События из прошлой жизни

События из прошлой жизни   Глава-1. Кинутый бизнес. 1. Взгляд из прошлого.

   После того, как Дов стал искать повод, чтобы выжить меня из специализированной школы «Микве Исраель», решил начать реализацию своего проекта по регистрации своих двух фирм и представительств в Из­раиле. В первую очередь открыл свой корреспондентский расчётный счёт в банке «Мизрахи» на поступле­ние моих дивидендов из отделения банка «Таджикбанкбизнес» или из Национального Банка России.

   Адрес и номер своего корреспондентского расчётного счёта в банке «Мизрахи» отправил по банковским адресам в Рос­сии и в Таджикистане.

   Теперь мне оставалось ждать поступления де­нег в конвертируемой валюте на мой расчётный счёт в банке.

   После мог открыть офис двух своих между­народных фирм, а также разных представительств бизнеса России и Таджикистана в Израиле. В таком слу­чае у меня была перспектива быстрого развития своего международного бизнеса.

   Не дожидаясь поступления денег на мой расчётный счёт в банк «Мизрахи», решил навести визит к Юрию Штерн, который являлся представителем новых бизнесменов репатриантов в Израиле.

   Был не­много знаком с Юрием Штерн по встрече в Москве, на первом всесоюзном симпозиуме бизнесменов. Когда Юрий Штерн читал лекцию о бизнесе в Израиле, на одном из заседаний бизнесменов в павильоне «Москва» на ВДНХ.

   Тогда в Москве, Юрий Штерн обещал, что всячески поддержит бизнесменов из Советского Союза при­бывших на постоянное место жительства в Израиль. Решил воспользоваться этим обещанием Юрия Штерн.

   После моих долгих поисков по улицам Тель-Авива, наконец-то нашёл здание напротив фонтана где «Дизенгоф-центр», там было указано, что в этом здании расположено управление по помощи бизнесменов репатриантов при­бывших на постоянное место жительства в Израиль.

   У входа в административное здание меня остановил русскоязычный охранник, кото­рый проверил мои документы и объяснил, как мне пройти в каби­нет Юрия Штерн на втором этаже.

   На втором этаже вместо предполагаемого мной шикарного офиса местная русскоговорящая служащая административного здания указала мне на маленький кабинет, который начинался прямо от стеклянной двери в коридоре второго этажа.

   За стеклянной дверью в кабинете, два на два метра, в полном одиноче­стве сидел Юрий Штерн, который сильно изменился после нашей последней встречи на всесоюзном засе­дании бизнесменов в Москве.

   Ничего не ос­талось от солидного представителя бизнесменов из Израиля. За столом сидел постаревший человек, измученный головной болью о прошлом и настоящем.

   С сильно поредевшей рыжей шевелюрой, которая отсвечивалась остатком поседевших волос.

   К тому же видимо Юрий Штерн страдал какой-то хронической болезнью, отчего как-то странно и судорожно морщился от приступа нахлынувшей боли в организме, прикрывая вспотевшую лысину трясущейся ладонью.

- Мне к вам можно войти? - спросил Юрия Штерн, сквозь слегка приоткрытую стеклянную дверь каби­нета.

- Пожалуйста! Входите! - сказал Штерн, удивлённо разглядывая меня. - Мы с вами договаривались о на­шей встрече? Что-то не могу вспомнить вашего лица. Мы всё-таки с вами где-то однажды встречались?

- В начале перестройки в Советском Союзе мы с вами встречались в Москве. - напомнил, Юрию Штерн. - Вы тогда были представителем бизнеса от Израиля на первом всесоюзном симпо­зиуме бизнесменов. Вы нам читали лекцию о бизнесе в Израиле и обещали поддержку биз­несменам ре­патриантам, которые прибудут на постоянное место жительства в Израиль. Вот прибыл к вам о регистрации своего бизнеса.

- Да! Да! Припоминаю! Была у меня такая поездка в Москву, в которой когда-то жил. - вдруг, грустно, вспомнил Юрий Штерн своё бывшее место жительства. - Десять лет прошло после того, как навсегда уе­хал из Москвы...

- Москва сильно изменилась в последние годы. - поделился своими воспоминаниями с Юрием Штерн. - Много новых зданий в Москве. В последний раз был в конце прошлого года в Москве. Больше поехать не мог.

- Ну, ладно! Оставим на потом наши воспоминания. - сказал Юрий Штерн, переходя на деловой разговор. - Вас внимательно слушаю. С чем вы к нам пришли? Какие у есть предложения по вопросам устройства вашего бизнеса?

- Мне нужно открыть у вас офис двух своих фирм и нескольких представительств Таджикистан в Израиле. - сказал, выкладывая перед ним огромную пухлую папку копий своих документов.

- Мы не финансируем и не предоставляем помещения прибывшим бизнесменам новым репатриантам. - сухо, сказал Юрий Штерн. - Мы можем вам оказать посильную помощь в регистрации ваших фирм и пред­стави­тельств. Остальные дела можете сделать сами, при наличии денег на своём расчётном счёте в любом коммерческом банке Израиля. Лично меня интересуют типография и издательство в Никосии на острове Кипр. С другими вопросами об­ращайтесь к Натану Щаранский кабинет, которого нахо­дится напротив меня. До свидания! Желаю удачи.

   Юрий Штерн оставил себе копии документов и рекламу по типографии и издательству в Никосии на острове Кипр. Вышел из кабинета Юрия Штерн и направился в кабинет Натана Щаранский. Там в приёмном кабинете меня встретила русскоговорящая секретарша, которая сказала, что Натан Шеранский сейчас занят.

   Принять меня может только по записи в свободное для него время. Секретарша тут же пере­числила мне дни и время возможной встречи с Натаном Щаранский. Указанные дни и назначенное время встречи совпадали с моим рабочим временем.

   Никак не мог оставить своё рабочее место, так как меня тут же могли выгнать с ра­боты за дезертирство с рабочего места. Дов и так постоянно цеплялся ко мне, чтобы найти причину выгнать меня с работы в специализированной школе «Микве Исраель».

   Поэтому ни­как не мог в рабочее время отлу­читься куда-нибудь по своим личным делам с места работы. Всюду прихо­дилось бегать после рабочего вре­мени. Сегодня прямо с работы отправился на поиски здания с кабине­том Юрия Штерн. Зря потратил личное время.

   Надо хорошо подумать со своим бизнесом в Израиле. Немного поразмыслив, решил отложить встречу с Натаном Щаранский. Всё равно у меня нет денег на от­крытие офиса и на регистрацию своих фирм в Израиле.

   Когда у меня будут деньги на кор­респон­дентском расчётном счёте в банке «Мизрахи», тогда смогу дальше продвигать свои дела по нала­живанию бизнеса и открытия представительств в Израиле.

   Может быть, к этому времени Юрий Штерн тоже решит свой вопрос с налаживанием своего бизнеса через меня в типографии и с издательст­вом в Нико­сии на острове Кипр?

   Этим бизнесом заинтересованы с/п «Расма» в Москва, а также Акис Кристодоуло и Константин Лимбурис в Никосии на острове Кипр. Думаю, что в России и на Кипре поддержат мой международный бизнес.

   Прошло несколько дней после того, как открыл свой корреспондентский расчётный счёт в банке «Мизрахи». Но на мой корреспондентский расчётный счёт в банке «Мизрахи» в Холон не поступило, ни одного цента в твёрдой конвертируемой валюте из Национального Банка России в Москве.

   Также ни одного цента не посту­пило на мой счёт из отделения банка «Таджикбанкбизнес» в Душанбе из Таджикистана. На моём счёте в банке «Мизрахи» был минус.

   Решил, что мои заказные письма с адресом моего корреспондентского расчётного счета в банке «Мизрахи» не дошли до адресата. Пришлось отправить следом в адрес назначения ещё по одному заказному письму.

   Че­рез две недели получил по почте уведомление, что мои письма дошли до адреса назначения. Тут же отпра­вился в отделения банка «Мизрахи» в Холоне. Но мой корреспондентский расчётный счёт в банке «Мизрахи» был пуст.

   Никакой твёрдой конвертируемой валюты ниоткуда не поступало. Зато вырос минус за со­держания моего корреспондентского расчётного счета в банке «Мизрахи». Надо было принимать какие-то меры. Иначе мо­гут оштрафовать за минус, который растёт на моем корреспондентском расчётном счёте в банке «Мизрахи».

   Выплачивать минус нечем. Поэтому меня могут посадить в тюрьму на отработку своего минуса в банке «Мизрахи». На что тогда будет жить семья? Нас могут просто выкинуть на улицу из квартиры. Не хо­телось становиться бомжем в Израиле.

   Мне ничего не оставалось делать, как только сесть за телефон и начать звонить по адресам, куда от­правил свои заказные письма. После длительных звонков в моё нерабочее время, которое никак не совпа­дало с рабо­чим временем телефонных адресов, наконец-то дозвонился до отделения банка «Таджикбан­кбизнес» Душанбе в Таджикистане.

   Вместо самого начальника отдела автоматизации и обработки банковской информации Максимова Анатолия трубку взяла какая-то незнакомая служащая отде­ления коммерческого банка «Таджикбанкбизнес».

- Меня зовут Черевков Александр. - сообщил в телефонную трубку. - Звоню к вам из Изра­иля. Мне нужен от вас только один ответ. Почему на мой расчётный счёт в банке «Мизрахи» не поступили деньги в валюте?

- Не могу вам сейчас этого сказать. - ответила мне, служащая банка «Таджикбанкбизнес». - Позвоните завтра. Постараюсь все подробно узнать и сообщу вам завтра на ваш телефонный звонок. Звоните зав­тра в рабочее время.

   В телефонной трубке зазвучали сигналы отбоя. Положил телефонную трубку на свой домашний аппа­рат. Мне осталось до­ждаться завтрашнего дня, чтобы узнать результат с моими дивидендами, которые должны были давно по­ступить на мой корреспондентский расчётный счёт в банке «Мизрахи» в Холоне. Может быть, ошибся в цифрах своего обратного адреса?

   Поэтому твёрдая валюта в долларах никак не может поступить на мой расчётный счёт. Достал из своего кожаного кейса банковские документы. Проверил с копией письма, которое разослал по банковским адресам в Москве Российской Федерации и в Душанбе в Таджикистане.

   Отправленные копии банковских документов по адресам были точными с настоящими докумен­тами. Выходит, что есть какая-то ошибка в мой адрес со стороны банка отправителя твёрдой конвертируемой ва­люты в Москве и в Душанбе. На следующий день в назначенное время сел за домашний телефон. Стал набирать номер телефона отделения коммерческого банка «Таджикбанкбизнес» в Душанбе в Таджикистане. Мои по­пытки дозвониться до нуж­ного адреса не увенчались успехом.

   Следующий день тоже не был удачным у меня в телефонном звонке. Мне пришлось несколько дней пытаться дозвониться до нужного адресата в Душанбе в Таджикистан. Лишь в конце второй недели наконец-то услышал знакомые гудки соединения телефонной связи с Душанбе.

- Вас беспокоит Александр Черевков из Израиля. - сходу начал свой деловой разговор с го­лосом в телефон­ной трубке. - Меня интересуют дивиденды на моем расчётном счёте в банке «Таджикбан­кбизнес». Почему мои деньги до сих пор не поступили на мой корреспондентский расчётный счёт в банк «Мизрахи» в Израиле?

- Ваши дивиденды были отправлены в Национальный Банк России в Москве. - ответил мне в теле­фонную трубку, незнакомый мужской голос на другой стороне света. - Национальный Банк России оштра­фовал дивиденды за долги Таджикистана перед Российской Федерацией. Узнавайте подробно­сти в Национальном Банке России.

   В телефонной трубке послышались гудки отбоя. В полной растерянности положил телефонную трубку на аппарат. Звонить в Национальный Банк России было бесполезно. Мне не был известен телефонный номер расчётного отдела Национального Банка России.

   Все остальные известные мне телефонные номера Националь­ного Банка России, либо вообще не отвечали, либо голосом с того света сообщали, что они не компетентны вести со мной беседу со стороны расчётного отдела Национального Банка России.

   Не имеют право давать но­мера телефонов не подведомственного им расчётного счета Национального Банка России. На этом моя связь с Национальным Банком России заканчивалась. Другие мои попытки, дозвонится до На­ционального Банка Рос­сии, ни дали мне, никаких результатов.

   К этому времени за телефонные разговоры на мой адрес пришёл расчётный счёт с космическими циф­рами. В результате чего мне пришлось поделиться своей зарплатой с теле­фонной конторой «Безек» за бестолковые телефонные разговоры с банка России и Таджики­стана.

   С этого момента понял, что мне придётся навсегда расстаться с моими дивидендами, а это значит и с моим личным международ­ным бизнесом в бывшем Советском Союзе, который остался в моей прошлой жизни в Таджики­стане, а также в республиках Средней Азии и России. Неизвестно от чего, от расстройства или от аллергии на местную растительность, моё тело, руки и лицо стали покрываться какими-то пятнами красного цвета, прыщиками и волдырями.

   Нечто подобное было со мной, за время моего постоянного проживания на Урале в Перми. Тогда тоже покрывался пятнами красного цвета, прыщиками и волдырями неизвестно от чего. Профессор медицины Александр Петрович Левин приписывал моим разным болячкам аллергию на цирковых собачек, адаптацию к месту жительства, а также к многим другим обстоятельствам к которым че­ловеку трудно привыкнуть с переменой постоянного места жительства.

   Понадобилось пять лет постоянного проживания в Перми, чтобы пройти мои проблемы адаптации, аллергии и смены места житель­ства. За пять лет проживания на Урале в Перми так и не освоился с постоянным местом жительства.

   Нам при­шлось сменить климат и место жительства не только из-за меня, но также из-за народившихся там детей, кото­рые не очень-то освоили место жительства своей мамы, а полностью походили на своего папу. Мы навсегда покинули Пермь.  

2. Призраки за спиной.

   Вот так мне сейчас здесь приходится адоптироваться и акклиматизироваться в новых природных усло­виях жизни. Никто из местных медиков не может определить, из-за чего у меня всюду по телу появляются прыщики, красные пятна и волдыри.

   Даже современная медицина не может определить, отчего на моем теле всякая пакость. Поэтому несколько месяцев не бреюсь. Хожу обросший, словно бирюк, снежный че­ловек или волк оди­ночка. Меня даже люди стали сторониться. В специализированной школе «Микве Исраель» завхоз Дов оста­вил меня в покое со своими притеснениями в работе из-за того, что когда-то перепи­сывался с немцем.

   Превратился в отшельника среди людей. Тут ещё за мной словно привидение за спиной ходит какой-то парень с европейскою внешностью. Хо­рошо, что у меня отличная зрительная память художника. Особенно на лица людей.

   Могу запомнить лицо человека на всю свою жизнь. Вот только не всегда могу вспомнить, где раньше видел это лицо. После хожу целыми днями с одними и теме же мыслями о том, что где-то видел это лицо, которое где-то было в моей жизни на одно мгновение перед глазами.

   Вот так с этим парнем, которого несколько раз видел на рынке шук «Кармель», когда ездил за продук­тами. Сегодня тоже вроде следит парень за мной по рынку.

   Может быть, этот парень просто работает на этом рынке? Зря беспокоюсь. Тем более что мне нужно привыкнуть к местным парням. В чужой стране все люди на одно лицо. Хотя этот парень сильно отличается от местных жителей. Парень больше был похож на приезжего человека из стран Европы.

- Слиха! - машинально, извинился перед мужчиной на иврите, столкнувшись лбом на шуке «Кармель».

- Excuse me! - тоже извинился мужчина передо мной на английском языке, с удивлением разгля­дывая меня.

   Чуть не лишился разума оттого, что передо мной стоял Валентин Склярук. Видимо он меня не узнал в та­ком затрёпанной виде. В старой повседневной одежде, с прыщиками и волдырями на лице, с густо об­росшей щетиной бородой почти до самого пояса.

   В таком виде и мама родная меня не смогла бы признать. Тем более что мы с Валентином Склярук всегда встречались в европейских костюмах из самых лучших до­мов моделей знаменитых Кутюрье.

   Пока приходил в себя от такой неожиданной встречи, Валентин Склярук и двое мужчин в его окружении удалились в глубину рынка шук «Кармель». Вполне возможно, что Валентин Склярук также подумал обо мне, как о знакомом лице человека, которого он где-то видел?

   Поэтому Валентин Склярук несколько раз по­смот­рел в мою сторону. Но затем решил, что просто ошибся и продолжил идти со своими попутчиками дальше по рынку шук «Кармель». Вполне возможно, что тоже мог ошибиться?

   Ведь Валентин Склярук прекрасно знал, что перебрался на постоянное место жительства в Израиле. Поэтому перед отлётом в Израиль мог с/п «Расма» взять номер моего телефона и позвонить мне по прибы­тию в Израиль. Однако никто из России мне сюда не звонил.

   Меня стало раздирать любопытство. Ошибся насчёт встречи с Валентином Склярук или нет? Если сей­час тут ошибся, то Бог с ним с этим человеком. Мало ли бывает двойников на белом свете.

   Сам часто встречал пар­ней, которые сильно были похожими на меня. Даже испанского певца Рафаэля считали похо­жим со мной дев­чонки из пединститута в Харькове. Также как армянин по имени Женька в Беслане был сильно похож на меня.

   Если не ошибся и это действительно Валентин Склярук? Тогда почему он не позвонил мне, когда при­был в Израиль? Может быть, это Валентин Склярук поставил за мной кого-то шпионить? Ведь сам Валентин Склярук, а также бывший генерал КГБ, Краснопольский Борис Петрович, предлагали мне за­ниматься в Израиле промышленным шпионажем.

   Вполне возможно, что также контрразведка «ШАБАК» внутренней безопасности Израиле устроила за мной наблюдение? Наверно, не зря тогда в аэропорту «Бен-Гурион» допра­шивали меня насчёт моих связей с агентами КГБ?

   Перестроился в другой ряд лавок по рынку шук «Кармель». Со стороны стал внимательно разгляды­вать предполагаемого Валентина Склярук с двумя интеллигентно одетыми мужчинами, которые сопровождали мужчину так сильно похожего на Валентина Склярук.

   Мне хорошо были известны многие русские и зару­бежные бизнесмены, с которыми Валентин Склярук был в тесном контакте по многим вопросам бизнеса. Поэтому хотел, поближе рассмотреть подозрительную тройку интеллигентных мужчин.

   Если хотя бы один из двоих мужчин будет знаком мне на лицо, тогда это будет точно, что в Израиль прилетел Ва­лентин Склярук, в сопровождении бывших агентов КГБ. Когда из-за угла вблизи рассмотрел эту тройку интеллигентных мужчин, то был удивлён больше тому, что рядом с Валентином Склярук был сам бывший генерал КГБ, Краснопольский Борис Петрович, а рядом с ними находился ярый враг евреев, палестинец из острова Кипр, господин Тассир Салан.

   Если такая опас­ная тройка находится вместе, то от них можно ожидать чего угодно. Включая теракт против местных жите­лей. Надо принимать какие-то меры. Теперь точно был убеждён, что за мной ведётся слежка со стороны местной или зарубежной разведки.

   Надо мне предпринять какие-то опережающие меры против слежки, чтобы меня ни стали вербовать или арестовывать, как иностранного разведчика одной из зарубежных стран.

   Нужно прямо сейчас позвонить Акису Кристодоуло или Константину Лимбурис на Кипр и узнать у них, где сейчас в данное время находится Валентин Склярук. Они должны это знать. Если с острова Кипр подтвердят, что Валентин Склярук нахо­дится в Израиле, то можно сразу от­правляться в кабинет контрразведки «ШАБАК» внутренней безопасности Израиле или Моссад политическая разведка Израиля. Сообщать им о моей случайной встрече, с этой тройкой.

   Мне хотелось для верности убедиться в том, что не ошибся о внешности троих интеллигентных муж­чин, которые так сильно похожи на Валентина Склярук, Бориса Краснопольского и Тассир Салана. Лишь по­сле этого мог отправляться домой к телефонному аппарату и звонить на остров Кипр в Никосию, чтобы убедиться в действительности о присутствии данной тройки людей в Израиле.

   Не могу же со своими продуктами в целлофановых пакетах, купленными для дома, тащиться сейчас в разведку Израиля. Тем более что сейчас совершенно не знаю адреса разведки Израиля. Теле­фона местной разведки у меня с собой тоже нет.

   Надо дома отыскать визитную карточку, которую мне дали из разведки Израиля в аэропорту «Бен-Гурион». Следил за этой интеллигентной тройкой до тех пор, пока они дошли до огромного здания, в котором на­хо­дилось посольство Российской Федерации в Израиле.

   Таким образом, твёрдо убедился в том, что это та самая знакомая мне тройка людей из России, о которой думаю. Поэтому сразу решил от­правляться к себе домой на съёмную квар­тиру в Холон. Мне надо было срочно звонить на остров Кипр и подробнее узнать о прибытии этой интел­лигентной тройки мужчин.

   Не должен никак ошибиться, прежде чем точно идти в местную разведку Израиля. Не откладывая надолго своё решение, тут же на местном городском автобусе отправился к себе домой на съёмную квартиру в Холон. Через тридцать минут был у телефонного аппарата и набирал номер телефона Акиса Кристодоуло, который живёт в Никосии на острове Кипр.

   Звонить туда же Констан­тину Лимбурис совсем бесполезно. Никто в его доме не знает русского языка. Мне, наоборот, кроме русского языка другой язык пока неизвестен. За три месяца учёбы иврита выучил на этом языке всего несколько слов, которые также одинаково звучат на всех других языках. Так как, вполне возможно, что от иврита произошли известные мне слова в латинском и английском языках, которые вошли во все другие языки мира, в том числе и в русский язык?

   Так что у меня с иностранными язы­ками был полный переполох. Хорошо, что в семье Акиса Кристо­доуло наравне с греческим, английским и турецким языками, знают так же хорошо русский язык.

   Валентина, жена Акиса Кристодоуло, русская по национальности и коренная москвичка. Поэтому в Никосию на остров Кипр, пытаюсь дозвониться в который раз.

- Здравствуйте, Акис! Это вас Александр Черевков из Израиля беспокоит. Вы помните меня? - кричу в телефонную трубку, когда слышу знакомый голос. - Валентин Склярук случайно не у вас сейчас на Кипре находится?

- Здравствуйте, Александр! Помню вас. Валентин Склярук был. - отвечает Акис Кристодоуло, с острова Кипр. - Сейчас Валентин Склярук в Израиле или вернулся обратно к себе домой в Москву.

- Спасибо вам за нужную информацию. - благодарю. Акиса Кристодоуло, с острова Кипр. - До свида­ния!

   Кладу трубку на телефонный аппарат с мыслью о том, что должен наказать Валентина Склярук, хотя бы за то, что он явился сюда в Израиль и не соизволил меня поставить в известность. Пре­красно зная, что живу здесь в Израиле, который по размерам населения равен Мо­сква.

   Когда прилетал в Москву в командировку или просто так по личным делам, то в первую оче­редь ставил в известность о своём прибытии всех тех москвичей, с которыми у нас был взаимный интерес не только в бизнесе, но и просто старое знакомство.

   Конечно, не забывал о Валентине Склярук. Он же имел такую наглость прилететь в Изра­иль и не поставить меня в известность о своём прибытии. Может быть, Ва­лентин Склярук боится, что с него начну требовать долг в пятьдесят тысяч рублей?

   Так мне сейчас его дере­вянные рубли в Израиле вообще не нужны. Вот если бы он мне предложил какую-нибудь твёрдую конвертируемую валюту для открытия офиса, то от таких денег не отказался и вскоре вернул ему деньги с хорошими процентами.

   Меня в данный момент больше интересует цель прибытия Валентина Склярук в Израиль в ок­ружении Бориса Краснопольского и Тассир Салана. Ведь не на прогулку по рынку «Кармель» в Тель-Авив прибыла эта хорошо известная мне тройка людей.

   Вполне возможно, что это именно они выставили слежку за моей спиной? Того человека, который следует всюду за мной. Надо срочно звонить в местную разведку к Якову Гивати. Рассказать ему о моей случайной встрече в Тель-Авиве на рынке шук «Кармель». Лучше сообщу сам в разведку Израиля, чем они после вызовут меня к себе.

- Здравствуйте! Меня зовут Александр Черевков. - говорю в телефонную трубку, когда слышу там жен­ский голос. - Мне нужен Яков Гивати. Он мне дал свою визитную карточку и сказал позвонить при необхо­димости по телефону.

- Здравствуйте, Александр! - отвечает мне, женский голос, с сильным акцентом на русском языке. - Яков Гивати сейчас отсутст­вует. С вами будет говорить Цлили Ильягу, который имеет право отвечать на ваши вопросы вместо Гивати.

- Вас внимательно слушаю. - почти с балтийским акцентом чётко говорит мне, мужской голос в трубке.

- У меня есть важное сообщение. - говорю в телефонную трубку. - Вы могли бы ко мне сейчас приехать?

- К вам не имею право ехать. - отвечает Цлили Ильягу. - Вы к нам можете приехать в любое время суток.

- Работаю. Не могу отлучиться ни на один час с места работы. - говорю в телефонную трубку. - Меня сразу выгонят с работы.

- С нашим письмом вас никто не уволит с работы. - уверяет Цлили Ильягу. - Рабочий день мы вам оплатим.

- Хорошо! С вами согласен. - отвечаю в телефонную трубку. - Тогда назначайте время и место встречи нашей.

- Завтра утром в девять часов вам необходимо приехать на улицу Монти Фейри. - стал объяснять Цлили Иль­ягу, время и место нашей встречи. - Там есть самое высокое здание с торговым центром внизу. На пя­том этаже этого здания в пятьдесят пятом кабинете вас жду ровно в девять часов утра. Найти это здание очень легко. Вам надо приехать до ортодоксальной синагоги с колоннами на улице Аленби и спуститься по улице Монти Фейри к высотному зданию.

- Спасибо, за приглашение! Завтра утром в назначенное время буду у вас. - сказал в трубку телефона.

   В телефонной трубке раздались гудки. Положил телефонную трубку на аппарат и сразу стал готовиться к завтрашней встрече. Выбрал в своём гардеробе самый лучший костюм из кейса, который мне подменили рус­ские воры в аэропорту «Адлер» в Сочи.

   Видимо они не знали, что «пахана» больше нет. Надея­лись на то, что им привёз в своём кейсе от «пахана» нужный им криминальный товар. Взамен моего кейса из дерматина с грязными тряпками воры подсунули мне кожаный кейс наполненный самой лучшей мужской одеждой того времени.

   Вот и белую сорочку в упаковке оставили в кожаном кейсе. Даже галстук под цвет костюма положили на дно шикарного кожаного кейса. На завтра также чистил до блеска черные туфли, которые купил в Душанбе перед самым отлётом в Израиль и ни разу их не одевал.

   Вычистил до блеска самый лучший кожаный кейс. По­ложил в ко­жаный кейс свои документы, связанные с моим международным бизнесом и с теми людьми, кото­рых сегодня довелось встретить на рынке шук «Кармель». Мало ли что спросят завтра у меня в кабинете контрразведки «ШАБАК» внутренней безопасности Израиле.

- Папа! Ты куда собираешься на ночь глядя? - спросила меня, Виктория, когда вошла в квартиру с улицы.

- Никуда в ночь не собираюсь. - ответил дочери. - Это сейчас с вечера собираюсь на деловую встречу на завтра.

- Неужели ты наконец-то офис свой открываешь? - с надеждой в голосе, спросила Людмила, которая вошла в квартиру следом за дочерью. - Может быть, наконец-то, ты меня избавишь от мокрой тряпки и веника?

- К моему глубокому сожалению, пока, офиса не открываю. - с огорчением в голосе, ответил жене. - У меня лишь попытка про­рваться из кольца проблем, которые собрались вокруг нас после нашего прилёта в Израиль.

- Папа! Наверно, тебе нужна будет поддержка? - предложила Виктория, свои услуги. - Возьми меня с собой.

- Куда завтра еду туда тебя не пустят. - отказался от поддержки Виктории. - Вот талисман мне может пригодиться. Помнишь, тебе в Душанбе давал полупрозрачный шарик с извилинами внутри него, как в голове человека?

- К сожалению, этого шарика нет. - виновато, ответила Виктория. - Хотела этот шарик оставить на память своей лучшей подружке в Душанбе вместе со всеми другими камушками. Но шарик выскользнул у меня из рук и рассыпался на мелкие кусочки, которые тут, же засверкали разными огоньками и исчезли со­всем бесследно из глаз.

- Жалко конечно, что такой нужный мне талисман погиб. - разочарованно и откровенно, сказал дочки. - Но что теперь поделаешь. Придётся мне идти на важную встречу без талисмана. Думаю, что все у меня завтра обойдётся хорошо.

   В этот вечер даже местное телевидение не смотрел по телевизору, который мы купили накануне из первых денег «израильской корзины» поступившей к нам недавно на расчётный счёт в банк «Аппоалим» от министерства абсорбции «Сахнут».

   Не хотел, чтобы какие-нибудь сведения по Израилю как-то повлияли на мою завтрашнюю встречу. Завтра утром все должно быть вполне произвольно и не от чего не зависеть. Лишь мой разум должен помогать в моих разговорах и суждениях с представителями разведки Израиля.

   Мне ничего неизвестно о современных делах разведки Израиля. Пускай так и будет вовремя моей встречи с ними с разведкой. От нашей съёмной квартиры в Холоне до места расположения конторы израильской контрразведки «ШАБАК» внутренней безопасности Израиле в Тель-Авиве, всего минут тридцать езды на городском автобусе.

   Всегда считал и считаю, что лучше к месту назначен­ной встречи приехать на много раньше, чем опоздать в дороге даже по самой уважительной причине. Поэтому выехал из Холона за три часа до назначенной встречи и через тридцать минут был на углу улицы Аленби и улицы Монти Фейри.

   В низу по указанной улице высилось ог­ромное здание, которое было видно с лю­бой точки Тель-Авива. Даже из Холона видно огром­ное административное здание. Пожалуй, что самое высокое не только в Тель-Авиве, но также во всех городах Израиля. По крайней мере, в двенадцати го­родах большого Тель-Авива громадных зданий пока нет.

   Может быть, здесь в будущем будут здания выше? Не желая мелькать перед окнами израильской разведки, просто погулял по улице Аленби от нечего де­лать. Надо было куда-то деть два часа лишнего времени, которое теперь меня не подпирало.

   Твёрдо знал, что не опоздаю к месту назначенной встречи. Сейчас, главное у меня, это чтобы сам Цлили Ильягу не забыл о нашей намеченной встрече. По голосу в телефонной трубке, совсем молодой парень. Наверно, чуть старше моего старшего сына Артура? Вот ин­тересно будет с ним разговаривать, когда молодой разведчик и пару процентов не знает от той информации, которая известна мне с самого рождения.

   Наверно, сейчас кроме детского лепета больше ничего от него не услышу?

Как до времени назначенной встречи осталось всего минут тридцать, спустился с улицы Аленби к вы­сотному зданию. Возле центрального входа в здание предъявил охраннику свой открытый кейс с докумен­тами и содержимое карманов.

   По эскалатору, как в метро, поднялся на второй этаж и прошёл к лифту, в ко­торый больше никто не вошёл. Хотя у входа в здание было много людей, но все они выше второго этажа не поднялись. Так что до пятого этажа добирался в лифте в полном одиночестве.

   В длинном коридоре пя­того этажа тоже не было ни одного человека. Посмотрел на свои часы. До назначенного времени было целых двадцать минут. Можно сходить в туа­лет и осмотреться по длинному коридору, напичканному видеокамерами слежения почти у каждой двери с цифрами, начинающимися, на цифру пять.

   Мне оставалось пройти в другой конец коридора к туалету. По пути посмот­реть на цифру пятьдесят пять, которая должна находиться в середине с правой стороны по длинному коридору через все здание. Не спеша, продвигаясь по коридору к туалету, обратил внимание, что в тех местах, где иду, освещение коридора увеличивается.

   Выходит, что над каждой видеокамерой слежения стоит реле, которое вклю­чается вме­сте со светом при моем продвижении. Вот и в туалете включился яркий свет, как только вошёл в туалет. Даже писсуары сами включились, едва только расстегнул ширинку.

   Наверно, какая-нибудь дев­чонка сейчас следит через экран в дис­плей за моим мужским достоинством? Ну и пускай смотрит, что мне жалко, что ли. Пока мужик в соку и не состарился. Оправившись, демонстративно застегнул ширинку на брюках. Пошёл к умывальнику помыл руки под краном, который также включился без моего прикосновения, как было в пятизвёздочной гостинице в Гон­конге вовремя моей командировки.

   Вот до Израиля добрался современный электронный прогресс. Хотя бы до местной разведки. В других местах в Израиле ничего такого не видел из фотореле в туалете и в умывальнике. После туалета обратно посмотрел на время. До встречи осталось десять минут.

   Не торчать же мне де­сять минут в туалете. Всё равно за мной следят видеокамеры всюду в этом огромном административном здании. Наверно, пора медленно дви­гаться к двери с цифрой пятьдесят пять? Можно на пару минут раньше нажать кнопку на двери этого кабинета. Зачем выжидать время? Если они о моем присутствии в этом зда­нии знают минут двадцать. Пора звонить.

- Вас внимательно слушаю! - услышал знакомый голос девушки, с которой разговаривал по те­лефону.

- Меня зовут, Александр Черевков. - сказал в микрофон, вмонтированный рядом с кнопкой и камерой ви­део на стене у двери. - Мне вчера была назначена встреча у вас с господином Цлили Ильягу на сегодня в девять часов утра.

- Пожалуйста! Входите! Дверь перед вами открыта. - сказала девушка, дверь щёлкнула и сразу от­крылась.

   Осторожно широко открыл дверь и прошёл сразу в небольшой кабинет, в котором прямо сбоку возле двери сидела девушка за столом перед дисплеем, в экране которого она, вполне возможно, высматривала моё мужское достоинство, когда был в туа­лете?

   Возможно, что она в дисплей смотрела за моим продви­жением рядом с их дверью? Ведь по всему кори­дору больше десятка видеокамер слежения. Не могла же она за всеми камерами следить сразу в один дис­плей. Скорее всего, у них на этаже есть диспетчерская, ко­торая контролирует видеокамеры на своём этаже.

- Пожалуйста! Предъявите мне документы и кейс на проверку. - сказала девушка. - Сами пройдите в кабину.

   Не проронив ни единого слова, выполнил все требования девушки и прошёл к двери на указанную мне кабину. Это помещение действительно нельзя было назвать кабинетом, а только кабиной. Так как размер этого помещения был всего не больше двух квадратных метров.

   В середине белой кабины стоял маленький столик и один стул. Протиснувшись в кабину, сел на стул и тут же почувствовал, как из потолка в дырочку на меня навели несколько миниатюрных камер слежения.

   Мне ничего не оставалось делать, как только быть объектом изуче­ния со стороны представителей служб, разведки Израиля. Сам напро­сился на то, чтобы меня здесь изучали, как кролика.

- Кофе, кока-кола, чай? Что будите пить? - спросил откуда-то голос девушки, встретившей меня.

- Пожалуйста, кофе чёрный с молоком и с одним сахаром. - ответил, разглядывая место звучания голоса.

   Прошло пару минут, прежде чем дверь открылась. В кабину вошла другая девушка с моим заказом, а также с кусочком бисквита на бумажной салфетке. Девушка положила все на маленький столик. Мило улы­баясь, поклонившись, девушка вышла из кабины.

   Обратно остался один при закрытой двери в кабине на­пичканной разной аппаратурой и с кондицио­нером прохладного воздуха. После моего гуляния под паля­щими лучами южного солнца в кабине было хорошо и приятно дышать пускай даже искусственным свежим воздухом.

   Поэтому, не спеша пил чёрный кофе с моло­ком и с бисквитом. Спешить мне было некуда. Прекрасно понимал, что сегодня мой рабочий день полностью в распоряжении служб разведки. Пока не выпью кофе, они меня не будут тревожить своими глупыми вопросами.

- Пожалуйста! Пройдите в кабинет Цлили Ильягу. - открывая дверь, сказала девушка. - Он вас ждёт у себя.

   Дверь в кабинет Цлили Ильягу находилась прямо напротив двери кабины, в которой находился около полу­часа за время употребления чёрного кофе и сладкого бисквита. В кабинете небольшого размера, со­вершенно белого цвета, находился небольшой стол белого цвета и четыре стула тоже белого цвета. На столе лежал мой кожа­ный кейс чёрного цвета.

   Возле стола находились двое парней в светло-серых костю­мах старого итальянского кроя, словно у мафии. Вся эта обстановка в кабинете службы местной разведки больше была похожа на декорацию в одном из многочисленных московских театров, которые должны разыграть сцену работы, службы комитета государ­ственной безопасности советского периода.

   Как полагается в кабинетах дознания в КГБ, здесь не было ни­чего, чтобы могло выдать работу КГБ для постороннего глаза. Только глазки видео камер по углам кабинета и черные пятнышки микрофонов указы­вали на то, что нахожусь в кабинете современной разведки, кото­рой руководят из другого кабинета разведки.

- Меня зовут Цлили Ильягу. - назвал себя, парень лет тридцати. - Рядом наш сотрудник Аврахам Барак.

- Очень приятно познакомится. - сказал ему. - Меня зовут Александр Черевков. Прибыл из Таджи­кистана.

- Как вам у нас в Израиле? - поинтересовался светловолосый Аврахам Барак. - Что вы можете нам сказать?

- Здесь у вас в кабинете все похоже на театральные подмостки и на кабинет КГБ. - откровенно, ответил Цлили Ильягу.

- Имел ввиду ни наш кабинет, а Израиль. - объяснил мне, Аврахам Барак. - Ваши свежие впечатления.

- Про Израиль сказал бы так, что Земля Обетованная ни Восток, но и ни Запад. - раздумывая, сказал своему оппоненту.

- Вы часто бывали на Востоке и на Западе? - спросил меня, Цлили Ильягу. - С какой целью вы были там?

- По долгу своей службы часто бывал и просто долго жил на Востоке и на Западе. - коротко, отве­тил назойливому Ильягу.

- На какой службе и где находились? - спросил меня, Аврахам Барак. - Какой информацией владели там?

- Больше двадцати лет назад находился в службе снабжения военного завода в Перми. - стал отве­чать Аврахаму Барак. - Мне приходилось бывать как в западной, так и в восточной части Советского Союза. В более ста городах. В годы перестройки в Советском Союзе начал продвигаться вверх по лестнице карьеры. От про­стого художника-оформителя и дирек­тора не большого предприятия по дизайну, поднялся на ступени ге­нерального директора совместного пред­приятия и президента международной акционерной компании. По­бывал в командировках в зарубежных странах.

- Какая цель вашего прихода к нам? - поинтересовался Цлили Ильягу. - Вы раскрыли заговор против Израиля? Может быть, вы предложите нам раскрыть сотрудничество с внутренней разведкой Россий­ской Федерации?                                  

- Никакого заговора против Израиля не раскрыл и связей никаких не имею с разведкой Рос­сии. - стал отвечать на вопросы оппонента - Просто мне надоело, что за моей спиной постоянно находится кто-то, как призрак. Кроме того, вчера встретил возле рынка шук «Кармель» людей из своего прошлого. Когда-то эти люди пытались меня завербовать в экономический шпионаж против Израиля. Почему-то во время своего прибытия в Израиль, эти люди не сообщили мне о своём прибытии.

   Такой поворот со­бытий обеспокоил меня. Ни стал ждать, когда вы насильно привлечёте меня к ответственности. Поэтому сам явился к вам, чтобы ответить на все ваши вопросы, которые вы можете задать мне.

- Вы правильно поступили, когда решили сами явиться к нам. - оправдал моё прибытие Цлили Ильягу. - Рас­скажите нам, что вы знаете о людях, которые пытались вас завербовать на экономический шпионаж в Израиле.

   В подробной форме стал рассказывать сотрудникам местной разведки все то, что было мне известно про Валентина Склярук, Бориса Краснопольского и Тассира Салана. Парни из местной разведки задавали мне наводящие вопросы по моей прошлой работе в международном бизнесе и на военных заводах Совет­ского Союза.

   Парней также интересовало моё высшее образование и причина моего прибытия на постоян­ное место жительства в Израиль. Больше всего парней интересовала моя связь с сотрудни­ками КГБ и мой приезд в Израиль.

- Вы не боитесь, что вам придётся остаться навсегда в стенах нашей службы? - спросил Цлили Ильягу.

- Пришёл к вам по доброй воле. По доброй воле уйду отсюда. - ответил своему оппоненту. - У вас нет причины меня дер­жать в своих стенах. В прошлом и в настоящем не совершал ничего противозаконного в отношении Израиля.

- Какие отношения были у вас с сотрудниками КГБ? - спросил меня, Аврахам Барак. - Можете нам подробно рассказать?

- Уже рассказывал Яаакову Гивати, что с сотрудниками КГБ пил водку, коньяк и ел шашлыки. - ответил Аврахаму. - У меня других связей с сотрудниками КГБ не было. Так как мы были друзьями и бывшими однокурсниками по учёбе в университете до того времени, как они стали сотрудниками КГБ. Ведь у вас тоже есть друзья детства среди народа?

- Мы совсем недавно были там. Имею ввиду наше детство. - сказал Цлили Ильягу. - Вполне понятно, что мы до сих пор общаемся со своими друзьями, которые послу своей учёбы стали также работать в разных местах и службах.

   Около часа мы разговаривали на разные темы жизни в Израиле и в бывшем Советском Союзе. Затем в конце рабочего дня Цлили Ильягу выдал мне письмо о том, что находился в кабинете службы контрразведки «ШАБАК» внутренней безопасности Израиле.

   Письмо должен был предъявить по месту своей работы в специали­зированной школе «Микве Исраель». В заключении Цлили Ильягу выдал мне двести шекелей наличными за моё пребывание в рабочее время в ка­бинете службы контрразведки «ШАБАК» внутренней безопасности Израиля. В заключении расписался в книге о получении своих наличных денег.

- Мы проверим все то, что вы нам рассказали. - сказал на прощание Цлили Ильягу. - Возможно, что встре­тимся ещё раз для обсуждения собранных нами материалов на тему вашего прихода к нам? Желаем вам удачи в вашей жизни. 

   Из кабинета службы внутренней разведки Израиля вышел во второй половине дня. Ехать на ра­боту не было никакого смысла. Время рабочее потрачено на беседу с сотрудниками внутренней разведки Израиля. Приехать на работу лишь для того, чтобы показаться Дову и переодеться в рабочую одежду. Зачем мне это? Всё равно сегодня находился на службе внутренней разведки, за что по­лучил деньги в размере двухсот шекелей. Если бы у меня в действительности была такая работа, то мог бы быстро наладить свой бизнес, с которым потерял всякую связь.

   По той причине, что у меня нет сво­бодных де­нег на решение ряда вопросов по открытию офиса своих двух международных фирм по бизнесу, а также представительств от Таджики­стана. Может быть, мне действительно пойти на службу внутренней разведки Израиля против России?

   Но это будет выглядеть подло в отношении своих бывших соотечественников и друзей. К тому же, факти­чески ни­чего не знаю о бывших сотрудниках КГБ, а также о бывших выпускниках института международных отношений.

   Ведь мы все в современное время просто занимались совместным бизнесом и только изредка вспоминали о прошлом, кото­рое осталось в нас, как источник ностальгии о жизни в СССР. Больше ничего другого мне неизвестно об этих людях.

   В моем распоряжении вся вторая половина дня, время которого мог использовать по-своему усмотре­нию. Мне было интересно проверить, есть ли за мной слежка, которую замечал последние дни за своей спиной. В таком случае мне нужно погулять по Тель-Авиву.

   Проверить за собой присутствие возмож­ного «хвоста», которого могли при­цепить мне службы внутренней разведки Израиля или России. Вполне воз­можно, что обе стороны заинтересованы во мне?

   Ведь теперь сам дал повод последить за мной в каче­стве получения какой-то нужной им информации. Поднявшись на улицу Аленби, прошёл к рынку шук «Кармель». Там мне нужно было купить кой-какие про­дукты для своей семьи.

   Ведь всё равно нахожусь рядом с рынком, на котором мы отовариваемся. За­чем ещё раз тратить деньги на поездку в Тель-Авив. Тем более что рынок самое подходящее место для проверки за собой возможного «хвоста». Здесь можно крутиться во все стороны.

   Не выдавать себя тем, что проверяешь за собой возможную слежку. Наверно, разведчики двух стран не дураки? Не держат меня за простака, который вот так запросто пришёл поговорить к ним в офис, чтобы после пойти погулять по городу и купить себе в дом что-нибудь на рынке.

   Покрутившись по рынку и не заметив слежки, вышел в противоположную сторону рынка и остановился возле небольшого пивного бара с открытой площадкой на улицу. Мне захотелось выпить пива и немного рас­слабиться после напряжённой прогулке по рынку.

   Так давно не пил пиво, что пару кружек пива мне бу­дет в самый раз. Можно взять одну шварму вроде закуски к двум кружкам пива. Пожалуй, этого будет вполне достаточно у меня на полную загрузку. Расплатившись за купленное пиво и закуску, сел за столик в стороне открытой площадки пивного бара под зонтиком.

   Это место слегка продувалось ветерком со стороны моря. Отсюда хорошо было видно окру­жающую меня панораму города. По улицам мотались в разные стороны автомобили. По тротуарам шли толпы людей. Никому и ни до кого не было никакого дела.

   У каждого человека своё определённое время на неотложные дела в Тель-Авиве. Пока, не спеша пил пиво. Наслаждался швармой, политой кетчупом. В пивной бар зашли несколько муж­чин. Они тоже взяли себе пиво и шварму. Только один парень взял к своей шварме бутылочку кока-колы.

   Почему-то у меня это вызвало подозрение. Вроде ничего особенного. Ни все люди любят пиво. Каждый может кушать и пить то, что ему интересно по вкусу. Тем более, здесь в пивном баре имеются различные закуски и напитки. Однако, тут что-то ни так.

   Однако поступок этого парня вызвал у меня подозрение. Мне показалось, что его где-то раньше видел. Возможно, случайно встречались на улице или где-то в транспорте? Мало ли где люди встречаются или прохо­дят рядом.

   Так можно каждого подозревать в качестве «хвоста» со стороны израильской или россий­ской раз­ведки. Нагоняю на свои мысли разную ерунду. Наверно, пиво на меня подействовало в такую силь­ную жару? Не надо было брать сразу две кружки пива.

   Можно было взять одну баночку пива и закуски с со­бой в дорогу. Те­перь развезёт от двух кружек пива, а мне надо идти на автобусную остановку, ехать в дру­гой город к месту своего временного жительства на квартире.

   Вот какая-то мадам появилась с цифровой кинокамерой. Наверно, туристка из Европы снимает своему мужу отчёт о туристической прогулке по городам Израиля, чтобы муж не подозревал её в из­мене? Хотя на туристку она не очень похожа.

   Нет на ней привычного туристического костюма, со шляпой от солнца. Загар её лица почти незаметен. Сразу видно, что большую часть времени проводит в своём каби­нете, разбирает собранную информацию. Когда дама навела свою цифровую кинокамеру в сторону пивного бара и прошлась объективом цифровой кинокамеры по столикам, то сразу понял, что она готовит отчёт не своему мужу ревнивцу, а какой-то сек­ретной службы.

   Вполне возможно, что для службы одной из разведок, которые всё-таки установили за мной слежку? Наверняка парень с бутылочкой кока-колы вместо пива, будет запечатлён в цифровой кинокамере вместе со мной. Затем съёмка пройдёт к отчёту в протоколе или в докладе о проделанной работе по раз­ведке и слежке в течение этого жаркого дня. Мне не хотелось выдавать себя тем, что заметил слежку за собой. Поэтому не спеша допил вторую кружку пива и вместе с пакетами продуктов направился в сторону остановки автобуса на улице Аленби. Если агенты разведки настоящие разведчики, то сменят за мной слежку другим человеком, чтобы не ви­дел дважды одно и то же лицо вовремя моего движения в сторону Холона к самому месту моего временного жительства.

   Надо мне как-то проверить слежку за мной. Может быть, просто набиваю на себя цену в данном размышлении, а все рядом обычно? Мадам с цифровой кинокамерой ушла в противоположную сторону от меня. Парень с бутылочкой кока-колы остался сидеть за столиком на открытой площадке в пивном баре. Медленно прошёл наверх, в сто­рону улицы Аленби.

   Там сел на городской автобус, следующий в сторону Холона. Вместе со мной в автобус вошли че­ловек десять на этой остановке, в среде которых, было трудно определить возможную за мной слежку от каких-то служб раз­ведок.

   В Холоне вышел на улице Соколов и по улице Вайцмана пошёл в сторону банка «Аппоалим». Вме­сте со мной из автобуса на улице Соколов вышло несколько человек, которые вошли в автобус по пути следова­ния. Мои попутчики из автобуса тут же растворились в людском потоке.

   Только двое парней врозь пошли по улице Вайцмана в сторону банка «Аппоалим». На слежку за мной не похоже. Однако если за мной следят, то стоит мне их тоже проверить. Надо куда-то зайти и посмотреть, куда будут дальше двигаться эти двое незнакомые друг другу парни.

   Может быть, ошибаюсь, но моя интуиция подсказывает мне, что эти двое парней следят за мной? При совре­менных возможностях меня могли пасти с любого транспорта, кото­рый ехал за автобусом. После один из этих парней мог выйти из автомобиля и перебраться в автобус по­ближе ко мне.

   Затем к нему присоединился другой парень, который делает вид, что они друг с другом не знакомы. Вот только одно мне не понятно. Службы раз­ведки следят за мной или меня оберегают? Почему они по два человека следят за мной?

   Вероятно, они ду­мают, что у меня будет встреча с агентом другой внутренней разведки? Дальше сами будут проводить раздельную разведку, как за мной, так за моим связным. Как только поравнялся со зданием «Аппоалим» так сразу повернул в сторону банка и прошёл в служеб­ный зал.

   В служебном зале, встал в очередь к кассе, чтобы проверить наличие денег, входящих с «израиль­ской корзины». Хотя это мог сделать в ап­парате каспомата. Но следить за улицей через ветровое стекло банка на много удобно и со стороны совсем не­заметно.

   Просто человек стоит в очереди к кассиру банка. Ничего особенного в этом нет. Таких как в служеб­ном зале банка «Аппоалим» около сотни человек. С улицы меня совсем не видно в толпе клиентов банка. Посмотрел на улицу. Оба парня прошли рядом и незаметно сказали что-то друг другу.

   Затем один па­рень пошёл дальше по улице, а другой сел в подошедший городской автобус. Оставшийся на улице парень позво­нил по сотовому телефону и вскоре к нему подъехал легковой автомобиль. Из автомобиля вышли два других парня и разошлись в разные стороны по улице Вайцман.

   Парень с сотовым телефоном сел за руль в тот же автомобиль и вскоре уехал. Теперь у меня не было никаких сомнений, что за мной точно следят. Оставалось лишь выяснить причину слежки.

   Так как не виду никакой противозаконной деятельности против Израиля и против России, то можно считать, либо службы разведки двух стран находятся в каком-то заблуждении в отноше­нии меня, либо это дело рук криминальных структур России, которых сильно кинул с каналом поставки наркотиков. Вполне возможно, что криминал России пытается обнаружить следы затерянных наркотиков у меня дома в Израиле?

   Но тогда почему представители криминала из России не устраивают обыск в нашей съёмной квартире? Может быть, это вовсе не представители криминала России? Тогда кому понадобилось устраивать за мной постоянную слежку в Израиле?

   Всё тайное когда-то становиться известным. Не буду опережать события. Подожду следующей встречи с сотрудниками внутренней разведки Израиля. Сегодня со мной беседовали ученики или самые даже младшие сотрудники внутренней разведки Израиля.

   Мне некуда торопиться с этим вопро­сом. Думаю, что скоро со мной будут разговаривать на высшем уровне внутренней разведки Из­раиля. Если конечно не ошибся в своём мышлении. Так как даже мои скромные рассказы о моей деятельности и о моих контактах в бывшем Советском Союзе заинтересо­вали этих парней из внутренней разведки Израиля.

   Осталось ждать приглашения со стороны высо­ких офицеров внутренней разведки. Посмотрим, как они отнесутся к моим рассказам о КГБ. Несмотря на то, что через столяра Владимира поставил в известность Дова о том, что буду отсутство­вать на работе по уважительной причине.

   Всё равно не рассчитывал на доброе отношение Дова к себе. Поэтому утром сразу отправился прямо к директору специализированной школы «Микве Исраель».

   Мне нужно было найти поддержку в лице директора школы, прежде чем его заместитель по хозяйственной части решит меня уволить с места работы. Не думаю, чтобы директор специализированной школы пошёл против внутренней разведки Израиля.

- Здравствуйте, Александр! Мне поручили передать вам это письмо. - сказал, сразу, как только вошёл в каби­нет директора школы. - Не знаю, что там написано на иврите, но это они вчера приглашали меня к себе на беседу.

- Понимаю, что после такого письма у меня к тебе нет вопросов. - сказал Александр, директор специали­зированной школы, после прочтения письма внутренней разведки Израиля. - По­этому ты можешь спокойно идти на своё рабочее место. Своему заместителю по хозяйственной части скажу, чтобы он не беспокоил тебя в связи с твоим вчерашним отсутствием на месте работы. Все будет по-прежнему. Тебя не уволят с работы. Работай спокойно.

   Конечно, мне не хотелось, чтобы все у меня оставалось по-прежнему. Так как мечтал стать учителем в специализированной школе «Микве Исраель». Однако плохие отношения с завхозом могли испортить все мои дальнейшие планы насчёт работы в специализированной школе.

   Поэтому мне никак не хотелось, чтобы мои отношения с завхозом остава­лись по-прежнему натянутыми. Ведь Дов Всё равно найдёт какую-нибудь причину, чтобы уволить меня с ра­боты в специализированной школе «Микве Исраель».

   Мне надо как-то поднять планку своей независимости от завхоза, хотя бы такими визитами в кабинеты службы внутренней разведки Израиля. Обратил вни­мание на то, как сильно повлияло на директора школы моё письмо от службы внутренней разведки Израиля.

   Дов ни стал меня выгонять с работы за прогул. Но отношения мои с Довом от этого времени, ни стали лучше. Завхоз буквально эксплуатировал мой рабский труд. Мне приходилось одному выполнять работу целой бригады. В то время как бригада строителей делала ремонтные работы на одном этаже жилого ком­плекса учеников специализированной школы, то один на другом этаже этого же жилого здания выполнял такой же объем работы и в те же установленные сроки ра­боты.

   За время выполнения ремонтных работ в жилом комплексе данной школы, имел право на отдых лишь в обеденный перерыв. Все остальное время работал без отдыха в течение всего рабочего времени, которое не ограничивалось рамками восьмичасо­вого рабочего дня.

   Зачастую приходилось работать в две смены. Прошло больше месяца после моей встречи с сотрудниками внутренней разведки Израиля. Давно привык к тому, что за моей спиной постоянно находится тень призрака в штатской одежде.

   Менялись лишь лица, а стиль слежки никак не изменился. Меня каждый день встречали и провожали, по-моему, мар­шруту через весь Холон между моим местом жительства и местом работы. Даже во время работы в жилом ком­плексе учеников, иногда замечал, что на территории специализированной школы «Микве Исраель», иногда маячат знакомые лица, которые когда-то встречал за собой по маршруту между местом ра­боты и местом моего временного проживания на съёмной квартире.

   Один раз в неделю мы с женой и стар­шим сыном Артуром ходили на «ульпан» заниматься изучением иврита. Даже по этому маршруту за нами была установлена слежка. Мне откровенно надоела подобная слежка за мной. Лучше бы произошла какая-то случайная встреча и не принуждённый разговор с заинтересованными людьми.

- Здравствуйте, Александр Черевков! - прозвучал конспиративный голос в телефонную трубку, как только пришёл с работы домой. - Вам завтра нужно будет к девяти часам утра приехать по известному адресу в Тель-Авиве.

- Мне надо поставить в известность своего начальника по месту работы. - спокойно, сказал в телефонную трубку.

- Директор вашей школы в курсе того, что вас не будет на работе. - сказал мне, голос в телефонной трубке.

   Мне ничего не оставалось, как только подчиниться требованиям конспиративного голоса в телефонной трубке. На следующее утро первым автобусом отправился из Холона в Тель-Авив. По той же схеме и по тому же ранее отработанному маршруту поднялся на пятый этаж высотного здания и позвонил в знакомую дверь.

   Мне были оказаны те же услуги в офисе внутренней разведки Израиля. С той лишь разницей, что среди знакомых лиц находился солидный мужчина возрастом лет сорок пять, плотного телосложения.

   Видимо офицер контрразведки «ШАБАК» внутренней безопасности Израиле, рангом выше других представителей внутренней разведки, с которыми встречался на прошлой беседе.

- Меня зовут просто Цвика. - представил себя, новый сотрудник внутренней разведки Израиля. - Се­годня у нас с вами будет длительный разговор. Вы мне подробно расскажите, про ваших компаньонов по биз­несу из Москвы. Меня интересуют все подробности ваших встреч и бесед за время совместной работы в Советском Союзе.

- У меня от вас нет никаких тайн. Так как приехал жить на землю обетованную предками моей жены. - на­чал свой длительный рассказ издалека. - Родился на Северном Кавказе и вырос там. На Кавказе не принято гадить в гостях и у себя дома. Сейчас у меня Израиль стал вторым домом.

   Первым домом для меня по-преж­нему осталась Россия, а если быть точнее, то Северный Кавказ. В Таджикистане был всего лишь гостем в течение четырнадцати лет.

   Меня там никто не обидел. Поэтому у меня нет наме­рений, гадить на Таджикистан, откуда вынужден был уехать с семьёй из-за длительной граж­данской войны. Что же касается моих компаньонов в бизнесе из Москвы, то мне известно, что все они закончили МГИМО, Московский ин­ститут международных отношений.

   Владеют многими иностранными языками. До перестройки в Советском Союзе большинство из них работали в производственном объедине­нии «Трактороэкспорт». Работали они на КГБ или нет, мне трудно сказать.

   Вполне возможно, что горячие точки планеты Земля они посещали ни для того, чтобы там представлять интересы производственного объединения «Трактороэкспорт»?

   Однажды слу­чайно был свидетелем скандала между директором с/п «Расма» Игорем Грановым и его заместителем Вален­тином Склярук. Так вот, Игорь Гранов вовремя скан­дала напомнил Валентину Склярук, что когда они были во время гражданской войны в Никарагуа по разные стороны баррикад, то Игорь Гранов разглядывал Валентина Склярук в оптический прицел своей винтовки. Тогда он не нажал курок, чтобы убить его.

   Валентин Склярук тоже напомнил Игорю Гранову, как вытаскивал его пьяным из ресторана во время уличных боев в Лу­анде, в Анголе. Вполне понятно, что Игорь Гранов и Валентин Склярук не на тракторах учили ездить воюющих в Никарагуа и Ан­гола.

   Кем они там были, это затрудняюсь сказать. Такие вопросы вы должны сами задать Игорю Гранову и Валентину Склярук. Больше мне нечего сказать о бывших моих коллегах по бизнесу. В данное время у меня нет никаких связей с моими бывшими коллегами и друзьями по Союзу.       

- Мы, конечно, воспользуемся твоим советом при встрече с ними. - шутя или в серьёз, сказал мне, Цвика. - Нас интересуют также другие твои компаньоны по бизнесу, которые сейчас постоянно выезжают за пре­делы России и СНГ.          

- Сейчас из России не выезжают только нищие и бомжи. - ответил оппоненту. - Все остальные из-за границы почти не выезжают. Лично мои бывшие компаньоны по бизнесу чаще всего бывали на Кипре и в Бельгии. Там у них совместные интересы с бизнесменами этих стран. По вопросам совместного бизнеса мои бывшие компаньоны часто вылетают в другие страны мира. Например, бывают по вопросам бизнеса в Англии, США и в Канаде.

- Почему ты говоришь о своих компаньонах в бизнесе, как о бывших коллегах. - поинтересо­вался Цвика.

- Потому, что у меня нет денег, открыть свой офис в Израиле. - ответил Цвике. - Без офиса нет биз­неса. Просить денег в долг у меня не позволяет совесть. Брать кредит в банке Израиля тоже не могу. По опыту своей работы в бизнесе, прекрасно знаю, что кредит, это долговая яма, в которую легко угодить, но тя­жело выбраться. Многие мои знакомые, которые брали кредит под бизнес, плохо кончили с бизнесом и с жизнью. Поэтому не беру кредит.

- Почему ты в таком случае не поехал жить с семьёй в Россию? - поинтересовался Цвика. - Хотя бы в ту же Мо­скву, если у тебя там налажен международный бизнес. У тебя были деньги, наверно, не малые? Мог в Израиль не ехать.

- В Москве и в московской области населения в три раза больше, чем во всём Израиле. - стал отвечать на вопросы. - С Москвой работать хорошо на расстоянии. Когда в этот мегаполис что-то вкла­дыва­ешь или из него берёшь.

   Работать в самом мегаполисе практически невозможно. Так как там все давно схва­чено. В Москве из-за конкуренции каждый день создаются и разоряются разные струк­туры бизнеса. Ежедневно гибнут люди. Не мог туда вести семью на место жительства.

   Кроме того, после распада Советского Союза стал ино­странцем в России. Поэтому мне было легче ехать с семьёй в Израиль в качестве репатриан­тов. Если бы Россия создала такие же условия русским, как Израиль евреям, то миллионы русских со всего мира хлынули бы обратно в Россию. Но этого никогда не будет.

   Так как репатриация в Россию опасна каждому русскому. Пересыщенная людскими ресурсами Россия станет нищей страной, в которой будут мил­лионы бомжей и попрошаек.

   В тоже время многие госу­дарства мира, в том числе Израиль, просто погибнут от недостатка рабочих рук. Экономика многих государств держится на руках русских, которые вкалы­вают на стройках, фабриках и заводах.

   Боль­шая часть физического труда в странах капитализма лежит на ру­ках рабочего класса и бывшей интелли­генции из России. Местное население того же Израиля ни­когда не пойдёт вкалывать на физи­чески тяжёлую работу.

   Так как они привыкли, что на них работают арабы, румыны, тайцы и в первую оче­редь русские. У местных евреев в генах заложено указывать пальцем другим народам, что надо делать на стройках капитализма в Израиле.

- По сути рассуждения ты прав. - согласился Цвика. - Но почему ты с семьёй не поехал жить на Кавказ?

- Во-первых, говорил, что мы стали иностранцами в собственной Родине. - объяснил оппоненту. - Ведь Северный Кавказ, это тоже Россия. Во-вторых, на Северном Кавказе объявлен кровником. Меня там просто убьют за кровную месть.

- Интересно, что такое у вас кровная месть? - поинтересовался Цвика. - Такая секта людей еди­ной веры?

- Нет, это в семидесятых годах было восстание ингушей в Грозном. - коротко, объяснил Цвике. - Случи­лось так, что оказался между «баррикад». С одной стороны «баррикад» меня наказала моя родная ком­мунистиче­ская партия. За то, что ни дал себя убить и поднял руку на человека, который был во множест­венном числе.

   С другой стороны, меня посчитали «ягнёнком», а оказался «волком» и покалечил несколь­ких «шакалов», кото­рые собирались меня прирезать. Поэтому по кровной мести меня должны были убить. Вынужден был удрать с Кавказа. Вот и все мои дела.

- Можешь это рассказать подробно? - попросил меня, Цвика. - Впервые слышу от людей такое понятие, как кровная месть.

- Слишком длинная история. Мне не хочется ворошить историю моей прошлой жизни. - сразу, от­казался объяснять такое понятие, как кровная месть.

- У нас с тобой достаточно много времени, чтобы выслушать историю любой величины. - настаивал Цвика. - Поэтому рассказывай.

- В таком случае, пора объявить перерыв на обед. - серьёзно, сказал своему оппоненту. - Калории всегда надо иметь у себя.

- Хорошо! Сделаем перерыв на обед. - согласился Цвика. - Сейчас закажем шварму и бутылочки кока-колы.

3. Все повторяется.

- Это ни история, а целая эпопея о кровной мести на Северном Кавказе. - облегчённо вздохнув, сказал Цвика, погля­дывая на свои часы. - Ты целых четыре часа рассказывал нам, на мой взгляд, дикую средневе­ковую исто­рию кровной мести.

- Ты сам попросил меня более подробно все рассказать о кровной мести на Кавказе. - напомнил Цвике. - Эта история началась задолго до перестройки в Советском Союзе. Если объяснить подробно, то мой рассказ был издалека.

- Ничего против твоего рассказа не имею. - стал оправдываться Цвика, копаясь в ящике своего письмен­ного стола. - У меня к тебе есть пару вопросов и на этом мы расстанемся. Покажу тебе фото, ты скажи мне, кто изображён на фото.

- Это Александр Хренов. - сразу, сказал, как только увидел фотографию заместителя генерального дирек­тора с/п «Расма». - Только выглядит он как-то паршиво на этой фотографии. В жизни Александр, парень приятного вида.

- Разве на фото ни Игорь Гранов, генеральный директор с/п «Расма»? - удивлённо, спросил меня, Цвика. 

- Чтобы на этой фотографии был Игорь Гранов, то сюда надо приставить, ещё одного Александра Хренова на фото - уверенно, ответил на вопрос. - Гранов в два раза толще Александра Хренова. Игорь Гранов на много старше выглядит.

- Александров Хренов и Игорь Гранов хорошо владеют арабским языком? - спросил Цвика. - Ты давно с ними встре­чался?

- Знаю, что они оба в совершенстве владеют английским языком. - ответил Цвике. - На счёт знания арабского языка ничего не могу сказать. При мне они на арабском языке между собой не разговаривали. Виделись мы в последний раз в конце 1992 года. Сейчас точное число не помню. Наверно, где-то за пару недель до нового года? Ёлки тогда наряжали в России.

- Спасибо! Больше у меня к тебе вопросов нет. - в заключение, сказал Цвика, выписывая банковский чек на триста шекелей. - Вот тебе чек на триста шекелей за твой рассказ и визит к нам. Сдашь этот чек в банк на свой счёт. Тебе сразу перечислят деньги. Думаю, что нам с тобой больше встречаться не надо. Видимо тебе тогда показалось, что на рынке шуке «Кармель» ты встретил своих знакомых. Такое иногда бывает у людей от ностальгии к прошлой жизни.

- Причём ностальгия?! - удивлённо, спросил сотрудника внутренней разведки Израиля. - Когда знакомых проводил до самого посольства России.

- Ну, ладно! Пусть все будет по-твоему, - согласился Цвика. - Однако в Израиле твои знакомые не бывали.

   Ни стал больше спорить с офицером внутренней разведки Израиля. С меня было достаточно того, что половину дня пробыл в резиденции израильской внутренней разведки. Теперь мне хотелось вы­рваться на свободу из гостеприимного приёма службы внутренней разведки Израиля и просто отдохнуть где-то с кружкой холодного пива.

   Мне нужно было пораскинуть мозгами, насчёт фотографии Александра Хренова. Наверно, Сашка вляпался в какую-то историю, связанную с внутренней разведкой Израиля? Иначе тогда, откуда тут израильская внешняя разведка имеет Сашкину фотку.

   Причём в таком затрёпанном виде, словно Александр Хренов тянул срок в лагере для заключённых или был в дли­тельном побеге от агентов службы внутренней разведки Израиля. 

   На улице было такое солнечное пекло, что можно подумать нахожусь не в Израиле, рядом с берегом Средиземного моря, а где-то в знойной Африке в самом центре пустыни Сахара, в которой все живое погибает от знойных лучей солнца.

   Даже насекомые не в силах пережить такую ужасную жару. По­прятались куда-то в прохладные щели и не выбираются оттуда до самого вечера, когда на смену жары с Голанских гор приходит прохлада.

   Ни стал долго бродить по раскалённым улицам Тель-Авива. Зашёл в первый попавший пивной бар. Взял две кружки холодного пива со швармой, маленькой пресной лепёшкой чуть больше ладони на­пичканной кусоч­ками мяса и разными овощами с приправой.

   Конечно, это ни обед к столу здорового муж­чины, любителя хорошо покушать. После швармы, которой меня угостил утром Цвика, эта маленькая шварма вполне нормальная закуска к двум кружкам холодного пива.

   В такую сильную жару не продукт, а напиток главное наслаждение утолённого жаждой человека. Пока наслаждался холодным пивом со швармой, жара на улице немного спала. Совершенно не думая о своём направлении, по привычке забрёл на шук «Кармель».

   У нас дома был полный холодильник недавно ку­пленных продуктов. Поэтому просто болтался между лавками с фруктами и овощами. Думая о том, что купить себе домой из того, что отсутствует у нас в холодильнике. Хотя бы к домашнему столу какие-нибудь местные экзотические фрукты.

- Сколько шекелей, стоят твои бананы? - спросил старика, торгующего на рынке экзотическими фруктами. - Мне надо килограмм.

   Старик стал объяснять что-то на незнакомом мне языке, причём усиленно жестикулируя руками. Ничего не мог понять от старика. Поэтому опять на русском языке объяснил старику свою просьбу. Старик обратно стал усиленно жестикулировать своими тощими руками, из чего совершенно ничего не мог понять.

   Конку­ренты старика стоящие за соседними прилавками искоса поглядывали на нашу беседу, но не вмешива­лись в бестолковый разговор между мной и стариком.

   Видимо, так принято поступать на старом восточном рынке между конкурен­тами. Во время торга продавца и покупателя никто из ближайших конкурентов не имеет право вмешиваться в бизнес соседа по рынку.

- Старик говорит, что если ты у него купишь много бананов, то он уступит в цене. - перевёл мне, парень с чер­ными кучерявыми волосами. - Здесь на рынке принято торговаться. Тогда можно купить дёшево и много хорошего товара.

- Откуда ты так хорошо знаешь язык старика? - удивлённо, спросил парня. - Ведь он говорит не на рус­ском языке и не на иврите.

- Почему не должен знать свой родной язык? - удивлённо, спросил меня, кучерявый парень. - Старик го­ворит на араб­ском языке с аравийским диалектом. На этом языке говорят все в нашем доме, кто по нацио­нальности араб.

- Тогда откуда ты знаешь русский язык? - продолжил интересоваться знанием языков у парня-араба. - Ведь ты гражданин Израиля.

- Пять лет учился в Москве в международном институте имени Патрица Лумумба. - ответил па­рень. - По специ­альности инженер строитель. Работаю в строительной фирме. У меня жена русская. Тёща тоже русская, живёт в Москве, там часто бываю.

- Сейчас живу рядом в Холоне. - сказал арабу о себе. - Несколько лет назад работал в Мо­скве. Мне приходилось часто бывать на заводе «Серп и Молот», который почти напротив института имени Пат­рица Лумумбы.

- Немного подрабатывал на этом заводе, когда туго было с деньгами вовремя учёбы. - сказал мне, араб. - На этом заводе у меня были знакомые.

   Мы разговорились с арабом, как земляки из одного города, где давно жили рядом, но не знали друг друга. Так как там не встречались.

- Давай познакомимся. - предложил арабу, протягивая ему свою руку. - По национальности русский. Меня зовут Александр.

- Мне, очень, приятно познакомиться! - без акцента, сказал араб, протягивая мне свою руку. - Меня зовут Омар Насер.

- Почти Омар Хайям. В Персии был такой поэт. - сказал дружелюбно арабу, поживая руку новому зна­комому. - Во время учёбы в университете изучал историю этого поэта с Востока.

- Давно знаком с ним. Мы в институте проходили поэзию персидского поэта Омар Хайяма. - сказал Омар Насер. -                      

Месяца месяцами сменялись до нас,

Мудрецы мудрецами сменялись до нас.

Эти камни в пыли под ногами у нас.

Были прежде зрачками пленительных глаз.

Ты, наверно, думал, что арабы тупые люди, особенно палестинцы, многое не знают, что происходит в мире?

- Нет! Так не думал. - утвердительно, сказал арабу. - Мне известно, что многие научные открытия сделали арабы, прежде чем эти открытия стали повсеместно известны в Европе. По образованию историк. Знаю много исторических фактов, когда в истории людей многое происходило совсем ни так, как сейчас считают. Так что перед тобой, как белая ворона среди местных евреев, которая хотя бы своей белой окраской вы­деляется в среде себе подобных.

   Омар Насер на арабском языке уговорил старика продать мне подешевле килограмм бананов. Рассчи­тавшись за бананы, на­правился следом за Омар Насером в сторону улицы Аленби. Был конец рабочего дня. Нам спешить было не­куда.

   Видимо Омар Насер просто по пути с работы шёл через шук «Кармель» к себе домой. Так как в руках у него кроме мо­бильного телефона больше ничего не было. В карманах джин­сов у Омар Насера лишь портмоне.

   Угостил Омар Насера бананом. Мы шли рядом от рынка по улице Аленби в сторону Яффа. Нам было интересно вспоминать различные московские новости и обычаи жизни приезжих в Москве.

   Между нами был непринуждённый разговор бывших «земляков», которые случайно встретились в другом государстве. Нам было, что вспомнить хорошего о прошлой жизни в стране, которая подарила арабу семью и образование, а мне целую жизнь.

- Пойдём ко мне в гости. - вдруг, предложил мне, Омар Насер. - Мой дом здесь совсем близко. Сразу через улицу от Тель-Авива. Накрою тебе арабский стол по русскому обычаю. Поговорим с тобой за нашим столом о России.

- Вообще-то сегодня свободный. Почему нам не посидеть? - согласился с предложением Насера. - Только водку к столу куплю.

- Хорошо! Иди в магазин купи водки. Позвоню домой, чтобы на стол накрыли. - согласился Омар Насер.

4. Разборки на Аленби.

   Едва отошёл в сторону от Омар Насера к продуктовому магазину, как в соседнем переулке раздался ог­лушительный взрыв такой силы, что на улицу Аленби дождём полетели куски кирпичей, стёкол, дерева и штукатурки.

   На территории улицы Аленби началась паника среди людей. Одни люди бежали в сторону про­звучавшего взрыва. Другие наоборот бежали подальше, от места взрыва. Никто толком ничего не мог по­нять, что случилось сейчас в переулке.

   Омар Насер стоял с мобильным телефоном в руках. Не знал, что ему делать дальше. Бежать или стоять на месте? Вдруг, несколько ортодоксальных евреев бросились к автобусной остановке в сторону Омар Насера.

   Ортодоксальные евреи стали бить ни в чём не виновного араба кулаками и ногами куда попало. Омар Насер лишь покорно прикрывался ру­ками и не оказывал никакого сопротивления против ортодок­сальных евреев, которые были обозлены не на шутку.

   Ортодоксальные евреи наносили Омар Насеру ощутимые удары в лицо и по телу. Сразу побежал к автобусной остановке защищать своего нового друга.                      

- Вы, что совсем озверели что ли? - заорал на ортодоксальных евреев, пытаясь оттащить их, от друга, который уже пострадал от побоев.

   Ортодоксальные евреи не пытались оставить в покое Омар Насера. Стараясь как-то сбить парня с ног, чтобы затем затоптать его своими ногами. Тогда силой стал раскидывать ортодоксальных евреев в сто­рону от Омар Насера.  Кто-то из ортодоксальных евреев ударил кулаком мне в ухо.

   В это время моему тер­пению пришёл конец. Стал бить ортодоксальных евреев точно так же, как они били Омар Насера. Совер­шенно забывая о том, что пред отъездом в Израиль дал слово Людмиле, что больше никогда в жизни не буду ни с кем драться.

   Но это, ни с моей стороны затеяли драку. Ортодоксальные евреи первые напали на моего друга. По кавказскому обычаю честь друга, прежде всего. Всё остальное в драке выяснять ни к чему.

   Не прошло и минуты, как вокруг меня и Омар Насера собралась толпа людей всех мастей, которые, ви­димо, решили, что мы с Омар Насером причастны к взрыву в соседнем переулке. Теперь мне нужно было переходить в оборону.

   Так как разъярённая толпа могла просто забить меня до смерти вместе с Омар Насером, который по-преж­нему покорно прикрывался от ударов. Ни разу не съездил в морду ни одному напа­давшему на него ортодоксальному еврею.

- Ты чего стоишь, как пень и не дерёшься?! - заорал на Омар Насера. - Бей их, чтобы они тебя не убили.  

- Не могу ударить еврея. - сказал Омар Насер. - Тогда они меня точно убьют за то, что араб, а не еврей. Они звери, а не люди.

- Нация здесь совсем не причём. - отбиваясь от нападающих, кричал на своего друга. - Ты прежде всего человек, который дол­жен защищать свою жизнь независимо от того, кто пытается у тебя отобрать твою жизнь. Так что дерись за свою жизнь.

   Видимо, уже с рождения в генах местных арабов-палестинцев заложена покорность, страх и вражда пе­ред ортодоксальными евреями, которые окружают местных арабов всю жизнь. Омар Насер в автобусной остановке зашёл в глухую оборону, от нападающих на него со всех сторон ортодоксальных евреев. Но мне пришлось по-прежнему продолжал драться кулаками и ногами против тех, кто пытался любыми путями добраться до меня. Но у обнаглевшей толпы ортодоксальных евреев видимо крыша поехала.

   Ортодоксальные евреи продолжали бить Омар Насера и пытались с кулаками добраться до меня. Тогда окончательно обозлился на евреев и стал крыть русским матом всех евреев, окруживших меня. Наверно, русский мат на другие народы действует больше, чем кулаки? Едва только нападавшие услы­шали отборный русский мат, который никогда не применял в своей речи, так тут же нападающие отхлы­нули от нас и с удивлением стали разглядывать нас, словно инопланетян, которые случайно залетели сюда к ортодоксальным евреям. Сразу смекнул, в чём тут дело. Своими криками с матом на русском языке, стал нападать на растерявшихся ортодоксальных евреев.

- Ты, что не мог матом на русском языке послать ортодоксальных евреев куда подальше? - вытирая ладо­нью кровь с рассечённой губы, ска­зал Насеру. - Ты видишь, что русский мат здесь на любого чело­века действует в драке больше чем обычный кулак. Облаял своих врагов русским матом, а дальше даже кулаки в драке не надо применять.

- Как-то сразу не подумал об этом. - ответил Омар, трогая руками своё разбитое лица. - Следую­щий раз обязательно воспользуюсь твоим методом своей защиты. Лучше мне будет, если не будет у меня этого следующий раз.

   Едва только от нас отстала озверевшая толпа ортодоксальных евреев, как тут же к нам подошли поли­цейские. Не задавая нам ни единого слова, надели на нас наручники. Потащили в разные полицейские ав­томобили. Куда повезли Омар Насера, не знаю.

   Меня отвезли в полицейский участок где-то недалеко от улицы Аленби. Даже не ус­пел прочитать название улицы на английском языке, как полицейские меня сразу затолкали в серое здание, расположенное вдоль улицы. Следом за мной зашли несколько полицей­ский и стали что-то говорить мне на иврите.

   Но совершенно ничего не мог понять даже из тех слов, которые заучивал на уроках ульпана вечером после работы. Возможно, полицейские поняли, что перед ними полный дуб в иврите? Тогда мне стали что-то говорить на раз­ных языках, которые были известны полицейским.

   Сидел на стуле, как баран в стойле и ничего не гово­рил. Даже забыл о том, что русский и в совершенстве владею своим языком. У меня в голове словно за­клинило. Просто мычал, как глухонемой и ничего не мог сказать.

   Наверно, полицейские подумали, что контуженный от сильного взрыва? Посоветовались между собой на иврите и по рации пригласили к себе в полицейский кабинет доктора в белом халате.

- Мне никакие уколы колоть не нужно! - возмущённо, сказал доктору. - У меня все в порядке. Всегда был здоров.

- Смотри! Он по-русски заговорил. - удивлённо, сказал офицер полиции. - Почему там ничего не говорил?   

- Так вы у меня спрашивали на других языках, которые мне неизвестны. - ответил офицеру полиции. - Поэтому молчал. Мне понятно, что вы от меня хотите?

- Расскажи, что произошло с вами на автобусной остановке во время теракта? - спросил офицер по­лиции. - Почему у вас была драка с ортодоксами?

- Омар Насер, мой друг. - стал рассказывать, о происшедшем на автобусной остановке. - Мы с ним шли из шук «Кармель» домой к нему в гости в Яффа. Вдруг, взрыв в соседнем переулке. С начало на нас ле­тел дождь оскол­ков.

   Затем к нам подбежали ортодоксальные евреи. Стали бить Омара, который мне сказал, что араб не имеет право поднять на еврея руку даже в свою защиту. Иначе евреи его за это убьют. Мне пришлось драться с ортодоксальными евреями за него и за себя. Отстали от нас ортодоксальные ев­реи лишь после моего русского мата.                    

- На каком языке вы разговаривали, если ты не знаешь другие языки? - поинтересовался поли­цейский.

- Омар Насер отлично знает русский язык. - ответил офицеру полиции. - Он учился пять лет в Москве в ин­ституте.

- При каких обстоятельствах познакомился с Омар Насером? - продолжал допытывать офицер полиции. - Ведь ты не москвич и в Израиль прилетел из Таджикистана.

- Покупал у старика араба бананы. Омар Насер помог мне сторговаться на бананы со стариком. - с удивлением, ответил на вопрос полицейского.

- Так вы, что, только сейчас познакомились, а ты уже шёл к нему в гости!? - удивлённо, воскликнул офицер по­лиции. - Какой же ты всё-таки наивный человек. Арабы день и ночь думают, как убить евреев, а ты сам шёл к нему в капкан. Прямо как жаба в рот к удаву.

- Во-первых русский, а не еврей. - разгорячено, сказал полицейскому. - Во-вторых, в отличие от вас евреев араб на меня наручники не одевал. Во всех других случаях мы с ним не выясняли политические, религиозные и дру­гие отношения. Просто беседовали на мирные темы о знакомых нам местах…

- Ты, умник, считай, что тебе повезло, когда ты попал к нам, а не к арабам. - снимая с меня наручники, ска­зал офицер полиции. - Арабы с тобой ни стали бы разговаривать. Просто прирезали бы тебя как шакала и выкинули на помойку.

- Вот в этом причина вражды между арабами и евреями, что они сами не хотят понять друг друга. - сказал офицеру, растирая свои руки от наручников. - Вы даже Тору не хотите вспомнить, что арабы одно из двенадцати колен ев­реев. Так что вам как братьям колен еврейских пора бы разобраться между собой, а не нагнетать напря­жение во всём мире.

- Ладно! Хватит тебе нас учить! Нашёлся тут политик. - сказал офицер полиции, открывая передо мной дверь. - Ты лучше не ввязывайся ни в какие драки. Иначе, придётся срок тянуть за обычную драку. Тебе се­годня просто повезло, что у тебя имеется письмо разведки Израиля.

   Вышел из отделения полиции ужасно злой. Направился обратно на улицу Аленби на автобусную остановку, чтобы от­туда доехать в Холон на автобусе. Из-за этой драки где-то целлофановый пакет с бананами поте­рял. Хо­рошо, что сегодня с собой кейс не брал.

   Документы все в кармане костюма, который испачкал во время драки. Свой интеллигентный вид потерял.

   Теперь, даже домой засветло неудобно ехать надо как-то растянуть время до вечера. Приеду в Холон, сразу пойду в пивной бар или куплю баночку пива.

   Вы­пью по дороге домой. Надо как-то расслабиться, чтобы не было заметно, что подрался. Пиджак от кос­тюма можно снять.

   Но вот куда мне деть своё лицо, разбитое до крови во время драки? С таким лицом ни­куда не денешься от вида людей. Сразу начнут всякое болтать про меня.

   Хорошо, что на автобусной остановке так много людей. В большой толпе одного человека ни так уж сильно видно. Можно спокойно доехать домой. Без обращения на тебя со стороны пассажиров. Быть со­всем незаметным невозможно.

   Мы обычные люди находимся в одном измерении жизни и в одном совме­стном пространстве. Нам даже некуда деется друг от друга со всеми нашими достоинствами и недостатками в повседневной жизни на планете Земля.

   Другое дело племя лю­дей-птиц, которые находятся в своём измерении жизни и доступ обычных людей к ним ограничен. Лишь из­редка в племя людей-птиц случайно или стихийно попадают обычные люди. На­верно, в самые критические времена своей жизни?

   Ведь в племени людей-птиц находится основной гено­фонд обычных людей. Когда кто-то из обычных носителей частицы ядра генофонда всего человечества, находится в опасности, то из племени людей-птиц моментально идут на помощь человеку, который сам яв­ляется частицей ядра генофонда всего человечества.

   Из этого можно сделать вывод, что тоже являюсь частицей ядра генофонда всего человечества. Иначе бы Старик ОН и само племя людей-птиц не опекали меня во время критических моментов в моей жизни, ко­гда рядом со мной гибли люди, а по разным обстоятельствам оставался жив.

   Выходит, что Старик ОН и племя людей-птиц заботятся обо мне. Вполне воз­можно, поэтому Старик ОН хочет, чтобы остался преем­ником племени людей-птиц на планете Земля? Хотя бы на участке дискодрома, чтобы племя людей-птиц имело связь через меня с другими людьми на планете Земля.

   Может быть, мне стоит хорошо подумать над таким предложением и вернуться к Старику ОН в племя людей-птиц? Наверно, мне надо переступить через самого себя в объёме своего разума и понять смысл своей жизни?

- Наконец-то тебя посетили здравые мысли. - почувствовал мысленное обращение Ста­рика ОН.

- Не готов окончательно прийти к такому решению. - поделился разумом, со Стариком ОН. - Рядом со мной дети и моя любимая жена. Не могу их просто оставить в обычном пространстве жизни, где они мо­гут, погибнут без меня.

   Старик ОН, как всегда, не настаивал на моем решении. Видимо поэтому был во главе племени людей-птиц. Потому, что Старик ОН не давил в своём племени на разум людей-птиц. Давал им возмож­ность, здраво пораз­мыслить над своим решением, чтобы впоследствии не наделать никаких ошибок в раз­витии человечества.

   Вот и сейчас оставил со мной паузу в размышлении, как пищу во время еды. Старик ОН даёт мне возможность все переварить в своём зрелом разуме и окончательно принять ра­зумное решение, от которого будет польза людям.

   Во время размышления мой взгляд упал на чьи-то руки, которые проворно обрезали сумочку интелли­гентной дамы. Дама увлечённо болтала со своей подругой или просто попутчицей подошедшего автобуса и совсем не об­ращала никакого внимания на то, что скоро может остаться без сумочки, из-за своей невнима­тельности к окружающим людям.

   В это мгновение мой разум полностью не отключился от размышления, а зрение совместно с подсознательным вни­манием буквально толкнули меня к рукам вора, который уже об­резал сумочку у болтливой дамы и собирался удрать.

- Меня обокрали! - на русском языке, завопила дама, когда мои руки и руки вора толкнули даму в задницу. - Ловите воров. Они украли у меня сумочку с деньгами и с документами.

   Карманный вор рванул из толпы, увлекая меня и сумочку следом за собой. Пришлось мне бросится следом за кар­ман­ным вором, не выпуская из рук обрезанную сумочку дамы и руку карманного вора. Следом за нами бежала пострадавшая дама и наряд полиции, которые не разошлись с улицы Аленби после теракта в соседнем пе­реулке.

   Карманный вор споткнулся об брусчатку тротуара. Растянулся прямо у ног полицейского наряда, стоящих рядом на автобусной остановке. Буквально моментально подмял вора под себя всем весом сво­его тела. В тоже мгновение, на меня и на карманного вора, полицейские накинули наручники.

   Потащили нас в стоящий рядом легковой автомобиль полиции. Через несколько минут вора и меня привезли обратно в тоже отделение полиции, откуда вышел на волю всего час назад.

- Ну, это уже слишком! - воскликнул, на русском языке офицер полиции. - Тебя же предупреждал, что ты по­лучишь срок. Если ещё раз попадёшь за драку в наше отделение полиции. Кто сейчас в этот раз на тебя нападал на улице?

- Не мог пройти мимо, когда у дамы срезают сумочку. - сказал офицеру полиции, показывая рукой на стоящего рядом кар­манного вора. - В последний момент увидел, как карманный вор обрезал сумочку у дамы. Сразу схватил сумочку у вора, который убегал с сумочкой.

- Это он срезал у дамы сумочку. - закричал карманный вор, показывая на меня рукой. - Бежал сле­дом за ним, чтобы вернуть даме её сумочку.

- Ты, Сыч, лучше помолчи насчёт кражи. - сказал офицер полиции карманному вору. - Мы с тобой давно знакомы. В этот раз ты не открутишься. За тобой будет с десяток карманных краж. За тобой давно лет де­сять тюрьмы числятся.

- Вы с меня наручники снимите. - сказал офицеру полиции, показывая на свои опухшие руки. - Хочу ехать домой. С меня на сегодня хватит приключений.

- У меня нет желания отпускать тебя одного без сопровождения домой. - сказал офицер полиции. - Ты вновь вернёшься к нам в полицию. В следующий раз точно получишь срок.

- Обещаю, что в этот раз мужчина благополучно доедет домой. - сказала офицеру полиции, пострадавшая дама. - Возьму такси и отвезу своего спасителя прямо домой. Он спас не только мою сумочку, но и всю мою семью. В сумочке были все документы моей семьи, туристическая путёвка во Францию, на мою семью, а также одна тысяча долларов.

- Раз вы так уверены в том, что с ним больше ничего не повторится, то можете забрать его. - согласился офи­цер полиции, с решением пострадавшей дамы. - Вы хорошо присмотрите за ним, чтобы этот мужчина ещё раз не влип в какую-нибудь другую историю. Мы с ним после теракта и за драку уже один раз встреча­лись. Думаю, что хватит с нас и с него.

   С меня сняли «браслеты», стальные наручники. Пострадавшая дама расписалась в акте о краже сумочки. Карманного вора отправили в камеру предварительного заключения прямо там же в отделении полиции. Даме вернули порезан­ную сумочку.

   Мы с дамой сразу вышли на улицу. Полицейский остановил проезжав­ший мимо автомобиль такси. Мы с дамой сели в автомобиль. Сказал свой домашний адрес. Автомобиль такси поехал дальше в Холон.

   Назвавшись Еленой, дама, словно ни в чём небывало стала тарахтеть мне на ухо о разных случаях кражи, которые происходили с ней за её прожитые годы. Не очень-то расстроившись за то, что у неё едва ни стащили сумочку, Елена указывала на свою судьбу, в которой прописано о кражах её вещей. Лично мне хотелось думать о том, что её судьба тут совсем не причём. Если бы она меньше без толку болтала каждую минуту, а больше обращала своё внимание на тех, кто рядом кружится, то её судьба могла круто измениться в луч­шую сторону. Меньше было бы у неё карманных краж.

- Спасибо вам, что подвезли. - сказал Елене, когда автомобиль такси остановился вблизи нашего дома. - Если бы не вы, то сидеть мне на зоне.

- Это вам огромное спасибо, что спасли нашу семью от кражи документов. - сказала Елена из авто­мобиля. - Наша благодарность вам от всей моей семьи.

   Наверно, таксист устал от бесконечной болтовни Елены, поэтому, не дожидаясь пока закроется оконча­тельно дверь его автомобиля, таксист рванул с места? Автомобиль такси вскоре скрылся за поворотом трассы проходящей возле песчаной пустыни.

   Постоял не много на тротуаре у нашего дома. Размышляя о том, что сейчас буду говорить своей семье насчёт своего вида. Сейчас начнут все меня обвинять в том, что в таком возрасте виду себя, как мальчишка.

   Всю свою жизнь никак не могу привыкнуть к приходу вечерних сумерек, которые появляются внезапно не­известно откуда и заполняют все пространство, вокруг меня нейтральным серым цветом уходящего солнца. Когда не поймёшь, что рядом находится, то ли ночь, то ли день.

   Какое-то неопределённое место жизни между днём и ночью. Словно переход из одного изме­рения жизни в совершенно иное измерение жизни, которое люди называют ночь.

   Вот так и живём мы в разных измерениях жизни, то ночью, то днём. С каким-то непонятным промежутком времени, которое называем одним словом «сумерки», между ночью и днём. Мы даже не задумываемся над тем, что существует между нашими измерениями жизни, днём и но­чью, третье промежуточное измерение жизни, называемое нами «сумерки».

   Мы даже не хотим понять законы природы, которые могут жить только в сумерках, а не днём и не ночью. Вполне возможно, что точно также в отношении к нам живут в племени людей-птиц, которые находятся в про­межуточном измерении жизни, которое незаметно нами обычным людям в своём собственном измере­нии жизни?

   Нам надо как-то научиться жить и понимать друг друга в таком различном между собой измере­нии жизни, которое имеет сумерки. Ведь мы можем спокойно переходить из одного измерения жизни дня. В другое измерение жизни ночи.

   Почти совсем не обращая внимания на третье измерение жизни сумерки между днём и ночью. Почему бы ни научиться, жить в том измерении жизни, в котором живёт племя людей-птиц? Наверно, очень просто, надо лишь нау­читься переходить из своего измерения жизни, в другое измерение жизни? Где живёт племя людей-птиц, которое не зависит от разницы смены дневного света на ночной свет с промежутком нейтраль­ного сумеречного света в жизни обычных людей.

- Ты стал ближе к истине размышления о своей жизни. - поддержал мои размышления Старик ОН. - Как го­ворят у вас обычных людей «Ты стал на один шаг взрослее.». Однако, до полной зрелости разумной жизни тебе очень далеко.

   Сам без подсказки Старика ОН прекрасно понимал, что человечество находится в зачаточном разви­тии своего мышления в отношении к разумному мышлению в племени людей-птиц. То, что мы пытаемся сейчас понять в своём разумном мышлении, в племени людей-птиц давно уже прошли такое разумное раз­витие собственной жизни.

   Взять даже, к примеру, семь книг из племени людей-птиц. Эти странные книги нечто иное по сравнению с нашими современными компьютерами. Даже затрудняюсь с чем-то сравнить семь книг. Как скажем первый каменный топор первобытного человека с современным комическим кораблём.

    Даже это было далеко не правильное моё сравнение. Как можно сравнить семь книг из племени людей-птиц с чем-то из нашего времени существования чело­вечества? Если задолго до выхода человека из обезьяньего стада в племени людей-птиц существовали та­кие приборы, которые могли перемещать в космическом пространстве со скоростью света летательные ап­па­раты и пилотов из племени людей-птиц.

   Может быть, в племени людей-птиц перемещаются дальше, чем в космос, куда пока не может проникнуть человеческий разум в своём развитии? Пока мы своим мышлением не вышли из сво­его зачаточного развития, в отношении мышления сравнимого с мышлением в племени людей-птиц.

   Наверно, есть какое-то другое понятие в развитии мышления о пространстве, к которому обыч­ным людям пока далеко? Мы мысли примитивно во всем.

- Боже мой! Когда ты повзрослеешь? - взмахнув руками, удивлённо, воскликнула Людмила, когда вошёл в нашу съёмную квартиру. - Тебе через три года будет пятьдесят лет, а ты постоянно ведёшь себя, как маль­чишка. В Таджикистане ты обещал мне, что в Израиле больше не будешь драться. Однако, об­ратно все повторяется.

- Когда-то успею постареть. - как бы извиняясь, шутя, сказал. Людмиле. - Мои предки жили больше ста лет. Так что по своему возрасту пока что только подросток. Поэтому пока имею полное право защищать свои права кулаками.

- Тебя могли за драку выслать из Израиля! - продолжила, причитать Людмила. - Или посадить.

- Раз в полиции этого ни сделали, то несовершеннолетний ребёнок. - сострил перед женой. - Можно драться.

5. Письмо к маме.

- Папа! Папа! Бабушка прислала нам письмо из тайги. - сказала Виктория, как только переоделся и сел за стол ужинать. - Ба­бушка перебралась из Таджикистана жить в Россию, в Благовещенск, к своему сыну Серёжи. Ба­бушка обижается, что письма ей пишет моя мама, а не её сын. Бабушка хочет, чтобы ты написал что-то.

- Сядь за стол и напиши своей маме, как ты сейчас в таком возрасте дрался. - подсказала мне, Людмила. - Пускай твоя мама принимает к тебе меры воспитания на расстоянии.

- Письмо, пожалуй, маме напишу. Если ей недостаточно, что ты пишешь письма от нашего имени. - ска­зал Людмиле. - О драке не буду писать письмо. Напишу маме письмо о том, как мы здесь живём. Словно рабы у евреев.

   После ужина вся семья собралась у недавно купленного телевизора, по которому показывали лишь изра­иль­ские, арабские, английские и другие иностранные телевизионные программы. Израильское правитель­ство обещало, что в Израиле будут транслировать русское телевидение репатриантам из Со­вет­ского Союза.

   Однако пока кроме обещаний нам по телевизору больше ничего на русском языке не пока­зывают. С этого, пожалуй, начну писать письмо своей маме, которую от нас разделяют тысячи километров земного пространства в разных частях света.

   Закрывшись в спальне от шума телевизора, доносившегося из зала. Уселся на кровать за тумбочку, ко­то­рую мы подобрали с Викторией на песчаном пустыре вблизи нашего дома. Порылся в ящике тумбочки в поиске чистых листов бумаги.

   Но кроме подарочных, чистых титульных листов банка «Дисконт» в ящике тумбочки больше ничего не было. Решил, что такие листы для письма к маме подойдут.

   Она у нас понят­ливый человек. Догадается, что мы не настолько богаты, чтобы покупать наборы письменных принадлеж­ностей. Поэтому пользуемся бланками банка.

- Здравствуй, мама! - написал на обратной стороне банковского бланка. - Откровенно говоря, даже не знаю, что тебе написать. Людмила несколько раз в течение месяца тебе писала о нашей семье. В курсе текста всех писем. Можно сказать, что Людмила у нас за семейного секретаря. Все письма к родственникам Людмила пишет под нашу диктовку.

   Каждый из нас высказывает свои радостные впечатления и наболев­шее на душе, а Людмила это записывает в письмах к нашим родственникам. В том числе и к тебе, когда вы переписываетесь. Поэтому не хочу повторяться. Лучше будет, если больше напишу тебе в письме о моих личных впечатлениях, о жизни в Израиле.

   Когда мы прилетели в Израиль, то мы были окутаны романтикой и массой разных впечатле­ний. Интересно было увидеть экзотическую, восточную страну, в которой сочетаются историческая культура востока с местами современной Западной культуры.

   Сказал бы, что здесь в Израиле стара­ются больше подражать американ­цам, которые являются донорами развития Израиля. Без поддержки США здесь не мог бы жить ни один человек. Так как кроме песка, морской воды и камня, больше ничего естественного в Израиле нет.

   Здесь даже деревья в подавляющем большинстве посажены руками человека. Что же касается животного мира, то большинство животных в Израиль привезли и отпустили на волю. Так, по крайней мере, говорят нам местные жители о косулях и ланях, которые бродят в пустынях вокруг городов.

   Все ос­тальные жи­вотные иммигрировали сами из других стран. Из природы России здесь можно встретить ворон, воробьёв, га­лок, скворцов и даже дятлов. Из соседних стран здесь прижились из Индии муравьед, мангуст и желторотый скворец майна, которого совсем недавно в Израиле не было.

   Видимо, это массовое потепление на планете Земля по­влияли на миграцию животных. Так сюда в Израиль переселились из Африки пятнистые гиены, земляной волк, это разновидность гиены. В Израиле можно встретить африканских, пустынных шакалов и длинномор­дых аравийских волков, о которых рассказывал нам дедушка Гурей.

   Когда дедушка Гурей жил в Аравии, то дрался с такими волками. Кроме того, в Израиль есть много местных зверей и птиц. К местным животным можно отне­сти маленьких ушастых ли­сиц, рыжих зайцев, а также огромные пятнистые камышовые кошки.

   Порода этих кошек мне неизвестна. Из ме­стных птиц здесь множество белых цапель, колибри, большие летучие мыши (собаки и лисицы), а также огромная разновидность водоплавающих морских птиц. Говорят, что в Израиле есть и дикие кабаны, но их не встречал в природе.

   Рассказал тебе только о тех животных и птицах, которых видел своими глазами в дикой природе во­круг городов. Забыл тебе сообщить, что среди пернатых встречаются удод и зимородок.

   Есть много в природе Израиля различных по­пугаев. В основном это зелёные попугаи с длинными хвостами.

   Пожалуй, достаточно писать о природе Израиля. Теперь мне хочется немного написать о ме­стных людях, проживающих на территории Израиля. В подав­ляющем большинстве, это приез­жие со всего белого света. К месту массового переселения евреев со всех стран можно перефразировать призыв коммунистов «Евреи всех стран - объединяйтесь!».

   Действительно в Израиль собра­лись евреи со всех стран. Разговариваю в Израиле на десятках языков разных стран и наро­дов. Можно подумать, что прибыли сюда люди со всего света, чтобы строить новую вавилонскую башню. Хотя лично сомневаюсь, что здесь нам что-то можно построить.

   Прибывшие сюда евреи со всего света держатся своими кла­нами или общинами. Такие общины, как эфиопы, марокканцы, индийцы, йеменцы, грузины, армяне и мно­гие европейские общины. В Израиле самая большая община, это русскоязычная община, куда входят фактически все народы бывшего Советского Союза.

   Нас в Израиле больше двух миллионов. Хотя в самом Израиле чуть больше пяти миллионов населения, среди которых имеются и коренные народности. Та­кие, как арабы, друзы и бедуины. Есть другие малочисленные народности, которые мне совсем неизвестны.

   Говорят, что тут в Израиле даже арамейцы живут. Теперь хочется немного рассказать о нашей семье и о людях, которые окружают нас своими заботами и проблемами. В основном нас окружают выходцы из бывшего Советского Союза.

   Большинство из тех, кто прие­хал раньше нас в Израиль и хорошо изучил иврит, устроились в разные конторы, ко­торые всячески стараются обмануть вновь приехавших репатриантов. Даже своих друзей и земляков обма­нывают. Нас дурят всюду.

   Когда устраиваешься на ра­боту, покупаешь квартиру или автомобиль. Когда за­ключаешь какую-нибудь сделку. Тебя всюду хотят обмануть в свою пользу разного рода русскоязычные мошенники. Которые суются в проблемы жизни репатриантов.

   По этой причине вынужден был отказаться от регистрации своего бизнеса в Израиле. Все мои по­пытки открыть свой бизнес в Израиле рассматривались односторонне со стороны пред­ставителей местного населения. У всех стоял вопрос только о том, сколько заплачу в долларах за сие минутную сделку.

   Мошенников даже не интересовало то обстоятельство, что могу иметь доллары лишь при регистрации своего бизнеса в Израиле. Всюду мне говорили о стоимости сделки, которая ничего мне не приносит, а только идёт в карман того, кто предлагает мне свои дутые услуги. Не мог по­зволить себе взять на семью кредит на пред­ложенные мне сделки со стороны местных израильтян.   

    Так как все сделки были односторонними в пользу тех, кто предлагал мне заключить с ними сделки. После таких сделок мы могли превратиться в бомжей, которых в Израиле множество. Доверчивые люди становятся заложниками липовых контрактов.

   Впоследст­вии превращаются в нищих без определённого места жительства и без работы, то есть, обычные бомжи. Никогда не пойду на такие сделки. Постоянной работы здесь в Израиле нет ни у кого. Так как большинство предприятий и раз­ных контор, временные места работы.

   Берут в банке кредит. Открывают какое-то производство. Набирают на про­изводство в основном новых репатриантов или туристов из бывшего Советского Союза. Зарабаты­вают большие деньги на доверчивых и нуждаю­щихся в работе людях.

   Затем объявляют о своём банкрот­стве или просто сбегают за границу. Оставляя людей без зарплаты, а банк с долгами. Отсюда в Израиле постоянные судебные дела с многими людьми. Даже те предприятия, которые имеют своё по­стоянство, никак не хотят брать себе работников на постоянную работу. Так как за постоянную работу надо оплачивать различные услуги работнику, а также повышать зарплату.

   Временные работники получают ми­нимальную зарплату, предусмотренную Израилем и больше ничего. Хотел через русскоязычную прессу в Израиле поправить свой семейный бюджет.

   Ты же, мама, помнишь, что, когда печатал свои литературные произведения в прессе Советского Союза и в даль­нейшем в прессе Таджикистана, так мои гонорары за публикацию моих литературных работ ино­гда превы­шали мою постоянную зарплату на производстве в виде художника-дизайнера или художника-оформителя.

   Вот поэтому стал направлять свои литературные работы в местные русскоязычные газеты и журналы. Мои рас­сказы и стихотворения стали появляться в местной прессе. Однако гонорары за литера­турные работы мне платить не стали. Пытался вы­яснить, почему мне не платят за мой литературный труд.

   Мне сказали в издательствах газет и журналов, что в Израиле за публикацию литератур­ных работ в прессе авторам не платят гонорары. Такой у них порядок. Не знаю, как живут без гонораров другие авторы литературных произведений.

   Ведь это же всё-таки труд, который должен оплачиваться. Может быть, кому-то платят какие-то деньги за публикацию литера­турных работ? Другие авторы литературных произведений довольны тем, что их уз­нают читатели. Лично мне такая известность не нужна. Мне бы прокормить свою семью. Поэтому иду работать куда угодно, лишь бы мне платили, деньги за работу.

   Моё высшее образование здесь совсем никому не нужно. Хо­зяевам предприятий нужны только физически здоровые люди. Умственно способные люди среди предпринима­телей Израиля не в почёте. Они словно бо­ятся, что русскоязычное население вытеснит их с поли­тического и экономического пространства в Израиле.

   Думаю, что так скоро и будет. Так как рус­скоязычные репатрианты наступают на всех фронтах развития государства. От простого рабочего до депутата Кнессета (парламента). Во всех слоях населения Израиля присутствуют русскоязычные репатрианты, которые в полный голос заявляют о своих требованиях во всех рангах управления государством.

   Поэтому, вполне воз­можно, что скоро придёт то время, когда русский язык в Израиле будет играть огромную роль? Сейчас на русском языке говорит третья часть населения Израиля. С русским матом общаются все без исключения. Если в Израиле запретить русский мат, то Израиль постигнет трагедия вавилонской башни.

   Люди перестанут понимать друг друга и Израиль рассыплется на части. Пока что русскоязычное население в роли подневольных рабочих на самых тяжёлых участках строитель­ства капитализма в Израиле.

   На улицах городов Израиля можно встретить с метлой кан­дидата каких-нибудь наук из бывшего Советского Союза. Даже профессора и доктора наук из бывшего Совет­ского Союза работают далеко не по своей специальности.

   Это обстоятельство лишний раз показывает, что в Из­раиле перенасыщен слой интеллигенции из бывшего Советского Союза. В то время как из местного населения подавляющее большинство не имеет высшего образования.

   Даже среднее образование имеют далеко ни все. Занимаются тем, что передают по наследству друг другу руководящие посты на предприятиях. Рабочая русскоговорящая интеллигенция подчиняется малограмотным бездарным хозяевам, которые даже таблицу умножения не знают.

   Не говорю о серьёзных дисциплинах в других зна­ниях, которые не доступны местному малограмотному населению Изра­иля. Особенно безгра­мотной молодёжи, у которых на уме одно развлечение и обогащение за счёт своих родителей.

   К сожалению, эта бездарная местная молодёжь дурно влияет на моих детей. Больше всего на сынов, кото­рые не хотят учиться и работать. Каждый раз ищут способ уклониться от работы и от учёбы. Постоянно где-то скитаются. Бегать из дома стали меньше, но бывает, что сутками их нет дома.

   Чаще всего это проис­ходит по вене Артура. Эдик у нас домашний ребёнок. Любит домашний уют и тишину. В то время как Артур постоянно подбивает Эдика к побегам из дома.

   Хотя бы на одни сутки под предлогом посещения дискотеки. Однако пре­красно знаю своих детей. Особенно Артура. Моих сынов почему-то интересуют не обществен­ные места раз­влечения, а глухие переулки, чердаки и подвалы домов.

   Хорошо, что в Израиле нет домов с чер­даками. Подвалы в современных домах встречаются лишь с автомобильными парковками. Зато в Израиле заброшенных строений всюду множество. Так мои сыны шныряют по заброшенным жилым домам и зданиям брошенных предприятий.

   Здесь в Израиле редко занимаюсь поиском своих сынов. У меня просто нет на это времени.  Да и наши взрослые дети сами должны понять, что давно прошло познавательное время детских подвигов, когда они убегали из дома, чтобы открыть для себя какой-нибудь подвиг на свою голову или на свою задницу.

   Сейчас даже пошлёпать по заду детей мне совсем неудобно. Ведь наши дети давно взрослые люди, а ведут себя как малые детки. Продолжают бегать из дома. Мама, в курсе всех событий, которые происходят в Чечне. Думаю, что если бы Михаил Горбачёв или Бо­рис Ельцин пригласили бы Джохара Дудаева к себе в Москву не переговоры, то этого балагана в Чечне не про­изошло. Ведь терские казаки в течение трёхсот лет находили общий язык с горскими народами.

   Войны на территории Кавказа в основном были из-за политики царской России и советского времени. Точ­нее, времён перестройки. Так бы и сейчас надо было созвать общий кавказский круг на переговоры без оружия. Все проблемы можно было решить мирно.

   Так было на протяжении трёхсот лет между горцами и терскими казаками. Также можно сейчас помириться с горцами. Мне как историку и как терскому казаку по материнской линии, противно слушать на радио и по телевиде­нию, как передёргивают исторические факты чеченские сепаратисты и российские политики.

   Никто одним словом не замолвил о терских казаках, которые живут на Кавказе. В разговорах чеченских сепаратистов слышу, как чеченцы четыреста лет воюют против России, политики которой утверждают, что русские больше четырёхсот лет господствуют на Северном Кавказе.

   Никто даже не задумался над историей появ­ления терских казаков там, на Северном Кавказе. Более трёхсот лет назад, задолго до появления царствующей династии Романовых, на Северном Кавказе вдоль ли­нии реки Терек поселились многочисленные беженцы из Украины и России, которые впоследствии назвали себя терскими каза­ками. В то время на реке Терек не было российского владения. Горские народы тогда представляли себя кочевни­ками на прикаспийской низменности и небольшими аулами в горах отдалёнными от линии реки Терек. Таким образом, по­селение терских казаков было на пустующих землях линии реки Терек.

   За исключением осетин, живущих в верховьях реки Терек в Дарьяльском, Курганинском, Карма­донском и других ущельях Большого Кавказа. По причине несправедливости к терским казакам решил вернуться к вопросу написания книги по исто­рии терских казаков.

   Мама, тебе хорошо известно, что при вылете из Таджикистана в Изра­иль, вынужден был уничтожить свой семейный архив с документами и различными материа­лами по истории терских казаков. У меня тогда не было с собой американских долларов, которые с меня требовали за вывоз моего домашнего архива.

   Теперь хочу восстановить утраченные документы и различные материалы по истории терского казаче­ства. Буду писать письма терским казакам, нашим родственникам, чтобы они выслали мне копии докумен­тов, писем и разные материалы по истории терского казачества, которые имеются в каждом доме терского ка­зака.

   Вполне понятно, что в первую очередь, мама, обращаюсь к тебе. Пришли мне все то, что у тебя есть о терских казаках. Начну готовить рукопись на книгу по истории терских казаков. Надо восстановить справедли­вость в отношении терских казаков, к которым мы с тобой относимся.

   Пускай люди знают правду о терских казаках, живущих сейчас вдалеке от Родины. Ну, ладно, оставим истории в покое. Давай, мама, подумаем о тебе. Прекрасно понимаю, что тебе трудно жить на свою пенсию, которую регулярно не выплачивают.

   Иначе бы ты уже могла прилететь к нам в гости. У меня тоже нет таких денег, которые мог бы отправить тебе на дорогу к нам. Поэтому подумал, что, вполне возможно, мои авторские работы по литературе и поэзии помогут тебе? Вышлю на твой адрес несколько сти­хотворений, которые ты отнесёшь в местную газету или в местный журнал. Гонорар за публи­кацию стихов возьмёшь себе. Если мои работы будут у вас печатать, а тебе будут давать гонорары, то в следующем письме пришлю на твой адрес рассказы по истории терских казаков.

   Может быть, что даже вернусь к изобразительному искусству? Буду посылать к тебе свои рисунки в русскоязычную печать. Допус­тим, что моих гонораров тебе не хватит на дорогу к нам в Из­раиль, так хотя бы материально тебе помогу. Так что высылаю тебе свои первые стихи к печати в русской прессе. До свидания! Твой старший сын Александр и вся его семья. Мы ждём от тебя писем о себе и о терских ка­заках.       

           6. Рассказ.

С годами мы проходим путь

И понимаем в чём-то суть.

Вкушаем своей жизни плод.

Быть может, все наоборот?

Путь жизни, прожитой не точен

И плод гниёт от червоточин.

С годами трудно разобраться мне,

С самим собой наедине.

Уж больше нет того терпения.

Гнетут меня - мои сомнения.

Сомнения, как стражи трудных дней,

Всегда живут в душе моей.

Сомнения, готовы день и ночь,

Мне в трудный час всегда помочь.

В жаркий день и в ночь, и в стужу -

Сомнения спешат наружу.

Чтоб отогнать напасти прочь

И в сложной жизни мне помочь.

Пока в душе мой жар не стих,

Сомненья, собранные в стих,

Стараюсь записать в тетрадь.

Чтоб лучше жизнь свою понять.

Но, чтоб в себе не заблудиться,

Готов с вами поделиться.

Вот, выставляю напоказ,

В стихах свой маленький рассказ.

До перестройки мы не знали,

Что за «бугром» другие дали.

Забрезжил, вдруг, в стране просвет

И больше в этом тайны нет.

Бежал из Союза бойко,

Как кот с израильской помойки.

Где был, как новый русский, сыт

И за стихи ментами бит.

Вот уже лежу на пляже,

Где русский дух не пахнет даже.

Живу в Израиле один,

Страны советской гражданин.

Кого винить, совсем не знаю,

Лишился родного края.

Некуда мне взять билет,

В страну, которой больше нет.

Здесь хорошо, тепло и сухо.

Но, русских слов не слышит ухо,

Повсюду слышится иврит.

На русском слабо говорит,

Сосед, бежавший неоткуда.

Но, сколь жив, русским буду.

Всем языкам - хвала и честь.

Горжусь тем, что русский есть!

Доволен тем, что не один.

Дожил с русским до седин.

Вот, под солнцем загораю,

О своём будущем мечтаю:

- С Израиля конечно ближе,

Чем из Одессы, до Парижа.

Может быть, узнает Старый Свет?

Что художник и поэт.

Но! Участь каждого таланта -

Репатрианта, эмигранта.

Он должен вкалывать, как бык

И местный изучать язык.

Чтобы узнать сих мест культуру,

А также местную натуру.

Встаю на работу утром рано,

Целый день до ночи от каблана

Тружусь - налаживаю местный быт.

После работы до утра, зализываю раны

И как стихи учу, учу, учу иврит.

Вот лежу под пальмой рот разинув,

На куш большой в израильской корзине.

Где каждый, женщина с мужчиной,

Спешат попасть на дармовщину.

Позабыв про стыд и честь,

Пытаются, как можно больше съесть.

Чтобы навсегда с куском большим остаться,

Своих к корзине тащат домочадцев.

Притупив людские нравы,

Как скот, толстеют на халяву.

По ночам, чтоб сбросить тучный кайф,

Тайком от всех, глотают «Герболайф».

От этой пищи бесполезной,

Появляются болезни.

Аппендицит, гастрит, неврит

И сердце тоже барахлит.

Также достаёт порой,

От жирной пищи - геморрой.

Лишь у меня к болезням нет причины,

Живу без израильской корзины.

Без всяких пищевых контраст,

Доволен тем, что Бог подаст.

Живу один, в парке старом.

Евреи с гор, зовут меня Каптаром.

Мысли тёмные меня тревожат утром рано,

Опять с тоской смотрю на Голланы.

Быть может, свой закончу век,

В горах, как снежный человек.

Живу под Знаком Зодиака,

Как бездомная собака.

Смотрю на звёзды по ночам.

А почему, не знаю сам?

Ночью в моих мыслях бред.

Хочу туда, где лунный свет.

Где в платье бальное надета,

За горизонт летит комета.

А в голове, такая муть -

Хочу вступить на Млечный путь.

Вот, каждый вечер, понемногу,

Собираюсь в дорогу.

Уйти от суеты земной

И в небесах найти покой.

Подолгу в ночи лежу,

На небо звёздное гляжу.

Чтоб жизнь свою к Земле вернуть,

Боюсь нечаянно заснуть.

А то, засну вечным сном.

Что будет без меня потом?

Но в замешательстве таком,

Засыпаю крепким сном.

Ещё в пути к утру заря,

Но, беспокоюсь не зря.

Вот затаился под кустом.

Свернулся клубком,

Лежу ежом.

Меня давно зовут Бомжом.

Покой мне вечный только снится,

Когда закроются ресницы

И ляжет на лицо роса.

Без НЛО, парю сам,

К укрытым тайной небесам.

Где нет никакого «изма» -

Капитализма, коммунизма.

Там нет различий рас и наций,

А значить нет дискриминаций.

Для всякой ссоры нет причины -

Где равны, женщина с мужчиной.

Глотать лекарство бесполезно,

Там нет никаких болезней.

Труд людской всегда в почёте

И нет различия в работе.

Все в меру кушают и пьют.

Повсюду чистота, уют.

О! Боже мой! Как мир тут тесен!

Друзей встречаю из Одессы.

Сразу вьётся анекдот.

Про все, что в голову бредёт.

Смеёмся мы и без опаски,

В свою стряпню подмешиваем краски.

Нет у нас других забот,

Как свежий слушать анекдот.

Мы рады все внезапной встречи.

Ночь прошла - уже не вечер.

Что было ночью, то вчера.

Вот, в новый день пришла заря.

Открыл глаза, смотрю повсюду.

Вокруг меня коты и люди.

Бегут куда-то, то и дело,

У них всегда найдётся дело.

Как труп, живой лежу.

Дела себе не нахожу.

Может, хватит, мне лежать?

Пора уже стихи писать.

Поверти мне, не ради лести,

Пишу стихи на видном месте.

Пишу в газету и в журнал,

Чтобы народ меня понял.

Как трудно жить в чужой стране,

С самим собой наедине.

Трудом, а не мечтою чудной,

Пройду свой путь, большой и трудный.

Так дойду до избранных вершин.

Евреям друг - России сын.

7. Найти причину.

Вдали от Родины своей

Живу так же, как еврей.

Готов пройти хоть сорок лет,

Чтобы родной увидеть свет.

Свет вьётся с милого окна,

Где мать живёт совсем одна.

У мамы хочу побыть немножко.

Вновь с котомкой на дорожку,

Сесть рядом с мамой у крыльца.

Где нет уже давно отца,

А братья разбрелись по белу свету.

Мне жаль до слез картину эту.

Где много лет старушка-мать,

Должна она своих детишек ждать.

Ну, что поделать? Так давно,

В судьбе людской заведено.

Вот с котомкой моей,

Иду искать своих детей.

Два сына - два моих птенца,

Вновь не послушали отца.

Ушли одни гулять по белу свету,

А мне без них покоя нету.

Готов найти, домой загнать.

По попкам шлёпнуть, поругать,

А на ночь сказку рассказать.

О странах разных и людей,

Узнал от матери своей.

Что есть ещё и дальний свет,

Где нас с тобой сегодня нет.

Дети вновь бегут из дома,

Картина эта вам знакома.

Вот я с котомкой моей,

Опять иду искать детей.

Но! Мне давно за сорок лет

И мне знаком тот дальний свет.

Свет вьётся с детского окна,

Где мать с детьми живёт одна.

Отца давно в том доме нету,

Ушёл совсем, гулять по белу свету.

Семье тот неизвестен путь,

Отца нельзя домой вернуть.

А мне за что, вновь мука эта?!

Моих детей со мною нету.

Не копирую отца,

Но беспокойству нет конца.

Опять иду, иду куда-то?

Куда ушли мои ребята?

У мамы отдохну немного

И соберусь опять в дорогу.

Искать в своей судьбе причину -

Зачем опять ушли два сына?

8. Друзьям моим с Кавказа.

Друзья мои с Кавказа, война не для меня.

И мне терзают душу ваши слезы.

Словно ствол подрубленной берёзы,

Могу погибнуть на исходе дня.

Не могу писать стихи без слез.

Не могу писать без слез картины.

Два символа в душе моей едины.

На деле разбежались врозь.

Стихи мои сейчас полны печали

И стало больше в волосах седин.

Весёлых не пишу картин,

Которые писал в начале.

Замешаны все краски на крови.

Нет места светлого на полотне холста.

С палитры смыты сочные цвета.

Цвета, которые достались от любви.

Беру перо и капают слезой,

Чернила черные на белую бумагу.

Как мне найти в душе своей отвагу,

Чтоб описать, Кавказ, печальный образ твой.

Ловлю на мысли я себя не раз,

Стою один угрюмый на вершине.

Там нет друзей моих в заоблачной долине,

Друзьями был наполнен весь Кавказ.

Как долго мне стоять тут одному?

Что, вдруг, со мной, не сознаю я сам.

День, год-другой и пусто будет там,

Кавказ огромный провалится во тьму.

Все то, о чём душа моя болит,

Покрыто этой чёрной дымкой.

Войной - ужасной невидимкой,

Во тьме, которой страх таится и молчит.

Не вижу я среди друзей своих открытых глаз.

Все думают - война их миновала.

Прячутся тайком под покрывало,

С мечтой, что смерть их не возьмёт сейчас.

В чём ваша цель подобных искушений?

Душа моя невольно смущена.

Поэтому сейчас идёт война,

Что нету у людей единых мнений.

Увяла над Кавказом красота.

Гнетут народы роковые силы.

От колыбельных дней и до могилы,

Там приговор смыкает всем уста.

Живут мои друзья, при роковом сознанье

И торжествует всюду клевета.

От этого пустая суета

И потеряла дружба обаянье.

Где ты, Абдул, мой друг из Дагестана?

Ты отзовись на голос мой, кунак.

Знаю, что ты умный - не дурак,

Чтоб жить под страхом смерти постоянно.

Одумайтесь, чеченец и ингуш.

О старой дружбе не забудьте осетины.

Как были мы во всем, друзья, едины.

А от войны мы не получим куш.

В круг дружбы, в поле, сядьте казаки.

Совет старейшин соберите кабардинцы.

И мы увидим радостные лица,

И заживут счастливо земляки.

Мир будет в светлый день и при луне.

Резня закончится, везде, на самом деле.

Чтоб дети радостно на яркий мир глядели

И не шарахались от страшных дум во сне.

Так станут дни счастливее других.

Там в лета, канет бремя роковое.

Не будем жить в страдальческом застое.

И крылья обретёт мой стих.

Опять ко мне вернётся вдохновенье.

Помчит меня к друзьям седой Пегас.

Поклонюсь тебе родной Кавказ.

И посвящу тебе своё творенье.

9. Родина - все это о тебе.

Жив пока и все ещё здоров.

Телом не болел совсем ни разу.

Не требуется помощь докторов.

Но! Постоянно беспокоит разум.

Мой мозг одной проблемой истощён.

Вся сущность моя ропщет и бунтует.

Как в пустыне, в мыслях, иссушен.

Душа моя по Родине тоскует.

Мне день от дум покоя нет

И сердце часто щемит от разлуки.

Быть может, это просто бред?

Но, ночью вою, от скуки.

Утром вновь с опухшей головой,

В раздумьях часто одержимый страстью.

Не могу найти в душе покой

И над сознанием моим нет власти.

О прожитом времени ни разу не жалел

И Бога не просил, на милость уповая.

Но, видно был уже давно такой удел.

Когда лишился я родного края.

Живу вдали я как бы пополам.

В моем сознании всегда одна истома.

Словесным я не верю посулам.

Душою постоянно дома.

Гнетёт меня тоски большой недуг.

Иссяк уже моих надежд родник.

Не вижу друзей своих вокруг.

А люди говорят, что я старик.

Не верьте людям! Это вздор и ложь!

Не знают они бед и мук моих.

Меня за горло просто не возьмёшь.

Свидетелем тому мой стих.

Жив ещё по вере и уму.

Никто не видит боль душевных ран.

Пускай с себя я голову сниму,

Но, никогда не клюну на обман.

Покуда плоть моя ещё жива,

Из ран моих не просочится кровь.

Мой страстный дух живого существа,

Хранят - надежда, вера и любовь.

А годы мои мчатся! Ну, и пусть.

Досрочно из жизни не уйду.

От Родины своей не отрекусь.

Только в ней покой себе найду.

Опять в дороге, сильно изнемог.

Но иду мечтам своим вослед.

Наперекор печалей и тревог.

Знаю - Родине моей прекрасней нет.

К ней приду, здоров и невредим.

Пусть будет это год и день, и час, и миг.

Но присутствием своим,

Всем докажу, что цели я достиг.

А там, понять меня изволь,

С годами мне неведом страх.

Но, в сущности, не в этом соль.

Пусть только Родина мой примет прах.

Ты, Родина, за стон меня прости.

Любовь свою, ко мне всегда храня.

Жив пока, все ещё в пути.

А ты, когда-нибудь, прими меня.

10. Боюсь утратить Родину свою.

Не боюсь, когда меня берут за горло.

Пускай судьба к стене «Котель» припёрла.

У той стены евреи горько плачут,

А я всегда надеюсь наудачу.

Пускай меня судьба в тисках зажала,

Не боюсь холодного кинжала.

В цвет траурный мои оделись годы,

Не боюсь печального исхода.

Но, только одного всегда боюсь -

Утратить Родину свою с названьем - Русь.

11. Письмо от мамы.

   Прошло два месяца, как отправил маме письмо в Россию, в Благовещенск, Амурской области. У меня все это время сплошные переживания в ожидании письма. Всякие дурные мысли лезут в голову. Моей маме семь­десят три года. По меркам жизни наших родственников, особенно по линии мамы, то ни так много лет моей мамы.

   Большинство наших родственников жили больше ста лет. По современной статистике в России у моей мамы преклонный старческий возраст. Перед таким возрастом надо приклоняться, что в та­ких ужасных условиях жизни люди ухитряются так долго жить.

   Хотя жить долго, это понятие у молодых. В любом возрасте людям хочется жить как можно дольше. Чем больше человек живёт, тем больше человеку хочется жить. Кто говорит, что ему жить надоело, тот просто врёт себе и другим. Никогда не может на­доесть жить человеку.

   Даже в самых гадких условиях жизни человек всегда думает о собственной жизни, а не о смерти, которая бродит рядом во время войн, болезней и стихийных бедствий.

- Папа! Папа! От бабушки Марии из России письмо пришло. - радостно, сказала Виктория, как только пришёл домой с работы. - В письме почти все о твоих стихах и о смысле жизни. Бабушка прислала фотогра­фию, где она с дядей Серёжей. Бабушка пишет, что в Благовещенске много китайцев. Погода у них сейчас паршивая. Идут дожди.

- Хватит тебе тарахтеть! - остановил свою дочь. - Из твоей трескотни ничего понять не могу. Наверно, не ра­зучился читать на русском языке? Давай быстрее мне письмо от бабушки. Сам прочитаю, что она пишет из России.

   Конверт с письмом от мамы был огромным и увесистым. Словно моя мама прислала не письмо в семью, сво­ему старшему сыну, а рукопись будущего романа в русскоязычное издательство Израиля. На кон­верте множество марок стоимостью в сотни рублей.

   По одним маркам можно судить, что жизнь в России дорого стоит. Наверно, мама откладывала деньги от пенсии на то, чтобы отправить нам своё заказ­ное письмо в Израиль?

- «Здравствуйте мои дети и внуки.» - пишет мама в своём письме. - «Ваше письмо получила давно. Но все ни­как не могла собраться написать вами ответ. Вроде давно уже на пенсии и пора остепениться. Однако у меня такая натура с рождения, что не могу усидеть на месте. Постоянно в делах и в бегах по разным во­просам жизни.

   Думала, что как только перееду из Таджикистана в Россию, так буду тут отдыхать от забот. С переездом в Благовещенск ближе к своему сыну Серёже, который постоянно нуждается в чьём-то внимании, забот прибавилось ещё больше. Хотела на вырученные деньги от продажи квартиры в Таджики­стане приобрести себе отдельное жилье рядом с Серёжей.

   Но деньги мои быстро улетучились на внуков, у ко­торых на уме лишь собственная жизнь. О том, что у них отец инвалид с рождения они совсем не думают. Мало того, что Серёжу бросила на произвол судьбы его жена Галка, тут ещё дети оказались ко­пией своей мамы.

   Алена постоянно гуляет и нигде не работает. Недавно украла у меня восемьдесят семь тысяч рублей, на кото­рые хотела купить себе небольшую квартиру. Пока Алена деньги не прогуляла, до­мой не появлялась.

   Как только деньги кончились, так сразу со слезами пришла просить прощения у ба­бушки. Видимо хотела добраться до моих оставшихся денег в доме. Больше ни стала ей доверять свои деньги. По этой причине ушла из квартиры Серёжи жить в «Дом ветеранов».

   Мне в «Доме ветеранов» на­много лучше. За мной здесь смотрят медики и специальные сестры милосердия. В этом «Доме ветеранов» много стариков моего возраста. Здесь созданы все условия жизни старикам. У меня даже собственная бла­гоуст­роенная комната. Вот только кухня одна на всех, как в коммунальной квартире.

   Тут на кухне есть по­вара, которые готовят пищу всем старикам. Это ни дом престарелых, как мы думали раньше, куда бездарные дети сплавляют своих родителей. У нас на Кавказе считалось позорным, когда дети сдавали в дом престарелых своих родителей.

   Но времена ме­няются. Сейчас это норма жизни. Когда даже очень богатые и уважаемые дети сдают в «Дом ветеранов» своих родите­лей. Здесь старики могут общаться друг с другом и быть постоянно под присмотром медиков.

   Когда старики были дома одни в четырёх стенах, то от этого страдали все в этой семье, так как за стари­ками нужно присмат­ривать, как за малыми детьми, чтобы с ними ничего не случилось. Ведь старики без присмотра могут случайно устроить пожар или поранить себя.

   Поэтому сейчас в обществе выигрывают все, как ста­рики, так же их взрослые дети. Старики здесь в «Доме ветеранов» не брошены своими детьми. Каждый вечер к старикам приходят дети и внуки. Мы тоже часто посещаем своих детей и внуков, которые живут в Благовещенске или где-то рядом в других населённых пунктах Приамурья.

   Серёжа, Алена и Максим почти каждый день заглядывают ко мне в «Дом ве­теранов». Тоже прихожу к ним в гости. Ну, ладно, хватит о стариках говорить. Хочется написать обо всем, что окружает нас в Благовещенске. Окружают нас в основном китайцы.

   В середине шестидесятых годов, когда ты, Саша, служил в ар­мии, почти по всей реке Амур шло сражение с китайцами, которые хотели незаконно проникнуть в русские земли. Сей­час ки­тайцы на законном основании приезжают к нам как туристы и как гости.

   Никто не препятст­вует их приезду на работу и на жительство. Многие китайцы женятся и выходят замуж за местных. Таким образом, они становятся гражданами России. Когда выхожу погулять по городу или иду на рынок, то у меня складывается такое впе­чатле­ние, что вышла из русского дома прямо сразу в китайский город.

   В Благовещенске сейчас ки­тайской культуры больше, чем русской. Всюду по городу развешаны китайские рекламы. В магазинах и на рынке в подавляющем большинстве китайские товары. Местные жители научились говорить на китайском языке.

   Китайцы говорят на русском языке. Пока китайцы и русские отличаются друг от друга лишь внешностью. В остальном здесь все равные. Создаётся такое впечатление, что китайцы постепенно завоёвывают мирным путём русской территории.

   Мо­жет быть, все даже наоборот? Сейчас русские устремились на китайские территории. Из Благовещенска в Ки­тай можно свободно поехать автобусом, как в соседний город России. Серёжа часто ездит по выходным дням через паром в Китай. Там ширпотреб намного дешевле, чем в России. Фрукты, овощи и продукты пита­ния имеются в огромном изобилии. Вполне возможно, что это хорошо, когда народы так свободно могут перемещаться из страны в страну в гости и по личным делам?

   Однако, лично меня, это настораживает и напоминает историю терских казаков. Когда терские казаки поселили на пустую­щих землях по берегам реки Терек, то там кроме осетин больше никто не жил. Иногда к терским казакам на ры­нок приезжали кочевники талины, которые меняли пушнину убитых зверей на продукты питания у терских казаков.

   В те годы, более триста лет тому назад, другие на­роды, населяющие Северный Кавказ жили в горах и на берегу Каспийского моря. Большинство этих наро­дов были кочевниками. Оседлый образ жизни горцы не вели.

   Примерно, сто лет спустя после того, как терские казаки освоили пустующие земли по берегам реки Терек и показали горским кочующим народам преимущество оседлой жизни. Вокруг терских казаков стали се­литься ко­чующие горские народы.

   В основном, это были тавлины, кумыки и ногайцы. Терские казаки друже­любно отне­слись к такому соседству. Так как тавлины, кумыки и ногайцы были скотоводами, а терские ка­заки хлеборо­бами, то у народов были взаимные интересы в обмене товарами.

   Частая связь между наро­дами привела к тому, что между народами стали обмениваться в основном невестами и родниться друг с другом. В результате чего малочисленный народ талины прекратил своё существование. Тавлины просто растворились в гуще тер­ских казаков и горских народов.

   В этом нет ничего плохого. Родство разных наро­дов создаёт новый народ, ко­торый становиться более крепким и живёт намного дольше других народов. Примером тому сами терские казаки, которые представляли народы России и Украины.

   В эти времена в горах жили народы нохчи. В основном, это были чеченцы и ингуши. Воинственный на­род, который совершал грабительские набеги на соседние народы. Чаще всего происходили стычки с тер­скими ка­заками, которые по своей натуре были независимыми и свободолюбивыми в отношении к другим народам.

   Терские казаки давали достойный отпор народам нохчи. Ни давали разбойникам грабить свои хутора. После почти двухсот лет грабительских набегов со стороны народов нохчи, терские казаки создали на рубеже тер­ских земель свои оборонительные сооружения, которые прикрывались поселениями тавли­нов, кумыков и но­гайцев.

   В результате чего терские казаки значительно расширили свои земли и окрепли перед разбойными на­бегами со стороны кочевых народов нохчи. В то время, как кочевые народы нохчи ослабли в отношении к терским казакам. Вскоре кочевники наро­дов нохчи потеряли выход к возможным грабежам других народов.

   Так постепенно вокруг терских казаков появился двойной рубеж. Из мирных горских народов и воинствующих грабительских кочевых народов нохчи, которые посте­пенно стали переходить к оседлой жизни. Вокруг земель терских казаков и оседлых гор­ских народов, появились поселения народов нохчи, которых впоследствии русские назвали ингушами и чеченцами.

   Ингуши стали пы­таться вливаться в основном в осетинский народ (ирон и дигорон). В то время как сами чеченцы пытались влиться в другие многочисленные горские народы, которые селились рядом с терскими казаками, а также в Дагестане с другими народами.

   Так постепенно сочетая мелкие набеги на своих соседей с мирной жизнью, народы нохчи расселились во­круг терских казаков. С приходом царской России на земли Северного Кавказа, царская власть, пытаясь ограничить свободу терских казаков, объявила об образовании на Северном Кавказе горского народа, в ко­тором не были обозначены терские казаки, как отдельный народ.

   Позже советская власть, поддержала стратегию царизма против свободы терских казаков, объявили о создании Горской Автономной Советской Социалистической Рес­публики со столицей во Владикавказе.

   В это общее автономное объединение вошли все народы Север­ного Кавказа под общим названием - горские народы, среди которых обратно не были выделены терские ка­заки, как единый, самостоятельный народ.

   Терские казаки искусственно раство­рялись в среде других народов. Царская власть и советская власть сделали все, чтобы ликвидировать тер­ских казаков как новую нацию, народившуюся на реке Терек на рубеже Северного Кавказа. Прошло почти сто лет после начала искусственной ликвидации терских казаков, как самостоятельного на­рода.

   На землях терский казаков образовались автономные республики ингушей и чеченцев, которые с на­чала перестройки в Советском Союзе в наглую объявили, что земли вокруг реки Терек исконно принадле­жат наро­дам нохчи.

   Особенно чеченцам, которые сейчас хотят окончательно отделиться от России и тем самым ликвидиро­вать терских казаков, как самостоятельный народ. Даже сама великая держава Россия забыла, что пустующие земли Северного Кавказа открыли народам России прежде всего терские казаки, которые поселились на берегах реки Терек задолго до династии царствующей семьи Романовых.

   В связи с проходящими сейчас военными со­бытиями на землях терских казаков, никто в прессе и на телевидении ни разу не вспомнил о наличии в Чечне терских казаков. Во всём мире забыли, что терские казаки всегда были на рубеже всех воин происходящих на Северном Кавказа.

   Когда терские казаки вели борьбу за свободу, как с горскими, воинственными народами нохчи, так и с фашистами времён второй мировой войны. Россия бессовестно забыла свой терский народ, как защитника России на южных рубежах Северного Кавказа.

   Именно поэтому с опаской отношусь к тому, что происходит на русских землях, граничащих с Китаем. Как бы мирное проникновение китайцев в русские земли не повторилось в истории России судьбой терских ка­заков.

   Когда в настоящие время, брошенные Россией на произвол судьбы, терские казаки вынуждены поки­дать исконные земли, по обоим берегам реки Терек и расселяться по всему миру, таким образом, попадая в зависимость местных народов.

   Так моя тётя Дуся, которой давно за сто лет, младшая сестра моей мамы, вынуждена была оставить в Грозном свой старинный дом у стены военного госпиталя, с ко­торого когда-то начиналась крепость «Грозная» и сам Грозный. Тётя Дуся переехала жить в Махач­кала к своему правнуку, который, примерно, ровесник моего старшего сына.

   В Гудермесе тётя Дуся не могла поселиться, так как вокруг нашего Старого хутора по улице Дербентская №25 в Гудермесе поселились чеченцы, боль­шинство из которых враждебно относятся к терским казакам, род которых основал Гудермес и многие терские станицы.

   Теперь тётя Дуся будет жить в Дагестане. Думаю, что пока тебе достаточно моей не большой информации от коренной терской казачки, чтобы на­чать писать ис­торию терских казаков. Хотя не вижу смысла в том, чтобы писать истории о народе, кото­рого никто не хо­чет признавать.

   Может быть, совершенно в другом виде кроится смысл нашей жизни? Тебе стоит написать книгу о смысле жизни вообще. Ты посмотри, как нас всех разбросала жизнь по всему миру. Причём, против нашей воли. Ведь мы могли спокойно жить на терских землях на территории Кавказа, а не скитаться по всему миру вдали от нашей Родины, ко­торая фактически предала нас.

   Не захотела постоять за наше существование, как свободного терского народа, который делал все на благо русского народа, из которого терский народ сам вышел более триста лет тому назад. Ну, ладно, Саша, оставим мы историческую и политическую темы.

   Перейдём к твоим стихам и литератур­ным произведениям, которые ты прислал мне в своём письме. Редакции нескольких местных журналов и газет с ог­ромным интересом отнеслись к твоим рукописям. Согласились опубликовать твои работы в своих газетах и журналах. Насчёт гонораров мне ничего не сказали. Говорят, что гонорары зависят от тиража. Так что надеюсь, что тираж газет и журналов будет огромный, соответственно и гонорар за твои стихи будет увеличен.

   Но всё равно, этими гонорарами не прикроешь ту брешь, которая образовалась с начала пере­стройки в Советском Союзе. Надо чтобы со­временная власть в России больше уделяла внимание своему народу, а не своей персоне.

    Тогда не нужно бу­дет пытаться за счёт гонораров своих детей повышать жиз­неспособность дряхлеющим старикам. Нам бы пен­сию повысили, хотя бы за то, что мы свои жизни поло­жили на благо тем, кто находится сейчас у власти в России. Стариков просто бросили.

   Теперь мне хочется написать тебе о нашем быте. Имею в виду себя и Серёжу, который не работает, а живёт на пенсию по здоровью. После того, как Серёжу бросили жена и дети, он вначале сильно переживал. У него были приступы.

   Постоянно была рядом с ним. Боялась, что Серёже ударится головой тем местом, где у него нет кости черепа и мозг на голове имеет прикрытие лишь толщиной кожи. Целых два месяца была рядом с моим сыном, кото­рый до конца моей жизни будет нуждаться в моем присмотре.

   Такая беспо­койная судьба у одного из трёх моих сынов. Сейчас приступы у Серёжи прекратились. Мы с ним ходим за город в лес. Там в просеках сажаем кар­тошку и овощи на своё пропитание. Наверно, над нами люди смеются?

   Думают, что мы выжили из ума и ло­патами выкапываем грибы, с которыми мы возвращаемся из лесу. Но мы с Серёжей не обращаем внимания на хихи­кающих нам вослед людей. Мы просто хотим жить, а, чтобы жить, нам надо питаться. На одну пен­сию не про­жить.

   Ладно, сейчас устроилась в «Дом ветеранов», мне легче. Вот только Серёжу в «Дом ве­теранов» не принимают. Ведь он совсем молодой. Сергею нет сорока лет, а своей сединой он выглядит столетним стариком. Сергей постоянно воюет со смертью.

   В то время как Серёжа, будучи инвалидом, вкалывает, чтобы кормить себя и своих бессовестных детей, его брат близнец Юра не вылезает из тюрьмы. Больше половины своей жизни младший сын Юра провёл в лагерях заключённых преступников.

   Причём за свою глупость. Первый раз попал за драку. Второй раз по­пал за то, что взял на себя преступление друга, у которого были проблемы в семье с женой и с детьми. Се­мья у друга Всё равно развалилась. Третий раз Юра сел за то, что в пьяном виде разбил витрину овощного ларька. Дальше моего сына Юру сажали за любой маломальский проступок, как зло­стного рецидивиста и преступника. Когда ему надоело сидеть, то он сбежал с таёжного поселения, где ему оставалось отсидеть последний срок перед свободой всего один год или даже меньше.

   Мне ничего не было известно о побеге Юры с таёжного поселения. Тогда жила в Таджикистане и не могла ему помочь. Юрку искали целый год по тайге, так как от поселения в тайге Юра мог уйти только пешком. Транспорта на поселение нет.

   Всё завозят вертолётами. До ближайшего гражданского поселения больше ста километ­ров. В тайге Юрку не нашли. Думали, что его задрали хищники, которых полно в тайге. Однако Юрка выжил. Прошёл всю тайгу пешком до первого гражданского поселения.

   Зиму пережил у какой-то одинокой жен­щины. Весной добрался до ближайшего транспорта и отправился в Калугу к моей средней сестры Надежды Епихиной. Там жил он не долго. Вскоре сам добровольно сдался правосудию или его кто-то сдал.

   Сейчас мой младший сынок обратно сидит где-то в лагере или на поселении. Толком ничего не знаю. Писем от него давно не полу­чала. Мама ему нужна только тогда, когда ему требуются деньги или посылка от матери на зону. Думала, что мой сынок Юра образумится.

   Будет жить нормально, как все обычные люди, но видно уже до самой смерти не увижу своих детей вместе. За границу к своему старшему сыну в Израиль не поеду. Это слишком дорого и слишком далеко. К тому же у меня возраст, которому нужен присмотр врачей.

   К младшему сыну по­ехать не могу, так как в лагеря к заключённым матерей не принимают. Придётся свой век доживать вблизи среднего сына Серёжи, который также нуждается в постоянном внимании. Вот так мы будем жить с Серёжей рядом до тех пор, пока один из нас другого не по­хоронит.

   Кто из нас останется живым, тому будет тяжелее жить, чем всем окружающим его людям. Так как в наше время больной и старый человек никому не нужен. По возрасту должна умереть первой, а по здо­ровью мне жалко Серёжу. В случае начала приступов у него после моей смерти, за Серёжей некому будет присмотреть.

   Ведь его фактически бросили все. Не желаю никому смерти, но жизнь в муках, это тоже не жизнь. Уж лучше людям не рождаться, чем так жить, как мы сейчас живём. Постоянно в муках и в ожидании смерти, которая блуждает рядом с нами повсюду. Даже в мирное время. Вот, пожалуй, все, что хотела вам написать. Живите дружно.

   Научитесь друг друга понимать во всем. Ваша мама и бабушка Мария. До свидания! Пишите чаще. Не забывайте нас.»

   До глубины сердца мне было жалко свою маму и брата Серёжу, которые остались вдали от меня и от всех других наших родственников с Северного Кавказа, общины терских казаков.

   Если бы чеченцы не раз­вязали войну, то можно было бы вернуться к себе на Родину в Северный Кавказ по берегам реки Терек, от­куда начался род казаков.

   У меня был хорошо устроен собственный бизнес, который мог уст­роить на работу и прокормить всю нашу многочисленную родню. В самый расцвет моего бизнеса в Таджики­стане, у меня на производстве работали больше десятка тысяч семей.

   Такого производства нет вообще в Израиле. Выходит, что мог устроить на работу и прокормить не только своих ближайших род­ственников, но также своих многочисленных друзей на всем Северном Кавказе. Можно было расширять бизнес в разные направления в экономике Северного Кавказа.

   Война, развязанная чеченцами, перечерк­нула разом все мои благородные намерения возвращения к себе на Родину в Гудермес в Старый ху­тор, которого давно нет. Однако родственники жили компактно в одном месте и не хотели ни с кем воевать.

   Теперь в Израиле приходится фактически заново начинать всю свою жизнь с чистого листа бу­маги. Обратно заново учиться не только ивриту, то также обычным нормам жизни, которые приняты в Израиле.

   Даже работу приходится осваивать другую с необычными правилами труда при ми­нимальной оплате за отработанное время, а не за нормы выполненной работы.

   Здесь даже квалификация не играет никакой роли. Можешь выпол­нять работу, тебя принимают на работу. Не можешь выполнять ра­боту, тебя тут же выгонят с работы.