Соблазненный цветок драконов

Лира

Мир сейчас - походный шатер. Снаружи - чавканье грязи под сапогами солдат, резкие окрики и далекий, тревожный гром близкой грозы. Здесь - густой ночной мрак, горячий запах кожи дракона и тяжелое дыхание мужчины.

– Шшш. Тише, пташка, - выдох обжег мне шею, когда прижал крепче спиной к груди.

На границе не было ни шикарной постели, ни нарядных платьев. Здесь все было проще, жестче, грубее. Но Райан, пусть не церемонился с завязками, все равно был чуток и нежен. Сдвинув ворот платья, прикусил плечо. И я, будто зеркально, закусила губу, чуть не вскрикнув от того, как отозвалось тело.

Мы были в походном шатре, где коротали все эти полтора месяца. Плотный слой, но все-таки ткани, отделял близость от солдат и рыцарей ночных патрулей. Никаких громких стонов, никаких вскриков.

– Ра… Райан.

– Все твое, пташка.

Мое. За это время я прошла многое. И непривычные условия, и вой в грубую подушку от того, что хочу обратно в замок, и безумный страх за братьев. Меня больше не выворачивало от вида ран, могла спокойно есть, обсуждая не самые лицеприятные темы в шатре лекарей. Училась помогать Арлетт и училась выживать в этом диком, наполненном боями и кровью месте.

Научилась различать, кто в небе - Найар, Райан, их отец или еще один дракон, что приехал из западных земель на зов короля. С той стороны тоже были драконы, и это пугало меня куда сильнее всего прочего.

Но пока здесь был один из близнецов. И я сама тянулась к нему, потому что… Потому что мне нужно было что-то из жизни. Настоящей, где есть любовь, где есть удовольствие. Никогда не понимала разговоров о том, что адреналин и страх можно снять близостью, не слушала их.

Теперь - понимала.

Ладонь Райана накрыла мою грудь, и я инстинктивно выгнулась навстречу, вжимаясь в крепкий член до основания. Каждый шорох снаружи заставлял сердце биться чаще, все это смущало до невозможности. Когда он стал двигаться, я вновь опустилась на походную кровать, но дракон продолжал держать бедра. Заполнял целиком, и я зажмурилась, закусила край покрывала, чувствуя, как внутри нарастает тягучая, горячая волна.

Лагерь, раненые, сражения - все исчезло, кроме Райана и его жара. Который сберег мой стыд, накрыв губы губами в тот момент, когда мир окончательно взорвался искрами.

Мы лежали рядом, тяжело дыша в унисон. Я на его плече, прижимаясь к горячему телу. Рядом с братьями было безопасно. Защищено. Мне не хватало того, чтобы побыть, втроем, но лагерь был точно не местом для жалоб. Поэтому я была благодарна и тому, что могу обнимать их хотя бы по одиночке.

Как сейчас. Райан тянет на себя ногу, согнутую в колене, заставляя уложить на себя выше, и гладит по бедру. Я вывожу на груди дракона какие-то символы, и они чуть светятся золотым, почти сразу исчезая. За эти полтора месяца магия тоже стала слушаться меня куда лучше.

– Он же вернется?..

– Конечно, пташка. Он тебя не оставит, - тихо отзывается Райан.

Найар улетел еще вчера. И пока вестей от него не было. Не впервые братья уходили на сутки, двое, но с каждым часом тревога все сильнее сжимала сердце. Я теснее прижалась к дракону и закрыла глаза. Нужно было поспать. Сон здесь - роскошь, им никто не пренебрегал.

***

Но я проснулась через пару часов. Неясные, тревожные сновидения пробрались прохладой сквозь объятия Райна и тепло покрывала с накинутой сверху толстой шкурой. Первые пару недель я бесконечно болела и простывала, а сейчас организм, видимо, привык.

Пролежав минут десять и глядя на спящего близнеца, осторожно выбралась из его рук. Дракон что-то недовольно пробормотал и потянулся снова обнять, но я уже привыкла их “обманывать”, подсовывая подушку. Подавив смешок, чтобы не разбудить, все-таки встаю.

Иду до стола, где лежали мои записи о лекарствах, письма для братьев, всякие мелочи. Из бутыльков, что я изучала, выбрала два. Первый дала мне Арлетт. Очень кислый и невкусный, переданный еще до того, как мы приехали на границу. Потому что знала, что мы будем близки, но я бы хотела… я бы хотела завести дитя в более безопасном месте, как и она.

Не знала, получится ли, если не вышло с Ксанте, и, не смотря на заверения драконов, боялась, что если нет, их любовь закончится.

Второй был от Дариуса. В нем осталось чуть меньше половины темного, сладкого зелья для успокоения нервов. Как он и говорил, лишь пара капель на язык, не чаще раза в день. Сейчас требовалось все реже по сравнению с первыми днями. Но если не могла уснуть…

Чуть запрокидываю голову. Сладость растекается по рту, сглатываю ее и выдыхаю. Хочется поскорее вернуться в руки Райана. Но стоит пошевелиться, как голову прошивает резкая, буквально на пару секунд, боль. Ахнув, прижимаю ладони к вискам и зажмуриваюсь.

Это Найар. Я узнаю его со спины легко. В шатре, очень похожем на этот. В распахнутой рубашке, расстегнутых и приспущенных штанах. Дракон между женских ног, кружево белья на светлой лодыжке. Темные, пышные кудри, разметавшиеся по столу, на котором лежит девушка. И дракон, прерывисто дыша, вбивается в податливое, горячее тело.

– Бред какой-то…

Ты совсем устала, Лира. Слишком тяжелое время, что тебе чудится всякое. Закусываю губу изнутри и мотаю головой. Во-первых, такого просто не может быть, он любит тебя. Во-вторых… Даже если. То зачем здесь? Но мысль эта вызывает дрожь, такую ледяную, что я обхватываю себя руками и спешу к Райану под бок.

Найар где-то там, в сражениях, и думать об измене, пока он может умереть - это бред. Забравшись к близнецу, успокаиваюсь лишь через пару минут, когда зелье начинает действовать.