Соцслужба для монстров. Люди на блюде

Карета подпрыгивала на ухабах, отбивая колесами в такт моим самым горьким мыслям. За окном проносились серые, ничем не примечательные пейзажи человеческого королевства, но в голове бушевал настоящий ураган из несбывшихся надежд и вынужденных компромиссов. 

Магистратура! Мечта о научных трудах, о блестящей академической карьере в самом престижном университете, о жизни, свободной от… От всего этого. От этой скрипучей кареты, этой пыльной дороги, этого абсурдного, нелепого наказания.

— Практика, мисс Эверхарт", — елейным голосом пропел декан, и его масляный взгляд скользнул по мне, оставляя после себя ощущение чего-то липкого и неприятного. — Ваш отказ, кхм, сотрудничать... Он, безусловно, показал вашу принципиальность. Но принципы, знаете ли, не всегда к лицу юному дарованию. Год в Кроссе — и можете считать, что ваша квалификация подтверждена. Место в магистратуре я, так и быть, вам выделю. При условии, что вы, моя милая мисс Эверхарт, продержитесь этот год, — и он мерзко ухмыльнулся, что не предвещало ничего хорошего. — Прощение нужно заслужить.

Я стиснула зубы до скрежета. Прощение? За то, что посмела отказать похотливому старику, который, судя по запаху перегара, уже с утра приложился к крепкому элементу? Я, будущее светило социальной психологии, автор десятка эссе на тему "Методология интеграции маргинальных групп в поствоенное общество", отправлялась в опасный, экспериментальный город Перекрёсток. И зачем? Чтобы разбираться с проблемами... Кого? Монстров? Людей, которые по собственной воле решили жить по соседству с этими существами ради высокого заработка? Мне, выпускнице с отличием, предстояло стать жилеткой для монстров, если не хуже — закуской. От одной мысли об этом начинало не просто подташнивать, а сводило желудок в спазме.

Последний раз я видела монстра пятнадцать лет назад. Тогда горел мой фамильный дом, и то существо, мелькнувшее в клубах дыма под крики очевидцев, до сих пор являлось в ночных кошмарах. Колени уже сейчас предательски дрожали.

Внезапно карету дёрнуло так, что я чуть не прикусила язык. Послышался скрежет, похожий на звук трения стекла о металл, а затем оглушительный, пронзительный рёв, который заставил стекла задребезжать, а моё сердце — ухнуть куда-то в пятки. Кучер, сидевший снаружи, завопил что-то нечленораздельное, и его голос был так высок, что мог бы разбить хрусталь.

— Что там ещё?! — крикнула я, порываясь выглянуть наружу, но меня уже вжимало в сиденье.

Как по команде, над каретой пронеслась гигантская тень, закрыв солнце, а затем раздался мощный БУМ! Карета накренилась под таким углом, что казалось, вот-вот перевернётся, и по салону пополз едкий запах серы и... Чего-то непередаваемого, смешанного с запахом мокрой псины и тухлых яиц. Я буквально вывалилась наружу в панике, не желая оставаться в карете, которая больше не казалась надежным убежищем, а скорее целью чудища.

Еле удерживаясь на ногах, поспешила к краю дороги. Я не могла не обернуться, ибо страх неизвестности был хуже, чем жуткая реальность. Передо мной, раскинув огромные, кожистые крылья и изящно балансируя на одной, размером с мою голову, когтистой лапе, стояла мантикора. Огромное, мускулистое львиное тело, крылья, как у летучей мыши, и... Хвост. Тошнотворно-зеленый, с шипастым жалом на конце, который, казалось, нервно пульсировал.

— Твою ж… — выдохнула я, пытаясь вернуть самообладание на место, которое обреталось где-то в районе дрожащих коленей и спешило покинуть меня окончательно. Мой профессионализм был на волоске от панического визга.

Мантикора, явно смущённая своим неуклюжим появлением, нервно махнула хвостом, чуть не сбив кучера с ног, который, к слову, уже успел спрятаться за самой тонкой берёзой, дрожа как лист на ветру.

— Ой! — произнесла она низким, рокочущим басом, глядя на дымящееся, искорёженное колесо кареты. — Прошу прощения! Я целилась в того пухлого кролика, он такой шустрый, а рельеф тут неровный. И порывы ветра, видите ли, сегодня какие-то... Нестабильные. Не рассчитала траекторию.

Слава граниту науки, эта особь оказалась разумной и способной к диалогу. Шанс быть съеденной на подъезде к месту практики упал вполовину. Кучер, трясущийся то ли от пережитого страха, то ли от предвкушения наживы, тут же преобразился. Его лицо из бледно-зелёного стало пунцовым.

— Моя карета! Моя ласточка! — заголосил он, размахивая руками, как мельница лопостями. — Вы её испортили! Ущерб! Мне теперь новую покупать. Да за это с вас надобно взыскать сто золотых, не меньше! — он явно переигрывал, и его взгляд то и дело косился на монстра, будто ожидая, что тот подтвердит свою вину и отсыплет из львиной гривы те самые золотые.

Я смотрела на извозчика, который явно разыгрывал спектакль перед мантикорой, и удивлялась его бесстрашием, не смотря на местные законы. Я уже успела изучить базовые правила Кросса. В этом городе любой ущерб, нанесённый монстрами, оплачивался по завышенным тарифам из специального фонда, чтобы не возникало лишних конфликтов между расами. Я почувствовала, как, несмотря на панику и трясущиеся поджилки, внутри меня крепнет профессиональный социальный психолог.

Год в этом аду? Ладно. Я справлюсь. Стоит начать с малого — отринуть предубеждение и относиться ко всем на равных. Даже к… Мантикоре!

— Молодой человек, — я обратилась к кучеру. В моём голосе прорезались стальные нотки, которые я обычно приберегала для особо упёртых студентов или надменных профессоров. — У вас, очевидно, повреждено только колесо. И его ремонт никак не тянет на покупку новой кареты. Если вы продолжите, мне придётся зафиксировать попытку мошенничества.

Мантикора, которая до этого выглядела виноватой и слегка потерянной, теперь угрожающе зарычала на кучера, её хвост начал нервно подрагивать, а шипы на нём будто выросли в размерах.

— Именно! — рявкнула она, и воздух вокруг неё затрепетал от силы её голоса. — Ещё слово, и я проглочу тебя с этими фальшивыми слезами и этой неряшливой бородой!

От ее слов я дернулась, непроизвольно представив эту картину. Устрашающий вид монстра и его размер не оставляли сомнений, что свою угрозу он легко может выполнить.

Увидев мое побледневшее лицо и заикающегося кучера, мантикора мгновенно успокоилась, сматывая агрессию, как нитки в клубок.

— Кхм-кхм, то есть заявлю на вас в отдел правопорядка Кросса, — заявила она, после чего представилась мне. — Амапола, к вашим услугам, юная леди. И я, кажется, действительно повредила ваш транспорт. Мои извинения.

Я сглотнула. Амапола. Имя было почти милым, но глаза у неё всё равно были голодные, а когти выглядели так, словно могли одним движением срезать дерево, как одуванчик.

— Меня зовут Айви Эверхарт. И, Амапола, если вы действительно хотите исправить ситуацию, то... Помогите заменить колесо. Кажется, запасное у него есть. И на этом разойдёмся. Иначе мне придётся подать на вас официальное заявление о порче имущества и требовать возмещения из фонда города, — пригрозила я и добавила, уже дрожащим голосом. — У меня есть все бланки. — На этом моя смелость улетучилась. Боюсь даже предположить, как жалко я выглядела в тот момент.

Амапола удивлённо моргнула своими огромными жёлтыми глазами, похожими на масленые фонари в ночи, затем рассмеялась низким, рокочущим смехом, от которого вибрировала земля и все внутри меня.

— Заявление? Ха! Что ж, это куда интереснее, чем переваривать этого скрягу. Колесо? Легко! Я думала, меня ждёт какой-то ужасный бюрократический кошмар с бумагами, а тут всего лишь колесо!

Она склонилась к карете, её мощные когти легко, будто играючи, поддели сломанное колесо, и мантикора, вздыхая и бормоча что-то себе под нос про жадных людишек и слишком ловких кроликов, начала возиться с ним. Кучер смотрел на меня широко раскрытыми глазами, явно не ожидая такого поворота событий. Сама я стояла, внешне невозмутимая, профессионально собранная, но внутри дрожала, как осиновый лист.

Мантикора! Рядом. Всего в паре метров. Мне до сих пор не верилось, что это происходит. Мои зубы стучали так громко, что, казалось, сотрясали почву под моими ногами. Ладони вспотели, а дыхание участилось.

Амапола, увлечённая заменой колеса и явно довольная собой, резко махнула хвостом, чтобы очистить его от прилипшей грязи. Зелёное жало на самом кончике, совершенно случайно, прошлось прямо по моей лодыжке. Я даже не успела почувствовать боль, лишь увидела этот ядовитый кончик, мелькнувший перед глазами, как нелепая хвойная иголка, и, не издав ни звука, рухнула на землю, отключаясь ещё до того, как яд успел подействовать. Мой мозг просто решил, что с него хватит этой реальности, где мантикора сперва собирается сожрать кучера, а потом невозмутимо чинит колесо у его кареты.

— Ох, чёрт возьми! — ужаснулась Амапола, глядя на рухнувшую меня. Её голос стал пронзительным, почти истеричным. Я все еще что-то улавливала, но открыть глаза и пошевелиться уже не могла. — Айви! Айви, милая моя!? Что произошло? Ах! Ядовитый хвост! Я же слегка… Это ж об землю было… Я её в госпиталь… Мигом!

Мантикора подхватила меня на свои когтистые лапы, аккуратно, как хрупкую вазу, и, кряхтя, неуклюже взлетела в небо, похожая на гигантскую, испуганную кошку, которая нечаянно уронила дорогую для хозяина вещь, и та сломалась. Кучер, ошарашенный и абсолютно не понимающий, что только что произошло, так и остался стоять посреди дороги, глядя вслед удаляющейся мантикоре со мной в лапах. Это я отметила краем приоткрывшегося глаза. Кажется, меня парализовало, только не понятно от чего больше: яда или страха.

«Очень профессионально решила ситуацию, — пронеслось в последней ускользающей мысли, пока я парила над землёй, прижатая к тёплому, пахнущему медом телу мантикоры, — Год в Кроссе. А потом... Магистратура».

Когда я пришла в себя, первое, что ощутила — запах антисептика, щедро приправленный чем-то травянистым и... Подозрительно копчёным. Неплохое посмертие, если не считать, что я не планировала умирать. В висках гулко билась кровь, как грузные шаги по пустому коридору. Я открыла глаза и на мгновение решила, что и вправду умерла, но у почивших, кажется, не болит тело от неудачного падения.

Открыв глаза, я обнаружила, что лежу на койке в незнакомой комнате. Потолок был под стать собору, окно — витражное, свет — разноцветный, как будто кто-то решил превратить больничную палату в капеллу святого Формалина. На прикроватном столике стоял графин воды, рядом какой-то флакон с мутно-зелёной жидкостью. А в углу, с видом кающейся грешницы, сидела Амапола. Мантикора, конечно, выглядела нестандартно: огромная, крылатая, но в данный момент — ссутулившаяся, виноватая и теребящая лапами вязаную салфетку, словно надеялась, что та спасёт её репутацию. Погодите-ка! Это обычный платок, который эти лезвия-когти превратили в дырявое нечто!

Захотелось немедленно отодвинуться еще подальше от этой опасной особы.

— Айви! Ты очнулась! — её голос прозвучал слишком громко для моего ещё не проснувшегося мозга. Пуфик под ней героически отлетел в сторону. — О, милая, я так виновата! Я… Я просто хотела стряхнуть кролика с ноги, а он, ну, сам прыгнул! Прямо на твой хвост! Это был несчастный случай, клянусь когтями и совестью! Я сразу доставила тебя в госпиталь. Доктор сказал, что всё в порядке, но я так волновалась!

Я медленно села, проверяя, не отвалилась ли где-нибудь часть меня. Нет, всё на месте. Тело немного ныло, но это мелочи. Даже лодыжка, по идее ужаленная, чувствовала себя прекрасно.

— Кролик? На мой хвост? — прохрипела я, еще не до конца придя в себя. — У меня же нет хвоста. Или есть? — Я нервно оглянулась себе за спину. Мало ли чего.

— То есть, на твою ногу! Кролик… — смутилась Амапола. — Этот дежурный маг сказал, что ты просто перепугалась. Яд бы и не успел подействовать. Ты впечатлительная, Айви.

Я моргнула. Несколько раз. Медленно.

Да уж. Особенно, когда рядом монстры с ядовитыми хвостами и плохим глазомером.

— Кролик? — уточнила я, пытаясь не выдать подозрительно знакомый укус страха.

— Ну да! Белый, пушистый. Наглец. — Амапола закивала слишком быстро. — Я ж тебе говорила, они тут лезут отовсюду, наглецы! Это несчастный случай…

Прямо под хвосты мантикор, конечно. Всё логично.

Я посмотрела на неё пристально, и у меня закралось вполне обоснованное подозрение, что никакого кролика вообще не существовало, ни в первый раз, ни во второй. Просто неудачное движение, неправильный угол… И хвост оказался быстрее, чем рассудок.

— Ага, — сказала я ровно. — Кролик. Бывает.

Внутри всё сжалось, но я постаралась не показать этого. Пусть хоть один из нас сохранит видимость достоинства.

Я села удобнее, подложив под спину подушку, осторожно, будто боялась, что кровать может взорваться. Сердце колотилось слишком быстро, будто пыталось выскочить первым, если внезапно повторится «несчастный случай».

Дверь распахнулась с мягким скрипом, и в палату вошёл пожилой мужчина в халате, который сидел на нём, как балахон на швабре. На его колпаке красовалась вышивка зелёного дракона, а на руках — пятна чего-то ярко-красного. Очень успокаивающе.

— Ах, вы проснулись! Прекрасно! — произнёс он сипло, но бодро. — Доктор Мортимер. Рад приветствовать вас в Кроссе и среди живых. Последнее здесь редкость, — оптимистично заверил меня старичок, смывая одной этой фразой все краски с моего лица.

Он подошёл ближе, обдавая меня смесью запахов из йода и корицы, и склонился надо мной, щурясь через толстые стёкла очков.

— Вижу, Амапола снова отличилась. Не волнуйтесь, мисс Айви, вы в полном порядке. Купол города сделал своё дело.

— Купол? — переспросила я, всё ещё не доверяя собственному телу.

— Магия стазиса, — пояснил он с гордостью. — Особенность города. В Кроссе никто не умирает в течение суток. Удобно, правда? Если яд, отравление или, скажем, случайное откусывание конечностей — вы просто приходите к нам, и мы всё восстанавливаем. Главное уложиться в двадцать четыре часа. Очень практично. Особенно когда ваши соседи... Ну, слегка не сдержаны в проявлении агрессии.

Он говорил спокойно, как будто обсуждал график полива комнатных растений.

— Значит… я не умру?

Мортимер рассмеялся. Смех звучал, как хруст сухих листьев под ногами.

— О, пока вы в пределах города — точно нет! Ну, если вас не разнесут по кусочкам и не спрячут их в разных концах города. Но это требует таланта. Амапола, при всём уважении, не из тех, кто утруждает себя изяществом.

— Доктор! — взвилась мантикора. — Я бы максимум… Слегка погрызла!

Очаровательно. Добро пожаловать в Кросс, где “слегка погрызла” считается заботой.

— Или проткнула хвостом, — забавляясь, заметил доктор, если это и вправду он. Я начинала сомневаться в квалификации местных медицинских работников.

Амапола втянула крылья и жалобно пискнула:

— Доктор, я же сказала, это кролик! И жало даже не пронзило ее кожу.

Мортимер хмыкнул.

— Конечно, кролик. И, смею предположить, сбежал?

— Сожран во имя восстановления справедливости и отмщения за поруганную целостность мисс Айви! — отрапортовала с гордостью она.

Я мысленно закатила глаза. Превосходно. Я не прожила и дня в Кроссе, а меня уже ужалило мифическое существо и обмануло с придуманным кроликом. Добро пожаловать в профессиональную практику, Айви.

— Теперь, если вы не против, — доктор Мортимер потянулся к прикроватному столику и взял в руки папку, предположительно с историей моей болезни. — Я просто оформлю небольшой отчёт о вашем прибытии в Кросс. Обычно новички приходят самостоятельно, но вы, мадам, начали со спецэффектов, — он начал монотонно диктовать, а текст сам постепенно отображался на листке:

— Пациентка доставлена мантикорой. Предположительно ужалена хвостом этой самой мантикоры, лёгкая форма шока. Обморок признан защитной реакцией организма. Дрожь связана с человеческим состоянием «поджилки трясутся», а учащенное сердцебиение и бледность с «сердце ухнуло куда-то». Рекомендовано избегать кроликов. — Он удовлетворённо кивнул. — Вот и всё, можете вставать.

— Я не дрожу, — возразила я, пряча предательски дрожащие пальцы.

— Конечно, нет, — мягко ответил он. — Все новички в Кроссе не трясутся и падают в обморок исключительно из-за низкого давления и непривычной жизни на высоте. Горный город, как не крути.

Амапола неуверенно пододвинула ко мне графин, поджимая когти на лапе.

— Пей, Айви. Это мятный отвар. От нервов. Очень помогает после пребывания на грани смерти.

Я взяла стакан, в котором отражался разноцветный луч, проскользнувший сквозь витражное окно. Отвар пах травами, дымом и странным спокойствием. Я осторожно сделала глоток. Хотели бы убить, сделали бы это давно. С этими мыслями я допила отвар до дна. Горечь мягко обожгла язык, свежесть обдала рот следом, а руки действительно перестали дрожать.

Ладно, Айви. Ты выжила. Нога при тебе. Голова вроде тоже. Ты в городе, где смерть временно отменена, а мантикоры извиняются за свои проступки и прикрываются кроликами. Отличное начало новой жизни. Главное — не показывать, как тебе страшно.

Я выдавила улыбку и посмотрела на Амаполу.

— Спасибо. И… Передай кролику, пожалуйста, чтобы больше не нападал на беззащитных соцработников.

Мантикора нервно хихикнула, а я впервые поняла, что этот город не просто пугает. Он испытывает. На прочность костей, крепость нервной системы и способность не умереть от ужаса. 

Я всегда представляла первое знакомство с начальством как нечто вроде лёгкого рукопожатия, взаимных улыбок и бодрого «рад(а) сотрудничеству». Но вместо рукопожатия мне достался рык. Громкий, грудной, с вибрацией, от которой у меня на секунду задрожали ресницы.

И всё началось с безобидного клерка. Здание мэрии Кросса выглядело так, будто его проектировал архитектор с раздвоением личности. Правая половина сияла стеклом и белым камнем, украшенная флагами и солнечными гербами — по-человечески, привычно. Левая — черная, словно вырезанная из обсидиана, украшенная статуями горгулий, которые, кажется, следили за мной глазами. Показалось?

Молоденький парень с пером за ухом уверенно повёл меня через мраморный вестибюль мэрии. Пахло чернилами, пылью и чем-то, что напоминало об обугленной мебели — паленое дерево и лак. Мы поднимались по лестнице, а я пыталась не замечать, как по стенам шевелятся тени, похожие на когтистые силуэты. Мой сопровождающий с нервным подёргиванием века, уверенно шёл впереди.

— Мисс Эверхарт, мы вас ждали, — сказал он. Я приосанилась.

По пути я успела трижды пожалеть, что надела туфли на каблуках: мраморные ступени уходили вверх, будто в бесконечность. Снаружи здание не выглядело таким уж высоким.

— Сюда, — клерк ткнул пальцем в массивную дверь, обитую черным металлом.
На ней красовалась табличка «Маралиан Грейфолл. Мэр».

Я открыла рот, чтобы уточнить, ожидает ли меня мэр, или стоит подождать в приемной, но клерк уже растворился, как человек, который сделал доброе дело и не хочет быть свидетелем последствий. Я глубоко вдохнула.

— Ну что, Айви, не дрожи, у тебя диплом по социологии, социальной и семейной психологии, справка о психической устойчивости и новая блузка. Ты готова, — подбодрила шёпотом сама себя я и решительно постучала. В ответ — низкое, почти вибрирующее «Войдите».

Дверь открылась. Кабинет оказался больше, чем моя квартира в родном городе, и раза в три темнее. Потолок терялся в дымке, стены переливались бронзовыми чешуйками, словно дышали. А за огромным столом сидел мужчина, грозно нахмурившись.

Маралиан Грейфолл. Если бы слово «власть» могло принять человеческий облик — оно выглядело бы именно так. Высокий, неестественно статный, кожа чуть темнее человеческой, будто под ней тлели угли. Волосы цвета расплавленного золота, глаза — янтарные, глубокие, с вертикальным зрачком, который то расширялся, то сужался. От его взгляда хотелось либо пасть ниц, либо спрятаться.

Я выбрала третий вариант — застыть и изображать профессионализм.

— Добрый день, — сказала я, отчётливо осознавая, как мой голос выдал лёгкую дрожь. — Айви Эверхарт, социальный работник по межрасовым делам.

Он оторвал взгляд от моего лица, и его пугающие глаза осмотрели меня с головы до ног. В процессе его очерченный контур его губ исказился в отвращении. Каждое его движение напоминало хищника, лениво решающего — пообедать тобой сейчас или позже. Может, побрезгует? Судя по выражению его лица, я была где-то между «фу» и «это невозможно даже нюхать». Я чувствовала себя ужасно.

— Эверхарт? — переспросил он, словно пробуя фамилию на вкус. — Это шутка?

— Нет, — попыталась улыбнуться я. — К сожалению, реальность.

Он издал низкое рычание. Не громкое, наоборот, тихое, вибрирующее, от которого пол подо мной будто застонал.

— Люди совсем отчаялись, — произнёс он наконец. — Отправили девчонку — хрупкую, нервную. От тебя фонит страхом за три мили, соцработник.

— Простите, но я пользуюсь ароматом лаванды, — пробормотала я прежде, чем успела себя остановить.

Он поднял бровь.

— И вы думаете, парфюмом можно замаскировать ужас? Да любой из представителей моей расы увидит в вас беспомощную жертву. Приправленную лавандой, — насмешливо добавил он.

Я сглотнула.

— Думаю, можно хотя бы попытаться.

Он встал. Медленно, как гора, несущая на себе снежную шапку ответственности. Высокий, широкоплечий, с движениями, в которых сквозила сдержанная сила. Я знала, что он в человеческом обличии, но где-то под кожей его всё равно скрывалась чешуя, жар, дыхание огня.

— Вы не понимаете, мисс Эверхарт, — произнёс он, обходя стол и приближаясь настолько, что я почувствовала запах металла и пепла. — Ваши методички и лекции не помогут тем, кто живёт инстинктами. Ваши улыбки не усмирят того, кто рвёт горло ради запаха крови.

Я подняла взгляд, стараясь не зажмуриться.

— Может быть. Но я хотя бы попробую, — стояла я на своем. Это ходячее воплощение власти не знало, что у меня не было выбора, если я хотела добиться хоть чего-то в этой жизни.

Он ухмыльнулся, демонстрируя клыки. Настоящие, острые, блеснувшие в свете лампы. Мне поплохело, и я непроизвольно сделала шаг назад. Пальцы до боли впились в ручку чемодана, который я вынуждена была тащить с собой, ибо заселить меня должен был именно этот индивидуум.

— Смело. Для самоубийцы.

— Для соцработника, — поправила я и на нервной почве пошутила. — У нас это почти синоним.

Маралиан тихо рассмеялся. Но смех этот больше напоминал треск огня, когда горит сухое дерево.

— Советую уехать, — сказал он, снова усаживаясь. — Пока ещё целая. Здесь вы станете лишь очередной трагической заметкой в отчёте.

— Приятно знать, что моё имя хотя бы попадёт в отчёт, — пробормотала я сквозь трясущиеся губы.

В этот момент дверь открылась, и в кабинет вошёл другой мужчина — в светлом костюме, с мягким голосом и глазами цвета утреннего неба.

— Маралиан, — сказал он упреждающе, — перестань запугивать новеньких.

— Она не новенькая, она смертница, — фыркнул дракон, даже не повернув головы.

— Зато теперь под моей ответственностью, — спокойно ответил мужчина и обратился ко мне:

— Лорд Райскот Лайфер, мэр человеческой части Кросса. Простите моего коллегу — он считает вежливость вымершим видом магии.

Точно! В городе-перекрестке же два мэра, как я могла об этом забыть. Один ответственен за людей, другой за монстров. Вот почему здание мэрии было таким необычным, как свет и тьма. И почему меня привели именно к Грейфоллу, когда я под юрисдикцией Лайфера? Случайность? Проверка на вшивость?

Лорд Лайфер протянул мне руку. Тёплую, человеческую, живую. Я схватилась за неё чуть крепче, чем следовало, — просто чтобы убедиться, что это реальность и меня сейчас не перекусят пополам.

— Пойдёмте, мисс Эверхарт, — мягко сказал Лайфер. — У меня есть травяной успокаивающий чай и нормальное давление в кабинете. Видит бог, первое вам понадобится после общения с моим коллегой.

Я не сопротивлялась. Если бы мэр предложил мне добежать до другого конца города, то я бы тоже согласилась. Главное — подальше от того взгляда, в котором тлело пламя.

Когда мы вышли, я почувствовала, как дыхание наконец возвращается.
Первый день на работе, а уже хочется потребовать надбавку за нечеловеческие условия. 

Я шла за Лайфером, но ноги едва слушались. Казалось, что пол подо мной качается, как палуба корабля, а сердце всё ещё отбивает сумасшедший ритм. 

«Ты выжила. Дыши…»

Коридор мэрии больше не казался темным — слишком резкий контраст после тьмы и жара кабинета Грейфолла. Там, где воздух был вязким, как в парной, а взгляд дракона прожигал до костей. Я всё ещё чувствовала этот взгляд на себе, будто где-то под лопатками остались крохотные следы когтей.

Лайфер открыл передо мной дверь плавным движением и тихо сказал:

— Осторожно, тут порог.

Я шагнула вперёд и поняла, что тело, наконец, решило капитулировать.
Мир слегка накренился, голова потяжелела и всё поплыло перед глазами: золотистый свет из окна, чашки на столе, доброжелательная улыбка Лайфера. Я ухватилась за дверную раму, но пальцы соскользнули.

— Осторожно! — его голос прозвучал где-то рядом, а потом меня подхватили, уверенно, крепко. Только бы слово «осторожно» не стало постоянным в моей жизни.

От мужчины исходил чистый запах с нотами трав и бумаги. Человеческий, тёплый, близкий. И это почему-то добило меня больше, чем пугающий рык дракона. На глаза навернулись слезы.

— Всё в порядке, — мягко сказал он, помогая мне дойти до кресла. — Глубоко вдохните.

Я вдохнула. Выдохнула. И снова вдохнула, потому что лёгкие решили, что одного раза мало. Колени дрожали, руки стали холодными, но я всё-таки опустилась в кресло. Села, запрокинула голову и уставилась в потолок.

Тишина. Только тихое позвякивание чайной ложки о фарфор.

— Простите, — прошептала я, чувствуя, как во мне умирают остатки профессионализма, вытекают, как из дырявой посуды. — Обычно я держусь лучше.

— Обычно — это где-то не здесь, — спокойно ответил он и поставил передо мной чашку. — Здесь никто не держится.

Я неуверенно улыбнулась, слегка криво, как человек, которому только что сообщили, что он пережил землетрясение, но завтра будет повтор.

Почему-то именно рядом с этим мэром я не видела смысла делать вид, что всё в порядке. Перед драконом я стояла, как на плацу — с прямой спиной, сжатой челюстью, будто стойкость могла спасти от огня. А рядом с этим человеком могла расслабиться. Они как плохой и хороший констебль.

Я провела ладонью по лицу и горько усмехнулась.

Будто, как в детстве, спряталась в домике от воды, только теперь меня могут не просто осалить, а оторвать походя приличный кусочек, что приведет к неминуемой гибели.

— Вы, наверное, думаете, я трусиха, — сказала я.

— Думаю, вы человек, — спокойно ответил он. — И этого здесь, поверьте, более чем достаточно.

Он улыбнулся, а я опустила взгляд в чай. На поверхности плавала тонкая долька лимона, будто солнечный круг в мутной воде. Я сделала глоток. Обжигало, но не больно. Просто напоминало, что я всё ещё жива.

— Вам нужно немного отвлечься, — сказал Лайфер, когда я наконец осушила чашку. Голос его был мягким, но решительным. Тем, каким обычно говорят с теми, кто вот-вот снова упадёт в обморок.

— Пойдёмте, покажу ваш офис. Команда уже ждёт.

— Команда? — переспросила я, и голос мой предательски дрогнул. — В смысле… Настоящие сотрудники?

— Самые настоящие, — с лёгкой улыбкой ответил мэр и пригладил безупречно уложенный воротник. — У нас здесь принято, чтобы все отделы работали в мультирасовом составе. Считайте, что вы теперь во главе маленькой модели идеального Кросса.

Я бы засмеялась, если бы не знала, что идеальные модели обычно разваливаются первыми. Утопия всегда обращается в своего антагониста.

Мы прошли по длинному коридору, к счастью, в противоположную сторону от кабинета Грейфолла. С каждым шагом я чувствовала, как зачатки спокойствия, которые я обрела с помощью новой порции чая, утекают в никуда. Мэрия Кросса жила своей странной жизнью: где-то мелькнула русалка с кипой бумаг и кружкой кофе, в соседнем кабинете кто-то рычал на клерка так, что стены дрожали. Запахи здесь также отличались от тех, что витают в обычных офисах: смесь чернил, серы, дыма, мяты и чего-то ещё, что я не могла точно определить.

Когда Лайфер остановился у двери с табличкой «Отдел интеграции», я едва не налетела на него. Мэр распахнул дверь, и я поняла, что пути назад больше нет. Сейчас меня представят, и я застряну здесь на целый год.

Первыми я заметила, предположительно, двух охранников. Если быть точной, то двух оборотней в человеческом обличие. Один массивный, с короткой стрижкой и взглядом, от которого хотелось извиниться заранее за всё, что ты ещё не успела сделать. Второй с темными полосками на лице и ладонях, только они и были открыты для взгляда, с золотыми глазами и ленивой грацией хищника, который подумает, прежде чем убить… Секунд пять.

— Это Бран и Тир, — представил их Лайфер, будто говорил о двух милых библиотекарях. — Наши охранники. Впрочем, они скорее телохранители. В городе бывают вспышки агрессии, особенно после налоговых периодов.

— Мы следим, чтобы клиент не сожрал соцработника, — лениво уточнил тигр и ухмыльнулся, демонстрируя клыки. — Или наоборот.

Я попыталась улыбнуться. Что-то между нервным тиком и спазмом.

— Угу… Замечательно. Баланс.

Следующей я заметила девушку за столом, светловолосую, изящную, с заострёнными ушами и ослепительно вежливой улыбкой. На ней был строгий серый костюм и очки, которые придавали лицу профессиональный лоск.

— Эльвина, — представилась она, вставая. Голос мелодичный, будто колокольчик. — Ваша помощница. Если что-то взорвётся, я займусь бумажной работой.

— А есть, чему взрываться? — спросила я, потому что вопрос показался, увы, не риторическим.

— Я предупрежу заранее, — с искренней вежливостью ответила эльфийка и снова села, как будто всё происходящее было абсолютно нормальным.

Последней к нам повернулась женщина у дальнего стола. Кожа тёплого янтарного оттенка, волосы собраны в тугой хвост, а глаза тёмные, с красным отливом. От неё шло тепло, словно от углей. На поясе висела кобура, а на столе лежала толстая папка с надписью «Инциденты».

— Демона зовут Сайра, — сказал Лайфер. — Она констебль.

— Специалист по нападениям, — сухо уточнила она. — Обычно на вас, мисс Эверхарт.

Я моргнула.

— Простите… Что?

Сайра спокойно подняла взгляд, и в её глазах полыхнули отблески пламени.

— Статистика. Каждый новый соцработник сталкивается с агрессией клиентов в первую неделю. Ваша задача — не умереть, пока все не привыкнут.

— Какая… Вдохновляющая цель, — пробормотала я.

Лайфер улыбнулся — по-человечески тепло, но в его взгляде мелькнула тень сожаления.

— Добро пожаловать в Кросс, мисс Эверхарт, — уже не так воодушевленно произнес мэр. Хоть не кривит душой, и за это спасибо.

Я стояла посреди комнаты, окружённая монстрами, и чувствовала, как тонкий баланс моего самообладания опасно качнулся в сторону паники. В груди продолжало бешено колотиться сердце, а руки снова похолодели. И только одно желание отчаянно билось в голове: не показать, что боишься. Не здесь. Не перед ними.

Я выпрямилась, подняла подбородок и с самой профессиональной интонацией произнесла:

— Что ж, коллеги. Начнём с простого. Кто-нибудь из вас уже пытался съесть клиента?

Бран, Тир и даже Сайра одновременно подняли глаза.

Тишина длилась пару секунд. А потом Тир хищно ухмыльнулся:

— Смотря, в каком смысле, мисс Эверхарт.

Я почувствовала, как краска поднимается к щекам. Прекрасно. Первый день, дружный клыкастый коллектив и пошлые шутки. Была надежда, что Эльвина примкнет к моему «светлому» крылу потенциальных жертв, но стоило девушке улыбнуться, и все мои чаяния были разорваны острыми, как бритва, зубами. И как я могла забыть, что эти божественно красивые существа смертельно опасны? Наверняка меня очаровала ее эльфийская магия.

Меня точно сожрут! А если не сожрут, то понадкусывают! 

Когда Лайфер отпустил меня в сопровождении телохранителей, я искренне верила, что худшее позади. Но город оказался слишком живым, слишком настоящим, и его необычность навалилась на меня с удвоенной силой.

Кросс напоминал чудаковатое творение архитектора, не способного выбрать стиль. Одни улицы сияли чистыми линиями, белым камнем, аккуратными вывесками и запахом кофе, другие погружались в полумрак и пестрели лавками с руническими табличками, чёрным деревом и неестественным мерцанием фонарей, где вместо стекла плавала светящаяся субстанция.

Впервые я могла рассмотреть город без паники, в чем мне сильно помогали два пушистых шкафа, прилипших ко мне с двух сторон. Люди и чудовища двигались бок о бок, как соседи, давно привыкшие к странностям друг друга. Рыжеволосая женщина с паучьими ногами покупала букет роз у цветочницы; продавец яблок, мальчишка с клыками, улыбался так добродушно, что я едва не подошла за покупкой; по небу проплыла летучая повозка с табличкой «Экспресс доставка. Взмах, взлет, шмяк!».

Каждый шаг отзывался лёгким беспокойством. Я старалась идти ровно, не оглядываться и не демонстрировать, насколько внутренне сжимаюсь, когда кто-то даже дышит рядом слишком громко. Один раз позади кто-то громко фыркнул прямо мне в затылок, горячо и протяжно, заставляя огненные пряди упасть мне на лицо, и я невольно дёрнулась в сторону.

— Спокойно, — сказал Бран, его голос был глухим и тяжёлым, а рука на моем плече теплой и уверенной. — Это просто кентавр. Он шутит.

— Очень смешно, — пробормотала я, неуверенно перебирая ручку чемодана. — Я, видимо, не в том настроении для местного юмора.

Тир, идущий по другую сторону, лениво усмехнулся.

— Привыкнете. Или свихнетесь. Иногда это одно и то же.

Прекрасно. Всего два варианта адаптации: привыкнуть или поехать крышей.

И всё же в какой-то момент шум города начал стихать. Мы свернули на улицу, где дома стали ниже, а воздух казался тёплым, пропитанным запахом зелени и свежего хлеба. Лайфер говорил, что мэрия находится в самом центре Кросса, но район, куда меня вели, выглядел почти домашним. Спокойным, будто специально отделённым от остальной суматохи.

Мы остановились на узкой улочке с табличкой «Драконий рев», что не соответствовало той тишине, которая царила там. Здесь властвовал уют и комфорт: фасады тянулись ровной линией, образуя единую стену, словно дома держались друг за друга. Калитки из меди, виноград, вьющийся по решёткам, и крошечные фонари под арками — все это невероятно умиротворяло и дарило чувство спокойствия.

— Этот, — сказал Тир, кивнув на дом с зелёной дверью и коваными перилами.

Здание выглядело скромно, но в его облике было что-то правильное. Он словно дышал — живой, тёплый, с характером.

Внутри пахло деревом и пылью, солнечным светом и немного затхлостью. В гостиной мягко потрескивал камин, на полках стояли книги и несколько фигурок, покрытых налётом из пыли и пепла, мягкие кресла и большое окно, через которое падал солнечный свет. Столовая переходила в просторную кухню. Массивный стол, каменная плита, резной буфет, чайник и какие-то странные банки, подписанные «Не трогать без перчаток» — все это наполняло пространство жизнью. Здесь было место, чтобы полностью реализоваться, а не просто существовать.

На втором этаже я нашла три комнаты: хозяйскую спальню с собственным санузлом, балконом и гардеробной, и две гостевые, пустые и пахнущие старыми тряпками. С этим стоило разобраться в первую очередь и избавиться от всех неподобающих ароматов. Но если исключить некую заброшенность, всё казалось странно подготовленным, будто дом действительно ждал кого-то. Меня.

Когда я поднялась на чердак, сердце предательски дрогнуло. Мансарда. Тихая, с деревянными балками, полками вдоль стен и книгами, покрытыми тонким слоем пыли. В углу широкий подоконник с подушками и маленькое круглое окно в покатой крыше, через которое виднелась улица и яркая полоса неба. Рядом расположился небольшой камин и кресло, как будто кто-то совсем недавно читал здесь по вечерам.

Я долго стояла, всматриваясь в книги, и вдруг поняла, что впервые за день чувствую не страх, а что-то похожее на воодушевление. Пусть мир вокруг сошёл с ума, но здесь можно было передохнуть и набраться сил.

— Уютно, — сказал Бран, появляясь за спиной. Его фигура заполнила весь проём, будто медведь исполнял роль массивной двери. — Район тихий, соседи мирные.

— Слишком мирные, — заметил Тир, изучая окно. — Для Кросса это подозрительно.

— Мне нравится, — ответила я, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. — И не пахнет серой, что уже достижение.

Они переглянулись и не двинулись с места.

— Что-то не так? — спросила я, не сразу поняв, почему они продолжают стоять в дверях.

Тир прищурился, и в его голосе послышалась лёгкая настороженность.

— Мы подумали, может, стоит остаться. На первую ночь. Просто чтобы убедиться, что всё спокойно.

Я уже открыла рот, чтобы согласиться, и ощутила, как по спине пробежала волна облегчения. Да, пусть останутся. Пусть сидят под дверью, рычат на каждую случайно проскользнувшую тень и охраняют мой покой. Но где-то внутри шевельнулся здравый смысл. Чем раньше я научусь не зависеть от других, тем выше шанс прижиться на новом месте.

— Спасибо, не нужно, — сказала я наконец. — Я справлюсь.

— Как скажете, — ответил Бран. Его голос был низким, в нём слышалось сомнение.

Они спустились, и через минуту внизу хлопнула дверь. Дом сразу опустел, и тишина стала почти материальной. Я стояла, слушая, как удаляются их шаги, и в груди сжималось что-то неприятно плотное.

На улице было тихо, только редкие фонари мерцали в вечернем сумраке. Оборотни шли медленно, не оглядываясь. Потом Тир повернул голову, как будто почувствовал мой взгляд. Я изобразила улыбку и качнула головой, давая понять, что всё в порядке. Он кивнул и двинулся дальше.

Когда они отошли на приличное расстояние, я всё же вышла на крыльцо. Воздух стал прохладным, влажным, и откуда-то доносилось далёкое эхо городской суеты — будто город вздыхал перед тем, как окончательно затихнуть на ночь. Я вдруг почувствовала, как одиночество поднимается к горлу нервным комком.

«Позови их. Просто позови, и они вернутся!» — настойчиво билось в моей голове.

Я сжимала перила так, что побелели пальцы. Солнце садилось, воздух густел, где-то далеко раздался чей-то рык. Тир обернулся в последний раз, перед тем, как скрыться за углом.

Я уже шагнула вперёд, открыв рот, готовая крикнуть: «Подождите!..» — Но прежде чем слова сорвались с губ, из соседнего двора донёсся насмешливый голос:

— Что, без нянек и колыбельной от тигра не можете спать, мисс новенькая?

Я вздрогнула. Голос принадлежал мужчине — хрипловатый, уверенный, с оттенком ленивой иронии.

Из-за забора выдвинулась высокая тень с широкими плечами и очертаниями, в которых угадывались крылья.

Я замерла.

Потрясающе. Первый вечер, и уже соседи с чувством юмора. Если дальше всё пойдёт в таком темпе, к утру я научусь обращаться в камень при любом шорохе.