, чтобы травить вредителей?

По закону Джеспар Мортон был обязан сообщить о том, кто занял чужое тело. Но Джеспар продолжал надеяться. Пока в день конца года Эвелин не применила запретную магию огня. Он лишь чудом успел погасить пламя, чья разрушительность была сравнима с пламенем дракона. Лишь чудом Логан с Лили не пострадали. Но даже после этого Джеспар цеплялся за ниточку надежды. 

Ниточка оборвалась, когда Эвелин в состоянии беспамятства не начала бредить. Первыми ее словами, которые он с трудом разобрал, пока нес ее наверх, была просьба не говорить никому, кто она. Он не знал, к кому она обращается. Но потом Эвелин добавила: “Джеспар не должен об этом узнать”.  

Когда болезненный обморок сменился обычным сном, она уже не размыкала губ. Лишь тихо посапывала. Но Мортон уже накинул на нее блокираторы магии. Потому что Эвелин была опасна. Как для других, так и для себя самой. И долг Владыки Предела требовал немедленно отправить ее в столицу и заключить под стражу. 

Вот только сердце Джеспара пересилило. Он просто не смог вызвать стражу. Но обезопасить остальных он был обязан. Поэтому пришлось сообщить детям, что они вместе отправляются в Родрин, чтобы найти учителя, а заодно купить все необходимое для учебы. 

Софи и Грэйс пришлось отослать под предлогом того, что в Родрине они задержатся надолго. И служанки уехали еще до того, как Эвелин очнулась. 

– Дядя Джеспар, а когда Эви к нам приедет? – Грустно спросила Лили, отрываясь от своего окна. 

Джеспар нашел в себе силы беззаботно улыбнуться, хоть имя его истинной больно царапнуло по застывшему сердцу. Он был уверен, что Эвелин испытывает к нему те же чувства, что и он к ней. Но она лишь притворялась. Скрывала свою суть от него, лгала все это время. Не доверяла ему, или, что еще хуже, планировала втереться в доверие, чтобы… Что? Что она хотела сделать? 

– Когда полностью поправится. Ты же видела, как она слаба. Такая долгая дорога не пошла бы ей на пользу. 

– А почему мы не взяли Кексика? – Логан обиженно посмотрел на него.  

Джеспар усмехнулся. Он до сих пор не мог понять, как гордый дух-хранитель, суровый и неприступный Нуар превратился вдруг в Кексика – ласкового кота, который позволяет таскать себя по всему дому. 

– Кексик присмотрит за Эвелин. И немного полечит ее. – Ласково ответил Джеспар, потрепав мальца по темным кудрям. 

Несмотря на всю злость и разочарование по отношению к лже-Эвелин, которые раздирали его изнутри, Джеспар был рад, что Нуар и правда остался в доме. Он присмотрит за его супругой, чтобы та не натворила бед. Из поместья она теперь выйти не сможет до его возвращения. Магией воспользоваться тоже не выйдет. Но Эвелин была очень умна. Она вполне могла придумать что-нибудь, чтобы найти лазейку в его оградительных заклинаниях.

В Родрин они въехали, когда уже почти рассвело. Дети, устав от дальней дороги, уснули прямо на мягких лавочках, и Джеспару пришлось набросить на них легкие магические путы, удерживающие их на местах, потому что они норовили свалиться вниз на каждой кочке или повороте. 

В дом он нес их на руках. По одному ребенку на каждую руку. Наверное, со стороны это выглядело очень странно, но Джеспар не чувствовал ни капли неловкости. Словно уже свыкся с мыслью, что эти дети – его семья. 

За полдня, прошедшие с того момента, когда он отдал приказ подготовить дом, слуги успели не только привести все в привычный ему порядок, но и подготовить две комнаты для детей. Правда, зачем-то завалили обе комнаты плюшевыми игрушками и подвесили над кроватями нелепые балдахины с бантами. Хотя Логан, может, и оценит. А вот Лили… Девочка была слишком серьезна для своих лет. Но учитывая, что ей пришлось пережить…

Джеспар вздохнул и поправил на Лили одеяло. Закрыл за собой дверь и заглянул в комнату Логана, чтобы проверить, крепко ли тот спит. Эвелин напоследок крикнула, что он не может заснуть без сказки, но сейчас у Джеспара не было настроения для добрых сказок. А поручать это дело слугам он не хотел. 

Убедившись, что дети спят, Джеспар прошел в малую гостиную, упал на софу и с наслаждением вытянул ноги. Забросив руки за голову, он долго смотрел в потолок, пытаясь решить, что же делать с Эвелин. Но ответ все не приходил. Единственное, в чем Джеспар Мортон был уверен, – он не станет отправлять свою супругу под стражу. Он сам решит эту проблему.

– И что теперь делать? – Я посмотрела на Кексика, который осторожно трогал лапой снег, но не решался выходить. – Нас же так заметет по самую крышу. 

Кот поймал снежинку языком, чихнул раз, другой, третий и вернулся в прихожую. Снег шел уже третий день и, кажется, не собирался останавливаться. На крыльцо уже намело сугроб. Еще немного и дверь перестанет нормально открываться, а мне совсем не хотелось застрять в доме до весны. От Джеспара не было никаких вестей, а я сама так и не смогла отправить ему письмо. 

Даже когда Кексик повел меня прямиком к его кабинету, дотянулся до дверной ручки и каким-то чудом легко открыл дверь, я не стала заходить. Постояла на пороге, вспоминая поцелуй, который произошел прямо в кабинете, и закрыла дверь обратно. Мне было страшно. Вернется ли Джеспар или так и оставит меня здесь, пока не кончатся запасы продуктов? На одних тыквах я, конечно, смогла бы долго протянуть, но без дров в доме станет слишком холодно. А ведь поленница была пуста уже на две трети. Еще пару недель я продержусь. Месяц, если буду экономить дрова и вернусь жить на первый этаж. Но потом все. 

Вчера я смогла соединить все свои мысли в единое целое и изложить их на бумаге. Письмо получилось длинным, но честным. Я написала всю правду о себе. Кто я, откуда взялась, кем была раньше. Созналась даже в том, что заглянула в бумаги Джеспара и поэтому не говорила ему, что я не из этого мира. Просто боялась, что он отправит меня под суд.
В конце письма я даже смогла признаться в своих чувствах к Джеспару. Но в итоге перечеркнула эти строки. Сидела и монотонно водила по ним пером, заливая чернилами. Если он не пожелал меня выслушать, ему ни к чему знать, что я успела его полюбить. 

Я скомкала письмо и бросила в догорающий камин. Быстро вышла из комнаты, чтобы не дать себе слабину и не вернуться к излиянию своих эмоций. 

Прогулка по наметившимся сугробам помогла протрезветь. Всю правду лучше излагать лично. Глаза в глаза. Так, чтобы он видел, что я не лгу ему. Может быть, когда он вернется, я смогу убедить его, что скрывала правду не из злого умысла, а чтобы защититься. 

Я обошла вокруг дома и поняла, что совсем забыла про теплицы, до которых ни у меня, ни у Грэйс с Софи так и не дошли руки. Ну теперь хоть будет чем заняться. Раз уж я не смогу теперь передавать ни пирожки, ни цукаты на продажу. Готовить тоже не хотелось. Мне хватало самого простого завтрака из яиц, хлеба и кофе. А баловать больше было некого. Разве что Кексику вкусняшки готовить. Но он разве оценит? 

В доме тоже был полный порядок. Я разложила по местам вещи в детской, а больше и делать было нечего. Здесь даже пыль не появлялась, чтобы я могла бесконечно ее протирать. Книги не читались: я бессмысленно скользила взглядом по строчкам, не улавливая смысла. Так что возможности заняться делом я обрадовалась не меньше, чем когда обнаружила в поместье тыквенное поле, теперь припорошенное снегом. 

На самом деле поместью шло белое одеяние. Поле больше не выглядело мрачно-черным пятном, а облетевшие деревья покрылись инеем словно в сказке. Самое странное, что на улице при этом не было морозно. Мне хватало теплого плаща, чтобы не мерзнуть. 

– Кексик, идем искать садовый инвентарь! – Крикнула я, возвращаясь в дом. Кот не отозвался, только на втором этаже скрипнули половицы. Я пожала плечами и пошла в кухню. Вышла через нее в пристрой, огляделась и нашла все необходимое: небольшой секатор, тяпку, и моток веревки с ножницами. На всякий случай захватила еще и лейку, правда, пришлось вернуться в кухню, чтобы наполнить ее водой. Уж не знаю, как здесь все росло при Амалии, и что случилось, пока в теплицы никто не заглядывал, но я хотела сделать все правильно.

В теплицах все было по старому. Разве что спелых плодов больше не осталось – в свой первый визит я собрала все, что было пригодно в пищу. А теперь вот почувствовала укол совести. Так увлеклась тыквами, что совсем позабыла о том, благодаря чему выживала в первые дни. 

Стоило мне открыть дверь, как на меня пахнуло влажным воздухом и запахом прелой земли. 

– Ох, вы ж бедные! – Я покачала головой, глядя на это заросшее зеленое безобразие. Среди зеленых ветвей проглядывали бледно-желтые соцветия, а внизу даже почвы не было видно под пышными сорняками. – Давайте-ка вас спасать! 

Первые несколько минут я стояла посреди теплицы, формируя в голове план действий. Не знаю, как тут растили помидоры, потому что о подвязках, кажется, в этом мире даже не слышали. Стволы скрючились и стелились по низу грядок, переплетались ветвями и были в таком состоянии, что моя бабушка, всю жизнь растившая томаты всех доступных ей сортов, упала бы в обморок от такого зрелища.

Я раскрыла двери теплицы пошире, впуская свежий воздух. Заморозить побеги не боялась – судя по тому, что они цветут и плодоносят целый год, здесь точно задействована магия. Но благодаря этой магии залетные сорняки тоже цвели буйным цветом. С них я и решила начать. 

Сперва в голове роились все те же тоскливые мысли, что одолевали меня уже третий день. О детях, о Джеспаре, о собственном будущем. Но чем больше я погружалась в работу, тем меньше думала о своих бедах. У меня еще будет полно времени, чтобы терзать себя упадническими мыслями. А сейчас для меня были важны только грядки с томатами. И точка!

Сорняки цеплялись за жизнь всеми силами своих корней.

– Вот ведь упрямые! – Я бубнила под нос ругательства, помогая себе тяпкой. Дело шло медленно из-за необходимости каждый раз поднимать побеги томатов. Но все же земля уже начинала проглядывать сквозь листву. 

Я раз шесть делала перерывы. По три на каждую сторону теплицы. И когда закончила с прополкой, выпрямилась, чтобы гордо оглядеть результаты своего труда. Вот только гордиться пока было нечем. Помидоры-переростки все еще выглядели неопрятно, а теплица имела запущенный вид. 

Следующим шагом была подвязка стеблей. Никаких подпорок я не нашла, так что пришлось нести из дома стул, чтобы закрепить веревки под крышей теплицы. Я лазала туда-сюда, пока, наконец, не сделала необходимое количество свободных петель. Несмотря на то что вокруг теплицы лежал снег, я вся взопрела. Пришлось сделать еще один перерыв, чтобы немного остыть и восстановить силы. 

С усталостью пришел и аппетит. Вот только из готовой еды у меня был разве что чай. Так что еще какое-то время я потратила на приготовление обеда. Из морозильного шкафа достала кусок говядины, из большой коробки с овощами выудила луковицу, пару томатов и чеснок. Мысленно поблагодарила Грэйс за то, что в последний свой поход на рынок она закупилась на месяц вперед. Иначе мне опять бы пришлось изгаляться, чтобы сварить кашу из топора. Но запаса продуктов теперь хватит надолго, с учетом того, что кроме себя, мне кормить некого. 

В сердце кольнуло одиночество, но я тут же отогнала тоскливые мысли. Нет-нет, не для того я возвращала себе силу духа, чтобы тут же ее потерять. Если я не хочу снова лежать пластом или слоняться по дому как призрак, нужно держать себя в руках. 

Мелко покрошила лук и чеснок и выложила в сковороду с большим куском сливочного масла. Пока они обжаривались, нарезала мясо мелкими полосками, чтобы быстрее приготовилось. Обваляла его в муке и добавила соли и перца. На второй сковороде прижарила говядину и объединила ее с луком и чесноком. За неимением томатной пасты просто раздавила помидоры, потолкла их ступкой и добавила в сковороду. Туда же выложила сметану и влила кипяток. 

Пока бефстроганов тушился, я отварила картофель и слегка размяла его. По привычке снова сделала большую кастрюлю. Вздохнула, осознав, что придется все это есть самой. А потом вспомнила, как жила раньше: кастрюля супа, сковорода макарон с тушенкой – вот и весь рацион на целую неделю. И ничего, не до жиру было. Так что сейчас самое время вспомнить старое и не воротить нос от отсутствия разнообразия. 

– Кто-то просто зажрался. – Усмехнулась я себе под нос. И правда ведь, привыкла, что на кухне хозяйничает Софи, у которой ни одно блюдо не повторялось в течение всего времени. 

Мясо получилось нежным и ароматным. Напитавшись соками овощей и сметаны, говядина просто таяла во рту. Я не заметила, как умяла целую тарелку и с трудом остановила себя от того, чтобы не положить добавки. 

– Кексик, может, ты все-таки попробуешь? – Я посмотрела на кота, который крутился на кухне. В теплицу за мной он не пошел, но стоило мне вернуться в дом, он не отходил от меня ни на шаг.

Кот поднял голову и посмотрел на меня с выражением искреннего удивления. Мол, ты чего? Я же уже дал тебе понять, что ваша человеческая пища меня не прельщает.

– Вот бы ты умел говорить. – Вздохнула я. – Может быть, сказал, что мне делать. 

Кексик, конечно же, ничего не ответил. И мне ничего не оставалось, как прибраться за собой и вернуться в теплицу. После сытного обеда немного клонило в сон, но стоило приступить к работе, я снова взбодрилась. Подвязать стебли – половина дела. Нужно было подрезать нижние пасынки и в целом проредить ботву, чтобы томатам хватало света и воздуха. 

Я не уставала поражаться, что даже после того, как два месяца назад я собрала последние, уже перезревшие плоды, томаты, оставшись без должного ухода, все равно продолжали цвести. Вот уж у кого можно было поучиться жажде жизни. Правда, на них, скорее всего, воздействовала какая-то особая магия, а я не могла воспользоваться даже собственной силой. И пусть я не применяла ее так уж часто, но все же браслеты на руках постоянно напоминали о том, что моя магия заблокирована. А еще о том, что Джеспар считает меня преступницей. Но спасибо хоть, что на запястьях тонкие браслеты, а не тяжелые кандалы. И вместо тесной тюремной камеры у меня целое поместье. 

– Ну все! Теперь красота! – Торжественно объявила я то ли стройным рядом помидоров, то ли самой себе. Но промолчать никак не могла. Спустя несколько часов кропотливой работы теплица приобрела образцовый вид. Разрыхленная земля, аккуратные кусты, тянущиеся вверх, и ни единого сорняка. Меня даже хватило на то, чтобы подмести каменную дорожку, проложенную между двумя сторонами грядок. Оставалось разве что саму теплицу вымыть, чтобы моим помидоркам было светлее. Но это уже не сегодня. И без того стремительно начинало темнеть, а у меня снова разыгрался аппетит. 

Я вышла на улицу, закрыла за собой дверь теплицы, но не успела сделать и пяти шагов к дому, как над головой что-то резко хлопнуло. Кажется, я уже слышала подобный звук. Как раз перед тем, как в поместье впервые заявился Джеспар… 

Звук повторился, и я подняла голову, глядя в темнеющее небо. Туда, где черная тень снова хлопнула крыльями и начала стремительно снижаться.
_____________________

Джеспару Мортону немало приходилось лгать в своей жизни. Иногда – для того, чтобы успокоить взволнованных посетителей, которые искали у него справедливости. Иногда – чтобы не спровоцировать скандал между Владыками Пределов. А порой приходилось лгать самому себе. Но он никогда не думал, что будет так сложно лгать тем, кто верил ему с полуслова.

– Мы немного задержимся в Родрине, а Эвелин будет ждать нас в поместье. – Он выдавил улыбку и похлопал Логана по плечику. – Я обязательно передам ей, как вы скучаете. И, кстати, она тоже писала, что очень по вам соскучилась.

Эвелин, конечно же, не писала ему. Просто не могла написать. Почтовая шкатулка для слуг направляла все письма в его дом в столице. А та, что была в кабинете и могла доставить письмо в любое место, где бы он ни находился, была недоступна для подселенки. Он запер и свою спальню, и кабинет и навесил на двери магические замки. Так что, даже если бы Эвелин оказалась взломщицей, она не смогла бы туда попасть. 

За последние два дня Джеспар успел сделать многое: нанять учителей для Лили и Логана, получить все документы по текущим делам из столицы, рассмотреть немало запросов от граждан Родрина, которые, обрадовавшись присутствию Владыки в их городе, шли нескончаемым потоком. Единственное, что ему не удалось сделать – как следует выспаться. Стоило лишь начать погружаться в долгожданную дремоту, как внутренний зверь давал о себе знать. Он был бесконечно недоволен тем, как Джеспар обошелся со своей истинной парой. Мало того что запечатал ее магию, из-за чего чувства и эмоции Эвелин потускнели и ощущались лишь слабой тенью. Так еще и снова уехал от нее, хотя дракон уже успел настроиться на длительный отдых рядом со своей парой. 

Никакие доводы о том, что закон превыше личных привязанностей, что Эвелин – подселенка, потенциально опасная для окружающих, на дракона не действовали. Он мыслил примитивно, полагаясь на инстинкты и не принимая во внимание все сложности, которые возникли в тот момент, когда Джеспар убедился, что Эвелин все это время водила его за нос. 

– Дэйн Мортон, прибыла Марта Уолш. – Объявил Костнер – помощник, присланный из городского управления Родрина. 

– Пусть войдет. – Кивнул Мортон и жестом попросил самого Костнера удалиться. Этот разговор не был предназначен для чужих ушей. 

– Дэйн Мортон, благодарю, что нашли время, чтобы принять меня. – Марта Уолш широко улыбнулась, но Джеспару эта улыбка напомнила оскал. За все полтора месяца с того момента, как Марта обменяла свою падчерицу на увесистый мешочек голдоров, она ни разу не проявила интереса к бывшей подопечной. Но как только по Родрину прошел слух, что Мортон остановился в городе, сразу же подала прошение о личной встрече. Джеспару это было только на руку. Не важно, какими путями сюда занесло Уолш, и чего она хотела. Мортон и сам намеревался пообщаться с ней лично, чтобы выяснить, не причастна ли она к тому, что в теле ее падчерицы оказалась другая личность. А лететь за ней на другой край Аэстерры было бы большой тратой времени. 

– Присаживайтесь. – Мортон указал на стул для посетителей. В меру жесткий, чтобы те не рассиживались дольше, чем положено, и в то же время достаточно удобный, чтобы искателям защиты и справедливости было комфортно. 

Марта Уолш грациозно присела и с подобострастием уставилась на Мортона. Он знал этот взгляд. Сейчас польются сладкие речи, за которыми будет маскироваться слишком дерзкая просьба. 

– Дэйн Мортон, я понимаю, как вы заняты, и от этого испытываю еще большую благодарность, что смогли уделить мне время. Я так беспокоюсь о своей дорогой Эвелин, что как только узнала, что вы в городе, где, по счастью, оказалась и я, сразу же поспешила просить о встрече с вами. 

А все-таки интересно, что Марта Уолш здесь делает, – подумалось Джеспару. Насколько он знал, эта женщина ни разу не покидала Северного Предела, где Джеспар и встретил Эвелин. И единственный раз, когда она оказалась в Родрине – когда привезла падчерицу на свадьбу. Так понравился город, что решила остаться? Очень сомнительно. 

– С Эвелин все в порядке. – С вежливой, но холодной улыбкой ответил Джеспар. 

– Как я рада это слышать! – Чересчур наигранно воскликнула его собеседница. – У меня ведь сердце не на месте с тех пор, как я распрощалась с Евой! Я так переживаю, как она там, вдали от родного дома, что не могу ни есть, ни спать! 

Джеспар скептично приподнял бровь. Марта Уолш не была похожа на того, кто потерял покой. Румянец на щеках, идеальная прическа и жадный блеск в глазах – любящие родители, которые волнуются за благополучие своих детей, выглядят совсем иначе. Взять ту же Эвелин, которая рьяно отстаивала право Лили и Логана остаться в поместье…

Мысли Джеспара снова свернули не туда. Он оборвал поток размышлений и заставил себя вслушаться в слова Марты.

– Иногда мне кажется, что я совершила ошибку. Наша сделка… Что такое тысяча голдоров за такую прекрасную девочку, как моя Эвелин? 

– Вы пришли, чтобы отменить сделку? – С усмешкой поинтересовался Джеспар. 

– Нет, что вы! Я просто корю себя, что так легко согласилась на это. Отдать свою кровиночку, единственное, что осталось у меня от Натана… Ох, дэйн Мортон! Когда у вас будут свои дети, вы сможете меня понять.

– Хотелось бы понять вас уже сейчас. – Джеспар уже понимал, куда клонит Марта, но хотел услышать от нее все напрямую. 

– Трудно оценить такое сокровище, как моя Ева. – Елейным голосом продолжила Марта. – А наша сделка прошла в такой спешке, что я только сейчас поняла, что поторопилась согласиться на ваши условия. Нет-нет, дэйн Мортон, я вовсе не хочу забрать ее у вас. Теперь она ваша супруга. Но прошу, поймите меня. Как мне жить, когда я знаю, что отдала свою Еву за такую ничтожную сумму? Ведь она заслуживает того, чтобы ее оценили по достоинству! Кроткая, трудолюбивая, скромная девушка – это такая редкость сейчас, в наш испорченный век. 

Джеспар откинулся в кресле и прищурился. Этой женщине было плевать на Эвелин. Она не пыталась узнать, что с ней. Не догадался ли Мортон о внутренней сути своей жены. Нет. Ей просто хотелось еще денег. Значит, Марта Уолш не подозревает, что в теле ее падчерицы сейчас совсем не Эвелин. Так хорошо притворяться она не смогла бы. А значит, подселение произошло уже после свадьбы. В какой момент это случилось? Когда настоящая Эвелин оказалась в пустом доме без еды и тепла? Ослабленное тело – то, что нужно для подселенца. Его легче занять, когда нет сил на борьбу. 

– И насколько же сильно вы цените Эвелин? – Джеспар откровенно съязвил, но Марта Уолш то ли не поняла, то ли сделала вид, что не поняла насмешки.

– Три тысячи голдоров смогли бы исцелить мое разбитое сердце, дэйн Мортон. – Марта притворно промакнула глаза кружевным платком и всхлипнула. – Я ведь даже не могу ее навещать – так далеко вы увезли мою девочку от меня! 

– Значит, за вычетом уже полученной тысячи, остается две тысячи голдоров. 

У Марты недовольно дернулась бровь, а во взгляде мелькнула досада. Но она смогла с собой совладать и часто-часто закивала.

– Ожидайте. В течение пары дней я отправлю посыльного с деньгами. И надеюсь, что вы сможете справиться с вашей потерей. – Джеспар больше не мог скрывать свое презрение к этой женщине. – Не смею больше вас задерживать.

Марта чуть ли не бегом покинула кабинет. Мортону на миг показалось, что она сейчас воспарит от радости. Еще бы – за так получить сумму, на которую можно было купить добротный дом и жить до старости, ни в чем не нуждаясь. Он закатил глаза. Глупая, жадная женщина. Пусть порадуется пару дней. А он пока выяснит, почему вообще Уолш оказалась в Родрине и отчего так нуждается в деньгах, что посмела заявиться к нему с такой дерзкой просьбой. 

Мортон уже собирался позвать Костнера, как его отвлек звон почтовой шкатулки. Он открыл ящичек и нахмурился. Что за шутки? Осторожно, за краешек вытащил скомканную бумажку с опаленными краями. Аккуратно разложил на столе и разгладил. 

Письмо было от Эвелин. Длинное, написанное мелким, аккуратным почерком с обеих сторон листа, и очень подробное. Эвелин, вернее та, что была в теле его супруги, рассказывала, как она оказалась на месте Эви. Строки в самом конце были тщательно замазаны чернилами, но внутреннее чутье подсказывало Джеспару, что в них крылось что-то более важное, чем во всем письме. Вот только как она смогла отправить письмо? Как пробралась в его кабинет? И почему, в конце концов, письмо в таком виде?

Я смотрела, как огромный крылатый ящер опускается, а потом Джеспар касается земли. Вернее, снега. Потому что дорожки, конечно же, никто не чистил, и Мортон оказался почти по колено в сугробе. Он с удивлением осмотрелся, а, заметив меня, в считаные секунды оказался рядом, вырывая из моих рук моток веревки, что остался после подвязки томатов. 

– Что ты собралась делать? – Я не переставала поражаться, как быстро меняется его настроение. Только что выглядел расслабленным и слегка удивленным, а сейчас уже кипит злостью. Разве что дым из ноздрей не валит. 

– Собиралась идти в дом. – Я не поняла претензии. Мне было запрещено выходить за пределы поместья, но не за пределы дома. 

Он закрыл глаза и выдохнул, будто бы с облегчением. На его лицо вернулось расслабленное, хоть и отстраненное выражение. А до меня дошло. Стою тут с веревкой в одной руке и стулом в другой. Он что, решил, что я решила свести счеты с жизнью? Да не дождется! Буду до последнего верить в чудо. И уж точно не откажусь добровольно от своего второго шанса. 

– Тогда иди. – Мортон пропустил меня вперед, видимо, для того, чтобы убедиться, что я не убегу. А куда бежать-то? До забора и вдоль него? Да еще и по сугробам. 

Я пыталась бодриться, но настроение было безнадежно испорчено. С одной стороны, у меня была возможность поговорить с Мортоном, попытаться достучаться до него. А с другой – я только-только начала приходить в себя и надеялась, что у меня есть время сделать передышку, прежде чем моя судьба решится.

Я вернулась тем же путем, что и выходила,  через пристрой, где задержалась, чтобы убрать веревку на место. Прошла через кухню и остановилась в гостиной, ожидая, что Мортон сейчас что-то скажет. Но он просто прошел мимо меня и направился прямиком на второй этаж. Будто больше меня не замечал.

Я всегда ненавидела, когда меня показательно игнорировали. Это казалось просто пыткой. Когда ты пытаешься дозвониться, дописаться кому-то, но на звонки и письма просто не отвечают. Слова не слышат, присутствие не замечают. Но сейчас у меня едва слезы не навернулись от обиды. Даже если он считает, что я виновна, разве можно в одночасье забыть нашу связь? Он ведь сам говорил про эту истинность, которая отпечаталась на моем плече. Сам меня целовал и обещал быть со мной. А теперь все? Чувства смыло без следа? Так не бывает! А если и бывает, тогда почему я до сих пор в его присутствии теряюсь, и сердце колотится так, будто я влюблена без памяти?

Я закрыла глаза и сделала глубокий вдох. Чтобы успокоиться, вернулась на кухню и стала заваривать чай с листьями мяты. Я обязательно докажу свою невиновность! И когда он мне поверит – немедленно уеду! Заберу Лили с Логаном и сбегу в какую-нибудь глушь на краю Аэстерры. И даже если он меня найдет через эту чертову метку, я сама не стану с ним говорить. 

Не успела я сделать и трех глотков, как на лестнице снова послышались шаги. Я подняла глаза к потолку. Не мог там задержаться, хотя бы на время, пока я пью чай?

– Ева. Так ведь тебя зовут? – Мортон вошел на кухню и продемонстрировал мне какую-то мятую бумажку. – Что это?

Я присмотрелась и ахнула. Это же было мое письмо, которое должно было давно уже сгореть в камине! Откуда он его взял? Или что, камин в этом доме – тоже портал?

– Если вы читали, должны были понять, что это письмо. – С холодным достоинством, на которое только была сейчас способна, ответила я и отвернулась к окну. 

– Как ты смогла его отправить? – Раздраженно спросил Мортон.

– Я его не отправляла. Я бросила его в камин. – Я не стала снова поворачиваться к нему. Захочет взглянуть мне в глаза –  сам подойдет. К тому же теперь мне не было смысла что-то ему объяснять. Вся правда о том, как я оказалась в этом мире, была в письме, которое сейчас больше напоминало мятую тряпку. 

– Нуар. – Послышалось за спиной. – Мог бы и догадаться. 

Я продолжала пить чай, хотя все тело практически сводило судорогой от напряжения. Мортон молчал, но я ощущала его присутствие. Он побарабанил пальцами по столу, а я попыталась не вздрогнуть. Никак не выдать своей настороженности. 

– Значит, ты не подселенка. – Медленно проговорил он. Я замерла, боясь даже дышать. Сейчас все решится. – По крайней мере, не умышленная подселенка. Тогда кто же ты?

Тишина окутала весь дом. Остатки чая в чашке давно остыли, в камине не трещали поленья, и мне казалось, что я даже слышу, как за окнами с шорохом падает снег. 

Спиной я ощущала присутствие Джеспара, который, кажется, ждал, что я дам ответ на его вопрос. Но что я могла добавить к тому, что уже было в письме? Ведь я написала все, что знала. Когда напряжение достигло своего пика и стало невыносимым, я сделала глубокий вдох и обернулась. Взглянула в глаза Мортона и уже не смогла отвести взгляд. 

– Как ты оказалась здесь, Ева? – Мягкий, вкрадчивый голос окутывал, как снежная пелена. – Какая магия вытащила тебя из твоего мира?

– В моем мире нет магии. Значит, это ваш мир виноват. – Я медленно опустила и подняла веки, выпутываясь из плена его взгляда. 

– Как вы оказались связаны с Эвелин, раз тебя закинуло в ее тело?

Он отвернулся от меня и начал медленно расхаживать вдоль стола, проводя пальцами по столешнице и постукивая по ней на каждом вопросе.

– Почему тебе доступна запретная магия огня? И откуда здесь взялся снег? 

Я снова стала смотреть в окно. Ответов на эти вопросы у меня не было, да и сразу стало понятно, что Мортон больше размышляет вслух, чем ждет от меня ответов. 

– Браслеты придется оставить. – Вдруг припечатал он, и я с удивлением посмотрела на него. Кажется, он, наконец, принял решение. – Без магии ты опасности не несешь, а раз ты не подселенка, закон о них к тебе не применим. 

Я постаралась сохранять спокойствие, хотя внутри все дрожало от волнения. Плевать мне на магию! Столько лет жила без нее и дальше без нее обойдусь. Главное, самой остаться на свободе. 

– Верните мне детей. – Я вцепилась в платье на коленях. Так, чтобы Мортон не видел, что я нервничаю. 

Мортон нахмурился. Снова побарабанил пальцами по столу. 

– Хорошо. Завтра они будут здесь. Но прислугу я вернуть не могу. Твои блокираторы вызовут слишком много вопросов и сплетен. – Он постоял, о чем-то размышляя, и добавил. – Но я могу прислать новых людей. Которые не знаю, что у тебя есть магия. Но тебе придется прятать браслеты. 

– Я справлюсь и без прислуги. – Резко ответила я. Не нужны мне его подачки после того, как он поступил.

– Ева, к чему это упрямство? Ты снова хочешь справляться со всем сама?

– Я прекрасно справлялась и без вашей помощи, дэйн Мортон. 

– Как скажешь. – Он усмехнулся. Но мне придется прислать учителей для Логана и Лили. Не думаю, что у тебя хватит компетентности для их обучения. 

– Воля ваша. – Меня ужасно задела эта его усмешка. Будто он только и ждал, что я сдамся и попрошу помощи. Не дождется! – Надеюсь, вы хотя бы позволите мне выходить в Лостейн. Или так и оставите под замком, как преступницу?

Он вздохнул с какой-то усталостью и посмотрел на меня так, будто я испытывала его терпение.

– Ева, все, что я делал, я делал не потому, что решил тебя помучить. У меня есть обязательства перед Аэстеррой. 

– Вы могли мне поверить. – С горечью ответила я. – Я не стала бы ничего скрывать, если бы знала, что вы будете на моей стороне. 

– Я на твоей стороне! Но закон есть закон! – Он ударил ладонью по столу и повысил голос.

– А что ваш закон говорит о торговле людьми? – У Мортона вытянулось лицо, и я поспешила пояснить. – Ваша сделка с мачехой Эвелин, когда вы просто купили бедную девушку, попадает под рамки закона?

– Это к делу не относится. 

– Ну естественно. 

Я поднялась и, оставив чашку с недопитым чаем на столе, вышла в коридор, ведущий к пристрою.

– Куда ты? – Донеслось мне в спину.

– Заняться делом. Если ваше владычество позволит. – Съязвила я и хлопнула дверью, отсекая возможность услышать его ответ. Внутри кипело негодование. Я, конечно же, испытала облегчение, узнав, что Мортон не станет отправлять меня под суд и отдавать под стражу. Но оно быстро сменилось злостью от его снисходительного тона. Да и вообще мог бы и извиниться за то, как поступил со мной. 

Всю энергию, бушевавшую внутри, я решила направить в полезное русло. А так как у меня было еще три теплицы, требовавшие внимания, я выбрала начать с перцев. В голове уже крутились мысли о том, что можно с ними сделать. В теплице росли как сладкие, так и острые сорта – в этом я убедилась еще когда в первый раз снимала перезревшие плоды. И сейчас у меня было настроение на кое-что жгуче-острое. Пусть даже придется подождать неделю-другую, – а судя по тому, как уже наливались красным плоды, видневшиеся среди листьев, – хватит и пары дней. И если вдруг Мортону вновь захочется отведать моей стряпни, его будет ждать весьма неприятный сюрприз.

Я совсем забыла, как быстро здесь темнеет, так что пришлось вернуться в дом, чтобы прихватить с собой кристаллы света. Мортон сидел на диване у камина, обложившись бумагами. Завидев меня, он отложил документы.

– Нужна помощь? 

Я скользнула по нему равнодушным взглядом.

– Справлюсь сама. 

Прошла к полке, куда убрала кристаллы, когда Мортон приехал в поместье, обеспечив освещение во всем доме. Задрала голову и закусила губу. Кристаллы были слишком высоко. Поднялась на цыпочки, но все равно не дотянулась.

– Точно справишься? – Донесся на меня насмешливый голос.

Я оставила его вопрос без ответа. Раньше нужно было изображать заботливого супруга. А теперь я лишний раз слова ему не скажу, чтобы оно в дальнейшем не было использовано против меня. 

Прошла на кухню, схватила стул и потащила его в зал. Но когда вернулась, Мортон уже стоял возле полки, держа в руках все три кристалла. Протянул их мне. Пришлось взять один. Кивнув в качестве благодарности, вернулась в пристрой, а оттуда на улицу. Позади послышались шаги, но я не стала оборачиваться. Хочет следить за каждым моим шагом – его дело. Я ничего предосудительного не делала. 

Но стоило мне сделать шаг в узкую тропинку в снегу, которую я успела протоптать за день, как весь снег под ногами начал стремительно таять, освобождая дорожки, а вдоль них вплоть до самих теплиц засветились неяркие огоньки, вызывая у меня ассоциацию со взлетной полосой. В теплицах тоже вспыхнул свет, да такой яркий, что я испугалась за свои саженцы. Но как только я подумала, что такая вспышка не пойдет на пользу зеленым побегам, Мортон убавил яркость. 

Я обернулась. Он стоял в дверях пристроя, глядя на меня.

– Так лучше? Или мне убрать весь снег? 

– Не надо! – Выпалила я. Когда он сказал, что вернет в поместье детей, я успела придумать по меньшей мере десяток игр со снегом. – Пусть останется.

– Для чего? – В неярком свете я видела, что он улыбается. И меня ужасно злила эта его улыбка. 

– Дети никогда не видели снега. 

– А ты?

– Что – я? – Я не поняла вопроса.

– В твоем мире есть снег?

– Каждую зиму. – Я подняла лицо вверх, глядя, как с неба, медленно кружась, опускаются снежные хлопья. Подсвеченные магическими фонариками, они создавали атмосферу сказки. И еще несколько дней назад я была бы счастлива вот так стоять под снегом рядом с Мортоном и просто молчать. Но теперь это было в прошлом. 

Я пошла к теплице, стараясь думать только о том, что делать дальше. И как бы я ни хотела заглядывать в будущее всего на пару шагов, мысли сами улетали куда-то далеко. И главным теперь было, что раз Мортон знает, что я не Эвелин, наш с ним договор потерял силу. Я больше не обязана оставаться в поместье. 

Пока убирала сорняки, прореживала перцы и рыхлила под ними почву, пыталась взвесить все за и против. Остаться в золотой клетке, где каждый раз на меня будет давить присутствие Мортона, или же сбежать на волю и начать все с нуля? Денег, которые я уже выручила с продажи пирожков и цукатов, конечно, пока еще не хватит на покупку дома, но я сохранила кое-какие деньги, которые присылал Мортон на мое содержание. К тому же можно продать те платья, что он мне привез. Все равно я не стану их носить – лишнее напоминание о том, что мы почти стали близки, каждый раз ранило сердце. 

Торопиться не стоило. Бежать в неизвестность, таща за собой детей – никуда не годится. Нужно было как следует все обдумать, а заодно скопить побольше денег. Разузнать, в каких краях Аэстерры лучше живется, как туда добраться и есть ли возможность купить жилье через посредника без личного присутствия? А потом уже дождаться, когда Мортон уедет, и покинуть это заснеженное поместье раз и навсегда. 

Как я ни старалась отвлечься на перчики, так и не смогла выбросить из головы лишние мысли. Присутствие в доме Мортона словно просачивалось сквозь стеклянные стены теплицы, напоминая, чего я лишилась. Только-только поверила в собственное счастье и все потеряла. 

– А вот нечего раскатывать губу. – Тихо проворчала себе под нос. – Получила второй шанс – так радуйся малому. А то замахнулась, что твой муж будет тебя на руках носить. 

От собственных слов стало вдвойне обиднее. Ладно бы их сказал кто-то другой, еще можно было бы стерпеть. Но признаться в этом самой себе было просто невыносимо. Разве я так многого хотела? Я ведь не желала дворцов, бриллиантов и норковых шуб. Даже прислуга мне была не нужна – я сама справлялась с домом и детьми. Всего-то и хотела – стать любимой для законного супруга, которого и сама успела полюбить. Неужели эта истинность для него ничего не значила, что он так легко смог отмахнуться от своих чувств ко мне?

Три дня я держалась и не позволяла себе раскиснуть. Ждала, что Мортон приедет, надеялась, что мы поговорим, и все снова встанет на свои места. Но теперь поняла, что зря надеялась. 

Ноги подогнулись, и я медленно осела на деревянный настил теплицы, сжимая в руках ненужный кристалл света. Слезы прорвались сперва мокрыми дорожками на щеках, а потом обернулись громкими всхлипами. Что-то ткнулось мне в ноги, и вот я уже прижимала к себе Кексика, орошая слезами его густую пушистую шерстку. А еще через минуту услышала, как со скрипом отворилась дверь теплицы, а по деревянному настилу застучали тяжелые шаги.