Снежный принц открывает бал

– Я уволился с работы! – удивил меня муж за ужином.

– Что ты сделал? – переспросила я, надеясь, что благоверный просто разыгрывает.

– Уволился, – все тем же спокойным голосом заявил он, поедая мясную запеканку.

– Но… Как же? Ты нашел что-то лучше? – попыталась найти истинную причину.

– Нет, просто устал, хочу отдохнуть, – недовольно поморщился.

– А меня спросить? Мы же семья! – почувствовала, что закипаю.

– А чего тебя спрашивать? Ты ж баба! Сидишь в своем кабинете, бумажки с места на место перекладываешь, а я устал! – не на шутку разозлился Антон.

Есть такие вещи, которые накапливаются годами, как мелкие камешки, брошенные в вашу душу. И вот однажды этот груз становится невыносимым. Именно так я сейчас себя чувствую. Мой муж всегда относился к моей работе с каким-то снисходительным пренебрежением. Для него это было несерьезно, "ерунда", чем я занимаюсь, пока он, конечно же, "по-настоящему" трудится.

Я старалась не обращать внимания, списывала на его привычные взгляды, на то, что он вырос в другом поколении, где роли были четко распределены. Я говорила себе: "Главное, что я сама знаю ценность того, что делаю. Главное, что мне это нравится и приносит удовлетворение, а еще я людям помогаю". Но с каждым его обесценивающим словом, с каждым закатыванием глаз, когда я рассказывала о своих успехах и трудностях, что-то внутри меня ломалось.
Раньше это было просто неприятно. Теперь же это перешло все мыслимые и немыслимые рамки. Это уже не просто его мнение, это стало настоящим издевательством, унижением моего труда, моих амбиций, моей личности. Когда я вижу, как он с легкостью отметает мои достижения, как будто они ничего не стоят, как будто я просто трачу время на какое-то хобби, а не на полноценную профессиональную деятельность, меня охватывает волна отвращения.
Я устала от этого сексизма, который, кажется, прочно укоренился в его голове. Устала от того, что он не видит во мне равного партнера, который тоже вносит свой вклад, тоже стремится к развитию и самореализации. Устала от того, что его представления о "женских" и "мужских" занятиях настолько устарели и ограничивают. Как сильно же постаралась его мамочка…

 – Если я женщина, это не означает, что я на работе не устаю! Почему я должна работать за двоих? – не смогла сдержать негодование.

– Я так решил, я мужик в доме! – хлопнул ладонью по столу.

– Спешу тебе напомнить, что коммунальные счета сами себя не оплатят и продукты сами в холодильник не придут!

– Да что ты нудишь! Я сказал, что это не обсуждается! Пару месяцев дома посижу, потом придумаю что-нибудь. Я вообще брокером хочу стать! Торговать на бирже! Твоей зарплаты вполне хватит нас прокормить! Еще и маме поможем ремонт на даче сделать!

– Какая биржа? Чтобы на ней торговать, нужен капитал, которого у нас нет! – чем дальше заходил разговор, тем страшнее мне становилось.

– Да что ты понимаешь! – он бросил вилку и поднялся из-за стола. – Весь аппетит мне испортила! Так и знал, что супруга никогда не поддержит! Переночую у матери!

И он просто ушел. Как делал всегда при малейшей нашей ссоре.

Каждый его уход к Зое Михайловне означал, что завтра же эта разъяренная фурия примчится ко мне и будет уму-разуму учить…

– Он мужчина, ему виднее! – словно молитву, каждый раз повторяла свекровь. – Ты жена, должна быть покорная слушать и делать все так, чтобы супруг твой счастлив был! В этом предназначение каждой женщины! А то взяли моду – против мужчин идти! Вот я в свое время своему Васе даже слово поперек сказать не могла, а ты тут демагогию разводишь!

Да, свекровь меня никогда не любила. Я бы сказала, что она воспринимает, как личную прислугу своему сыну и дурно действует на Антона.

– Путевку на море? Ты совсем спятил? Зачем твоей Ирке отпуск? Она и не устала-то на работе, ничего ж там не делает! Лучше меня возьми отдохнуть! Я уже старенькая, мира не видела…

Вот так Антон повелся на манипуляции матери и в прошлом году улетел на Кипр без меня, зато с ней.

Когда хотел подарить мне кольцо, я услышала, как она отговаривала… В итоге на день рождения я получила сковородку…

Много раз задавала себе вопрос: “Почему же я терплю эту парочку и не подам на развод?”

Ответ так и не находился. Скорее всего, боюсь в свои почти тридцать остаться у разбитого корыта.

– Да кому ты нужна, кроме моего Антошки? Ещё и ущербная такая… За пять лет брака так и не родила ему ребенка, – при каждой ссоре повторяла Зоя Михайловна.

А ведь, действительно? За эти пять лет какие только обследования не проходили, но забеременеть у меня так и не вышло. Эта мысли отрезвляла и заставляла мириться с выходками мужа и его мамочки.

Оставшись одна в тишине квартиры, я механически начала убирать со стола. Крошки, остатки ужина, любимая посуда – все это казалось каким-то чужим, словно принадлежало другой, счастливой жизни. С каждым движением, с каждой вымытой тарелкой, тяжесть на душе только нарастала.

Потом был душ. Горячая вода должна была смыть усталость и напряжение, но вместо этого она лишь подчеркивала ледяной холод внутри. Я стояла под струями, закрыв глаза, и в голове снова и снова прокручивался наш разговор. Вернее, не разговор, а взрыв. Его слова, резкие и обидные, до сих пор звенели в ушах.

В постели было неуютно и одиноко. Хотя давно стоило привыкнуть засыпать в одиночестве.

Как он мог так со мной поступить? Куда делась вся та нежность, все те ласковые слова, которыми он осыпал меня раньше? Где тот мужчина, который боготворил меня, который готов был ради меня на все? Неужели все это было лишь игрой, маской, которую он теперь сбросил?

Я не понимала, что произошло. В последнее время он стал раздражительным, замкнутым, словно отдалился от меня. Но я и представить себе не могла, что это приведет к такому… К таким обидным словам, к такому холоду в глазах.

Человека словно подменили. Я смотрела на него и не узнавала. Неужели это действительно тот самый мужчина, которого я люблю больше всего на свете? Неужели это конец? Неужели все, что у нас было, разрушено в один миг?

Слезы текли по щекам, обжигая кожу. Я чувствовала себя потерянной и беспомощной. Что мне делать? Как вернуть его? Как вернуть нашу любовь? Эти вопросы крутились в голове, не давая уснуть, и в тишине ночи звучали как приговор.

На самом деле безумно уставала на своей работе, а работала я врачом-терапевтом. Разве докажешь мужу, что это тяжкий труд и не только бумажки перекладывать. А сколько я за день нахожу, особенно по вызовам, но Антон даже ничего слышать не хочет.

Я несколько раз сама хотела уволиться после глупых и необоснованных жалоб с вытекающим денежным лишением, но муж не позволил. Сказал, что место у меня хорошие, в государственной организации, а частные клиники – конторы однодневки.

Так и жили от ссоры до ссоры.

Иногда мое скучное существование разбавляли лучшая подруга Сонька, но в последнее время мы виделись нечасто. Даже созвониться, чтобы банально посплетничать у нас не было возможности. Ну как я могу жаловаться на мужа, когда дома он старается крутиться рядом? В кафе давно не отпускал, называя это безумной тратой денег.

Кстати, Сонька всегда была воинственно настроена против Антона. Она считала, что мы не подходим друг другу, и при каждой нашей встречи не забывала это упоминать, а я просто глупо отшучивалась.

Ну кому я такая ещё нужна? Одна точно пропаду, а так хоть какой-никакой мужик под боком.

Ей легко говорить. Она самая настоящая красавица, несмотря на то что уже родила троих, а муж просто на руках ее носит.

***

На следующий день так погрязла в работе, что задержалась почти на час. А вот по возвращении меня ожидал сюрприз, как обычно, неприятный. 

Стоило мне распахнуть входную дверь, как в нос ударил резкий парфюм. Любимая свекровушку пришла в гости.

– Ну и где она шляется? Завела себе любовника, а ты это терпишь! – возмущалась женщина на кухне, похоже, мое возвращение осталось незамеченным.

– Мам, ну что ты говоришь, на работе она. Скоро придет. Какие любовники? Ну кто на ТАКУЮ поведется? Там же смотреть не на что! – возразил ей сын.

Вроде и заступился, а вроде и унизил ниже плинтуса.

Я замерла, прислушиваясь к разговору.

– Ты уж пожестче с ней! Понимаешь, что сейчас возмущаться начнет, права пытаться отстаивать. Ты же законный супруг, у тебя точно такие же права, как и у нее! – вновь принялась читать нотации.

– Права на что? – вошла на кухню, отчего свекровь вздрогнула.

– Антоша, ты посмотри, она ещё и подслушивает! – завозмущалась Зоя Михайловна.

– Вы не ответили, права на что? – встала, скрестив руки на груди.

Антон нахмурился, его явно не устраивало мое поведение, зато на лице свекрови расцвела хищная улыбка.

– Вы переезжаете ко мне! – она криво усмехнулась. – У тебя день, чтобы собрать вещи!

Услышанное заставило меня застыть на месте, пытаясь осмыслить этот поток слов. 

Свекровь, которая и раньше не отличалась мягким характером, сегодня превзошла саму себя. Ее нападки становились всё более агрессивными, а требования – все более нелепыми, будто она сознательно стремилась вывести меня из себя, перейти черту, за которой уже нет ничего святого. И на фоне этого бушующего шторма, мой муж, мой собственный муж, спокойно попивал чай. Его невозмутимость, его полное отсутствие реакции на происходящее, казалось мне самым страшным в этой ситуации. Будто он не видел, не слышал, или, что ещё хуже, ему было совершенно всё равно, что его мать разрушает мой мир.

 – Что? Как это понимать? – чуть не подавилась от возмущения. – Почему мы должны переезжать из собственной квартиры? 

– Нет у вас больше квартиры! – оскалилась женщина.

– Как это нет! Вот же! Моя квартира, – я развела руки по сторонам.

– Нет, милочка, эту квартиру мы сегодня продали. У вас день на сборы и день на переезд.

– Как это продали? Квартира моя! Только моя! Вы не могли ее продать! – перешла на крик.

– Так, ты ж своей рукой дарственную подписала! – она откровенно скалилась. – Месяц назад, не помнишь, что ли? Я документы тебе приносила.

Я тут пытаюсь восстановить хронологию событий прошлого месяца, но голова шла кругом. Да, я подписывала бумаги, это было. Но это было связано с нашей старой дачей, той самой, которую мы уже давно пытаемся продать. Я давала согласие на ее продажу, чтобы ускорить процесс. Но никаких дарственных, никаких документов, где я бы передавала кому-то квартиру, я не подписывала. Это точно не то, о чем шла речь.

– Дарственную я не подписывала! – стояла на своем.

– Подписывала. Ещё как подписывала! Читать надо, на каких бумагах свою закорючку ставишь! – хохотнула женщина. – Будет уроком.

Я перевела взгляд на мужа.

– Антон, ну скажи хоть что-нибудь! – взмолилась.

– Мама все сказала. Мы продали квартиру, а деньги я в дело пущу! Ты сама говорила, что для торговли на бирже нужен капитал, ну вот и он.

– Вы обманули меня! – наконец-то пришло осознание.

Это было так неожиданно и странно. Я тогда сильно болела, температура была под сорок, и я просто лежала, пытаясь хоть как-то прийти в себя. Вдруг заходит свекровь. Я думала, может, принесла что-то жаропонижающее, или просто проведать. Но нет. Она начала говорить про дачу, про какие-то документы, которые срочно нужно подписать. Я была в таком состоянии, что едва могла связать два слова, а она всё твердила и твердила. И вот, среди этого сумбура, она протянула мне лист бумаги, сказав, что это "просто формальность". Я, не вникая, не понимая, что происходит, подписала. Только сейчас я осознала, что это была дарственная.

– Воспользовались моей беспомощностью! Да я на вас в суд подам!

Свекровь поднялась с места и сделала несколько шагов в мою сторону.

– Только попробуй, мы сейчас готовы тебя принять в моей квартире, как родную, а если решишь бунтовать, то получишь пинок под зад и останешься одна на улице! Подпись на документе твоя, любая экспертиза подтвердит, а сын скажет, что ты при нем подписывала, – гневно прошипела она.

– Антон… – словно побитый щенок, прошептала я.

– Слушайся маму и начинай собирать вещи. Я переночую у нее, приду завтра после обеда, как свои дела сделаю. Мне надо выспаться, а тут ты мне этого не дашь, – мужчина поднялся из-за стола и прошел мимо меня, словно я пустое место.

От обиды по щекам потекли слезы.

– Развела тут болото, – брезгливо фыркнула Зоя Михайловна и последовала за сыном. – Давно могла понять, что на нас такое не действует!

И они ушли…

Пол казался холодным и жестким под моими коленями, но я даже не чувствовала этого. Из груди вырвался не просто стон, а настоящий, душераздирающий вой. Как я могла быть такой слепой? Как могла поверить им, этим двум самым настоящим мошенникам? Мой муж... и его мать. Они, кто должен был быть моей семьей, моей опорой, оказались самыми подлыми предателями. Они отняли у меня двухкомнатную квартиру. Мою, единственную, которую я так любила. Ту самую, что осталась мне от родителей, их последнее напоминание, их тепло. И теперь у меня ничего нет. Пустота и боль.

Через час решила взять себя в руки.

У меня же есть накопление! Там должно хватить на полгода съёмного жилья и адвоката! Надо только переехать до обеда, чтобы не пересекаться с Антоном.

Я тут же бросилась к заначке, а также хотелось проверить наличие документов на квартиру.

Документов не оказалось, как и моих сбережений. Еще один удар ниже пояса.

Опустошенная, я села на диван и просто смотрела в одну точку.

Из ступора вывел телефонный звонок.

Поначалу хотела сбросить, но затем взяла трубку и как есть выложила все лучшей подруге.

– Что ж, похоже, настало время нам поговорит по душам, – напряженным голосом проговорила Сонька. – Скоро буду.

Дорогие читатели, рада приветствовать вас в новой книге и сегодня хочу познакомить с персонажами. Прошу любить и жаловать:
Ирина:

Сонька:

Антон:

Зоя Михайловна


*Для читателей старше 16 лет*
Данная книга пишется в рамках литературного моба