☃️ Снежный турнир в академии, или Не злите чернокнижника

– Ты с ума сошла? – вытаращила на меня Дейдра свои ярко-зеленые глаза. Подруга никак не могла понять, зачем я это сделала. Ох, если бы я сама знала!

Мы стояли недалеко от аудитории и вместе с одногруппниками ждали появления эгрессы Сальварес, нашей преподавательницы по высшим уравнениям магии, она непривычно запаздывала.

Из-за громкого шипения подруги на нас уже начали оборачиваться, и я шикнула на нее, вцепившись в ладонь нимфы.

– Давай еще растреплем всем вокруг, – с досадой поморщилась я и привалилась к каменной стене. Руку Дейдры так и не выпустила, потому подруге пришлось шагнуть ближе, когда я потянула ее за собой.

– Зачем, Иви? – уже тише, но не менее эмоционально зашептала она, нервно поправив прядь темно-зеленых волос. После даже потрясла ту самую руку, которой я за нее уцепилась. Хорошо так потрясла, основательно. Если бы не стояла возле стены, сейчас закачалась бы из стороны в сторону, как кукла.

– Помнишь, как позапрошлой ночью ты пробралась в запретную оранжерею и ловила там того несчастного кузнечика? – вместо ответа спросила я и многозначительно подвигала бровями.

Дейдра непонимающе моргнула, а потом на ее миловидном лице в форме сердца начала расползаться улыбка. День был морозным, но солнечным и ясным, сквозь панорамные окна с тяжелыми деревянными ставнями проникало достаточно света, однако в этот миг явно стало светлее. Дей умела заряжать своей энергией.

Спустя секунду подруга зажмурилась и радостно запищала, запрыгав на месте, как степной тушканчик. Я не сдержалась и тоже расплылась в широкой улыбке, хоть голова и трещала после бессонной ночи. Зато в груди радостно растекалось тепло и… предвкушение. Да-да, именно оно! Я даже не верила, что мне придет приглашение.

– Значит, тебя тоже приняли! – заключила она и крепко обняла меня. – Как же я рада. Они не пожалеют! Мы прославим их, вот увидишь.

Я хмыкнула и обняла подругу в ответ. Насчет прославим – это она, конечно, погорячилась. Я с трудом представляла, как нимфа из обедневшего рода и светлая магичка из семьи простых баронов могли стать по-настоящему ценными членами тайного общества высших аристократов. Но раз на нас обратили внимание, значит… Значит, мы не безнадежны!

Дейдра мне все уши прожужжала про то, как это престижно и какие членам «Элиты единства» открывались перспективы. Полезные связи опять же. Кто бы в здравом уме отказался от знакомства с дочерьми графа, князя или герцога. На дружбу с сыновьями высших аристократов я в принципе не рассчитывала, с парнями всегда сложно. А вот найти приятных знакомых среди девушек богатых родов для будущего мага-целителя могло стать отличным шансом. Дейдра права. Но то, что нам прислали приглашение, все еще казалось нереальным.

Подруга, наконец, усмирила свою радость и посмотрела на меня уже с сочувствием.

– Ну и задание они тебе выдали. Это же эгр Рагорн. Сам Декстер Рагорн. А ты ему…
_______________________________________
Привет, дорогие читатели! Рада видеть вас в этой зимней новинке! Нас ждет захватывающее снежное приключение и, конечно же, любовь! Устраивайтесь поудобнее и заворачиваемся в плед. Если новинка заинтересовала, добавляйте в библиотеку, чтобы не потерять, буду очень рада!)

– Т-с-с, – не выдержала я, – давай не здесь – даже многозначительно покосилась на все более интересовавшихся нашей беседой ребят, чтобы Дей притормозила.

– Ой, – она вздрогнула и обернулась к ближайшей группке, словно только сейчас осознала, что едва не выболтала.

В это время от кучки адептов нашего курса в зеленой форме отделился высокий щуплый парень, наш староста Шейл Гарус, и шагнул ближе, смерив нас подозрительным взглядом.

– А что это вы там шушукаетесь? – обвинительно бросил он, чопорно приподняв кисть.

Видимо, любопытство все же перевесило нежелание нашего родовитого потомка общаться с «чернью». Он еще в первый учебный день поделил нашу группу на «достойных» и «недостойных». Так образовалось две подгруппы, которые даже спустя три месяца учебы не смешивались. Ну, по правде, три группы. К Шейлу примкнули все гордые и знатные, ко второй – дети купцов, ремесленников и слуг, в которых неожиданно прорезался дар. А мы с Дейдрой оказались где-то посередине. Недостаточно богаты и знатны, чтобы нас включили в круг общения Шейла, и чересчур «другие», чтобы нас приняли за своих вторые.

Сперва меня очень смущало и расстраивало такое положение дел, но, когда познакомилась с Дейдрой – такой же отщепенкой, – мы стали очень дружны, даже упросили коменданта поселить нас вместе.

– Ни о чем, – пожала плечами я, решив напустить на себя скучающий вид. Учитывая бегавший по венам адреналин, это было непросто.

– Так я и поверил, – хмыкнул парень и закатил глаза, на которые тут же упала светлая челка. – Я слышал имя Рагорна. В чем дело? Вы во что-то вляпали? – он вдруг напрягся и прищурился, подойдя почти вплотную и нависнув над нами. – Это кинет тень на всю нашу группу, вы это понимаете?

Видимо, актриса из меня все-таки не очень.

– Успокойся, Шейл, – Дей взяла себя в руки и решила спасти положение, пока вся свита старосты не вцепилась нам в глотки, они и так уже прожигали нас взглядом. Лиандра с Тариссой и вовсе сцедили бы по вазону яда, если бы к их зубам сейчас приставили таковые. – Просто… – голос Дей стал мечтательнее, – эгр Рагорн вчера посмотрел на нас в столовой, представляешь? Мы с Иви проходили мимо, а он посмотрел на нас. Мы чуть не столкнулись в дверях, – она одарила его своей сияющей улыбкой, а Шейл поморщился и отшатнулся, как от прокаженных. Видимо, намеревался сказать что-то про глупых дурочек, которым не светит внимание сына герцога, вот только не успел.

– Эгра Аритея, и вы туда же, – раздался позади раздраженный скрипучий голос преподавательницы, видимо, услышавшей восторженные речи Дейдры.

Мы тут же обернулись, как нашкодившие дети, пойманный на пакости, однако выволочки не последовало. Седовласая эгресса Сальварес прошла к двери кабинета и отперла ее массивным ключом, а потом своим прихвамывающим шагом дошла до кафедры, пока мы рассаживались по длинным многоуровневым партам.

– Прошу прощения за задержку, адепты, – начала она, доставая из стола журнал нашей группы и раздраженно опуская его на столешницу. Толстая книга приземлилась с громким хлопком, эхом отразившимся от светлых стен и высокого сводчатого стеклянного потолка. – Кто-то додумался испортить один из портретов на доске почета. Мы с еще несколькими эгрессами хотели уловить магический след, пока не поздно, но увы, – она пожала плечами. – Похоже, шутник не использовал магию, а сотворил непотребства собственными руками.

Я замерла, не в силах пошевелиться и даже вздохнуть. Она просто так начала этот разговор с нашей группой или же?..

Эгресса обвела нас всех цепким взглядом, от которого я едва не провалилась в Тартар к любимым демонам Рагорна. Дей под партой сжала мою ладонь в жесте молчаливой поддержки.

– Руки бы оторвать этому нарушителю, – буркнула себе под нос эгресса и поправила тяжелые очки в роговой оправе на носу. Однако, сидя на втором ярусе с краю, довольно близко к кафедре, я все равно услышала ее тихий голос и вздрогнула. – Вам что-то известно об этом? – грозно продолжила преподавательница уже громче, уперев руки в довольно внушительные бока. Ее взгляд стал еще более сверлящим.

– Нет, эгресса, – тут же отозвались мы.

Конечно, я тоже присоединилась к групповому хору, хоть мой голос предательски дрожал.

– Что же, – она недовольно вздохнула и будто начала приходить в себя, возвращая привычно благодушный настрой. – Сегодня мы поговорим об уравнениях с высшими магическими пределами. В будущем вы должны будете решать такие задания в уме для построения энергетических решеток, но пока достаем тетради и пишем.

Я принялась записывать за эгрессой, начавшей выводить символы на доске, но мысли все время возвращались к заданию «элиты». Лишь бы Рагорн не узнал, что это я основательно испортила его портрет на доске почета. И кто бы поспорил, что рога и хвост ему ни к лицу? Губы чуть дрогнули в улыбке.

Затея опасная, но я действительно не стала использовать магию. Да и записка с заданием утверждала, что все останется в тайне. Быть может, я вовсе зря переживала…

Со временем мне даже удалось себя успокоить и без отвлечения слушать новую тему. Эгресса специально обращала наше внимание на детали, останавливаясь на частных случаях и прося хорошенько это запомнить. Я всегда любила математику, высшая давалась мне немного сложнее, но занятия эгрессы Сальварес я искренне любила.

До звонка оставалось не больше пятнадцати минут, когда дверь в аудиторию резко распахнулась, она ударилась о стену с неприятным глухим стуком, отчего все мои одногруппники – и я в их числе – подскочили. По меньшей мере, вздрогнули, я уверена!

Посмотрев в дверной проем, я в ужасе замерла. В аудитории будто резко потемнело.

На пороге стоял высокий, широкоплечий парень с каштановыми волосами, его глубокие карие глаза с золотыми искрами буквально метали молнии! Волевые черты лица, широкие скулы и темная щетина добавляли ему свирепости, даже звериной хищности. А забинтованные кисти рук ничуть не портили картину. Что уж там говорить, его вообще мало что могло испортить!

Декстер Рагорн. Местный «демон» собственной герцогской персоной. Тот, кому я так опрометчиво умудрилась насолить.

«Ой, помогите мне, светлые котики!»

– Эгр Рагорн. Вы что себе позволяете?! – наконец, возмутилась эгресса, откладывая мел, ее щеки яростно вспыхнули.

– Прошу прощения, эгресса Сальварес, но мне нужно забрать у вас одну адептку.

Голос Рагорна оказался резким и не терпящим возражений. А еще мне показалось, что старшекурсник смотрел именно на меня. Но это ведь невозможно, так? Меня ведь не могли вычислить?

Мысли заметались в панике, а по коже пробежали ледяные мурашки, будто меня прямо так, в одном форменном пиджаке выставили на улицу, где лютовал мороз.

– Кого же, эгр? – выгнув бровь, заинтересованно уточнила преподавательница.

– Эгру Ивиану Парсонс, – припечатал он, по-прежнему не отрывая от меня взгляда.

Я громко сглотнула, пересчитывая появившиеся перед глазами мушки.

«Великие духи тьмы и света, мне конец!»

Последние дни, как Дей получила приглашение в тайное общество, мы взяли за привычку валяться перед сном и мечтать. Подруга с радостным предвкушением рассказывала истории, которые поведал ей отец. Он учился в академии еще до того, как они обеднели, и гордился своим членством в «элите», потому рассказывал дочери множество историй из веселого студенческого времени.

Дейдра так радовалась, что преемственность оказалась для членов «элиты» гораздо важнее утерянного отцом состояния, что буквально не замолкала, едва мы переступали порог нашей комнаты – даже для импульсивной Дей заговорить о чем-то столь секретном там, где нас могли подслушать, было неприемлемым.

Свое задание: поймать ночью сверчка в оранжерее эгрессы Роуин, преподавательницы по зельеварению, и подкинуть его аспирантам, наделив человеческим голосом, она выполнила более чем успешно! Даже чересчур, если учесть, что сверчок не только перебудил всех молодых преподавателей, наделав немало шуму, но и вернулся потом к Дей и теперь жил у нас в комнате, разглагольствуя о бренном. Подруга явно перестаралась, наделяя его светлой искрой жизни, и ни я, ни она не понимали, когда ее действие теперь развеется. Задуманные три часа сменились четырьмя днями, а сверчок все не возвращался в привычное неразумное состояние.

А потом приглашение получила я. Даже не поверила своим глазам, когда нашла его под дверью утром. Чтобы меня, баронессу презираемого рода Парсонс, купившего когда-то титул у короля за деньги – спасибо моему дорогому деду, – пригласили в общество, где кичились своим происхождением и чистейшей родословной? Это казалось таким нереальным, что больше походило на шутку.

Отчасти поэтому я не рассказала Дей обо всем сразу. Спрятала конверт под подушкой и решила подумать. Целый день это не выходило у меня из головы, Дей даже стала странно коситься в мою сторону, поняв, что я слышала ее через раз. И когда после отбоя «Академия Единства» погрузилась в глубокий сон, а свет солнца за окном давно сменился голубоватым сиянием луны, я тихо выбралась из постели и пошла вершить свое черное дело. «Элита» хотела испортить портрет эгра Рагорна, хотела проверить, так ли слаба у меня воля, как принадлежность к дворянству.

Задание было таким абсурдным, что сперва мне не хотелось его выполнять. Я прежде не слышала, чтобы в академии заговаривали о частой порче казенного имущества. Получалось, что мне одной так повезло? Остальные задания «элиты» были куда невиннее, вроде того, что досталось Дей? И когда эта мысль пришла мне в голову, я разозлилась, решив во что бы то ни стало выполнить дурацкое задание. Показать этим напыщенным высшим, что Парсонсы могли делать что угодно ничуть не хуже них.

Да, во мне взыграла гордость, которую уже несколько месяцев раззадоривал Шейл со своей компанией. Только поэтому я вооружилась халатом и рыжим фломастером, а после тихо протопала в тапочках прямо до деканата, где на доске почета, в кромешной темноте, висели портреты лучших адептов академии. Почти в темноте, если считать едва лившийся в окно свет от далекого уличного фонаря.

Сперва рука дрогнула, замерев в миллиметре от портрета, но я все же заставила себя дрожащими пальцами осуществить задумку. Демонические рога и хвост пришлись лучшему призывателю третьего курса как нельзя кстати. Может, и не совсем оригинально, учитывая прозвище Рагорна – его часто в шутку называли демоном, с того самого призыва в летнюю сессию. Мало кому из темных магов в конце второго курса, когда способности только начинали развиваться в выбранном направлении, удавалось призвать демона третьего порядка. Не первого, как все одногруппники Рагорна, а третьего.

Конечно, герцогский сынок важничал и откровенно рисовался, мог бы просто призвать низшего демона и спокойно сдать экзамен, как все остальные. Нет же, ему захотелось выделиться и замахнуться выше. В итоге он стал легендой курса, а по углам все еще шушукались о его невероятной силе дара и контроля над темными сущностями. Ему пророчили блестящую карьеру в специальном королевском отряде. Если, конечно, герцог Рагорн не призовет сына домой в имение, чтобы передать дела. Он все же был уже немолод.

И все же, пока совершала эту пакость, сердце обливалось кровью. Я в детстве даже в книгах не рисовала, а тут портила настоящий портрет на холсте! Да и Рагорн по праву занимал место на доске почета, кто я такая, чтобы насмехаться над его заслугами? Если когда-нибудь заслужу подобную честь, и мой портрет тоже отрисуют для кафедры, мне бы не хотелось, чтобы какой-то сопливый первокурсник его испортил ради глупого задания. Да что там задание… вообще по любому поводу!

Когда уходила с места преступления, едва не всхлипывала, костеря себя последними фразами. Ну вот сдалась мне эта «элита». Это ведь мечта Дей, а не моя. Было бы чудесно попасть туда вместе с ней, распахнуть перед собой двери в высшее общество, но прежде я не могла и мечтать о подобной, смирилась. Или же мне так только казалось? Стоило поманить пальцем, как я уже побежала исполнять их волю! На миг даже стало мерзко от самой себя. Правда потом я вспомнила, что все адепты выполняют разные задания, даже отпрыски высших, и стало легче. Но все же что будет, если о моей проделке станет известно? 

Воспоминания о прошлой ночи так и крутились в голове, пока шла, а точнее плелась по широкому коридору следом за Рагорном, едва переставляя ноги. Нет, и все же я не думала, что последствия настигнут меня так скоро! А может, я понадобилась ему зачем-то еще…

Тут же нервно усмехнулась. Конечно, будто я могла понадобиться ему просто так. По нему вздыхали все девчонки в академии, а заметил он зеленую первокурсницу? Учитывая цвет моей формы, в прямом смысле зеленую. Еще и сорвал меня с лекции. Нет, это точно не просто так.

«Мамочки».

Даже дыхание стало прерывистым, будто я не шла, а бежала марафон вокруг академии на занятии истинного садиста эгра Валентайна. Воздуха катастрофически не хватало.

Парень как-то странно покосился на меня через плечо, оценивающе и раздраженно. И это стало последней каплей для моих и так плохо слушавшихся ног. Мы как раз спускались по лестнице, и я запнулась с тихим писком полетев вниз прямо на Рагорна. Он пошатнулся, но устоял, и не подумав покатиться вместе со мной по ступеням. Замер и напрягся всем телом. А может, просто такими жесткими оказались его мышцы на ощупь. Раньше я никогда не приближалась к нему ближе, чем на пару метров, что уж говорить о прикосновениях! Руки отчаянно вцепились в темно-синий пиджак в районе его талии, такой оттенок носили в академии все темные. Цвет холодных, утягивающих на дно вод моря Эгресс, что омывало северные границы нашего королевства.

– Может, уже отойдете, эгра? – рыкнул вдруг он.

Я вздрогнула. Только теперь поняла, что так и застыла, уперевшись всем весом в его спину, а мой нос и вовсе уткнулся прямо в воротник герцогского наследника, вдыхая ароматы, пропитавшие ткань. Ничего нового, кроме, разве что, хвойного запаха душистого мыла, исходившего от кожи. Свежего и приятного, так контрастировавшего с теми, что пропитывали его одежду в подземельях на занятиях.

Рагорн был так высок, что если бы не ступенька, висеть моему носу где-то у него между лопаток, а так вышло слишком… интимно что ли. Мигом отскочила, едва снова не навернувшись. И упала бы, если бы темный не подхватил меня, успев сомкнуть руки чуть выше моих колен, и молча не пронес оставшиеся несколько ступеней. Легко и небрежно, будто это ничего ему не стоило.

Наверное, именно в этот момент меня начала покидать бледность, сменяясь стыдливым румянцем. А может, и чуть позже, когда Рагорн поставил меня на пол, как какую-то лопату, он явно был не прочь вдавить меня каблуками туфель в землю, по самый черенок. На мое счастье, каменный пол оказалось не так-то просто продавить, чтобы я ушла под него, но приземление все равно вышло жестким.

«А может, он и правда уже мечтает тебя прикопать на местном кладбище, глупая. Закопать и позже призвать душу для служения», – мелькнула тревожная мысль.

Рагорн быстро осмотрел меня и поджал губы. В глазах появилось какое-то странное выражение. Разочарование? Презрение? Как сложно читать эмоции, когда лицо так неподвижно, словно застывшая маска!

– Зачем? – выдавил он сквозь зубы.

Я отступила и поправила подол юбки чуть ниже колена, разглаживая не нуждавшуюся в этом плотную ткань.

– О чем вы, ваша свет…?

– Не надо. Его светлость – мой отец. Не я, – перебил он меня торопливо и раздраженно. В его глазах снова мелькнула тень, и Рагорн поспешил убрать руки в карманы брюк, отчего бинты кое-где задрались, показывая окровавленные участки марли.

Я опустила глаза, почувствовав себя слишком маленькой и хрупкой, чтобы и дальше выдерживать его тяжелый и темный взгляд.

– Эгр Рагорн, я не понимаю… – получилось выдавить у меня. Внутри все замирало, а сердце билось, как сумасшедшее.

Он знает? Мог ли парень говорить о моих ночных художествах? Хотя о чем ему еще спрашивать?

– Все вы понимаете, уважаемая эгра, – он обошел меня и пошел дальше по коридору. – Вот только от вас я такого совсем не ожидал.

Я удивленно вскинула взгляд, смотря в его удаляющуюся совершенно прямую спину. Его последние слова резанули словно кинжалом, я даже поежилась, но… Нет, мне точно послышалось. Или я не так его поняла. Чего вообще мог ждать от меня Рагорн, не знающий даже о моем существовании? Тогда о каких ожиданиях могла идти речь? Наверное, он имел в виду, что не ждал подобной выходки от светлой магички, еще и первогодки.

– Мне долго вас ждать, эгра? – кинул он через плечо, и я поспешила нагнать своего провожатого, чтобы не показаться еще более глупой, чем уже себя выставила.

В голове возник ехидный голос, так похожий на те противные и гнусавые, раздающиеся обычно из магговорителей: «Осужденная Ивиана Парсон следует на свою казнь, которая состоится в… столовой?»

Странный выбор. Я думала, мы пойдем на кафедру или, на худой конец, к декану. В худшем случае, к ректору. Но в столовую? Мы еще не вошли в высокие двустворчатые синие двери в тон мраморным стенам на этаже, а я уже почувствовала аромат свежеиспеченных булочек с моим любимым яблочным джемом, живот заурчал, напоминая, что я пропустила завтрак.

«Папа с мамой меня убьют».

Я вздохнула. Не за тем они посылали свою дочь в лучшее учебное заведение страны, чтобы забирать с позором спустя всего три месяца.

Хм, а меня вообще могли выгнать? Судорожно стала вспоминать устав академии, который выучила наизусть еще летом, перед поступлением. Там были пункты про порчу имущества академии, наказание ранжировалось по степени ущерба, а еще говорилось про оскорбление самого устава, что каралось куда сильнее. Оскорбила ли я устав, испортив доску почета? Ох…

К тому моменту, как мы с Рагорном переступили порог столовой, я уже готова была отпинать себя за глупость и очень жалела, что даже светлая магия не умела пускать время вспять.

– Прекрасно, все в сборе, – услышала я высокий звонкий голос впереди и тут же нашла взглядом выступившую вперед ухоженную блондинку с толстой косой по пояс и в зеленой форме. На ее предплечье блеснула нашивка боевого факультета – они выдавались только после первого курса, когда шло распределение адептов, потому у меня пока никакой не было.

Рагорн прошел вперед и привалился спиной к колонне, скрестив на груди руки, и все равно остался возвышаться почти надо всеми собравшимися, а я несмело, но все же с задранным подбородком прошла дальше. Адепты, которых оказалось тут немало, стали ухмыляться и обошли меня так, чтобы я оказалась посреди своеобразного хоровода, как какая-то новогодняя ель.

Тут же почувствовала себя глупо и стала бросать хмурые взгляды по сторонам. Тут не было ни единого преподавателя. Одни адепты, сливки высшего общества Элирессы с разных курсов. Так зачем меня позвали? Или… я на миг замерла. Неужели та самая «элита»? Вот только в их взглядах я видела насмешки и превосходство, а никак не готовность встретить нового члена их команды, прошедшего вступительные испытания. Что-то точно было не так… 

Я наедине с кучкой высших аристократов. Сама бы не поверила, скажи мне кто такое несколько недель назад. Через пару минут столовая обязательно наполнится толпой голодных адептов, но пока мы действительно были одни. Даже знать не хотелось, чем они припугнули эгрессу Альти, добрую пожилую буфетчицу, неустанно сидевшую на своем посту. Обычно милая и улыбчивая старушка – впрочем коготки у нее были не хуже, чем у пумы – никогда не покидала своего места в рабочие часы столовой. Разве что на минутку, не больше. Впрочем, буфетчица меня сейчас интересовала меньше, чем ситуация, в которую я угодила.

Мысли вдруг потекли в иное русло. Рагорн. Стоило ли удивляться, что он оказался одним из «элиты»?

«Нет», – тут же пришло понимание.

И следом за ним смущенная мысль: «А зачем они просили испортить портрет одного из своих?»

Наверное, подумай я как следует раньше, а не полагайся на ущемленную гордость или же тщеславие, уловила бы эту странность раньше, а теперь…

Нет, тут точно что-то не так.

От пристальных взглядов старшекурсников я едва заметно поежилась, во рту пересохло. Пришлось сжать пальцы в кулаки, чтобы хоть как-то отвлечь себя от вопившей о неприятностях интуиции.

– Мы собрались сегодня, – манерно начала все та же блондинка. Кажется, это младшая дочь графа Фергусона, Сабрина, – чтобы раз и навсегда поставить выскочек вроде нее на место.

Ее голубые глаза хищно сверкнули.

Раздался одобрительный гул, а я хмуро осмотрела их надменные лица. Кожа всех собравшихся имела благородный бледный оттенок, ни у кого не было ни изъяна – породистые, в отличии от меня, усеянной россыпью крошечных, но все же веснушек. Мама заставляла пудриться перед каждым выходом в свет, чтобы не ударять в грязь лицом, но в академии я перестала этим заниматься. Слишком накладно. Преподавателям было плевать, есть ли у меня крапинки на щеках, а вот на то, что я вечно опаздывала первое время – очень даже нет. В итоге, получив пару отработок на кухне, я сдалась.

«Ладно, Иви, помолчала и хватит».

Тихонько выдохнув и набрав в грудь побольше воздуха, я все же уточнила:

– Почту за честь, но, уверяю вас, уважаемые эгры, не стоило собираться только ради меня.

– Молчать, когда с тобой разговаривают старшие по званию, – рявкнула Сабрина.

Я недоуменно моргнула. По званию? Что? Неужели она на своем боевовом настолько продвинулась за пару месяцев? Да и я ведь… гражданское лицо, или как там у них называлось, на меня не распространялись требования по субординации.

Непроизвольно взгляд снова остановился на Рагорне. Он хмурился и выглядел куда недовольнее, чем минуту назад. И почему-то это задело куда сильнее странных выкриков Сабрины, нацеленных меня уколоть.

Мотнув головой, я прямо посмотрела на графскую дочку, устав от накалявшегося напряжения и всего этого цирка. Я уже столько раз пожалела, что не сожгла тот дурацкий конверт…

– Что вам от меня надо?

Мне хотелось, чтобы вопрос прозвучал уверенно, но голос все же дрогнул. Предатель.

– Вы только посмотрите на нее, – блондинка обвела насмешливым взглядом своих дружков по «хороводу» и стала теребить кисточку своей косы. – Она еще спрашивает! Испоганила портрет Декса и спрашивает.

– Но это ведь… – начала было я, но Сабрина меня перебила.

– Мы оказали тебе честь, снизошли до безродной девки, увидев потенциал, а что получили взамен? Гору лютой неблагодарности. Ты хоть знаешь, что тот портрет привезли из личной галереи Его Светлости Рагорна, а теперь он испорчен!

Она округлила глаза, будто я сделала самую мерзкую вещь на свете. Меня и так грызло чувство вины, но теперь я прониклась ситуацией до конца. Я испортила личный портрет герцога Рагорна, одного из самых влиятельных людей Элирессы. Личный! Какого темного клырка его сыну не нарисовали новый для доски почета? Они же прежде всегда вызывали художника в академию.

И что теперь? Меня убьют? Герцог внушал мне страх на каком-то подсознательном уровне, хоть я и видела его от силы пару раз и никогда не разговаривала лично. Однако опасной темной магией от него веяло издалека, а о жестком характере ходили легенды.

– Зачем ты это сделала? – вновь спросил Рагорн. Спокойно, но с нотками затаенной печали.

Я узнала его голос, но было слишком стыдно поднимать глаза.

– Это все задание, – выдавила я, смотря в пол.

– Какое задание? – не унимался темный.

– На вступление в… «элиту».

Говорить о ней запрещалось, но я ведь уже и так среди нее, верно?

Если прежде я чувствовала себя дурой, то теперь ощущение усилилось. Я, адептка лучшей академии магии в стране, просто стояла и мямлила что-то про глупые задания, как пятилетка.

– Чушь, – резко и хлестко отозвался Рагорн, шагнув вперед от колонны и встав рядом с Сабриной. – Я лично писал задания первокурсникам и ничего подобного там не было. Потому придется вам, эгра, придумать что-то более правдоподобное. 

Он сложил руки на груди, отчего ткань натянулась на мышцах, что я умудрилась заметить и боковым зрением, а потом Сабрина прильнула к его боку и успокаивающе положила ладонь на его предплечье, ее тонкие пальчики порхали, поглаживая рукав синего пиджака.

Вблизи Рагорна я явно становилась глупее, как иначе объяснить, что не сразу уловила смысл его слов?

– Что? – я от неожиданности даже вскинула голову. – Но…

– Думаете, я страдаю провалами в памяти? – он выгнул бровь, отчего его темные глаза опасно сверкнули.

Еще одно прямое оскорбление герцогскому сыну? Нет, обойдусь.

– Я не это имела в виду, эгр. Но на моей карточке действительно было написано сделать то, что я… сотворила.

Щеки уже пылали. Я совсем не понимала, что тут происходит.

– Очень удобно, – фыркнула Сабрина. – Зачарованные записки испаряются спустя сутки. Твоя уже, наверное, пропала. Чем ты собираешься доказывать свои слова?

Я открыла рот и так и не смогла выдавить из себя ни слова. Как это пропала?

– Да и что тут доказывать? – вмешался прежде молчавший парень справа от меня, столь же высокий, как Рагорн, но куда более тощий брюнет с тонкими чертами лица и острыми соколиными глазами. – Декс сам писал всем задания. Что еще нам нужно для вынесения приговора?

– Согласна, – пожала плечами апатичного вида русоволосая девушка рядом с Сабриной. Взгляд ее тусклых глаза казался отсутствующим. Кадилия, одна из немногих истинных видящих, чей светлый дар развился в предсказания. Она часто витала где-то далеко, но тут решила снизойти до разговора. – Кому мы верим больше: Дексу или этой, – она смерила меня пренебрежительным взглядом, – выскочке?

– Дексу, конечно.

– Дексу.

– Рагорн никогда не врет, – добавил коренастый парень справа. – У нашего демона ведь пунктик.

Раздались смешки.

– Не превращайте собрание в балаган, – поморщился Рагорн. – Я еще в своем уме. И с каких пор мое слово стало нести так мало ценности, чтобы ставить его на чашу «верю-не верю»?

Напыщенный индюк!

Ребята затихли. Еще бы, Рагорн по своей натуре был лидером. Его статус и силу уважали и не думали ставить под сомнение. Но я ведь тоже не врала!

– Сегодня же пойду к ректору, – заявила Сабрина. – Пусть отчисляет эту идиотку. Слышала, она учится на бюджете… Эгр Маури не потерпит такого поведения от льготников. И за меньшее вылетали. Так что, – она осмотрела свой маникюр, – этого недоразумения уже вечером тут не будет.

У меня все внутри оборвалось, а горло сдавило жгутами. Нет, только не это. Я не могла вылететь отсюда на первом же курсе, потратив столько сил, чтобы мне дали эту самую льготу.

– Вы не можете, – прохрипела я, глаза жгло огнем. – Я говорю правду. Прошу, – не хотелось умолять Сабрину, потому я уставилась на того, кто был мне менее противен. Вышло, что на Рагорна. – Вы должны мне поверить, тут какое-то недоразумение или чья-то злая шутка. Я повела себя глупо, решив выполнить задание, но сама себе я его не выдумывала.

Темные глаза немигающе смотрели на меня, черты лица застыли в какой-то безэмоциональной маске. Я чувствовала себя мошкой под его испытующим взглядом.

– Не помню, чтобы мы давали тебе слово, убогая, – поморщилась Сабрина. – И ничего мы тебе не должны. Нагадила – проваливай.

Она так довольно зыркнула на меня, что я заподозрила неладное. Все это специально, чтобы выгнать меня из академии? Но почему Сабрине так не угодила именно я? Сегодня мы впервые оказались так близко и заговорили. Я не знала ее лично, а она, уверена, даже не догадывалась о моем существовании. Значит, им было все равно, кого отправить под раздачу.

– Саби, – прицокнул языком Рагорн, – хватит.

Я с такой силой прикусила нижнюю губу, что почувствовала металлический привкус крови. Коленки уже дрожали, но я силилась стоять прямо. Хотя бы потому, что умерла бы со стыда, если бы показала «элите» Элирессы глубину своего страха и отчаяния. Они не должны узнать, что я готова на все, лишь бы они не ходили к ректору. Ну, может, мой взгляд намекал на это, но с этим я уже ничего не могла поделать.

– Ладно, я пойду, милый, – Сабрина снова погладила Рагорна по предплечью. – Еще нужно столько дел успеть, а потом на вечернюю практику, как видишь, эксперимент со свежей кровью провалился, – она вздохнула и сделала несколько шагов прочь из круга. Быстрых и уверенных шагов.

Я даже не поняла, как это произошло, но стоило ей пройти мимо, как мои ноги подогнулись, а в следующее мгновение я уже лежала у ног Рагорна. Коленку тут же прострелило болью, и пришлось со всех сил сжать зубы, чтобы не застонать, к глазам подступили злые слезы. В этот миг я себя возненавидела. Зачем вообще полезла во все это? У Дей хоть было оправдание в виде отца, а я? Высшие аристократы никогда не примут в свой круг кого-то вроде меня. Нужно было держаться от них подальше, а я размечталась. Как глупо.

Моя карьера лекаря закончилась, так и не начавшись.

Не сдержавшись, все же тихо шмыгнула носом, начав собирать с пола вывалившиеся из сумки учебники и тетради. Кто-то сбоку со смешком пнул ногой мою ручку, да так сильно, что она с треском впечаталась в стену. Я вздрогнула. Сабрина использовала магию. Исподтишка, незаметно, что-то вроде легкой подножки, но я почувствовала. Какая мерзость. Так хотелось, чтобы я все же ползала перед ними на коленях?

 Однако звонкий стук каблучков Сабрины остановил властный голос, который одновременно вернул меня к жизни и приговорил к неизвестным мучениям.

– Ты никуда не пойдешь, Саби. Никакого ректора. Я сам придумаю ей наказание.

С того памятного дня моего позора прошла целая неделя. Первое время я боялась разоблачения, но дни бежали, а меня так и не вызывали к ректору. Даже расследование по моему делу, казалось, прикрыли, решив не тратить столько ресурсов и времени на «глупого» шутника. Правда портрет так и не сняли.

Я стала кем-то вроде девочки для битья. Дружкам Сабрины и Рагорна очень понравилось, как я умела ползать, и каждый раз, когда кто-то из того злосчастного круга видел меня в коридоре, я непременно падала, сметенная волной магии или заклинанием. Вчера свита Сабрины, состоявшая из трех девчонок ее курса, особенно отличилась. Подстроила мой полет с лестницы. Шею я, к счастью, не сломала, но заработала кучу ссадин и сломанную руку. Пока шла к лекарям, чтобы все залечить, тихо плакала от боли и соображала, что же мне по силам сделать, чтобы прекратить эти издевательства.

Дейдра, узнав, зачем меня вызывали посреди урока, была так шокирована, что сама отказалась вступать в их «элитные» ряды. За это ей тоже доставалось – как же, великих снобов академии кто-то посмел послать, – но куда меньше, чем мне.

Вариантов у меня было немного. Я могла попросить о переводе, но тогда придется расстаться с мечтой учиться в лучшем учебном заведении страны. Да, было куда проще закончить нашу местную целительскую академию, но ее дипломы котировались совсем не так. Если выпускники «Академии Единства» могли рассчитывать на трудоустройство и назначение на самые престижные должности при королевских службах, причем сразу помощниками лекарей, то остальным приходилось начинать с низов: поломойками в отдаленных сельских больницах.

Другим вариантом было терпеть. Рано или поздно, если я продолжу сносить все также тихо, им должны надоесть эти детские игры. Тогда я смогу закончить академию, оставаясь в тени и стараясь сливаться со стенами. Унизительно, но так я хотя бы не сбегу, поджав хвост.

Пока я так и не определилась, а потому придерживалась скорее второго варианта, но, признаться, после вчерашнего полета по лестнице, за мгновения которого я не на шутку испугалась за свою жизнь, нет-нет, а проскакивали мысли о первом. Так я не стану специалистом желаемого уровня, но хотя бы останусь жива.

«Брр».

Поежившись, я вошла в огромный актовый зал, где уже собрались все адепты. Он был поделен на черную и белую половины. Единство тьмы и света, в честь которого и названа академия. Справа – часть, посвященная тьме, там горели черные декоративные факелы, стояли парты в тон, темный мрамор пола и стен буквально искрился на подобие звездного неба, а кое-где виднелись рисунки защитных пентаграмм – благо не тех, что использовали для призыва демонов-помощников. На фресках в потолке клубилась сама тьма, словно грозные грозовые тучи. Слева же – светлая половина. По белому мрамору шла роспись в виде сети золотистых искр. В отличии от темной, эта часть буквально сияла, напитанная светом, а хрустальные люстры отражали это сияние, заставляя искриться и потолок, на фреске которого красовался огромный, переливавшийся энергией шар света. По центру зала шла бордовая полоса, как бы скрепляя два диаметрально противоположных помещения. Она символизировала единство и всю ту боль и кровь, пролитую в войне, пока между темными и светлыми не был заключен мир пять столетий назад. Тогда же и основали эту академию.

Свободных мест, конечно же, не было, потому я поискала взглядом Дейдру и заметила подругу наверху у дальней стены, за всеми рядами кресел, расположенных амфитеатром. Наши взгляды встретились, и она помахала мне, призывая поторопиться.

В столовой наш староста будто нечаянно вылил на меня суп – не удивлюсь, если Шейл успешно был причислен к «элите» и знал про мое фиаско, – потому я задержалась: забегала в общежитие, чтобы переодеться. Едва успела до выступления ректора. Сегодня должны были озвучить участников снежного турнира, самого громкого зимнего события в академии, которое закончится прямо к новогоднему балу перед каникулами. Первокурсники никогда не участвовали, в нас ведь только начинала просыпаться сила, но явка на распределение хоть и слыла формальностью, но была обязательной.

Я как раз взбиралась вверх по лестнице вдоль рядов, когда почувствовала колебание воздуха под ногами. От такого количества магов в аудитории почти искрило, но за прошедшую неделю я начала улавливать потоки, предшествующие каверзам. Улавливать, но не предотвращать, мой свет еще плохо отзывался на зов, предпочитая сладко спать в источнике.

Я застыла, боясь пошевелиться. Воздух снова дрогнул, видимо, перестраиваясь. Шутник не рассчитывал, что я перестану двигаться. Но нужно отдать ему должное, сориентировался быстро. Вскрикнув, я пошатнулась, когда ноги буквально сбило со ступеньки, и полетела бы назад, если бы меня не подхватили чьи-то сильные руки.

Я тяжело дышала, пытаясь прийти в себя и мысленно проклинала «элиту», решившую попросту меня добить, потому не сразу заметила, что в аудитории стало тише.

Вдали все еще кто-то переговаривался, но поблизости все замерли, во все глаза смотря на меня и… того, кто меня подхватил, уверенно удерживая за талию. Спиной я чувствовала чью-то широкую грудь, а до носа донесся аромат хвои и воска. Конечно, я не сомневалась, что так пахло большинство темных, все же, проводя столько времени в подвалах, адепты быстро приучались к мылу с отдушками, но сердце предательски пропустило удар, а по коже побежали мурашки от одной мысли о том, кто мог держать меня в объятиях.

– Аккуратнее, эгра, – раздалось у меня над ухом, после чего мне помогли восстановить равновесие, даже чуть задравшуюся юбку одернули, а я тут же взбежала вверх еще на ступеньки три, прежде чем осмелилась обернуться.

Посреди прохода стоял Рагорн и смотрел на меня странным тяжелым взглядом. Его лицо по обыкновению ничего не выражало, но губы оказались сжаты в тонкую линию.

– Благодарю, – бросила я, помня о воспитании, и поспешила оказаться от него как можно дальше. Хотя на самом деле, хотелось снять пиджак и отхлестать его вместе с его дружками. Их шутки уже пересекли черту дозволенного и стали просто страшными.

– Какие уроды, – буркнула Дей, хватая меня в охапку, как только я оказалась наверху, ее теплые руки помогли мне сбросить охватившее меня оцепенение.

Закусив губу, я пожала плечами, пытаясь усмирить бешено колотившееся сердце, и позволила подруге отвести нас к свободному пространству возле стены, где стояли одногруппники и другие первогодки. Опустив взгляд, нашла Рагорна и нахмурилась. Если бы я не знала, что подобное невозможно, решила бы, что он отчитывал своих друзей. Несколько знакомых лиц, включая мордашку графской дочки, стали уже не такими радостными, скорее хмурыми, пока они внимали какой-то на редкость эмоциональной речи темного. Наверное, что-то не поделили.

Ах, клырк с ними.

«Все же придется переводиться», – с грустью заключила я, устремляя взор еще ниже, на кафедру, к которой уже подходил седовласый ректор Маури, один из самых сильных светлых магов империи. Пару десятков лет назад его сослал сюда король, по слухам за интрижку с сестрой монаршей особы. Год в академии должен был стать наказанием для боевого мага на королевской службе, но эгр незаметно увлекся и остался в этих стенах даже по истечению срока. С тех пор академия стала еще лучше, усовершенствовав систему обучения. О практиках в академии ходили целые легенды.

– Единства вам, адепты, – поприветствовал нас ректор с улыбкой, его громкий басовитый голос разнесся по аудитории без каких бы то ни было усилителей. – Вы все собрались здесь, потому что вы лучшие из лучших, а сегодня – особенный день. Но всегда нужно стремиться к большему, совершенству нет предела, а у магов его вообще не может быть. Вы должны впитывать знания, быть жадными до новых умений и не довольствоваться малым. В академии очень сложная программа, вы уже в полной мере испытали это на своей шкуре, – он усмехнулся, – но, тем не менее, каждый год я стою здесь и озвучиваю тех, кто сумел пробиться в лигу особо отличившихся, – ректор достал из кармана оливкового пиджака сложенный лист, развернул и пробежался по нему глазами и фыркнул. – Что же, видимо, придется еще усложнять программу, в этот раз слишком много фамилий.

По залу пронеслись смешки, я и сама улыбнулась, подумав, что буду скучать по нему. Эгр Маури был хорошим и харизматичным человеком.

Он снова окинул взглядом ряды адептов и качнул головой.

– Надо же, и ничего вас не берет, – с улыбкой заключил ректор и развел руками. – Тогда не буду мучить вас долгими речами, кому они вообще нужны, а? – адепты вновь понимающе рассмеялись. – Приготовились и встречаем первого участника, допущенного до снежного турнира. Эрг Натаниэль Коуди, шестой курс боевого факультета.

С третьего ряда аудитории поднялся широкоплечий блондин с длинными волосами, заплетенными в косу. Пока он пробирался к проходу, чтобы спуститься, сидевшие рядом с ним парни успели похлопать его по плечам и спине, другие адепты аплодировали, и мы с Дей тоже подключились, захваченные действом. На лице шестикурсника сияла ленивая улыбка, он явно знал себе цену. Я его не узнала, но это мало что значило. Он мог уже уехать в академию, когда я начала выходить в свет – очень уж походил на аристократа, потому склонялась именно к этой версии. Видимо, мы с ним просто не пересекались.

– Благодарю за оказанную честь, – дежурно проговорил Коуди и прижал кулак к груди. – В напарники выбираю эгра Питера Смуара.

Под новую волну аплодисментов со своего места поднялся еще один адепт, черноволосый, чуть ниже блондина, но коренастый. На его предплечье тоже красовалась нашивка боевого факультета. Наверное, одногруппник.

Спустя еще минут пятнадцать рядом с ректором выстроилась довольно длинная линейка адептов, все со старших курсов, двое с седьмого, трое с шестого и один с пятого. Каждый из них называл своего напарника в турнире, а потому адептов за кафедрой стояло уже двенадцать, все как на подбор вытянулись по струнке, показывая невероятную стать и выправку. Боевики, целители, чернокнижники и маги иллюзий. В основном, парни, но было и две девушки.

– И последний участник. Еще слишком молод, на мой взгляд, но уже успевший показать себя, – ректор помедлил, делая драматичную паузу. – Эгр… Декстер Рагорн, третий курс факультета чернокнижия.

И снова волна аплодисментов, даже громче прежнего, вот только я уже хлопать не стала, заправила за ухо выбившуюся из прически прядь и скрестила руки на груди. Мероприятие вдруг стало куда менее вдохновляющим.

Рагорн поднялся со своего места в темной стороне зала и гордо прошествовал вниз, повторив действия всех прошлых адептов, когда приложил кулак к груди.

– Благодарю за оказанную честь, – он окинул зал цепким взглядом своих черных глаз. Мне показалось даже, что наши с ним взгляды на мгновение встретились, но, наверное, просто показалось, в такой-то огромной аудитории.

Я заметила привставшую Сабрину. Видимо, они договорились заранее. Блондинка буквально светилась от удовольствия, а я закатила глаза.

– В напарники выбираю эгру… – он прищурился, – Ивиану Парсонс.

В первые секунды меня словно оглушило. Я никак не могла понять, то ли у меня проблемы со слухом, то ли Рагорн пошутил, то ли какой-то маг иллюзий из его свиты решил позабавиться.

Могли ли надо мной вообще так подшутить? Ждали, что я начну спускаться, чтобы поднять меня на смех? Да, ожидаемо, но неприятно.

Ноги будто приросли к полу, я во все глаза смотрела на темного, а он, теперь уже точно, смотрел на меня. У меня перехватило дыхание, когда он поднял руку, будто ожидая моей ладони на круг вальса.

– Э-э-эм, – многозначительно протянула Дейдра рядом.

– Ч-что мне делать? – прошептала я растерянно.

– Эгра Ивиана Парсонс, где вы? – раздался громкий оклик ректора, осматривающего замершие ряды адептов.

– Что? Наша Иви? Но первый курс не участвует, – возмущенно, с толикой недоумения буркнула где-то неподалеку Тарисса.

– Иди, – ко мне подбежал раскрасневшийся Шейл и буквально дернул за руку, подталкивая к лестнице. – И только попробуй посрамить честь нашей группы.

«Ну, конечно, честь группы – наше все. Что еще можно было ожидать от Шейла?»

Спускалась я на совершенно ватных ногах. Вокруг все безостановочно шептались, смотрели на меня удивленно, кто-то завистливо, а Сабрина готова была кинуться на меня и задушить голыми руками, ее даже придерживал один из парней их компании. То, что Рагорн вдруг назвал мое имя всколыхнуло всех, даже ректор смотрел удивленно, выгнув кустистую бровь.

– Адептка..? – вопросительно начал он.

– Первый курс, общий светлый факультет, – промямлила я и застыла возле кафедры.

Ректор же не должен позволить, верно? Первый курс не допускался… Хотя бы потому, что академия не посылала неспособных управлять магией на верную гибель.

– Первокурсница, – задумчиво протянул Маури и почесал затылок. – Любопытный выбор, Рагорн.

– В уставе нет прямого запрета, – совершенно бесстрастно отозвался он.

По линейке лучших адептов пронеслись смешки.

– Может, сразу признаешь поражение, демон? – насмешливо поинтересовался Питер, напарник самого первого шестикурсника.

– И правда, откажись сейчас, будет не так позорно, как выбыть в первом же туре, – а это уже худощавый пятикурсник, насколько я помнила, тоже чернокнижник, как и Рагорн.

– Не собираюсь, – ледяным тоном отозвался этот невыносимый тип, так и не опустивший руку.

Я все же подошла к нему и заглянула в глаза, потемневшие от заклубившейся в них тьмы. Он многозначительно посмотрел на протянутую ладонь, и я смущенно подала ему свою. Когда наши пальцы соприкоснулись, я ощутила слабый разряд темной энергии и вздрогнула. Похоже, Рагорн очень зол, если едва сдерживал силу. Но почему? Что вообще происходило? Зачем я ему в турнире и какой вообще из меня… напарник?

– Что же, набор этого года меня удивил, – обратился ректор к аудитории. – Не думал, что это возможно, но распоряжусь, чтобы лекарей в комиссии на сей раз было побольше.

Многие рассмеялись, а вот мне было совсем не до смеха. Я встала рядом с темным, который, наконец, опустил наши руки, но так и не выпустил мою ладонь.

– Что вы делаете, Ваша…?

От переизбытка эмоций я снова чуть было не обратилась к нему по титулу, но вовремя закусила губу, заметив, как предупреждающе он выгнул бровь.

– Я обещал придумать тебе наказание, – тихо выдохнул Рагорн, в его глазах вдруг вспыхнули смешливые искорки.

«Значит, издевается…»

– Что? – пискнула я, почувствовав накатившую волну гнева. – Знаете, эгр, вы со своей компанией перешли уже все границы, а теперь принуждаете калечиться…

– Нет, – тут же отрезал он, сильнее сдавив мои пальцы, и уставился куда-то вперед, пока ректор заканчивал свою речь, напоминая о ценных призах для победителей турнира и что первое испытание состоится уже послезавтра. – И уверяю, подобное не повторится. Никто из моих друзей, – почему-то последнее прозвучало довольно едко, – тебя больше не тронет.

Я сглотнула вдруг ставшую поперек горла слюну и непонимающе посмотрела на герцогского наследника, но он больше не смотрел на меня. Вот так новость. Меня вели на убой, но в стенах академии больше не тронут? Какая прелесть.