Соблазн для генерала

— Умоляю вас… Всего лишь одна встреча с отцом. Я заплачу, — я разжала кулак, и серебряная монета блеснула в дрожащей ладони. 

Я протянула её надзирателю, чувствуя, как внутри всё сжимается от отчаяния.

У меня не было выбора. Именно этот изверг выписывал разрешения на свидания с родственниками, осуждёнными за долги перед короной.

Мой отец арестован. Брат пропал без вести. Родственники открещивались — слышать ничего обо не хотели обо мне и моих трудностях. Так я осталась совсем одна на всём свете. Одиночество давило, как могильная плита, а страх за отца разъедал душу.

— Не упрямься, — надзиратель обошёл вокруг стола и прорычал мне прямо на ухо. — Тебе нечем платить. Но мы можем договориться. Вы, бабы, способны только на одно. Ублажать тех, кто сильнее.

Я вздрогнула, когда его пальцы впились в мои волосы, резко запрокидывая голову назад. В глазах потемнело от боли, но ещё страшнее был ледяной ужас, сковавший всё внутри. Монета выпала из рук и со звоном покатилась по полу.

Последняя монета.

Запах вина и гнили обдал лицо, заставляя сдерживать рвотный позыв. Я попыталась вырваться, но хватка была железной.

— Пустите… — голос дрогнул, сорвался на шёпот. 

Я сжала кулаки, впиваясь ногтями в ладони, чтобы не закричать. Кричать всё равно бесполезно. Никто не придёт. В этих стенах власть принадлежала тем, кто носил ключи. А я была лишь очередной униженной просительницей, которую можно растоптать.

Он дёрнул меня ближе, и я почувствовала, как его дыхание касается моей шеи. 

От отвращения в горле застрял ком, который невозможно было сглотнуть. 

Кожа покрылась мурашками, будто её обдало ледяным ветром.

— Ты даже не представляешь, как тебе повезло, — его губы коснулись мочки уха, и меня передернуло от отвращения. — Могла бы гнить в камере, как твой отец. А вместо этого…

Я резко выдохнула, собирая остатки воли. 

Резкий разворот, и я изо всех сил ударила его локтем в рёбра. Он охнул. Хватка ослабла лишь на миг, но этого хватило. 

Я рванулась вперёд, схватила со стола медный подсвечник и развернулась, выставив его перед собой, как оружие. 

— Ещё шаг, и я проломлю вам череп, — пригрозила я, хотя сама не верила, что смогу это сделать. 

Руки тряслись, но пальцы сжимали подсвечник так, что костяшки побелели. 

Только не дрогнуть. Только не показать страх.

Надзиратель выпрямился, потирая бок. В его глазах отражалась злоба. 

— Дура… — прошипел он, делая шаг назад. — Ты не понимаешь, с кем связалась.

Я не ответила. Только крепче сжала подсвечник, глядя ему в глаза.

Нужно было бежать. 

Бежать без оглядки и как можно дальше. 

Придётся что‑нибудь придумать. Срочно.

Разумеется, встречи с отцом в его смену мне теперь были строго запрещены, но я что‑нибудь придумаю. Обязательно.

Я рванулась к двери. Сердце колотилось как сумасшедшее, будто пыталось вырваться из груди. Каждый удар отдавался в висках, заглушая мысли.

Рукой нащупала холодную металлическую ручку и рванула на себя.

Дверь не поддалась.

— Нет… — прошептала я, дёргая сильнее.

Снова и снова. Ручка хрустела в пальцах, но замок так и не щёлкнул. 

За спиной раздался низкий, мерзкий смех.

Я обернулась.

Надзиратель стоял, прислонившись к столу, скрестив руки на груди. На его лице играла плотоядная улыбка, будто у кота, который загнал мышь в угол и теперь наслаждался каждой секундой её отчаяния.

— Ты забыла расплатиться за то время, что я на тебя потратил. Будь хорошей девочкой, не сопротивляйся.

Он оттолкнулся от стола и сделал шаг вперёд. 

Ещё один. 

Достал ключ из кармана и демонстративно помахал им передо мной. 

Я замерла. 

Кровь отхлынула от лица, а в висках застучало так громко, что почти заглушало реальность. 

Свобода была так близка…

А затем он засунул ключ в штаны.

Я ахнула от ужаса и прикрыла лицо руками. Внутри всё рухнуло, земля ушла из‑под ног, оставив лишь пустоту.

— Ну что, — его голос опустился до низкого шёпота, пропитанного ядовитой сладостью, — Готова рассчитаться?

Он расправил плечи, глядя на меня голодным взглядом, в котором не было ни капли человечности. От этого взгляда по спине пробежал ледяной озноб, будто невидимые когти царапали позвоночник.

— Давай, — кивнул он на свои брюки. — Достань его. И, может быть, я позволю тебе уйти.

Время шло. 

Каждая секунда растягивалась в вечность, превращаясь в пытку. 

В ушах стучало так громко, что казалось, будто сердце вот‑вот разорвётся.

— Время идёт, детка. Или ты берёшь ключ или остаёшься здесь. Насовсем.

Я стояла, как парализованная. 

Каждая клеточка тела кричала от ужаса, изнутри поднималась волна тошноты, от которой перехватывало дыхание. В глазах потемнело. Мир сузился до размеров этой проклятой комнаты и этого мерзкого лица напротив.

Улыбка надзирателя стала шире, он слегка качнул бедром, будто подталкивая меня к краю пропасти. 

Я была загнана в угол. Выхода не было. Ни единого просвета.

Облокотившись спиной о дверь, я начала тихонько сползать вниз. Горячие слёзы жгли глаза, застилая всё вокруг мутной пеленой. 

Я ничего не видела. Только слышала шаги этого извращенца, которые гулом отдавались в ушах. 

В коридоре раздался низкий, леденящий душу голос, от которого я вздрогнула. И, кажется, не только я.

— Капитан Трай. Объясните, почему дверь вашей дежурки заперта изнутри в рабочее время.

Надзиратель вытянулся по струнке, но, опомнившись, начал лихорадочно приводить форму в порядок. Его пальцы дрожали, пуговицы не поддавались, а лицо покрылось бледными пятнами.

Я не видела, кто стоял там, но по тому, как он побледнел, поняла, что это какая‑то важная шишка. 

Внутри затеплилась искра надежды на спасение.

Лицо Трая на миг исказилось паникой. Он метнулся ко мне, схватил за ворот платья и рывком поднял на ноги. Я вскрикнула от боли и неожиданности. Его пальцы впились в ткань, грозя разорвать её.

— Встань прямо, дура! — прошипел он, встряхнув меня так, что зубы клацнули. — И молчи, если жизнь дорога!

Толчок, и я отлетела в сторону, ударившись о край стола. Боль на миг ослепила. Ноги подкосились, и я рухнула на холодный каменный пол, едва успев выставить руки. В ушах звенело, в глазах стояли слёзы, но я изо всех сил пыталась сфокусироваться на происходящем, цепляясь за реальность, как за соломинку.

Трай, торопливо приводя в порядок мундир, бросился к двери. Его пальцы дрожали, когда он поворачивал ключ в замке. 

Щёлк, и дверь распахнулась.

На пороге стоял он.

Высокий, широкоплечий, с тёмными волосами, зачёсанными назад. 

Он заполнил собой весь проём. Огромный, как скала. Неподвижный, будто высеченный из камня. В полумраке дежурки его глаза сверкали синим холодным огнём, прожигая насквозь.

Генерал Кайл Рэндалл.

Я знала его. Потому что именно он вёл в бой отряд моего брата. Вернулся только один. И это не тот, кого мне хотелось бы видеть.

Я всей душой его ненавидела. 

Он позволил моему брату погибнуть, хоть официально Френсис значился без вести пропавшим. Эта ненависть жила во мне, как яд, отравляя каждый вдох.

Трай вытянулся в струнку. Его лицо побелело, губы дрожали, но он не мог выдавить ни слова. 

Генерал даже не взглянул на него. 

Его взгляд скользнул по дежурке и остановился на мне. Медленно пробежался по разорванной одежде, по моим дрожащим рукам, по слезам на щеках.

Я сидела на полу, дрожащая, с разорванным воротом, спутавшимися волосами, закрывающими лицо. 

Внутри всё оборвалось.

Молчание длилось всего миг. Но он растянулся на вечность.

Затем генерал медленно перевёл взгляд на надзирателя.

— Вы. В мой кабинет. Сейчас.

Трай дёрнулся, как от пощёчины, но не осмелился возразить. Он лишь кивнул, сглотнул и сделал шаг назад, выходя и почтительно пропуская генерала внутрь.

Рэндалл, прихрамывая, вошёл. Его тень накрыла меня, и я невольно сжалась, пытаясь стать незаметнее, раствориться и исчезнуть. 

Он остановился в шаге от меня. Его холодные, как лед глаза снова впились в моё лицо.

— Вы ранены? — спросил он, надеюсь, не узнав меня.

Я попыталась ответить, но ком застрял в горле, душил, не давал произнести ни звука. Вместо этого я лишь покачала головой, чувствуя, как слёзы катятся по щекам, оставляя горячие следы.

Генерал не стал настаивать. Он развернулся к Траю, который всё ещё топтался у двери.

— Я жду вас в кабинете. Если через пять минут вас там не будет… — он сделал паузу. — …вам лучше сразу подать прошение об отставке.

Трай кивнул, как кукла на ниточках, и бросился прочь, едва не споткнувшись на пороге.

Генерал снова посмотрел на меня. В его глазах не было жалости. У такого чудовища не могло быть чувств. Только расчёт и власть.

— Встаньте, — приказал он, не повышая голоса. — И приведите себя в порядок.

Я с трудом выпрямилась, цепляясь за край стола, будто за спасательный круг. Колени дрожали, в висках стучало так, что казалось, будто кровь бьётся в такт с каждым ударом сердца.

Генерал даже не сделал попытки помочь мне. Просто стоял, наблюдая.

— Барышня, до свидания, — произнёс он ровным, лишённым эмоций голосом. — Таким как вы тут не место.

Рэндалл, вероятно, принял меня за ночную бабочку. Но сейчас мне было плевать, что он там подумал. Он спас меня от жестокого изнасилования, и я была рада уже этому. Хотя бы этому.

Но не все вопросы были решены.

Мне нужна встреча с отцом. Просто жизненно необходима.

— Господин генерал… — голос сорвался.

Я сжала кулаки, заставляя себя расправить плечи и выдавить жалкую, натянутую, но хоть какую‑то улыбку.

Судорожно втянула воздух, пытаясь унять дрожь в коленях.

Генерал уже направлялся к двери. Высокий. Несокрушимый. Рядом с ним я была мелкой и жалкой. Но как бы я его ни ненавидела, он был моим единственным шансом.

Он замер, не оборачиваясь. Внутри всё сжалось.

— Быстрей. Мне ещё смотрины экономок нужно пережить.

Смотрины?

Мысль вспыхнула молниеносно. И тут же в голове сложился шаткий план.

Я сделала шаг вперёд, сжимая края разорванного ворота платья.

— Я пришла устраиваться на должность экономки. Честно. У меня документы, рекомендации… были. Но капитан Трай, вероятно, принял меня за кого‑то другого… Он схватил меня, затащил в свой кабинет…

Генерал медленно развернулся. Его холодные глаза впились в моё лицо, затем опустились ниже.

Казалось, что я стою голой перед ним.

Он оценивал меня.

— Экономка? — его губы скривились, как будто увидел нечто безобразное и мерзкое.

Я сглотнула. Горло будто сдавили ледяные пальцы.

Кивнула.

— Да.

Тишина.

Рэндалл сделал шаг ко мне.

— Вы издеваетесь?

От его голоса по спине пробежала дрожь.

— О нет, что вы… — я заставила себя говорить ровно, хотя внутри всё дрожало. — Я просто оказалась в безвыходном положении, и мне очень нужна работа.

Разумеется, на зарплату экономки я не смогу решить все свои проблемы, но план был гораздо сложнее. Гораздо опаснее.

— Значит, вам повезло. Вы приняты.

Он развернулся и поковылял дальше по коридору, оставив меня хватать воздух ртом.

Я смотрела ему вслед, но внутри всё сжималось.

Это была опасная игра.

Смертельно опасная.

Долговая тюрьма — это малая часть моих бед. Шайка головорезов, которым задолжал отец, вечно пьяный и вечно молодой лорд Эдгар Вальмон, обещала отдать меня на забаву каждому, пока я не отработаю весь долг. Они были уверены, что папочка припрятал где-то деньги, которые взял у них. Это было абсурдно. Если бы у него было достаточно золотых, то наше поместье не забрала казна в счет уплаты долгов.

— Вы даже не спросили моего имени!

Мой голос прозвучал резче, чем я ожидала.

Генерал не обернулся. Он просто шёл вперёд.

Софи Вальмон. Меня зовут Софи Вальмон.

Хотелось выкрикнуть это вслед, заставить остановиться, но вместо этого лишь скрипнула зубами.

Он даже не соизволил узнать.

Дверь в конце коридора скрипнула, закрываясь за ним.

Я встала как вкопанная.

Как же я его ненавидела. Если бы не он, если бы не его отряд, если бы не эта проклятая война…

— Если ты надеешься к нему в койку запрыгнуть, то зря, — раздался позади мерзкий голос надзирателя, который притаился в тени коридора и ослушался приказа. — С тех пор, как он стал тут командовать, ни одна баба к нему не захаживала. Он, видать, бессильный.

Я ахнула, мгновенно залившись жгучим румянцем. Слова надзирателя хлестанули. Это как плевок в лицо. В горле встал ком. То ли от стыда, то ли от злости.

— Что вы себе позволяете?! — вырвалось у меня, но голос дрогнул, не сумев скрыть возмущения.

Надзиратель ухмыльнулся и шагнул ближе. Медленно, явно наслаждаясь моей растерянностью. Его взгляд жадно скользил по мне. От этого стало так гадко, что даже дышать трудно.

— А что? — протянул он, понизив голос до противного шёпота. — Я подожду. Недолго.

В его словах было столько мерзкого предвкушения, что меня передёрнуло.

Я не стала слушать дальше.

Подхватив юбки, быстро зашагала к выходу. Каждый шаг отдавался эхом в гулком коридоре, а за спиной всё ещё звучал его мерзкий смех.

Дверь распахнулась.

Я выскочила наружу, едва не сбив с ног двух стражников.

— П‑простите, — запинаясь, бросила я.

— Проводите… девушку ко мне, — услышала я знакомый голос.

Я замерла.

Генерал стоял на улице в окружении пары мужчин. Они были практически копиями его. Такие же высокие, статные, с той же холодной властностью в глазах. Но и у них были изъяны.

Я тряхнула головой, прогоняя наваждение. Мужчины кивнули и шагнули в мою сторону.

Дверь протяжно, жалобно скрипнула.

Я тут же выпрямила спину и застыла в ожидании.

В воздухе витал тяжёлый запах полированного дерева и старых бумаг, смешанный с едва уловимым запахом табака.

Массивный стол из тёмного дуба занимал почти половину кабинета. По стенам висели портреты в золочёных рамах. С них взирали на меня суровые мужчины в военной форме.

В углу старинные часы. Их тиканье действовало на нервы.

Только бы не дрогнуть. Только не показать своих истинных чувств.

Генерал вошёл, опираясь на трость.

— Ну? — коротко, без предисловий. — Зачем вы здесь на самом деле?