Собственность Верховного Инквизитора

– Думаешь, так просто можешь от меня избавиться? – выпалил муж, хватая меня за запястье.

Я поднималась по массивным каменным ступеням, ведущим к зданию суда, и едва не споткнулась, услышав его голос, почувствовав холодное касание его пальцев.

– Юлиан отпусти меня. Сейчас же, – дёрнула на себя руку, пытаясь освободиться.

– Где ты была неделю? – красивые губы мужа искривились от едва сдерживаемой ярости. – Я искал тебя повсюду!

– Тебя не касается, где я была, – холодно отрезала я, вырвавшись из его захвата. – Ты потерял всякое право что-либо спрашивать с тех самых пор, как упрятал меня в обитель смертниц.

Там меня пытались изнасиловать, морили голодом и били плетью так, что шрамы на спине теперь навсегда со мной.

Но Юлиан себя виноватым никогда не считал.

Он скорее жалел о том, что я выбралась. Ведь теперь будет проблематично завладеть имуществом, которое оставил мне покойный отец.

– Зачем вспоминать прошлое? – пробормотал с досадой муж, а потом вдруг заметил свёрнутый пергамент, который я прижимала к груди, и молниеносным движением вырвал его. – Что это у тебя?

– Не смей! – возмутилась я, но было поздно.

Муж развернул документ, и его глаза округлились.

– Что-о-о? Прошение на имя короля? О расторжении брака?

Резким, почти истеричным движением Юлиан разорвал плотную бумагу пополам, затем ещё и ещё. Он превратил документ в горсть бесполезных обрывков, которые ветер тут же погнал по ступеням прочь в темноту ночи.

– Юлиан, ты такой идиот, – произнесла я устало. – У моего поверенного есть копия. Мне просто нужно было заверить её в судебном секретариате. Уничтожив эту бумажку, ты ничего не добьёшься. Я просто возьму другую.

Я умолчала о том, что это уже третье прошение. Два отклонили чинуши с формулировкой, что нам с мужем следует попытаться помириться. К королю мои прошения так и не попали.

Но я сдаваться не собиралась.

Юлиан об этом не знал, поэтому его красивое, юное лицо исказилось от негодования.

Муж внезапно подался вперёд, с силой прижав меня спиной к холодной мраморной колонне. Его тело навалилось на моё, лишая возможности пошевелиться. Он оказался совсем близко. Я почувствовала его горячее дыхание на своих губах.

– Роксана... Я знаю, что ты продалась ему, – прошептал он злобно, уничтожая меня взглядом. – Телом и душой. Поэтому тебя выпустили из обители, поэтому сегодня с тебя снимут клеймо ведьмы. Ты стала подстилкой Верховного Инквизитора!

– Тебе удобно думать, что я кому-то продалась, – прошипела я яростно, стараясь отодвинуть мужа плечом. – Но на самом деле я просто невиновна. И сегодня меня признают таковой официально. Я больше не вернусь в обитель. Я. Буду. Жить!

Юлиан положил руку мне на талию. Меня передёрнуло от отвращения, но мужа это не остановило. Его ладонь, сминая ткань платья, медленно поползла вниз, к бедру.

– О-о-о, не лги мне о невиновности, любовь моя. Я же знаю, что ты ведьма, я сам видел, что это так, – зашептал он мне в губы. – Ты бы не вышла из обители… Просто ты спишь с Мареком Драгошем, и поэтому он решил помочь тебе. Но ты лучше подумай о том, что будет, когда он с тобой наиграется. Драгош – настоящий демон. Не человек. Он собственноручно отсечёт тебе голову, а затем сожжёт твоё тело на площади. Одумайся, пока не поздно. Вернись ко мне.

Закончив бросаться лживыми обвинениями в распутстве, муж решил действовать решительнее. Его рука скользнула ниже, и он грубо, по-хозяйски сжал мою ягодицу через ткань платья:

– Я прощу тебе всё...

Юлиан почти коснулся моих губ своими, но звонкий удар остановил его. Звук пощёчины эхом разнёсся по каменным ступеням, заставив нескольких прохожих обернуться.

Моя ладонь горела, а на идеально выбритой щеке Юлиана начал расцветать красный след.

– Не смей даже завуалированно называть меня шлюхой, – я с силой наступила ему на ногу острым каблуком и скользнула в бок, избегая объятий супруга. – И никогда больше не прикасайся ко мне!

Затем обернулась и припечатала:

– Марек Драгош помог мне, потому что я невиновна. У нас с ним деловое соглашение. Я буду работать на него, Юлиан. Хотя вряд ли тебе знакомо слово «работа», ты привык жить за чужой счёт.

Внезапно воздух вокруг сгустился, став вязким и холодным. Уличные магические фонари, обрамляющие вход в здание суда, тревожно замигали, издавая сухой треск.

Резкий порыв ветра взметнул подол моего платья.

Тьма вокруг будто бы сгустилась, стала почти осязаемой. Она клубилась за пределами освещённого круга, словно живой хищник.

Чёрная неделя была в самом разгаре.

Такое случается в Люцерии – мире, в который я попала – каждый цикл.

В это время местное светило умирало, уступая место непроглядной ночи, а грань между реальностью и Изнанкой истончалась до предела.

Демоны выбирались сюда, в наш мир, жадно охотясь на любую живую душу, рискнувшую ступить во тьму.

Правило выживания в чёрную неделю здесь одно, и оно написано кровью: всегда оставаться на свету. Тьма – территория смерти.

Последние дни я отсиживалась в поместье.

Но сегодня суд.

Его я пропустить не могла.

Бросив на Юлиана последний предупреждающий взгляд, я развернулась. Стуча каблуками по мрамору, я решительно вошла в здание.

Огромный холл с высокими сводами и мраморным полом сейчас казался почти вымершим. Чёрная неделя диктовала свои правила: даже судебные заседания назначали реже. Людей было мало.

Магические светильники под потолком вдруг жалобно зажужжали и мигнули.

– Не волнуйтесь, граждане! – громко, но с ноткой нервозности крикнул кто-то из сотрудников, пробегая мимо с кипой бумаг. – Артефакт барахлит, наверное. Накопители перезаряжаются. Скоро всё пройдёт.

Да уж, Люцерия то ещё местечко.

Я посмотрела в окно. Темнота пугала меня не только из-за демонов и чёрной недели.

После того, как совсем недавно ночью ведьма – она же настоящая Роксана, в тело которой я попала – столкнула меня со стены… тьма вызывала у меня липкий, иррациональный ужас.

Мне казалось, что стоит свету померкнуть, как ледяные пальцы Роксаны снова сомкнутся на моём горле.

Воспоминания о кошмаре снова ожили внутри. И в этот момент свет в здании погас.

Просто исчез, погрузив огромный холл в абсолютную черноту.

Сердце ухнуло куда-то в желудок. Уши заложило. Я задышала часто-часто. Замерла, боясь пошевелиться, чувствуя, как паника ледяной волной поднимается от ног к затылку.

Но вот, вспышка!

Светильники загорелись снова, сначала тускло, потом заливая всё вокруг ярким, режущим глаза белым светом. Я судорожно выдохнула, чувствуя, как дрожат колени.

Оглядевшись, заметила, что испугалась не только я: редкие посетители жались к стенам, друг к другу, кто-то судорожно сжимал защитные амулеты, у одной дамы веер выпал из рук.

Я сжала руки в кулаки, впиваясь ногтями в ладони, чтобы болью прогнать остатки страха.

Получилось. И теперь вместо страха меня накрыло возмущением. Да что там возмущением… праведным гневом!

Расправив плечи, я направилась к одному из столов. Мужчина в форменном камзоле что-то нервно черкал в журнале, то и дело косясь на лампу над головой.

– Простите, – обратилась я к нему. – Вам не кажется, что нужно починить артефакт? Как никак от этого зависит наша жизнь.

– Э-м, – мужчина поднял на меня ленивый взгляд бледно-серых, выцветших глаз. – А я-то чего могу сделать? Вы не волнуйтесь. Дольше чем на десять секунд обычно не гаснет.

Я не могла найти цензурных слов, чтобы охарактеризовать происходящее. Вопиющий беспредел!

– А вам-то чего нужно?

– Мне нужно заседание по поводу Роксаны Беласко, отбракованной ведьмы, – сквозь зубы процедила я.

– Как вас зовут? Вы есть в списках? Дайте ваши документы.

– Роксана Беласко, – я вытащила из сумочки нужные бумаги и протянула их. – В списках я есть, уж будьте уверенны.

Мужчина посмотрел на меня с нескрываемым жадным интересом. В его взгляде читалась смесь любопытства и страха.

Я прибыла не в кандалах. И даже без сопровождения. Хотя официально всё ещё считалась опасной для общества. Не удивительно, что он был в шоке.

Лишь когда я несколько раздражённо цокнула языком, он наконец оторвал от меня взгляд, послюнявил палец и перелистнул несколько страниц своей огромной книги, водя носом по строчкам.

– Беласко... Беласко... – пробормотал он. – А, вот. Дело номер триста семь о снятии статуса отбраковки и пересмотре обвинений. Вам на третий этаж, правое крыло, зелёный зал.

– Благодарю.

Скорее бы всё закончилось. А ещё я хотела увидеть Марека… мы не виделись с ним ровно неделю, с того самого момента, как он спас меня в обители.

Я поднялась на третий этаж, и гул голосов сразу стих. Людей здесь почти не было.

Мне хотелось найти зал побыстрее, чтобы не столкнуться снова с Юлианом. Он ведь мой муж. Благодаря ему меня отбраковали. Значит, он будет давать показания.

Когда я разговаривала с клерком, я видела, что муж маячил неподалёку, облизывая меня взглядом.

Таблички на дверях пестрели названиями: «красный зал», «синий зал», «лиловый»…

Я раздражённо выдохнула.

Почему залы делят по цветам? Какая нелепость. Их же тут десятки. Проще и логичнее было бы просто пронумеровать двери. Это облегчило бы поиск.

Я сделала ещё несколько шагов по коридору, высматривая нужную табличку, и вдруг...

Тьма обрушилась мгновенно.

Не мигнула, предупреждая, как в прошлый раз, а упала тяжёлым, плотным занавесом, отсекая меня от реальности. Свет погас буквально везде.

Я замерла, широко раскрыв глаза, но это не помогло – мрак был абсолютным.

– Только не это... – прошептала я, и собственный голос показался мне до безобразия преисполненным трусостью, что уже терзала всё моё существо.

Секунда.

Две.

Пять.

Десять.

Клерк сказал, что максимум света не будет десять секунд!

Но светильники не включались.

Внизу, в холле, хотя бы были люди. Это создавало иллюзию безопасности. А здесь я была одна. Совершенно одна в огромном каменном чреве здания суда.

Липкий пот выступил на спине. Телу было всё равно, что я приказала себе не бояться, словно глупый зайчишка.

Демоны не нападают сразу. Им нужно время. Да и в зданиях безопаснее, чем на улице.

Свет вот-вот дадут.

Вот-вот...

Это просто артефакт барахлит.

Но внутренние инстинкты вдруг взвыли. Буквально прошили грудную клетку, корёжа, ломая, скручивая меня.

Я почувствовала это.

Давящее, тяжёлое присутствие. Нечто тёмное и чрезвычайно опасное смотрело на меня прямо из тьмы.

Глядело с явным, жадным интересом.

И оно было не где-то далеко, за окнами, оно было здесь.

Рядом.

Воздух выбило из лёгких, словно меня ударили под дых. Грудь сжало стальным обручем ужаса. Я попыталась вдохнуть, но горло спазмировало. Тьма стала вязкой, как смола, она касалась моей кожи, пробиралась под платье.

Мне нужно было бежать. Куда угодно, только не стоять здесь!

Я рванулась вперёд, выставив руки, в слепой панике, и в следующее мгновение с размаху налетела на кого-то.

Мне показалось, что я врезалась в скалу.

И в этот миг вспыхнул свет.

Несмотря на резь в глазах, я распахнула их ещё шире. И увидела прямо перед собой, в пугающей близости, холодный блеск оскаленной маски зверя.

Марек Драгош возвышался надо мной, глядя сверху вниз. Сильные руки Верховного удерживали меня за плечи.

– Снова испугалась темноты? – его чрезвычайно низкий, грубый голос был слегка хриплым, вызывающим до боли знакомую дрожь под рёбрами.

Стоило догадаться, чей взгляд и интерес я почувствовала. И чего испугалась на животном, инстинктивном уровне.

Вряд ли в королевстве был кто-то опаснее Марека Драгоша – Верховного Инквизитора. Мужчины, которому я была обязана жизнью и свободой.

И я поняла, что настало время отдавать долги.

Я осторожно отстранилась от Марека, выскользнула из его рук, всё ещё лежащих на моих плечах. Их тяжесть и жар ощущались даже через плотную ткань платья, сбивая с толку почти также, как недавняя тьма.

– Артефакт барахлит, – пробормотала я, отводя взгляд. – Марек, ты...

Я замолчала, судорожно сглотнув вертевшийся на языке вопрос. Хотелось спросить: где он был всю эту неделю? Что делал? Почему не зашёл ко мне?

Верховный лишь раз через своих теней передал короткую записку, что дом, в котором я буду жить, безопасный и меня никто не потревожит.

Глупо. Невыносимо глупо. Но я ждала его. Разумом понимала, что это неуместно, но разве можно контролировать собственные мысли? Они то и дело предательски возвращались к Мареку Драгошу. Мужчине, лица которого я даже никогда не видела.

– Скоро артефакт починят, – произнёс Верховный. – Пойдём со мной. Нужно поговорить до начала заседания.

Не дожидаясь ответа, он развернулся и толкнул ближайшую к нам дверь. На ней не было каких-либо опознавательных знаков, значит это был не зал, а кабинет. Я шагнула следом за Драгошем.

Мы оказались в тесной комнате, которая была завалена стопками пыльных папок и свитками. Пахло чернилами и старой бумагой. Окно было открыто и оттуда тянуло прохладой.

За массивным столом сидел пузатый молодой клерк с жиденькой бородкой. Он так усердно скрипел пером, что даже не посмотрел на нас, когда мы вошли.

– Что вам нужно?! – рявкнул клерк, не поднимая головы. – Как вы смеете входить без стука?! Здесь государственное учреждение, а не проходной дв...

Он наконец соизволил поднять взгляд и осёкся на полуслове. Его глаза полезли на лоб, а пальцы дёрнулись так, что перо брызнуло чернилами на манжет, заляпало бумагу.

Клерк вскочил так резво, словно его стул вдруг раскалился добела. Он суетливо поклонился, едва не ударившись лбом о столешницу.

– Г-господин Верховный Инквизитор! – заблеял он, бледнея на глазах. – Не знал, что это вы! Простите, простите великодушно... Я не разглядел...

Его бегающий взгляд метнулся ко мне, пытаясь найти хоть какое-то спасение.

– Я не представлен вашей спутнице... Какая прелестная дама. Прошу прощения за мой тон.

– Освободи помещение, – бросил Марек равнодушно. – Нам с прелестной дамой нужно поговорить.

– Да, конечно! Сию минуту! Да!

Клерк схватил какую-то папку, прижал её к груди, как щит, и бочком, кланяясь на каждом шагу, выскочил за дверь, едва не споткнувшись о порог. Мы остались одни.

Свет снова моргнул, и я невольно вздрогнула, обхватив себя за плечи. Тени в углах кабинета задрожали одновременно со мной, а затем снова замерли.

Марек подошёл к столу, не обращая внимания на пляску ламп. Одним плавным движением он скинул капюшон, оставшись только в маске. Холодный ветер ворвался внутрь комнатушки из распахнутого окна и тут же подхватил волосы Марека, бросил чёрные пряди на серебро маски.

Я вся напряглась.

Наверное, сейчас Верховный поставит какое-то условие моего окончательного освобождения. Ведь не просто так он покрывает меня – иномирянку. Не просто так он вытащил меня из Обители.

У всего есть цена.

Но готова ли я её заплатить?

– Как провела эту неделю, Роксана? – спросил Марек, и тон можно было бы счесть будничным, почти светским, если не замечать скрытой в нём стали. – Не ожидал, что ты категорически откажешься от помощи и будешь сама платить за своё жилье. Я же сказал, что предоставлю тебе дом и разберусь с расходами.

Мне показалось, или Марек недоволен моей самостоятельностью?

Я вскинула подбородок, глядя прямо в чёрные прорези его маски.

– Да, господин Драгош, я могу сама платить за своё жилье и вообще могу сама себя обеспечивать, – ответила я с вызовом. – За эту неделю я изучила все документы касательно моего имущества и моего статуса госпожи Беласко. И уже начала работать с поверенным юристом. Я не желаю зависеть ни от кого. Больше никогда.

Марек хмыкнул, в его тоне была усмешка. Мрачная усмешка хищника, который знает чего хочет.

У меня внутри всё сжалось, затрепетало, задёргалось.

Но я упрямо сжала кулаки, всем своим видом демонстрируя, что пасовать перед ним не собираюсь.

– Никогда не говори никогда, Роксана, – тихим голосом произнёс Драгош, и от этого звука ветер за окном, казалось, завыл громче.

Мне надоело это напряжение, тянущее все соки из моей души.

– Ну же, Марек, говори, что хотел сказать, – я вздрогнула, когда лампы снова заморгали.

– Я уже передал в суд документы. В отчёте сказано, что демон овладел одной из ведьм в Обители. Убивала она. А ещё там указано, что ты – Видящая, и твоё заключение в Обитель Смирения было трагической ошибкой. Никто не узнает, что ты иномирянка, Роксана. Эта тайна останется между нами.

– А что же ты хочешь взамен? – я прищурилась, не веря в бескорыстие главного палача ведьм в королевстве.

– Рад, что ты спросила. Подойди.

Его приказ прошёлся по оголённым нервам, всколыхнул во мне что-то тревожно-предвкушающее.

Я повиновалась. Подошла и остановилась практически в упоре от Верховного. Задрала голову, скользнула взглядом по серебряной маске зверя.

Мрачное довольство, которое Марек излучал, окутало меня. Приняло в свои цепкие объятия.

Я только начала пробовать эту новую жизнь на вкус, только ощутила её сладость, и отчаянно, до дрожи в коленях хотела жить. И я прекрасно понимала, что этот мужчина может как подарить мне эту жизнь, так и отнять её одним щелчком пальцев.

Марек вдруг поднял руку. Его большой палец, горячий и грубый, медленно прошёлся по изгибу моей шеи, лаская чувствительную кожу.

Я отвела глаза, чтобы он не увидел мою реакцию.

Потому что меня будто кипятком изнутри окатило. По венам пронёсся жидкий огонь, вымывая из меня всю кровь до последней капли.

Я рвано выдохнула, когда рука Марека скользнула выше, погладив подбородок, почти коснувшись моих приоткрытых губ.

– Марек… – мой тон предупреждающий, но растерянный.

Его пальцы зашли ещё дальше, зарылись в мои волосы на затылке, слегка оттягивая, вынуждая смотреть прямо на него:

– Ты очень красивая женщина, Роксана.

Воздух закончился. Он сгорел в пламени, охватившем меня.

Что же… Марек Драгош мужчина в первую очередь.

Внутри поднялась буря. Она рвала душу, терзала сердце.

– Это не моё тело! – выпалила я, резким рывком убирая руку Драгоша от своего лица. – И вы это прекрасно знаете, господин Верховный Инквизитор. Поэтому не могу сказать, что считаю ваши слова о красоте настоящим комплиментом. Меня им не сразить. Меня вообще непросто сразить, будьте уверены.

Я сделала шаг назад, не сводя глаз с маски зверя:

– Знаешь, не люблю ходить вокруг да около. Я давно догадалась, что ты хочешь это тело, – я обвела себя руками нарочито издевательски, кичливо, по показному зло. – Ещё тогда, на приёме при дворе, ты заметил Роксану, да? Поэтому упомянул, что она заглядывала в рот Юлиану. Неужели жалел, что она не обратила внимания на тебя? Решил, раз теперь я в этом теле, то можно наконец получить желаемое? Так, Марек?

Почему меня это обижает? Почему злит? Даже не возмутительные намёки Верховного злят, а именно то, что он на самом деле желает её. Мою предшественницу, которая оказалась ведьмой.

Я по глупости считала, что между мной и Мареком есть нечто большее, чем просто его влечение и мой интерес к его лицу, скрытому маской. Типично женская ошибка.

– Мне нравится твоя прямота, – произнёс Верховный странным тоном.

Тягуче-довольным, словно густой тёмный мёд, в который щедро подмешали яд.

И этот яд травил.

Травил воздух вокруг.

Травил меня.

Бесповоротно.

Но как же омерзительно сладко.

Я замерла, утопая. Не желая спасать себя.

Марек подался ближе. Теперь его маска снова была совсем рядом, я видела своё отражение в полированном серебре.

Лампы мигнули, и я вздрогнула, поёжившись.

– Проклятый артефакт... – пробормотала с досадой.

– Ты ведь умная, Роксана. Неужели считаешь, что всё именно так, как ты описала? – проговорил Марек низко, вкрадчиво. – На том приёме при дворе было много знатных женщин. Роксана Беласко ничем от них не отличалась. Она была такой же, как и все они: красивой, но абсолютно скучной и пустой.

И в этот момент тьма рухнула на нас. Свет погас полностью.

– Марек... – выдохнула я, чувствуя, как паника ледяными, острыми когтями впивается в горло.

Я подалась ближе, вцепляясь пальцами в его рубашку. Инстинктивно ища защиты:

– Окно! Закрой его, нельзя, чтобы демоны…

– Тише, – сильные руки легли мне на талию, притягивая к себе, впечатывая в твёрдое, горячее тело. – Со мной тебе ничего не угрожает. Даже демоны не рискнут войти туда, где есть я.

Я рвано выдохнула, ещё теснее прижимаясь к Мареку. Молясь, чтобы скорее включили свет.

Верховный склонился к самому моему уху, и его дыхание обожгло кожу, его голос упал до хриплого шёпота, который прозвучал оглушительно в темноте, сожравшей нас:

– Я впервые по-настоящему заметил тебя, когда ты гнула спину под плетью. Именно тогда и захотел. Представил, какая бы ты была в постели, как бы стонала подо мной, но не от боли... Неуместное желание для того, кто должен был желать тебе, на тот момент ведьме, смерти, не так ли?

Я широко распахнула глаза и задрожала в его руках. Хотела отпрянуть, но не могла понять, что страшнее. Слова Марека или тьма, что гуляла вокруг диким зверем.

– Марек, то, что ты сказал... – начала я, желая остановить его, пресечь это безумие на корню.

Но в темноте раздался сухой, резкий металлический щелчок. Звук отстегнувшейся маски.

И прежде чем я успела вдохнуть и продолжить, губы Марека Драгоша жёстко, требовательно накрыли мои.

Мир схлопнулся до одной-единственной точки. Его губы и мои…

Словно квинтэссенция нашей взаимной, разрушительной одержимости.

Тактильные ощущения, обострённые темнотой, стали почти болезненными. Остро-сладкими.

Его язык толкнулся внутрь, жадно лаская, сплетаясь с моим в жарком, бесстыдном танце. Марек пил моё дыхание, пробовал меня на вкус, а я умирала. Тысячу раз умирала внутри.

Всё внутри меня разнесло в щепки.

А потом поняла, что мне невыносимо. Всё невыносимо.

И ответила на его поцелуй.

Тьма вокруг перестала быть пугающей – она стала бархатным занавесом, укрывшим нас от всего мира.

Мои пальцы судорожно сжались на мощных плечах Марека, а затем, осмелев, я подняла руку и коснулась его щеки. Почувствовала жёсткую щетину, кольнувшую пальцы.

И подалась назад, отчаянно жмурясь, глотая кислород.

– Марек, нам нельзя, – паника в моём голосе дрожала, звенела, кричала.

Он не дал мне даже шанса на отступление.

Верховный притянул меня обратно к себе моментально, рывком, будто физически не мог перенести разрыва контакта даже на долю секунды.

Его губы, влажные и обжигающе-горячие, мазнули по моему подбородку, спускаясь ниже.

Сильные ладони на талии сжались, и Драгош легко приподнял меня, лишая опоры под ногами, делая полностью зависимой от него. А затем жадно, собственнически впился ртом в мою шею.

Именно туда, где под тонкой кожей билась жизнь. В то самое место, которое в прошлый раз он обнюхивал, словно дикий зверь, почуявший добычу.

Всё тело ныло, внизу живота полыхал пожар, который мог утолить только он.

Я вдруг поняла, что впервые в жизни, впервые на моей памяти ощутила каково это – желать мужчину на физическом, животном уровне. Никогда ранее со мной такого не случалось.

Я зарылась пальцами в густые жёсткие волосы на затылке Марека, притягивая его ещё ближе.

Настолько близко, чтобы между нами не осталось ни миллиметра пространства.

В ответ на бесстыдные касания его рта из меня вырвался стон – тихий, едва слышный. И я услышала, даже почувствовала кожей, как Марек довольно, хрипло выдохнул, вибрируя всем телом, откликаясь на мою реакцию.

Внезапно меня словно ледяной водой окатило. Нет, хуже – ошпарило чистым, концентрированным ужасом.

Мы балансировали на краю бездны. Окно было открыто, там рыскали твари Изнанки, смерть дышала в затылок, а мы... мы занимались этим. Прямо здесь, в чужом кабинете, забыв обо всём, словно безумцы.

– Марек, хватит! – выдохнула я, упираясь ладонями в его каменные плечи.

Я толкнула его, вкладывая в это движение все оставшиеся силы.

– Марек, мне нельзя! Слышишь?! Пусти!

На этот раз мой крик, полный неподдельного отчаяния, достиг его сознания.

Хватка ослабла. Руки Марека разжались медленно, неохотно. Он словно отрывал от себя часть собственной плоти. Я ощущала это.

Его реакция… его потребность во мне ошеломляла.

Но вот я скользнула вниз, и мои ноги наконец коснулись пола. Каблуки глухо стукнули по паркету.

Я пошатнулась, отступая назад, в спасительную пустоту, подальше от его одурманивающего жара. Вокруг стояла кромешная, чернильная тьма. Я не должна была видеть ровным счётом ничего.

Но…

Из непроглядного мрака на меня смотрел Марек Драгош.

Я видела его глаза впервые и это не были глаза человека.

Красные, демонические зрачки светились во тьме. И в них плескался такой хищный, первобытный голод, что у меня внутри всё похолодело.