Собственность Альфы

– Вот, господин Хардов, это наши выпускницы. Смотрите внимательно, выбирайте любую.

Пятнадцать девушек в одинаковой форме воспитанниц хозяйственной академии застыли, боясь пошевелиться. Короткие юбки, полупрозрачные блузки. Идеальная осанка, прически волосок к волоску, восторженное выражение лица, выдающее полное отсутствие собственных мыслей.

Я покосилась на соседку «по несчастью», такую же студентку академии, как и я, и непроизвольно скривилась. Пожалуй, большего унижения, чем эти «построения», здесь не было.

И возможно не только здесь, но и во всей нашей священной республике.

А все ради оборотня, пришедшего сегодня выбрать себе специально обученную «невесту». Высокий черноволосый мужчина в деловом костюме неторопливо прохаживался напротив выставленных напоказ девушек.

Если бы пару лет назад кто-нибудь сказал мне, что я стану одной из этих «счастливиц», то плюнула бы ему в лицо. Я была самой обычной и жила самой обычной жизнью в небогатой семье. У меня были мечты, планы. Все старшие классы я подрабатывала консультантом в магазине одежды, ради того, чтобы иметь возможность нанять репетиторов и подготовиться к поступлению в университет. Мечтала быть дизайнером, творить, создавать.

И у меня получилось. Я справилась, поступила. Мой первый год обучения был лучшим годом в моей жизни. А потом мне исполнилось девятнадцать. И на ежегодном обязательном медицинском осмотре мне сказали, что я вытянула «счастливый» билет.

Оказалась одной из тех человечек, что способны зачать от оборотня. А раз так, значит, мой гражданский долг – это пройти обучение в хозяйственной академии и стать женой нелюдя. Забыть про свою прошлую жизнь и полностью посвятить себя новой, «лучшей» судьбе. Никого не волнует – хочу ли я этого.

До сих пор помню слова врача: «Деточка, ты не понимаешь, какая честь тебе выпала. Ты не просто себе безбедную жизнь устроишь. Ты поможешь государству!»

– Какие вам больше нравятся, темненькие, светленькие? – лебезила перед оборотнем деканша. Ее голос сочился такой патокой, что от него сводило зубы и нестерпимо хотелось пить.

– Молчаливые, – фыркнул мужчина, закатив глаза.

Он мне и так с самого начала не понравился, а теперь и вовсе показался отвратительным типом. Короткие волосы, цепкий взгляд, который заставлял ежиться каждый раз, когда скользил мимо. От оборотней в принципе нельзя было ждать ничего хорошего. Они считали себя хозяевами республики и вели себя по отношению к людям соответствующе. Высшие должности республики дозволялось занимать лишь им, владеть ключевыми предприятиями – тоже.

Взгляд оборотня вдруг остановился на мне. Заметила, как он чуть принюхался – дурной знак.

 – Я молчать не умею, – ляпнула еще до того, как успела прикусить себе язык. С другой стороны – пусть выберет себе другую дурочку. В академии было полно тех, кто действительно считал, что им «повезло».

Оборотень заинтересованно поднял бровь.

– Как ее зовут?

– Господин Хардов, у нее не самая лучшая характеристика, – деканша только что не танцевала рядом с гостем. – Если бы вы позволили, я бы порекомендовала вам…

– Я спросил, как ее зовут, – и вроде бы он даже голос не поднял. Не поменял тона. Но в комнате сразу стало холоднее на несколько градусов, а все волоски на теле встали дыбом.

Деканша, кажется, испугалась больше всего. Несколько раз открыла и закрыла рот, словно рыба, выброшенная на берег.

– Даниила, – не сразу справившись с собой, произнесла женщина. – Но, как я уже сказала, она имеет нарекания, несколько взысканий…

– Разве это не мужское имя?

– Ну мужское, и что? – не стерпев, возразила я. Мое имя – досталось мне от отца, и я искренне ненавидела, когда кто-то начинал цепляться по этому поводу, а такое в моей жизни было не редкостью.

Девушки в шеренге ахнули, соседки отшатнулись как от прокаженной. Говорить с оборотнем без разрешения считалось чуть ли не главным пороком будущей «невесты», за подобную наглость можно было запросто получить ночь в «ящике».

– Простите, господин Хардов! – испуганно запричитала деканша, — я не должна была приводить ее на смотр, не выбив перед этим всю дерзость. Позвольте вас заверить, что девица получит самое суровое…

– Давайте ее.

– …наказание… Что? – рот женщины непроизвольно округлился. – Хотите сказать, что?..

– Вы сами сказали – выбирайте любую. Я выбираю ее.

К чести нашего декана, справилась с собой она довольно быстро. Хлопнула два раза в ладоши, и в тот же момент, по команде, все остальные студентки, кроме меня, покинули комнату.

– Вас оставить, господин Хардов, с девушкой, чтобы вы могли ее обнюхать как следует? – по-деловому осведомилась женщина.

Я на это только закатила глаза. Официально считалось, что оборотни выбирают себе пару по запаху. Я не знала, правда это или нет, но на всякий случай перед каждым «смотром» натиралась как следует дегтярным мылом, имеющим не самый приятный аромат и легко маскирующим собой все остальное.

– Не надо.

– Может быть, хотите ознакомиться с личным делом?

– Тоже нет.

– Что ж, в таком случае, поздравляю с невестой, господин Хардов, – улыбка деканши вновь стала акульей. – Как желаете произвести оплату?

Радость от того, что я наконец оказалась за воротами академии, была недолгой. Но, тем не менее, невозможно было не улыбнуться тому, что ушла из ненавистного места. Больше никаких построений, жизни по распорядку, заучивания тупых правил, бесконечного восхваления нашей праведной страны и ее лидеров.

«Всегда может быть хуже», — тут же поспешила напомнить сама себе.

Оборотень подозрительно оглядел меня, словно ждал, что я могу в любой момент выкинуть какую-нибудь глупость, и я, дабы не разочаровывать его, улыбнулась самой дурной улыбкой, на какую только была способна.

Господин Хардов, как представила его деканша, на это лишь поморщился и кивнул на стоявшую рядом черную спортивную машину.

Вещей у меня с собой набрался только маленький пакет — нижнее бельё и чулки, подарок от факультета на «помолвку». Ничего из прошлой жизни брать в академию не разрешалось, а в стенах учебного заведения все считалось общим.

«Интересно, если я сейчас попытаюсь убежать, как он поступит?» — думала я, подходя к машине. Как будто у меня был выбор, садиться в нее или нет. Как будто после того, как за меня была уплачена огромная сумма в фонд академии, я действительно смогу найти хоть где-то убежище.

Даже за границей, где нет таких жестких законов, меня не спрячут. Предпочтут выдать беглянку оборотням, чем ссориться влиятельной республикой.

Немного замешкалась, и в это время оборотень галантно открыл передо мной дверь. Было видно, что он не старался показаться лучше, чем есть. Просто отточенное движение, что-то на уровне подсознания или привычки.

Вздохнув, скользнула на заднее сиденье. Мужчина сел на место водителя.

Хозяйственная Академия располагалась в заповеднике, в котором полно диких зверей. С одной стороны — это преподносилось как экологически чистое место, лучшее, что могла предоставить наша страна для будущих невест, а с другой — еще один способ не дать этим самым невестам сбежать. Даже если переберешься через высоченный забор и уйдешь от охраны, то в радиусе ста километров не найдешь ни одной живой души, если не считать тигров, которые охотятся в здешних лесах.

Судя по тому, с какой скоростью пролетали мимо стволы деревьев и как меня вжало в кресло на старте, ехали мы очень быстро. Пристегнувшись, отвернулась к окну, стараясь не думать о том, что будет дальше.

— Не хочешь что-нибудь спросить? — неожиданно прервал тишину оборотень.

— Нет.

— И почему? — безэмоционально поинтересовался.

— Вы же сказали, что любите молчаливых, — пожала я плечами. 

На самом деле вопросов миллион. Вот только показывать заинтересованность и зависимость от сидящего впереди мужчины мне не хотелось. В любом случае, он расскажет только то, что сочтет нужным.

 — Ты быстро учишься, — хмыкнув, заметил он, снова погружаясь в молчание.

Машина резко затормозила, меня тряхнуло вперед, ремень впился в грудную клетку так сильно, что, показалось, — сломает ребра.

Пока я приходила в себя, оборотень успел выйти из машины. Потянулась вперед, пытаясь рассмотреть, что произошло. 

На краю дороги лежал мертвый тигр. Огромный свирепый хищник с разодранной глоткой.

А ведь я несколько раз действительно была близка к тому, чтобы сбежать из академии и отправиться через стену в неизвестность. Поговаривали, что кому-то из студенток удавалось. Что с ними случалось потом, никто не знал, но я считала, что даже смерть лучше жизни в академии. А сейчас, глядя на мертвое животное, могла только благодарить богов, что не сделала этого. А ведь есть еще тот, кто его убил. Вот где, должно быть, настоящее чудовище!

При мысли, что убийца где-то рядом, я поежилась и крепче вцепилась в ручку машины.

Хардов присел на корточки, принюхиваясь. Затем потрогал что-то в листве. Когда поднес ладонь к лицу, я увидела, что на ней кровь.

Встав, мужчина напряженно огляделся, глядя куда-то вдаль. Он стоял чуть больше минуты, а затем как ни в чем не бывало вернулся в машину за руль.

— И вы никуда не сообщите? — не смогла я скрыть своего удивления. — Тут заповедник, это могли быть браконьеры… Может быть, полиция…

— Полиция тут ничего не сделает. Тигра убил оборотень, — голос был безразличным, но в зеркало заднего вида я заметила, как побелили скулы мужчины. Почему-то показалось, что он знает, кто именно это мог сделать…

Что ж, если это действительно так, то полиция и правда не поможет. Оборотни имели неприкосновенность и могли творить что угодно. Чтобы арестовать любого из них, требовалось специальное решение высокого суда, а такие случаи бывали крайне редко, только если скандал уже не удавалось замять, а свидетелей оказывалось так много, что перекупить или устранить всех становилось слишком накладно.

В следующий раз он заговорил, когда мы подъехали к небольшому двухэтажному дому. Судя по однотипным домам вдоль дороги, это пригород. Не самый богатый район, но куда лучше, чем место, где мне доводилось жить в бытность школьницей и студенткой.

 — Выходи из машины и иди за мной, — приказал он.

На улице кроме нас никого не было. Но всю дорогу до дома казалось, что меня провожает сотня любопытных взглядов. Словно за каждым темным оком на улице сидит любопытный наблюдатель.

Оборотень открыл дверь, пуская меня вперед. Она захлопнулась позади с громким щелчком, отрезав меня от всего остального мира.

«Ну вот и все. Теперь он может делать со мной что захочет, и никто меня не защитит», — ужаснулась я осознанию.

Тут не было ничего чем можно защититься. Пустая вешалка, прибитая к стене, да большой зеркальный трельяж.

— Хочешь осмотреть дом? — спросил оборотень.

— Нет.

Это место чужое и холодное. И у меня действительно не было ни малейшего желания бродить тут. Это только официально человеческие жены оборотней имеют такие же права, как и чистокровные самки. На деле мы не более чем дорогие игрушки.

Холл погрузился в тишину. С минуту или две Хардов стоял рядом, лишь наблюдая за тем, как я рассматриваю носки собственных туфель.

— А говорила, что не умеешь молчать, — мужчина хмыкнул и положил руки мне на плечи. — Что ж, очевидно, когда говорили, что воспитанницы академии не имеют своего мнения и только выполняют приказы, это была правда…

Я буквально задохнулась от обиды и негодования. Так вот зачем он меня взял?! Хотел, чтобы я развлекала его пререканиями?!

Оборотень резко развернул меня к себе лицом.

— … Любишь выполнять приказы? — вдруг мрачно усмехнулся он.

—  Обожаю, — хмуро ответила я, — вот только руки кривые, да и сама я не такая умная, как вы, так что исполнять в точности не обещаю — вечно что-нибудь путаю.

Хватка оборотня на моих плечах усилилась. Взгляд стал пристальнее, словно прожигал насквозь. Вот теперь он точно прикажет какую-нибудь гадость или что-нибудь сам сделает. По коже пробежал мороз.

Святая республика! Вот правда, лучше бы я действительно умела молчать.

Господин Хардов приподнял указательным пальцем мой подбородок, вынуждая посмотреть ему в глаза.

— А если я скажу, что не люблю глупых?

— В таком случае, вы не там искали невесту, — попыталась отвернуться, но он не дал. Пришлось пояснить свою мысль. — В Академии учатся три года. Умные быстро схватывают правила игры и находят покровителей еще до выпуска.

Я даже не попыталась скрыть горечь в своих словах. Впрочем, перед кем я распинаюсь? Наверняка этот оборотень, кем бы он ни был, знает всю систему изнутри. Самые влиятельные из оборотней получают допуск в Академию в начале каждого учебного года, лично проверяют дела «новеньких», проводят приватные «собеседования».

Если судить исходя из этого, то этот взявший меня в свой дом мужчина к элите не относится. Но это даже хорошо. Насколько я успела изучить их мир, чем более значимое положение занимает оборотень, тем безнаказаннее он себя чувствует. И тем более опасным и жестоким он является.

— А ты, значит, покровителя себе не искала?

В его голосе что-то изменилось. Он словно стал… теплее? Человечнее?

Вот только нельзя дать себе обмануться. Такие не способны на доброту и человечность. Для них есть только интересы республики и свои собственные. И по сути — это одно и то же.

— Что вы. Как и всякая прилежная воспитанница Академии, я засыпала и просыпалась только с одной мыслью: чтобы мой будущий муж меня нашел.

И мне даже удалось скрыть сарказм в голосе. По крайней мере, я на это надеялась.

Уголки губ мужчины дрогнули, словно он пытался скрыть улыбку.

— Может быть, тогда хотя бы спросишь, как меня зовут? Раз уж так ждала и мечтала.

— В академии учат, что задавать вопросы оборотням — признак дурного тона. Все, что посчитают необходимым, они сообщат сами. 

Я пожала плечами. Если он надеялся на светскую беседу, явно выбрал не ту девушку. Мне все равно, как его зовут. Он нахмурился, но все-таки представился сам:

— Азарий Хардов. Можно обращаться просто по имени — Азар.

Азар так Азар. Оборотень вздохнул и наконец отпустил меня.

— Иди на второй этаж. Там тебе подготовлена комната. В шкафу есть одежда. Можешь отдохнуть, принять душ, поспать, если хочешь.

— Спасибо.

Вот так просто? Я упорно пыталась найти в его словах двойной смысл или подвох. После того, как я себя повела, он всего лишь отправит меня «отдыхать»?

Всё свое обучение в академии я постоянно раз за разом проверяла границы дозволенного и каждый раз получала на это отдачу. Очередное наказание или оскорбление, ночь в «ящике», или отработку в кухне, или мытье коридоров. А тут… ничего?

Сделала пару шагов к лестнице, на всякий случай обернулась, словно говоря Азару — ухожу. Он на это лишь ободряюще кивнул. Странно…

— И да, я поставил компьютер. Если нужен будет доступ к интернету, захочешь посмотреть кино или поискать себе что-нибудь в интернет-магазине — не стесняйся. Завтра оформлю карточку, сможешь делать покупки. Доставка будет прямо к дверям.

«Интернет? Собственная карточка?» — от удивления я чуть себя не ущипнула. И тут же напомнила себе, что в Академии тоже был интернет, вот только доступ давался только к «проверенным» и «одобренным» ресурсам, а раз в неделю всю твою историю поиска проверял куратор.

— Спасибо…

Поднялась на второй этаж. Внизу было тихо — Азар не пошел за мной. Наверху увидела три двери. За одной — ванна. За второй кабинет с книгами и рабочим столом. За третьей — спальня: кровать и большой двустворчатый шкаф в углу.

Постояла немного в этой комнате, но любопытство взяло верх. Неужели правда у меня теперь есть доступ к нормальному компьютеру?

Зашла в кабинет. На столе лежал небольшой ноутбук. Чтобы включить его, ушло меньше пятнадцати секунд. По сравнению со старенькими «гробинами», что использовались в академии, это выглядело настоящим чудом техники.

Пароля на нем не было.

«А что, если Азар тебя так проверяет?» — попытался призвать к разуму внутренний голос, но был тут же отброшен в сторону. В конце концов, он сам разрешил, так что я смело зашла в браузер.

Набрала в строке поиска «Азарий Хардов» и с замиранием сердца щелкнула «Enter».

Хардов Азарий Анварович. Предприниматель, миллионер. Владелец крупнейшей золотодобывающей компании на всем Северо-Западе. Совладелец «Райзап групп» и корпорации «Реновация». Член Наблюдательного совета оборотней.

Перечитав краткую информацию, я на всякий случай проверила, то ли имя ввела в поиск.

Что я там про него думала? Что оборотень, взявший меня к себе, не относится к элите? Да по сравнению с ним те, кто приходил в академию на первых курсах, просто жалкие, ничего не значащие неудачники.

Святая республика!

Теперь еще актуальнее встал главный вопрос: зачем я ему?

Мне показалось, что я слышу какой-то шум снизу, со стороны лестницы. Испугавшись, побыстрее выключила компьютер и вбежала в комнату, закрыв за собой дверь.

Отдышалась. Похоже, все-таки показалось. И никто сюда не поднимался.

Вздохнув, подошла к окну, рассматривая вид. Соседние дома выглядели клонами друг друга.

Район неплохой, но вряд ли можно было предположить, что миллионер, глава компаний и член чего-то там мог бы здесь жить.

Выкрашенные в одинаковый цвет, с одинаковыми заборчиками и даже одинаковыми кустарниками и цветами на клумбах. Несмотря на второй этаж, было невысоко, внизу газон… если открыть окно и свеситься вниз…

Отшатнувшись, потрясла головой, чтобы избавиться от вредных мыслей.

Неужели я действительно считаю, что способна сбежать? Или все-таки смогу?

И куда я пойду? Дома никто не ждет. Мать после того, как меня отправили на обучение в академию, получила приличные отступные. В случае если меня отправят в розыск, ее лишат месячного пособия. Да явись я домой — она и отчим будут первыми, кто позвонит в полицию.

Пытаться отыскать тех, кого я когда-то считала друзьями? С кем училась в университете? Так опять же, прошло три года, в течение которых я не могла ни с кем общаться. Я даже не уверена, вспомнят ли меня мои бывшие одногруппники.

Вздохнув, решила все-таки последовать совету своего новоиспеченного «жениха» и принять ванну.

Ванная комната представляла собой самое большое помещение на всем этаже, тут были отдельная душевая кабинка и огромное джакузи, рассчитанное сразу на троих или даже четверых.

Набрав ванну, скинула с себя одежду и погрузилась внутрь. Горячая вода успокаивала, помогала размять уставшие мышцы, отвлечься от мыслей о собственной судьбе.

На полке располагалось с десяток разномастных баночек. Открыла и понюхала несколько. В академии девушки жили в довольно спартанских условиях, а потому удержаться от соблазна хоть немного отвлечься и поднять себе настроение разноцветной мыльной пеной было сложно.

Неожиданно дверь скрипнула. Я замерла, погрузившись сильнее в воду.

Неужели это Азар? Решил прямо сейчас предъявить счет за свое гостеприимство?

— Пф… набрызгала-то тут, — тонкий дребезжащий голос резанул по уху. — Мойся побыстрее и спускайся ужинать. Второй раз греть для тебя не буду.

Осторожно высунулась из ванны: на меня неприязненно косилась старушка с седым пучком на голове. Острый нос, насупленные брови и темные, почти черные глаза делали ее выражение недобрым и строгим. А чопорное черное платье с белым фартуком придавало вид педантичной и требовательной учительницы.

— Чего молчишь? Когда спрашивают, отвечать надо. Ты меня поняла?

— Поняла, — кивнула и лишь затем запоздало спросила: — А вы… кто?

Старушка вздохнула и покачала головой, словно говоря: «Ну что с дураков взять?».

— Я Амалия Ледышкина. Уже тридцать лет как работаю в поместье господина Хардова. Знала его еще ребенком! И сейчас он попросил меня присмотреть за тобой. Так что в его отсутствие слушаться будешь меня.

— А Азар куда-то ушел?

Старушка округлила глаза, громко фыркнула и, развернувшись на каблуках, вышла из ванной, не сказав больше ни слова.

Дверь за ней громко хлопнула, отчего одна из баночек с полки пошатнулась и упала прямо в воду.

— Вот и познакомились… — поежилась я.

Мыться и нежиться в ванной как-то сразу расхотелось. А потому, быстро сполоснув с себя пену, я наскоро вытерлась и завернулась в висящий на стене халат.

«Амалия Ледышкина — ну что за нелепица. Представлялась как какая-нибудь наследная принцесса… госпожа Ледышкина», — рассуждала я про себя.

Одно, по крайней мере, стало ясно, Азар не живёт в этом доме. По крайней мере, не постоянно. Амалия говорила про какое-то поместье, вполне возможно, что туда оборотень и уехал. Вот только почему он ей ничего не сказал?

Стоило выйти из ванной в коридор, как в нос ударили запахи с кухни. Пахло жареным мясом, свежим хлебом и еще чем-то сладким и пряным. Рот невольно наполнился слюной.

Всегда считала, что люди делятся на две категории. Те, которые от стресса не могут есть, и те, кто на нервной почве готов закинуть в себя все что угодно.

Я относила себя к первым, вот только сейчас, немного придя в себя после всего случившегося, поняла, что действительно очень хочу есть.

«А еще было бы неплохо найти общий язык с Ледышкой и выведать у нее хоть что-нибудь о ее хозяине».

Быстро переодевшись в комнате в найденные в шкафу спортивные шорты и футболку, осторожно спустилась на первый этаж.

И тут впервые заметила странность, которая не бросилась сразу в глаза. Дом выглядел нежилым. Идеально чистая прихожая, пустые полки для обуви, в соседней с прихожей гостиной — кажется, только-только расставили мебель после ремонта, и с тех пор тут никого не было, кроме регулярного клининга, убиравшего пыль.

На кухне же гарнитур был заставлен продуктами. Крупы, мука, фрукты, пачка соли, сахара и даже упаковка соды. Не могло же это все кончиться одновременно?

— Садись, — властно произнесла Амалия, вытирая невидимый пот со лба. — На стол уже все подано.

— Может быть, вам чем-то помочь? — это был бы самый простой способ хоть как-то с ней подружиться.

— Садись, — с нажимом повторила старушка, загородив собой неубранные продукты, словно бы я могла в любой момент кинуться их отнимать. — Удумала тоже. Ты — невеста. Да не абы чья, а господина Хардова! Так что сиди и соответствуй.

Пришлось прикусить язык, чтобы не вступить с ней в конфликт или хотя бы не спросить какую-нибудь глупость. На столе меня уже ждал обед из жаркого, густого супа и какого-то затейливого салата. При этом, несмотря на разнообразие, сами порции были совсем небольшими, даже меньше, чем нам давали в академии.

«Видимо, теперь моей диетой будет заведовать госпожа Ледышка…» — грустно подумала я, ковыряясь вилкой в салате.

— Выглядит очень аппетитно, спасибо.

Увидев, что я начала есть, старушка успокоилась и занялась раскладыванием продуктов по пустым шкафам.

— А может быть, раз уж я невеста… и мне нужно стремиться угодить своему жениху, — решила наудачу спросить я, — вы мне расскажете что-нибудь о господине Хардове? 

Я не особо надеялась, что мне повезет и Ледышка ответит хоть что-то.

— Не хочется его чем-нибудь случайно расстроить. Что он любит, что не любит, какие фильмы ему нравятся, книги, почему вообще жениться решил?

Служанка неожиданно ответила:

— Главное, никогда не упоминай о Геннадии Ибусове, поняла?

— А кто это?

— Просто запомни. Никогда не упоминать об этом человеке. Что бы ни случилось. Ты меня поняла?

От ее напора я аж икнула. Как бы я могла упомянуть о нем, если до сегодняшнего дня не знала о его существовании?

Но на всякий случай несколько раз повторила про себя имя, быть может, потом удастся посмотреть, кто это, и побольше узнать об Азаре?

После этого старушка принялась на все лады восхвалять своего хозяина. Про то, какой тот добрый, но непреклонный, честный, но умный и хитрый, справедливый, но всегда в первую очередь печется об интересах своей семьи.

С ее слов получался просто-таки какой-то идеальный рыцарь без страха и упрека, с каким-то головокружительным набором всех возможных положительных качеств. По крайней мере, в глазах его работницы.

В конце концов, кое-как затолкав в себя ужин, под предлогом того, что устала, я попыталась ускользнуть обратно в комнату.

— А вот господин Хардов никогда не устает! — парировала мне вслед старушка.

«Вот сама и рожай ему детей, раз он такой хороший!» — раздраженно подумала я, поднимаясь наверх по лестнице.

Проходя мимо кабинета с компьютером, все же не рискнула туда заходить.

Я была почти уверена, что на нем стояли всевозможные следящие программы, а значит, Азар почти наверняка сразу узнает, что я искала. Может быть, старушка сказала мне эту странную фамилию специально, чтобы подставить? Или это своеобразная проверка от самого Хардова?

С этими мыслями бессильно опустилась на кровать. Голова была тяжелой, весь прошедший день, все его события как-то разом навалились на меня, и я сама не заметила, как заснула.

Утро началось с тычков в бок. И громких криков:

— Позор! Отвратительно! Да кто вас таких лежебок воспитывал!

Я с трудом приоткрыла глаза, и на меня сверху высыпался ворох какого-то тряпья.

— Срочно! Срочно приводи себя в порядок!

Голова гудела так, словно я вчера всю ночь провела на танцполе и уснула только под утро. Едва приоткрыв глаза, разглядела большой циферблат на стене: «Кажется… полдень?».

— Господин Хардов звонил. Он уже едет! Ты должна быть готова, поняла?

— Я… что? Куда едет?

— Сюда! Одевайся, срочно! — сказав это, старушка округлила глаза, будто что-то вспомнила, и с громким «ой!» убежала из комнаты.

Кое-как выбравшись из кровати, я разглядела наконец, что за тряпки попадали на меня сверху. Это оказалось пшеничного цвета платье, в тон моим волосам.

Я провела по нему рукой. Нежная невесомая ткань, легкий крой. Раскосый низ, совсем как в последних коллекциях известного дизайнера одежды Валиса Рамовски. Когда-то я сама мечтала создавать нечто похожее, но и сейчас не могла остаться равнодушной к подобному.

Сначала все же я сходила умыться, а лишь затем скинула с себя футболку и шорты, в которых и уснула вчера. Приподняла платье, любуясь. Примерить его действительно хотелось. Было безумно интересно, как будут смотреться маленькие цепочки по бокам, как ляжет вырез.

Дверь позади распахнулась, застав меня врасплох, только и успела прикрыться платьем:

— Ты еще не оделась, — скривился вошедший мужчина.

Оборотень был одет в костюм такого же цвета, как и мое платье, и даже цепочки на брюках повторялись.

«Парные наряды? — удивилась я. — Святая республика! Куда это он меня ведет?».

— Ну? — Азар скрестил руки на груди и вскинул бровь.

— Эм… А вы не выйдете?

Вместо ответа мужчина демонстративно прислонился к косяку.

— Я жду.

Первым порывом было отвернуться. Сжаться стыдливо в комок и сделать все так, чтобы оборотень не увидел ничего лишнего.

Затем поднялась злость. Ведь он на это и рассчитывает! Что смутит меня. Заставит его бояться. А если я что-то и узнала за три года в академии, так это то, что с такими, как он, нельзя показывать свой страх и свою слабость.

А потому разжала руки. Ткань сползла по моему телу, обнажая его. Я потянулась, как кошка. Затем наклонилась за платьем, выгибая спину, специально вставая так, чтобы был наиболее выгодный вид.

Если оборотень и правда торопится, то мне за эту выходку ничего не должно грозить.

Краем глаза заметила, что оборотень непроизвольно сглотнул.

«Может быть, зря?» — мелькнула заполошная мысль, но отступать было поздно. Осторожно скользнула в платье, потянувшись, чтобы застегнуть его.

Азар сделал несколько шагов, положил руки сверху там, где я не могла дотянуться до молнии.

— Я помогу, — голос звучал глухо и натянуто.

Мужчина чуть надавил мои на плечи, заставляя наклониться, чтобы откинуть волосы со спины. Затем скользнул кончиками пальцев вдоль позвоночника, до самого основания молнии, почти у самого конца спины.

Там, где его пальцы касались кожи, вспыхивали электрические искры, стекающие потом куда-то в низ живота. Я сама не заметила, как задержала дыхание в попытке справиться с собой.

Остановившись, Азар вдруг наклонился ко мне и неожиданно царапнул шею ногтем, вырвав из горла полузадушенное «ох…», а затем резко и быстро дернул вверх молнию, застегивая наконец это чертово платье.

Его руки обхватили меня за талию, ухо обожгло горячее дыхание:

— Еще раз попытаешься меня соблазнить… — он с глухим рычанием развернул меня к себе лицом.

Наши глаза встретились. Бездонные зрачки оборотня расширились, почти закрывая собой жёлтую радужку, и это буквально гипнотизировало, прожигало насквозь.

— Я просила вас выйти, — пришлось собрать всю свою волю, чтобы возразить.

Выражение лица оборотня стало еще жестче, словно то, что он сам создал эту ситуацию, делало меня виноватой еще больше.

— Я шел в вашу академию не за девицей по вызову.

Он вообще меня слышит? Или сам с собой разговаривает? Сам же пожелал смотреть как я переодеваюсь!

По тому, как он прижимал меня сейчас к себе, я чувствовала его желание, чувствовала, что хожу сейчас по самому краю. Мужчина облизнул губы и жадно втянул носом воздух.

— А зачем вы туда шли? — мой голос все-таки не выдержал и дрогнул. Зачем он вообще взял меня к себе в дом? Что меня тут ждет? Человек его уровня мог взять любую, зачем ему я? Я никогда не хотела быть инкубатором для маленьких оборотней, да я даже замуж не желала выходить!

Азар разжал руки и отпустил меня, отступая назад:

— Через две минуты жду тебя внизу.

Мне потребовалось чуть больше времени, потому что в первую минуту я села на кровать и постаралась выровнять сбившееся дыхание, унять отчаянно колотившееся сердце. Лишь затем, закончив с переодеванием и надев оставленные, должно быть, Ледышкой у дверей туфли на высоченном каблуке, я осторожно покинула комнату.

Внизу слышался женский смех, что-то бурно обсуждалось.

Я, ступая мелкими шажками, спустилась по лестнице и замерла на последней ступеньке. Может быть, удастся что-нибудь услышать? Или разглядеть в зеркале у стоящего в коридоре трельяжа? Правда повернут он был не удачно — сейчас там отражалась входная дверь.

— Чего встала?! Чему вас только учат в этой вашей академии? — гаркнула на меня невесть как оказавшаяся позади служанка.

Кто ее только учил так подкрадываться?

Я подпрыгнула на месте от испуга и неожиданности, ступила вперед и неудачно подвернула ногу из-за высоких шпилек. От резкой боли не удержалась, и с моих губ сорвалось ругательство. Пока, наклонившись, потирала ушибленную лодыжку, из кухни вышла девушка в закрытом платье до пола с длинными рукавами и высоким воротом:

— Азар, это что?

Светлые волосы и маленький носик делали ее похожей на фарфоровую куколку. У живых людей таких идеальных черт не бывает.

Оборотень вслед за девицей вышел в холл:

— Моя невеста, — безразлично пожал он плечами.

— Это я поняла, — блондинка сморщила идеальный нос, ее желтые глаза презрительно сощурились. — Но ругающаяся как трубочист и не умеющая ходить на каблуках? Ты уверен, что эту человечку в Академии подобрал, а не в подворотне?

Краешек ее губ чуть приподнялся. Видимо, собственная шутка ей очень понравилась.

Я мысленно приготовилась держать оборону. Нельзя позволить себе сейчас поддаться на провокации и ответить этой наглой девице. Судя по цвету глаз и презрительному «человечка», сама она, как и Азар, оборотень.

Женщины-оборотни достаточно редки. В разные годы на одну самку рождалось три, четыре, а иногда и пять самцов. Это компенсировалось такими, как я — человечками, способными понести от нелюдя. Тоже довольно редкими в масштабах всего человечества, но в целом это уравновешивало ситуацию.

— Еще и тощая какая, — продолжала блондинка.

Я сцепила зубы, мысленно представляя, как иду в кухню, беру там помойное ведро и надеваю ей на голову. Но вслух ничего не сказала. Хозяин дома вряд ли будет на моей стороне, а я только ухудшу свое положение.

Вот только Азару удалось меня удивить:

— Алиса. Где бы я ее ни взял, теперь она моя невеста. Человек она или нет, прошу тебя обращаться с ней соответственно ее новому статусу.

И вроде бы сказано это было достаточно мягко, но непреклонно.

— Азар! — девушка удивленно приоткрыла ротик, словно еще никто и никогда с ней так не разговаривал.

Да что там, даже меня его слова удивили. Я не помнила, когда за меня кто-то заступался.

— Выходим, — мужчина качнул головой в сторону двери.

Вот только блондинка, судя по всему, была не намерена сдаваться.

— Но ведь я из лучших побуждений. Я же любя! — она воскликнула это так, словно ее любовь давала право говорить и делать что угодно.

— Спор закончен, — с едва заметной угрозой произнес Азар.

Меня же эта сцена с каждой секундой напрягала все больше. Я не знала, кем приходится Азару эта девица. Может быть, любовницей? Но что в споре с ней он выбирал мою сторону, заставляло насторожиться и рождало еще больше вопросов. Он знал меня меньше дня. Что же ему от меня нужно?

Дети, рожденные в смешанных семьях, ничем не отличались от чистокровных оборотней, потому многие выбирали именно таких жен, как я. Это дешевле и проще.

Насколько я знала, если оборотнями в паре были оба — то это могло приводить к так называемому «истинному союзу», в котором женщина становилась покорной и зависимой на уровне инстинкта.

Академии, дрессирующие воспитанниц, и были созданы, чтобы без всяких инстинктов предоставить на выходе «покорную и зависимую».

Вот только я с самого начала старалась показать ему, что не такая.

Оборотница, тем временем, надула губы и выдала еще один аргумент:

— Пока ты не представил ее, можно еще поменять! Вернуть обратно, в конце концов. Сказать, что пожалел…

— Еще одно слово, моя дорогая, и я пожалею, что выбрал тебя в качестве сопровождающей, — отрезал оборотень, недобро сверкнув жёлтыми глазами.

Блондинка обиженно скрестила руки на груди и отвернулась. Только тут я увидела, что черное наглухо закрытое спереди платье имеет глубокий вырез сзади. Лопатки, спина и даже ложбинка между ягодицами — все это было открыто чужому взору.

Азар посмотрел на меня, качнул головой в сторону двери, и я поспешила выйти вслед за ним из дома.

Вот только каждый шаг отдавался в ноге болью. Лодыжка ныла при любом движении, и на каблуках это особенно чувствовалось. Пришлось приложить всю свою выдержку и силу воли, чтобы стерпеть это и постараться не хромать.

Хорошо хоть спортивный автомобиль мужчины был припаркован прямо у крыльца, и далеко идти не пришлось. Я с облегчением юркнула на заднее сиденье, тайком поглаживая ушибленное место. Может быть, попросить лед?

Дверь с противоположной стороны отрылась, и рядом со мной оказалась оборотница. Она величественно расправила несуществующие складки на платье и поправила прическу.

Азар тем временем сел за руль и, заведя машину, бросил через плечо:

— Алиса, поясни моей невесте, куда мы направляемся и зачем.

Я моментально навострила уши. Если уж мне собирались тут хоть что-то объяснить, нельзя упускать ни слова.

Девица меж тем горестно вздохнула и высокомерно произнесла:

— Тебе оказана великая честь…

Но брат снова ее осадил.

— Пожалуйста, давай без пафоса, — в голосе промелькнуло раздражение, а вот я моментально сделала себе мысленную заметку.

«Пафос, значит, мы не любим. Что ж. Нужно запомнить… и использовать».

Оборотница яростно сверкнула глазами в сторону Азара, но тон все же сбавила:

— Поскольку мой дорогой и горячо любимый братец выбрал тебя своей невестой, то он должен представить тебя нашей родне, чтобы те оценили и порадовались его выбору. И в процессе я буду сопровождать тебя на женской половине имения.

«Братец? — это вызвало неясное облегчение, почти радость, за которую я тут же сама себя укорила, мысленно съязвив: — А была бы она его любовницей, у тебя проблем было бы меньше».

И, тем не менее, Алиса заметила мою странную реакцию и удивленно вскинула брови. Пришлось скрыть это вопросом:

— А выбор… могут не одобрить? — спросила с оптимизмом.

— Не надейся, — насмешливо оборвал мужчина.

Надеяться мне и правда не на что. Вернуть меня Азар мог только в Академию, а оттуда путь у меня лишь один — к другому оборотню. «Бывшей в употреблении» студентке с возвратом хорошая партия явно не светит.

Глядя на одинаковые дома за окошком, я вспоминала годы жизни в академии. Сейчас они казались дурным сном. Неизменный распорядок дня, одинаковая форма, занятия, состоящие из того, что, по мнению руководства, должна знать «идеальная будущая жена», регулярные унизительные медосмотры…

Так хотелось представить, что всего этого не было. Забыть, вычеркнуть.

Ногу болезненно тянуло, но я старалась не обращать на это внимания. Может быть, за время поездки, если не шевелиться лишний раз, станет лучше?

Дома за окном становились выше, застройка плотнее.

— Что это за город?

Поблизости от Академии было несколько крупных, и сейчас я, к стыду своему, поняла, что даже понятия не имею, где мы находимся.

— Это Башня.

Я задумалась, вспоминая, что мне было известно про этот населенный пункт. Но по всему выходило, что ничего особенно примечательного, кроме названия, которое досталось из-за древней высокой башни в центре, ныне исторического музея.

Впрочем, до главной городской достопримечательности мы так и не доехали, свернув к высокому особняку, расположившемуся на берегу широкой реки.

За углом я заметила магазинчик, на улице было довольно оживленное движение, пешеходные переходы. Яркая рекламная вывеска и мастерская по ремонту одежды. И оттого это «имение», как назвала его Алиса, выглядело особенно чуждо и нелепо в окружении городской суеты.

Ворота перед домом автоматически открылись, и так же точно отрезали нас от остального мира, стоило въехать на территорию.

— Алиса, сообщи, пожалуйста, что мы приехали, — негромко попросил Азар.

— А то они сами не заметили… — фыркнула девушка.

— Алиса, — оборотень лишь чуть повернул голову, и та, моментально вспыхнув, вышла из машины и громко хлопнула дверью. Оборотень неодобрительно цокнул, проводив сестру взглядом, пока она не скрылась за дверью особняка. И повернулся ко мне. — Итак, девочка, для тебя ряд ценных указаний, — самоуверенно начал он.

Если в том доме и вправду его семья, то ничего удивительного, что он хочет, чтобы я произвела на них хорошее впечатление. А значит, можно поторговаться.

— Даниила.

— Что?

— Мне бы хотелось, чтобы меня назвали по имени. «Девочка», «детка», «киска», «собачка» и тому прочие клички я считаю унизительными.

Скулы оборотня побелели. Неужели за всю жизнь никто и никогда не перебивал его? Хорошо, однако, быть оборотнем. Можно подумать, я попросила что-то сверхъестественное.

— Я учту это, — после небольшой паузы продолжил он. — Но только в том случае, если сегодняшний вечер пройдет идеально.

Его желтые глаза пронзили насквозь, отчего стало неуютно. Между нами были кресла, и, тем не менее, я невольно вжалась в спинку сиденья.

Нужно почаще напоминать себе, что это не обычный мужчина. Это оборотень. Хищник. И я, по сути, его собственность. Да, пока официальной свадьбы не было. Но через месяц, когда Хардов подпишет все необходимые документы и я окончательно перейду под его опеку, всем будет абсолютно все равно, что он делает со мной за закрытыми дверями…

— Хотите, чтобы я вела себя как положено отличнице хозяйственной Академии? — Я постаралась изобразить безразличие, вот только зародившееся в душе неуютное чувство близкой опасности не так-то просто игнорировать.

— Именно, Даниила. — Судя по улыбке, он отлично понимал, какой эффект производил сейчас.

— А еще вы любите молчаливых, — припомнила я, — значит, мне преимущественно молчать?

— Молодец. Быстро схватываешь, — он коварно улыбнулся, а затем добавил, нарочно разделяя на слоги, — Да-ни-ила.

Мне и вправду лучше было молчать. Но все это рождало слишком много вопросов.

— Вы могли взять более покладистую девицу. — Не хотелось думать, что Азар из тех, кому просто нравится ломать людей, а потому выбрал первую, кто оказал ему маломальское сопротивление. — Зачем вам я?

— Обожаю запах дегтярного мыла, — с усмешкой произнес он, уже открывая дверь.

Это заставило покраснеть, вспоминая об унизительных построениях, когда очередной оборотень приходил для выбора. Но рождало новые вопросы. Если бы Азару действительно были нужны дети, к запаху невесты он бы отнесся серьезно.

Мужчина обошел машину, галантно распахнул передо мной дверь и подал руку. Я машинально взялась за нее и тут же чуть не упала, едва ступив на поврежденную ногу.

Опустила глаза — лодыжка чуть припухла и причиняла еще большую боль.

«Вот гадство!»

— Если я сделаю все так, как вы хотите, расскажете, зачем я вам?

Азар неодобрительно цокнул и протянул:

— Если…

Поняв, что он смотрит на мою ногу, я смутилась и постаралась не выдать того, что мне больно.

Оборотень вздохнул и обхватил меня за талию. Так идти было действительно легче. Разве что его руки, крепко сжимавшие меня, очень нервировали. По спине пробегали мурашки, а в животе сплетался тугой клубок от нервного возбуждения, которое не было приятным. Постыдная физиологическая реакция.

Азар шумно вдохнул, а затем наклонился к моему уху.

— Моя матушка очень старомодна. — Мы были у самой двери. — Так что лучше молчи о том, что тебе нужен доктор или даже хотя бы компресс. Иначе придется лечить тебя… скажем так, народными методами.

Это озадачило. Что он имеет в виду?

Но хорошенько обдумать его слова уже было некогда — дверь распахнулась, и мы зашли в фамильное имение.