София: тернистый путь феи

В эту ночь я долго не могла заснуть. Дождь упрямо барабанил в окно, все стучал и стучал, словно нищий странник, прося, чтобы над сжалились и пустили в дом. Дождинки касались стекла, медленно сползали вниз, рисуя затейливый узор, похожий на кружевную салфетку, а затем исчезали в темноте, но на их место приходили все новые и новые. Ветер подвывал в саду, прячась в кронах еще не успевших покрыться листвой деревьев и навевая грусть. Говорят, что ветер - к переменам. А перемены - это хорошо?

Наверно, все же хорошо. И моя жизнь завтра, а вернее, сегодня, ведь новый день уже наступил, должна измениться. Кто мог подумать, что время летит так быстро?! Кажется, еще вчера маленькой девочкой я переступила порог пансиона, а завтра... Завтра я его покину. Вот и наступило мое совершеннолетие, я закончила обучение, и наступает пора самой строить свою жизнь.

Дождь продолжает настойчиво стучать в окно. Там, в саду пансиона, совсем темно. Так темно, что кроме растущего у самых окон плюща и тонких ветвей ивы, склонившихся к стеклу, невозможно ничего разглядеть. Все остальное скрыто в холодной дождевой мгле, смешавшейся с мраком ночи. Вековые деревья перешептываются в темноте, будто и у них есть свои секреты.

Помню, в тот день, когда меня привезли сюда, была такая же погода. Только тогда была осень, а сейчас весна. Кажется, прошлое соединилось с настоящим, приоткрывая для меня дорогу в будущее.

Я продолжаю ворочаться, поправляю жесткую подушку, но сон никак не идет. Вчера отгремел выпускной бал. Отгремел, наверно, слишком громко сказано. Всего лишь небольшой праздник в парадном зале пансиона. Наша учительница музыки, мадам Изольда, играла на клавесине, а мы, выпускницы, кружились в танце "шерочка с машерочкой" под одобрительные улыбки преподавателей, родственников и благотворителей пансиона. Каждая из нас тщательно готовилась к этому событию, к первому в нашей жизни балу. Чтобы получить право присутствовать на балу, недостаточно было хорошо закончить обучение. Обязательным условием было бальное платье, которое каждая выпускница должна была сшить самостоятельно.

Платье, мое платье. В тусклом свете догорающей свечи оно кажется чем-то сказочным. С ниткой и иголкой я дружу с самого детства, и без лишнего хвастовства могу сказать, что мое платье было лучшим. Не то что выпускницы, даже преподаватели восхищались. До самого вечера перед балом я прятала его и никому не показывала, боялась, что девочки из зависти могут его испортить. Бывает здесь и такое. Вот обидятся или решат пошутить и обольют одежду в самый ответственный момент чернилами...

Многих девочек завтра заберут домой родители, кого-то дальние родственники, а меня... Меня некому забрать.

В пансион меня отдали в восемь лет. Потеряв родителей, я попала в дом дяди, но дела его шли не очень, у него самого было пятеро детей, своих детей, и я оказалась для него обузой, лишним ртом. Через друзей он смог устроить меня в школу, к тому же, не самую плохую. Дети обучались здесь на деньги благотворителей, и для моих родственников это стало веским аргументом. Несколько раз меня брали на каникулы, но потом я отказалась. Мне гораздо больше нравилось здесь, среди друзей, чем в доме дяди, где меня могли попрекнуть даже корочкой хлеба. За годы, что мы не общаемся, мы стали чужими, и теперь я совсем одна.

Что я буду делать? Куда пойду? Что меня ждет? Неопределенность - вот, что меня пугает.

На рассвете мне все-таки удается заснуть. Ветер за окном затихает, словно и он решил отдохнуть. Мне начинает сниться сон, который я уже видела. Давным-давно, в детстве, когда я только приехала сюда учиться. Вот я выхожу на прогулку в сад. Обычно там многолюдно, девочки играют на лужайках, воспитательницы присматривают за ними, а в этот раз в саду никого. Тишина. Ярко светит солнце, по синему небу проползают легкие облака, похожие на пушинки. Я бегу, смеюсь, прячусь за деревьями.

- София! - голос доносится будто из ниоткуда.

Я оглядываюсь по сторонам, никого не замечаю. И вдруг вижу ее. Невысокая, чуть полноватая женщина с доброй улыбкой, от которой лицо ее, уже немолодое, кажется совсем юным. На ней красивое платье с рюшами и длинный плащ.

- Кто вы? Откуда Вы знаете, как меня зовут? - спрашиваю я у незнакомки.

- София, я твоя крестная. Крестная-фея.

- Такое бывает только в сказках! - смеюсь ей в ответ.

- Не только в сказках, поверь мне. - она улыбается, и от ее улыбки в саду ставится светлее, будто солнце стало светить еще ярче.

- Если у меня есть крестная, тогда почему я здесь? Почему вы не забрали меня к себе, когда мне пришлось жить у дяди? Почему я никогда не видела вас раньше? - с недоверием спрашиваю я.

- Ах, сколько вопросов, моя девочка! Я постараюсь ответить. Понимаешь, моя милая Софи, у фей очень-очень много важных дел. - почти шепотом отвечает она.

- А что делают феи?

- Помогают людям. И это большой труд! К тому же, ты не единственная моя крестница, и каждой нужно помочь! Я прихожу тогда, когда без моей помощи не обойтись.

- Кажется, я поняла. - с грустью опускаю глаза. - И вы не можете забрать меня к себе?

- Не могу, к сожалению. Поверь, милая Софи, здесь тебе будет хорошо.

- Тогда зачем вы пришли? - уже не скрывая разочарования, спрашиваю я.

- Я пришла поговорить с тобой, дать наставления. Кто кроме меня направит тебя на правильный путь? Ты должна научиться пользоваться своей силой...

- Какой силой?

- А ты не знаешь, моя девочка? Ты фея, как я. Как и твоя бабушка... Была. - с грустью добавила она. - Твоя мама полюбила простого человека и ради него отказалась от своего дара... Но это долгая история. А я пришла поговорить о тебе.

- Обо мне? Но у меня нет никакого дара, я самая обычная девочка, я ничего такого не умею...

- Все правильно! Ведь это приходит постепенно, с возрастом. Твой дар раскроется со временем, как раскрывается цветок под лучами солнца. И твоя задача, чтобы он не увял в бутоне, так и не успев раскрыться...

- Задача, дар... - в недоумении повторяю я.

- Да, София. Главная преграда - твой характер. Ты слишком вспыльчивая. Когда в тебе закипает гнев, это закрывает дорогу свету, что живет внутри тебя...

- София! София, просыпайся! - стук в дверь заставляет меня вернуться в реальность.

Ну, вот! И снова я не досмотрела сон до конца. Так и не узнала, что еще хотела мне сказать крестная. В детстве мне казалось, что все это было наяву. Я думала, что это не сон и все было по-настоящему. Когда я рассказала об этом подругам, они лишь посмеялись.

- София - фея? Что-то не похоже! Тебе все приснилось! - смеялись девочки.

Сейчас я понимаю, что это был просто сон. Нет во мне никакой магии. Совсем я не фея!

Будто ища подтверждение своим мыслям, заглядываю в зеркало. Самая обычная девчонка. Самые обычные серые глаза. Только каштановые волосы вьются от природы. Девочки ночи не спят, пытаясь сделать завивку, а у меня такая прическа всегда. Но не мешало бы немножко привести себя в порядок, прежде чем предстать перед нашей многоуважаемой мадам директрисой!

Умывшись и уложив свои непослушные кудряшки, убираю тазик и глиняный кувшин и надеваю простое форменное платье, которое нам положено носить в будние дни. Лишь по праздникам нам разрешено наряжаться, а сегодня обычный день, если не считать, что это мой последний день в пансионе.

Закончив приготовления, выхожу в коридор. Сколько раз я проходила по нему за эти годы! Стоит мне сделать шаг, и пол возле двери моей комнаты пронзительно скрипит под старым чуть выцветшим ковром. Половица с тоской издает скрип, будто прощаясь со мной. Кажется, и она знает, что моя нога больше не ступит здесь. Совсем скоро в этой комнате поселится кто-то другой, а у меня будет новый дом.

С бежевых стен на меня смотрят портреты именитых преподавателей, работавших здесь много лет назад. Они выглядят гордыми, смотрят так важно, что кажется, хотят дать совет. Вглядываюсь в лицо каждого, словно вижу их впервые. Год за годом я проходила мимо них, держа в руках тяжелую стопку книг. Мне немного грустно, но я с нетерпением жду завтрашний день, ведь у меня начнется новая жизнь.

Сейчас меня ждет разговор с мадам Сусанной, нашей директрисой. Останавливаюсь возле резной деревянной двери, украшенной кованой ручкой. Нерешительно стучу.

- Войдите! - раздается мелодичный голос мадам Сусанны.

Я переступаю порог и оказываюсь в просторной комнате, почти все стены которой заняты шкафами, полными книг в кожаных переплетах. Сверху шкафов примостились глобусы, бюстики и какие-то коробочки, а на окнах - тяжелые гардины.

Госпожа Сусанна восседает за столом в кресле, победно королеве. Ее осанка, взгляд и весь облик выдают истинный аристократизм. Строгое темно-синее платье, волосы, убранные в высокую прическу, очки. Она выглядит такой строгой, но ее не боишься, потому что глаза ее настолько добрые, что бояться ее невозможно. Хотя, глаза ее весьма необычные: один карий, другой голубой. Такое нечасто встретишь.

- Мадам Сусанна, Вы хотели меня видеть?

- Да, София, проходи, присаживайся. - мадам указывает на стул с резной спинкой.

Я отодвигаю в сторону маленькую подушку и, поправив платье, аккуратно сажусь.

- София, я хотела поговорить с тобой о твоей дальнейшей жизни. Ты успешно окончила обучение, и теперь пора подумать о будущем.

- Мадам, вы обещали, что поможете мне устроиться гувернанткой... - в нетерпении спрашиваю я.

- Да, София, ты хорошо ладишь с детьми, и твои познания в науках радуют, но... время еще не пришло. У меня на твой счет пока другие планы...

- Но как же так?! Вы мне обещали! - в душе начинает разгораться обида.

- Я не отказываюсь от своих слов. Но боюсь, ты к этому еще не готова. Работа с детьми - это терпение. Бесконечное и безграничное. А ты...

- Не готова? - не выдержав, перебиваю ее.

- Ты действительно не готова. Твой характер, София.

- Характер? - обиженно переспрашиваю я.

- Ты чересчур вспыльчива, легко выходишь из себя. Даже сейчас ты не можешь спокойно выслушать меня. Ты должна научиться сдерживать эмоции, быть терпеливой и... даже мудрой, если хочешь обучать детей. София, твое имя означает "мудрость". И тебе нужно научиться жить в мире с самой собой, прежде чем брать на себя такую ответственность.

Я делаю глубокий вдох и стараюсь держаться как можно более спокойно. Наверно, мадам Сусанна права, я слишком быстро "закипаю". Вот слушаю ее сейчас, и мне кажется, будто все эти слова мне кто-то уже говорил. И ведь точно! Крестная-фея во сне говорила то же самое.

- Мадам Сусанна, что вы выбрали для меня? - смиренно опустив голову, спрашиваю я.

- София, кроме наук ты прекрасно проявила себя в рукоделии. Я бы сказала, ты настоящая мастерица! Твоя платье на балу было лучшим.

- За это я должна благодарить вас! Ведь именно вы подарили мне ту ткань.

- София, не преуменьшай свои заслуги. Настоящий мастер даже из простенького материала может сделать что-то прекрасное, и у тебя получилось! Более того, не только я, но и попечители пансиона отметили твой талант. Мадам Ивонн обратилась ко мне с просьбой устроить тебя к ней модисткой...

- Модисткой?! - от неожиданности я чуть не подпрыгнула.

- Да, Софи. Твой талант ее покорил. Завтра за тобой приедут, и какое-то время ты поживешь в ее доме. А после, если ты будешь работать усердно и добросовестно, она даст тебе рекомендации. И тогда ты сможешь устроиться гувернанткой, как ты того и хочешь.

- Спасибо вам, мадам Сусанна!

- София, я должна кое-что тебе отдать. - в руках госпожи Сусанны как по волшебству появился небольшой бумажный конверт.

- Что это? - удивленно спрашиваю я.

Она протягивает мне кулон - небольшой сиреневый камешек в простенькой оправе на тонком шнурке.

- Он принадлежал твоей матери, отныне он твой.

Я с нежностью прижимаю кулон к груди.

- Мама... - едва не заплакав, шепчу я.

- Пусть он оберегает тебя! И помни: если ты позволишь гневу и злости взять над тобой верх, твоя мама бы расстроилась. И я тоже...

- Да, мадам Сусанна. Обещаю, я постараюсь исправиться!

- Я очень на это надеюсь. А сейчас ступай. Тебе нужно собираться.

Весь день я провела, собирая вещи и прощаясь с подругами. За годы учебы в пансионе мы стали родными. Мы то смеялись, то плакали, вспоминая дни, проведенные здесь. Двух моих подруг завтра должны забрать домой родные, а третьей, которая, как и я, осталась сиротой, повезло устроиться компаньонкой одной именитой дамы. Мы пообещали писать друг другу письма как можно чаще. Но мне все равно было немного грустно и тревожно...

До самого вечера я перебирала платья, решала, что нужно взять с собой, а что лучше подарить девочкам помладше. В итоге почти все раздала, решив, что сошью себе новые. Уложила в корзину нитки, пряжу, лоскутки - все, что могло пригодиться мне для рукоделия. Вероятно, в доме мадам Ивонн меня обеспечат всем необходимым, но то будут вещи хозяйки, а мне хотелось бы иметь в чужом доме что-то свое, чем я смогу распоряжаться по своему усмотрению.

Сложнее всего было с книгами. Каждая книга для меня как друг. А разве можно бросить хорошего друга?! Я уложила любимые книги стопками, перевязала и уложила в сундук. А то, что взять с собой у меня не было возможности, отнесла в библиотеку.

Ну вот и все! Мое небольшое богатство собрано. Завтра в путь.

Закутавшись в покрывало, с грустью всматриваюсь в не затихающий за окном дождь. Какое в чашке почти остыло, а в моей комнате тепло. В лампе танцует догорающий огонек, по стенам бегает тени. Цветочный орнамент на занавесках при таком освещении почти не виден. Полочки в шкафу опустели в ожидании новой хозяйки.

Просыпаюсь утром, по привычке выглядываю в окно. Погода такая же скверная. Дождь льет стеной, будто говоря, что мне не стоит покидать свою маленькую уютную комнатку в пансионе и отправляться в дом мадам Ивонн. Но я встаю, умываюсь и надеваю теплое дорожное платье. По потертым скрипучим ступеням спускаюсь на первый этаж в холл. Мои сундук и чемодан уже приготовлены и стоят возле дверей. В холле появляется мадам Сусанна.

- Милая Софи, я надеюсь, ты меня не разочаруешь! Я верю в тебя. Удачи тебе, моя девочка! - она улыбается, и я киваю ей в ответ.

- Я буду стараться, мадам Сусанна! И я буду очень скучать! - плачу, не могу сдержаться.

- Ну, ну, девочка моя! Полно! Не нужно плакать, у тебя все получится! - она обнимает меня как родную, и на душе становится легко.

- Карета за Софи прибыла! - объявляет слуга.

В сопровождении мадам Сусанны выхожу на крыльцо, набрасываю на голову капюшон плаща. Экипаж, запряженный тройкой вороных лошадей, уже ждет меня. Угрюмый лакей учтиво открывает дверь.

- Прощайте, мадам Сусанна! - говорю я, высунувшись из окошка кареты. А самой хочется спрятаться, чтобы не смотреть на пансион, ставший мне за эти годы домом. Кажется, еще

немножко, и я снова заплачу.

- Не "прощайте", а до свидания, София! Мы еще обязательно увидимся! – госпожа Сусанна машет рукой вслед.

Карета выезжает за ворота, сворачивает в небольшое селение, мчится по ухабистой дороге. Копыта лошадей отбивают мерный стук, шумит ветер, будто насвистывая мелодию, и на душе становится спокойнее.

- Я справлюсь, у меня все получится! И, быть может, меня ждет много нового и интересного… – думаю я.

Мелькают домики, ферма, мельница, недавно вспаханные поля. Вдали, до самого горизонта, темным пятном раскинулся бескрайний лес. Наконец мы подъезжаем к особняку, окруженному высокой каменной оградой, увитой плющом.

- Мы прибыли, мадмуазель София! - объявляет лакей.

Я нерешительно делаю шаг, выхожу из кареты. Дом кажется огромным! Высокие темно-серые стены, позеленевшая от мха крыша, сад с величественными деревьями, высаженными аллеей, фонтаны и скульптуры, с которых еще не успели снять зимние укрытия.

Возле крыльца нас встречает экономика, дама в возрасте, не очень дружелюбная, но и не злобная. Она провожает меня в гостиную, где меня ждет хозяйка - мадам Ивонн.

Я тихонько прохожу по коридору, боясь затоптать темно-алый ковер промокшими туфлями. Стены украшены светильниками и картинами в изящных рамах, на потолке даже здесь, в коридоре, причудливая лепнина. Интерьер поражает своей изысканностью. Особенно мебель из красного дерева, которая могла бы быть гордостью королевского дворца.

Едва вхожу в гостиную, и мой взгляд встречается с ее взглядом... Мадам Ивонн. Дама лет сорока приятной наружности. Черное, расшитое жемчугом платье по последней моде подчеркивает ее стройную талию. Темные волосы, убранные в высокую прическу, змейками спадают у лица. И глаза. Этих зеленых змеиных глаз можно испугаться. Она словно смотрит в душу, прожигает взглядом. Если бы можно было, я бы сейчас убежала, лишь бы больше никогда не встречаться с этим взглядом, но такой возможности у меня нет.

Я приседаю в реверансе, приветствуя госпожу Ивонн. Она учтиво улыбается в ответ, но от ее улыбки веет таким холодом, что мне становится не по себе.

- София, надеюсь, ты благополучно добралась, и дорога не слишком тебя утомила?

- Благодарю, мадам. - мне бы нужно ответить что-то еще, но я совершенно растерялась. Ее глазки хитро бегают и щурятся, разглядывая меня.

- Через месяц я устраиваю в своем поместье ежегодный бал, и к этому времени мне нужно новое платье...

- Месяц, только месяц, - проносится в моей голове, - мне нужно продержаться здесь только месяц! Поскорее бы сшить это платье, уехать отсюда и никогда не возвращаться!

- Я видела твое платье на выпускном балу и уверена, ты прекрасно справляешься с задачей. Все необходимое будет тебе предоставлено.

- Благодарю за честь, госпожа! - внутренне ликуя, отвечаю я. Конечно, причина для радости вовсе не высокая честь, оказанная мне... Всего месяц, и я смогу уехать из этого великолепного, но столь мрачного дома.

- Марта проводит тебя в твою комнату. - как по волшебству за моей спиной появляется экономка. Она поправляет край передника, будто намекая мне, что мое присутствие утомляет ее госпожу.

Я вновь кланяюсь, и мы с экономкой направляемся в сторону моей новой комнаты. В этом доме коридорам, кажется, нет конца. Мы то сворачиваем за угол, то проходим в арку, то вновь куда-то заворачиваем. И вот мы на месте. В самом дальнем конце коридора, в северном крыле особняка, мне отведена небольшая комнатка. Что ж, по правде говоря, моя комната в пансионе была не больше этой, но там все было иначе. Там всегда было тепло, каждая вещь на своем месте. Здесь, несмотря на растопленный камин, довольно прохладно. С непривычки я кутаюсь в шаль. Тёмные плотные гардины на окне совсем не пропускают свет. Старый шкаф у стены возле кровати сильно запылен, в углах прячется паутина. Заметно, что к моему приезду здесь никто особенно не готовился. Но теперь здесь я... И я сама наведу порядок.

Оставшись в комнате одна, приступаю к уборке. Ветошью, найденной под кроватью, стираю пыль в шкафу. Газетой протираю окно, как можно шире отодвинув гардины. Они тоже пыльные, их не мешало бы постирать. Но сегодня я слишком устала и, к тому же, не знаю, где здесь прачечная. Окно выходит в сад, точнее, в самую заросшую и запущенную его часть, больше напоминающую лес. В солнечную погоду я бы с удовольствием там прогулялась, а сейчас мне и из комнаты выходить не хочется. Расставляю на полочках книги, отодвигаю сундук в дальний угол. Туда же отправляется и чемодан, а платья занимают свое место в шкафу. К вечеру в комнате порядок, это меня радует.

- Мадмуазель София, ваш ужин! - в дверях появляется служанка, девушка чуть старше меня с веселым веснушчатым лицом. Хоть кто-то здесь не хмурый!

- Спасибо! Я всегда буду ужинать здесь, в своей комнате? - уточняю я.

- Да, таково распоряжение госпожи. - она ставит поднос на столик и быстро уходит. А я надеялась с ней поговорить... Ничего страшного, я здесь только первый день, у нас еще будет время пообщаться.

Через некоторое время она возвращается, чтобы забрать поднос и посуду.

- Мадмуазель София, если вы желаете, можете посетить купальню.

Сегодня я промокла и замерла, и от теплой воды точно не откажусь! Поэтому следую за служанкой, разглядывая по пути дом.

- Как тебя зовут? - спрашиваю у служанки, чтобы как-то завязать разговор.

- Селена. - едва слышно отвечает она. - Мадмуазель София, здесь...

- Называй меня просто София, мы могли бы быть подругами.

- Хорошо, но только не при госпоже! – тихо, как заговорщица, отвечает она.

Я улыбаюсь ей в ответ. Наверно, она тоже побаивается хозяйку.

- Здесь будет ваша мастерская, - Селена указывает на дверь, ведущую в просторную комнату, - а тут... Сюда лучше не ходи! - она с опаской показывает на дверь напротив.

- А что там? - из любопытства спрашиваю я.

- Мастерская госпожи. Она любит шить. И не любит, когда в ее мастерскую кто-то заходит! Ты туда ни ногой, иначе она разгневается!

- Хорошо, я туда не буду заходить! - а у самой в голове совсем другие мысли. Интересно ведь, что там! Но злить хозяйку не хочется. Даже когда она в добром расположении духа, ее взгляд пугает. Что же будет, если она разгневается?!

Селена провожает меня в купальню, и я остаюсь одна. Здесь тепло, горят стеклянные светильники, напоминающие хрустальные чаши, по мраморным стенам пробегают тени, рисуя причудливый узор. Теплая вода, ароматное мыло... О чем еще можно мечтать после холода, сырости и долгой дороги? Немного отогревшись, я чувствую себя гораздо лучше, даже дом не кажется таким мрачным и страшным.

Вымывшись и переодевшись в чистое платье, выхожу в коридор. Никого. А что, если все-таки заглянуть туда? В ту комнату? Ведь никто не узнает!

На цыпочках крадусь к двери, просовываю в щелку нос. Все, что могу разглядеть - шкаф, стол и сундуки... И везде: и на шкафу, и на полу - плюшевые медведи. Много, очень много мишек! На первый взгляд штук тридцать, не меньше. Вот уж не думала, что мадам Ивонн может шить игрушки. Правда, в темноте они выглядят как-то зловеще! Аккуратно закрываю дверь, чтобы никто не догадался, что я это видела, и направляюсь к себе. Утро вечера мудренее! Завтра будет новый день. Посмотрим, что он мне принесет!

Едва светает, просыпаюсь сама, по привычке вскакиваю, но никто меня не будит. Мне больше не нужно спешно собираться к завтраку, не нужно торопиться на уроки. Лениво потягиваюсь в кровати, натягиваю до самого носа покрывало и, слегка прищурив глаза, смотрю в окно. Солнышко робко заглядывает в мою комнату, касается лучами хрустальной вазочки на полке и рассыпается золотыми каплями по полу.

С большим трудом заставляю себя выбраться из теплой постели. Касаюсь ногами пола и тут же забираюсь обратно в кровать. Последние угли в камине догорели и совсем потухли, в комнате становится прохладно. Нет, не прохладно, а холодно!

Привожу себя в порядок и решаю прогуляться по дому. Неплохо бы найти Селену и узнать у нее, когда здесь принято завтракать. В северном крыле тишина, будто здесь никого нет. И действительно, пока я тут брожу, не встречаю ни души. Стараюсь прислушиваться к каждому шороху. Вдали гремят кастрюли и пахнет хлебом, и я догадываюсь, что где-то здесь кухня. Принюхиваясь и прислушиваясь, нахожу нужную дверь. Там кухарка отчитывает поваренка.

- Ах, ты безрукий! Вот что я без Маргариты делать буду?! Ты ж ничего делать не умеешь! Все только портишь! Все у тебя из рук валится! За что мне такое наказание?!

Мальчишка оправдывается и, прихватив какое-то ведро, широко распахивает тяжелую дубовую дверь.

- А ты кто? - грозным голосом спрашивает кухарка, заметив меня.

- Я София, модистка... - не знаю, какой ответ рассчитывала услышать она, но мои слова ее явно не обрадовали.

- Что за причуды у нашей хозяйки?! Нет что б новую помощницу мне нанять, так она швей приглашает! А готовить на всех ее гостей я одна буду?

- Хотите, я вам помогу? - чтобы немного смягчить ее гнев, предлагаю я.

- Тесто замесить сможешь, модистка? - хитро посмотрев на меня, спрашивает она.

- Наверно, смогу!

Кухарка, не теряя времени, ставит на стол миски, мешок муки, кувшин молока, масло и подает мне фартук.

К счастью, наша кухарка в пансионе показала мне, как ставить тесто, и с задачей я справлюсь успешно, если не считать, что весь стол в муке… и выцветший деревянный пол тоже.

- Вот и славно! - кухарка вся сияет. - Завтраком тебя накормить? Ты, наверно, голодная?

- Не откажусь! - с воодушевлением отвечаю я. Наверно, ужинать в одиночестве мне больше не придется. И Селене меньше работы. Бегать в мою комнату с подносом необходимости не будет.

Кухарка угощает меня кашей, молоком и кусочком ягодного пирога, испеченного вчера к обеду. Он, конечно, совсем остыл, но от этого не стал менее вкусным.

Едва я успеваю позавтракать, на кухню вбегает запыхавшаяся Селена.

- София, мадам Ивонн тебя ищет!

Я быстро снимаю фартук и бегу за ней.

Неужели хозяйка какая-то узнала, что я вчера все-таки заглянула в ту комнату?

К моему удивлению мадам в хорошем расположении духа и, наверно, ни о чем не догадывается. Вместе с ней и Селеной мы отправляемся в мастерскую. Огромные окна комнаты выходят на солнечную сторону, там очень светло.

- Здесь все, что тебе нужно. - хозяйка показывает на аккуратно сложенные отрезы тканей, коробочки с нитками, бусинами и пуговицами. - А это мое платье, с которого ты можешь снять мерки. К работе ты должна приступить сегодня.

- Хорошо, мадам. Какую ткань вы выбрали? - спрашиваю, глядя на все это разнообразие.

- Вот эту! - в ее руках отрез материи цвета ночного неба. Ткань переливается, будто на ней вспыхивают тысячи звезд.

Разворачиваю полотно, оно так и сверкает. Как же красиво!

- Селена будет помогать тебе! - выходя из комнаты, говорит мадам.

Наверно, правильнее было бы сказать: "Селена будет приглядывать за тобой, чтобы ты не лезла в мою мастерскую".

Но я молчу. Не знаю, знает ли она, что я видела... А что я видела? Медведей?! Неужели это такой большой секрет? Так почему бы ей не запереть комнату?

Я заглядываю в лежавший под коробкой с нитками журнал, делаю на бумаге набросок и начинаю кроить платье. Селена мне помогает, она оказалась очень талантливой. Если я смогу обучить ее шитью, то уехать из этого дома мне будет гораздо проще, ведь у меня будет замена.

Работа кипит, сыплются на пол лоскутки. Я прикладываю ткань к манекену, что-то поправляю, отпарываю и вновь подшиваю. Иголка снует туда-сюда, нитка едва поспевает за ней. Темное сияющее полотно постепенное превращается в роскошное платье. Вырисовывается силуэт, складываются драпировкой темно-синее волны ткани. Бусины-жемчужины узором ложатся на лиф, который все больше становится похож на звездное небо.

За работой время течет незаметно. Я и глазом моргнуть не успела, а прошло уже три недели с моего приезда, и платье почти готово.

Остается доделать совсем чуть-чуть: подшить низ, подогнать под размер подъюбник, сделать вышивку на рукавах. Я могу справиться и сама, поэтому отпускаю Селену помочь на кухне.

Наша хозяйка почти каждый вечер принимает гостей, кареты бесконечной чередой подъезжают к крыльцу, столы ломятся от угощений, и работы на кухне хоть отбавляй. Кухарке Жанне трудно одной, юный поваренок не в счет, он неуклюж, и вреда от него больше, чем пользы. Вчера он разбил совсем новое блюдо, а на прошлой неделе случайно опрокинул кастрюлю бульона. А на том пролитом бульоне поскользнулся слуга с подносом сладостей. Поваренку было смешно, а Жанна причитала, что без Маргариты, ее верной помощницы, ей никак не справиться. Та девушка таинственным образом пропала пару месяцев назад, и никто не знает, что с ней произошло.

Иголка скользит по рукаву, оставляя сверкающий шлейф бисера. Солнце заглядывает в окно, и зайчики разлетаются по комнате, едва луч касается платья.

Потеплело, весна вошла в полную силу, готовясь к приходу лета. В комнате даже жарковато, дверь в коридор широко распахнута. И дверь в комнату напротив приоткрыта.

Любопытство так и мучит. А что, если я загляну? Сейчас не ночь, совсем не страшно. Никто и не узнает...

Оглядываюсь, никого нигде нет. Все-таки не хочется, чтобы кто-нибудь рассказал госпоже, что я нарушила запрет и зашла в ее мастерскую. Украдкой, озираясь по сторонам, на цыпочках проскальзываю в комнату. Слегка прикрываю дверь, вдруг, кто-нибудь мимо пойдёт. Но пока рядом никого нет, во всем доме тишина. Жанна и Селена заняты на кухне, мадам Ивонн, насколько я знаю, сегодня наносит визит своей подруге и вряд ли вернется рано. А больше в эту часть дома никто и не заходит. У слуг слишком много работы, чтобы бесцельно бродить по дому. Я только гляну одним глазком и сразу же вернусь к своей работе, мне тоже многое еще нужно сделать.

Так вот она какая, мастерская мадам Ивонн! Здесь тоже большое окно, но оно выходит на противоположную сторону, и из-за этого здесь не так светло, как в моей мастерской. Я бы сказала, даже мрачновато. В комнате прибрано, везде порядок, нигде ни соринки. Никаких обрезков, ниток и лоскутков на полу. На большом деревянном столе только несколько журналов, в которых нарисованы дамы в модных платьях и шляпках. Пуговицы, нитки, ножницы - все разложено по маленьким шкатулочкам. Огромный шкаф из красного дерева сверкает зеркалом на двери, будто пристально смотрит одним глазом. Три больших сундука примостились возле шкафа, и еще несколько маленьких - возле окна. В них, наверно, хранятся отрезы тканей. Но сказать наверняка я не могу, ведь на каждом сундуке висит по большому амбарному замку. Мадам Ивонн бережет свои сокровища, не оставив и шанса взглянуть на них. Признаться честно, мне даже обидно. Почему же сюда нельзя заходить? Неужели из-за медведей?

Плюшевые мишки здесь повсюду. Только на шкафу их не меньше двух десятков. Остальные рассредоточились по комнате: на подоконнике, на сундуках, и несколько, вероятно еще не дошитых, под столом. Некоторые небольшие, высотой не больше локтя, другие покрупнее. Какие-то совсем новые, другие выглядят так, будто их сшили много лет назад. Они пыльные, в потемневших от времени нарядах. На шкафу ближе к окну сидит мишка в пиратской шляпе и с повязкой на глазу. Он злобно поглядывает на меня своим единственным черным глазом, словно все понимает и осуждает мой поступок. Хоть сейчас и не ночь, но вид у него грозный. А рядом с ним несколько длинноухих зайцев, я их сначала даже не заметила.

Но забудем пока о многочисленных медведях и немногочисленных зайцах, ведь мое внимание привлекает шкаф. Дверцы закрыты неплотно, и из щели выглядывает сияющий серебристый край ткани. Он так сверкает, будто соткан из тысячи звезд. Вот бы хоть одним глазком посмотреть, что это! Просто отрез ткани или готовое платье? В жизни не видела такой красоты!

Не могу удержаться, дергаю за ручку дверцы, и шкаф распахивается.

От блеска у меня щурятся глаза. На вешалках висят самые изысканные наряды, многие из которых буквально светятся россыпью драгоценных камней. Пышные юбки, отделанные кружевами, корсеты, вышитые серебряными и золотыми нитями, пояса с драгоценными пряжками. На секунду я отступаю назад и стою в оцепенении, все, что прячет шкаф, поражает великолепием. Но, как бы то ни было, мне нужно спешить. Пора возвращаться в свою мастерскую, иначе мое отсутствие кто-нибудь может заметить. Осторожно прикрываю дверцы шкафа, но что-то мешает полностью его закрыть. В щель вновь попал краешек той серебряной ткани. Приседаю на колени, поправляю платье и хочу закрыть шкаф, но... Но мне на глаза попадается коробочка, в которой что-то подозрительно шуршит. Она спрятана в самом углу и прикрыта краем платья янтарного цвета.

Не могу побороть любопытство, достаю коробку и открываю. В ней туфли. Но какие! Белые, с перламутровым отливом, словно отлитые из жемчуга. На каждой маленькая пряжка-диадема из жемчужин и сверкающих камушков. Маленький, похожий на хрустальный, каблучок.

- Не удержалась все-таки, заглянула! Хи-хи-хи! - раздается ехидный голос.

От неожиданности выпускаю из рук коробку, и туфли с грохотом падают на пол.

- Я попалась! - проносится в моей голове страшная мысль.

Поворачиваюсь к двери, ожидая гнева мадам или того, кто меня здесь застал, но в комнате никого нет. Выглядываю в коридор. И там никого! Неужели показалось? Вот что значит, делаешь то, что делать нельзя. Мерещится всякое! Нужно побыстрее вернуть коробку на место и бежать к себе в мастерскую, пока меня по-настоящему кто-нибудь не увидел.

- А ведь говорили тебе, не заходи в мастерскую! Хи-хи-хи! - вновь раздается скрипучий голос, больше похожий на шепот.

Оглядываюсь по сторонам, никого нет. Здесь только я одна. Кто это сказал? Мне не могло послышаться!

- Говорили тебе, не заходи в мастерскую мадам, а ты все равно полезла! Хи-хи-хи!

Не могу понять, откуда доносится голос. Где-то совсем близко. Под ногами что-то шуршит, поскрипывает. Смотрю вниз и понимаю: противный шепот издают... Туфли!

- Туфли! Они разговаривают? Разговаривают?! Это невозможно!

Я с ужасом отступаю к двери. Происходящее не укладывается в моей голове. Закрываю глаза руками.

- Мне показалось, показалось, показалось! - повторяю про себя, трясу головой и вновь открываю глаза в надежде, что наваждение пропало.

Едва открываю глаза, как туфли начинают скользить по паркету, приближаясь ко мне и издавая злобное хихиканье.

Нет, такого не может быть! Мне это снится! Нужно ущипнуть себя!

Но и это не помогает. Я понимаю, что не сплю и все происходит по-настоящему. Я в мастерской мадам Ивонн, и здесь эти туфли. Говорящие и очень злые! Они шипят и будто скалятся.

Туфли злобно шипят, смеются и, пританцовывая и подпрыгивая, все ближе подползают ко мне. Я в страхе прижимаюсь спиной к стене, хочу выскользнуть и захлопнуть дверь, но туфли, зигзагами перемещающиеся по полу, не дают мне такого шанса.

- Не уйдешь! Хи-хи-хи! Не уйти тебе от наказания! - шепчут туфли, подпрыгивая возле моих ног.

Сердце стучит как бешеное, я не знаю, что мне делать, как спастись. В страхе хватаюсь за кулон, висящий у меня на шее. Не знаю почему, но рука сама тянется к нему и крепко, до боли его сжимает.

- Уйди! Сгинь! Кыш!!! - кричу туфлям, прижимаясь к стене и дрожа всем телом.

И в этот же миг по комнате расползается сиреневое облако. Оно обволакивает мебель, фиалковым покрывалом укутывает шкаф. В воздухе что-то мерцает, будто светлячки. Туфли перестают шипеть, и, перекувыркнувшись, послушно отползают назад и запрыгивают обратно в коробку, а коробка сама по воздуху перемещается в шкаф, после чего его дверцы самостоятельно закрываются. Даже край серебристого платья больше не выглядывает из щели. Сиреневый туман начинает меркнуть, растворяется и совсем исчезает, будто его и не было.

Я все еще стою, прижавшись к стенке и не веря тому, что только что видела. Разум отказывается верить в реальность того, что видели глаза. Что это было? Как мне удалось загнать говорящие туфли обратно в шкаф?

На негнущихся дрожащих ногах возвращаюсь в свою мастерскую. Машинально беру в руки иголку и продолжаю тыкать ей в рукав платья, пришивая бисер. Руки трясутся, бусинки ложатся неровно, иголку втыкаю наугад. Не могу сосредоточиться на работе, перед глазами все время всплывает картина, только что увиденная в мастерской мадам. Неужели мне это не приснилось? Моя невнимательность дает о себе знать: в какой-то момент иголка втыкается не в ткань платья, а мне в палец.

- Ай! – вскрикиваю я, отдергиваю руку и снова машинально касаюсь кулона.

Капелька крови, едва успевшая выступить, тут же исчезает, а на пальце не остается ни следа. Завороженная, я поворачиваюсь к зеркалу и вижу, что от кулона исходит мягкое сиреневое свечение.

Так значит, все это правда? Получается, я фея? И у меня есть сила? Только что с ней делать? И как научиться использовать? И, если я фея, кто тогда мадам Ивонн? Ведьма?

До самого вечера продолжаю работать в мастерской. Работа отвлекает от навязчивых мыслей, на какое-то время удается обо всем забыть. Я тихонько напеваю, пришиваю оставшийся бисер, заканчиваю вышивку, что-то поправляю. Платье готово. Можно было бы прямо сейчас сообщить об этом мадам Ивонн, но я не спешу. Во-первых, потому что ее по-прежнему нет дома, вероятно, она задерживается у подруги (и это меня очень радует), а во-вторых... Совсем не сложно догадаться. Я боюсь разговора с ней. Не знаю, как она отреагирует. В прошлый раз она не догадалась, что я заглядывала в ту комнату. Но это было в прошлый раз. А сейчас? Узнает ли она? Или туфли будут молчать? До сих пор в голове не укладывается, что туфли могут разговаривать. Конечно, обычные и не могут, а эти заколдованные.

Селена зовет меня ужинать, но я отказываюсь. Аппетита совсем нет, да и выходить из мастерской страшновато. Вдруг сейчас вернется хозяйка? Продолжаю делать вид, будто нужно еще что-то подшить, а на самом деле, в этом платье хоть прямо сейчас можно отправляться на бал. Оно сверкает черными переливами, как ночное небо перед грозой. Серебристые отсветы, искорки, вспыхивающие то здесь, то там, темные волны ткани, словно морские волны в лунную ночь.

Когда становится совсем темно, зажигаю в комнате свечи и лампы. Мне бы поужинать, во рту с самого утра маковой росинки не было, но идти на кухню страшно. Там, за соседней дверью, тот шкаф, а в шкафу - коробка, а в коробке - туфли. Злые говорящие туфли! Даже выходить в коридор страшно. А вдруг они оттуда вылезут, выползут и снова набросятся?

Из окна моей мастерской хорошо виден парадный вход. Стемнело, закатное солнце сползло за горизонт, и лишь розовато-ванильное марево напоминает, что еще недавно был день. Сад потонул в сумраке ночи, деревья черными великанами вырисовываются на фоне еще светловатого неба.

Кареты мадам Ивонн так и нет. Вероятно, она осталась ночевать у своей подруги. Вряд ли кто-то захочет возвращаться домой в темноте, а значит, она сегодня уже не приедет. Признаться честно, я валюсь с ног от усталости. Может быть, даже и не от самой усталости, а от волнения. То, что произошло сегодня, не укладывается у меня в голове. Если бы я не видела это своими глазами, никогда бы не поверила. Хотя... Я и сейчас с трудом в это верю.

Набравшись храбрости, выхожу в коридор. Тихо, ни единого шороха. С опаской поглядываю на дверь комнаты, где в шкафу притаились злые туфли. Ничего не происходит.

Придерживая подол платья и постоянно озираясь по сторонам, бегу в сторону кухни. Ложиться спать голодной все-таки не хочется. Крадусь по коридору со свечой в руках и, еще не дойдя до прачечной, решаю свернуть и пройти другим путем. Здесь недалеко комната Жанны, а мне не хочется ее будить. Она встает с первыми лучами солнца, и работы у нее хоть отбавляй. Должна же она хотя бы немного отдохнуть. В этой части дома я еще ни разу не была. В день моего приезда экономика показала мне, как дойти до моей комнаты, и другим путем я никогда не ходила. Коридоров в этом доме столько, что можно заблудиться. Завернув за угол, в тусклом свете свечи замечаю маленькую дверь. Наверно, она ведет в подземелье, подвал или как еще это называют... Про это место мне никто не рассказывал, хотя и на второй этаж, где находятся покои госпожи, я тоже ни разу не поднималась. Туда ведет лестница, увитая узорчатыми перилами, и никто кроме мадам и ее слуг по ней не ходит.

В тишине мне кажется, будто где-то раздается приглушенный скрип. Из-за двери доносится какой-то шорох, но его почти не слышно, потому что он где-то совсем далеко. С минуту стою возле двери, несколько капель воска падают на пол, превращаясь в желтоватые пятна. Не удержавшись, дергаю за ручку. Заперто.

В двери есть маленькая замочная скважина, значит, закрыто на ключ.

- Вдруг там тоже что-нибудь злое... Или кто-нибудь! Пойду-ка я лучше на кухню! Хватит с меня приключений на сегодня! - решаю я и ухожу, хотя меня не покидает чувство, что мне следовало остаться там и попытаться открыть.

На кухне добрая Жанна оставила для меня хлеб, сыр и молоко. Этот нехитрый ужин помогает наконец избавиться от чувства голода и отвлечься от воспоминаний о том, что я пережила сегодня.

Убрав после ужина посуду, отправляюсь к себе в комнату. Залезаю в кровать, до самого носа натягиваю одеяло. В комнате не так уж и холодно, но я все равно мерзну. Наверно, потому что перенервничала. Кажется, я до утра не смогу заснуть, мысли о возвращении мадам, одна страшнее другой, постоянно лезут в голову. Я долго ворочаюсь, но сон все же приходит. Крепкий сон без сновидений – то, что мне сейчас так нужно.

Луч солнца заглядывает в окно, пробегает по кровати, касается моего лица, и я просыпаюсь. Вот и утро пришло, а вставать совсем не хочется. Нехотя причесываюсь, умываюсь, надеваю платье и иду на кухню. Жанна, должно быть, уже трудится как пчелка, и ей нужна моя помощь.

Кухарка хлопочет с самого утра, Селена тоже пришла ей помочь. Поваренка все-таки отправили домой, уж слишком он несмышленый. Пусть подрастет, поумнеет, станет осторожнее. А пока мы и втроем справимся. В печи пыхтит каша и жаркое, тесто подходит в большой деревянной миске, по всей кухне разносится аромат хлеба, пряных трав и тушеного мяса.

Я искусно сворачиваю булочки, посыпаю их сахаром и укладываю на огромный противень, а Жанна ставит их в печь. Работа кипит, весь широкий деревянный стол засыпан мукой. Я научилась работать аккуратнее, и на полу теперь чисто. Селена моет посуду, рассказывает какую-то забавную историю, и мы все трое задорно смеемся.

- Госпожа Ивонн зовет Софию! - внезапно раздается громогласный возглас слуги.

Я вздрагиваю, но стараюсь не выдавать свой страх. Быть может, все обойдется... Покорно следую за слугой.

- Мадам ждет вас в вашей мастерской, мадмуазель София! - важным голосом говорит слуга, поправляя сюртук.

Я киваю в ответ и следую за ним. Приближаемся к мастерской, у меня начинают дрожать колени. Дверь открыта, мадам Ивонн вертится возле манекена, рассматривая платье. На душе становится спокойнее, ведь она не выглядит разгневанной, но какое-то неприятное предчувствие все равно не покидает меня.

Мадам смотрит сначала на слугу, затем на меня, улыбается уголком рта и делает жест слуге, чтобы тот вышел.

Мы остаемся в комнате одни.

- София, ты сшила прекрасное платье, именно такое, как я хотела... - лицо мадам Ивонн озарятся улыбкой.

- Благодарю, мадам!

- И я могла бы быть совсем довольной, если бы... - и в этот момент с ее лица будто спадает маска. Ее зеленые глаза горят бешенством, а губы кривятся в злобной усмешке.

Глядя на нее, понимаю: она все знает!

- Если бы ты не нарушила запрет и не зашла в мою мастерскую! И теперь не избежать тебе наказания! - злобно, как те туфли, смеется она.

Мне хочется убежать, но ноги не слушаются, стою, как вкопанная. Да и куда бежать, я ведь нахожусь в ее доме!

- Не уйти тебе от наказания! Ты пожалеешь, что ослушалась! - злобно, по-змеиному шипит она, сверкая зелеными глазами.

Я вновь пытаюсь сделать шаг, но ноги будто прикованы к полу. Мне не убежать, даже если я очень захочу...

Смеясь и довольно улыбаясь, она приближается ко мне. Леденящий страх сковывает душу. Мне бы сейчас закричать, позвать на помощь. Но кто мне здесь поможет, кто защитит?!

Мадам хватает меня за руку, до боли сжав мою ладонь, и тащит меня к выходу. Свободной рукой я снова тянусь к кулону.

- Помоги! - шепчу мысленно, потому что не в силах произнести что-то вслух.

Рядом со мной в воздухе что-то начинает мерцать. Если присмотреться, то становится похоже на маленькие цветы фиалки, которые распускаются, превращаются в звезды, а затем исчезают.

Мадам тут же отдергивает руку, словно обожглась. В ее глазах на секунду появляется страх. Она старается это скрыть, но я успеваю заметить.

- Ты пожалеешь, София! Я заставлю тебя пожалеть! Никто не должен знать мои тайны! Ты дорого за это заплатишь! - шипит она.

- Вы ничего мне не сделаете! - отступая к двери, тихо говорю я.

- На твоем месте я не была бы столь самоуверенна!

- Свою работу я выполнила. Дайте мне рекомендации, и я уеду. И никто ни о чем не узнает! - не понимаю, откуда у меня взялась такая наглость, но я начинаю торговаться. - А иначе я всем расскажу, что вы ведьма!

- Кто тебе поверит? - вновь смеется она.

- Будьте уверены, найдутся люди, которые мне поверят! Даже подозрения будет достаточно, чтобы подпортить вашу репутацию. Будут ли друзья приглашать вас на балы, зная, что ваши любимые туфли разговаривают?

- Да ты даже за порог этого дома выти не сможешь, не то что кому-то рассказать!

- Вы в этом так уверены? - гордо подняв голову, спрашиваю я. Вокруг продолжают мерцать полупрозрачные цветы не то фиалки, не то сирени. Когда я вижу это волшебное сияние, страх перед мадам Ивонн почему-то исчезает.

- Хорошо, будь по-твоему, Софи. Я отпущу тебя. На этот раз твоя взяла! - мадам кивает и злобно щурит глаза.

Я бросаюсь к двери и, не оглядываясь, выбегаю в коридор.

- Но мы еще поквитаемся! Однажды ты совершишь ошибку, фея! И тогда я буду рядом! – кричит она мне вслед, но я уже не слушаю.

Выбежав из мастерской, я направилась в свою комнату, чтобы собрать вещи. Оставаться в доме мадам Ивонн теперь стало невозможным. Она обещала отпустить меня. Но вдруг она передумает? Богатые и наделенные властью люди часто меняют свои решения, забыв о данных обещаниях. Что же говорить о ведьме. А в том, что она ведьма, теперь не остается ни малейшего сомнения. Как и в том, что я фея. Понять бы еще, как пользоваться своей силой... и что сейчас делать.

Захожу в комнату, запираю дверь. Имеет ли это смысл? Наверно, нет. Замок меня не спасет, если мадам передумает. У нее, как у хозяйки, наверняка есть ключи от всех дверей в этом доме. Хотя они ей и не очень нужны. Она и без ключей откроет.

И тут мои мысли возвращаются к той маленькой двери в коридоре. Что-то мне подсказывает, что нужно было ее открыть, заглянуть туда и узнать, в чем дело, но я и так знаю тайну мадам Ивонн, из-за которой мне чуть было не досталось. Мне удалось спастись, но мадам меня не простит и никогда этого не забудет. Поэтому я быстренько собираю вещи. К счастью, за время моего пребывания здесь их не стало больше. Я была занята шитьем платья для мадам, помогала на кухне, и на то, чтобы сшить что-то для себя, у меня не оставалось времени.

Когда я только приехала, аккуратно развешивала платья в шкафу, а сейчас швыряю все в сундук и чемодан. Ну, и пусть помнется! Отглажу потом. Главное, поскорее отсюда уехать. Едва я успеваю сложить мои нехитрые пожитки, в дверь раздается стук.

Я вздрагиваю. Вдруг это она? И она уже передумала? По правде говоря, я до сих пор не знаю, как от нее защищаться. Но у меня что-то получилось, она ничего не смогла сделать. Надеюсь, и сейчас не сможет.

- Да-да. - говорю громко и уверенно. Никто не должен знать, что мне страшно.

- Мадмуазель София, карета ждет вас! - безразличным тоном говорит слуга.

- Я почти готова! Уже иду! - отвечаю ему, второпях надевая дорожное платье.

Плащ набрасываю уже в коридоре. Слуги несут мои вещи, а я растерянно озираюсь по сторонам. Меня не покидает чувство, будто я здесь что-то не доделала, с чем-то не справилась. Когда человек сделал что-то важное, говорят "с чувством выполненного долга". А вот у меня чувство невыполненного долга. Но эти мысли я стараюсь от себя гнать. Платье я сшила, а о большем меня и не просили.

По пути успеваю зайти на кухню, проститься с моими новыми друзьями. Кухарка Жанна улыбается по-доброму и подает мне корзину. В ней свежий хлеб, кусочек сыра и свернутая кольцом колбаска. Пахнет так аппетитно, что я бы не отказался перекусить прямо сейчас. Селена краем фартука вытирает слезы, постоянно всхлипывая, и мы обнимаемся на прощание.

- Не забывай про нас, София! - доносятся до меня слова Селены, когда я уже выхожу.

Я бы тоже сейчас заплакала, ведь пришлось расстаться с новыми друзьями, но мне не хочется. Я рада, что мне удалось спастись, и сейчас я могу думать лишь о том, как бы поскорее отсюда уехать.

- Куда прикажете ехать? - спрашивает лакей.

- Куда? - удивляюсь его вопросу.

Дома у меня нет, и ехать мне некуда. Остается только пансион. Надеюсь, там мне будут рады и не выгонят.

- Туда, откуда вы меня привезли. В пансион! - приказным тоном говорю я и с важным видом, который, подобает знатной госпоже, сажусь в карету.

В последний раз бросаю взгляд на особняк, ведь, надеюсь, больше я сюда никогда не вернусь. Несмотря на хорошую погоду, здесь так же мрачно, как в день моего приезда. Серые камни не подпускают к себе свет, а плющ злобно впивается в потемневшую ограду. Деревья шумят, ловя и пряча солнечные лучи, словно они вовсе не рады раннему приходу лета.

Мы выезжаем за ворота, дом мадам Ивонн остается далеко позади, и в какой-то момент мне становится страшно. А вдруг они везут меня не в пансион? Вдруг запрут где-нибудь в старой крепости или в лесной избушке? Или отвезут в разбойничье логово? Хотя, не хотела бы я оказаться не месте этих разбойников! Вот выпущу на них сиреневый туман, и будут прыгать задом наперед, как туфли мадам Ивонн!

Солнце светит ярко, воздух наполнен пением птиц и ароматом наступившего лета, и мои страхи вскоре рассеиваются. Я узнаю дорогу, по которой уже кого-то ехала. Странно, не прошло и месяца, а кажется, это было так давно. Вновь вижу мельницу и ручей, лес, похожий на огромные зеленые облака, маленькие домишки вдали. В селении снуют люди, гремят повозки, кипит жизнь.

Карета мчится вперед, а за ней расстилается длинный сизый шлейф пыли. Глядя в окно, я с наслаждением вдыхаю летний воздух. Скоро я буду дома! Значит, дом у меня все-таки есть? Когда вспоминаю о пансионе и о мадам Сусанне, на душе становится тепло. Я рада, что возвращаюсь. Но будут ли рады мне?

И вот наконец на горизонте появляется такое знакомое, такое родное здание пансиона. Карета едет чуть медленнее, мы въезжаем во двор, и стук копыт затихает.

Не дожидаясь, когда сообщат, что можно выходить, я открываю дверь. Не могу больше ни секунды находиться в этой карете. Едва успевают поставить подножки, чтобы я смогла выйти, сразу выскакиваю. Почувствовав под ногами твердую землю, наконец могу выдохнуть спокойно, понимаю, что я в безопасности. У меня получилось, я спаслась, я дома!

- Мадмуазель София, это ваше! - слуга подает мне конверт с печаткой мадам Ивонн.

Вот они, мои рекомендации! А я о них почти забыла, пока ехала. Ведь в тот момент меня больше волновала моя безопасность. Но не стоит верить на слово, надо бы проверить, что там написано. А то вдруг...

Отворачиваюсь к карете, достаю из конверта листок гербовой бумаги и начинаю читать.

Ни одного плохого слова! Если верить этой бумаге, я белая и пушистая, и мадам Ивонн мною очень довольна. Ни единого упоминания о моих проделках. Но по-другому и быть не могло, ведь тогда мадам пришлось бы раскрыть свои секреты, а она этого не хочет.

- Я вернулась, я дома! - смотрю на крыльцо пансиона, сжимая в руках конверт, и ликую.

На крыльце появляются несколько дам, мадам Сусанну узнаю издалека. Они медленно приближаются к нам, а я в растерянности думаю, что им сказать. Никто не предупредил о моем возвращении. Да и как объяснить, почему я вернулась так быстро?

- Здравствуйте, мадам Сусанна! Я вернулась! Вот мои рекомендации! - улыбаясь, протягиваю ей конверт.

Но мадам директриса вместо того, чтобы взять у меня конверт, обнимает меня, будто родную.

- Софи, я очень за тебя рада! Пойдем! - она улыбается мне в ответ, но я замечаю какую-то грусть в ее глазах. Наверно, она догадывается, что с моим скорым возвращением не все так просто.

Слуги забирают мой багаж и несут в пансион, и карета быстро скрывается за воротами.

- Комната, в которой ты жила раньше, уже занята, Софи. Пока ты поживешь в соседней, она свободна. Мы не ждали, что ты вернешься так скоро.

- Хорошо, мадам Сусанна. - соглашаюсь я.

И вот я вновь в пансионе. Разбираю вещи, заселяюсь в новую комнату. Я еще не знаю, что буду делать дальше, но здесь я чувствую себя в безопасности. Надеюсь, скоро я смогу забыть о том, что мне пришлось пережить в доме мадам Ивонн, и я снова заживу обычно