Сногсшибательный (у)дар, или Драконище, ты попал!

Горон Клейн

— И чем же обязан такой чести? — Я пытаюсь казаться бесстрастным, но нотки сарказма всё равно прорываются.

Даже позавтракать не успел, а они уже тут как тут: дружная троица из Верховных. Три въедливых старика, видящих во мне кого угодно, но только не будущего короля.

— Нам стало известно, что ваша невеста прилетает сегодня, — заявляет первый.

— Не терпится с ней познакомиться, — поддакивает второй.

Хорошо хоть не прибыли ночью, чтобы караулить Элистрен у ворот. Будь их воля, они бы здесь поселились, чтобы таскаться за мной день и ночь.

— Моя невеста вряд ли появится раньше обеда. Путь из Левальдии неблизкий.

— Премного наслышан о леди Амери, — подаёт голос третий советник, игнорируя мой намёк. — Безупречная драконица из безупречного рода. Вы счастливчик, Горон! В сложившихся обстоятельствах вам очень повезло.

Своё замечание, что и ей повезёт тоже, если благодаря мне её голову увенчает корона, оставляю при себе. Интересно, сколько лет этому дракону? Судя по его виду, он пережил и войну с крогхами, и восстания Бездушных. Эти трое, вместе с остальными членами Высшего круга, сделают всё возможное, чтобы найти во мне малейший изъян. И в Эли будут искать. Но как верно заметил Верховный, моя невеста — само совершенство.

Не успеваю об этом подумать, как на губах появляется усмешка. Она-то совершенство, а вот я… Единственный сын умершего короля.

Ублюдок.

Бастард.

— Если вас не обременит наше присутствие, Горон, мы подождём, — тихо, но настойчиво говорит самый молодой из троицы, лорд Стинрод.

— Надеюсь, не откажетесь от чашки корфа, — смиряюсь я с ролью радушного хозяина. Велев слуге подать горячий напиток в кабинет, приглашаю драконов следовать за мной.

Пока идём по коридору, они продолжают совать нос в наши с Элистрен отношения. Говоря откровенно, я не собирался жениться в ближайшее время, но смерть отца заставила пересмотреть планы на жизнь.

— Его величество умер, не оставив королевству законного наследника, — звучит обеспокоенный голос Галуа — того самого столетнего старика. — Мы должны быть уверены, что никто из претендентов на трон не совершит подобной ошибки.

— Рано говорить о наследнике. Мы ещё даже не поженились. — Я открываю дверь в кабинет и замолкаю, потому что мысли о будущем с Эли выветриваются из головы от вида незнакомой девицы у меня на столе. 

— Невеста? — удивлению лорда Стинрода нет предела.

— Леди Элистрен Амери? — недоверчиво уточняет Галуа.

— Она же… голая, — в шоке выдыхает третий, Геренс Херби.

Я смотрю на девицу, нагло рассевшуюся на моём письменном столе, и чувствую, как внутри пробуждается огнедышащий зверь. Пока ещё не буквально, но, кажется, не придётся ждать инициации, чтобы раскрыть в себе пламя.

Что я там говорил про изъяны? Эта девчонка кто угодно, но только не моя драконица. Не голая, конечно, но… Шлюхам в доме претендента на трон точно не место! Зачем-то отмечаю странные чулки на длинных ногах и возмутительно короткое платье. Некоторые корсажи длиннее, чем эта тряпка!

Интересно, от кого «подарочек»?

Мысленно припомнив всех исчадий мрака, переступаю порог кабинета.

— Извините нас. — Закрываю дверь перед опешившей троицей и подхожу к той, что может стоить мне трона.

Ева Жарова

Я открываю глаза, чувствуя, как нос продолжает щекотать приторно-сладкий аромат. Бывает, после выступлений некоторые идиоты, не способные отличить танцовщицу от стриптизерши, пытаются всучить мне деньги. Я вежливо отказываюсь, спешу исчезнуть, но в этот раз дорогу преградил мужчина с букетом. 

— Это вам. — В полумраке едва различима улыбка на тонких губах.

Он суёт цветы и исчезает. Растерянно вдыхаю странный, незнакомый запах, и… всё, занавес. В глазах темнеет, становится плохо, огни ночного клуба гаснут, словно съеденные тьмою. Кажется, теряю сознание; возможно, падаю. А спустя секунду открываю глаза и недоумённо выдыхаю:

— Ох, нифига же…

Ночной клуб? Нет, не видели. Лихо свистящие и аплодирующие зрители? И рядом не пробегали. Несмотря на головокружение, картинка перед глазами быстро обретает чёткость: три книжных стеллажа сливаются в один, окно в снежинках перестаёт множиться, а в вычурном светильнике на стене, оказывается, горит одна свеча, а не шесть.

Нет, это точно не ночной клуб, а какая-то жесть.

Не успеваю так подумать, как дверь в эту самую жесть открывается, и всё становится ещё чудесатее. На всякий случай украдкой себя щипаю.

Не помогает.

Это что же я вдохнула, что помимо викторианской комнаты мне мерещится… такое? Мужик в мундире — одна штука. И ещё трое, маячащих у него за спиной, не то в сюртуках, не то в камзолах.

Господи-и-и… 

— Извините нас, — заявляет незнакомец в костюме военного.

И при этом так на меня смотрит, словно хочет сожрать, не дожевать и выплюнуть себе под ноги. Хлопнув дверью перед нарядными пенсионерами, приближается с недобрым прищуром. Даже не здоровается, зараза. Хватает за плечи и встряхивает так, что книжный стеллаж снова начинает расплываться перед глазами, как кубик льда, упавшего на раскалённый камень.

— Кто. Ты. Такая?! — не голос, а самое настоящее рычание. 

— Я-а-м-м-м…

— Кто тебя подослал?!

— Ай!

Он с такой силой сжимает пальцы на моих плечах, что у любой другой слёзы полились бы из глаз. А у меня из глаз, скорее, посыпятся искры от подобных «нежностей». Сбрасываю чужие руки, а когда он снова пытается грубо меня сцапать, толкаю эту обмундированную махину от себя подальше. У мужика силищи хоть отбавляй, но и я в свободное время не крестиком вышиваю. Спрыгнув со стола, хватаю первое, что подворачивается под руку — пресс-папье весом с центнер — и цежу сквозь зубы:

— Ещё одно движение в мою сторону, и это, — наглядно демонстрирую свой трофей, — рухнет тебе на голову!

Во взгляде брюнета мелькает удивление, которое тут же теряется за мрачным прищуром и не менее мрачной усмешкой:

— Повторяю в последний раз: кто ты такая и как здесь оказалась? В твоих же интересах отвечать искренне, девочка. Даже незначительная ложь может стоить тебе жизни.

Открываю рот, чтобы посоветовать засунуть свои угрозы себе же в задницу, но что-то останавливает. Точнее, останавливают метаморфозы, происходящие с его глазами: только что радужки были цвета заледеневшей стали, а теперь кажется, будто сталь эта плавится в рыжем пламени.

Охренеть галлюцинация...

А если всё-таки нет? Я ведь понятия не имею, куда попала, кто он и на что способен. Может, ему достаточно щёлкнуть пальцами, и останутся от Евочки одни лишь каблуки с чулочками. Взгляд у мужика более чем кровожадный. Проглотит целиком и не подавится.

Мысленно приказываю себе успокоиться и уже сдержанно продолжаю:

— Ева Жарова. Этому знакомству ни разу не рада и, честно говоря, не уверена, что всё происходит на самом деле. Возможно, я сплю. Может, брежу... — окидываю настороженным взглядом свой бред и кошмар, после чего снова себя щипаю.

Бред и кошмар ввинчивается в меня окончательно обезумевшим взглядом, что-то цедит сквозь зубы и... снова набрасывается. Ну не гад?! Пресс-папье из рук буквально выскакивает и, зависнув в воздухе, с грохотом падает на пол, а с меня несчастной нагло сдирают платье, почти полностью обнажая. И пока я, охреневшая от такого напора, выбираю, что лучше: бить или бежать, это чудовище неотрывно пялится на мои верхние достоинства.

Вообще я не из стеснительных, но такое в моей жизни случилось впервые.

— Не пробовал завести себе девушку?

Больше ничего предложить не успеваю, потому что чувствую, как становится жарко. И нет, я не про огненные волны и порхающих внизу живота бабочек. Кожу начинает жечь, будто попала в невидимый костёр или меня только что облили кипятком.

Опускаю взгляд и вижу, как на груди и дальше, а точнее, ниже, один за другим проступают незнакомые символы. Золотая вязь ползёт по коже и, судя по траектории движения, с меня сейчас сорвут и стринги.

Для прочтения.

Всего самого интересного.

Боль забывается мгновенно. Включаются инстинкты и, подвластная им, со всей дури упираюсь в этого жадно читающего туфлей.

— Не смей! — отталкиваю от себя что есть силы, а он, лишь слегка пошатнувшись, ядовито фыркает и провожает взглядом стекающие за кружевную полоску золотые буквы.

— Что я там не видел?

Прежде чем меня хватают снова, чтобы разложить на столе для дальнейшего досмотра, слетаю с этого самого стола и, хватаясь за рваные тряпочки, некогда являвшиеся красивым сценическим платьем, ныряю за спинку кресла. Теперь между ним и моим... хм, источником знаний... два слоя мебели и один из кружавчиков. Становится немного спокойнее. Тем более что боль стихает, а вместе с ней с тела исчезают странные знаки.

Нет повода залезть ко мне в трусы — замечательно.

Незнакомец продолжает хмуриться, не то недовольный прочитанным, не то тем, что я не дала. Дочитать до конца.

Жутко напуганная и вместе с тем заинтригованная всем происходящим, осторожно спрашиваю:

— Хоть что-нибудь понял? Что там было написано?

Огонь в его глазах начинает гаснуть, и серые радужки будто дымом затягивает. Судя по всему, прочитанное ему не понравилось. И что-то мне подсказывает, я тоже буду не в восторге.

— Ну что там? — снова подаю голос, пока этот мрачно-задумчивый окончательно не погряз в своих мыслях.

— Ничего хорошего, Ева, — как-то по-особенному выделяет моё имя, словно вместо этого хотел выругаться.

— Для тебя или для меня?

— Для нас.  

И почему я не удивлена?

— Немного конкретики не помешает.

Кажется, объясняться и в принципе вести конструктивный диалог — не его конёк. Незнакомец молчит, словно отвечать на мои вопросы — выше его достоинства. Короны на голове вроде не видно, а ведёт себя так, словно у него целая коллекция.

— Ты мой подарок, Ева, — наконец произносит он, и от этого тихого, немного хриплого голоса по телу начинают бежать мурашки. Страха и паники. — Нежданный, нежеланный и всё усложняющий. — Он криво усмехается. — Ты мне не нужна.

Какие чудесные слова!

— Вот и замечательно, — выдыхаю облегчённо и добавляю, выглядывая из-за спинки кресла: — Верни меня домой, и забудем друг о друге. Считай, я о тебе уже забыла. Ничего не было!

Особенно постыдного раздевания и облапывания меня взглядом.

— Если бы всё было так просто, ты бы исчезла ещё быстрее, чем здесь появилась. К сожалению для нас обоих, вернуть тебя обратно может только тот, кто сюда призвал. Вот только составитель послания не представился. А если и подписался, мы об этом уже не узнаем, — удостаивает меня мрачным прищуром, после чего продолжает: — Если кратко: пока не исполнишь три моих желания, мы не расстанемся. И чтобы ты сильно не радовалась, уточняю: просьбы вроде подать воды или протереть в кабинете пыль не считаются. Проклятье!

Он едва не рычит от злости, и от этого голоса, низкого, глубокого, мороз бежит по коже. А по стенам... расползаются трещины. Одна, вторая, третья...

— И как же мне от тебя избавиться? — выдыхает с едва сдерживаемой яростью. — Я не могу себе позволить, чтобы какая-то вертихвостка мне всё испортила!

— Это я всё испортила? А моя жизнь, думаешь, не испорчена?!

Завтра должна была состояться встреча с маклером и подписание договора. После долгих поисков наконец-то удалось найти идеальное помещение под студию: в центре города, с парковкой, в новом здании, да ещё и по цене, о которой даже не мечтала! Упущу это место, и придётся копить дальше. А я уже по горло сыта выступлениями в прокуренных забегаловках.

— Что же мне с тобой делать, Ева? — обращается скорее к самому себе, чем ко мне, мой вроде как хозяин.

Тьфу! Даже думать об этом неприятно!

— Куда отправить, чтобы ты под ногами не мешалась...

Меня и саму уже начинает потряхивать от нахлынувших эмоций, и злость среди них доминантна. Жаль, не повторить фокус этого... даже не представившегося(!) и не отвести душу на стенах. Но вот разбить что-нибудь в лучших традициях мыльных опер я с удовольствием разбила бы. Например, вон тем графином о пол можно шандарахнуть, а лучше — о голову нахала.

— Отправь от себя подальше. Буду премного благодарна!

Нас прерывают. Раздаётся стук в дверь, и прежде чем я успеваю вдохнуть и выдохнуть, незнакомец оказывается рядом. Плечи накрывает тяжесть мундира, в который меня буквально пеленают.

— Молчи! — снова рычит не хуже зверя. — Что бы ни случилось, о чём бы тебя ни спросили — ничего не говори. Я сам всё решу.

Сам так сам. А я пока лучше буду осматриваться и присматриваться. Потому что объяснять, где оказалась и что это за история с желаниями кое-кто явно не собирается.

Незнакомец выходит, но дверь плотно не закрывает, давая возможность услышать обрывок разговора:

— Прошу извинить за то, что заставил ждать. Из Риола неожиданно прилетела... кхм... кузина. Я не ждал её, а потому чрезвычайно удивился.

— Это была лейри Эсилда? — удивлённо восклицает, по-видимому, один из принаряженных.

Реально верит, что эти трое даже не попытались подслушать и сейчас не понимают, что им спагетти вешают на уши?

— Она, — продолжает гнуть свою лживую линию «повелитель».

М-да. Теперь я какая-то там лейри, да ещё и кузина. Осталось только выяснить чья именно.

— Горон, но что она делала у вас на столе? — звучит другой голос, хриплый, немного надтреснутый, выдающий весьма и весьма преклонный возраст своего обладателя.

— И почему в таком виде? — добавляет третий.

Молчание длится недолго. Сочинитель сказок быстро генерирует новую:

— В прошлом Эсилда мечтала о театре, но дядя был против. На сцену не пустили, но убить в ней актрису так и не смогли. Дядя надеется, что в Морверне Эсилда наконец возьмётся за ум.

— Ей бы замуж...

— На бал дебютанток, — начинают фонтанировать идеями пенсионеры.

Но Горон, мой «любимейший двоюродный братец», их прерывает:

— Предлагаю пройти в гостиную.

— А как же ваша кузина?

— Эсилдой займутся слуги.

Голоса постепенно стихают, вместе с быстрыми шагами. Пару минут я оглядываюсь, скользя растерянным взглядом по рассечённым трещинами стенам. Интересно, что это было? Магия. По всей видимости, она, милая. Меня ведь сюда тоже не такси доставило, а перенесла чья-то мерзопакостная волшебная палочка. Ну или... заклинание? И кто я теперь? Джин в юбке? Точнее, в мундире и блестящих туфельках. Должна исполнить три его желания... Спрашивается — как?! Зачем? Когда? Что это вообще за прикол — дарить человека? Надеюсь, хотя бы не придётся ночевать в лампе. И ещё больше надеюсь, что я здесь не посинею.

От всех этих мыслей становится совсем тоскливо. Благо рефлексию вовремя прерывает возникший на пороге мужчина. Средних лет, худой, высокий и категорически невозмутимый. Окинув меня бесстрастным взглядом, заявляет:

— Его светлость просил показать ваши покои, лейри.

Светлость, покои... и Евочка в так и не сорванных стрингах.

Чудесное комбо.

— Показывайте, — выжимаю из себя улыбку, на которую вообще никак не реагируют.

Развернувшись, мужчина (ещё один не представившийся) начинает не спеша удаляться по коридору. Я бросаюсь за ним и спрашиваю, позабыв о наказе «хозяина»:

— Его светлость... он... кто?

— Сын покойного короля и будущий правитель Дарверры. Один из сильнейших дракверов, а в будущем, после обряда инициации, — дракон и глава клана Платиновых.

Не знаю, чему удивляюсь больше. Тому, что угодила на стол к ни много ни мало принцу, или же тому, что этот тип называет его драконом.

То-то у него проклёвываются повадки животного.

— А вы здесь за дворецкого? — предполагаю я и оказываюсь права.

— Талан Уителл, — едва заметно кивает мужчина. — К вашим услугам, лейри.

Так и не поняла, в курсе он, что я не Эсилда, или драконопринц и ему представил меня кузиной.

Пока идём, я заинтересованно осматриваюсь. Коридор длинный, а многие двери раскрыты настежь, нескромно демонстрируя просторные залы. Каждая — идеальное место для студии оздоровительного фитнеса. Вот здесь на стену повесить бы зеркала, на паркет побросать коврики, гантели в уголочек — и готово! А вот тут, если убрать стол на «стопятьсот» персон, можно запросто давать уроки хай хилса. Так и вижу, как леди в панталончиках и корсажах исполняют соблазнительные па под... Хм, а как у них обстоят дела с поп-музыкой?

— Вы что-то потеряли? — интересуется Талан, заметив, что я заглянула в очередную залу.

С трудом оторвав взгляд от квадратуры мечты, оборачиваюсь к дворецкому:

— Просто... изучаю.

— Не стоит, — невозмутимо отзывается мужчина. — Надолго вы здесь всё равно не задержитесь, лейри.

Мило.

Желание общаться с этим типом отшибает напрочь. По лестнице с золочёными перилами поднимаемся в гробовом молчании. Мысли о студии, которой, кажется, уже никогда не будет, отходят на второй план. Работа работой, но сейчас важнее понять, как мне здесь выживать. Этому Горону я явно мешаю, и из слов дворецкого ясно, что светлость-высочество намерен от меня избавиться. Спрашивается: как? Что, если радикально? Прирежет по-тихому и нет Евочки-подарка. Обо мне здесь никто не знает, никто не будет меня искать. Дома? Мрачно усмехаюсь? С отцом я уже несколько месяцев как не созванивалась. У него своя семья, дочка из старой ему не нужна. Мамы больше нет, а подруги... В последнее время я столько работала, что подзабила на социальную жизнь. Вообще, если честно, на всё забила. Целыми днями, даже в выходные, тренировки в спортзале, по вечерам танцы. Частному тренеру хорошо платят, за выступления тоже неплохо набегает. Больше года я жила мечтой о студии, во всём себе отказывала и вот на тебе. Я непонятно где, и дальнейшая судьба моя тоже неясна.

Это откровенно пугало.

— Прошу! — Дворецкий останавливается и жестом показывает на раскрытую дверь, ведущую в небольшую по здешним меркам (всего лишь размером с мою съёмную квартиру) не то гостиную, не то будуар.

К оформлению комнаты явно приложилась женская рука. Всё в розовых и снежных тонах. Бархатные диванчики, шёлковые подушки. Миниатюрный столик, на который поместится разве что пара чашек с эспрессо, а фоном к нему расшитые золотистой бахромой шторы. Последние были раскрыты, и за огромным окном в пол виднелись припорошённые снегом кованые перила французского балкона. За белёсой дымкой из снежинок, густо покрывшей стекло, проглядывали ворота, а дальше — широкая дорога и ретроздания по другую её сторону. Вот неторопливо проползла карета, запряжённая вороной четвёркой. Больше щипать я себя, конечно, не стала, но ощущение, что попала в сказку, усилилось многократно.

— Зайдите за ширму, — просит Талан, указывая на изящную перегородку, на ткани которой распускается сакура. Ну или цветок, очень на неё похожий. — К вам сейчас подойдут, помогут переодеться. А я заберу одежду его светлости.

Увлечённая знакомством с совершенно нетипичной для меня обстановкой, я забыла, что всё это время куталась в пиджачок Горона. Перекинув через ширму мундир, чувствую, как с меня сползает запах кофе и едва уловимый — дорогого одеколона.

Я очень чувствительна к ароматам, духи почти не ношу, а парфюмерные магазины стараюсь обходить десятой дорогой. Но этот парфюм мне нравится. Что-то свежее, морозное, словно в лицо швырнули горсть колючих снежинок, сдобренных специями и запахом бодрящего напитка.

Больше не сказав ни слова, дворецкий уходит. Я подхожу к камину, чтобы согреться, хотя непонятно отчего дрожу: от того, что почти голая, или от тревоги за будущее.

К счастью, и нескольких минут не проходит, как дверь снова распахивается, и в комнату входят служанки. Их двое: обе молоденькие, аккуратно причёсанные, одетые в чёрные платья. Немного разбавляют траурный наряд белоснежные передники и такого же цвета накрахмаленные воротнички. В руках одной девушки светлая стопка. Полагаю, что белья местного производства. Вторая держит платье из тёмно-синего бархата, с узкими рукавами и серебряной вышивкой а-ля морозный узор по корсажу.

Будучи подростком, я увлекалась историческими романами и примерно представляю, во что меня сейчас обрядят. Главное, чтобы корсетом рёбра не сломали. Хорошо помню, как кривилась Скарлетт, когда её затягивали. Хотя та сама себя с удовольствием на страдания обрекла, а вот мне хочется ещё подышать.

— Мы поможем вам одеться, лейри, — говорит девушка с бельём и начинает раскладывать его на диванчике.

Вздохнув, я отлипаю от согревающего пламени, подхожу к горничным. Те стараются казаться невозмутимыми, но видно, что внешний вид гостьи не оставил их равнодушными.

— Скорее, — густо краснеет девушка. — Пока вы... не замёрзли.

Следующие минут десять меня вертят, как большую живую куклу. Я молча всё сношу и даже во время пытки корсетом не ропщу. Правда, стоит отдать девушкам должное: придушить меня они не пытались. Наверное, оставили это удовольствие своему хозяину...

— Если лейри не возражает, я помогу вам причесаться, — наконец говорит одна из служанок, косясь в сторону туалетного столика и кресла в розовом бархате.

Не знаю, чем их не устроил мой хвост, но вдруг становится интересно, что ещё со мной могут сделать. Согласно киваю, но подойти к зеркалу, чтобы рассмотреть свой новый аутфит, не успеваю. За спиной неожиданно кто-то возмущённо тявкает, а в следующую секунду уши едва не закладывает от пронзительного вопля:

— Что здесь происходит?!

Я оборачиваюсь и сталкиваюсь взглядом с чудо-блондинкой, как будто сбежавшей со съёмок исторического фильма. На первый взгляд в ней всё идеально, а потому её и правда можно принять за диво дивное, а не обычную девушку вроде меня и моих испуганно застывших помощниц. На незнакомке роскошное платье из шёлка, щедро «сдобренное» кружевами, трехъярусное колье — настоящее произведение искусства, и к нему такие же эпатажные кольца с серёжками.

— Я вас спрашиваю! — голос красавицы взлетает на октаву выше, и градус очарования заметно понижается. Не спасают даже прелестные цацки.

Ну и крикливая дамочка.

— Почему на этой девк... лейри... моё платье? Кто. Она. Такая?! Отвечайте!!!

И это называется представительница высшего сословия? Моим воспитанием никто не занимался, мама тяжело болела, отцу было плевать, но даже для меня, простой девчонки, эта блонда ведёт себя слишком бесцеремонно.

— Агата, Хлоя, что здесь происходит? — продолжает она нетерпеливо добиваться ответов. — Почему вы вынуждаете меня по сто раз спрашивать об одном и том же?!

Псина в руках у хамоватой Барби подгавкивает хозяйке, словно её тоже возмущает наличие незнакомой девколейри в доме его светлости.

— Мы... — изображает книксен не то Агата, не то Хлоя.

— Мы не в курсе, миледи, — несмело подхватывает вторая, тоже кланяясь.

— Нам просто велели помочь лейри... — взгляд в пол.

— Хозяин разрешил взять одно из ваших платьев, — финал повествования.

— Горон? — ещё больше краснеет блондинка, при этом глядя на меня с таким видом, словно я всю семью её убила, а потом станцевала лезгинку на их могилах. — Да как он... А я... — начинает задыхаться и, кажется, вот-вот заплачет. Картинно топнув ногой в туфельке с бантиком, таким же розовым, как и бант на шее у собачки, истерично восклицает: — И часто в отсутствие своей невесты он раздевает здесь всяких шлюх?!

Вот вам и будущая королева.

Тоже начинаю терять терпение и злиться. Пусть я девушка стойкая, но не настолько же! Да, раздевал, было дело. Но этой истеричной невесте знать о первых минутах нашего с принцем знакомства точно не следует.

— Во-первых, одевает, а не раздевает, — прерываю истеричку и скрещиваю на груди руки, словно пытаясь от неё отгородиться. — Жалко платье? Могу отдать — не проблема. Агата, Хлоя, помогите снять это!

Хорошенький ротик невесты округляется от удивления. Наверное, ждала, что и я тоже буду мямлить как служанки. И пока она хлопает ресницами, пытаясь сообразить, что ответить, я продолжаю:

— Во-вторых, не поспешила ли леди с выводами? Девка, шлюха... Что за приступ ревности? Ладно, если бы я оказалась голая в постели дракона... Можно было бы и поскандалить, если так хочется. Но вот я здесь, прилично одетая в компании служанок.

— В моём платье!

Достала со своим платьем.

Псина в руках блондинки начинает недобро рычать, а потом вдруг спрыгивает на пол, подлетает ко мне пушистым метеором и... демонстративно задирает заднюю лапу.

Семью я её точно убивать не стану, но каблук так и чешется наступить на наглую шавку!

Нам с шавкой везёт: в мою сторону не летит фонтанчик пренебрежения и наглости, а блохастая мелочь избегает знакомства с моей шпилькой.

— Конан, не смей! — раздаётся от двери уже знакомый голос, и собаки возле меня как ни бывало.

Не то под диван улизнула, не то сразу в камин самоубиваться от страха. От этого рычанья даже у меня что-то внутри на пару секунд задрожало.

— Горон? — оборачивается к жениху блондинка и... снова становится дивом дивным. — Милый, а я как раз знакомилась с твоей гостьей, — сироп из неё так и льётся. — Вот только она не пожелала представиться, а я уже всю голову сломала, гадая, кто же эта красавица.

Точно артистка. Вряд ли здесь уже снимают фильмы, но в театре такая бы пригодилась.

— Добро пожаловать, Элистрен, — отвечает дракон и продолжает вроде невозмутимо, но как будто борясь с желанием усмехнуться: — Вижу, мою кузину ты обнаружила быстрее, чем я узнал о твоём приезде.

— Кузину? — с явным облегчением выдыхает блондинка, после чего с медовой улыбкой добавляет: — Как же я рада наконец-то познакомиться с твоими родными! — Мирая? — оборачивается ко мне очаровательное создание. — Или Эсилда?

— Вторая, — говорю я и уточняю, не собираясь отказываться от своего имени: — Для друзей и родных просто Ева.

И так осталась без всего. Даже без одежды.

Но хоть в своём, хоть в другом мире я не перестану быть Евой!

Горон

— Какое неожиданное... событие, — бормочет себе под нос один из драконов. Я стою к ним спиной, поэтому не знаю, который.

Добавив себе в корф напиток покрепче, чтобы в ближайшие несколько часов случайно кого-нибудь не сжечь, оборачиваюсь к Верховным. И продолжаю думать об одной сероглазой проблеме с ногами от ушей и повадками дикой кошки.

Тут же ругаю себя за мысли, которым в моей голове точно нет места. Нашёл о чём думать! О ногах залётного подарка. Я злюсь на себя, троицу стариков, которые не торопятся покидать мой дом, и неизвестно, когда получится от них избавиться. Злюсь на девчонку, но особенно на того, кто подкинул мне это «счастье».

Найду ублюдка — растерзаю.

За последние полчаса я перебрал в уме имена всех, кому, мягко говоря, не нравился, и остановился на двух кандидатах в смертники. Астелл Данэ и Кенвер Асано. Мои соперники в борьбе за трон Дарверры... Впрочем, Астелл слюнтяй и тряпка. Он с собственной прислугой не в состоянии справиться, не то что управлять могущественным государством. Вообще не уверен, что он где-то и чем-то желает править. Но за ним сильный клан и змеюка-мать. Вот она, леди Хедра, готова полмира принести в жертву, лишь бы увидеть своё дитя на Мраморном троне. Что же касается Кенвера... Племянник короля хитёр, умён, изворотлив. И в отличие от меня, родился в законном браке. Его покойный отец — младший брат моего не менее покойного папаши, мать — леди Алмазного клана, дочь величайшего полководца и одного из самых сильнейших драконов Востока.

Верховные благоволят к Кенверу, меня еле терпят. Астелла будет легко дёргать за ниточки, поэтому к нему относятся снисходительно. Мои же взгляды на будущее королевства мало кого устраивают в правящей верхушке.

Точнее, не устраивают никого. Как и я сам. Как и моя погибшая лейри-мать. Многие надеются, что я не переживу инициацию или наделаю ошибок ещё раньше. Древний обряд меня не пугал. Сила отца пробудилась рано и с каждым годом крепла, а с такой драконицей, как Эли, бояться уже точно нечего.

Осталось избавиться от одного сероглазого подкидыша, которого кто-то пытается превратить в мою проблему.

Пришлая. Иномирянка.

В древние времена призванная не являлась чем-то из ряда вон выходящим. Некоторые драконы использовали таких девушек для своих забав, другие — выпивали из них жизнь и сжигали души, тем самым умножая свою силу. Жертвы драконов обращались в лёд: мёртвые и опустошённые. Но всё это осталось в далёком прошлом. Постепенно, не подпитываемые магией, порталы в другие миры стали разрушаться. Я был уверен, что от них уже давно ничего не осталось. Похороненные под завалами древних горных пещер, врата в другие миры были преданы забвению. Поэтому мне вдвойне интересно, откуда на моём рабочем столе взялась эта!

Ева...

— Горон, вы уверены, что лейри — ваша кузина, а не какая-нибудь... хм... наёмная красавица с улицы Пожаров? Может, в отсутствие невесты вы скрашиваете одиночество присутствием в своём доме таких вот лейри?

Из раздумий меня вырывает голос Галуа. Голос, полный недоверия и яда.

— Ничто не мешает вам отправить в Риол гонца, чтобы убедиться, моя эта кузина или лейри с улицы Пожаров. Не смею задерживать, если вам не терпится докопаться до правды.

Мне, к слову, гонца в Риол тоже стоит отправить. Дядя не подведёт, подтвердит мою ложь, а настоящую Эсилду придумает, где спрятать. До инициации или хотя бы до тех пор, пока не решу, куда деть иномирянку.

К счастью, кое-какая идея уже имелась. Это немного успокаивало. Как и корф со львиной долей корьяна.

— Мы не спешим, — напоминает о своих планах бездельничать другой старик.

А третий поддакивает:

— Будет очень жаль уехать, так и не познакомившись с леди Амери.

Не успевает он закончить, как в гостиную входит дворецкий. Приблизившись, еле слышно шепчет:

— Леди Амери уже прибыла. И сразу же изволила познакомиться с нашей... кхм... гостьей. Видимо, рассказал кто-то из служанок. О ней сейчас вся прислуга судачит.

Мысленно выругавшись и подумав, что к обеду всё-таки превращу кого-нибудь в горсточку пепла, снова извиняюсь перед Верховными.

— Я ненадолго. Пейте корф.

Эли истинная драконица, а все драконицы, несмотря на полученное в пансионах и у частных учителей воспитание, ревнивы до одури. Не хотелось бы, чтобы моя невеста одурела, пока здесь эта троица.

За считаные секунды взлетаю на второй этаж. Взметнувшийся до фальцета голос Элистрен подтверждает мои опасения.

Ева

С появлением драконолорда леди-блондинка преобразилась. Теперь она не пытается убить меня взглядом, а одаривает медовыми улыбками и чирикает с таким упоением, словно всю жизнь мечтала об этой встрече.

— Нам обязательно стоит вместе прогуляться, — обливает меня сиропом своего очарования. — Заглянем в шляпный салон лейри Кензы. И к лейри Моргелин зайдём непременно, закажем Эсилде... Еве новых платьев. Кстати, — начинает растерянно хлопать глазами, — а почему она в моём платье? Нет, мне, конечно же, не жалко. Просто... интересно стало.

И я, и она переводим взгляд на сурово-мрачного хозяина дома. А тот, оказывается, уж, каких поискать. Вываливает на невесту очередную сказку, даже не моргнув глазом:

— По дороге в столицу произошёл досадный случай, Эли. Кто-то вытащил из дилижанса багаж... Евы, оставив мою кузину без одежды.

— И украшений, — не теряюсь я.

К бижутерии всегда была равнодушна, но судя по блеску камней, подчёркивающих красоту Эли, никакая это не бижутерия. Дворецкий обмолвился, что скоро меня отсюда попрут. И может статься, попрут без средств к существованию. И как быть девушке в незнакомом мире без денег и связей? Так что, если удастся разжиться рубинами-брульянтами, лишними они не станут.

— Ах, это так ужасно! — прижимает руки к розовым губкам блондинка. — Надеюсь, негодяев найдут, а пока что я с радостью поделюсь с Евой всем, что имею!

Ну просто мать Тереза.

Говоря это, она преданно заглядывает в глаза дракону, а тот почему-то мрачнеет ещё больше. Роняет коротко:

— Элистрен, внизу тебя ждут Верховные. Лордам не терпится с тобой познакомиться.

— Уже? Так скоро? — взволнованно выдыхает блондинка.

— Агата и Хлоя тебя проведут, — игнорируя вопросы, отвечает Горон.

Элистрен с готовностью расправляет плечи, вскидывает голову и, явно позабыв обо всём на свете, кроме Верховных (видимо, те, что с бородками), выплывает из комнаты с видом королевы. За ней безмолвной свитой исчезают служанки, оставив меня один на один с этим чересчур мрачным.

— Что будет дальше? — спрашиваю, не теряя время на лирические отступления. — Что меня здесь ждёт?

— По плану того, кто тебя подбросил, ты должна выполнить три моих желания.

Подбросил? Я ему кто, Конан?

— Про желания уже слышала, — отвечаю, пытаясь справиться с раздражением, что вызывает во мне этот мужчина.

Дома, в своём мире (Господи, как же это звучит дико!), я подобных экспонатов обходила десятой дорогой. В школе меня называли Недотрогой, в универе — Колючкой. А всё потому, что я не растекалась лужицей перед такими вот всевластными и драконопрекрасными. Послать бы этого властно-прекрасного, да только не в той я ситуации.

— Ты сказал, что недостаточно выполнить обычную просьбу. Тогда какую? Что такого ты должен пожелать, чтобы желание было засчитано как выполненное? Сразу предупреждаю: повторения сцены на столе не будет!

Дракон усмехается, и я невольно отмечаю, что его совсем не портит эта усмешка. Улыбка на идеальном лице смотрелась бы ещё красивее, вот только в отличие от своей невесты, с улыбками у него явные проблемы. Темноволосый, голубоглазый, смуглый, словно только вчера вернулся из каких-нибудь тропиков... На острых скулах лёгкая сексуальная небритость, да и фигура тоже ничего. Даже под свободной рубашкой угадываются сильные, накачанные руки, мускулистая грудь и...

И, Ева, давай, девочка, закругляйся. У этого парня есть невеста, такое же совершенство, как и он сам (внешнее; с внутренней «начинкой» у обоих явные проблемы), а ты здесь вообще явление временное.

— Как ты уже успела заметить, у меня есть невеста, поэтому повторение сцены на столе не входит в мои планы, — заявляет он и, немного нахмурившись, добавляет: — Желания должны быть с магической составляющей. Говоря просто: такими, чтобы для их исполнения потребовалась сила. Твоя сила. Идти они должны из самого сердца. Это должно быть что-то, чего я буду желать искренне, по-настоящему.

— Например, отправить меня обратно, — вслух размышляю я и с досадой добавляю: — Всё замечательно, вот только... Нет во мне никаких сил. Да, таланты имеются, и немало, я девушка всесторонне развитая, но вот с магией в моём мире негусто. Так что придётся разочаровать тебя и того мужика, что меня сюда закинул: не выйдет из меня джина без лампы.

Не уверена, что он понял моё замечание про джина, а может, вообще не услышал. Уцепился за другую фразу, про мужика. Требовательно бросил:

— Ты видела его? Сможешь описать?

Прикрыла глаза, воскрешая в памяти незнакомый образ. Образ, который таял и расплывался, словно пар над водой в уличном джакузи.

— Я видела его всего пару секунд в полумраке и... — запинаюсь. Передёргиваю нервно плечами и, беря пример с Горона, тоже начинаю хмуриться: — Странно... Его лицо будто стёрли из памяти.

— Ублюдок перестраховался, — мрачно подытоживает счастливый обладатель моей инородной персоны. — Что же касается тебя, Ева... Дар проявится. У всех пришлых проявляется. У кого-то раньше, у кого-то позже, но без магии ты не останешься.

Даже так? Аж целый магический дар! Хоть что-то обнадёживающее.

— И что это будет за сила?

Мне вдруг становится жутко интересно. Знаю, я в ужасном положении и должна сейчас бегать по потолку паниковать, но... Но вместо этого уже представляю себя Гермионой Грейнджер. Осталось обзавестись волшебной палочкой и модной мантией.

— Вот как проявится, тогда и узнаем, — нетерпеливо обрывает меня «душка-хозяин». После чего, оглядываясь на дверь, продолжает: — Мне с Элистрен надо будет уехать. Ты пока останешься здесь, а вечером...

Он замолкает, и я нетерпеливо спрашиваю:

— Что будет вечером?

— Посмотрим, — бросает безразлично, всем своим видом показывая, что уже по горло насытился обществом подарка. Окинув очередным мрачным взглядом, выходит быстрее, чем я успеваю чем-нибудь в него швырнуть за такие ответы.

Например, Конаном.

Кстати, куда подевалась эта псина? Надеюсь, не подслушивала. Кто знает, может, в этом мире собаки вовсе и не собаки, а какие-нибудь волшебные фамильяры. А у меня, значит, будет магия... Осознание этого пусть немного, но успокаивало.

Чихуахуа местного разлива не подаёт признаки жизни, и я о нём забываю. В голове брызжут фонтанчики из мыслей, перетекающих в сердце тревогой и даже страхом. Вообще я не из пугливых, но в другом мире оказываюсь впервые. Впервые привязана к незнакомому мужику чарами и сама вроде как должна обладать магией.

Интересно, когда она проявится?

— Абракадабра? — произношу неуверенно, но ожидаемо без толку. На всякий случай ещё и пальцами щёлкаю и опять ничего не происходит.

Фигово.

Обо мне как будто все забывают, как и том, что не предложили гостье ни чаю, ни чего-нибудь посущественнее. Где находится туалет тоже не показали и, судя по всему, этот Горон и гостеприимство — несовместимые понятия.

Промаявшись в комнате минут двадцать, выхожу голодная и немного злая. Ладно, не немного. Дико раздражает бессилие и то, что оказалась здесь, непонятно где, чуть ли не рабыней.

Хотя почему чуть ли не? Рабыня как есть! Бесправная, да ещё и совершенно ненужная. Оставалось надеяться, что магия проявится если не сегодня, так хотя бы завтра. Я по-быстрому исполню желания этого типа, и мы распрощаемся. Но со студией всё равно пролетаю.

Из-за этого — осознания, что заветная мечта накрылась медным тазом и, похоже, не одним, — хотелось плакать.

Дойдя до лестницы, останавливаюсь, но поздно: меня успевают заметить Горон со своей ненаглядной и троица пенсионеров, с которой я так толком и не познакомилась.

— Лейри Эсилда, — благосклонно кивает мне один из старцев. — Безмерно рад снова вас видеть!

Его светлость, который высочество, смотрит на меня так, словно взглядом пытается распять. Ну или прибить к ступенькам, чтобы не спускалась к пенсионерам. Но не поворачивать же назад. Это было бы странно, да и...

Мысленно усмехнувшись, начинаю спускаться.

— Взаимно, ваша...

Светлость, милость, сиятельство?

— Лорд Геренс Херби, — расшаркивается мужчина. По сравнению со своими товарищами он выглядит наиболее моложаво: седая бородка скромной длины аккуратно уложена, морщин при близком рассмотрении совсем немного, а зелёные глаза необычайно яркие, не потускневшие от времени и пережитых невзгод. Впрочем, что я знаю о жизни в этом мире? Может, здесь всё у всех замечательно, и только одна я в полной заднице. — А это лорд Галуа и лорд Стинрод.

— К вашим услугам, лейри, — любезно подхватывает дедок номер два. Стинрод который. Только непонятно, имя это или фамилия.

— Мы опаздываем, — продолжая решетить меня взглядом, нетерпеливо вставляет Горон. Его явно напрягает близость моей персоны к этой троице.

— Собрание в Палате народов, — пренебрежительно отмахивается Галуа. — Без вас всё равно не начнут.

— Предпочитаю приезжать вовремя, — режет словами хозяин дома, после чего прижимает ладонь к спине невесты, чтобы та наконец сдвинулась с места. — Пойдём, Эли. Лорды...

— Дорогой кузен! — зову я, и «кузен» медленно оборачивается.

Кажется, ещё немного, и начнёт рычать не хуже дракона, которым вроде как является. Или разругается матом. Впрочем, без разницы. Мне сейчас главное узнать, что будет дальше.

— Вы так и не сказали, где я буду жить, пока... Пока буду здесь... эм-м... нужна.

— И правда, Горон, — заметно оживляется блондинка. — Пусть Ева тебе родственница, но всё же незамужняя девушка и не может оставаться в этом доме.

— Я снял для неё номер, — с явной неохотой отвечает Горон.

Не успевает он закончить, как из стариков начинают литься словесные потоки:

— Ни в коем случае!

— Без компаньонки в гостиницу?

— Испортите лейри репутацию!

— Вам настолько безразлична судьба кузины?

Ну всё, ещё немного, и лорд взорвётся. Стариков пошлёт в далёкое пешее, а меня не в отель отправит, а прямиком в преисподнюю. За то, что при свидетелях изволила озаботиться своим будущим.

— Горон, милый. — Элистрен кладёт свою нежную ладошку жениху на плечо. — Почему бы Эсилде не пожить со мной? В нашем городском доме столько свободных комнат, что хватит места на две дюжины кузин со всего мира.

— Столько у меня, к счастью, нет, — мрачно бросает «милый» и продолжает гнуть свою линию: — Пойдём, Элистрен.

— Отличная идея! — поддерживает блондинку пожилое поколение.

А та, пока жених окончательно не озверел, мягко продолжает:

— Её отвезёт мой слуга. Вместе с Конаном. Конан! Где ты ми-и-илый? Беги сюда!

Милый номер два появляется почти мгновенно. Слетает с лестницы с вываленным от счастья языком, правда, не долетев до хозяйки, настороженно останавливается и, глядя на меня, начинает скалиться.

— Прекрати, Конан. Это Эсилда, кузина его светлости.

— Ева, — поправляю я, глядя светлости в глаза.

Интересно, и правда в отель собирался сбагрить или в какую-нибудь канаву? Не то чтобы я была в восторге от перспективы делить крышу со вспыльчивой девицей и её наглой псиной, но их я хотя не боюсь. А вот этот тип вызывал опасения и желание держаться от него как можно дальше.

— Я сам позабочусь о своей родственнице, — пытается обуздать инициативы невесты Горон.

Но я мешаю:

— Спасибо за гостеприимство, Элистрен. С удовольствием стану твоей гостьей. Конан, пойдём! Нас слуга ждёт!

Не дожидаясь, пока драконолорд взглядом разложит меня на атомы, выхожу на улицу. Ледяной ветер тут же забирается под одежду, выстужает кожу, но я с упрямством осла иду к экипажу, слыша, как позади раздражённо порыкивает мелочь в бантике. Конан забирается в карету первым, и тут же с сиденья водителя, ну то есть кучера, спрыгивает молодой, слегка посиневший от холода мужчина.

— Эймет, отвези лейри домой и позаботься о том, чтобы она ни в чём не нуждалась! — слышится звонкий голосок блондинки.

Слуга тут же с почтением подаёт мне руку, и я, не теряя времени, забираюсь внутрь. Бросаю взгляд в крошечное оконце, но увидев маячащего на крыльце злого Горона, перевожу взгляд на Конана. Тот тут же обнажает клыки в тщетной попытке не то напугать, не то впечатлить.

— Ты бы для начала бант снял, — советую этой грозе паркетных залов, и собака, словно поняв мои слова, пристыженно замолкает.

Дорогие читатели, как вам такие Ева, Элистрен и Горон?) С Конаном в ближайшее время тоже познакомимся поближе, он в этой истории не последний персонаж:)

Ева

Горон

Элистрен

Едем с псиной. Молчим. Обладатель могучего имени неотрывно смотрит на меня, устроившись на маленькой подушке; я по большей части смотрю в окно. Интересно же, куда занесло! А занесло ни много ни мало в город а-ля викторианский Лондон или, может, на полстолетия раньше. Именно таким я представляла этот великолепный мегаполис в эпоху истинных джентльменов и леди в шикарных нарядах. Одеты, к слову, здесь по-разному. Одни прохожие кутаются в тонкие на вид пальто, другие утопают в мехах. Улицы тоже разные. Некоторые настолько узкие, что карета блондинки с трудом в них ввинчивается, другие поражают своим простором и великолепными видами. И чем дальше едем, тем сильнее концентрация красоты и великолепия.

Экипаж слегка потряхивает на выбеленной снегом брусчатке, а кованые ворота зданий, мимо которых проезжаем, кажутся отлитыми изо льда, а не металла. За ними роскошные здания с укутанными в белые «шубы» садами. Не знаю, сколько сейчас времени, но когда подъезжаем к дворцу из фантастической сказки, вдоль дороги сами собой начинают зажигаться фонари, и в окнах особняка, словно по щелчку пальцев, появляются отблески пламени.

— Жаль, ты говорить не умеешь, — обращаюсь к мелкому обладателю банта. — Я ведь даже не знаю, что это за город и страна. Будь ты собакой разумной, мы бы с тобой нашли общий язык. А так только и хватает ума, чтобы рычать на несчастную попаданку.

Конан (предсказуемый наш) традиционно зарычал.

Вздохнув, возвращаюсь к созерцанию зимнего сада. Такого красивого, что кажется ненастоящим. Многочисленные дорожки, ведущие к заснеженным беседкам, изящные статуи и скамейки. Вдалеке виднеется фонтан, но рассмотреть как следует не успеваю. Карета останавливается, и кучер спешит распахнуть дверцу перед новоиспечённой лейри.

Опережая Конана, добираюсь до крыльца. Не знаю, что за обогреватель установлен в карете, но ехала я с комфортом. А вот на улице, судя по ощущениям, лютые морозы! И двух минут хватает, чтобы почувствовать себя сосулькой. Поэтому не успеваю войти в дом, как мне тут же предлагают переместиться в гостиную, чтобы погреть заледеневшие косточки у камина. Эймет, мой провожатый, передаёт служанкам хозяйский приказ, и те развивают бурную деятельность. И пяти минут не проходит, как я уже пью чай с булочками, сижу в кресле возле камина, утопив босые ступни в медвежьей шкуре, и чувствую себя почти нормально.

Всё-таки хорошо, что приняла предложение Элис-как-то-там, не то тринь, не то трам. В общем, та-ра-рам. Пока она с Гороном, немного приду в себя, соберусь с мыслями и решу, куда дальше двигаться.

Во-первых, нужно дождаться магии. Такая плюшка подкидышу вроде меня точно не помешает. Во-вторых, понять, куда попала. В-третьих, выяснить, что из себя представляет обладатель бесценного дара в моём лице и насколько может быть опасен. Дальше...

Зеваю и вдруг ощущаю, как веки становятся тяжёлыми, почти неподъёмными. Тело будто немеет, и моя попытка поставить опустевшую чашку на столик оканчивается провалом. Глухой стук — это фарфор выпадает из ослабевших пальцев. Слышу какое-то шебуршенье и, прежде чем свет окончательно гаснет, успеваю заметить запрыгнувшего в кресло Конана. Влажный нос собаки утыкается мне в щёку.

— Уйди, мелочь, — пытаюсь прогнать скулящее животное, но, кажется, только в мыслях.

Язык перестаёт слушаться, и меня стремительно затягивает во тьму. Остаётся надеяться, что когда та рассеется, я буду дома. Отходить от странного сна, дивясь своей бурной фантазии, и готовиться к встрече с маклером.

* * *

— Она что... умерла?

— Мне так везти не может...

— Что ты сказал, милый?

— Не обращай внимания. Эсилда-а-а... Ева! Да проснись же!

Железная хватка на моих плечах прерывает сон, в котором я... Хмурюсь, пытаясь ухватиться за убегающие образы: тени на стенах горной пещеры, то сливающиеся с отблесками льда, то расползающиеся паутиной ночи. Голоса, разносящиеся по горному нутру тревожным эхом... Заледеневшие цветы, опадающие к моим ногам осколками, и хищный взгляд незнакомца, в глаза которого смотрю, не способная отвернуться. Смотрю и вижу, как зрачки вытягиваются в чёрные полосы, радужки желтеют, и в глубине этих звериных глаз вспыхивает пламя. Ослепляющая волна жара несётся ко мне, уничтожая лёд, что меня окружает. Рычание, утробное, первобытное, страшное, заставляет сердце сжиматься, а от голосов вокруг хочется потерять сознание:

— Дитя хаоса...

— Проклятая...

— Погубишь его и себя...

— Ты ему не нужна!

— Лучше схожу за нюхательной солью... С ней определённо что-то не так!

Тихий скрип двери сливается со смутно знакомым голосом, а в следующее мгновение меня оглушает не менее грозное рычание, чем у той пещерной твари:

— Е-ва! Очнись!!!

Не выдержав «жарких» объятий, вскрикиваю и... драконолорд от меня отлетает. В буквальном смысле слова. Нет, я, конечно, в фитнесе не первый год, а до этого всю сознательную жизнь занималась танцами, но чтобы швырять здоровых мужиков в штору... И этого со мной раньше тоже не случалось.

День чудес продолжался.

Впрочем, уже не день, а глубокий вечер. Темень за окном непрозрачно на это намекала. Но ещё темнее был взгляд Горона, которым он буквально пронизывал меня насквозь.

Интересно, что в чае было? Или это булочки оказались с сюрпризом?

— Извини, я...

— Значит, пробуждается сила, — не слишком радостно прерывает меня почти величество.

Я же с трудом сдерживаюсь, чтобы не запрыгать от счастья.  

— То есть я потеряла сознание из-за магии? Вот и замечательно! Давай, загадывай первое желание! — деловито поднимаюсь. Правда, тут же хватаюсь за подлокотник кресла: меня ощутимо шатает. Дёргаю головой в попытке прогнать набегающую тьму и продолжаю: — И чтобы обязательно искреннее. Я со своей стороны с совершенно искренним рвением и преисполненная живейшим энтузиазмом могу тебя отсюда вышвырнуть. Запулить прямо в карету.

Это ему за везение и надежду, что я здесь коньки откину.

Поднявшись, драконолорд стряхивает невидимые пылинки со своего мундира.

— Чтобы научиться двигать даже легчайшие предметы, нужны месяцы тренировок. То, что сейчас произошло, — неосознанная, неконтролируемая вспышка. Силы, которая ещё только начала формироваться... Такие всплески ещё будут случаться, в ближайшее время, пока магия в тебе не раскроется полностью. Тогда и станет ясно, что у тебя за сила.

— Это что же, больше не получится размазать тебя об обои?

Ответить дракон не успевает. Дверь распахивается, и в гостиную влетает Элистрен со свитой служанок. В одной руке девушка сжимает флакончик розового стекла, в другой платок или какую-то тряпку.

— О-о-о... — выдыхает удивлённо. — Ты пришла в себя? Что это было?

— Устала с дороги, вот и вырубилась... Я хотела сказать, уснула крепко.

— Мы тебя минут пять будили, — растерянно бормочет Элистрен.

— Ева вся в своего отца. До дяди тоже бывает не добудиться, — приходит мне на выручку лорд и, вернув взгляд с невесты на меня, добавляет: — Эли оказалась весьма добра, открыв для тебя двери своего дома. Надеюсь, ты будешь благодарной гостьей.

Надеюсь, телекинез ко мне ещё вернётся.

— Уверена, мы с Евой подружимся, — отставив розовую мензурку, щебечет блондинка.

— Хорошо, — мрачно кивает её темноволосый жених, а проходя мимо меня, бросает колко: — Без глупостей. Сиди здесь, пока я не придумаю, что с тобой делать.

Не придумаю, что с тобой делать...

Мысленно представила, как в делового нашего летят кочерга и совок для золы. Увы, ни один из предметов даже не шелохнулся. Видимо, дракон прав, и его полёт через комнату был разовым бонусом.

— Доброй ночи, Элистрен, — церемонно целует затянутую в перчатку ручку невесты Горон.

Блондинка нежно кивает в ответ, провожает жениха взглядом, велев служанкам сделать то же самое. В смысле проводить. Когда за ними закрываются двери, девушка поворачивается ко мне и спрашивает:

— Ева, ты Конана не видела? Обычно он выходит меня встречать, но не сегодня. Служанки говорят, он был с тобой, а после его не видели.

Точно! Хвостатый крутился рядом, когда я отключилась.

— Да, был. Конан! — зову животное осматриваясь. Опустившись на корточки, заглядываю под кресло и нахожу собаку со вскинутыми вверх лапами. — Он здесь!

Элистрен садится рядом. Пару секунд смотрит на животное, растерянно хлопая своими кукольными глазами, после чего чуть слышно роняет:

— Конан, милый, что с тобой?

Реакции у собаки ноль.

— Конан?

Блондинка резко бледнеет. Подскочив на ноги, бросается за нюхательной солью, а я тем временем вытаскиваю бессознательную животину из-под кресла.

Надеюсь, что бессознательную, а не мёртвую.

— Конан, пупсик, что же с тобой случилось?! — едва не плачет невеста дракона. Видно, что взволнована, если не сказать напугана. Пальцы Элистрен дрожат, в глазах стоят слёзы. Ливанув на платок как минимум полфлакона, она подносит вонючую тряпку к собачьему носу.

Секунду или две ничего не происходит, а потом... Конан подскакивает на лапы и тут же взлетает на стол легкокрылой бабочкой.

После чего орёт прокуренным басом:

— Какого крогха?! Засунь эту дрянь себе в ж...

Попу! Будем считать, что он сказал именно так, не добавив ещё пару фраз, от которых я почувствовала себя краснеющей школьницей.

Ну и Конан!

* * *

Не знаю, может, для здешних леди матерящаяся собака — явление привычное и совсем непримечательное. Элистрен явно не собирается обижаться, вообще никак не реагирует на пожелание воспользоваться микстурой ректально. Офигевшая от всего происходящего, я просто сижу и наблюдаю за тем, как блондинка изящно заламывает ручки, выражая крайнюю степень тревоги и беспокойства.

— Котёнок, милый, ну чего ты разошёлся? Ты никогда так громко не лаял, а сегодня в тебя будто крогх вселился.

Кто знает, может, и вселился.

Котёнок (который собака) на миг замолкает, а потом всё в той же хамской манере продолжает «лаять»:

— Милым будешь называть идиота, который выберет тебя в жёны. А я твой господин и повелитель! И ты, хвостатая, — мне достаётся властный взгляд повелителя номер два, — чего глаза вылупила? На мне что, шерсть выросла? Или, может, цветы полезли изо всех дырок?

Надеюсь, не начнёт перечислять, из каких именно.

— Конан, солнышко, иди к мамочке. Иди на ручки. — Элистрен тянется к разошедшейся псине, и тот окончательно превращается в истеричку.

— Солнышко? Мамочка? Ты вообще нормальная?! — подскакивает, словно ему под хвост вонзилось жало. — Где стража? А этот крогхов камергер?! Как я здесь оказался? И что это за «здесь»?! Кто выбирал этих шлюх?! Блондинок не люблю! Хвостатая ещё ничего будет, но могло быть и лучше!

— Конан, ты заболел? — поняв, что обниматься с ней не собираются, Эли пугается. Подскакивает на ноги, нервно бросает: — Ева, побудь с ним! Я пошлю за лекарем. Пусть осмотрит моего пупсика!

Блондинка выбегает из гостиной, оставляя меня один на один с ворчащей собакой.

— Конан-пупсик... Я точно в какой-то психушке. Или, может, сплю? Да, так и есть. Я во сне! В совершенно безумном, паршивом сне.

Я молча наблюдаю за тем, как господин и повелитель, продолжая бормотать себе под нос, всё тщательно вокруг обнюхивает. Словно попал в этот дом впервые. Словно не понимает, что делает; не осознаёт, кто он.

Наконец, не выдержав, сажусь перед ним на колени, вкрадчиво интересуюсь:

— Ты в курсе, что ты собака?

Конан на миг замирает. Окидывает меня мрачным взглядом, после чего, деловито тряхнув бантиком, заявляет:

— Враги, завистники как только меня ни называли. Если ты, девочка, думаешь, что за оскорбление короля тебе ничего не будет, то...

Замечаю на каминной полке ручное зеркальце, по-видимому, позабытое Элистрен, и, прежде чем его величество успевает вынести приговор, сую дамскую безделушку ему под нос.

Пауза. Тишина.

И бледнеющий чихуахуа.

— Это не я... Не я! Это... это...

— Конан, — представляю шокированному величеству его новую персону. — У нас с тобой как минимум два варианта: или я окончательно сошла с ума и слышу несуществующие голоса, или в собаку вселилась чья-то душа. Твоя душа. Больше верится в первое, но я всё-таки надеюсь на второе.

Пару минут чихуахуа переваривает мои слова, а потом начинает бегать из стороны в сторону, нервно выплёвывая себе под лапы каждое слово:

— Этого не может быть... не может быть! Я в теле животного? Я же король! Великий Авар Второй! Правитель Дарверры и Коруонских островов. Дракон, отмеченный силой Спящих. Победитель и...

— Просто няшная собачка. По крайней мере, когда не истеришь и не советуешь хозяйке, как ей следует принимать лекарства.

Судя по выражению лица... пардон(!) морды чихуахуа, мне сейчас вмажут. Ну или скорее укусят, чтобы перестала болтать всякие глупости. Король (а возможно, просто моя больная фантазия) рычит и бросается ко мне с явным намереньем во что-нибудь вгрызться, но его останавливает появление блондинки.

— Конан! Ну это уже за гранью допустимого! Ева — наша гостья, а ты ведёшь себя так, будто мама тебя никогда не воспитывала. Немедленно прекрати прыгать!

Под «мамой» Элистрен подразумевает себя, а не гипотетическую мать чихуахуа. Его величество это тоже понимает. Вместо того чтобы меня цапнуть, смачно сплёвывает себе под лапы (по крайней мере, я отчётливо слышу звук плевка), после чего фокусируется на перечислении самых экзотических мест, в которые блондинке следует отправиться как можно скорее. Благо Элистрен его не понимает, иначе бы не Конану, а ей потребовался целитель.

Дурдом продолжается, и обо мне на время забывают. Ещё бы! У любимой собачки хозяйки нервный срыв. Пёсик не перестаёт лаять, визжать и при этом скачет до потолка, словно одержимый. И я бы посочувствовала этому царьку, если бы не крыл всех матом, а вёл себя вот, например, как я, Ева-попаданка, уже почти принявшая свою шизофрению. Или не шизофрению... Но если выбирать между психушкой и другим миром, я всё-таки за психушку. Там хотя бы есть шанс, что вылечат... А из другого мира хрен выберешься.

Кстати, это что же получается? Утром с Земли перетащили сюда меня, а вечером в тело собаки зафутболили душу короля? Покойного, если не ошибаюсь. Дворецкий в доме драконохама упоминал, что последний король Дарверры почил с миром, и в ближайшее время его место должен занять тот, кому меня вручили. Сын вроде бы... И что мы имеем? Папа Горона сейчас в собаке, хозяйкой которого является его невеста, а понимать бедного царька могу только я, отданная наследнику в дар.

Ну чем не турецкий сериал!

При виде врача Конан окончательно слетает с катушек, но его быстро затыкают. Мужик с саквояжем оказывается не просто целителем, а магом. Ловко спелёнывает собаку чарами, а потом ещё и усыпляет. Мы с Элистрен облегчённо выдыхаем. Я кайфую от тишины, а блондинка успокаивается, вручив своего питомца кому надо.

— Осмотрю Конана в спальне, — говорит мужчина, после чего отдаёт приказ служанке отнести собаку в его покои.

М-да, здесь даже у собаки есть собственные покои, а я в положении «почти бездомная дворняжка».

Уложив собачью тушку на бархатную подушечку, прислуга транспортирует её наверх, а Элистрен, устало вздохнув, обращается ко мне:

— Я бы с радостью с тобой поужинала, но так устала. Сегодня был очень сложный день. Одна только встреча с Верховными чего стоила! Но, кажется, я им понравилась. —  Девушка мечтательно улыбается и тут же, важно задрав подбородок, продолжает: — Со мной у Горона куда больше шансов заполучить трон.

— Шансы? А что, есть и другие кандидаты? Он же сын Кона... Его величества!

Элистрен морщит носик. Должна признать, у неё это получается очаровательно и, если бы не первое впечатление, её бы тоже можно было назвать няшной кошечкой. Вот только я уже поняла, что внутри этого мягкого комочка шерсти скрывается матёрая хищница.

— Горон — бастард. Тебе ли, Ева, об этом не знать? Будь он законнорождённым, его бы уже сто раз короновали. А так... Есть и другие претенденты. Сильные и опасные. Особенно... — Она вскидывает на меня взгляд и, улыбнувшись, устало добавляет: — Давай лучше завтра продолжим. Пойду отдыхать. Айла покажет твои покои.

Попрощавшись с Элистрен, ухожу со служанкой. Бросаю по сторонам взгляды, но без особого энтузиазма. Несмотря на то, что продрыхла полдня, чувствую себя так, будто две ночи не спала. Глаза слипаются, поэтому розово-карамельные интерьеры — последнее, на что хочется смотреть и о чём думать.

— Принести вам ужин? — интересуется Айла — рослая девица в синем платье и белом фартуке.

— Спасибо, хватило и чая.

Может, действительно пробуждающаяся сила вырубила, а может, и здешние угощения. Я пока ни в чём не уверена, ни черта не понимаю, а потому всего опасаюсь. Лучше так, чем закончить жизнь в какой-нибудь местной Темзе.

От предложения раздеть меня и причесать тоже отказываюсь. И с тем, и с другим в состоянии сама справиться. А вообще, и непричёсанная сплю неплохо. Нырнув в кружевную ночнушку, тут же ныряю в кровать. Обнимаю одну из триллиона разбросанных по ней подушек, блаженно жмурюсь. Я устала... безумно устала... А перина такая мягкая, такая... обволакивающая. В камине убаюкивающе потрескивают поленья, за окном шумит ветер. А здесь темно, тепло, уютно. Завтра я снова буду переживать и бояться, а сейчас... Немного выдохну, расслаблюсь, наберусь сил в нежнейших объятиях пухового одеяла.

На этой мысли я засыпаю, а просыпаюсь от того, что мне невыносимо жарко. И дело вовсе не в тёплом одеяле, а в том, что рядом горячее твёрдое тело, в которое я бесстыдно вжимаюсь. Льну к мужской груди, жадно цепляюсь за плечи пальцами и тайно радуюсь, что хотя бы на одном из нас нет совершенно лишнего сейчас слоя кружавчиков.

Эротический сон продолжается. Видимо, я слишком увлекаюсь, проводя ногтями по рельефным рукам своей обнажённой фантазии. Загадочный любовник откликается на прикосновения. Мгновение, и температура наших тел подскакивает ещё на несколько градусов. Он накрывает меня собой, с силой вжимаясь... да всем. Властным движением вскидывает мои руки, перехватывая покорно сведённые запястья, и одновременно с этим сминает на груди тонкую ткань ночной рубашки. Склонившись, целует резко, жадно. Я бы даже сказала, грубо, но я сейчас не в том состоянии, чтобы разговаривать. Вот отвечать — пожалуйста! На поцелуй, от которого внутри всё уже горит и плавится. Выгибаюсь ему навстречу, бёдрами подаваясь к его бёдрам, не сдерживаю стона удовольствия, и... Его глаза на миг открываются, и даже в темноте я вижу, насколько они яркие. Пронзительные, голубые, как все ледники Антарктики вместе взятые. А кто у нас тут пронзительно голубоглазый? Правильно, бастард одного четырёхлапого засранца.

К чёрту такую фантазию!

Не успеваю так подумать, как дракона сметает с кровати неведомой магией.

Моей магией!

Горон

За минувший день я успел сто раз проклясть своё решение ввязаться в эту грязную игру под названием «Борьба за трон». Трон, на который мне всю жизнь было плевать. Плевать, но... Я обещал. Обещал матери, когда она умирала. Обещал таким, как она: слабым, беззащитным, притесняемым. Не способным противостоять силе нашего мира, его неизменной элите — драконам.

Мой отец, один из сильнейших драконов Дарверры, был той ещё скотиной. Животного в нём было больше, чем человеческого, а власть, почти безграничная, окончательно его ослепила.

Опороченную девицу не возьмёт замуж ни один уважающий себя лейр. От неё откажется семья, её будут ненавидеть и презирать, а свои дни с большей вероятностью она закончит в безымянной могиле.

Отец знал это, но не остановился. Жизнь Лианы Клейн, женщины, подарившей мне жизнь, закончилась в тот самый момент, когда Авар Второй обратил на неё внимание. Она это понимала, но...

Но королям не отказывают.

Не отказывают драконам.

Перед дракверами — неинициированными и теми, кто уже прошёл обряд, принято покорно раздвигать ноги. Делать это с улыбкой и томными вздохами. Радоваться, что на тебя обратили внимание, и следующие несколько дней (недель, если повезёт) с тобой будут развлекаться. Ты станешь любимой куклой, ни в чём не будешь нуждаться, а потом...

Унижения, лишения и безымянная могила.

Моей матери, можно сказать, повезло: она забеременела и родила сына. Если бы не я, бастард, она бы и нескольких лет не прожила. Но не имея сыновей, вообще не имея детей в браке, его крогхово величество изволили озаботиться судьбой бывшей любовницы и её отродья. По крайней мере, так меня называла (да и продолжает называть) её величество вдовствующая королева Демелза.

Её я тоже не сбрасываю со счетов. Вполне возможно, это она подослала девчонку, чтобы скомпрометировать, дать Верховным повод от меня избавиться.

В общем, подозреваемых немало, а доказательствами пока даже не пахнет.

Завтра же отвезу девчонку к Джаго. Возможно, он сумеет распознать, чья на ней магия.

Кстати, о магии. Выброс силы в доме Элистрен, которым меня окатило, был, мягко говоря, немаленький. По-хорошему, девчонку не у невесты оставлять надо и не в отель селить, а изолировать. Запереть где-нибудь, чтобы забыть о её существовании хотя бы на время. Но тогда чем я лучше отца? Такой же ублюдок, без угрызений совести избавляющийся от «лишних» и неугодных.

Засыпаю с мыслями о незнакомке, этой Еве, и, наверное, потому вижу странный, граничащий с безумием сон. Девчонка в моей постели, тянется ко мне, как жаждущая ласки кошка, а я, словно несдержанный мальчишка, только и думаю о том, что буду сейчас с ней делать. Сорву сорочку, попробую на вкус эти розовые горошины... Услышу в ответ покорный стон-шёпот и, наконец раздвинув стройные ножки, доберусь до того самого, что утром осталось без моего внимания.

Мне хочется сделать это сейчас же, вопреки здравому смыслу и тихому голосу внутри, напоминающему, что я уже почти женатый драквер. Мне хочется её! Её губ, её тела. Ощутить вкус её страсти и...

И я улетаю. Но не к облакам и звёздам, как пишут в любимых девичьих романах. Я вылетаю из собственной кровати, словно и не здоровый мужик, не драквер, а мячик для крокета — любимой игры королевы.

— Совсем охренел?! — возмущается девчонка.

Хотя если кому и возмущаться, так это мне. Спал себе спокойно (почти спокойно), никого не трогал (почти не трогал) и вот оказываюсь на холодном полу.

Мысленно выругавшись, поднимаюсь. Пару секунд девица смотрит на меня, вытаращив глаза. Потом, явно смутившись, отворачивается.

— Одевайся и уходи! А лучше, уходи и потом делай что хочешь! Иди впечатляй невесту, служанок своими впечатляющими причинда... — Она осекается и, покраснев ещё сильнее (это заметно даже в полумраке), тихо добавляет: — Короче, вали.

— Вали? — Я хватаю перекинутые через спинку кресла штаны, быстро надеваю.

— Исчезни, проваливай, сгинь! — едва ли не шипит, снова распаляясь. Невольно отмечаю, что румянец ей к лицу и отблески почти погасшего в камине пламени делают её густую копну ярче, будто поджигая упавшие на лицо пряди. — Это моя комната! Нигде от тебя нет покоя!

— Вообще-то моя, — отвечаю я, и девчонка начинает растерянно озираться. Зашнуровав штаны, тянусь за рубашкой. — Валить, как ты выразилась, из своей спальни я не собираюсь. Но очень хочу понять, как ты здесь оказалась.

Пару секунд она молчит, глядя мне прямо в глаза, а потом тихо роняет:

— Задница.

Ева

А как ещё это назвать? Задница как есть! Ладно, если это разовая акция. Но вдруг, только закрыв глаза, я буду тут же переноситься под этого... этого... впечатляющего!

Я здесь уже ничему не удивлюсь и за себя, как выясняется, не ручаюсь. Ева, ты сошла с ума! Нашла, к кому лезть и под кем таять!

Он, между прочим, уже почти женатый и вообще дико меня раздражает. Раздражает как минимум тот факт, что я его подарок. Ну и в принципе мужик с фиговым характером.

Однозначно не мой типаж и кровать, чёрт бы всё побрал, тоже не моя!

— Я всё ещё жду ответа...

— Я тоже, — бормочу, натягивая одеяло до самого подбородка. Вспомнив, что лучшая защита — нападение, воинственно продолжаю: — Ты же маг... дракон... или хрен его знает кто ещё. Вот и сообрази, почему я из одной кровати (в которой мне, между прочим, отлично спалось!) перенеслась в другую. Может, ты желание загадал?

Вдохновился событиями в кабинете и решил продолжить.

Он хмурится, что, судя по всему, для него, как для меня вдохнуть и выдохнуть. В несколько шагов пересекает разделяющее нас расстояние, склоняется надо мной и... срывает одеяло. После чего так же бесцеремонно, вопиюще нагло(!), рвёт кружево презентованной мне ночной рубашки.

И что я утром скажу служанкам? Стриптиз самой себе показывала?

— Что за... Тебе летать не надоело?!

Увы, при всём моём желании зафутболить это чудовище куда-нибудь на луну, если не дальше, ничего не происходит. Его ничто от меня не отталкивает, и сам он по-хорошему отлипаться явно не собирается.

— Ты последняя, кого я хочу видеть рядом с собой.

— Это чувство более, чем взаимно, но вот я здесь. Рядом с тобой!

— Мне нужно посмотреть, — заявляет он, перехватывая мои запястья и скользя по оголившейся груди, животу цепким взглядом.

И при этом ни черта не объясняет!

— Иди смотреть свою Эли! А от меня...

Он что-то раздражённо шипит сквозь зубы, и окончание фразы застревает в горле вместе с воздухом. Вместе с яростью и желанием расцарапать наглую драконью физиономию. Но ничего из этого сделать не получается. Меня будто в невидимый кокон затягивает. Даже мизинцем шевельнуть не в состоянии, не то что дать отпор мерзавцу.

И это пугает. Ощущение полнейшей беспомощности. Незнакомое, чуждое.

Чудовищное.

— Повернись! — приказывает холодно и сам же, прекрасно зная, что не могу пошевелиться, разворачивает к себе спиной, а потом ещё и хватает за волосы. Грубо наматывает на кулак, и я слышу, как на спине рвётся ткань, такая же жалкая, беззащитная, как и я.

Холодный воздух, скользя по коже, обжигает вместе с прикосновениями его пальцев.

С удовольствием оторвала бы каждый!

— Ничего, — наконец заявляет он, небрежно набрасывая мне на плечи ошмётки ткани. Отпускает волосы, отстраняется. — Если бы это было моё желание и ты его исполнила, проявилась бы метка. Но как уже сказал: ты мне здесь не нужна. Значит... — Он отходит, и только тогда я понимаю, что всё то время, пока был рядом, даже не дышала. — Значит, причина в созданной между нами связи. Тебя ко мне привязали. Магией. Возможно, получится и отвязать... Надо только понять, какими чарами воспользовался будущий покойник, и тогда мы с тобой останемся в прошлом.

— Будут ещё унижения, или на сегодня мы закончили? — Откидываю одеяло и поднимаюсь. Ни секунды больше в его постели, комнате, этом доме не останусь! Если потребуется, пойду к Элистрен голой. Куда угодно, в общем-то.

Лишь бы подальше от этого драконоподобного.

Он мерит меня взглядом. Таким, словно не понимает, что только что сделал и как я себя при этом чувствовала. Прижимаю к груди руки, чтобы хоть как-то от него закрыться, и слышу:

— Вернёшься к Элистрен и сделаешь вид, что ничего не было. Моей невесте нельзя знать о том, кто ты.

— Как и о том, что ты уже дважды рвал на мне одежду?

В ледяных глазах лорда мелькают огненные всполохи, напоминая, что передо мной не обычный человек, а наделённый магией...

Хмырь.

— Если законники узнают, кто ты, всё закончится для тебя очень плачевно, Ева. Поверь мне.

— Вряд ли будет хуже, чем в твоём обществе.

— О, ты даже не представляешь, на что способны умельцы в управлении. Пришлая с зарождающейся, неконтролируемой силой... Тебе здесь вряд ли обрадуются. Поэтому советую быть хорошей девочкой: молчаливой и максимально незаметной. Завтра я за тобой заеду.

Он отворачивается, чтобы взять что-то с полки над камином, но перед этим небрежно вскидывает руку. Одно незначительное движение, и воздух вокруг меня как будто накаляется, густеет. Растекается киселём, очерчивая контуры моего тела, и тут же появляется ощущение, будто кто-то меня толкает и я начинаю падать. Жмурюсь в попытке справиться с резком головокружением, а открыв глаза, понимаю, что я снова одна. Я в доме Элистрен, и можно было бы решить, что мне приснился сон, но разорванные кружево и шёлк напоминают об одном незавидном факте.

Я действительно стала подарком для негодяя.

* * *

Усилием воли заставила себя уснуть, хоть очень боялась, что снова проснусь в спальне мерзавца. К счастью, пронесло, и утром открыла глаза в своей кровати. Ну то есть не в своей, конечно же. Здесь нет ничего моего, и даже я уже, кажется, себе не принадлежу, но...

Но это мы ещё посмотрим.

Надо успокоиться, собраться с мыслями, перестать паниковать и наметить план действий. Итак, что имеем? Я в другом мире, но этот Горон выдаёт меня за местную. Так уж ли опасно раскрывать себя, как он утверждает? Пока ничего о местных законах не узнаю, лучше помалкивать.

А где можно получить информацию? Правильно, у чихуахуа. Надеюсь, душа короля до сих пор в Конане и его величество мне поможет. На альтруиста он, конечно, не тянет, но, может, договоримся. В общем, надо добраться до собаки, а дальше будет видно.

Я всегда была очень деятельной, не могла и дня усидеть на месте, поэтому сейчас чувствую небывалый прилив энергии. Где может быть эта псина? В своих апартаментах? Сейчас проверим!

Не успеваю об этом подумать, как дверь в спальню приоткрывается, и на пороге появляется служанка.

— Доброе утро, лейри. Леди Элистрен желает с вами завтракать.

Ладно, блондинка тоже может сгодиться. Расспрошу о жизни в столице. Я ведь вроде как провинциалка и вполне имею право интересоваться городом, в котором оказалась.

— Значит, не будем заставлять леди Элистрен ждать, — отвечаю в тон служанке и поднимаюсь, совершенно позабыв о том, что после ночных баталий с негодяем ночнушку можно смело рвать на тряпки.

Айла недоумённо моргает, обозревая кое-чьи старания, а я, запоздало прикрыв грудь руками, продолжаю сочинять сказки:

— Было жарко.

— И поэтому вы...

— Пыталась снять, но запуталась в кружевах. — Опускаю взгляд на свой провокационный прикид. — Хлипкая ткань, старые швы.

— Но её только пошили...

— С такими темпами мы с леди Элистрен увидимся за обедом.

Встрепенувшись, Айла спешит положить на кровать стопку свежего белья. Пока я умываюсь и занимаюсь всеми не менее важными делами в смежной со спальней ванной, служанка заправляет постель и уносит куда-то следы драконьего беспредела. Потом помогает одеться (не то чтобы я беспомощная, но к шнурованию корсетов жизнь меня не готовила), после чего ведёт в столовую.

Пока спускаемся, я украдкой осматриваюсь. В отличие от особняка дракона, такого же мрачного, как и его хозяин, дом невесты напоминает пряничный домик, если смотреть на тот в разрезе. Светлые стены, светлая мебель, много розового и карамельного. Портретов тоже немало. Родственников блондинки и, собственно, самой блондинки во всех возможных ракурсах. Будь здесь Инстаграм, у Эли был бы триллион подписчиков.

Конана художники тоже не обошли вниманием. На трёх портретах, что успела заметить, чихуахуа изображён милой собачках в камзольчиках или с бантами. Но, кажется, милая собачка осталась в прошлом. Стоит войти в столовую, как псина — первая, кого вижу. Выглядит Конан прямо как его бастард: мрачно и зло. Словно не чихуахуа, а доведённая до ярости пиранья.

Его величество сидит по правую руку от хозяйки, на горке подушек, правда, без аксессуаров. Перед собакой стоит тарелочка, полагаю, что из дорогущего фарфора, рядом пиала с водой и ещё одна с чем-то зелёным. Может, Конан по утрам любит чаёвничать? Как бы там ни было, но проапгрейденный чихуахуа не спешит нырять мордой в элитную посуду.

— Доброе утро, — здороваюсь с невестой чудовища.

Бедная... Ещё не поняла, за кого выходит замуж, иначе бежала бы, сверкая каблуками.

— Ах, Ева! — расцветает в улыбке девушка. — Проходи, присаживайся.

Мне великодушно указывают на стульчик рядом. Элистрен сидит спиной к окну высотой в два моих роста или в пару десятков Конанов. Опустившись на мягкую подушку, прилипаю к снежной идиллии взглядом. Как же красиво! Укутанный в белые «меха» сад и лениво парящие в воздухе хлопья снега. Стекло искусно разрисовано снежинками, и похожий узор вьётся по ободку тарелки, на которую я, отбросив ложную скромность, кладу сразу несколько оладий, после чего щедро поливаю не то вареньем, не то сладким соусом.

Что бы это ни было, но вкус божественный! Я настолько голодная, что напрочь забываю об осторожности. Надеюсь, меня здесь не отравят, а если и отравят, то могу с уверенностью заявить, что оно того стоило.

— Ты хорошо спала? — заботливо интересуется блондинка.

При этом смотрит внимательно, выжидающе, и я, кашлянув, осторожно начинаю:

— Чудесно. Как уснула, так больше и... не просыпалась. Всё время была в кровати. Своей. То есть в твоей, конечно же. Отличная кровать! Эмм... добротная, крепкая.

Элистрен вопросительно выгибает бровь, и я усилием воли заставляю себя остановиться. Что несу?! Чувство такое, будто я бессовестная разлучница. Хотя ничего ведь не было! Почти... И уж точно не по моей воле и без моего хотения.

Там у кое-кого другого вовсю работала хотелка.

— Как Конан? — спешу сменить тему, пока меня не унесло в такие дебри, из которых сама же потом не выберусь.

— Успокоился, — со вздохом отвечает невеста. — Больше не устраивал истерик, хвала Спящим Драконам. Только утром, когда служанка попыталась повязать ему бант, укусил Ниту до крови. Хотя до этого всегда любил бантики и уж тем более не кусался.

— До этого у тебя была тупая псина, а теперь есть я! Король! Воин! Дракон с чистейшей кровью!!! Какие, к крогхам, бантики?! Ты опять с утра головой ударилась?! У-у-у... только дайте мне отсюда выбраться, я тогда...

— Кушай, пупсик, кашку, — прерывает Элистрен гневный лай собаки. — Твоя любимая, с мясом.

Я меж тем закидываю в себя уже не знаю какой по счёту оладушек и молча наблюдаю за тем, что будет дальше. Наверное, после «пупсика» Элистрен тоже ходила бы укушенной везде, где можно и нельзя, но пронесло. Как раз в тот момент в столовую входит слуга и церемонно объявляет о визите некоего господина Джилса.

Блондинка тут же подскакивает и, сияя не хуже бриллианта, в ажиотаже бросает:

— Это ювелир. Привёз украшения для Лунного бала! Прошу извинить меня, я ненадолго. Ты пока, Ева, заканчивай завтракать.

Из столовой она выскакивает быстрее, чем я успеваю поднести к губам чашку с чаем. Слуга тоже исчезает, и это замечательно! Сейчас потрясу хвостатого.

Не теряя время, поворачиваюсь к чихуахуа.

— Ну что, ваше величество, давайте знакомиться заново. Я Ева. Единственная, кто знает, что вот эта лохматая тушка — бывший король Дарверры, великий дракон, воин и прочие никому не нужные подробности.

Лохматая тушка молчит, смотрит, не мигая, и непонятно, то ли обиделась, то ли вспоминает самые грязные ругательства.

— Ну? — первая теряю терпение. — Ваше величество язык проглотили? Я действительно тебя слышу. Хотя в иные моменты предпочла бы не слышать.

— Значит, не галлюцинация, — растерянно бормочет бывший правитель. Нервно чесанув ухо лапой, вскидывает на меня взгляд и со злостью гавкает: — И откуда же ты такая особенная взялась? Кто тебя подослал?! Что за мразь вселила меня в это жалкое подобие животного? Я дракон! Я...

— Ты повторяешься, — перебиваю и, пока он снова не принялся перечислять все свои титулы, перехожу к главному: — Думаю, мы можем быть друг другу полезны. Ты станешь моим интернетом, я, так и быть, постараюсь выяснить, как тебя угораздило оказаться в собаке.

— Я король, а не интернет! Твой, девочка, господин и повелитель!

Семейное это у них, видимо.

— Спасибо, но мне с головой хватает и одного господина-повелителя. Твоего, между прочим, сына. И вообще, — наклоняюсь к возмущённо пыхтящему питомцу, — ты же мёртвый. Так что повелевать тебе больше некем. Ну разве что Элистрен. С тобой и Гороном она покладистая няшка.

— Когда не пытается придушить меня бантами, — цедит чихуахуа и снова замолкает.

Молчит долго, со вкусом, явно переваривая мои слова. Я тем временем жую оладью и мысленно составляю список вопросов. Начнём, как это водится, с основ: что за страна, какая магия, кто все эти люди, называющие себя драконами. Реально оборотни? Или это они так, для красного словца? Как здесь обходятся с попаданками, случались ли прецеденты с подобного рода подарками и главное: смогу ли отсюда убраться.

— Ты сказала, что я мёртвый, — наконец подаёт голос его величество. Тихо так, осторожно, словно боится слов, которые произносит. — Как такое возможно?

— Тебе лучше знать. Я без понятия, отчего ты скончался: старость, стрессы или, может, кто постарался... Одно знаю точно: ваше величество покойник, и в Дарверре на носу выборы нового правителя.

— Значит, всё-таки убили... — мрачно подытоживает величество, а потом взрывается: — Мрази! Сволочи! Скоты! Лишили королевство такого сильного правителя!

— Ты забыл сказать: дракона и воина, — не сдержавшись, всталяю я.

Король в ответ недовольно фыркает, после чего рычит:

— Найду выродка, убившего короля... меня(!), — с землёй сравняю! Будет умолять, чтобы я прервал его жалкую жизнь. Будет...

— Так как насчёт интернета? — снова прерываю эмоционально-словесные излияния.

— Ты иногда так непонятно изъясняешься, девочка.

— Потому что не местная. Вообще не из этого мира, — сообщаю, понизив голос до едва различимого шёпота, чтобы никакие лишние уши случайно не подслушали. — Меня подарили твоему сыну.

Чихуахуа слушает на удивление внимательно, не перебивает. А когда замолкаю, задумчиво тянет:

— Интересная вырисовывается картина. Нас обоих забросило туда, где мы быть не желаем. И ладно бы только тебя! Кому ты вообще нужна? Но вот короля...

Пнуть бы, да нельзя. Лучше хлипкая дружба, чем война...

С чихуахуа.

М-да. Если бы ещё вчера мне сказали, что буду разговаривать с собакой, которая ещё совсем недавно управляла аж целым государством... Это настолько невероятно, что волей-неволей начнёшь сомневаться в своей адекватности.

— С чего ты вообще решил, что тебя убили? Что помнишь о своих... эм-м-м... последних минутах жизни?

— А вот это хороший вопрос, девочка.

— Ева.

— Девочка, Ева — какое это имеет значение?

— Имеет, если рассчитываешь, что буду тебе помогать.

— Ещё вопрос, кто кому будет помогать, — ворчит местный бывший тиран.

Ведь наверняка же был тираном! С таким отвратительным характером хороших правителей не бывает.

— Так мне уйти? — Я поднимаюсь.

Запрыгнув на стол, его тиранство влазит задней лапой в кашу. Раздражённо дёргает испачканной конечностью и, вскинув взгляд, вопит как ненормальный:

— Стоять! Куда собралась?! Я не разрешал!

— Туда, где нет властных чухуахуа.

— Хуй-а-что?

Видимо, здесь эта порода как-то иначе называется.

— Не то что ты сказал, а чи-хуа-хуа. Но вообще, неважно! Ты, как и твой бастард, говорить нормально не умеешь. Не научили, не выдрессировали... Короче, сама разберусь. Газеты почитаю, в библиотеку местную смотаюсь. А ты тут оставайся! Служанками будешь править.

С этими словами я демонстративно разворачиваюсь и иду к выходу. Плевать! Мало мне не в меру властного мужика, так ещё не хватало вконец офигевших собак!

Открываю дверь, собираясь выйти, когда позади раздаётся тихое шебуршение. Это его величество изволили побежать следом.

— Постой, девоч... Ева! Подожди! Давай всё обсудим и решим. К чему эти женские истерики?

— И где ты здесь увидел женскую истерику? — разворачиваюсь к собаке.

А вместо ответа слышу недоумённое восклицание откуда-то сбоку:

— Ева, что с тобой?

Поворачиваюсь к Элистрен, замершей посреди коридора, и едва не рычу от злости. Рядом с красавицей-блондинкой возвышается и традиционно хмурится нагулянный его величеством безхвостый хищник.

Выскочив в коридор, Конан резко притормаживает.

— Сын...

Но сынуля на него не обращает внимания.

Значит, не слышит. Значит, я всё ещё единственный союзник величества.

— Кузина... — Лорд здоровается со мной с таким видом, словно видит перед собой преступиницу-рецидивистку.

— Кузен, — отвечаю ему в тон, едва не выплёвывая коротенькое слово.

Горон морщится, Элистрен хлопает своими длинющими ресницами. Чувствует напряжение, но явно не понимает, в чём заключается его источник. Не знает, что этой ночью произошло между мной и драконом.

— Нам пора ехать.

— Куда? — интересуюсь резко.

Хоть убейте, но не стану любезничать с этим гадом.

— Я тебе уже говорил.

— Не припомню.

Вместо того чтобы ответить мне, гад обращается к своей невесте:

— Я обещал дяде показать Еву одному... хм... лекарю. У кузины бывают периоды... странного поведения. Вот как сейчас. Именно поэтому я не хотел, чтобы она жила с тобой. Именно поэтому она приехала в столицу. За помощью.

Помощью? Убить мало этого недоящера. Теперь я ещё и с приветом, а он само воплощение заботы и братской опёки. Врезать бы, да только со стороны это как раз и будет выглядеть, как очень странное поведение неадекватной девицы.

— Ты мне ничего не говорил... — растерянно бормочет Эли.

— При Верховных о таком упоминать не стоило, а после уже было не до того, — продолжает вдохновенно врать негодяй.

— Интересно, кто же тебя такую особенную, иномирную, ему подбросил, — с глубокомысленным видом вставляет величество. — Кто удружил сначала с моим убийством, а потом с подарочком сыну?

Я, разумеется, молчу. Если начну отвечать чихуахуа, меня тогда уже точно где-нибудь запрут.

— Ох, тогда я даже не знаю... — Элистрен грациозно заламывает свои нежные ручки. На меня не смотрит, словно обсуждают не живого человека, а какой-нибудь подсвечник: впишется в интерьер или, может, сразу на барахолку, а скорее — в помойку. — Если считаешь, что твоей кузине будет лучше где-нибудь в другом месте...

— Считаю, — серьёзно кивает драконопиранья. — Для всеобщего блага.

— Моё мнение, я так понимаю, никто спрашивать не собирается, — мрачно бросаю я.

Дракон подхватывает меня под локоть и начинает быстро уводить по коридору. При этом шипит на ухо:

— Своё мнение будешь демонстрировать в своём мире, Ева. Сейчас важно, для тебя и меня, разорвать эту клятую связь!

— И что потом? — Я пытаюсь притормозить, но кандидат в короли упорно тащит меня в холл. Оттуда за ворота роскошного дома к чёрной карете, по дороге вырвав у служанки отороченную мехом накидку, которую небрежно брасает мне на плечи. Ёжусь от пронизывающего холода, и непонятно, что холоднее: зима в этом городе или же взгляд дракона. — Не станет между нами связи — и что дальше? Поможешь вернуться домой? Или выбросишь за порог, как ставшую ненужной дворняжку?

Несколько секунд он молчит, неотрывно глядя мне в глаза, а потом бесцеремонно, почти грубо запихивает в карету. С такими успехами уже к концу дня я окончательно возненавижу этого недочеловека.

— Потом — посмотрим. Сначала связь, остальное после.

Драконолорд отходит, чтобы назвать кучеру адрес, и я чувствую, как что-то мелкое и пушистое забирается мне под юбки. Замирает у ног, бормочет:

— Интересно, что он задумал и к кому повезёт. Я прямо заинтригован.

А вот я снова зла. И это ещё мягко сказано! Вот бы проснулась магия. Размазала бы по стенке кареты мерзавца!

Увы, никаких перемен я в себе не ощущаю, кроме того, что эмоции бурлят, как вода в закипевшем электрочайнике. Мерзавец забирается в карету, устраивается напротив, и мы начинаем ехать. Едем долго. Очень. Или, может, просто каждая секунда в обществе этого Горона подобна вечности, а его глаза, время от времени впивающиеся в меня как острые осколки льда, — пытке.

Отворачиваюсь, невольно перехватив очередной драконий взгляд, и слышу:

— Мне жаль, что всё так сложилось. Как ты понимаешь, я ничего из этого не желал.

— Что не даёт тебе права вести себя как последний негодяй.

— Осторожнее, девочка, ты разговариваешь с возможным наследником, — вякает чихуахуа.

И тут же взвизгивает, потому что носок моей туфли приземляется ему не то на лапу, не то на хвост.

Реакция у его сыночка молниеносная. И секунды не проходит, как тот хватает меня за юбку и резко дёргает. Вверх. Куда ж ещё...

— Не надоело? Хотя бы одна наша встреча может обойтись без этого?!

Вместо ответа дракон впивается в собаку-отца взглядом:

— Конан? Ты что здесь делаешь?!

— Не Конан, а Великий Авар Второй, глупый ты ребёнок. Родную кровь не узнал... Стыд тебе и позор.

Экипаж останавливается, и лорд раздражённо выдыхает:

— От меня ни шагу! Эли с ума сойдёт, если потеряешься.

— Не всё же мне одной числиться в ненормальных...

Горон первым выходит из кареты, подаёт мне руку, которую я демонстративно игнорирую. С горем пополам вытряхиваюсь наружу и тут же упираюсь взглядом в высокое мрачное здание. Старое и какое-то... страшное. Не знаю, что именно мне в нём не нравится (дом дракона, например, тоже не походил на зефирное царство), но дрожь начинает бежать по коже. Хочется развернуться и уйти, но кто мне это позволит.

— Алхимик, — выдыхает не то с благоговейным трепетом, не то с ужасом чихуахуа, и почему-то становится ещё страшнее. — Наслышан я об этом типе, но всё не доходили руки до личного знакомства. Вот после смерти, выходит, познакомимся.

— Идём, Ева, — бросает драконище. Подталкивает меня ко входу, словно приговорённую, которой до гильотины осталось два шага, и этот в меховом плаще с радостью поможет их преодолеть.

Не успеваем приблизиться к входу, как дверь сама собой раскрывается, при этом скрипя так зловеще, протяжно, что начинаю представлять себя героиней ужастика. Не главной, а из тех, которые не доживают до финала. Они погибают каким-нибудь дичайшим способом, и этот домик — идеальное место для кровавого спектакля.

— Что ты о нём знаешь? — спрашиваю не сдержавшись.

Понятное дело, у Конана, а не у варвара, но варвар, приняв вопрос на свой счёт, отвечает:

— Мы с Джаго давно знакомы. Однажды я спас ему жизнь. Теперь за ним долг.

— Неплохо, — присвистывает величество. — Иметь в должниках одного из сильнейших колдунов Дарверры... Хотя, может, и ничего хорошего. От таких мутных персонажей лучше держаться подальше. Я хоть и король, и то его не трогал. Не потому, что боялся. Глупость какая! Просто осторожничал... Я же не идиот. Мудрый король. К тому же он исправно платит налоги. Такие ремесленники с даром для казны что для цветов солнце, роса и свежий воздух.

Понятно. Деньги шли — вопросы не задавались. Да уж... Миры разные, а политики везде одинаковые.

В холле нас не встречает ни прислуга, ни сам хозяин, да и сам холл кажется давно необитаемым. Замечаю пыль на витых перилах лестницы, ажурные полотна паутины, вплетённые многолапыми искусниками в хрустальные гроздья люстры. Единственный источник света — два узких окна, снаружи припорошённые снегом, изнутри — пылью. Ступени здесь трещат так, словно мы не ножками поднимаемся, а бьём молотками. Ещё это подозрительное шебуршение... Если это то, о чём я думаю... то я не хочу об этом думать!

— Может, его нет дома? Зайдём попозже? Завтра, например. Что там насчёт отеля? Ещё в силе предложение?

Но дракон упрямо продолжает идти наверх.

— Тебе здесь нечего бояться, Ева.

Ну это само собой разумеется. Чего это я? Всего лишь в чужом мире в доме потенциального маньяка, к которому меня ведёт ещё один маньяк, зацикленный на том, чтобы как можно скорее от меня избавиться.

Да вообще можно расслабиться! Получай, Евочка, удовольствие, наслаждайся. Мечтала об отпуске — вот тебе отпуск. Кайфуй на здоровье.

Поднявшись на второй этаж, начинаем двигаться по коридору, завешенному не только картинами, но и всё той же роскошной паутиной. У меня нет аллергии на пыль, однако сейчас нестерпимо хочется чихнуть. Тру кончик носа, стараясь справиться с позывом, и мимоходом любопытствую:

— Совсем нет денег на уборщицу? Всё отдаёт на налоги?

— Джаго не интересует бренная жизнь. Только лаборатория и всё, что в ней происходит. Иногда мне кажется, что он в ней и ест, и спит.

Главное, чтобы в туалет туда же не ходил.

Последняя дверь по коридору открывается так же неожиданно, как и входная. Горон входит первым, я за ним, уже готовая к тому, что буду ужасаться полнейшей антисанитарии, но... Лаборатория алхимика приятно удивляет. Несколько стеллажей буквально сверкают. Стеклянные колбы, мензурки, реторты — всё чистенькое, нигде ни пылинки. Окна тоже тщательно вымыты, и помимо дневного света на стенах горят в натёртых канделябрах свечи. На огромном столе посреди комнаты присутствует некий творческий беспорядок, но ничего криминального, никакой грязи. Да и сам мужчина лет шестидесяти не вызывает ужаса и желания выпасть в окно в эту же секунду.

— Это о ней я писал, — отбросив приветствия, говорит драконохам.

Сейчас-то он не хамит, но статус пожизненный в моих глазах уже получил.

— Проходите, — сухим, тихим голосом отвечает мужчина, и Конан подбегает к столу первым.

Заинтригованно виляя хвостом, запрыгивает на табуретку, а оттуда выше, едва не опрокинув колбу с чем-то синим.

— Конан, осторожнее! Глупое ты животное!

В ответ на окрик сына собака обиженно бормочет:

— Вот так расти детей, холи и лелей, а они тебе в ответ придирки да оскорбления.

«Ты же его не растил», — едва не срывается с языка. Вовремя проглатываю фразу и сосредотачиваюсь на местном мегамаге.

Джаго выглядит... ну, обычно. Высокий, худощавый, с наполовину седыми волосами. Серый костюм им в тон и на глазах аккуратное пенсне. Я почему-то представляла какого-нибудь чудика в белом фартуке и с безумным взглядом, а этот представитель местной магиндустрии кажется вполне приличным. Ему бы ещё тросточку и шляпу и можно смело отправлять в джентльменский клуб курить сигары.

Пока я рассматриваю алхимика, алхимик рассматривает меня.

— Интересная девушка, — наконец выносит вердикт и просит, жестом указывая на такой же высокий табурет, как и тот, по которому только что поскакал Конан: — Присаживайтесь, лейри. Посмотрим, что за послание оставил неизвестный даритель.

— Тоже будете раздевать? — сразу напрягаюсь я.

Хотя раздевать — ещё ладно. Главное, чтобы не убил случайно.

Алхимик едва заметно усмехается:

— Это удовольствие, пожалуй, оставлю вашему хозяину.

Хозяину? Будь со мной мои танцевальные туфли, зазвездила бы умнику десятисантиметровым каблуком. Одним. Второй оставила бы для, прости Господи, хозяина.

Чтоб ему рядом со мной даже не дышалось...

— С него хватит, — отвечаю, зубами дробя каждый звук, и всё-таки сажусь перед магом.

Потерев переносицу, он водружает пенсне обратно и продолжает... просто рассматривать. Скользит по лицу, ключице, рукам внимательным взглядом, отчего появляется желание подтянуть повыше корсаж и добавить к тысяче слоёв юбок ещё столько же.

Дракон пристраивается рядом, напряжённо роняет:

— Получится выяснить, кто наградил меня этим счастьем?

Говорит так, словно я какая-нибудь венерическая болячка.

Немного помедлив, мужчина качает головой:

— Хитрая магия. Сложная. Старая. Если надеешься, что прочту на девушке имя — разочарую сразу. Кто бы это ни был, следы замёл тщательно.

Горон досадливо морщится. Очевидно, это не тот ответ, на который рассчтывал, да и я тоже разочарована. Насколько всё стало бы проще, если бы нелюдь, забросивший меня сюда, уже сегодня ответил за своё преступление.

— Как разорвать эту связь? Мне не нужна её магия. Не нужны от неё желания! Мне просто нужно от неё избавиться!

— Звучит-то как! — хмыкаю я, борясь с искушением швырнуть в него Конаном. — Если не выгорит здесь, перейдёшь к радикальным действиям? За вами, лорд, я так понимаю, не заржавеет.

Лорд нависает надо мной всей своей властно-опасной персоной и, судя по ощущениям, взглядом пытается превратить меня в месиво.

— Твоё неумение держать язык за зубами делает это предположение таким, от которого сложно отказаться. Продолжай, Джаго!

— Сейчас, сейчас... минуту... Главное не поубивайте пока друг друга. — Колдун отходит к стеллажам и какое-то время возится у полок, стоя к нам спиной.

Я с чудовищем больше не разговариваю, вообще не смотрю в его сторону. К счастью, он отходит, и дышать становится проще.

— Зачем дразнишь дракона, Ева? — присев на краешке стола, интересуется чихуахуа. — Что, правда жить надоело? Я на его месте как раз и начал бы с радикальных действий. А он возится с тобой, время бесценное тратит. Молчала бы и радовалась, что досталась в подарок такому красавцу!

Жаль, каблуков на всех не хватит. Тут шовинист на шовинисте и шовинистом погоняет. Даже собаки чушь всякую лают.

Вернувшись, колдун протягивает мне бокал с лилового цвета жидкостью, над которой белёсый дымок подрагивает мутным киселём.

— Пожалуйста, выпейте.

— Яд? — интересуюсь вкрадчиво.

Джаго расплывается в широкой улыбке:

— Вот уже два года в этом доме умирают только мыши.

— А раньше? — от волнения садится голос.

— Пейте, Ева. Вы же не мышь, а значит, выживите.

Вариантов у меня, по сути, аж целых один, поэтому в предложении «пить нельзя вылить» тире приходится ставить после первого глагола. Зажмурившись, залпом опрокидываю в себя горькое (хуже полыни!) пойло, морщусь.

Уф, забористое!

— К слову, родилась я в год Крысы. Вдруг это считается? Вы уверены, что я после этого выживу?

Меня начинает бить крупная дрожь. Холодно! Трясёт так, словно полдня голая провела в горах, но дракон и маг этого, кажется, не замечают. Переходят на язык, совершенно мне непонятный. Остаётся только угадывать по эмоциям, что происходит: дракон хмурится, Джаго снова с интересом меня рассматривает, время от времени отвечая на вопросы бастарда. Изучает ещё более внимательно, словно у меня на руках вместо вен проступают дороги, ведущие к месту несказанных сокровищ.

— Мне холодно, — стучу зубами так громко, что даже их тарабарщину эта дробь заглушает.

— А давайте вы погреетесь у камина. — Колдун берёт меня за руку и чуть ли не силой втягивает в смежную комнату. Что-то вроде крошечной гостиной с креслом, столом и таким желанным сейчас источником тепла. — Посидите пока здесь, Ева. Мы с вашим...

— Ещё раз услышу слово «хозяин», и в этом доме появится трупное разнообразие.

— С вашим спутником, — не теряется алхимик, — скоро закончим.

Он уходит, но прежде чем дверь захлопывается, в комнату успевает проскользнуть Конан.

— О чём они говорят? — спрашиваю, энергично растирая плечи. Глаза горят, в висках ломит и в целом состояние, словно у меня в разгаре ковид.

— Так, ерунда, — после секундного замешательства отвечает чихуахуа. — Политику обсуждают.

— И недавние скачки. — Оторвав взгляд от задорного танца пламени, поворачиваюсь к собаке. — Тебе напомнить, что я единственная тебя слышу?

— И что с того? — с вызовом бурчит король.

— А то, что без меня ты так и останешься лапой-чихуахуа. Только представь долгие зимние вечера в объятиях Элистрен. Ммм, красота! А служанок, во что бы то ни стало пытающихся украсить тебя бантами? Щёточкой хвостик подчесать, протереть все самые деликатные места. Будешь кайфовать...

— Я не дамся, — с оттенком ужаса отвечает собака.

А я безжалостно добавляю:

— Продолжишь проявлять агрессию, и твоя милейшая хозяйка отправит тебя в какой-нибудь санаторий. Не знаю, носят ли здесь собаки смирительные рубашки, но в этом дурдоме всё возможно. Со мной же у тебя есть шанс выяснить, кто поспособствовал твоей «отставке» и как ты докатился до жизни такой, что стал собакой. Так что спрашиваю ещё раз. — Превозмогая слабость, опускаюсь на корточки перед насупленной животиной. — О чём они сейчас говорят?

— О тебе, конечно же! — фыркает величество.

— Это и дракону ясно. Почему твой сын хмурился? Нет, он, кажется, по-другому не умеет в принципе, но выражение лица было странное. Не получится нас разъединить? Я что, так и буду просыпаться в его пос... у него дома? Ну? Что там?!

— Связь разорвётся сразу после исполнения третьего желания, — наконец «рожает» Авар.

— Всё-таки желания... — вздыхаю. — Ну пусть уже загадывает — ладно! Как только появится магия...

— Это ещё не всё, Ева, — мрачно прерывает чихуахуа. — Желания подарят вам друг от друга свободу, вот только в твоём случае... Ты станешь свободной и от этого мира.

— Другими словами, вернусь в свой?

— Другими словами — умрёшь.

Он замолкает, а у меня по коже начинает бежать табун мурашек. Но уже не от холода — страха. От ощущения обречённости и подступающей паники.

— Но я не хочу умирать... — роняю еле слышно.

— А кто ж хочет, девочка, — усмехается Авар. — Я вот тоже не хотел, не собирался. А оказалось... Не повезло тебе — согласен. Нам обоим. Я тебя как никто другой понимаю. Но тут уже ничего не поделаешь. Придётся исполнять желания.

То есть это что же получается? Мне просто взять и смириться? Радоваться своей быстротечной жизни? Но я ведь не бабочка и не какая-нибудь личинка! Почему я должна приносить себя в жертву хаму и мерзавцу, который даже за человека меня не считает?

Та ну нафиг!

Неожиданно холод сменяется жаром. Это происходит так внезапно, что на какое-то мгновение даже дыхание перехватывает. Замираю, цепляясь взглядом за дверь, которая начинает медленно открываться. Источник всех моих бед и моя потенциальная погибель делает шаг в комнату, и...

На этот раз выносит не дракона, а меня. Пространство вокруг будто схлопывается. Зажмуриваюсь от страха, от резкого головокружения, а в себя прихожу в совершенно пустом, незнакомом помещении.

— Ты что это учудила, чокнутая?! — вякает рядом Конан. — Куда нас с тобой забросило?!

Горон

Джаго переходит на древний дарверрийский, и я следую его примеру.

— Кто-то загоняет тебя в ловушку, мой мальчик. Хитро расставленный капкан. Смертельно опасный... Я пока не понял, что тебя будет ждать по итогу, но уже ясно: пострадает не только иномирянка.

— Пострадает? — переспрашиваю я, невольно бросая на девчонку взгляд.

Сидит, сжавшись в ком, дрожит. Сейчас она очень похожа на распушившего шерсть котёнка. Такая же беззащитная, слабая и при этом...

И при этом я продолжаю на неё смотреть.

— В ней просыпается магия.

— Это я уже понял. Точнее, на себе почувствовал.

— Я дал ей зелье, чтобы ускорить процесс. Чтобы понять, какой именно источник таится в Еве. Лучше об этом узнать здесь, сейчас, а не в самый неожиданный и неподходящий момент.

— С этой девушкой все моменты неожиданные и неподходящие, — отмечаю я с мрачной усмешкой.

Тонкие ручки обнимают обнажённые плечи, и я уже собираюсь набросить на неё накидку, которую Ева успела скинуть, когда голос алхимика заставляет забыть о перекинутой через край стола одежде.

— Тебе стоит быть осторожнее с желаниями, когда вы вместе. Чем ярче будет раскрываться дар (а что-то мне подсказывает, что и тут для тебя сюрприз припасли), тем проще будет воплотить в жизнь то, чего захочешь. То, о чём просто заикнёшься!

— Ты сказал, что она пострадает.

— Она умрёт, исполнив последнее твоё желание.

Умрёт... Вот так просто. Такое обычное, короткое слово, описывающее дальнейшую судьбу так раздражающей меня незнакомки... Настоящей занозы! Я знаю эту девушку всего день и, по идее, её судьба не должна меня волновать, но...

Но если с ней что-нибудь случится, виновен будет не только тот, кто выкрал её из родного мира, но и я.

Я стану её убийцей.

Ещё одна мрачная усмешка проступает на губах. Как бы поступил отец? Убил бы её ещё вчера. Не стал бы усложнять себе жизнь историей про нежданно-негаданно нагрянувшую кузину. Раздавил бы, как насекомое, и тут же забыл бы.

Меньше всего мне хочется следовать по стопам такого подонка.

— Мне холодно, — дрожащим голосом роняет Ева, и Джаго её уводит.

Вернувшись, тихо замечает:

— Пробуждается сила. Уже скоро...

Кивнув, я продолжаю рассуждать вслух:

— Значит, единственный шанс спасти и себя, и её — отыскать того, кто всё это устроил.

— Других я не вижу, — соглашается маг. — Подумай, кто тебя ненавидит настолько, что не побоялся прибегнуть к настолько древнему колдовству. Сам мог погибнуть, и тем не менее рискнул жизнью. Сумел отыскать деву со скрытым источником, шагнул за завесу мира и вернулся. Поразительная смелость! Или отчаянье...

— Всё же больше похоже на ненависть. Кому-то я очень мешаю.

— Есть предположения? — спрашивает Джаго и тут же замирает.

Прикрыв глаза, втягивает носом воздух, и я тоже начинаю это чувствовать. Ослепляюще яркий аромат магии: немного горький, немного пряный. Хмельной, тягучий... Яркий! Голова начинает кружиться от этой силы. Бросаюсь в смежную комнату, но приблизиться к девчонке не успеваю. Она исчезает в созданном за долю секунды портале. Поразительное зрелище! У самых одарённых из дракверов на освоение порталов уходят месяцы, а у кого-то и не один год. Но вот она только что была здесь, а теперь её нет.

Всё, что остаётся от иномирянки — хмельной аромат силы. Магии, которая ещё больше всё усложнила.

— Поздравляю, мой мальчик. — Джаго встаёт рядом. — Вот мы и выяснили, что у неё за сила. Тебе в подарок достался хаотик. И почему я не удивлён? Это же логично! Не представляю, что теперь будешь делать, но если потребуется яд — обращайся. Она просто уснёт, без боли и страданий. Я-то буду молчать — за меня не переживай. Но если кто-то узнает, что твоя мнимая кузина обладает силой хаоса... Вместо трона ты взойдёшь на плаху. С ней за компанию.

Ева

— Безобразие... наглость! Забросила нас куда попало и рада стараться!

Голова кружится, руки трясутся, и в целом состояние, словно я неделю не выбиралась из спортзала. Сама тренировалась и клиентов в форму приводила. Последнее, к слову, будет потяжелее, чем самой таскать гантели с гирями.

— Надо было Горону сразу с тобой разобраться...

— Да тише ты! — прикрикиваю на венценосную шавку. — Хотя бы на пару минут заткнись. Дай разобраться!

— Здесь и разбираться нечего, — ворчит псина. — И так очевидно: проблем от тебя больше, чем пользы. Между прочим, открывать порталы способны только очень талантливые дракверы. А ты, девочка, не драквер ни в профиль, ни анфас!

— Кто такие дракверы? — рассеянно спрашиваю я, оглядываясь по сторонам.

Просторный пустынный зал, явно давно заброшенный, но такой... такой... В общем, взгляд от него оторвать сложно. Несмотря на слои пыли и посеревшие от неё же занавески, место весьма колоритное. С одной стороны огромные окна почти в два моих роста, перемежающиеся с лепными пилястрами, с другой — ряд таких же нескромных размеров зеркал в тяжёлых бронзовых рамах. Между ними — витые канделябры и люстра на потолке: огромная, эпатажная, с бронзовым основанием и россыпями хрусталя. Пол выложен истёршимся, но всё ещё красивым паркетом. Кажется, будто на дереве распускаются цветы, и такие же узоры лепниной разбегаются по высоким сводам.

Я не эксперт в старинной архитектуре, но на первый, десятый и сотый взгляд — это бальный зал. Даже сейчас, в свете холодного зимнего дня, он прекрасен. Представляю, как здесь было красиво когда-то...

— Ева, ты оглохла?!

Вздрогнув, оборачиваюсь к возмутителю своего спокойствия.

— Ну что такое?

— Я здесь перед кем изгаляюсь? Стараюсь, рассказываю... А она рот разинула и никак не реагирует!

— Рассказываешь о чём? — возвращаюсь к любованию офигенным местом.

Идеальное, чтобы преподавать танцы. Йога с пилатесом? Запросто! Гантели в лепнину, конечно, не очень вписываются, но лично я ничего не имею против смешения стилей.

— О дракверах. Ты же сама попросила.

— Ах да... продолжай!

Усилием возвращаю себя к насущным проблемам: своему странному перемещению и, собственно, местонахождению.

— Твой сын умеет создавать порталы.

Вон как мастерски выставил меня из своей спальни.

— Горон — сильный драквер, — не без гордости заявляет чихуахуа. И тут же вздыхает так печально, словно только что потерял смысл счастья: — Не будь он бастардом, был бы идеальным. А так... — Ещё один горестный вздох, и дальше уже склочный король говорит спокойно: — Все сыновья драконов удостаиваются звания драквер, но не все впоследствии становятся драконами.

— А драконы — это прям драконы-драконы? Или так, чисто номинально? — интересуюсь я.

Хмыкнув, король продолжает:

— В тридцатилетнем возрасте каждый драквер обязан пройти обряд инициации, которому предшествуют годы подготовки. Если дракверу удаётся пробудить в себе зверя, инициация считается завершённой. В противном случае такой неудачник становится просто магом. Даже если старший в роду, даже если наследник — он теряет право возглавить семью. Хорошо, если есть другие наследники. Плохо, когда детей нет, как случилось у меня с Демелзой, или же рождались только девочки.

— Демелза — это королева?

За последние сутки в голове смешался винегрет из незнакомых имён и названий. Это вам не Петя с Машей. Демелза, Дарверра, дракверы... Не только язык, но и мозги сломаешь.

— Теперь уже вдовствующая, — мрачно уточняет чихуахуа.

— Но у тебя же есть Горон.

— Ты забываешь, что он незаконнорождённый. В Дарверре превыше всего ценится чистота рода. Драконы женятся на драконицах, чтобы сила в семье множилась, а не угасала. Мать Горона — не драконица. Она даже не из знатных! Вполне возможно, мой сын не пройдёт инициацию, так как полукровка. Да и дворянство такого не примет. Мой славный, великий, древний род оборвался с моей кончиной... Что за несправедливость! — В сердцах зарычав, его величество раздражённо гавкает: — Ладно! Давай лучше выясним, куда мы по твоей милости попали!

По обеим сторонам чудо-зала расположены двери, и я, в последний раз обласкав его взглядом, направляюсь к ближайшей.

— А что, девочки не могут возглавлять семью? Они проходят этот ваш обряд?

— Удел дракониц — передавать силу рода своим сыновьям. Больше от них ничего не требуется.

Как мило.

— То есть ни Элистрен, ни любая из дракониц магией не обладают?

— Не обладают и обладать не могут. Женщины для этого слишком слабые. Слишком хрупкие. Как тонкие хрустальные сосуды.

— А что же я? Не тонкий хрустальный сосуд?

Чихуахуа косится на меня:

— А ты, как уже сказал, проблема, Ева. Загадка, которую лучше не разгадывать. Опасность, с которой не стоит связываться. Беда, которая...

— Я поняла тебя. Поняла. Иномирная аномалия со всем отсюда вытекающим... Лучше расскажи что-нибудь полезное. Например, о Дарверре. Как у вас относятся к попаданкам? Какие в принципе права у женщин? Будучи «кузиной» твоего бастарда, на что могу рассчитывать? Свобода? Равенство? Хотя бы чем-нибудь меня порадуй.

Мы входим в холл с таким высоченным потолком, словно дом этот строился для дракона в животной ипостаси. Свод стеклянный, собранный из витражной мозаики, благодаря чему в ясный морозный день, вот как сегодня, стены и пол разукрашены разноцветными отблесками. По обеим сторонам от двери такие же витражи, а в огромных расписных вазах у лестницы — живые цветы. Точнее, уже мёртвые. Живыми они были когда-то, когда этот дом был обитаем.

— Свобода, равенство... Это с кем ты собралась ровняться, несравненная ты наша? — интересуется чихуахуа, труся справа от меня. — Что же касается свободы... Прекрасным созданиям вроде тебя она без надобности. Вы, женщины, как цветы в саду: без заботы и должного надзора быстро растеряете свою красоту. Умрёте и завянете.

— Я скорее завяну, если твой бастард будет рядом. Заботиться и надзирать. Без него у меня явно больше шансов.

— Шансов наделать новые проблемы? Охотно верю.

Мысленно послав эту ехидну в собачий рай, пересекаю холл и толкаю ещё одни двери. Новый зал более скромных размеров, но тоже немаленький. Мебель в простынях, всё те же завядшие растения в вазах... Камин скалится чёрной пастью, а со стен на незваных гостей хмуро взирают разряженные вельможи. Среди них особенно выделяется седовласый мужчина с таким суровым видом, что хочется извиниться за вторжение и, не переставая пятиться, по-быстрому откланяться.

— Знакомый портретик... Точнее, рожа на нём знакомая, — недовольно бормочет его венценосность.

— Ты знал хозяина дома?

Стопудово хозяин. Иначе чего бы ему самое мажорное место на стене досталось.

— Имел неприятный опыт, — сплёвывает себе под ноги, ну то есть лапы, бывший глава Дарверры. — Мерзавца не устраивало, как я правлю. Указы были не по душе, налоги сердце не радовали. О чём он не ленился высказываться. Тьфу! Раньше таких «верноподданных» на костры посылали! Омываться в священном пламени.

— Что ты с ним сделал? — живо представила то самое священное пламя.

Мамочки!

— Казнил, конечно же, — заявляет Авар с таким видом, словно это и ребёнку очевидно.

Очевидно-то очевидно, но я всё же надеялась, что вот эти двадцать сантиметров не настолько бессердечны. Мало ли... У лорда мог случиться сердечный приступ, он мог смертельно простудиться, косточкой какой подавиться.

Но нет, этот шкет его казнил.

— Смотрю, ты скор на расправу с теми, кто тебя не устраивает.

— Он сеял смуту, Ева. Когда на тебе ответственность за целое королевство, приходится принимать жёсткие решения.

Из гостиной мы проходим в зимний сад, но надолго там не задерживаемся. Холодно! Накидка осталась у Джаго, а здесь кроме пыльной простыни больше не во что завернуться. Бегло осмотревшись, возвращаемся обратно.

— У него остались наследники? Почему дом пустует? — интересуюсь, стаскивая с рояля ветхую ткань.

Чихнув, тру нос и слышу:

— Лорд Хэмворк был вдовцом, без наследников и близких родственников.

— И кому, получается, достался особняк?

— Всё имущество мятежника перешло короне.

Неплохо. Для короны. А может... и для меня? Судя по всему, в ближайшие дни домой я не вернусь. Элистрен вряд ли захочет держать у себя чокнутую, пусть даже почти родственницу, а к дракону я пойду разве что связанная и с кляпом. Точнее, меня к нему понесут, потому что добровольно я не приближусь к этому выпендрёжнику даже на пушечный выстрел.

Но жить-то где-то надо. Перспектива зимовать на улице совершенно не воодушевляла.

— Давно перешло?

— Лет пять назад, — немного помедлив, отвечает Авар. И тут же вскидывает на меня свой королевско-собачий взгляд: — А что?

— Так, ничего... Просто женское любопытство.

— Глаз на домик положила? Ха! У тебя это на лице написано! — скалится язва. — Запросы у лейри, я смотрю, нескромные. Этот дом многим нравится... Расположение хорошее, построен на совесть, мебель добротная. Сколько раз меня просили, уговаривали, умоляли пожаловать это владение тому или иному дураку.

— А ты что? — с интересом заглядываю в столовую. Небольшая, но очень уютная и, как и везде, здесь много света. Я будто наяву увидела себя сидящей за столом возле огромного окна, с чашкой чая и взглядом, устремлённым к заснеженному саду. Здесь бы убраться, и домик (а точнее, домина) станет просто картинка.

— Мало предлагали, а потому отказывал. — Чихуахуа громко фыркает. — Нашли филантропа! Идиотики...

Неудивительно, что у его сына скотский характер. С таким папашей тут без вариантов.

— Жаль, ты больше не король. — Коснувшись мягкой спинки кресла, отхожу от окна и начинаю скользить взглядом по содержимому серванта. Серебро, фарфор, хрусталь... Добра здесь немало.

— Ну, во-первых, в душе я всегда король. А во-вторых... это ты к чему?

— Будь ты королём не только в душе, но и на самом деле, подарил бы дом мне! — обернувшись, очаровательно улыбаюсь псине.

Но псина не спешит очаровываться:

— Пока мы только и делаем, что разбираемся с твоими проблемами, девочка. До моих ещё даже не дошли. С чего бы мне что-нибудь тебе дарить?

— Толку об этом говорить? Всё равно ты мёртвый...

— На минуточку! — возмущается величество, быстро перебирая лапами. — Какой я тебе мёртвый? Похож на мёртвого? Живой я! Просто не в форме... И да, если бы захотел (чего точно делать не стану!), смог бы вручить тебе этот особняк с потрохами. Лишь мне и Демелзе известно, где хранится печать, которой я скрепляю... скреплял... королевские бумажки. До избрания нового правителя никто другой её не коснётся. Всего-то и нужно вписать в дарственную твоё имя, поставить печать и задним числом расписаться.

— А кто за тебя будет расписываться? Или считаешь, что след лапы Конана прокатит?

— Не знаю, кто и куда должен катить, но с подписью тоже никаких проблем. Или считаешь, я сутками корпел над документами? Зрение себе портил, спину гробил... Нашла дурака! Это я над другими не против поиздеваться, а себя мне было жалко.

Чихуахуа не замолкал, а мне оставалось только диву даваться, насколько Дарверре не повезло с королём. Наверное, даже хорошо, что он уже того...

Авар старался лишний раз не шевелить даже пальцем. Во всём ему помогали если не слуги с придворными, то артефакты. Там магией воспользуется, здесь благодаря чарам время сэкономит, и можно дальше устраивать охоты да волочиться за каждой придворной тёлкой.

Если что, милых дам не я так назвала, а вот это хвостатое безобразие.

Подписи за величество ставило волшебное перо, и печать тоже сама приходила в движение. Оставалась сущая малость: пробраться в королевский дворец, проникнуть в королевский кабинет, отыскать в завалах бумаг дарственную на дом Хэмворка, разжиться артефактами и подарить дом кузине Горона.

Наверняка потом возникнут вопросы, а какого лешего такой лакомый кусочек достался безродной девчонке. С другой стороны, дракон у нас кто? Правильно, сын. Пусть и незаконнорождённый. И я, а точнее, Эсилда, получается, тоже родня вот этому чихуахуа.

Огонь, а не семья.

— Проникнуть во дворец не проблема, — словно услышав мои мысли, продолжает Авар. — Проблема заключается в другом: мой сын, скорее всего, после сегодняшнего финта с порталом посадит тебя на цепь. Запрёт за семью замками, чтобы под ногами не мешалась. Так что ни к чему тебе дом, Ева. Успокойся, расслабься, выдохни. Вон в креслице мягком посиди... Пока тебя ещё не нашли.

Сказать, что прогнозы чихуахуа мне не понравились — это не сказать ничего. Одна лишь мысль о новой встрече с драконом заставила вздрогнуть, а от предположения, что могу стать его карманным джинном, внутри будто кратер раскрылся. Того и гляди лава из всех дырок хлынет.

— Это мы ещё посмотрим, — отвечаю напряжённо и иду осматривать второй этаж.

Зачем? И сама не знаю. Не хочется признавать, но Конан-Авар прав: я здесь никто и звать меня никак. Удирать от лорда через порталы не вариант. Да и не факт, что то же самое получится проделать во второй раз.

Познакомившись с верхними комнатами и влюбившись в этот дом ещё сильнее, в расстроенных чувствах спускаюсь обратно. Вовремя. А точнее, не очень. Не успеваю сойти с последней ступени, как дверь в холл распахивается, являя моим глазам одного бесхвостого ящера.

В его глазах смешались лёд и пламя, и непонятно, что сильнее: холодное презрение, которым он окатывает меня при каждой встрече, или же пылающая злость, что вызываю я в этом невыносимом человеке.

— Наконец-то! — цедит, кроша зубами буквы.

— Как ты меня нашёл? — замираю, совершенно не желая сокращать расстояние между нами.

— Забыла? — усмехается лорд. — Ты ко мне привязана.

— Ничто не мешает нам сделать вид, что нет никакой связи. Я желаю вам хорошего вечера, лорд, и на сим прощаюсь. Давай: чао, до свиданья!

Какао не предлагаю. И на кофе не обольщайся.

Кажется, у дракона другие мысли по поводу разделяющего нас пространства. Он делает шаг мне навстречу, я отступаю к лестнице.

— Ты поедешь со мной.

Не просьба — приказ. Не уверена, что он вообще понимает, что это такое: обращаться к кому-то с просьбой. Только приказывает.

Я же говорю, весь в чихуахуа.

— Зачем? Чтобы ты по-быстрому загадал желания? А что дальше?

Молчит. Не признаётся. Продолжает сверлить взглядом, таким злым, мрачным, словно прямо сейчас накладывает проклятье. Вон уже всё тело зачесалось. Точно магичит болячку.

— Дальше — посмотрим, — отвечает неохотно. И снова это властный, со стальными нотками голос: — Пойдём, Ева!

Дракон оборачивается к двери, давая понять, что мне возле неё самое место. Но я не двигаюсь, упрямая и решительная.

— Нет.

— Что — нет?

Снова схлёстываюсь с ним взглядом. Невозмутимо отвечаю:

— Пойдёшь ты. А мне и здесь неплохо. Подальше от того, чьи хотелки сделают меня покойницей.

Молчание длится недолго.

— Всё, хватит. Надоело, — бросает он как-то уж слишком... спокойно.

И с верхних ступеней доносится зловредное:

— Довела дракона, Ева. Ой, довела-а-а... Я предупреждал? Предупреждал. Но разве ты слушаешь опытных и премудрых? Доигралась, глупая. Теперь никаких номеров в отелях и красивых спален. Будешь где-нибудь в подвале с крысами учиться разговаривать.

В подтверждение неутешительных прогнозов Конана его сын, приблизившись, хватает меня в охапку. Не успеваю даже зубами от злости клацнуть, как это чудовище, явно не прилагая вообще никаких усилий, закидывает меня себе на плечо, словно куль с мукой, и широким шагом направляется к выходу из чудо-жилплощади.

— Ты из какой пещеры выполз, бесхвостый?! — ко мне возвращается голос. А с ним желание ударить посильнее. Вмазать как следует, чтобы отпустил, оставил в покое! Я не потеряюсь в новом мире, сама справлюсь!

Лишь бы этого не было рядом.

Попытка лягнуть мерзавца оказывается бессовестно пресечена магией. Чувствую, как тело немеет, подвластное его злодейским чарам.

— От тебя одни проблемы. Ты сама одна большая ходячая проблема, — цедит он, едва не сплёвывая себе под ноги. При этом одной рукой бесцеремонно вжимается в мои нижние девяносто, отчего кровь в венах, судя по ощущениям, становится лавой. Того и гляди стану самым настоящим пробудившимся вулканом! — Я бы мог избавиться от тебя ещё вчера, но вместо этого ищу варианты, трачу время, за тобой как идиот гоняюсь... Тьма бы побрала такой подарок!

У ворот, тёмным ободом очертившим вполне ухоженный сад, стоит карета. К ней он и направляется, пока я тщетно пытаюсь познакомить его с могучим русским матом. Но этот кусок дракона явно решил, что джин немой и парализованный лучше, чем независимая свободолюбивая девушка, имеющая полное право беспокоиться о своей жизни. Спеленал чарами, словно младенца заботливая мамаша. А где моя, спрашивается, магия?! Почему сила то просыпается, то её снова будто что-то вырубает.

Когда уже начну исполнять собственные желания?!

— Я пытался с тобой поладить, договориться... Но видимо, по-хорошему ты не понимаешь. Значит, будет по-другому. Как надо было изначально!

«По-другому — это как? Как у твоего отца?» — очень хочется выкрикнуть, но я лишь неразборчиво мычу.

Ощущение беспомощности, поначалу пугавшее, сейчас злит сильнее самого виновника моего кукольного состояния. Куклой он и сбрасывает меня на сиденье экипажа. Грубо, не церемонясь. Удивительно, как ногой ещё в довесок не пинает, чтобы уже точно не дёргалась.

Дверца кареты захлопывается, а я прикрываю глаза. Так, Ева, успокойся. Истерить в мыслях можно сколько угодно, хоть заистерись, но толку-то? Это его «по-другому» может грозить мне чем угодно, и если Горон сын своего отца (а всё на то указывает), я отправлюсь к местным предкам без всяких желаний. Меня просто где-нибудь сегодня же по-тихому прикопают. А тем, кто будет интересоваться личностью кузины, скажет, что та свинтила из столицы. Не понравился климат, тоска одолела, соскучилась по родителям. Другое дело в своей деревне на сеновале с пастухами обниматься.

Ну или чем здесь простые сельские девушки на досуге занимаются.

Лорд-орк устраивается напротив, а я прикрываю глаза. Вдох-выдох... У меня есть магическая сила, у меня есть дар. Надо просто понять, как им управлять. Активировать, когда надо, чтобы давать отпор всяким голубоглазым мерзавцам.

— Так-то лучше. Поспи... Дорога будет долгой, — ошибочно решив, что сдалась, говорит Горон.

Долгой, значит... В лес какой-нибудь отвезёт? А может, сразу на кладбище? Глаза не открываю, продолжаю нащупывать в себе магию. Карета трогается, жалко скрипят колёса. Меня слегка подбрасывает, и... о чудо(!) внутри будто огненный цветок распускается! Я буквально физически ощущаю, как лепестки из пламени щекочут внутренности, и эта щекотка с каждой секундой становится сильнее. Вот уже и кончики пальцев покалывают, а в следующее мгновение...

В следующее мгновение дверцу кареты вышибает горячим потоком воздуха. И дракона... тоже вышибает. Живописно проскользив над подъездной дорогой, он приземляется в сугроб, на деле оказавшийся кустами. Судя по всему, колючими, потому что когда лорд из них выбирается, лицо его всё в царапинах.

Чистый кайф.

— Ева!.. — рычит моё имя, хотя оно у меня такое мягкое и пушистое.

Выскакиваю из раскуроченного экипажа, потому что ко мне вдруг вернулись и голос, и силы. А также магия, которая, стоит дракону рыпнуться, снова заставляет его попятиться. Разрастается вокруг меня мерцающим контуром, сквозь который Горону, сколько ни пытается, пробиться не удаётся. Я словно в огромный мыльный пузырь попала: хрупкий на вид, а на проверку — непрошибаемый.

— Ещё не устал? — спрашиваю, наблюдая за очередной попыткой лордорка до меня добраться.

А вот фигушки вам! Не доберётся!

В ответ лишь яростное рычание.

Ну точно животное.

— Нет? Тогда счастливо оставаться. Я мёрзнуть не собираюсь. Не стоит того твоя компания.

Обхожу его, и этот упрямец снова пытается меня схватить. В том месте, где рука его соприкасается с магией, «пузырь» начинает искриться, и Горону приходится отступить. Морщится, встряхивая пальцами. Видно, что общение с моей силой — то ещё удовольствие для этого громилы.

— И что ты собралась делать? Будешь жить на улице? Ты и дня без меня не продержишься! Ева!

— Ну почему сразу на улице? — пожимаю плечами и иду к дому не оборачиваясь. — Сегодня здесь заночую, а дальше посмотрим. Я же сказала: со мной всё будет в порядке, если тебя не будет рядом.

— Ты так в этом уверена? — долетает ядовитая усмешка. — Ты ничего не знаешь об этом мире, а тем более — о своей силе!

— Разберёмся, — бросаю независимо и всё-таки оглядываюсь на эту мрачную глыбу в мехах — сыночка Конана. Не отказываю себе в удовольствии показать ему один интересный, но не самый приличный жест, после чего с чистым сердцем захлопываю дверь.

Остаток дня проходит весело. Я чувствую себя немного пьяной: не то от магии, которая наконец начала прислушиваться к желаниям хозяйки, не то от маленькой, но всё-таки победы над драконохамом. Хорошо летает! Никаких крыльев не надо. Зачем ему инициация, когда есть я? Озвереть со мной проще простого, как и почувствовать себя птицей в воздухе. А точнее, драконом.

Летающим по чётко заданной траектории.

— Рано радуешься, Ева. Вот совершенно!

Авар единственный, кто портит настроение. Таскается за мной по дому, будто приклеенный, и каркает, каркает, каркает.

— Думаешь, он о тебе забудет? Оставит в покое? Ты опасна для общества и для себя, между прочим, тоже, а потому...

— Всё, я спать. Оставайся тут ворчать в гордом одиночестве, и я тоже хотела бы побыть в нём же.

В одиночестве и покое. Хотя бы несколько часов провести без драконов и их четырёхлапых родственников.

— И где же наша свободолюбивая спать собралась?

— Да вот хотя бы в этой спальне.

Приглянувшаяся мне комната поменьше покоев бывшего хозяина и явно когда-то принадлежала женщине. Вполне возможно, что жене лорда Хэмворка. Уютная, несмотря на налёт ветоши; визуально тёплая, хотя камины, само собой разумеется, не затоплены. Будуар и спальня в одном флаконе. Всё пыльное, правда, но это такая ерунда по сравнению с обществом Горона.

Вечер наступает неожиданно. Серые сумерки сменяются чернильной тьмой, и к тому времени, когда заканчиваю вытряхивать простыни и наводить хотя бы видимость порядка, приходится зажечь керосиновые лампы. Благо на кухне такого добра немало. Чего в ней нет, так это еды. Невольно начинаю вспоминать об оладушках в доме невесты мерзавца и с тоской понимаю, что в ближайшее время придётся довольствоваться только ими — сладкими воспоминаниями.

— Что-то есть хочется, — сыплет соль на рану чихуахуа.

— Можешь вернуться к Эли. К сытой собачьей жизни и избытку нежностей.

— Ой, нет. Лучше здесь от истощения скончаюсь. Получается, что дважды... — Авар тяжело вздыхает. — Сначала убили, потом голодом заморили. Не везёт мне в этой жизни.

— Чья бы корова мычала, — хмыкаю я и тут же широко зеваю. Точно спать пора. От усталости и голода уже плохо соображаю. Прежде чем забраться под относительно чистое одеяло, сонно добавляю: — Ничего, завтра что-нибудь придумаем. Найдём еду и решим, как быть дальше. Вместе мы сила, ваше величество.

— Вместе мы два идиота, ночующих в пустом промёрзшем доме.

Увы, разжечь огонь в камине оказалось мне не по силам. Сырые ветки, собранные во дворе, ни в какую не хотели заниматься пламенем, и магия тому не помогала. В конце концов, я психанула и решила, что будет достаточно одеяла. А также чихуахуа, который, дрожа, прижался ко мне и ещё долго что-то ворчал.

Под это ворчание, холодная и голодная, я и засыпаю. Чтобы проснуться... да-да, всё там же.

Что называется: место встречи изменить нельзя. Уже знакомая драконья спальня, кровать, камин, от которого веет уютом и таким желанным теплом. Какое-то время лежу, наслаждаясь этими ощущениями. Тем более что никакие бесхвостые ящеры не пытаются на меня забраться, чтобы стало совсем жарко. Никто не портит одежду и не козыряет своей эр...

Остынь, Евочка. Окстись. Полежала немножко в тёплой спальне и хватит. Давай, до свиданья. Создавай портал и ныряй обратно в мохнатые объятия чихуахуа.

Сажусь на кровати, обвожу спальню взглядом. Потенциальный король нигде не просматривается, зато замечаю вазу с фруктами, графин с водой и не то печеньки, не то булочки. В темноте плохо видно, поэтому надо встать и выяснить.

Нет бы потратить драгоценные мгновения на попытку обеспечить себе обратное путешествие, но я, подвластная зову плоти, спешу к вазе. Делаю несколько жадных глотков прямо из графина, не менее жадно откусываю яблоко, хватаю булочку и... Зажмуриваюсь, когда на стенах ярко вспыхивают светильники, а в проёме раскрытой двери появляется его потенциальное величество.

— Вот она: обратная сторона свободы и независимости, — с явным удовлетворением заявляет он, взглядом цепляясь за булочку в моей руке.

С трудом проглатываю застрявший в горле кусок фрукта, после чего отвечаю как можно равнодушнее:

— Нет никакой обратной стороны. Всё у меня замечательно.

— Я вижу... — усмехается он.

Бесишь, дракон.

Проходит спальню, закрывает за собой дверь. Я невольно отступаю, но булочку держу крепко. Будет мне утешение за очередной триллион испорченных по его вине нервных клеток.

— Отправь меня обратно, — требую, глядя в голубые глаза этого любителя насмешек.

Ниже стараюсь не смотреть. Там голая грудь и ни намёка на рубашку. Конечно же, ему здесь жарко! Это мы там с чихуахуа от холода и голода погибаем.

— Обратно — это куда? В чужой дом?

— В пустой.

— Ты же понимаешь, что твоё нахождение там незамеченным не останется. Есть соседи, привратник или какой-нибудь верный слуга, время от времени навещающий дом своего погибшего хозяина.

— Это тебя не касается.

Он делает ещё несколько шагов, сокращая расстояние между мной и своим бесцеремонно голым телом. Ладно, только верхней частью, но мне от этого не легче. Хочется убраться отсюда как можно скорее. Вместе с булочкой и недоеденным яблоком.

— Меня касается всё, что связано с тобой, Ева. Пока я с тобой связан.

— Поэтому лучше не трать время на разговоры, а ищи того, кто нам обоим испортил жизни. И придумай наконец что-нибудь, чтобы я просыпалась в своей кровати!

— Своей у тебя нет.

— А твоя не подходит по многим причинам. Одна из них: твоя скорая женитьба.

Последние слова я высказываю ему в лицо, потому что это самое лицо оказывается к моему возмутительно близко. Настолько, что дыхание дракона оставляет след на моих губах, а всё то, что по-хорошему должно быть прикрыто одеждой, почти касается моей одежды.

— Хорошо, — наконец отвечает он.

— Хорошо?

— Я отправлю тебя обратно.

— Правда, что ли? — недоверчиво уточняю.

Вдруг зафутболит в местное чистилище или, скорее, ад?

Чувствую, как позади рваной раной раскрывается пространство, а прежде чем обернуться, замечаю очередную усмешку на губах.

— В одном я с тобой согласен, Ева: ты отнимаешь слишком много времени. Времени, которое мне действительно не стоит тратить впустую. Поэтому возвращайся к своей независимой и свободной жизни бездомной.

— С удовольствием!

— Только... — он хватает меня за руку прежде, чем успеваю шагнуть в портал. — Булочку оставь.

Удивлённо вскидываю брови и, растерявшись, позволяю забрать бесценный источник калорий.

— Ты же теперь сама за себя, помнишь? — продолжает с иронией. — Сама со всем справишься и всё преодолеешь. Кто я такой, чтобы мешать становлению сильной, независимой женщины.

— Иди ты в...

— Только после вас, лейри, — взглядом кивает на портал, после чего касается моего плеча, подталкивая, и меня выносит из спальни.

К счастью, не в задницу, а к тревожно спящему Конану. В холодную кровать и пропахшие пылью простыни.

_______________________________

Дорогие читатели, я возвращаюсь к истории Горона и Евы. Надеюсь, вы её ещё не забыли, а если забыли, советую перечитать с самого начала:)

Это будет однотомник, бесплатный в процессе написания + 3 дня по завершении. Надеюсь, вы вернетесь к «(У)дару» с таким же удовольствием, с каким к нему вернулась я:)