Согрей моё сердце

– Веда, хватит прятаться! Все ждут тебя! – в комнату забегает сестра-двойняшка и наваливается на меня. – Пойдём уже!

– Пять минут, Софи. Проверю, всё ли по списку упаковала, и спущусь, – бормочу, листая планшет. Сестрёнка вздыхает и падает на идеально заправленную кровать.

Дело в том, что сегодня наш День рождения. Мы стали совершеннолетними. В моём случае этот день ещё и прощание с семьёй. Сегодня я вынуждена переехать на планету Ахернар к бабуле и по совместительству королеве. Мы никогда не были близки и виделись на редких праздниках. Но почему-то бабушка выбрала именно меня своей преемницей и наследницей.

– Как думаешь, Уилис придет к нам на праздник? – отвлекает Софи, разглаживая покрывало.

– Чем тебе так нравится этот напыщенный индюк? – кривлюсь, не отрываясь от планшета.

– Он не такой! – обижается она, и мне становится стыдно. Выключив гаджет, подсаживаюсь к сестре и крепко обнимаю.

– Прости, Уилис – красавчик. Ты выйдешь за него замуж?

– Ну нет, – хохочет Софи, – не настолько он красавчик. Я бы вышла замуж за Вальдера.

– Лучше за Уилиса, – закатив глаза, фыркаю. Если выбирать из двух парней, первый хотя бы наш ровесник.

– Вот влюбишься, я на тебя посмотрю! – опять обижается девушка.

Выгибаю бровь, скептически осматривая лучшую в мире сестру. Она показывает мне язык и заразительно смеётся. Тоже улыбаюсь и пихаю её в бок.

С Софи у нас самая крепкая связь. Сестра – моя путеводная звезда, на которую я ориентируюсь. Иногда её эмоции и чувства ощущаю как свои. И больше всего боюсь потерять эту нашу связь.

Дело в том, что я всю свою жизнь была другой. С самого рождения не испытывала никаких эмоций и чувств. Ни радости, ни горя, ни злости, ни боли. Мама очень старалась отогреть, разморозить меня. Уделяла больше времени, внимания, любви. Я была окружена самыми эмоциональными созданиями, но не понимала их. Мой биологический отец был таким же замороженным. Но он сумел научиться понимать себя и свои эмоции. Папа всегда признаётся, что в этом ему помогла мамина любовь.

В семилетнем возрасте всё немного изменилось. Софи сломала ногу в двух местах. Я впервые с момента рождения почувствовала боль. Её боль. И громко заревела. Мама так обрадовалась моим слезам, даже на время забыла о покалеченной сестре и успокаивала меня, прижимая к груди.

После этого случая деятельная родительница отвезла нас с Софи на Нембус. К бабушке Сараби. Как говорит папа Анри: с бабушкиными спецэффектами даже ледяная гора танцевать начнёт.

Благодаря маме, бабушке Сараби и Софи я немного начала понимать, различать, а самое главное – испытывать эмоции и чувства. Но до уровня родственников всё же не дотягиваю.

– Пойдём! – Софи вскакивает с кровати и тянет из комнаты.

Согласившись, иду за ней. Мы выбегаем в сад. Сестра тут же уносится к толпе родственников. Я же замираю на крыльце и рассматриваю украшенный двор.

На свежем воздухе, среди пышных кустов, раскидистых деревьев и разноцветных цветов накрыт длинный стол. Развешаны гирлянды и шарики. Над головой летают дроны, проецируя в вечернее небо наши с Софи имена и поздравления от многочисленных родственников.

Интересно, кто-нибудь скажет родителям, что нам уже не пять лет? – задумавшись, дёргаю за ленточку, развязывая один из шаров, привязанных к колонне. Провожаю взглядом улетающий шарик и, вздохнув, иду к семье. Не люблю эти торжества. Всё слишком громко. Суматошно. И напряжно. По всему дому ходят рурки. Всем что-то надо. Все что-то хотят. Теребят, требуют внимания. Танцы ещё эти. А про разговоры за столом я вообще молчу. С недавних пор самая любимая тема – это смотрины. Нас в семье десять девочек, я – седьмая. Старшие сёстры не замужем, и брачный вопрос остро стоит на повестке дня.

– Привет, затворница, – папа Тишан улыбается радостно.

Крепко обнимаю папу, прячу лицо на его груди. Как минимум год не увижу свою шумную семью. Я, конечно, мечтала отдохнуть от них. Но не на холодной планете с бабушкой Цереброй. Вообще, по грандиозным планам, сразу после совершеннолетия я мечтала улететь на практику в военный госпиталь к дяде Рейгхарту. С детства хотела стать военврачом и бороздить космос, как папа Арни.

– Я буду скучать, пап, – бормочу тихо. На самом деле – не буду. Но родным приятно слышать разного рода признания. А мне не тяжело сказать.

– Я тоже, звёздочка. Люблю тебя, маленькая, – папа Тишан целует в лоб и разжимает объятия.

Киваю и тяну отца к остальным родителям. Вечеринка по случаю дня рождения проходит с размахом. Все-таки не абы какая дата. Совершеннолетие! Можно съехать от родителей, пойти на смотрины во дворец совета, улететь на другую планету, выйти замуж, нарожать детей. Но мне это не интересно.

– Па-а-ап, – подхожу к отцу. Он протягивает тарелку с сине-розовым тортом. Мотаю головой и смотрю на небо, – если я быстренько опозорюсь, могу вернуться к учёбе у дяди Рея?

Папа Стей удивлённо жуёт и с любопытством смотрит на меня. Проглотив это кремовое безумие, хитро щурится и обнимает.

– А сможешь? – хмыкает он. – Ты же из-за плохой оценки в пятом классе довела учителя до нервного срыва.

– Через год точно вернусь? – хмурюсь, понимая, что папа прав. Слишком тщеславна и хочу во всём быть лучшей.

– Если захочешь, – хмыкает папа Стей. Будто точно знает: не захочу. Ошибается. Чего я точно не хочу – это быть королевой и жить на Ахернаре. Папа откладывает недоеденный торт и тянет меня к семье.

– Идём, сейчас будет салют в твою честь.

Праздник получился очень шумным. Софи за нас двоих радовалась и купалась во всеобщем внимании. Вся семья, близкие друзья и родственники приехали к нам. После сытного ужина с тостами, алкоголем и десертом были танцы. Заводные и весёлые. А потом и грандиозный салют.

Я сбежала в дальний угол сада и уселась на мягкую траву, спрятавшись за раскидистым вековым деревом. Очень хотелось побыть в одиночестве. Но моё уединение нарушает отец.

– Знал, что найду тебя здесь.

Папа Мей садится рядом, прислонившись к стволу дерева, и притягивает к себе под бок. Кладу голову на плечо родителя и смотрю на яркие звёзды.

Он единственный в этом мире рурк, кто понимает меня. Тем и обиднее, что он встал на сторону бабушки. Мы не разговаривали почти три месяца. С того злосчастного дня, когда бабуля прислала письмо. Я была обижена и игнорировала его.

– Хочешь, открою маленький секрет? – шепчет папа, прижимаясь губами к макушке. Киваю. – Я впервые плакал ровно двадцать один год назад.

Поднимаю голову и скептически таращусь на папу. Он же мужчина! Папа! Папы никогда не плачут! Тем более мои.

– Да, когда взял маленький розовый конвертик и увидел твои серебристые глаза с искорками молний.

– Я тебе настолько не понравилась? – возвращаю голову на плечо папы. Мужчина смеётся и целует в макушку.

– Я влюбился в тебя с первого биения сердечка, Веда. А когда увидел, какая ты красавица, не смог сдержать эмоций.

– Поэтому ты меня отсылаешь к бабуле, – бурчу, недовольно потирая грудь. Что-то внутри сжимается от его признания. И в носу чешется.

– Ты самый достойный кандидат на должность правительницы, моя девочка, – серьёзно отвечает папа, стискивая сильнее. – Ты настоящий боец. Сильная, не по годам мудрая и справедливая.

Молчу. И папа замолкает. Мы смотрим на галдящих вдалеке родственников. Мама кричит на папу Стея, возмущённо жестикулируя. Искренне улыбаюсь, чувствуя макушкой улыбку отца.

– Учись прилежно, слушайся бабушку. Она не желает тебе зла, просто не умеет выражать эмоций и проявлять чувства, – папа помогает мне подняться, и мы идём обратно к родным. – Никого и ничего не бойся. Но помни: чем больше власть, тем больше ответственность.

Поднявшись на крышу, останавливаемся возле звездолёта. Папа Мей с тревогой смотрит на меня и крепко обнимает. Обещаю отцу постараться ради него не ударить в грязь лицом и не посрамить имя нашего рода Леоновых.

Вся семья присоединяется к нам, и мы долго прощаемся. Софи и мама всё-таки не сдерживаются и плачут. Приходится их успокаивать. Я обнимаю мою лучшую, милую, родную мамочку. И искренне признаюсь, что буду по ней скучать. Правда буду. Эта женщина показала мне, насколько бывает сильна любовь женщины к мужчине, к детям, к жизни. Она дарила мне столько любви, тепла и внимания. Научила всему. Я перед ней очень виновата. Не смогла дать таких же сильных чувств. У нас никогда не было задушевных разговоров, никогда я не просила у мамы помощи и не плакала на её груди, как все мои сестры. Все проблемы решала сама. Да и не коснулись меня подростковые проблемы отцов и детей.

– Мам, не плачь, пожалуйста, – глажу её по плечам и целую в щёку, – через год вернусь, даже не заметишь.

– Я прилечу раньше, – смеётся сквозь слёзы родительница. – Звони мне, Ведана. Пожалуйста, не пропадай, я буду волноваться и скучать.

– Хорошо, – киваю, получаю поцелуй и, развернувшись, иду к кораблю не оглядываясь.

Папы Даниэль и Анри уже завели нашу птичку и выстроили маршрут. Махнув рукой семье, сажусь в кресло между двумя мужчинами и пристёгиваюсь.

– Готова, принцесса? – поворачивает голову папа Анри, получает кивок и тянет на себя штурвал. Он у меня адмирал имперской армии. Превосходный лётчик. Не раз доказывал свои навыки, громя варваров и разбойников по всей галактике.

Полёт до Ахернара на обычном корабле занимает десять часов. Но под управлением папы Анри мы долетаем за пять часов. И вот уже приземляемся в космопорте холодной планеты.

Всю дорогу папа Даниэль инструктировал меня. Как вести себя и что делать в сложных ситуациях. Кому доверять, а кому нет. Хотя тут скорее – не доверять никому. Папа Дани немного параноик, так как работает в Тайной канцелярии. Но я внимательно выслушиваю его и соглашаюсь со всем. Потому что он лучший из лучших!

– Если ситуация станет критическая, просто попроси яблок, – продолжает мужчина и вручает небольшой кулон на длинной цепочке. – Всё поняла?

– Да, попросить яблок в критической ситуации. Не доверять никому, держать ухо востро и звонить почаще маме, – улыбаюсь, вешая подарок на шею и пряча его под рубашку.

– Моя девочка, – усмехается папа Дани и, притянув к себе, целует в темечко.

Нас встречает целая делегация во главе с бабушкой Цереброй. Королева окидывает меня тяжёлым взглядом из-под насупленных бровей и поджимает губы. Зябко ёжусь. Непривычная к такому холоду. На плечи ложится тёплое пальто. Это папа заботится обо мне. Приятно.

– Мирных звёзд, бабушка, – натужно улыбаюсь, поравнявшись с родственницей.

– Вы опоздали, – холодно цедит Церебра.

– Знаете, что будет с планетой, если с ней что-то случится? – игнорируя выпад бабули, сухо интересуется папа Дани и сжимает мои пальцы.

– Ты угрожаешь, змей? – женщина не так проста. Она выгибает красивую бровь в удивлении и смотрит пренебрежительно. Хочется закрыть папу от этих взглядов.

– Напоминаю, – улыбается мужчина.

– Она моя кровь и будущее планеты! Никто не посмеет обидеть её на Ахернаре! Вы свободны! – чеканит королева и, развернувшись, уходит к белоснежному аэрокару.

Мы с родителями опять застреваем. Бурно прощаемся и заставляем бабушку ждать. Оба родителя раздают ценные указания и обещают приехать при первой возможности.

– Идите уже, – ворчу, бросая взгляд на стоящих особняком телохранителей.

Отцы, наконец, улетают. А меня берут в кольцо стражники королевы и ведут к аэрокару.

Всю дорогу до королевского дворца я с любопытством осматривала столицу. Одинаковые высотные дома, зеркальные здания, очень скудная природа. Небо пасмурное, серое. Ни проблеска, ни лучика. Я уже скучала по Вальдосу. По родительскому дому, маминому трейлеру, по запахам свежескошенной травы и солнца. Это очень странно, так как не похоже на меня. Видимо, я не совсем замороженная, как меня считают близкие.

Едем мы с бабуленькой в разных аэрокарах. Чему, честно говоря, очень рада. Нужно дозировать общение с раздражителем, чтобы сохранить нервные клетки. Кар плавно снижается на дорожку. Двери распахиваются и мне подают сразу две конечности в белоснежных перчатках. Игнорирую и шустро выбираюсь на воздух. Зябко ёжусь и глубоко дышу. Лёгкие наполняются чистейшим морозным воздухом, и меня обволакивает спокойствием и чем-то родным, что ли.

Дворец производит впечатление. Огромное здание из голубого камня возвышается над столицей. С длинными шпилями, барельефами и высокими башнями. Оно будто сошло из старых картинок маминых сказок.

Пока я рефлексирую, мимо меня с гордо поднятой головой проплывает королева. Следом за ней на почтительном расстоянии шагает бравая синекожая охрана. Осмотрев свою четвёрку конвоиров, расправляю плечи, поднимаю повыше подбородок и иду за родственницей.

Два стражника занимают позиции по бокам, двое позади. Чинно, благородно. Те, что по бокам, иногда подставляют предплечья. Обычно возле лестницы или между порогами. Это раздражает.

– Добро пожаловать домой, Ваше Высочество, – встречает меня очередной безэмоциональный ахернарец.

– Это не мой дом, – бурчу себе под нос, но кто бы меня услышал.

– Я Поллукс – дворецкий. Позвольте ваше пальто, – он чопорно кланяется и, обойдя меня, забирает с плеч верхнюю одежду. – Её Величество ждёт Вас в малом кабинете.

Дворецкий жестом показывает, куда следует пройти. Закатываю глаза и, отбившись от очередного чужого предплечья, заворачиваю в большую светлую комнату. Если это малый кабинет, то покажите мне большой.

Бабуля уже восседает за белоснежным массивным столом и наблюдает за мной без единого проблеска эмоций.

– Сядь, Ведана! – приказывает она, подбородком показывая на кресло напротив стола.

Пересекаю кабинет и занимаю предложенное место. Не успеваю удобнее расположиться, прилетает новый холодный приказ:

– Выпрями спину и подними голову повыше!

Скрипнув зубами, выполняю наставления венценосной родственницы. Не будем начинать отношения с ссоры. Иначе и этот эпизод в моей жизни придётся засекретить.

– С завтрашнего дня у тебя начнутся занятия, – оглашает бабуля. – Этикет, история Ахернара и Федерации Разумных Рас. Внешняя и внутренняя политика. Танцы и языки.

– Я в совершенстве владею ахернарским и рядом других языков планет, входящих в состав Федерации, – замечаю сухо.

– Выскочек никто не любит, Ведана, – высокомерно останавливает женщина, окидывая нечитаемым взглядом льдисто-голубых глаз. – Через два дня будет бал в честь наследной принцессы. Я ожидаю от тебя безупречных манер и знания дворцовых протоколов.

– Я выучу их, – скрестив пальцы в замок, киваю.

– Поллукс проводит тебя в покои.

Церебра удовлетворена, и в голосе даже сквозит одобрение. Или это мне чудится? Но я не задерживаюсь, встаю и с прямой спиной выхожу из кабинета. Дворецкий уже ждёт меня в небольшой приёмной и сразу же указывает направление.

Похоже, год у меня будет очень насыщенным и тяжёлым. Как бы за это время не прибить венценосную бабулечку и всех ледышек вокруг. Всё-таки не настолько я отмороженная по сравнению с этими синекожими ахернарцами.

Мы поднимаемся на третий этаж и идём по роскошному коридору. Но я не замечаю красоты. Устала от поездки и очень спать хочется. Поллукс останавливается у белоснежных двустворчатых резных дверей и, торжественно распахнув их, отходит в сторону. Благодарно кивнув, захожу.

Что сказать? Красиво. Нежно-голубые стены, потолок с лепниной, деревянный пол с подогревом. Широкие окна, скрытые за тяжёлыми гардинами. Двухъярусная люстра с висящими капельками хрусталя. Кремового цвета мебель с небольшим розоватым отливом. Высокая кровать с балдахином и вычурными кисточками. Навесные панели–тумбочки с двух сторон. Небольшая софа с креслами и круглым столиком у окна. Туалетный столик с дамскими безделушками и цветами в вазе. И две двери: в купальню и гардеробную. Ванная комната оборудована по последнему слову техники. Душевая кабина из цельного голубого гранита, вытянутая ванна, даже ионный очиститель имеется. А гардеробная пустая. В центре комнаты мои четыре чемодана сиротливо валяются. Решив разобрать вещи завтра, выхожу обратно в спальню.

– Ужин через час, – подаёт голос Поллукс. Он так и стоит у порога.

– Я не голодна. Лучше лягу пораньше спать, – отвечаю, осматривая ковёр под ногами.

– Принято, – дворецкий указывает на небольшой планшет, лежащий на туалетном столике, – если что-нибудь понадобится, зовите.

– Спасибо, Поллукс, – натягиваю улыбку.

– Доброй ночи, Ваше Высочество, – ахернарец чопорно кивает и прикрывает дверь.

Оставшись одна, массирую виски и ухожу в ванную. Стою под прохладным душем, смывая этот день. Вымывшись до скрипа, заворачиваю телеса полотенцем и плетусь в гардеробную. Долго копаюсь в чемоданах в поисках любимой пижамы: короткие шорты и майка на лямках. Ничего особенного, но мне вечно жарко.

Наконец, переодевшись, взбираюсь на кровать и включаю коммуникатор. Звоню Софи. И пусть у них глубокая ночь, мне очень хочется увидеть её.

– Привет, – хрипло шепчет сестрёнка.

– Привет, – искренне улыбаюсь, рассматривая сонную моську любимой девочки.

– Я уже скучаю, Веда, – зевая, трёт глаза Софи.

– Я тоже. И по маме, – признаюсь.

– Как тебе Ахернар?

– Да так, – пожимаю плечами, не зная, что именно говорить, ведь особо не рассмотрела его.

– Небось, уже мечтаешь вернуться к психически неуравновешенным нам? – хихикает Софи.

– Конечно. Кто-то же должен вас уравновесить. Папа один не справится, – смеюсь, заражаясь весельем сестры.

Мы с двойняшкой болтаем до самого моего позднего вечера. У неё уже наступило утро. Семейство Леоновых проснулось. Шумные голоса родственников слышатся из коммуникатора, вызывая улыбку и тянущее давление в груди. Не думала, что буду скучать по ним.

Утро наступило слишком рано. Я была к нему не готова, но меня не спросили. В комнату ворвался худой и статный мужчина и потребовал немедленно вставать. Кое-как продрав глаза, высовываю нос из-под одеяла, хмуро смотрю на нарушителя спокойствия.

– Вы кто?! – получается довольно резко, но пусть радуется, что ещё живой.

– Я Алькор. Третий советник Её Величества! – с пафосом вещает он, осматривая меня без всяких эмоций. – А вы, Ваше Высочество, – моя головная боль. Королева ждёт Вас к завтраку. У нас пятнадцать минут.

Закатываю глаза, падаю на подушки и, как учила бабушка Сараби, занимаюсь аутотренингом: дышу. Мужчина продолжает стоять в центре комнаты и, похоже, бдит, чтобы я вновь не заснула.

Игнорируя советника, со стоном поднимаюсь и, совершенно не смущаясь незнакомца, отдёрнув майку, удаляюсь в купальню. Настраиваю душ и слышу:

– У вас осталось семь минут.

Даже не успела искупаться, а куда-то делись мои минуты! Ненавижу опаздывать, поэтому выключаю смеситель и, наспех почистив зубы, бегу переодеваться. В гардеробной немного зависаю, теряя драгоценное время. Все мои вещи разложены на полках, развешаны по цветовой гамме, а чемоданы убраны в дальний угол комнаты. Интересно, кто рылся в моих вещах? Решив подумать об этом позже, хватаю первый попавшийся ярко-жёлтый сарафан и голубые балетки. Плевать, что не сочетаются. Мне б тут бабушкин квест пройти. Пятой точкой чувствую – это её проверка.

Вылетаю обратно в комнату, сдуваю прядь волос. Мой нянь смотрит на часы, удовлетворённо хмыкает и жестом просит следовать за ним. Вдох–выдох, Ведана. Станешь королевой – пристрелишь его первым.

Схватив с тумбочки крабик для волос, догоняю Алькора. Пока мы спускаемся, успеваю сделать тугую косу и, скрутив её, заколоть крабиком.

В светлой и просторной столовой за накрытым длинным столом бабушка сидит совершенно одна. За её спиной стоят лакеи с каменным выражением лица и ждут приказов. Алькор останавливается у порога и склоняет голову.

– Доброе утро, бабушка, – решаю быть доброжелательной и милой.

– Ваше Величество! И никак иначе, – чеканит со сталью королева.

– Да, Ваше Величество. Доброе утро, – соглашаюсь и с этим.

Она плавно кивает и взглядом показывает на кресло подле неё. Алькор тут же подходит ближе и помогает занять место. Даже подушку поправляет, чтобы мне было удобнее. Точно, нянька.

Завтрак проходит кошмарно. Стоит мне потянуться за каким-нибудь блюдом, бабуля бьёт по рукам длинной приплюснутой указкой. Если я сутулюсь – бьёт по спине. И всё это делается с полным равнодушием и невозмутимостью.

В отличие от меня, женщина спокойно трапезничает. Стоит ей лишь повернуть голову к желанному блюду, как слуга за спиной подходит ближе и перекладывает закуску в её тарелку. Стоит бокалу опустеть, как он мигом наполняется. Поняв, что от меня хотят, я тоже начала отдавать молчаливые приказы. Но не тут-то было. Теперь меня бьют по рукам за то, что я не умею пользоваться столовыми приборами. Не ту вилку использовала, не той ложкой чай помешиваю. К слову, ложек передо мной три, и все они маленькие, чайные. А вилок шесть и два ножа. Я хоть и являюсь «принцессой», но воспитывалась в нормальной семье, где была только одна вилка и две ложки: чайная и суповая.

Бабуля измывается надо мной с садистским спокойствием, и к концу трапезы я не просто злая и голодная. Я в бешенстве.

– Алькор, у вас, кажется, урок внешней политики? – выгибает бровь этот монстр в платье, вставая из-за стола.

– Да, Ваше Величество, – отвечает советник и встаёт следом. Он сидел всё это время рядом со мной и никак не мешал королеве измываться надо мной. Тоже встаю, чтобы не нарушить очередные правила этой маразматички.

– Займитесь этикетом и дворцовым протоколом, – сухо приказывает Церебра и, проплывая мимо нас, передаёт указку Алькору.

Мы провожаем королеву, и как только она исчезает из столовой, со вздохом сажусь обратно. Можно теперь поесть нормально. Но нет. Никто мне поесть не даёт. Слуги уже умудрились забрать все столовые приборы и тарелки. Хватаю булочку, и Алькор просит идти за ним.

Третий советник привёл меня в очередную светлую комнату. Вручил планшет со стилусом и, заняв соседней кресло, начал лекцию. Его монотонный безэмоциональный голос убаюкивал лучше любых снотворных. Я откровенно клевала носом и угукала невпопад. Каждый раз, как я практически падала лицом на стол, Алькор бил указкой в миллиметре от моего носа. Отчего я вздрагивала, резко вскидывалась и злобно таращилась на няньку. А этот непробиваемый мужчина продолжал лекцию как ни в чём не бывало.

Прошло больше часа, Алькор затыкаться не собирался. Нужно отдать должное советнику: если мне что-то было непонятно, он терпеливо объяснял, разжёвывал, детальнее углублялся. И ни разу не повысил голос.

Живот требовательно заурчал и прервал советника. Мужчина укоризненно выгибает бровь. Будто я специально его отвлекаю. Дверь без стука распахивается, и в комнату заходит незнакомец. Слава звёздам, не синекожий. По выглядывающим рожкам из густой шевелюры – таллиец. Мужчина смотрит на часы и качает головой.

– Вы увлеклись, советник. У принцессы перерыв, – замечает он и, подойдя ближе, кладёт на стол яблоко. – Добрый день, Ваше Высочество, я Одхан, ваш учитель по истории Федерации.

– Здравствуйте, – буркнув, разгибаю спину. Всё тело затекло из-за Алькора.

– Отдыхайте, Ваше Высочество, после обеда продолжим, – Третий советник чинно склоняет голову и оставляет нас наедине.

– Прогуляемся? – предлагает Одхан, насмешливо наблюдая, как я вгрызаюсь в сочное яблоко.

– Лучше поедим, – бормочу с набитым ртом.

– Я распоряжусь, чтобы нам принесли чаю в беседке. Вам нужен свежий воздух, – откровенно веселится хитрый таллиец.

– Вы тоже какой-то там советник? – доев яблоко, поднимаюсь, и мы выходим из комнаты.

– Слава космосу, нет. Я здесь по просьбе вашего отца. Даниэля.

Прежде чем выйти на свежий воздух, Одхан останавливает лакея и просит накрыть столик в беседке. Слуга уносится выполнять приказ, а мужчина тянет к распахнутым настежь дверям.

Весь сад покрыт небольшим снежком и красиво светится под редкими лучами солнца. На мои плечи опускается меховая накидка. Это дворецкий заботится о принцессе.

Мы гуляем по расчищенной аллее. Я улыбаюсь своим мыслям и глубоко дышу, насыщаясь умиротворением. Щёки покалывает мороз, глаза немного слезятся, но мне очень хорошо сейчас.

– Хотите, начнём урок пораньше? – предлагает таллиец.

– Нет. Историю Федерации я знаю на отлично. Мы можем поговорить на отвлечённые темы?

– Легко, – соглашается улыбчивый мужчина.

Мы располагаемся в беседке среди вьющихся растений. Слуги накрывают небольшой столик разными закусками и горячим чаем. Пока я ем, Одхан развлекает меня рассказами о себе, о планете Тало. Много шутит над ахернарцами. Он умеет вести светские беседы, в отличие от меня. Я по своей природе закрытый рурк. Да и доверять ему не тороплюсь. Поэтому о себе не откровенничаю.

Время в его обществе пролетает быстро. И вот уже он провожает меня во дворец. Целует замёрзшую руку и желает приятного аппетита. Собрав все силы, расправляю плечи и захожу в столовую. Бабушка снова сидит совершенно одна за длинным столом. Склонив голову, приседаю в лёгком реверансе.

– Доброго здравия, Ваше Величество.

– Проходи, Ведана, – в голосе бабушки сквозит удовлетворение.

Всё-таки два часа этикета с Алькором не прошли бесследно. Кое-что запомнила своим сонным мозгом. Да и утренний урок Церебры не прошёл даром. Обед проходит лучше, чем завтрак. Хоть и синекожая мадам находит новые изъяны, их намного меньше, чем утром. Самое главное – указкой меня больше не бьют. Прогресс.

После обеда снова начались занятия с третьим советником. А ближе к вечеру к нам явился альфардец по имени Вир Сантини. Он учил меня местным танцам.

Освободилась я лишь вечером. С удовольствием заперлась в комнате, долго отмокала в душистой ванне. Читала на планшете книгу, которую посоветовал Алькор. Про дворцовые правила и протоколы. Пропустив снова ужин, заснула на этот раз очень рано.

Третий советник Её Величества врывается ко мне на рассвете. И удивлённо таращится на заправленную постель. Ха! Так тебе и надо, синекожая ледышка! Я уже проснулась и, неспешно умывшись, оделась! Шах и мат, как говорит мой папа Стей!

– Доброе утро, Ваше Высочество, – склоняет голову Алькор, пряча свои ярко-голубые глаза.

– Здравствуй, Кор, – киваю я, сократив его имя. – Пойдём, не будем заставлять ждать бабушку.

– Конечно, – соглашается мужчина и следует за мной.

После не очень приятного завтрака, в котором Церебра опять нашла кучу нюансов и напомнила о бале, начинаются мои занятия. На этот раз я выспалась, и Алькор лишь разочек стукнул указкой по столу. Просто отвлеклась на пролетающую за окном птичку.

На этот раз ахернарец рассказывает о внешней политике. О которой, благодаря папе Стейбеку я тоже многое знаю. В детстве папа часто возил на разного рода встречи за закрытыми дверьми и саммиты Федерации. Правда, когда мама узнавала, куда в очередной раз уволок меня папа Стей, получали по шапке оба. Но Алькора не перебиваю, пусть бубнит, а я пока почитаю про дворцовые правила на планшете. Кто дёрнул меня пообещать выучить их?

– На сегодня всё, Ваше Высочество, – внезапно прерывается нянька.

Непонимающе вскидываю голову и смотрю на Алькора. Как это всё? День на дворе в самом разгаре!

– Перед балом лучше отдохнуть, выспаться. И возьму на себя смелость напомнить вам о платье. Её Величество вчера говорила.

– Да-да, помню. Национальное ахернарское платье. Я закажу, – отмахиваюсь и, закатив глаза, поднимаюсь. – Спасибо, Кор.

– Это моя работа, Ваше Высочество, – кивает мужчина и пропускает меня.

Остаток дня пролетел очень быстро. И самое главное – в одиночестве. Прогулялась немного по заснеженному саду, нашла укромный уголок и посидела вдали от глаз. Почитала планшет. После обеда немного вздремнула. Пообщалась с Софи и мамой.

Родительница всё выспрашивала: не обижает ли меня бабушка. Заверила, что всё хорошо. Ни к чему расстраивать маму. Ей сейчас и так не просто. Старшая сестра замуж выходит через месяц. Да и за братишкой глаз да глаз нужен, он у нас тот ещё проблемный подросток. Даёт жару всему семейству. Вот что значит единственный сын. Поэтому я со спокойной душой привираю матери, расписывая о красотах Ахернара и гостеприимстве бабушки.

На самом деле грех жаловаться. Со мной действительно обращаются как с принцессой. Просьбы выполняются моментально. Апартаменты королевские предоставили. Горничные прибирают мой бардак. Есть возможность выйти в инфосеть и связаться с семьёй. Бабушка подключила меня к зашифрованному каналу. По нему я могу управлять всей дворцовой техникой, роботами и дронами. А завтра после занятий она пообещала показать сокровищницу Карлис и моё наследие. Есть нюансы, конечно, но делаем скидку на расу и неспособность чувствовать.

В общем, отдохнув и восстановив душевное равновесие, я вспоминаю о приказе бабушки. Хватаю планшет и долго выбираю нужное платье. Я редко ношу женские вещи. В моём гардеробе очень мало платьев и юбок. Только брюки, шорты, рубашки, объёмные кофты, толстовки и всевозможные майки. И обувь без каблуков, спортивные или на плоской подошве. Поэтому и выбор платья слегка растягивается по времени.

За час до бала мне, наконец, доставляют платье. Правда, оно не национальное. И я нарушаю приказ королевы, выбрав такой фасон. Но выходить на обозрение честного народа в вульгарно-открытом и почти ничего не скрывающем наряде не собираюсь! И мой вариант платья – это нота протеста!

Ко мне заглядывает одна из горничных и предлагает помочь подготовиться. Киваю и показываю на чехол. Девушка выуживает обновку и разворачивается.

– Вы уверены, Ваше Высочество? – невозмутимо уточняет она.

Хмыкнув, киваю, и мы одеваемся. Платье полностью закрытое под самое горло, рукава три четверти с драпировкой. Приталенный лиф красиво очерчивает высокую полную грудь, а к низу плавное расширение и многослойная юбка в пол с небольшим шлейфом. Самое главное – цвет. Белый с голубым отливом атлас ярко переливается на свету. Вот он чисто ахернарский. Материал тяжеловат и не привычен, но мне очень нравится. Надеюсь, бабушка не сильно разгневается и указкой лупить не будет.

Закончив с образом принцессы, отсылаю горничную. И пытаюсь разносить жёсткие туфли на высоких шпильках. Алькор заходит без стука и замирает на пороге.

– Вы прекрасно выглядите, Ваше Высочество, – сухо комментирует мой образ ахернарец.

– Спасибо, Кор, – вспоминаю сестёр и стараюсь потупить невинно глаза. Похоже, не получается.

– Вы же помните приказ Её Величества? – выгибает красивую бровь мужчина.

– Помню! – вскидываю повыше подбородок, упрямо смотря прямо в голубые глаза советника. – Это моё национальное ахернарское платье, Алькор!

Мужчина поджимает губы, несколько секунд мы боремся взглядами. Он первым отступает, склоняет голову и, предложив локоть, выводит из комнаты.

– Её Высочество Ведана Карлис! – гремит голос церемониймейстера, – Третий советник Её Величества Алькор Рендис!

– Я Леонова! – шепчу, возмущённая в лучших чувствах, окидывая равнодушным взглядом собравшихся поданных.

Алькор прижимает мою руку, молчаливо прося замолкнуть, и продолжает вести по коридору к постаменту с троном. На голубом троне царственно восседает бабушка. Вот она в национальном платье. Маленькие чашечки еле прикрывают её грудь. А шея усыпана драгоценными ожерельями. Струящийся материал почти ничего не скрывает, но на королеву никто и не смеет смотреть. Разве что украдкой. На голове тяжёлая корона с драгоценными сапфирами и бриллиантами. На коленях лежит скипетр, и чудится, что меня будут бить именно этой булавой, усыпанной каменьями.

Наши взгляды встречаются. Женщина впервые проявляет хоть какие-то эмоции. Её брови гневно хмурятся, глаза светлеют, замораживая яростью. А губы поджимаются в тоненькую ниточку. Остановившись у постамента, я выпускаю локоть сопровождающего и, подхватив подол, сажусь в глубоком реверансе. Прижимаю подбородок к груди и жду.

– Поднимись, внучка, – властно приказывает Церебра и встаёт с трона.

Распрямляюсь и с гордо поднятой головой смотрю вперёд собой. Я, как и обещала, выучила бальный протокол. Королева смотрит в сторону и спускается с пьедестала ко мне. Получаю сухой поцелуй в лоб и плавно опускаюсь на одно колено перед бабушкой. Незнакомый мужчина с сединой на висках выносит бархатную подушку с короной чуть меньше. Склоняю голову и чувствую холодную ладонь на затылке. Погладив по волосам, бабушка опускает на голову тяжёлую корону. Специально давит, металл впивается в кожу и причиняет боль. Морщусь, но молчу. Не дёргаюсь. Чувствую, как тугой обод обхватывает череп, терплю.

– Приветствуйте мою преемницу и будущую королеву Ахернара. Наследную принцессу Ведану Карлис, – громко поставленным голосом представляет Церебра и, сместив пальцы к подбородку, поднимает меня с колен.

Расправив плечи, разворачиваюсь к верноподданным. По залу проносятся громкие аплодисменты, и ахернарцы один за другим склоняют головы, приседают в реверансах и выражают своё одобрение.

Церебра взглядом показывает на второй трон рядом с её креслом, и мы поднимаемся на постамент.

Внезапно из-под пьедестала начинает валить густой серо-чёрный дым, раздаются громкие хлопки и крики. Нас с бабушкой окутывает этот туман. Глаза слезятся, горло першит, я слепо размахиваю руками в поисках родственницы. Теряюсь немного, так как не понимаю, что происходит. Это очередная проверка на вшивость? Или нас атакуют?

На меня накидывают плотный материал, грубо хватают за кисть и тянут.

– Не отставай, Ведана, – требует с рычанием незнакомец, утягивая.

На каблуках бежать совершенно неудобно. К тому же из-за тяжёлой ткани и платья не вижу даже пола под ногами и, конечно же, спотыкаюсь, замедляя нас. Вот где мои стражники, когда так нужны?

Позади раздаются звуки борьбы, крики и стрельба. Явно на нас напали. Мужчина держит крепко, даже слегка болезненно. Ругается на сеатском и петляет по коридорам дворца. В какой-то момент, чертыхнувшись, он хватает меня поперёк туловища и ускоряется.

Долго бежит неизвестными путями. То вниз, то вверх. Наконец, остановившись, выпускает меня. Опять грубо хватает за кисть и прикладывает мою ладонь к холодному металлу. Щёлкает задвижка, некий механизм пришёл в движение. Пытаюсь стянуть с себя эту ткань, закрывающую обзор, но незнакомец открывает дверь и, толкнув вперёд, запирает меня.

Скидываю плотную ткань и оглядываюсь. Огромное холодное помещение со стеллажами, полками и сундуками – бабушкина сокровищница! Здесь хранятся драгоценности, чертежи, раритетное оружие, пластиковые карты, разобранные и выключенные роботы. Дроны и разного рода техника. Странно, что я смогла её открыть. Похоже, королева настроила систему безопасности на меня.

Пока осматриваюсь, за дверью громко раздаются выстрелы, борьба, звуки падающих предметов и мужская брань.

– Нет её здесь! – слышу грубый голос моего спасителя.

– Мне велено все проверить! – отвечает невидимый собеседник. – И тебе не доверяют, Сир.

Они начинают ломать массивную железную дверь. Обвожу комнату быстрым взглядом и спешно выбираюсь из тяжёлого платья. Снимаю корону, вырвав несколько сотен волос с корнем. И, оставшись в одной длинной майке, запихиваю одежду в первый попавшийся сундук.

Закрыв крышку, хватаю с полки бластер, бегу в дальний угол и взбираюсь в корпус разобранного робота, так похожего на нашего домашнего Вальтера. Прикрыв глаза, медленно восстанавливаю дыхание, стараясь унять бешеное сердцебиение.

Через несколько минут дверь сносят огненным залпом. Ошмётки расплавленного металла, мрамора и прочего мусора разносят почти всю сокровищницу и даже задевают корпус моего щита. Зажимаю ладонью рот, стараясь шумно не дышать, готовлюсь отбиваться.

Когда пыль улеглась, в помещение заходят четверо чистокровных ахернарцев, вооружённые до зубов, и настоящий сеатец. Он в полном обороте занимает весь раскуроченный проход. Огромный мощный амбал с бордово-красной кожей и чёрными узорами на открытых участках кожи. Будто неумелый художник нарисовал кистью произвольные линии. Здоровяк обводит взглядом помещение и схлынывает. Немного уменьшается и пропадают чёрные узоры на коже. Он расслабленно прислоняется к стене и скрещивает руки на груди.

– Ну что я тебе сказал? Нет тут никого, – лениво цедит бугай.

– Тут есть деньги и оружие, – отвечает один из ахернарцев и велит остальным: – Берите всё!

Сеатец медленно вынимает из-за спины катану, из-за пояса небольшой клинок и нападает на грабителей. Его движения отточены, быстры и чертовски выверены. Моментально вырезав троих ахернарцев, он сносит последнему бедолаге голову. Та катится до моего укрытия и глухо ударяется о корпус робота. Сглатываю, таращась в мёртвые глаза ахернарца. Мне кажется, он даже не понял, что произошло.

– Выходи, принцесса! – требует спаситель, но я не тороплюсь. Нет, мне не страшно. Я просто ему не доверяю. Да, он спрятал меня. Но каковы мотивы? Непонятно. Он спокойно общался с этими ахернарцами и в следующую минуту безжалостно убил.

– Ваше Высочество, – мужчина стучит по корпусу моего укрытия, – долго будешь там сидеть?

Он тянет на себя робота и склоняется.

– Отойди! – приставив к его лицу бластер, холодно приказываю.

Стрелять меня учил папа Анри, так что сдаваться не собираюсь. Мужчина улыбается, поднимает руки вверх, показывая, что безоружен, и пятится. Поднимаюсь, продолжая наставлять оружие, и переступаю через отрубленную голову.

– Нам пора, – сеатец опускает руки и показывает на выход.

– Представься! – перебиваю его.

– Сириус Йорн, – отвечает насмешливо и скрещивает руки на груди.

– Варвар! – ахаю, узнав это имя. За ним в свое время охотилась вся Федерация. А папа Анри даже восхищался его навыками, изворотливостью и скрытностью.

– Наемник, – не соглашается мужчина, качая головой.

– Кто тебя нанял? – спрашиваю, подходя ближе и держа на прицеле. Он отступает, но улыбаться не перестаёт, чем злит сильнее.

– Секретная информация.

Снимаю предохранитель. Бластер светится, начиная заряжать плазму. Сириус иронично выгибает бровь, прикусывает нижнюю губу и смотрит насмешливо.

– Кто. Тебя. Нанял? – чеканю твёрдо каждое слово.

– Прости, малышка, в моём деле конфиденциальность превыше всего.

Чуть отвожу дуло в сторону и, не дрогнув, нажимаю на курок. Сгусток раскалённой плазмы пролетел в миллиметре от уха сеатца.

– Полегче, принцесса! – рявкает взбешённый мужчина, разглядывая уничтоженные плазмой раритетные безделушки в стеллаже. Главное – стёрла с его наглого лица эту усмешку и, кажется, слегка впечатлила.

– Мне повторить вопрос? – сухо роняю я, смотря прямо в глаза наёмника и замечая в них всполохи молний.

– Я твой наёмник, – шутливо склонил голову Сириус.

– Не верю. Они считали тебя одним из своих. Значит, ты явно появился здесь, чтобы уничтожить меня. Но что-то заставило тебя сменить сторону.

– Умный клиент – проблемный клиент, – фыркает мужчина. – Твой дядя Шу нанял меня, чтобы устранить тебя и королеву. Но его ставку перебили. Теперь я твой наёмник.

– Кто перебил? Почему я должна тебе верить? – продолжаю допрос. Папа Дани должен мной гордиться.

– Стейбек Кхалари, – отвечает он, вернув насмешливый тон. Его забавляет это? Я ведь могу и пристрелить. Безжалостно и хладнокровно. – Твой папочка предложил намного больше денег, если я присмотрю за его принцессой.

– Не верю, – заряжаю бластер на новый залп, – если бы папа знал, что тут опасно, никогда бы не отпустил меня.

– Он и не знал. Я тебе докажу, – Сириус тянется в задний карман.

– Стой! – рявкаю, прекрасно помня его реакцию. – Медленно и двумя пальцами.

– Как прикажете, Ваше Высочество, – усмехается варвар и нарочито показательно вынимает из кармана пластиковую карточку с гербом нашей семьи. Цветок мамы – лилия.

– Положи на полку и отойди! – бластером показываю на стеллаж. В моей семье слишком много параноиков, и, кажется, я одна из них.

Сириус хмыкает, бормочет на сеатском пару крепких слов о дурочках, возомнивших себя бойцами, и, нажав на специальную сенсорную панельку, выполняет просьбу. Выгибаю бровь, и он отходит на пару шагов назад.

Хватаю карточку и пячусь подальше. Почерк отца узнаю сразу же. И да, Сириус не соврал. Папа Стей действительно просит присмотреть за его принцессой. А вот награда очень щедрая. Кроме денег, папа обещает уладить все его проблемы с законом и позволить вернуться на родину. Значит, хотя бы наполовину Сириус рурк.

– Ты убил всех наёмников дяди? – спрашиваю на чистом сеатском, чем вызываю искреннее изумление у наёмника. Даже вижу каплю уважения в глазах.

– Да. Нам пора выбираться. Одевайся.

– Ты забываешься, наёмник, – цежу сквозь зубы, ещё не доверяю и слежу за ним.

– Представлять королеву в сорочке нынче немодно, – заявляет Сириус и открывает сундук, в котором я припрятала одежду.

Мужчина бросает в меня корону. И пока я её ловлю, слитным движением выбивает из рук бластер. Возмущённо замахиваюсь. Но руку перехватывают. Вторую руку с короной тоже. Сириус прижимает меня к своему твёрдому корпусу и склоняется вплотную.

– Мне нравятся дикие кошечки, – шепчет в губы, – но только в постели.

Громко фыркаю и, дёрнув головой, ударяюсь лбом об его нос. Сириус шипит сквозь зубы и, морщась, выпускает из рук. У меня самой голова гудит, в глазах искры пляшут. Не показываю виду, откинув волосы назад, хватаю новый бластер с полки.

– Мне не интересны твои пошлые намеки, варвар. Тебя наняли охранять. Вот и охраняй! – поправив майку, надеваю корону и, оттолкнув увальня, выхожу из хранилища.

***

* Сеат – планета, расположенная очень близко к их солнцу. Она входит в состав Федерации Разумных Рас и является самой жаркой планетой. Сеатцы имеют вторую форму – вырастают в размерах, кожа грубеет, каменеет и приобретает бордово-красный цвет, словно горят изнутри. Они не подвержены огню и легко переносят жару.

– Ты не туда идёшь, – останавливает за локоть Сириус. – И оденься, наконец. Простудишься.

– Отстань! Мне нужно узнать, как бабушка! – выдёргиваю конечность и, перепрыгнув через валяющуюся колонну, продолжаю идти вперёд.

– Там может быть опасно! Неизвестно, всех ли поймали. Ведана, стой! – рычит разозлённо сеатец.

– Значит, не высовывайся. Играй дальше роль двойного агента, тройного мерзавца, только оставь меня в покое. Мне нужна тишина! – чеканю я, даже не обернувшись.

– Малолетняя идиотка! – рявкает на сеатском Сириус.

Резко разворачиваюсь и прижимаю дуло бластера к его широкой груди

– Ещё раз меня так назовешь – пристрелю!

Сириус яростно рычит и, проклиная меня на родном языке, уходит в совершенно другую сторону. Я, наконец, остаюсь одна. Сажусь на более-менее чистую ступеньку и прижимаю рукоять бластера к виску. Нужно подумать. Восстановить душевное равновесие. То, что случилось в сокровищнице, всё же оставило след, и сейчас пришёл откат. Зябко ёжусь и обнимаю себя руками.

Что я знаю о родственниках отца? Практически ничего. Дядя Шу – самый старший брат папы Мейнарда. Живёт на Пилоне. В его семье одни мальчики, и когда он узнал, кого выбрала королева в преемницы, сильно поругался и разорвал все отношения не только с королевой, но и с моим папой. Я никогда не видела дядю Шу. И мотивов не понимала. Зачем ему моя смерть? Дочерей у мужчины нет, а его жену ахернарцы на престол не посадят. Чужая кровь и всё такое. Только если он сам не хочет занять трон? Но опять же, на планете матриархат. Всю историю планетой правили королевы.

Нужно найти бабушку и всё узнать о родственниках! Вскакиваю и, перепрыгивая куски стекла, мрамора и дерева, бегу в тронный зал. Дворец совершенно пустынный. Только моё тяжёлое дыхание раздражает натянутые нервы.

Залетев в огромный зал, замираю. Взгляд сразу цепляется за тело, лежащее в неестественной позе. Не замечая никого и ничего, медленно подхожу ближе. Прижимаю к груди бластер, он приятно холодит голую кожу. В луже собственной крови лежит бабушка с двумя дырками во лбу. Моя бабушка мертва. Королева мертва! Вот о чём говорил Сириус!

Я не чувствую боли потери. Не сожалею. Возможно, если бы мы прожили больше времени, если бы научились понимать друг друга, я бы привязалась и что-то да почувствовала. Но в данный момент ощущаю только тревогу. Тревогу за собственное будущее.

– Ваше Высочество, – зовёт Алькор.

Быстро поворачиваюсь и наставляю на него бластер. Советник поднимает руки и останавливается. Выглядит Алькор неважно. Помятый, местами разорванный костюм. Со лба стекает струйка крови, на скуле рана, волосы взлохмачены, руки в саже. Опускаю оружие и слегка расслабляюсь. Этому советнику доверяю. Он предан своей планете и королеве. Да и устала. Хочется спрятаться под одеялом, как в детстве, и позвонить родителям.

За третьим советником медленно заходят придворные, стражники и слуги. Женщины и мужчины – с разной степенью увечий и совсем здоровые – с интересом разглядывают меня и разгромленный зал. Тоже обвожу взглядом помещение. Да уж, от былого убранства не осталось ни следа. Окна выбиты, лепнина осыпалась, колонны местами разрушены, а стены и пол в подпалинах, трещинах и дырах. Единственный уцелевший предмет интерьера – люстра.

Алькор поднимает массивную корону, лежащую в метре от мёртвого тела, и, поравнявшись со мной, опускается на одно колено. Изумлённо выгибаю бровь. Что он делает, чёрт возьми?

– Королева мертва. Да здравствует королева! – тихо, но твёрдо говорит Алькор и протягивает бабушкину корону.

– Нет! – мотаю головой, попятившись, и упираюсь в горячую грудь сеатца. Откуда он вообще там появился? Ушёл же в совершенно другую сторону! Ещё и трансформировался зачем-то. И теперь возвышается надо мной, словно лавовая гора. Монументальная. Огненная. Опасная. Задираю голову, вглядываясь в тёмные омуты, в которых опять вижу молнии.

– Прими корону, Твоё Величество, – басит Сириус, и на мои плечи опускается плотная и длинная накидка.

Сеатец кутает меня, слегка сжимая пальцы на плечах. Забота варвара выбивает из колеи. Тряхнув волосами, отворачиваюсь. Ему за это деньги платят и немалые.

– Ваша бабушка хотела этого, – слышу другой знакомый голос, и из толпы выходит Одхан.

Меня зажимают с трёх сторон. А в зал продолжают заходить поданные. Перевожу взгляд с одного мужчины на другого. Они не мешают думать. Алькор так и стоит коленопреклонённо с протянутой короной. Одхан смотрит участливо и жалостливо, а на Сириуса смотреть вовсе не хочу.

Да уж, отцы явно не продумали такое развитие событий. Не могу я стать королевой в двадцать один год! Я мало что понимаю в жизни! У меня ведь были совершенно другие планы, цели и желания! Но оставлять планету в междоусобных войнах тоже не могу. Не могу бросить этих холодных безэмоциональных жителей в беде. Меня не так воспитывали. Сжимаю на груди кулон. Пора позвать родителей! Они всё решат, накостыляют всем виновным и обидевшим их звёздочку и вернут меня домой.

– Ябл…

Огромная горячая ладонь Сириуса закрывает рот, не давая мне выкрикнуть кодовое слово. Возмущённо мотаю головой, амбал сильнее прижимает к своей груди и, склонившись к уху, шепчет:

– Это не тот случай. Прими корону.

Алькор поднимается, Одхан подходит ещё ближе. И они закрывают меня от остальных взглядов.

– Если ты не возьмёшь бремя власти в свои руки, начнётся смута. Остальные сыновья Церебры мигом прилетят сюда и начнут рвать планету на куски, – увещевает таллиец.

Одно поняла точно. Эта троица в связке. И холодный Алькор, и горячий Сириус, и рогатый Одхан. Пихаю локтём сеатца. Он выпускает и отходит на шаг назад. Откинув волосы, снимаю тиару принцессы, вручаю Сириусу. И, расправив плечи, перепрыгиваю босыми ногами сломанные ступени к трону. Поднимаю кровавый скипетр и сажусь на бабушкин трон.

Алькор бежит за мной, обходит кресло и надевает на голову массивную корону. Жёсткий металл больно впивается в черепушку. Обруч сильно давит на виски, морщусь, чувствуя пульсацию в мозгах. А от тяжести еле держу голову ровно.

– Да здравствует королева Ведана Карлис! – громогласно рявкает Алькор.

– Леонова! – цежу сквозь зубы.

– Да здравствует королева Ведана Леонова! – тут же исправляется советник.

Присутствующая королевская гвардия тут же оттесняет остальных и, молчаливо обойдя меня, замирает за спиной. Остальные придворные мужчины склоняют голову, бьют кулаком по груди. Женщины садятся в глубоком реверансе. Они приняли меня как правительницу? Без слов и споров. Без грызни и возмущённых шепотков? Осторожно киваю, только чтоб шею себе не сломать. И ахернарцы разгибаются. Смотрят пристально, ждут хоть каких-то слов? А что сказать? Я по природе молчалива, тем более ненавижу выступать на публике.

– Поллукс! – зову дворецкого, обводя взглядом зал, набитый существами.

– Да, Ваше Величество? – мужчина возникает сбоку.

– Позаботься о моей бабушке и об остальных телах, – отдаю первый королевский приказ.

Дворецкий тут же передаёт распоряжение слугам и приглашает роботов. Тело бывшей королевы аккуратно поднимают и кладут в стеклянную капсулу. Задумчиво провожаю взглядом удаляющийся гроб с женщиной, которая была мне родственницей. И жалею только о том, что она так и не научила меня быть королевой.

Пока в зале прибираются, ко мне на помощь выходят два старших советника. Они подходят ближе и, склонившись, просят взять слово. Опять осторожно киваю. Нет, ну теперь я понимаю бабулю. Носить эту корону очень энергозатратно, и лучше не делать резких движений, так можно и голову потерять. Я вот всего десять минут сижу в ней, а чувствую, как в глазах темнеет от неприятного давления.

– Церемония прощания продлится три дня, – начинает говорить мужчина, который в начале бала принёс подушечку с моей тиарой. – После похорон представим Вас официально народу и проведём коронацию. Отбор на ваше усмотрение. Захотите назначить незамедлительно – устроим. Захотите придержать траур – отложим на месяц.

Поднимаю руку, призывая советника замолкнуть. Мужчина тут опускает глаза и замолкает.

– Оставьте нас! – медленно поворачиваю голову, бросая взгляд на стражу за спиной.

Телохранители и слуги тут же выполняют приказ. Выпроваживают гостей и удаляются сами. В разгромленном зале остаются только семеро мужчин, включая посла и Сириуса.

– Что за отбор? – тут же интересуюсь, снимая корону с головы и передавая Алькору. Пусть пока подержит.

– Отбор женихов и будущих советников, – охотно объясняет седовласый мужчина. – После смерти королевы старые советники уходят на покой. Новая королева выбирает себе новых мужей и советников.

– Вы были мужем бабушки? – откровенно удивляюсь, так как за эти два дня не видела его подле королевы. Для меня дикость, что женщина при живом муже завтракала и обедала совершенно одна. Ну, не считая меня.

– Был. Двенадцатым, – улыбается новоявленный дедуля. Где-то сбоку присвистывает Сириус, отвлекает.

– Алькор? – перевожу взгляд на свою няньку.

– Нет, Ваше Величество. Я занял этот пост после смерти старого советника, – качает головой мужчина. Хотя да, он выглядит молодо. Вряд ли бы бабуля настолько увлекалась мужчинами.

– Я не буду выбирать мужей. Проведём отбор советников. Представите мне кандидатуры, кому вы бы доверили свой пост. Рассмотрю и приму решение, – после недолгих раздумий отвечаю и, поднявшись, спускаюсь с постамента. Наёмник тут же подходит ближе и помогает переступить через обломки.

– Но это идёт против правил! У королевы должны быть мужья! Вы обязаны! – возмущается второй советник.

– Знаешь что?! – рявкаю я, разворачиваясь. Сириус закрывает рот ладонью. Опять!

– Её Величество устала, – прискорбно басит варвар доморощенный, – возьмёт месячный траур. Остальные детали обговорите завтра.

Советники недобро смотрят на чужестранца. Поджимают губы. Им не нравится, что он влезает в дела планеты. Тем более говорит за меня.

– У Её Величества был тяжёлый день, – подхватывает Алькор, отвлекая внимание ахернарцев на себя, – потерять в столь юном возрасте родную бабушку. Нам не понять, какое горе испытывает наша чувствительная правительница!

Он ещё долго стенает, плетёт кучу ерунды. Вспоминает про женские гормоны и что в моих венах течёт человеческая кровь. А люди – самые эмоционально нестабильные гуманоиды. В общем, такую ересь несёт. Как бы меня стараниями Алькора собственные советники не сместили с назначенной должности. Что самое интересное – мужчины понимающе кивают и спокойно удаляются, обещая оградить от всех волнений и дать возможность оплакать родную кровь.

– Ещё раз ты заткнёшь мне рот… – яростно шиплю, развернувшись к Сириусу.

– Пристрелишь? – насмешливо перебивает мужчина.

– Нет! – рявкаю разозлённо.

Смеётся ещё надо мной, мерзавец! Подхожу вплотную, обнимаю за шею, зарываюсь в волосы на затылке и притягиваю. Сириус охотно склоняется и шире улыбается.

– Отпилю кокошки и заставлю тебя их съесть, – на сеатском языке хладнокровно выдыхаю я, с мрачным предвкушением смотря, как меняется выражение лица наёмника, и отпихиваю.

– Она это несерьёзно, – нервно усмехается мужчина, посмотрев на испуганного таллийца. Переводит взгляд опять на меня и, наконец, прекращает скалиться. Похоже, понял, что я не шучу. – И где только таких выражений нахваталась?!

Фыркнув, разворачиваюсь и выхожу из тронного зала.

В холле меня встречает целая делегация. Советники просят подписать важные документы, связанные с престолонаследием. Главе королевской гвардии нужно обновить систему безопасности и настроить на меня вооружённые силы. А Поллуксу нужны новые распоряжения по размещению гостей. Стараясь оторваться от них, перепрыгиваю препятствия. Никого не хочу видеть. Хочу побыть одной. Спрятаться в комнате. Позвонить семье. Мне нужно время! Хотя бы полчаса! Вот только бездушные ахернарцы преследуют меня, зовут на разный лад, просят минуточку моего времени.

Благополучно добравшись до третьего этажа, перепрыгиваю последнее препятствие – каменные крошки – и неосторожно наступаю босой стопой на осколок стекла. Вскрикнув, шиплю от прострелившей боли. Кривлюсь, медленно поднимая конечность. Меня подхватывают на руки и прижимают к горячей груди. Поднимаю взгляд на сеатца. Мужчина бормочет на своём, хмурит брови и, быстро преодолевая путь, идёт вперёд.

Сириус заносит меня в покои, сажает на кровать и уходит в ванную. Пока его нет, сгибаю ногу и пытаюсь вынуть осколок. Больно, чёрт возьми. Застонав, сильно жмурюсь. Мужчина выходит с небольшой аптечкой и мокрым полотенцем. Садится возле моих ног на корточки и, отобрав повреждённую конечность, счищает стопу от крови и грязи. От его рук жар растекается по ногам вверх, согревая меня изнутри. Неожиданно и приятно. Я расслабляюсь, склонив голову набок, наблюдаю за ним. Прикусываю губу, рана неприятно покалывает от действия антисептика. После обработки Сириус наносит заживляющее масло и закрывает рану специальным пластырем.

– Я могла и сама позаботиться о себе, – тихо огрызаюсь, чтобы скрыть непонятно откуда взявшееся волнение.

– Помогите, звёзды, тому, кто тебя полюбит, – закатив глаза, бурчит себе под нос Сириус и, выпустив стопу, поднимается. – Могла, но сделал это я. Простого спасибо будет достаточно.

– Спасибо, – фыркаю, отбирая грязное полотенце и аптечку, – можешь идти.

– Спокойной ночи, Ваше Величество, – с сарказмом отвечает мужчина, патетично кланяется и уходит.

Немного отдохнув, скидываю накидку и плетусь в ванную комнату. Избавившись от остальной одежды, встаю под холодный душ. Дышу глубоко и размеренно, подставляю лицо под струи воды. Восстанавливаю душевное равновесие. Всегда мылась в холодной воде. В семье никто не понимал меня. Но именно в прохладе чувствовала себя отлично и находила собственное равновесие. И никогда не заболевала. Вот и сейчас холодный душ вернул холодную рассудительность и спокойствие. Остудил натянутые нервы и напряжённые мышцы.

Выбравшись из ванной комнаты, переодеваюсь в пижаму и падаю на кровать. Ползу по ней ближе к подушкам, отпихиваю покрывало и вспоминаю, что не позвонила родителям. Сонливость как рукой снимает.

Откатившись обратно к краю постели, тянусь за коммуникатором и набираю номер папы. На экране появляется предупреждение и механический голос сообщает, что доступ ограничен?! Мне заблокировали звонки и возможность выйти в инфосеть. Со злостью швыряю гаджет в стену, хватаю бластер и выбегаю из покоев. Если в данный момент в поле видимости попадётся хоть один советник – пристрелю!

Не разбирая дороги, добегаю до лестницы и на втором этаже ударяюсь об грудь сеатца. Мужчина сжимает плечи и несильно встряхивает. Тяжело дыша, тычу в него бластер и рычу.

– Что случилось?! – рявкает грубо Сириус и вырывает из рук оружие.

– Мне заблокировали коммуникатор! – ору, будто это именно он сделал.

– Советники боятся, что ты по глупости начнёшь конфликт интересов, – басит здоровяк и, развернув, подталкивает наверх. – Я говорил с твоим отцом. Он уже в курсе обо всех событиях и примет меры.

– Всё равно! Я хочу их услышать, – ворчу себе под нос, поднимаясь по лестнице.

– Одолжу свой ком, – усмехается Сириус.

Пыл поутих, и усталость опять накатила. Медленно плетусь по коридору мимо чьих-то покоев. Слышу громкие стоны, неприятные шлепки и, округлив глаза, останавливаюсь. Как можно заниматься непотребством, когда даже тело хозяйки дворца не похоронили?! Королева умерла три часа назад!!! Где траур и целибат?! За спиной громко хмыкает Сириус. Поворачиваю голову, замечая искры в глазах. Мужчина теснее прижимается грудью к спине и улыбается.

Закатив глаза, отпихиваю сеатца и продолжаю путь. Ещё раза три из разных покоев доносятся пошлые звуки и голоса. Сириус будто специально развлекается. Особенно медленно проходит возле этих покоев, играет бровями и выпускает молнии в глазах. Раздражённо фыркнув, отстаю от него и прячусь в спальне. Завтра же разгоню этот притон!

Сириус заходит следом и передаёт свой коммуникатор. Запрыгнув на кровать, набираю папу. Несмотря на глубокую ночь, ответственный родитель тут же отвечает.

– Привет, пап, – улыбаюсь, увидев родное лицо.

– Привет, звёздочка, – жмурится папа Стей. Сириус благоразумно оставляет меня одну.

Я вываливаю на отца все события этого вечера. Папа слушает молча и не перебивает. Успокаивает и обещает, что на похороны приедут папа Мей и мама. Меня это очень радует. Также папа Стей советует за этот месячный траур выучить все законы Ахернара, подтянуть остальные предметы, которые назначила бабушка. А через месяц начать отбор советников. Со всеми врагами он и папа Дани разберутся. Мужчина просит присмотреться к кандидатам, которые будут участвовать на отборе, и не спешить. Выбирать сердцем. А с остальным семья поможет.

А как выбрать сердцем? Сколько себя помню, моё сердце молчало. Никогда нигде не ёкало, не порхали бабочки в животе. И хоть мама и звала меня Вейлой, в глазах молнии не загорались. Я банально не чувствовала никакого, даже маломальского влечения. Все эти парни, что вились вокруг моих сестёр, вызывали стойкую непереносимость. А их сладкие речи – рвотные позывы. Но такое папе не скажешь. Поэтому лишь киваю, обещаю присмотреться и ждать семью в гости.

Поговорив ещё немного, мы прощаемся. Папа признаётся, что скучает и любит. Говорит, как гордится мной. Его слова отдаются теплом в груди, и я улыбаюсь. Мы прощаемся, и голограмма отца пропадает.

Со вздохом убираю в сторону гаджет и, прикрыв глаза, падаю на спину. Всё-таки пообщаться с родным рурком нужно. Он всё разложил по полочкам, и мы взглянули на проблемы с другого ракурса. Я никогда не мечтала о большой семье. Она у меня уже была. Мечты о карьере врача придётся отложить, конечно. Но когда всё устаканится, можно что-нибудь придумать. А для блага планеты проведу отбор, выберу мужей и пусть себе управляют. Буду как бабушка Велизора, повешу все заботы королевства на плечи советников-мужей и займусь своими делами.

Главное, чтобы спать с ними не нужно было. От этой мысли кривлюсь и передёргиваю плечами. Просто вспомнила, как застукала Капеллу, старшую сестру, с её парнем. На всю жизнь запомнились эти потные голые тела. Волосатая грудь Рустера и сморщенная сарделька между ног.

– Бр-рр-р! – волна отвращения поднимается из груди.

Передёргиваю плечами и мотаю головой, прогоняя это видение. Сажусь обратно и разминаю шею. Фу! Нашла о чём думать на ночь глядя!

– Успокоилась? – спрашивает Сириус, выглянув из моей купальни.

Киваю, даже не оглянувшись. Мужчина хмыкает и, пройдясь по комнате, останавливается возле меня. Поднимаю на него глаза и разозлённо вскакиваю. Этот варвар совершенно голый! Стоит в одном полотенце на бёдрах, сверкает капельками воды на смуглой груди.

– Ты принимал душ в моей ванной?! – цежу сквозь зубы, пытаясь унять агрессию.

– Не могу же я уйти из покоев королевы сухим, – усмехается Сириус и поправляет полотенце. – Тебя не так поймут. Ещё решат, что ты фригидная. И на отбор никто не придёт.

– Фри какая?

Нахмурившись, туплю пару секунд. Но быстро вскочив, яростно ору, сжимая кулаки до побелевших костяшек:

– Пошёл вон!

– Давление подскочит, Ваше Величество. Между прочим, твою репутацию спасаю! – хохочет Сириус и, забрав коммуникатор, выходит. В одном розовом полотенце! В моём розовом полотенце! Подаренном мне сестрой!

Пелена бешенства накрывает сознание. В груди печёт от желания убить его с особой жестокостью. Подлетаю к тумбочке и хватаю бластер. Что со мной происходит? Я ведь никогда не выходила из себя. Не повышала голос, не ругалась, не злилась. Даже когда сёстры и брат ломали или портили мои вещи. Даже когда мне что-то запрещали! Вовремя одёргиваю себя и возвращаю оружие обратно.

Прикрыв глаза, дышу. Как учила бабушка Сараби: глубоко, медленно, размеренно. Вдох-выдох. Вся комната пропахла Сириусом. А его громоподобный смех до сих пор звучит в ушах!

Ранним утром ко мне снова влетает Алькор. Он торопливо дёргает тяжёлые шторы, пропуская яркие лучи солнца в комнату. Тормошит меня, откидывая в сторону одеяло. И бормочет о плотном графике и прочей ерунде.

– Алькор, я могу тебя уволить? – страшно зевая, спрашиваю и, собрав все силы, поднимаюсь.

– Конечно, – настораживается мужчина, с прищуром провожая меня.

– Будешь врываться ко мне – уволю, – спокойно, но твёрдо сообщаю я и закрываю перед его носом дверь в купальню.

Приняв неспешно душ, выхожу из кабины и раздражённо смотрю на пустую тумбу. Ни одного чистого полотенца! И всё из-за одного варвара!

– Кор, ты ещё здесь?! – кричу через закрытую дверь.

– Поторопитесь, Ваше Величество, у нас плотный график! – отвечает ахернарец.

– У меня закончились полотенца! – рявкаю, срываясь на бесчувственном советнике, хотя злюсь совершенно на другого персонажа.

Дверь немного приоткрывается, и в небольшом зазоре появляется рука Алькора вместе с махровым халатом.

– Спасибо, – бурчу уже тише, укутываясь в это большое нечто. Вещь не моя, но новая и чистая. Возможно, горничные повесили, как в отелях. Не зацикливаясь на такой мелочи, выхожу в спальню.

Кор укоризненно смотрит на часы и качает головой. Махнув рукой, бегу в гардеробную. Мама всегда говорила, что на похороны нужно надевать тёмную и закрытую одежду. И если носишь траур, оставить яркие наряды на будущее. Поэтому, следуя словам родной женщины, наряжаюсь в плотные чёрные брюки, чёрную блузку и в короткую тёмную жилетку. Ботильоны на платформе завершают траурный образ.

Алькор мой наряд не сильно оценил. Но я от него одобрения и не жду. Заплетаю тугую косу и, махнув советнику, собираюсь выйти. Но мужчина останавливает и водружает корону, которую вчера сама ему вручила. А он не потерял, ледышка синекожая.

– Без неё никак? – спрашиваю без особого энтузиазма.

– Никак, – так же сухо отвечает Алькор и, обойдя меня, распахивает дверь.

Мы спешно направляемся в столовую. Позавтракать. По дороге я умудряюсь привлечь внимание всех. За нами несутся остальные советники, Одхан, Поллукс и учитель танцев – Вир Сантини. Кор сам разбирается, напоминая, что у нас через полчаса церемония прощания. И, оттеснив всех, пропускает меня в столовую.

– Останьтесь! – кричу выглядывая. Есть в одиночестве совершенно не хочется. Хотя нет. Я не одна. Сириус уже сидит по правую руку от кресла королевы и улыбается иронично. Он, как глиста, везде пролезет. Бесит!

Мужчины удивлённо разворачиваются и безропотно заходят в столовую. Недобро посмотрев на Сириуса, занимаю королевское кресло и смотрю на спешно располагающихся придворных.

– Одхан, вы уже передали таллийцам о смене власти? – начинаю беседу, так как не привыкла есть в тишине. В моей семье никто никогда не затыкается. Даже за трапезой стоит ужасающий гвалт.

– Да, Ваше Величество, – кивает мужчина, – король прибудет на официальное празднование, которое состоится после траура.

Перевожу взгляд на пятерых советников. Об официальном праздновании не сказали. Чего ещё я не знаю?

– После месячного траура будет большой праздник в честь вас, – берёт слово первый советник. – Двенадцать правителей Федерации Разумных Рас со своими приближёнными приедут, чтобы поздравить вас и переподписать все протоколы. Им нужно представить ваших будущих советников и мужей.

Мужчина замолкает под моим тяжёлым взглядом. Сглатывает, оглядывается на сидящих коллег.

– Хотя бы женихов, Ваше Величество, – осторожно дополняет он и тянется к стакану с водой.

– Расскажите про отбор, – спокойно прошу, приступая к трапезе.

– В отборе может участвовать любой желающий. Но он должен быть образован, разбираться в политике и иметь хорошую родословную. Вы вольны выбрать из любой расы, но ваша бабушка предпочитала чистоту крови. И в мужья выбирала только ахернарцев, – с нажимом отвечает второй советник. Тот, который вчера больше всех возмущался. Не нравится он мне. Нужно проверить этого товарища по своим каналам.

– Чистота расы? – выгибаю бровь, откладывая вилку на краешек тарелки. – Бывший муж бабушки – рурк. Мой отец – рурк. Я – рурк. Не сходится, дедуля.

За столом устанавливается гробовая тишина. Мужчины не находят слов, чтобы ответить на такой выпад. В гнетущей атмосфере раздаётся громкий и ироничный хмык. Медленно поворачиваю голову и смотрю на Сириуса.

– Ты хочешь что-то добавить? – заинтересованно и спокойно спрашиваю.

– Нет, Ваше Величество, – качает головой мужчина, но улыбаться не перестаёт. Бесит!

– Как проходит отбор? – снова возвращаюсь к волнующей теме.

– Сразу после траура объявим об отборе на всю Федерацию. Все желающие пройдут жесточайшую проверку. В два этапа. И приедут на финальный этап в Ахернар. Где уже вы выберете себе муж... советников, – исправляется тут же ахрернарец.

– Что за жесточайшие проверки? – интересуюсь, не замечая заминки.

– Их проводим мы. Устраиваем проверки, изучаем биографию всей семьи и убеждаемся, насколько лоялен к вам подходящий претендент. Второй этап: все кандидатуры должны быть одобрены Советом Федерации.

– А если Федерация не одобрит?

– До этого обычно не доходит. Мы тщательно отбираем кандидатов в муж… в советники, – отвечает «дедуля».

– Ваше Величество, – отвлекает Алькор, – вы должны согласиться на отбор женихов. Нужно укрепить позиции, иначе вас быстро сместят. Или, что хуже, убьют! У ваших отцов огромное влияние, но не на Ахернаре. Вы должны понимать, что, если вмешаете во внутреннюю политику нашего королевства чужую планету, это плохо скажется на всех. Не идите против системы, Ведана. Сохраните мирное небо над головой Ахернара!

– Я тебя услышала, Кор, – цежу, злясь на синекожего. Нет, я прекрасно понимаю Алькора. Он прав. Если начнут вмешиваться рурки, ахернарцы взбунтуются и полетят головы. Моя в первую очередь.

Прикрываю глаза и дышу. Стараюсь унять злость от безвыходной ситуации. Убеждаю себя, что так нужно для всеобщего будущего. Вдох-выдох. Вдох-выдох.

– Не дыши, как пегас, ешь скорее. У нас дел много, – прерывает моё дыхательное упражнение Сириус.

Сжимаю кулаки до побелевших костяшек и, распахнув веки, смотрю на раздражителя. Не доживёт он до дома, если не научится держать язык за зубами. Лично пристрелю. Более ничего не спрашиваю, и завтрак проходит в тишине.

После завтрака мы с Алькором вновь бежим. Теперь уже до тронного зала. Его уже починили, все дыры залатали, а мусор убрали. Вот что значит высокие технологии! Прямо в центре помещения установлен пьедестал, на нём хрустальный гроб с телом бабушки. В течение трёх дней двери дворца будут открыты для всех желающих проститься с королевой. Придворные уже находились в зале и жались к стенам да колоннам. Ждали моего прихода.

Как только я захожу, они опускают головы, выражая почтение. Подхожу к гробу, следом семенят мужья-советники, Алькор и Сириус. С минуту разглядываю бабушку, сжимаю холодные пальцы.

В шикарном синем платье она будто просто прилегла отдохнуть. Уродливые дырки от бластера замазаны, и длинные платиновые волосы завиты в причудливую причёску. Она красивая и ещё молодая. Её не коснулись морщины. Она бы ещё не один десяток лет правила бы. Если бы не я. Поцеловав в лоб родную кровь, выпрямляюсь и иду к трону. За мной следует Сириус, а советники прощаются со своей женой.

Как только я сажусь на трон, королевские гвардейцы выстраиваются в длинную шеренгу с двух сторон, создавая коридор от меня до гроба, и замирают. Мой личный страж останавливается за спиной, нависая незыблемой горой.

К хрустальному гробу подходят все высокопоставленные лица Ахернара. Строго поочерёдно, в какой-то своей иерархии, которую мне ещё следует изучить. Простившись с бывшей королевой, они направляются ко мне. Представляются, выражают почтение и всячески льстят.

Эта церемония продолжается до самого обеда. Сидеть в одной и той же позе с тяжёлой короной, давящей на виски, – та ещё задачка. Но бабушка бы мной гордилась. Ни единой эмоции не выдала. Смотрела с холодной отрешённостью, слушала вполуха. И единственное – сожалела, что теряю драгоценное время. Хотя могла бы учиться с Алькором, подтянуть недостающие знания.

В полдень, наконец, за мной заходит Алькор, приподнимает губы в подобии улыбки и предлагает пообедать и позаниматься. Гвардейцы перемещаются и полностью закрывают проход к трону, окружая только гроб. Радостно подскакиваю, вручаю Алькору корону и под громкий смех одного сеатца выбегаю через вторые двери.

После сытного обеда в одиночестве и небольшого отдыха. Захожу в кабинет бабули. Тот, который малый. Алькор предложил позаниматься именно там, плюс решить вопросы по государственным делам можно, не отрываясь от урока. Так вот, забегаю в кабинет и сразу же беру длинную указку с приплюснутым концом.

– Срочно учить законы Ахернара, Кор! Всё, что я должна знать! Все подводные камни. И никаких поблажек. Зазеваюсь – бей! – приказываю, вручая палку-указку бабули. Сириус опять хохочет и падает на белоснежный диван.

– Ты теперь всё время будешь ходить за мной? – рявкаю. Достал уже!

– Привыкай, Твоё Величество. Я твоя Тень! – спокойно заявляет наглец и закидывает ноги на журнальный столик.

– Тень должна быть молчалива и не попадаться на глаза, а ты… – замолкаю и, проходя мимо, спихиваю его ноги со столика. Сириус заинтересованно ждёт, выгибает бровь, – Варвар!

– Очень тонкое наблюдение, – раскатисто смеётся сеатец.

– Пристрелить тебя, что ли, пока никто не видит? – задумчиво бормочу, садясь в кресло и кивая Алькору. – Скажу всем, что ты защищал меня и пал смертью храбрых.

Весь день я изучаю законы и внутреннее устройство планеты. Алькор умело объясняет и разъясняет. Стараюсь всё запомнить, записываю в планшет возникающие вопросы, и мы их детальнее прорабатываем. Иногда усталость накатывает, и я впадаю в лёгкую дрёму. Особенно когда тема очень нудная и неинтересная. Тогда Алькор бьёт палкой по столу. Правда, уже без огонька. Совершенно не впечатляет. Боится, бедолага, что уволю.

Сириус заниматься не мешает, он просто спит на диване и временами смешно похрапывает. В такие моменты швыряю в него канцелярией со стола. А что б не спал на рабочем месте! Он злобно вскидывается и грозит кулаком. Один раз, когда Одхан принёс тарелку с фруктами, кинула яблоком и попала в лоб. Ох, как сильно полыхнул Сириус. В прямом смысле. Под смуглой кожей потекла лава, подсвечивая вены. И мужчина пообещал отшлёпать. Кто ж ему позволит королеву бить? Вон даже Алькор боится по столу перед моим носом ударить.

Отвлеклась. Так вот, самое главное, – выяснилось, что мне нужно выбрать двенадцать советников. Двенадцать!!! Когда Алькор озвучил эту цифру, планшет из рук выпал. А Сириус заржал, натурально так, как пегас. Естественно, я спросила, где же эти двенадцать старых советников? Ведь я познакомилась только с пятерыми, включая самого Алькора. На что синекожий учитель отвечает, что не видела я их, потому что больше половины советников были убиты во время нападения. Они доблестно защищали меня и бабушку. Так что сейчас планетой управляют всего пять советников. Поэтому меня торопят и просят провести отбор.

– Подожди, но я не видела их тел? – продолжаю возмущаться, перебивая Алькора.

– Ты дальше своего носа ничего не видишь, – усмехается Сириус и, поднявшись, разминает затёкшую от долгого лежания спину.

Разозлённо швыряю в него небольшой колбой, в которой стоят цветочки. Мужчина уворачивается и широко улыбается. Гад!

– Вас просто потрясла смерть бабушки, – спокойно отвечает Алькор, совершенно не реагируя на наши с Сириусом контры.

– Ну ладно, потрясла, наверное. Продолжай, пожалуйста, – вздыхаю, закатив глаза. И мы меняем тему.

Следующая важная деталь, на которой я останавливаюсь, – у предыдущих королев, кроме мужей, были ещё наложники!

– У бабушки тоже? – выгибаю бровь, выразительно смотря на Сириуса. Просто знаю, сейчас же ляпнет что-то. Но нет, мужчина благоразумно молчит.

– Да, – невозмутимо кивает ахернарец. – Они живут в левом крыле. Двадцать четыре наложника.

– Любвеобильная бабулька, – присвистывает наёмник, похабно ухмыляясь.

– Сириус! – рявкаю, ломая в руках стилус.

– Молчу-молчу.

Сеатец проводит пальцами по губам, будто молнию застёгивает. Закатываю глаза. Невыносимый мужчина!

– Ладно, – со вздохом возвращаюсь к теме. – Имею право разогнать наложников?

– Нет. Просто так выгонять наложников нельзя. Нужно пристроить на работу, выделить жильё. Либо передать другим женщинам. Лучше всего устроить небольшой раут и созвать аристократок. Подайте идею главе Совета Женщин, она быстро устроит их судьбу, – отвечает Алькор, будто мы тут о домашних питомцах говорим.

– Подробнее о рауте расскажи.

– Если женщина хочет избавиться от наложников, она устраивает светское мероприятие и приглашает подруг, соседок и так далее. Мужчина либо соглашается переехать в другой гарем, либо уходит в свободное плавание и живёт своей жизнью, – буднично сообщает Алькор.

Мы углубляемся в эту тему с гаремами и наложниками. Выясняется следующее: в Ахернаре численные перевес у мужчин. Женщин очень мало. Я бы сказала – катастрофически. И даже те, что есть, стараются перебраться на другие планеты. Мужчины же, наоборот, очень редко бросают свои земли и куда-то переезжают. Никакого принуждения нет, всё обоюдно и по соглашению. Ахернарцы не торопятся жениться. Будучи наложником, мужчина может спокойно заниматься своими делами и работать, но живёт у женщины и служит ей постельной грелкой. В случае женитьбы ахернарцы, как и рурки, передают всё своё имущество жене, берут её имя рода. И, соответственно, любые доходы утекают к жене. Поэтому, собственно, никто не торопится узаконить отношения. А в наложники идут потому, что только во время брачных игр ахернарцы испытывают хоть какие-то эмоции. Королевские наложники – отдельная тема. Эти товарищи нигде не работают и сидят на шее у королевы, чтобы быть всегда доступны для разврата. В общем, любят они совокупляться. И законы выдумали, чтобы никто им не препятствовал этим непотребством заниматься. А у женщин вообще полный доступ к мужскому телу. Мужья надоели, выбирай наложников.

Можно ли как-то изменить эти законы про наложников? Как оказалось, практически нереально. Отдельно от королевы и её правительства есть Совет Женщин. Как у рурков. Двенадцать ахернариек восседают в своём Доме Советов и решают вопросы, касающиеся прав женщин. Прежняя королева с ними не воевала и всячески поддерживала. Так как сама была одной из двенадцати заседающих и принимающих решения.

В общем, на повестке дня: разогнать к чертовой матери наложников и тех, кто ночью у моих покоев устраивал брачные игры. Перебраться на этаж королевы. Устроить генеральную уборку с антисептиком и сменить всю мебель! Жить в обители разврата не намерена. Меня аж передёргивает.

Я, конечно, спокойно отношусь к межличностным отношениям между мужчиной и женщиной. Но меня растили в тепличных условиях. Мои родители не изменяли друг другу и очень трепетно относились. И нас воспитали, что в первую очередь должна быть любовь. Особенно мама всегда говорила, что постель стоит разделить только с любимым мужчиной. Сёстры, конечно, мамины слова прослушали и устраивали свидания. Но не я. Даже ни с кем не целовалась! Один раз сын маминой подруги хотел поцеловать меня. Я тогда такой визг подняла. Сбежались все домочадцы. Вспоминаю, как два слюнявых пирожка надвигаются к моему лицу, и опять вздрагиваю. Бр-р! Рядом опять усмехается Сириус. Достал!

– Значит так, запиши и передай по инстанциям. После похорон устроим пикник в зимнем саду. Поговори с наложниками, узнай: кто что хочет. Если хотят уйти – пусть идут. На пикник пригласи аристократок и этот Совет.

– Будет исполнено, – кивает Алькор.

– И провести генеральную уборку дворца! Отдраить все комнаты, заменить старую мебель. Восстановить хранилище. Кто живёт на моём этаже? – продолжаю я.

– Глава женского Совета. Ваши нынешние советники, посол Тало и учитель танцев Вир Сантини, – рапортует синекожий мужчина.

Интересно, кто из них развратничал? Ладно, не будем выяснять. Сириус опять посмеивается. Кажется, понял, к чему я спрашиваю.

– Теперь: левое крыло для гостей и остальных аристократов, – рычу: – Переселить всех!

– А ваши наложники? – перебивает совершенно спокойно Алькор.

– У меня не будет наложников!

– Ты так не горячись, – встревает Сириус. – Вдруг передумаешь.

– Не передумаю! – развернувшись, с вызовом смотрю на мужчину. Он не спорит, пожимает плечами и загадочно улыбается.

– Как только закончите уборку и поменяете всю мебель на этаже королевы, я перееду. На мой этаж никого не селить! – возвращаюсь к теме, переводя взгляд на Алькора. Не хочу больше слышать стоны и шлепки. Моя нежная психика ещё не готова к такому.

Алькор кивает, передаёт через коммуникатор все указания королевы, и мы продолжаем учиться. Изучаем законы и подводные камни, которые обязательно будут меня поджидать. До самого вечера занимаемся, пропуская этикет и другие предметы. Иногда нас прерывают, чтобы срочно что-то подписать и выслушать доклады от остальных советников и подчинённых. Временами и Алькор срочно куда-то отлучается, получая сообщения. В эти редкие минуты отдыха я разминаю плечи и размышляю о свалившейся ноше. Сириус особо не мешает, просто наблюдает за мной из-под опущенных ресниц. Алькор – замечательный учитель. С ледяным спокойствием разжёвывает каждый пункт, кладёт в рот. Мне остаётся лишь проглотить. Жаль, конечно, что он не может принять участие в отборе. Я бы его не убирала с должности. По нему видно, как он предан делу, любит свою родину и ратует за народ.

– Хватит на сегодня, – грубо прерывает нас Сириус, – вы уже по второму кругу начинаете. Хочешь свалиться от перенапряжения?

– Действительно, уже поздно. Не стоит перетруждаться, время у нас есть, – соглашается Алькор и выключает свой планшет.

Приходится признать, что мужчины правы. Разминаю спину и шею и, стараясь не кряхтеть, поднимаюсь. В приёмной нас встречает таллиец. Одхан как раз шёл, чтобы спасти меня. А теперь с радостью провожает в столовую. На пороге оба учителя прощаются и желают приятного аппетита.

– У вас появились дела? – удивляюсь я.

– Королева предпочитала есть в одиночестве, – отвечает Алькор.

– Так, новое правило. Королева предпочитает ужинать в кругу друзей. В данный момент вы единственные, кого я считаю друзьями. И если у вас нет никаких дел, составьте мне компанию.

– С удовольствием, моя королева, – широко улыбается Одхан и заходит в столовую.

– Как прикажете, Ваше Величество, – соглашается Алькор совершенно безэмоционально.

К нашему приходу слуги сервируют стол и, замечая меня, замирают. Отступив, ждут распоряжений. Просто киваю, и они возвращаются к работе.

– Ваше Величество, – ко мне подходит дворецкий, – я не стал беспокоить вас по пустякам, и на ужин стандартные национальные блюда Ахернара. Как будет время, составим меню по вашим кулинарным предпочтениям. Я передам поварам.

– Менять ничего не нужно. Меня всё устраивает. И передай благодарности поварам. Все блюда, что я пробовала за эти дни, очень вкусные. В вопросах меню полностью полагаюсь на поваров и тебя, – с улыбкой отвечаю и оборачиваюсь на звук упавшего прибора.

Слуги оглушённо замирают и, удивлённо выпучив глаза, таращатся на меня. Смотрю на Алькора и Поллукса. Мужчины тоже в шоке. Хмурюсь. Что не так-то? Перевожу взгляд на Сириуса.

– Их никто не хвалил и не благодарил, – хмыкает наёмник, засовывая в рот горсть ягод из вазы. Никаких правил приличия.

Мужчины, наконец, отмирают. Делают вид, что всё нормально, и продолжают заниматься своими делами. Дворецкий кланяется чуть ли не до пола. Обещает всё передать и, пожелав приятного аппетита, ретируется.

– Вы тоже можете идти. Мы справимся, – отправляю слуг, как только они выстраиваются в ряд за моей спиной. Будем шокировать всех и дальше. Теперь-то меня палкой никто не будет лупить.

Ужин проходит в дружеской обстановке. Все, кроме Алькора, развлекают меня рассказами. Особенно Одхан старается. У него этих историй вагон и маленькая тележка. Сириус же просто комментирует таллийца и нервирует меня едкими замечаниями. Алькор ест и хмурится весь вечер. Похоже, ему не очень уютно в такой атмосфере трапезничать.

После сытного ужина Сириус провожает меня в комнату. Проверив покои, он желает приятных снов и удаляется. Спать ложусь рано. Устала очень. И голова гудит от огромного количества информации.

Последующий день проходит точно так же. Я весь день занимаюсь, ругаюсь с Сириусом и, практически не поднимая головы, изучаю тонкости правления. Знакомлюсь с «важными» ахернарцами и главой Тайной канцелярией. С последним мы почти два часа общаемся за закрытыми дверями, выставив даже Сириуса из кабинета. Очень интересный мужчина, скрытный, жёсткий, суровый. И самое главное – не бесчувственная ледышка. Поручаю ему проверить бабушкиных советников, так как некоторым я не доверяю. Мужчина коротко обозначает сроки и обещает явиться с полным отчётом через два дня.

После трудового дня, кряхтя и разминая спину, выхожу из кабинета. Жалуюсь Алькору на неудобное кресло. Хотя дело не в кресле. А в том, что мы так усердно занимаемся. Ужинаю я совершенно одна у себя в покоях. И наслаждаюсь тишиной. Завтра похороны бабушки. И завтра приедут мои родители. С нетерпением жду их и строю планы. Меня отвлекает стук в дверь.

– Войдите, – приподнявшись на локтях, кричу я.

В комнату заходит статный синекожий молодой мужчина. Удивлённо выгибаю бровь и рассматриваю его. Незнакомец одет в чёрную майку и шорты. Всё бы хорошо. Но во дворце так не ходят. Как его Сириус пропустил? Взгляд скользит по накаченным рукам с выпуклыми венами. Красивый ахернарец, ничего не скажешь. Только кто он?

– Я Сарин. Третий советник сказал, что Вам нужен целебный массаж, – отвечает на мой мысленный вопрос мужчина и заносит массажный столик.

– Хорошо, – соглашаюсь, спина просто умирает. Завтра нужно поблагодарить Алькора. Всё-таки, несмотря на то что он бесчувственный, заботится обо мне.

Мужчина устанавливает свой стол, поправляет матрас и стелет простынь. Закончив с подготовкой, скрещивает громадные руки на груди, натягивая и без того натянутые мышцы. Со вздохом поднимаюсь, Сарин помогает взобраться на столик, закрывает полотенцем и отворачивается, чтобы разложить баночки с маслом и выключить верхний свет. Пока он занят, скидываю пижамную майку,закинув руки под голову, ложусь на живот.

Сарин погружает комнату в полумрак, зажигает свечи с терпким, чуть сладковатым запахом и начинает массаж с головы. Он так приятно массирует черепушку, тянет несильно волосы, поворачивает голову в разные стороны. Я наслаждаюсь его умелыми руками, постанываю от удовольствия и впадаю в некую дрёму. Чувствую, к концу массажа засну прямо так.

Мужчина плавно спускается ниже, к шее и плечам. Разминает затёкшие мышцы, мне немного больно. Мычу и дёргаю плечами.

– Потерпите, моя королева, нужно снять тонус мышц, – склонившись к уху, шепчет Сарин, сильнее проминая болезненную зону.

– Продолжай, – хриплю, сжимая зубы. Сейчас будет больно, а завтра совсем хорошо.

Постепенно он спускается ниже, хрустит позвонками. И я снова кайфую. Его волшебные руки творят чудеса. Кажется, даже голова кружится от приятной процедуры. Сарин массирует поясницу, надавливает на копчик и мнёт ягодицы. Там тоже всё очень затекло и ноет. Я и вправду почти засыпаю.

Сарин разводит ноги, переходит к бёдрам. И в какой-то момент его рука ныряет между ног. Он начинает гладить не там, где надо! Стараюсь выплыть из дрёмы и прервать его и чувствую чужое дыхание возле уха.

Массажист прижимается губами к шее и надавливает на какую-то точку между моих ног. Я, охнув, дёргаюсь. Дыхание и сердцебиение учащается.

– Что ты делаешь?! – возмущённо шиплю, пытаясь скинуть мужчину с себя.

– Целебный массаж, – выдыхает он, прикусывая хрящик и запуская язык в ухо. При этом его пальцы продолжают надавливать на промежность и растирать через шорты непонятные точки, от которых всё нутро сжимается.

– Прекрати немедленно! – рявкаю, сползая со столика. Ноги немного дрожат и пить хочется. Неловко ловлю сползающее полотенце и возмущённо таращусь на мерзавца.

– Что не так, Ваше Величество? – удивляется Сарин.

– Убирайся! – ору. Громко, яростно и топнув ногой.

Дверь за спиной громко бьётся об стену, и в комнату влетает Сириус. Он останавливается в двух шагах от нас и хмуро осматривает массажиста. Увидев сеатца, всё нутро скручивается сильнее. От тяжёлого дыхания ноющая грудь неприятно трётся об жёсткое полотенце, принося дискомфорт. Между ног тоже непонятное тянущее ощущение. Облизываю губы, очень пить хочется. В глазах Сириуса полыхают молнии, он пристально смотрит на меня, шумно вдыхает и сжимает челюсть до желваков. Массажист непонимающе косится на нас и медленно собирает свои бутылочки.

– Ваше Величество, я прошу простить… – пытается извиниться или оправдаться ахернарец.

– Оставьте меня все! – перебиваю его и отворачиваюсь от мужчин к окну. Нужно просто успокоиться. Дыши, Ведана. Вдох-выдох.

Дверь тихо щёлкает. Расслабленно выдыхаю. Но не тут-то было. Горячие руки ложатся на плечи. Сириус прижимает к своей груди и со свистом выпускает горячий воздух в макушку. Пространство окутывает его запах. Мне нравится, как он пахнет. Чем-то родным. Тёплым. Будто солнцем.

Мужчина зарывается носом в волосы и губами прижимается к затылку. Томление ниже живота усиливается, а кожа покрывается мелкими пупырышками. Напрягаюсь. Мужчина уверенно пробирается под полотенце и гладит шершавыми пальцами живот, большим пальцем задевая грудь.

– Что ты делаешь? – хриплю, стараюсь не вдыхать его запах.

– Помогаю тебе, – шепчет он и, развернув, прижимает к груди теснее. Заглядывает в глаза и склоняется, чтобы поцеловать.

– Убери от меня свои конечности! – требую яростным шёпотом и, отпихнув его, отбегаю в сторону.

Меня бьёт озноб, нутро бунтует. Хватаю с тумбочки бластер.

– Ещё раз подойдёшь ко мне, я клянусь – пристрелю тебя! – цежу, сжимая рукоять бластера и дрожа от негодования.

– Хорошо, – спокойно соглашается Сириус и, развернувшись, выходит.

Меня топит пелена злости. Отбросив бластер, меряю шагами комнату. Хватаю вазу с туалетного столика и швыряю в дверь. Сама не понимаю, почему меня так злит его уход. Не понимаю, что происходит со мной! Следом за вазой летит статуэтка и разбивается вдребезги. Рыча, скидываю неприятное полотенце и прячусь в ванной. Очень долго простояв под холодным душем, восстанавливаю собственное тело и, остыв немного, анализирую всю ситуацию.

Прихожу к выводу, что моё ахернарское либидо решило проснуться именно сегодня, когда и так проблем выше крыши. Если моё тело будет так реагировать на любого мужчину, я точно окажусь замужем за двенадцатью мужчинами. Этого нельзя допускать! Засыпаю я на удивление быстро. Стоит голове коснуться подушки и просто отключаюсь.

Утром меня никто не будит. Я просыпаюсь в отличном настроении. Хорошенько потянувшись, неспешно поднимаюсь и после водных процедур одеваюсь. Сегодня приедут родители. Я жду их с нетерпением и предвкушением. Очень хочу обнять маму и папу.

Одевшись в тёмно-бордовое платье, заплетаю косу и с чувством выполненного долга направляюсь на завтрак. Брызги осколков от разбитых предметов на пороге напоминают о вчерашней вспышке. Носком расчищаю себе путь, передёргиваю плечами. Что-то тёмное ворочается внутри. Распахиваю дверь и врезаюсь носом в грудь Алькора. Он успевает придержать за талию.

– Доброе утро. Давно тут стоишь? – удивлённо отступаю обратно. Всё-таки мне нравилось, когда он врывался в комнату и подгонял. Как-то это по-родному было, что ли. Софи так делала. Влетала, наваливалась, тормошила и просила поскорее вставать, ведь дел непочатый край.

– Мирных звёзд, Ваше Величество. Вы просили не заходить к вам без приглашения, – чопорно напоминает синекожий мужчина.

Шагнув к нему ближе, крепко обнимаю за торс. Алькор замирает, даже вытягивается в струнку.

– Что вы делаете, Ваше Величество? – осторожно спрашивает он и, не зная, куда деть руки, чуть разводит их в стороны.

– Тш-шш-ш, не мешай. Я проверяю одну теорию, – бормочу, теснее вжимаясь в него.

Трусь об него грудью, даже щекой прижимаюсь. Мужчина, кажется, перестаёт дышать. Лишь под ухом сердце громко бьётся. Быстро бьётся. Тахикардия у Алькора. А вот моё тело молчит. Значит, вчера был какой-то сбой. Всё со мной нормально. Облегчённо выдохнув, отлипаю от советника и лучезарно улыбаюсь.

– Итак, какой на сегодня распорядок дня? – бодро спрашиваю Алькора, направляясь вниз.

– Через двадцать минут нужно встретить ваших родителей, вы просили напомнить. Служба безопасности проверила все аэрокары, они заправлены и ждут вас. Похороны назначены на полдень… – зачитывает с коммуникатора наши планы ахернарец.

Но я его практически не слушаю. В холле замечаю Сириуса и останавливаюсь на последней ступеньке. Алькор ударяется об меня и придерживает за талию. Сеатец медленно разворачивается, и мы добрых полминуты просто смотрим друг другу в глаза. В его глазах молнии. Они ярко светят, почти слепят меня.

– Ваше Величество, – окликают меня советники.

Поллукс что-то говорит. Алькор напоминает о поездке.

– Доброе утро, Твоё Величество, – Сириус первым отводит взгляд и наигранно склоняет голову.

– Едем в космопорт! – раздражённо рявкаю, передёрнув плечами. Бесит!

– Мама, – крепко прижимаю её и глубоко вдыхаю родной запах.

– Привет, моя звёздочка, – улыбается родительница, сжимая в своих руках. Её объятья самые уютные и тёплые. И плевать, кто на нас смотрит и как. Главное – она рядом.

– Бабушка умерла, – выдыхаю, перебираясь в руки отца. Тоже крепко обнимаю.

– Да, – соглашается папа Мейнард, стискивая.

Мы долго стоим обнявшись. Я напитываюсь их энергетикой, спокойствием, любовью. Мне этого очень не хватало.

– Я горжусь тобой, родная, – целует в лоб папа и отступает.

– Я ещё ничего не сделала, – бурчу и тяну родителей к кортежу.

По дороге на кладбище бурно и в красках рассказываю все события. Мама шокировано охает и обещает прибить папу Стейбека. Кажется, ей не всё рассказали. Приходится срочно менять тему, и я знакомлю родителей с Сириусом. Правда, эффекта добиваюсь совершенно другого. Мама, как и я, узнаёт наёмника по рассказам папы Анри. И возмущается ещё яростнее. Папе тоже не нравится сеатец, он прожигает его убийственным взглядом. Прекрасно их понимаю. Он меня тоже раздражает. Но, кажется, Сириусу плевать на наше мнение. Он слушает причитания взрослых с мрачной невозмутимостью и молчит. Надолго ли? Нужно спасти ситуацию.

– Мам, расскажи о сёстрах и брате. Как они поживают? Как подготовка к свадьбе? – меняю вновь тему, заслужив ироничную ухмылку от поганца. Кажется, понял уловку. Мама садится на любимого конька и остаток пути пролетает быстро.

Проститься с королевой приехали оставшиеся советники-мужья женщины. Её наложники, любовники и первые лица планеты. С небольшим опозданием явились одиннадцать аристократок из Совета. В ярких и вызывающих нарядах, со своим эскортом. Кроме папы, ни один из сыновей не приехал проститься с родной матерью. Моя родительница по этому случаю тихо возмутилась, вызывая улыбку на лице.

Усыпальница, которую построили для своей бывшей королевы ахернарцы, очень красивая. Резные колонны и куполообразный потолок, на котором драгоценными камнями выложено звёздное небо с планетой и спутниками. Ахернарцы постарались на славу.

Мы остановились возле хрустального гроба, в котором лежит женщина. Будто просто спит. Советники и мужья произносят красивую речь. Рассказывают, как много сделала бывшая королева для планеты. Как мудро и сурово правила и прогрессивно меняла вековые устои.

Я внимательно слушаю их и размышляю. Смогу ли я стать таким же сильным правителем? Смогу ли справиться с возложенной миссией? Ответов на эти вопросы у меня нет. Покажет только время.

В конце церемонии прощания мужья поднимают гроб и несут к постаменту из голубого мрамора. Опускают в каменную яму тело и закрывают мраморной плитой. Мы с отцом первыми поднимаемся к пьедесталу.

– Покойся с миром, – шепчет отец, положив ладонь на холодный голубой мрамор.

– Тебе больно? – тихо спрашиваю, заглядывая в лицо родителя.

– Нет, но мне её жаль, – отвечает мужчина и тянет меня назад.

Папа приобнимает маму, а ко мне подходит Сириус. Придерживая за локоть, он помогает преодолеть ступеньки. От его пальцев опять идёт жар по венам и согревает изнутри.

– Твои родители поедут отдельно, – говорит он чуть склонившись.

– Почему? – резко вскидываюсь и вырываю конечность, прекращая непонятные ощущения.

– Таков протокол, – Сириус взглядом показывает на главу Тайной канцелярии, – семья королевы передвигается на разных карах. В случае покушения вас легче уберечь и спрятать раздельно.

Немного подумав, киваю. Если на меня нападут, мои родители будут в безопасности. В этом есть логика. Да и я приехала во дворец отдельно от бабушки. Суровый безопасник кивает мне в ответ и тут же подходит к родителям.

Сириус помогает занять главный аэрокар, и кортеж, плавно набрав высоту, едет по главным улицам Эридана, столицы Ахернара.

За окном идёт снег. Крупные хлопья покрывают весь город. Мы пролетаем над пустынным парком, и я прошу водителя остановиться. Авто снижается. Не дожидаясь, когда мне откроют дверь, выскакиваю и бегу по аллее. Замираю на середине и с улыбкой разглядываю заснеженную сказку, сошедшую с картинок маминых книжек. Поднимаю голову к небу, ловлю лицом снежинки и глубоко вдыхаю морозный воздух. Тишина стоит оглушающая. А на душе разливается покой и умиротворение. Я три дня не выходила на улицу. Училась не поднимая головы, старалась побыстрее втянуться в новую должность. И сейчас просто наслаждаюсь замершей природой, тишиной и спокойствием.

На мои плечи опускается меховая накидка.

– Смотри, какая красота, Сириус, – разворачиваюсь и, улыбаясь, смотрю на наёмника.

– Вижу, – улыбается в ответ мужчина, запахивая двубортное пальто.

– Догоняй! – отвернувшись, убегаю.

Ноги вязнут в толстом слое снега. Тяжело передвигая конечностями, расчищаю себе путь и, свернув с аллеи, бегу к небольшому лесу. Останавливаюсь возле пушистого дерева, покрытого снегом, чтобы перевести дыхание.

– Догнал, – наёмник появляется совершенно неожиданно и задевает ветки. На нас летят снежинки.

– Ай, Сириус! – вскрикиваю и громко смеюсь. Отпихиваю его и, обхватив ствол дерева, трясу.

– Силёнок не хватает! – хохочет мужчина и показывает, как нужно трясти.

На нас падает большой снежный ком, почти погребая меня. Я барахтаюсь в снежном бугре. А этот варвар посмеивается и совершенно не помогает.

– Иди ко мне, – сжалившись, Сириус с лёгкостью поднимает меня за талию и, притянув к себе, смахивает с волос снег.

Цепляюсь за его плечи, глубоко дышу. Лёгкие наполняются его запахом. Замираю, смотрю в глаза, в которых опять пляшут молнии. Мне хочется, чтобы он вечно на меня так смотрел. Чтобы держал в своих сильных руках. Вот как сейчас. Всегда!

– Не замёрзла, красота? – спрашивает он иронично.

Отступаю. Сириус не держит, легко разжимает руки и убирает их в карманы пальто. Настроение портится. И очарование момента испаряется. Опять он испортил всё. Варвар!

– Поехали домой! – бурчу и, обойдя мужчину-гору, иду к аэрокару.

До самого дворца мы больше не разговариваем. Как только заходим в холл, расходимся в разные стороны.

Обед с родителями немного возвращает бодрость духа. Я наслаждаюсь обществом мамы, но дела не ждут. Нас постоянно отвлекают рабочими вопросами, и Алькор стоит над душой, каждые пять минут поднимая часы. Чем неимоверно злит.

– Иди, Веда, – решает спасти ситуацию мама, – мы устали от длительного полёта, отдохнём немного. А вечером проведём вместе время.

– Хорошо, – со вздохом соглашаюсь и встаю. Пихаю в грудь Алькора. – Всё–таки уволю тебя когда-нибудь.

– За что? – удивляется синекожий мужчина. – Я ответственно и честно тружусь во благо королевы!

– Слишком ответственно, – закатив глаза, ещё раз пихаю. – Пойдём учиться, ледышка синекожая.

Мы вновь запираемся в кабинете. На этот раз изучаем ахернарский и общефедеративный этикет. Алькор работает на износ, не щадит ни себя, ни меня. Словно робот, дотошно обучает, разжёвывает и показывает на примере. На самом деле я очень благодарна ему. И пусть он считает меня своей головной болью. Но по-своему заботится. Взял на себя большую часть работы, решая дела планеты и помогая мне.

– Ваше Величество, – прерывает нас Поллукс, аккуратно просачиваясь в комнату.

– Величество учится! Ты не вовремя! – раздражённо отмахивается Алькор и уже мне объясняет: – Никаких реверансов. Лишь плавный кивок головы. Будто вы делаете им одолжение.

– Прервись на минуту, Алькор, – со смешком останавливаю его и поворачиваюсь к дворецкому: – Что у тебя?

– Ваше Величество, один из гаремников просит аудиенцию, – отвечает мужчина.

– У Её Величества совершенно нет времени для этого! Что за наглец! – возмущается Алькор, но быстро замолкает. Вытаращив глаза, переводит на меня взгляд. Боится, что я его уволю? Улыбаюсь, мол, всё в порядке, расслабься, синекожее чудо.

– Узнаем, что хочет наглец вместе, – махнув рукой, направляюсь к креслу. Поллукс тут же исчезает.

– Только что говорил: не машите руками! – ворчит Алькор, занимая кресло рядом со мной. – Плавный поворот головой. Вы же не грузчик на стройке.

Не слушаю его, скрещиваю пальцы и, распрямив плечи, устраиваюсь поудобнее за столом. Дверь открывается и заходит Сириус. Его я уже два часа, если не больше, не видела. Интересно, где он был? Вроде моей Тенью является. Осмотрев помещение, он медленно и лениво пересекает комнату. И смотрит на меня, как на тринадцатое чудо света. Выгибаю бровь, не понимая его взглядов. И внутренне напрягаюсь. Сейчас опять начнёт раздражать своими замечаниями. Но нет, он просто лёг на софу и прикрыл глаза. Закатив глаза, отворачиваюсь. Невыносимый мужчина!

– Мирных звёзд, Ваше Величество, – дверь открывается вновь, и в комнату заходит симпатичный мужчина.

Высокий, атлетично сложенный. Пшеничного цвета волосы уложены в стильную причёску. Кожа немного мерцает золотом. А ярко-синие глаза меняют оттенок на свету. Красивый мужчина. Молчание затягивается. Рядом кашляет Алькор, привлекая к себе внимание. Но мой исследовательский интерес в данный момент направлен на незнакомца. Мужчина тоже пристально рассматривает меня и улыбается, показывая ямочки на щеках.

– Твоё Величество! – рыкает со стороны дивана Сириус. Перевожу взгляд и удивлённо выгибаю бровь. Сеатец злится: глаза потемнели, челюсть сжата и взгляд убийственный. Интересно, что его разозлило? Хотя мне плевать.

– Я вас слушаю, – отвернувшись от наёмника, смотрю на незнакомца.

– Меня зовут Антарес, Ваше Величество. Я слышал, вы выгоняете всех наложников, так как я считаюсь таковым, меня тоже просят освободить покои. Ваша бабушка не успела нас познакомить, но она выбрала меня для вас, – спокойно так сообщает мужчина и, пересекая комнату, садится в кресло напротив.

К такому, честно говоря, не была готова. Всё распланировала синекожая дама! Интересно, в качестве кого она его выбрала? На вот тебе, внучка, на совершеннолетие подарок! Развлекайся и коллекционируй.

– Мне не нужен наложник! – выпаливаю, разозлившись от пришедшей догадки. – Тем более бабушкин!

Злость бурлит, с галёрки гогочет наёмник. Схватив вазочку, бросаю в Сириуса. Звон стекла слегка возвращает самообладание.

– Я никогда не был наложником вашей бабушки, – усмехается блондин, – я учился наравне с Алькором. Так же подкован в законах, мироустройстве Ахернара и являюсь послом Пилона на Ахернаре.

– И живёте в гареме бабушки, – бурчу, вызывая тихий смех у блондина.

– Мои родители в раннем возрасте отдали меня на воспитание вашей бабушки. И да, живу в крыле наложников. Но, повторюсь, у нас никогда ничего с вашей бабушкой не было. Я ждал вас.

– И я повторюсь: мне не нужен наложник или муж, – чеканю, скрестив руки на груди.

– Вам нужен советник, – соглашается Антарес, – Позвольте остаться и поучаствовать в отборе. Вы не пожалеете.

– Расскажи о себе, – устало махнув рукой, откидываюсь на спинку кресла.

– Я наполовину пилонец. Семнадцатый сын ненаследного принца Артаса. Был обещан в мужья и привезён в год вашего рождения… – спокойно отвечает он.

– И ты не хочешь вернуться к себе на планету? — перебиваю я.

– Нет, – Антарес улыбается, показывая ямочки, – вы словно звезда, недосягаемая и яркая. Разве я могу отказаться от вас после того, как увидел в живую? Дайте возможность доказать своё право быть рядом с вами, Ваше Величество.

– Хорошо, – пожимаю плечами, заслужив хмурый взгляд от Алькора. Он тут полчаса назад объяснял, что негоже королеве плечами пожимать. – Поговорим позже.

Антарес кивает и, пожелав хорошего дня, удаляется. Интересно, чем я так недосягаемая и яркая? Вот мои сестры сплошь красавицы. Пышногрудые, хрупкие, ну, кроме Капеллы. У них и волосы яркие, и губы пухлые, и цвет глаз необычный. Я же совершенно простая. Среднего роста, волосы тёмно-русые, глаза тёмно-серые. Нос прямой, без изюминки, и губы совершенно непухлые. К тому же худой меня сложно назвать. Я девушка в теле. Так как с детства люблю вкусно поесть и полежать с интересной книгой. Никогда не волновали меня разного рода диеты или спорт. Талия, конечно, есть, но и животик выпирает. Временами и второй подбородок проклёвывается. Да и грудь не большая. В общем, недосягаемой и яркой сложно назвать. А если ко всему вышеперечисленному добавить ещё скверный характер и нежелание вступать в интимные отношения. То это полный мрак. Как говорит папа Тишан: Главное, чтобы муж не загнулся от привалившего в моём лице счастья.

Ближе к вечеру Поллукс опять врывается к нам и напоминает о пикнике для женщин и наложников. Приходится прерваться. Я спешно поднимаюсь к себе и, переодевшись в платье и сапоги, спускаюсь. Правда, Алькор перехватывает прямо в холле и уводит в незнакомую комнату.

– Куда ты меня опять привёл? – бормочу раздражённо, осматривая стеклянные витрины с драгоценностями на бархатных подушечках.

– Вы королева, Ваше Величество, – отвечает безэмоционально ахернарец, подталкивая вглубь комнаты.

– Спасибо, что напомнил, – с сарказмом отвечаю, закатив глаза.

– Кто-то ведь должен, – не остаётся в долгу Алькор и вытягивает ожерелье с множеством блестящих капелек. – Повернитесь, Ваше Величество.

Со вздохом отворачиваюсь и смотрю на Сириуса, замершего у порога. Советник надевает ожерелье на шею и застёгивает за спиной. Капельки покрывают всю грудь и приятно холодят кожу.

– Теперь браслет, – бурчит под нос Алькор и, обхватывая руку, надевает на запястье широкий браслет.

Следом идут два кольца из того же комплекта, и на голову опускается тиара. Острые грани впиваются в черепушку, морщусь, но терплю.

– Серёжки остались, – советник протягивает небольшой футляр. С этим аксессуаром справляюсь сама.

– Я обвешана, словно новогодняя ёлка, – ворчу, поправляя браслет. – Теперь мы можем идти?

– Теперь можете. Повеселитесь, Ваше Величество, – чопорно склонив голову, Алькор удовлетворённо улыбается и выходит из королевской сокровищницы.

– И что? – хмыкает Сириус, останавливая меня. – Даже не посмотришь на своё богатство?

– Я не интересуюсь драгоценностями.

– Здесь камней на несколько сотен миллионов зенов*, – подмечает варвар. – И тебе неинтересно?

– А ты, поди, уже строишь план, как обчистить мою сокровищницу? – прищурившись, выталкиваю мужчину из хранилища и закрываю дверь.

– Почему бы и нет? Раз тебе они не нужны, – усмехается Сириус, – мне в новой и свободной жизни понадобятся деньги. Тем более я планирую с помощью твоего отца стать законопослушным гражданином Федерации. А это не приносит большого дохода.

– Всегда знала, что у варваров нет никакого кодекса чести, – тряхнув волосами, направляюсь на улицу.

Сириус догоняет меня и на лестнице придерживает за локоть. Опять по телу расползается тепло. Проанализировав собственные ощущения, понимаю, что это, скорее всего, реакция моих ахернарских генов. Мы ведь две противоположности. Он – горячий сеатец, у которого внутри горит огонь. Я – частично ахернарийка, ледяной гуманоид. Огонь растапливает лёд. Элементарная физика. Вот и всё.

Выйдя в сад, останавливаюсь и осматриваю разгуливающих женщин и снующих между ними слуг. Встречать избалованных аристократок мне ещё не приходилось. На Вальдосе все мои бабушки, дедушки, тёти и прочая венценосная родня были совершенно просты в общении. Если и показывали характер, то направлен он был на чужих существ. А сейчас мне придётся столкнуться с главными женщинами Ахернара. И что из этого выйдет, даже боюсь предсказывать.

Заметив в главном шатре маму и папу, подхватываю юбки и спешно иду к ним. Но дойти не успеваю. Мне преграждает путь средних лет ахернарийка. Довольно упитанная дама, слащаво улыбаясь, делает неумелый реверанс. По сравнению с ней я худышка. Отступаю, боясь, что она меня просто снесёт, и упираюсь спиной в грудь Сириуса. Не дёргаюсь, наоборот, он как-то успокаивает меня своим присутствием.

– Мирного неба, Ваше Величество. Мы так и не познакомились. Я глава Совета женщин Виндемиатрикс Риваль, – елейным голосом представляется особа. Мне её имя в жизнь не выговорить. – Соболезную вашей утрате. Как жаль Церебру, она была совсем молода.

Поднимаю раскрытую ладонь, как учил Алькор, прекращая её стенания. Женщина замолкает на полуслове.

– Ближе к делу, – холодно чеканю, осматривая нечитаемым взглядом.

– Я прожила во дворце двенадцать лет. Но вчера меня почему-то переселили в крыло наложников. Вы же понимаете, что это не по моему статусу? И далековато от кабинета, приходится пересекать почти весь дворец, – укоризненно замечает дамочка.

– У Совета нет своего дворца? – выгибаю бровь, прекрасно зная, что все вопросы Совет решает в Доме Советов. И по сути, эта мадам очень хорошо устроилась на шее у бабушки.

– Есть конечно же. Но мы с Цереброй были в тёплых дружеских отношениях. Поэтому она позволяла мне жить в правом крыле дворца и занимать один из кабинетов.

– Больше у вас нет таких привилегий, – поворачиваю голову в сторону, взглядом подзывая дворецкого. Он тут же бросает все свои дела и мчится ко мне. – Поллукс, глава Совета Риваль больше не живёт и не работает во дворце. До завтра приведите в надлежащее состояние покои и занимаемый этой женщиной кабинет.

– Будет исполнено, – отвечает дворецкий и ретируется.

– Но Ваше Величество! – возмущается женщина, потемнев от негодования.

– У вас есть Дом Советов, работайте там. И, кажется, особняк в центре столице? Я не ошибаюсь?

– Не ошибаетесь.

– Всего хорошего, мадам Риваль. Сириус, не отставай, – удовлетворённо киваю и обхожу эту даму.

Здоровяк громко хмыкает и, прикоснувшись к локтю, чинно ведёт дальше.

– Малолетняя грязнокровка! – шипит змеёй женщина за спиной.

Резко торможу. Сириус разворачивается и, похоже, собирается прибить её, так как тянется к клинку на поясе. Останавливаю его, перехватив за предплечье, и качаю головой.

– Стража! – гаркаю, с холодом смотря, как меняется в лице женщина. Она явно не ожидала, что я её услышу. Возле меня тут же вырастают четверо гвардейцев. – Мадам Риваль, вы снимаетесь с поста главы Совета. Тайная канцелярия начнёт проверку всех ваших дел и Совета с завтрашнего дня. Советую не улетать с планеты. Проводите эту женщину домой.

Четверо бодигардов берут её в кольцо, придерживают за локти. Она пытается сопротивляться и объяснить что-то или даже извиниться, но я её уже не слушаю. Не с учёбы надо было начинать всё-таки. А с проверки бабушкиного окружения.

– Ты сообщишь безопаснику или я? – спрашиваю сухо.

– Я сообщу, – хмуро отвечает Сириус. – Почему не дала убить её? Она оскорбила тебя. Жалко стало?

– Убить всегда успеешь. Но лучше всё сделать правильно. К тому же она дала повод проверить этот теневой орган власти и разогнать всю шайку пираний, как зовёт аристократок моя мама, – объяснив, поворачиваюсь к шедшему позади мужчине и замечаю проблеск изумления в глазах.

Мы, наконец, доходим до моих родителей и располагаемся в главном шатре. Внутри установили трон на небольшом постаменте, несколько скамеек рядом. И слуги разносят закуски с горячительными напитками. Несмотря на то что утром был снег, на улице тепло.

А вот спокойно поговорить с родителями вновь не удаётся. Всё время прерывают местные аристократки. Они заходят поздороваться, представиться, перекинуться бессмысленными фразами. В общем, очень стараются наладить контакт со мной и перетягивают внимание родителей. Особенно кокетничают с папой, чем неимоверно злят меня. Хотя мама – кремень, и бровью не ведёт на откровенный флирт.

– Ваше Величество, гости все прибыли, – к нам подходит Поллукс и, поднявшись на небольшой постамент, где я восседаю с мамуликом, склоняется. – Приглашать наложников?

– Приглашай. Пусть общаются, знакомятся, – разрешаю я.

– Мне очень хочется увезти тебя обратно домой, спрятать и уберечь от всего мира, – признаётся мама, как только мы остаёмся одни. – Одно твоё слово, звёздочка, и я так сделаю. Костьми лягу, но заберу тебя с этой холодной планеты. И пусть весь мир горит синим пламенем.

– Я не поеду, мам, – качаю головой. – Теперь Ахернар – мой дом. Бабушка умерла из-за меня. Не могу её подвести.

– Ты её совершенно не знала, как и их, – ворчит беззлобно женщина, обводя взглядом гостей и слуг.

– Не знала. И до сих пор не знаю. Но чувствую свою ответственность. Папа Стей сказал: от наследия не убежать. Можно только отсрочить. Я благодарна вам за всё, мам. И не ругай папу, он дал нам двадцать лет спокойствия, договорившись с бабушкой.

– И зачем я тебя воспитала такой правильной, – усмехается грустно мама и, поднявшись, крепко обнимает. – Люблю тебя, Ведана. Но если передумаешь, один звонок, и я всё устрою.

– Знаю, ты у меня самая могущественная женщина, – смеюсь, пряча лицо на груди родительницы.

– Не обидишься, если я тебя оставлю? – мама разжимает объятия и тревожно заглядывает в глаза. – Нужно успокоить твоего отца, иначе он сорвётся на аристократок и испортит твой первый светский раут.

– По нему и не скажешь, что он зол, – бормочу, кидая взгляд на папу. – Стоит себе рядом с Алькором и всё.

– И ты не сиди на одном месте. Прогуляйся, общайся, присматривайся. Возможно, найдёшь союзниц и подруг. Ты не должна закрываться от этого мира. И кроме обязанностей, учёбы и работы, есть ещё развлечения. Насладись этим днём, звёздочка.

– Не хочу с ними общаться.

– Хочешь не хочешь, ты хозяйка этого вечера, и статус обязывает быть в центре внимания. Не прячься, – женщина подмигивает и отступает.

– Развлекайся, – хмыкаю, – вам же нужно отдохнуть от детей.

– Глупости какие, я совсем от вас не устала, – фыркает мама и отходит к отцу.

Оставшись в одиночестве, я наблюдаю за мужчинами и женщинами. Как завязываются знакомства. С какой лёгкостью синекожие дамы находят общий язык с противоположным полом. Улыбаются, кокетничают и всячески демонстрируют интерес. Прижимаются к боку понравившегося мужчины, томно вздыхают. Интересно за ними наблюдать. Как за муравьиной фермой, которую мне в детстве подарил папа. Там тоже насекомые копошатся, друг с другом что-то выясняют, строят проходы разные и вокруг матки кружатся.

– Не жалко отдавать столько красавчиков в чужие руки? – насмешливый голос Сириуса отвлекает от созерцания.

– Тут одна особа просила тебя одолжить на одну ночь. Будешь насмехаться, всерьёз задумаюсь над предложением, – отвечаю, посмотрев на наёмника.

– Какая особа? Ткни пальчиком, – вытягивает шею Сириус. Что не нравится мне. Молчу, зло таращась на негодяя! Он замечает мою злость и улыбается шире. Подхватывает со стола поднос и садится на ступеньку возле моих ног. Разворачивается полубоком и выжидательно выгибает бровь. – Никому ты меня не отдашь. Я тебе слишком нравлюсь. А теперь ешь.

– Вот ещё, – фыркаю, забирая тарталетку, – совсем не нравишься. Даже временами бесишь.

– Главное, вывожу на эмоции, а это уже хорошо, – совершенно не обижается мужчина. – Съешь бутерброд! Боишься фигуру испортить?

Тарталетку отбирают и вручают булочку с рыбой. Вздохнув, ем. Действительно, проголодалась. И забота сеатца приятна. Чего уж скрывать. Перевожу на него взгляд, он так и смотрит, как я ем. И улыбается.

– Признайся, Ведана, я тебе нравлюсь, – мурлычет тихо Сириус.

– Ну… – тяну, прожёвывая бутерброд, – временами немного нравишься. Когда не ведёшь себя как подлец.

Сириус усмехается, шире улыбаясь.

– Я нравлюсь тебе именно потому, что я подлец, Ведана, – заявляет этот уверенный в себе мужчина и вскакивает. – Пойдём погуляем. Подышишь свежим воздухом.

– Ты себе льстишь, – парирую, но охотно принимаю конечность и, положив руку на локоть мужчины, выхожу из шатра. Голод утолила, можно и прогуляться.

Мы молча обходим снующих аристократов. Мужчина молчит, я наслаждаюсь прохладным воздухом и видами. Сад очень красивый. Весь в снегу, но аллеи расчищены. Прогулочным шагом мы забредаем вглубь сада. Здесь тихо и спокойно.

– Сириус, – привлекаю внимание здоровяка, он опускает голову, – чем ты займёшься, когда вернёшься домой?

– Найду себе Вейлу, – пожимает плечами мужчина. – Женюсь. Прикуплю домик в пригороде Вальдоса. Может, займусь разведением пегасов. Или пчеловодством. Ещё не решил. Всегда мечтал о спокойной жизни без суеты. Как думаешь, получится из меня пасечник?

Мы останавливаемся. Я хмуро таращусь на него. Неожиданное признание о будущем бьёт под дых. Дышать становится тяжело. Никогда не думала, что этот варвар мечтает о жене с кучей сопливых детей и спокойной жизни.

– Спалишь бедных пчёл и пегасов, – фыркаю и, выдернув руку, разворачиваюсь.

Я злюсь на мужчину. На свою реакцию. На папу, что нанял его. Кроме невыносимого сеатца, другого наёмника не нашлось, что ли? Быстрее бы его миссия закончилась! Пусть валит на свою планету!

– Ведана! – непонимающе зовёт он и, остановив за локоть, разворачивает к себе.

– Ваше Величество! – к нам спешно идёт Алькор, и Сириус отступает.

– Что ещё?! – огрызаюсь, выливая раздражение на синекожего советника.

– Что вас расстроило? – остановившись, тревожно уточняет Алькор.

– Ничего, – отмахиваюсь. – Что ты хотел?

– Я хотел бы также принять участие в отборе! – мужчина распрямляет плечи и уверенно смотрит на меня.

– Разве это не против правил?

– Против. Но Вы и так нарушаете их. Ещё одно нарушенное правило, Вам простят, – отвечает Алькор и несмело улыбается. – Я хочу лишь служить во благо нашей планеты.

– Отлично, оставайся на должности, – киваю. Сама ведь думала над этим буквально вчера.

– Значит, два советника вы уже выбрали, осталось ещё десять, – радуется Алькор и предлагает свой локоть.

Тяжко вздыхаю и машу рукой. Чтоб не напоминал об этом чёртовом отборе хотя бы один день.

***

*Зен - основная денежная единица Федерации Разумных Рас.

Остаток пикника особо не запомнился. Но главное, всех мужчин пристроила. Кто-то с лёгкостью согласился переехать в чужой гарем, кто-то отправился на вольные хлеба. Главное, все остались довольными. Завершив это тягомотное собрание, я устроила форменный разнос. Разогнала всех советников и, потребовав не мешать мне один вечер, провела его с родителями. Мы сытно поужинали, много и долго разговаривали. Слушала наставления отца, обнималась с мамой. И отлично провела время.

Утром, сразу после завтрака, родители улетели домой. И я снова осталась совершенно одна. Стало чуточку грустно, ненадолго. Так как королевские обязанности никуда не делись. Как и учёба. Поэтому я вновь ворвалась в гущу дворцовых событий.

Правда вот… Сегодня я совершенно не слушаю Алькора и информацию не запоминаю. Смотрю на макушку лежащего на софе сеатца и витаю в облаках. Перед глазами стоит картинка Сириуса в чистом поле с табуном пегасов и домиками с пчёлами. Варвар! Чтоб его пчёлы покусали! Я даже не пытаюсь анализировать своё отношение к нему. Он просто меня выводит из равновесия. Всё списываю на то, что мы из разных полюсов вот и всё. Вот и всё!

– Ваше Величество! – в третий раз зовёт Алькор, уже повысив голос. И Сириус поднимает голову, чтобы хмуро посмотреть на нарушителя его сна. Наши взгляды встречаются.

– Ты спать устроился?! – тут же вываливаю на Сириуса раздражение.

– А тебя убивают? – парирует он.

– С таким, как ты, безалаберным стражником точно убьют! Алькор мог сто раз меня проткнуть ножом.

– Да я бы никогда этого не сделал! – возмущается советник.

– Ой, помолчи, – шикаю я, – это я фигурально.

– И даже фигурально! – фыркает синекожий мужчина и отворачивается к шкафу с разными гаджетами.

– Полегчало или дать вазу? – натурально смеётся варвар.

– Лучше бластер, отстрелю эту мерзкую улыбку!

– Тебе вредно сидеть взаперти, пойдём прогуляемся, – миролюбиво предлагает сеатец и, поднявшись, потягивается.

– И вправду прогуляйтесь. Меня вызывает первый советник, – бормочет Алькор и уходит первым.

Мы опять гуляем по заснеженному саду. Молчим. Чувствую спиной обжигающие взгляды наёмника. Передёргиваю плечами и сворачиваю, всё дальше и дальше. Вглубь сада. Я думаю о нём. Постоянно. Это очень странно и раздражает. Нужно прекратить это! Остановившись возле высокой изгороди, разворачиваюсь.

– Поцелуй меня, – приказываю требовательно. И, закрыв глаза, выпячиваю губы.

Мужчина мягко смеётся и приближается. Чувствую его дыхание на лице. Но попыток сорвать поцелуй не делает. Хмурю брови, нетерпеливо цыкнув, и открываю один глаз.

– Целуй! Это приказ!

– Уверена, Твоё Величество? – с иронией склоняет голову набок Сириус.

– Да. Мне нужно проверить теорию, – киваю я.

– Тогда открой глаза. Я хочу, чтобы ты видела, кто тебя целует, – шепчет мужчина, склоняясь ближе к губам.

Его запах окутывает всё пространство. Чувствую горячие ладони на талии. Он гладит их и прижимает к твёрдому телу. Терпеливо смотрю в глаза и жду. Сириус очень медлителен и раздражающе спокоен. Задерживаю дыхание, его лицо очень близко. И тёплые губы касаются уголка губ. Оставив лёгкий поцелуй, он выпрямляется.

– Не так! – возмущённо хватаю за лацканы пальто и, потянув на себя, прижимаюсь к его губам.

Понятливо хмыкнув, он приоткрывает губы и щиплет мои. Повторяю за ним и чувствую мокрый язык. Замираю. Сириус ласково гладит губами мои губы, иногда толкается языком.

– Впусти меня, – выдыхает, чуть отстранившись.

– Куда?

Он тут же погружает язык в рот и сминает губы. Его ладонь ложится на затылок, прижимает теснее, не позволяя отступить. Мне жарко и голова кружится. Я очень стараюсь повторять за ним. Цепляюсь за ворот, тянусь на носочках. Сириус посасывает и прикусывает губы, борется с моим языком, глубоко проталкивая свой и лаская рот. У меня голова кружится и кажется, я мычу. Его руки прижимают меня сильнее к каменному телу. Становится жарче. И безумно приятно. Внизу живота опять что-то тянет, скручивается и грудь ноет. По венам растекается лава. Сердце в груди бешено стучит. Сколько мы так стоим? Понятия не имею, но мне безумно хорошо. Сама жмусь к нему и чувствую животом вставший орган Сириуса. Распахиваю глаза. Когда успела их закрыть? И, дёрнувшись, прерываю нас.

– Благодарю, – стараясь не дышать загнанно, сиплю и, поправив волосы, отворачиваюсь.

– Всегда рад услужить, – с сарказмом отвечает Сириус. – Только не влюбляйся в меня, Ведана. Я никогда не смогу стать тебе мужем.

– Вот ещё! – фыркаю, бросив убийственный взгляд. – У тебя там пегасы да пчёлы. Мне такой муж не нужен!

Более не задерживаясь, чеканя шаг, иду обратно во дворец. Слова Сириуса крутятся в голове. А то, как отреагировало моё тело на мужчину, напрягает. Я не понимаю себя. Мне нужен совет. Позвонить маме или Софи? Да, спрошу у мамы! Просить Сириуса одолжить коммуникатор сродни убийству. Он сразу же узнает о разговоре, так как все звонки записываются. У Алькора тоже не вариант. Попрошу Антареса! Как раз пообщаюсь с ним. Узнаю, что за советника я себе выбрала. И нужно немедленно принять душ! Я вся пропахла Сириусом!

Антареса я нашла довольно быстро. Точнее сказать, он меня нашёл. Просто передала дворецкому, что ищу его, и через пару минут мужчина уже перехватывает меня на втором этаже левого крыла.

– Здравствуй, – замявшись, стараюсь выглядеть уверенно. Мне немного неуютно, так как это крыло ассоциируется с развратом. Ведь здесь ещё вчера был гарем королевы.

– Пойдёмте, – улыбается он, чувствуя мою скованность, и мы сворачиваем с крыла разврата и похоти. – Так что за срочность?

– Не мог бы ты одолжить коммуникатор. Свой я разбила.

– Конечно, – мужчина легко передаёт гаджет и продолжает идти рядом, с интересом разглядывая меня.

– Благодарю, – сжимаю телефон, но не тороплюсь звонить. Не хочу, чтобы он слышал разговор, но не знаю, как отослать его.

– Я буду в библиотеке, – усмехнувшись, Антарес отстаёт и сворачивает в одном из многочисленных коридоров. Чтоб я знала, где находится эта библиотека. Ладно, отложим поиски утраченного на потом.

Быстро набираю маму. Она ещё не долетела до дома, и мы сможем спокойно поговорить. Родительница отвечает сразу же. Улыбаюсь ей.

– Что-то случилось? Ты передумала? Мне развернуть шаттл? – волнуется женщина.

– Нет, мне нужен твой совет, – качаю головой.

– Слушаю тебя внимательно, – радуется мама. Между прочим, впервые обратилась к ней, тем более с щекотливой темой.

– Есть один мужчина… – начинаю слегка неуверенно и, завернув в небольшой закуток, сажусь на подоконник.

– Как его зовут? Откуда он? Кто его родители? – тут же выпаливает родительница.

– Его…

Замявшись, замолкаю. Этот момент не продумала. Узнай родительница о моём интересе к Сириусу и тем более о поцелуе, развернёт корабль, прилетит и прибьёт самолично наёмника.

– Ты забыла его имя? – уточняет мама со смешком. Был уже один эпизод в моей биографии. Его пришлось засекретить и забыть.

– Нет, его зовут Антарес. – вру я, сориентировавшись, – он семнадцатый сын принца Пилона.

– Так, – хмурится женщина, не торопя меня.

– Я не понимаю себя. Постоянно думаю о нём….

Отвернувшись к окну, тихо рассказываю маме обо всех странностях с телом. О непонятных ощущениях в груди. Родительница слушает внимательно и не перебивает. Даже о поцелуе рассказываю. И что он меня злит и раздражает. В общем, описываю наши с Сириусом отношения максимально развёрнуто. И, закончив исповедь, поворачиваю голову, заглядывая в родное лицо. Мама улыбается. Вот что тут весёлого?! Тут спасать надо дочь. И убивать мерзавца с особой жестокостью за то, что измывается над её кровиночкой. А она улыбается. И в глазах такая гамма разных чувств, не понимаю их. Хмурюсь.

– Мам! – привлекаю внимание. Может, связь зависла.

– Ты влюбилась, Ведана, – радостно шепчет женщина, ближе склонившись к коммуникатору.

– Глупости какие! – фыркаю я и закатываю глаза. – Он меня бесит, ты разве не слышала? Я из-за него все вазы в кабинете и комнате разбила!

– Твой отец тоже бесил меня, – хихикает родительница, – только не делай глупостей, пожалуйста. Лучше поговори с ним.

– О чём говорить? Он Варвар! – выпаливаю в сердцах, забыв о собственном вранье. Мама тут же прищуривается.

– Ты же сказала: он принц.

– Принц, – киваю, – но ведёт себя как варвар!

– Хорошо, возможно, ты права. Пилонцы и рурки диаметрально разные. Возможно, это действительно разность рас, – легко соглашается женщина и загадочно улыбается. – Покажи фотокарточку или расскажи, какой он.

– Он… – замолкаю, и перед глазами тут же появляется Сириус в чистом поле с табуном пегасов. – Он большой… Метра два ростом, широк в плечах. Тёмные вьющиеся волосы коротко подстрижены. Солнечно-медовые глаза меняют цвет, иногда становятся совсем чёрными, а иногда, когда он смотрит на меня, они светлеют, почти сереют и сверкают молниями.

Слышу громкий хмык и, замолкнув, таращусь на маму. Но не успеваю раздражённо спросить, чего она хмычет. Пусть уже скажет, что мне делать-то Сириусом? Пристрелить? Потому что где-то на этаже раздаётся гул, и стены вибрируют.

– Ведана! – грохочет голос того, о ком я только что говорила.

– Ну всё, меня, похоже, потеряли. Поговорим потом, – заканчиваю разговор и отключаюсь.

Спрыгнув с подоконника, медлю. Не хочу его видеть, но гул нарастает, и к нему присоединяются крики, топот ног. А после стекло за спиной разбивается вдребезги, осыпая меня осколками. Вскрикнув, отпрыгиваю в сторону. Меня тут же заключают в медвежьи объятья.

– Что происходит? – спрашиваю у Сириуса, барахтаясь в его руках.

– Не дёргайся, на тебя совершают покушение, – отвечает наёмник и тянет в небольшую нишу.

Там, как оказалось, есть потайная винтовая лестница, и мы спешно спускаемся. Попадаем в мрачный полутёмный коридор. Сириус крепко держит за руку и тянет вперёд, сворачивает, останавливается перед развилкой, прислушивается и продолжает двигаться. Наконец мы доходим до тупика.

– Пережди здесь, – Сириус прикладывает мою ладонь к панели управления и открывает дверь в небольшое подсобное помещение. – Всё будет хорошо.

Сеатец отходит в сторону и пропускает меня первой. Осмотрев мрачную и почти пустую комнату ,разворачиваюсь.

– На крайний случай, – мужчина протягивает мой бластер.

– Ты уходишь? Ты же моя Тень!

– Я лишь проверю, как справляются твои гвардейцы и Тайная канцелярия. – хмыкает мужчина. – Вернусь быстро, ты даже не успеешь соскучиться.

Закатываю глаза и, демонстративно смахнув пыль со стульчика, сажусь к нему спиной. Дверь громко хлопает, и механизм запирает комнату.