Снежный Свет

— Чего же вы хотите?

Простой вопрос, на который у меня не было ответа.

В деревне Еловка, откуда родом моя мама, существовало поверье: если отправить письмо с желанием в новогоднюю ночь, оно найдёт того, кто сможет его исполнить.

Сколько себя помню, каждый год мы с мамой и братом писали такие письма. Не для себя. В предновогодние дни мы бродили по округе, узнавали людей, выясняли, что им больше всего нужно. А потом отправляли их желания в пустоту, надеясь, что чудо всё-таки случится.

Но времена изменились.

Мама оставила нас, брат уехал за границу, а я переехала в Скалоград — большой город, где оказалась одна. Прошло уже много времени, и я успела обосноваться, обзавестись друзьями. Но каждый Новый год я отмечала по нашим семейным традициям, правда в одиночестве.

Я продолжала писать эти письма — и верить, что если чьи-то желания исполняются, значит, всё это не напрасно.

Но сегодня я впервые усомнилась в этом.

Недавно я позвонила брату, спросила, делает ли он то же самое со своими детьми.

— Мама создавала волшебство для нас, — рассмеялся Андрей. — Моим детям это неинтересно. Их вон от телефонов не оттащить.

А потом, когда узнал, что я всё ещё пишу эти письма, его голос стал жёстче:

— Ох, Ива, ты же не веришь в это, да? Тебе скоро тридцатник. Найди себе мужа, строй жизнь, а не занимайся ерундой.

Я не знала, что ответить. Его слова неожиданно задели меня.

Как я могу писать письмо для кого-то, если больше не вижу в этом смысла?

В эту предновогоднюю ночь я просто брела по заснеженному городу, сжимая в руках конверт. Адрес уже был написан, но внутри лежал пустой лист.

Я потеряла свой свет.

Время приближалось к полуночи. Окутанная снегом улица казалась пустынной, и только одинокий огонёк в витрине притянул мой взгляд.

Кафе.

Я замёрзла и, не раздумывая, толкнула дверь.

Стоило мне войти, как тёплый, пряный аромат окутал меня, и я на мгновение замерла. Яблоки, специи, лёгкая карамельная сладость — точно такой же запах стоял у нас дома, когда мама варила своё новогоднее зелье.

Компот с яблоками, нарезанными снежинками и звёздами. Она всегда говорила, что они волшебные. Воспоминание накрыло меня с головой. Я сжала пальцы на конверте и глубоко вдохнула, стараясь стряхнуть внезапную волну грусти.

Тогда я заметила её — девушку за прилавком. Высокую и неподвижную. Её кожа казалась бледной, а глаза — чёрными. Они неотрывно смотрели на меня.

Я поёжилась под её взглядом, сделала неуверенный шаг вперёд и тихо произнесла:

— Здравствуйте.

Она склонила голову набок, будто изучая меня. А потом заговорила.

— Чего вы желаете? — на удивление звонким и бодрым голосом спросила девушка.

— Чай горячий, пожалуйста.

Девушка слегка наклонилась над столешницей, что разделяла нас, и посмотрела мне в глаза.

— Вы пришли за помощью. Я задам вопрос лишь раз, и вы должны ответить прямо. Чего же вы хотите? — медленно, с расстановкой произнесла странная девушка за прилавком.

Я замерла, раздумывая над её словами. Необычный запах в кофейне мешал сосредоточиться, и мысли путались.

— Чтобы меня выслушали, — вдруг вырвалось у меня.

Девушка немного помолчала, потом кивнула. Она указала на небольшой столик у окна.

— Присядьте. Я подготовлю ваш заказ.

Она подошла к большому аппарату, с массивными трубами и включила его. Гул прорезал тишину, пол слегка задрожал.

Я уселась за ближайший столик, машинально положив рядом конверт, и уставилась в окно. На улице деревья и столбы сияли праздничными огнями, но я чувствовала лишь странную пустоту. Посмотрела на часы: 23:00. Новый год был уже на пороге.

Шаги вывели меня из задумчивости и я обратила взгляд к девушке. Она вышла из-за прилавка, держа поднос с двумя кружками.

— Вы, наверное, уже хотите закры… — начала я, но слова застряли в горле, когда она поставила передо мной кружку. В нос ударил тот самый, знакомый аромат детства. В кружке был горячий компот, а на дне виднелись нарезанные яблоки — звёздочками и снежинками, прямо как когда-то делала мама.

Слёзы подступили к глазам. Как? Я подняла взгляд на девушку.

— Как мне к вам обращаться? — спросила она, мягко улыбнувшись. — Простите, что не сделала вам чай. Я уже отключила горячую воду. Но это напиток... сделанный по семейному рецепту. Решила, что вы не будете против разделить его со мной.

Я сжала пальцы вокруг кружки. Горячая посуда согревала ладони, а в груди поднималась странная тяжесть. Слёзы снова предательски жгли глаза. Я молча кивнула.

Какой странный вечер...

— Можете звать меня Ива. Моё полное имя — Ивана. А как вас зовут?

— Нектей, — ответила она. — Расскажи мне свою историю.

Даже имя у неё странное. Может она придумала себе псевдоним?

Я молчала, опустив взгляд на горячую кружку, крепче сжимая её в ладонях. Пар поднимался вверх, окутывая меня тёплым, пряным ароматом. Я сделала глубокий вдох и, не поднимая глаз, тихо заговорила. Рассказала о нашей традиции. О том последнем Новом годе, который запомнился мне сильнее всего. Мне было семнадцать, брату — двадцать один, а маме уже семьдесят. Наш последний Новый год вместе.

Мы, как всегда, писали письма.

Голос предательски дрожал, а по щекам катились слёзы. Я не вытирала их, просто продолжала говорить.

Мама написала письмо для нашей соседки, чей сын пропал без вести. Старая женщина угасала на глазах: не ела, не пила, целыми днями сидела на лавке, перебирая чётки и молясь о его возвращении.

Брат выбрал друга — тот переживал трудные времена. А я написала письмо для одинокого старика, которого встретила на улице. Я попросила, чтобы он нашёл свой дом.

Я глубоко вздохнула, опуская взгляд в кружку, где плавали яблочные звёздочки.

— А та бабушка? Вернулся ли её сын? — тихо спросила она.

Я сжала пальцы на тёплой керамике.

— Она умерла через несколько дней после Нового года, — голос сорвался, но я быстро взяла себя в руки. — А спустя два дня мы узнали, что её сын погиб в аварии. Долго не могли опознать.

Некоторое время я молчала и Нектей не торопила меня.

— Значит… эти письма всё же бессмысленны, — выдохнула я, пытаясь улыбнуться. — Магии не существует.

Говоря это, я вдруг почувствовала, как становится чуть легче. Будто маленький груз наконец сполз с плеч.

Девушка смотрела на меня пристально. Затем медленно выпрямилась.

— Теперь я понимаю, зачем ты здесь, — её голос звучал мягко.

Она медленно провела рукой по воздуху, будто рисовала невидимый узор.

— Магия не всегда работает так, как мы ожидаем. Желания исполняются… но часто не так, как нам бы хотелось.

Я подняла на неё взгляд.

— Невозможно воскресить человека, — продолжила она, — но можно исполнить желание матери — и воссоединить её с сыном. Последнее желание твоей соседки сбылось.

Я слабо улыбнулась, добивая последние капли ароматного напитка.

— Ива, почему бы тебе не написать это письмо? — неожиданно предложила Нектей, склонив голову на бок.

Я растерянно посмотрела на неё.

— Если в этом году человек, который нуждается в чуде, — это ты, почему бы тебе не написать письмо для себя?

— Но что я в нём напишу?

— Это не так важно, — ответила она. — Ты можешь написать что угодно. И я обещаю тебе: оно сбудется.

Я грустно улыбнулась. Как она может обещать? А если я захочу полететь на Луну?
Слабо кивнула ей, раздумывая о том, что пора идти домой.

— Напиши его сейчас, кинь в почтовый ящик на улице. А потом иди домой, оставь дверь открытой. Я отойду.

Нектей поднялась и плавно направилась вглубь кофейни, скрываясь за прилавком.

Я осталась сидеть за столиком, ощущая странную тяжесть в груди. Чего же я хочу? Найти себя? У меня есть работа. У меня есть маленькая квартирка. Друзья.

Я открыла конверт, достала ручку из сумки и медленно начала писать:

" Я хочу увидеть настоящее волшебство."

Закончив эти строки, я запечатала конверт. Не оглядываясь, покинула странную кофейню, опустила письмо в ближайший почтовый ящик.

Шёл снег и я подняла голову, ловя взглядом маленькие снежинки, которые летали вокруг меня чуть медленнее, чем должны.

Новый год вот-вот наступит, а я стою посреди улицы.

Покачав головой, я слабо улыбнулась. Последнее письмо… От этой мысли стало немного грустно, словно я прощалась с чем-то важным. Развернувшись, я направилась домой.

Погружённая в размышления о странной кафешке, я перестала следить за дорогой.

Внезапно раздался пронзительный сигнал.

Я вздрогнула, замерла, инстинктивно обернувшись.

Машина неслась прямо на меня. Скользкий снег не давал ей остановиться, её закрутило, и она неумолимо приближалась.

Сердце сжалось. Время будто замедлилось. Казалось, вот-вот перед глазами пронесётся вся жизнь, но всё, что я видела, — это машину и ослепительный свет её фар.

Я опустилась на землю, закрыв голову руками, пытаясь защититься.Вдруг меня что-то толкнуло в бок, и я проскользила по снегу. В следующее мгновение хлопнула дверца машины, и до меня донеслась раздражённая ругань.

— Ты что творишь? С жизнью решила покончить?

Я приподняла руки с головы и посмотрела на молодого человека. Он стоял рядом с машиной.

— Чёрт, ты понимаешь, что я мог тебя убить? Идеальный способ встретить Новый год — за решёткой! Давай, поднимайся. Я знаю, что даже не коснулся тебя… — Он подошёл ближе, подхватил меня под руку и потянул на верх. Его взгляд пробежался по мне. — Даже не думай обвинять меня. Я вовремя остановился. Почти не тронул тебя.

Я удивлённо смотрела на него, пытаясь понять, что произошло. В этот момент со всех сторон раздались громкие хлопки далёких фейерверков и весёлые голоса людей, отмечающих Новый год.

Новый год наступил. Я смотрела на него и слабо улыбнулась.

Парень нахмурился.

— Что?

— С Новым годом, — произнесла я.

Он приоткрыл рот, посмотрел на меня, потом оглянулся на свою машину.

— Чёрт... тебя всё-таки стукнуло? По голове? — Он наклонился ближе, пытаясь разглядеть мою голову под светом фонарей.

Я рассмеялась, качая головой.

— Вы уж не садитесь за руль в такую погоду. Новый год наступил. Знаете ли, принято загадывать желания...

Улыбнувшись, я махнула ему рукой и поспешила домой. Как ни странно, но эта ситуация привела меня в чувство, вытягивая из меланхолии.

С утра меня разбудил телефонный звонок. Моя подруга орала во весь голос, что мы должны немедленно собираться на праздник. Она сообщила, что торт уже заказан, колпачки с надписью «С Новым годом!» для всех коллег куплены. Затем внезапно замолчала, выдержала драматическую паузу и с подозрением в голосе добавила:

— А вот насчёт белых лилий я не уверена…

Я протяжно зевнула в трубку, почесала макушку.

— Будут, — ответила я, сползая с кровати.

«Вот откуда у Ленки столько энергии с утра пораньше?» — сонно подумала я, снова зевнув.

Мой взгляд начал метаться в поисках телефона, чтобы посмотреть время, пока подруга тараторила о планах на утро: что лучше не опаздывать к трём, что я не могла её подвести.

Мне понадобилось удивительно много времени, чтобы осознать — она всё это время говорила в телефон, который был у меня в руке. Закатив глаза на свою глупость, я наконец посмотрела на экран.

Почти двенадцать! Я же опаздываю!

— Увидимся вовремя! — воскликнула я, швырнула телефон на кровать и рванула в ванную.

Включила душ, одновременно намазывая зубную пасту на щётку.

Мой взгляд скользнул в зеркало.

Бох Мой! Какая я опухшая!

Собиралась я со скоростью света, задержавшись лишь на секунду, чтобы нанести макияж. А, к чёрту его! Волосы никак не сушились под феном, платье казалось неудобным.

Наконец, выбежав из квартиры, я замерла перед своей маленькой машиной.

Заваленной снегом.

По самую крышу.

Ночью и утром снег валил без остановки, а уборочные машины сгребали сугробы к обочинам. Пришлось бежать на метро.

В голове крутилась какая-то мысль. Что-то важное. Что-то я забыла...

Цветы!

Помчалась в другую сторону.

Поздравила всех с Новым годом в цветочном магазине и, наконец, опоздав всего на полчаса, подбежала к месту встречи, где уже собрались коллеги из нашего бухгалтерского отдела.

— ИВА! — сквозь зубы процедила Ленка, растягивая моё имя так, что оно прозвучало угрожающе.

— В очереди за цветами стояла, — выдохнула я, согнувшись пополам и пытаясь отдышаться. Внутри всё горело от бега, стало невыносимо жарко, и я поспешно расстегнула куртку. Хотела ещё что-то добавить, но только махнула рукой.

— Ладно, все в сборе! — скомандовала Лена.

Она была самой молодой в коллективе, занимала самую низкую должность. Но командовала всеми так, словно мы ей принадлежали. Раздавала поручения, следила за порядком. В ней погибала душа главного бухгалтера. Всё-таки ими рождаются.

Мы дружной колонной зашагали по скрипучей дороге, посыпанной солью и песком.

Лена во весь голос заявляла, что городские власти делают всё, чтобы процветал сапожный бизнес. Ведь, по её словам, такая дорога разъедает обувь за секунды. И ей придется покупать следующую пару обуви вот уже завтра.

Между делом я рассказала, как меня чуть не сбили прямо на Новый год.

И, конечно же, нарвалась на комментарии от Ленки.

Замолчала она только, когда мы подошли к дому нашей начальницы.

Наша директор первого января устраивала грандиозный праздник в своём огромном доме. Видимо, чтобы сотрудники не забывали, как хорошо мы помогаем ей жить.

— Мои дорогие! — приветствовала она нас, распахивая двери.

— Ох, Ивочка, как тебе к лицу морозный румянец! Ах, мои любимые лилии! Ну что вы, что вы! Не стоило же! Проходите, располагайтесь.

Наша директор была, безусловно, интересной женщиной. Она говорила с артистичностью, добавляя в голос лёгкую, сексуальную хрипотцу. Всегда носила высоко закрученные, идеально уложенные волосы. Её яркий макияж подчёркивали алые губы, выкрашенные в безупречно нанесённую помаду.

Этот образ в ней почему-то не выглядел дешёвым и смотрелся весьма органично.

Она приняла наши подарки и, пожелав всем счастья, сказала проходить в просторный зал. Сама она поторопилась скрыться где-то в другой комнате. Людей ожидалось много. Весь первый этаж её дома был предназначен для таких вот мероприятий. Они даже наняли шефа и бармена.

Выполнив свой долг, обменявшись любезностями, я направилась к столику с напитками. Новый год всё-таки, а я до сих пор не отметила.

Мои мысли унеслись к тому самому компоту из странной кофейни. Нужно будет туда вернуться…

— Пшшш! Ива! Ива! — раздался настойчивый шёпот.

Я замерла и начала оглядываться. Неужели послышалось?

— Здесь! Я здесь!

Я сделала шаг в сторону, заглянула за огромное цветочное дерево. За ним виднелась дверь, ведущая на веранду. Уже собираясь выглянуть в окно, я вдруг почувствовала, как кто-то приблизился прямо к моему уху.

— Ну наконец-то! — голос был возмущённым и нетерпеливым. — Весь день пытаюсь тебя дозваться!

Я вздрогнула и резко обернулась. Передо мной стоял невысокий паренёк. Худощавое лицо с острыми скулами, большие светлые глаза с оттенком голубизны, вздёрнутый нос и широченная улыбка. Взъерошенные волосы. Он развёл руки в стороны, будто представляя себя.

— Ну! Узнаёшь? — спросил он с игривой улыбкой.

Я нахмурилась. Была уверена, что вижу его впервые. Не припоминала, чтобы у нашей директрисы были дети такого возраста, а если и были — меня с ними точно не знакомили.

— Ну как же! — воскликнул он, а затем, понизив голос и оглянувшись по сторонам, добавил: — Тихон я! Яков.

Я продолжала смотреть на него, не понимая. Фамилия прозвучала знакомо… Ну да, Яков вроде как на слуху.

— Да сын же я Демьяна Якова! — счастливым шёпотом заявил парнишка, приподняв нос и блеснув глазами.

Сочетание имени и фамилии показалось мне знакомым. И вдруг… осознание накрыло меня, как волна. Демьян Яков! Это же имя, на которое я отправляла своё письмо!

Но… откуда этот мальчишка мог знать?

Мои мысли тут же унеслись в сторону теорий заговора. Кто-то за мной следил? Прочитал письмо? Решил подшутить?

Но кто?

Я быстро огляделась. Вокруг — друзья, коллеги, знакомые. Никто из них не обладал таким чувством юмора, чтобы провернуть подобное.

Я нахмурилась, подозрительно глядя на парнишку.

— А что ты от меня хочешь? — спросила я.

Он шумно втянул воздух, расправил плечи, и с довольной улыбкой заявил:

— Волшебство показать!

— Ивочка! — раздался оклик.

Я обернулась. Наша уважаемая Марина Андреевна, директриса, махала мне рукой, призывая присоединиться. Они собирались произнести тост.

Я посмотрела на неё, затем перевела взгляд на мальчишку и рассмеялась. Протянув руку, легко потрепала его по голове и, не дожидаясь ответа, поспешила к коллегам.

Но мысль не отпускала. Кто мог так пошутить? И кому понадобилось вскрывать мои письма? Может, брат кого-то подговорил? Когда-то он был на такое способен… но за последние годы сильно изменился. Стал раздражительным, вечно занят.

Теперь постоянно твердит мне про семейное счастье. Хотя, если судить по нашим телефонным разговорам, за один такой звонок он раз пять успевает сорваться на детей и жену. Нет уж, спасибо. Не хочу такого счастья.

Я подбежала к коллегам и подхватила бокал с шампанским, разбавленным апельсиновым соком. Чистое шампанское я не любила, но с соком, да ещё в новогоднюю ночь — почему бы и нет?

— С наступившим! — объявила Марина Андреевна, подняв бокал. — Желаю вам, девочки, всем личного счастья. С работой у вас, слава богу, всё прекрасно, пусть уж и в любви повезёт!

Мы переглянулись, рассмеялись и весело чокнулись бокалами.

Праздник набирал обороты, подтягивались другие коллеги, атмосфера становилась всё оживлённее.

— Пойдём! — внезапно рядом снова появился Тихон. Он схватил меня за руку и потянул за собой в коридор.

— Куда?! — удивилась я, но он лишь хитро улыбнулся и отвёл меня к двери.

— Можешь мне не верить, но у меня два! — он поднял руку вверх, демонстративно растопырил два пальца и вытянул её вперёд так резко, что едва не ткнул мне в глаза.

Я вздрогнула и машинально отступила на шаг.

— Два задания на этот день. И хочешь ты того или нет, но должна мне помочь.

Я с сомнением на него посмотрела и покачала головой. Он разочарованно склонил голову, пробормотал что-то себе под нос. В этот момент он выглядел таким безобидным, что даже раздражения не вызвал. Я решила подыграть.

— Ладно, покажи мне волшебство.

Тихон тут же просиял, глаза загорелись азартом. Он наклонился ко мне, встав на носочки, и заговорщически прошептал:

— Сейчас ты откроешь дверь, споткнёшься и упадёшь прямо на вошедшего!

Я приподняла брови, едва сдерживая смех. Такого варианта событий я явно не рассматривала.

— Ага, конечно, — усмехнулась я.

В дверь раздался звонок, и из зала тут же донёсся голос Марины Андреевны:

— Ох, это Кирюша пришёл! Ивочка, ты рядом, открой, будь мила!

Но не успела я сделать и шага, как пять наших коллег взвизгнули и, наперебой выкрикивая "Я открою!", бросились к двери. Я едва успела отступить в сторону, чтобы не попасть под этот ураган энтузиазма.

— Нееееет! — заголосил Тихон, тут же начиная толкать меня в спину.

— Перестань! — шикнула я, упираясь и пытаясь стряхнуть с себя этого странного мальчишку. — Веди себя прилично!

— Они бы тебя подтолкнули! Всё было бы идеально! — он драматично заломил руки к небу и принялся причитать, как тяжело ему живётся, какие вокруг недалёкие люди, неспособны понять знаки судьбы.

В этот момент женский визг и смех за дверью превысил все допустимые пределы, и мы с Тихоном одновременно замерли, наблюдая за происходящим.

Молодого мужчину буквально облепили коллеги, наперебой задавая вопросы, смеясь и заглядывая ему в глаза. Он вежливо, но с явным весельем, поднял руки, показывая, что бы ему хотя бы немного дали пространства.

Я почувствовала лёгкий тычок в бок и обернулась.

— Учись у профессионалов! — с хитрой ухмылкой сказал Тихон, кивнув в сторону Людки из маркетинга.

Я проследила за его взглядом. Людка уже ловко снимала пальто с молодого мужчины, кокетливо смахивая с него снег и при этом что-то оживлённо рассказывала, смеясь и касаясь его локтя.

Я прищурилась, вглядываясь в лицо мужчины, потом отступила за угол и осторожно выглянула оттуда.

— Мне кажется, он меня вчера чуть не сбил. Прямо на Новый Год! — прошептала я.

Тихон фыркнул:

— Ой, не драматизируй. "Сбил"! Там и близко не было!

Он закатил глаза, а потом, явно раздражённый, скрестил руки на груди:

— Вот скажи мне, одинокая душа, разве тяжело было сказать, что ты ногу подвернула? Позволить ему проводить тебя?

Я удивлённо посмотрела на него, но Тихон не остановился:

— Или! — взмахнул он руками с ещё большим пылом. — Как тяжело было попросить его довезти тебя? В конце концов, обнять его! Новый год же был!

Он в отчаянии ударил лбом о собственную руку, а я стояла, медленно переваривая услышанное.