Сокровище для ректора, или Русалочка в боевой академии

Жизнь весьма несправедлива. Пока моя сестрица веселится во дворце принца-человека и готовится к грандиозной королевской свадьбе, я, объятая сетями, шиплю и пытаюсь скрыть нагую часть тела от жадных глаз пиратов.

Говорила же мне тетка не подниматься сегодня на поверхность: мол, все чаще торговые суда начали ходить из королевства Аркус в Шенду. А чем больше набитых шелками и дорогими человеческими побрякушками кораблей, тем чаще выползают из своих нор головорезы и тем чаще разоряют бедных торговцев…

Но в этот раз морские волки нацелились вовсе не на свои людские сокровища. Это, как обычно, я поняла запоздало — уже когда очутилась в сетях…

И не рыбок они вовсе ловили! А меня — русалку!

— Ты погляди, — присвистнул один из мужчин, обнажая ряд кривых и гнилых зубов.

Еще и присел рядом со мной, скользя взглядом по хвосту и поднимаясь выше — к груди. Пусть она и скрыта бело-голубыми чешуйками, я все равно не отнимаю руки от тела. Уж больно непривычно быть под прицелом стольких глаз…

— Не думал я, что она и в самом деле окажется такой красивой!

Чего ж это ты не думал? Гордиться, знаешь ли, есть чем! Одна из самых красивых русалок в королевской семье. Нет. Одна из самых красивых во всем океане!

Мама все говорила, что у меня самая бледная кожа и самые красивые белые волосы, самые блестящие чешуйки и самые яркие цвета волн глаза…

— Сколько ж мы получим за нее на рынке? — перебил мои мысли другой мужчина.

— Точно больше, чем за простую рабыню из Аркуса. Каждая чешуйка на вес золота! А русалочье масло лучшее во всем мире!

— Да-да! Слышал, даже китовый жир не сравнится с маслом русалки…

— А еще говорят, что из их слез получаются настоящие жемчужины! Вы только представьте: целые горы жемчуга…

Чем больше пираты перебрасывались словами, тем сильнее сжималось мое бедное сердечко. Что еще за рынок? Куда это они хотят меня отправить? Никому не позволю трогать мои чешуйки… И слезы… Слезы никто не увидит!

Не увидит… А чего же тогда так хочется разрыдаться в голос? Обида душит, злость обжигает изнутри, а страх-то сковывает. Так сильно, так больно, что я не сразу заметила, как мужчина, сидевший рядом, схватился за край сетей.

— Тащи ее в трюм, Кривой! — крикнул кто-то откуда-то сверху. — К остальной рыбине.

Сердце аж в груди подпрыгнуло, когда меня оторвали от одного места и потащили куда-то через всю палубу.

— В небе! — вдруг испуганно вскричал из гнезда впередсмотрящий, и тащивший меня пират резко остановился.

— Ворон! Это же ворон!

— Ворон… ворон… — загалдели пираты. — Страж летит! Прячь ее! Быстрее!

Мужчина колебался, всматриваясь в хмурое небо, и никак не решался последовать советам своих товарищей. Да и не успел. Их так называемый «страж» в облике крупного ворона быстро оказался на корабле и одним махом обратился в человека.

В самом деле человек! Да еще какой… Теперь понятно, почему все так всполошились, а стоило ворону оказаться на палубе — потупили взоры и встали по стойке смирно.

Дюжий, с широким размахом плеч, в темно-синей кожаной броне и небольших наплечниках, придающих ему еще больше суровости. Волосы скрыты за капюшоном, а пол-лица за маской, но остальную часть не разглядеть из-за темноты. Тучи сгустились так, что непонятно, день сейчас или ночь.

— Господин… — к мужчине нерешительно придвинулся один из самых неприятных на вид головорезов — с сальными волосами, бородой до ключиц и изувеченным лицом, будто перед ним безостановочно махали шпагой. — Мы не ждали вас… Не ждали сегодня, господин.

— Предупредить прилетел, — раздался следом грубый, низкий голос. Настолько грубый, что от самой макушки до плавника колкие мурашки пробежались. — Из Аркуса выдвинулось несколько кораблей. Охотники за пиратами, — с каким-то ужасающим презрением выплюнул мужчина. — Поэтому на сегодня достаточно набегов. Сворачивайтесь и осядьте в какой-нибудь бухте. Вернемся через пару недель.

— Как прикажете, господин…

Пока они разговаривали, я заметила, как некоторые из пиратов медленно приблизились к сетям, как бы невзначай закрывая меня от ворона.

Интересно, чего это они боятся показать меня ему? Или решили не делиться с ним добычей? А может, он против ловли русалок?..

Наивно, конечно, но терять мне нечего…

Как только один из пиратов встал достаточно близко к сетям, я схватила его за ногу и вонзила в оголенную часть когти. Крик боли и удивления на миг оглушил. Мои бедные ушки еще совсем не привыкли к таким земным звукам…

— Не вопи, олух! — гаркнул на него другой пират и толкнул в плечо.

— Так она!.. Она!.. Своими когтями!..

От злости у мужчины раздулись и без того большие ноздри. Он зыркнул на меня, быстро подошел и с размаху ударил ногой по животу. Вместо ожидаемого стона боли из груди вырвалось угрожающее рычание, жар разлился по всему телу, и я задергалась, кажется, еще больше запутываясь в сетях.

— Что творишь?! — возмущенно крикнул кто-то. — Она нам целая нужна!

В дальнейшие споры я особо не вслушивалась. Меня пытались ухватить за хвост, но я со всей силы била им по деревянному полу, рвала руками сети, растирая ладони до жжения и красноты. Мне удалось порвать рыболовную сеть и выпутаться из нее верхней частью тела. Правда, хвост так и остался в ловушке…

Но это мелочи. Мне бы добраться до борта, а оттуда сигануть в воду.

Дернувшись в сторону одного из пиратов, я попыталась вцепиться в его ногу, но он отскочил, как от жалящей медузы. Похоже, шипение и горящие в темноте глаза произвели на них должный эффект: морские волки отшатывались от меня, пока я ползла к правому борту.

Еще немного. Приподнялась, оттолкнулась руками… Но не успела схватиться за перила — резко упала, ударилась грудью о пол, так сильно, что из легких выбило весь воздух. Плавник внезапно пронзила острая боль.

Вдох. Выдох… Оглянулась. Мой дрожащий широкий плавник пронзен саблей. Так, что острие аж вонзилось в дерево. Дернусь — плавник разорвется. Больно-то как…

Сдерживая слезы, подняла взгляд на стоящего рядом мужчину и нервно сглотнула. На меня смотрели пылающие огнем глаза — злобно, свирепо и раздраженно.

— Далеко же ты заплыла, милая...

Мужчина, который, к слову, в облике черной, пусть и крупной, птички мне нравился гораздо больше, опустился рядом, склонил голову набок. В страшном взгляде огненных глаз плескался интерес.

— Что же вы, господа... — голос вкрадчивый, пугающе спокойный. — Кто так обращается с королевской особой?..

Не смогла сдержать удивления — брови взмыли, глаза расширились.

Ох, как зачастило-то сердечко! И откуда он только знает? Люди не ведают, лишь подводные жители знают всю королевскую семью...

— О, так я угадал? — Глаза мужчины засияли. Без сомнения — губы под маской тоже сложились в улыбку.

Блефовал, птица этакая! Видно, мне пожизненно суждено попадаться на человеческие крючки...

— Не грубить следовало, а принять радушно, как гостью...

И это говорит тот, кто вонзил в мой плавник саблю?! Гадливый лицемер.

Внезапно глаза ворона вспыхнули, будто угрожая и предупреждая, а после огонь погас и в мое лицо впился пронзительный взгляд темных глаз.

Как же хочется скрыться ото всех... В особенности от него.

— Вы глупцы. — Он обернулся, оглядел всю команду.

Возможно, это был мой шанс… Но дернуться я не решилась. Только еще сильнее вжалась в борт.

— Она могла бы привести нас к русалочьему гроту, а вы решили довольствоваться малым.

Еще чего! Стала бы я выдавать тайное место! Да ни за какие ракушки, ни за какие редчайшие черно-фиолетовые водоросли, растущие в глубокой обители акул, куда не суется ни одна русалка!..

Хотя о таком обмене я еще подумала бы. Ведь из таких водорослей можно сделать невероятной силы целебное снадобье! Тетушка была бы не в себя от радости…

— А впрочем, раз вы ее поймали… — ворон поднялся, расправил громадные плечи, — … я заберу ее себе. В обмен на золото, что вы мне задолжали.

— Но, господин… так дело совсем не пойдет... — начал бубнить матрос.

— Я сказал: взамен золота.

Слова грозные, твердые, подобные грому, что слышен даже на морском дне. И вновь колкие мурашки пробежались до самого плавника. Слегка дернула его — утихшая боль вспыхнула с новой силой — и стиснула челюсти так крепко, что свело все мышцы лица.

— В самом деле, господин! — всполошился другой пират, из-за чего тут же оказался объектом всеобщего внимания. — Мы выслеживали ее больше двух недель…

— Да! Она то показывалась, то вновь скрывалась. А сегодня клюнула на приманку! Впервые за долгое время!

Да уж… Моя одна из самых больших ошибок. Додумались же эти монстры огни в небо запустить! А мы русалки существа любопытные… Везде свои носики суем.

— Действительно, — задумчиво выпалил ворон. — В таком случае четвертуем ее.

Чего?! Это что еще за неожиданный план такой? А лучше не придумал?!

Мужчина повернулся ко мне, словно взгляд злой почувствовал — а я уж готова была испепелить его, будь моя воля! Но не могу я так в людскую жизнь вмешиваться… Отец прознает — ох, и влетит мне тогда. С десяток лет буду колонны дворца от ракушек очищать.

— И кому что достанется? — выпалил матрос, кажется, всех интересующий вопрос.

Всех, кроме меня!

— Хвост мой, дальше сами разбирайтесь, — с холодящим сердце равнодушием бросил ворон.

Хвост… Ишь чего захотел! Своего, видите ли, пернатого мало!

— Но ведь в хвосте вся соль! — возмутился кто-то. — К чему нам остальные части тела? Да еще и человеческие!

— У нее все тело в чешуйках. К тому же глаза ваши… А значит, и слезы тоже.

— Она ж мертвая будет… Не заплачет уже.

В груди стеснило, сделалось до жути больно, как только ворон хмыкнул:

— Заплачет, когда резать будем. Целые горы жемчуга… Тащи топор.

Судя по довольным лицам, данное предложение всех обрадовало и устроило. Матросы засуетились, жаждая увидеть мои слезы, а за ними и маленькие жемчужины; некоторые скрылись на нижней палубе, похоже, в поисках топора…

А меня вдруг осенило: не блеф в этот раз. Ни капельки не блеф.

Он ведь и правда удумал отрубить мне хвост! Да какой там хвост… Они все согласны разобрать меня по частям!

Иначе отчего у него вновь глаза полыхнули огнем, а вид стал мрачным, будто над ним вечно тучка плавает?

Ну уж нет! Растерзать меня я никому не позволю. Видно, придется прибегнуть к крайним мерам, пусть и в этом случае не избежать мне больше гнева отца. Теперь точно обо всем прознает. За этим и приставил ко мне хранителя. А того только позови… Обо всех тонкостях сразу весь грот загалдит.

Зажмурилась, мысленно зовя его — самый жуткий кошмар всех моряков. А нутром так и чувствовала, что ворон сверлит меня взглядом. Небось, думает, что я его страшусь, потому и жмурюсь… А как бы не так!

Вообще-то боюсь, конечно… Но когда на дне ждет зова защитник, страх не так силен.

Он почувствовал меня — хватило и пары секунд. От радости аж ухмыльнуться захотелось, но я умело сдержала это желание, лишь распахнула глаза, глянула, позволяя победному огоньку вспыхнуть в глазах…

Да вот только не было передо мной больше страшного и мрачного гиганта. Ворон снял маску, и теперь я увидела его лицо — смуглое, суровое и невозмутимое. Он держался прямо, независимо, в нем чувствовался лидер, какого я изо дня в день видела в своем отце. Сильного духом и телом мужчину.

А еще… увидела слабый намек на улыбку. Словно бы говорящую, что ворон знает обо мне абсолютно все. О чем бы ни подумала — тут же услышит.

Как бы там ни было, дальше изучать меня ему не дал громоподобный рев, поднявшийся из-под воды. Корабль содрогнулся, пираты замерли.

Наконец-то. Приплыла моя восьмищупальцевая радость.

— Кра-а-ке-е-ен! — завопила матросня и забегала по палубе, чем напомнила мне стаю мелких, испугавшихся акул рыбешек.

Бойтесь-бойтесь… Бояться есть чего. Дружок русалок никого не щадит. Ему только в радость полакомиться очередным кораблем.

Суматоха на судне превратилась в настоящий кошмар, когда громадное щупальце вырвалось из воды, поднялось выше мачты и с оглушительным свистом плюхнулось прямо на капитанский мостик.

Щепки разлетелись в разные стороны. Я едва успела прикрыть руками лицо, но вот чешуйки нещадно задело. Где-то засочилась густая бирюзовая кровь.

— Спасайтесь! В воду! Ныряйте в воду!

Теперь никому не было дела до русалки, прикованной к полу саблей. Даже ворон куда-то делся, не успела уследить за ним. Ну и морской черт с ним.

Услыхав, как за спиной взметнулось другое щупальце, потянулась к сабле. Глядишь — защитник и меня придавит. Некого тогда будет защищать.

Да вот только не достать до рукоятки. Далеко… Хвост-то не маленький!

Подпрыгнула. Привалилась бочком…

Не подобраться. Только плавничок больше разорвала.

И что же делать?!

Теперь мне на самом деле стало жутко страшно. Мысли сменялись с яростной скоростью, а ничего дельного придумать не могла.

И в носу защипало совсем некстати! Плакать ведь не самое подходящее время!

Уже отчаявшись, заметила совсем рядом взмах крыльев. Опустился ворон, обратился. И вновь человек. Спокойный, будто и не рушится корабль. Бесстрастный, будто и не здесь вовсе находится.

Чего я только не надумала за эти жалкие две секунды, пока он пробирался ко мне. Последним вариантом было, что отрубит хвост да удерет, но он вынул саблю из плавника, коснулся раны…

От одного аккуратного касания всю аж передернуло. Забилось сердце уже не в страхе и волнении, а от горячего, жгучего чувства. Незнакомое оно, но спутать его нельзя ни с чем.

Связь. Она самая. Он — тот самый.

Зажгло где-то в районе ключиц, точно я снова на песочке весь день провалялась. Щеки запылали, в горле застрял ком вопросов и слов, которые вдруг захотелось выплеснуть прямо в лицо незнакомца…

Но он пресек мою попытку что-то сказать, метнув полный злобы взгляд. Руку отдернул, и сердце тут же заныло, требуя, чтобы он снова прикоснулся, чтобы поделился этим дурным теплом.

Какие странные, жуткие желания! Но почему от них не получается избавиться?..

Мужчина отвернулся, не обращая внимания на мой, кажется, слегка безумный взгляд… Снова перевоплотился в черную птицу и вспорхнул в звездное небо, ловко избегая щупальцев.

Каким бы сильным ни было влечение, и мне пора убираться отсюда восвояси.

Быстро огляделась. Некоторых придавило намертво, мачты разломались, правый борт прошибло, выкатились пушки… С большим трудом подавив страх от принесенного кракеном хаоса, забралась на перила и сиганула в море.

От макушки до хвоста прошлась слабая дрожь. До чего ж приятно оказаться в родной среде!

И не болело больше ничего. Да только не из-за чудо-воды. Море не способно было так быстро раны залечить.

Это нечто другое.

Внутри легко, хоть и горячо. И даже плавник целый. Нет раны от сабли. Там только до сих пор хранится тепло мужских пальцев.

Тепло, которое невозможно забыть. Тепло, которое дало понять, что мой истинный — пират…

Чуть хвост не отвалился, пока я плыла через риф, где потонул не один корабль. Заплыла в реку, когда уже начало рассветать. Медные лучи плавно оглаживали горы, спускались к лесам и озерам. Любоваться, как медленно просыпается мир, я могла бы очень долго, но понимание, что до отца непременно дошла весть о моей выходке, вынуждало плыть дальше.

Пусть я и самая младшая среди своих сестер, а отца знаю лучше прочих. Сразу на поиски он не кинется… Знает, что я жива, что из воды не вышла. А потому даст время, чтобы я сама вернулась, чтобы раскаялась и зареклась больше никогда не подниматься на поверхность.

А еще он знает, что я этого не сделаю, хоть и таит в своем суровом и одновременно добром сердце надежду. И я в самом деле не собиралась возвращаться. По крайней мере, сейчас.

Сейчас я только жаждала поскорее увидеть тетушку и поведать ей, что со мной приключилось. Она единственная, кто всегда выслушивает меня. Единственная, кто понимает меня с тех пор, как не стало мамы. Хотя вредина она еще та… Даже не знаю, как моя бабушка смогла вырастить столь разных, совершенно не похожих друг на друга сестер.

Мама любила море, в то время как тетя терпеть его не могла. Поэтому и перебралась на сушу, как только ей исполнилось двадцать пять лет: наступило время самостоятельных решений, пойти против которых не мог даже морской король. Мне еще шесть лет томиться в ожидании этой счастливой поры, но не могу я так долго ждать. Теперь точно не могу.

Все наши считали тетушку злой ведьмой, проклявшей моего деда и поплатившейся за это жизнью в море. Но мы с сестрами знали, что это самая настоящая ложь.

Злая она, конечно… Да и ведьма искусная… Но деда любила! Просто он воспринял ее решение превратить себя в человека довольно остро. Поссорились они, но вскоре дед остыл, часто навещал дочку.

Жила тетя на берегу реки, рядом с лесом, в домике маленьком, но очень уютном, который почему-то многие представляли жуткой ветхой лачугой, заполненной костями и зельями. Но как же сильно они ошибались! Это был райский уголочек, особенно в летнюю пору. Повсюду зелень, чудно пахнущая листва. Там слышна песнь птиц и мягкая мелодия ветра.

Только гостей тетя не любила. Гостей с моря. Оттого и соорудила в узкой речке, протекающей мимо ее дома, деревянную стену. Захочет — впустит. Не захочет — можно впустую потратить время на ожидание и споры с ее стражем, большим белоснежным филином, которого она так и прозвала — Филин.

Я надеялась, что он уже улетел на охоту, но не выдалось мне такой радости: птица сидела на ветке большого дерева, прямо над речкой и у стены, которая тянулась ввысь и доставала до нижних ветвей.

Придется давить на жалость. Уж он-то клюнет! Хоть и не сразу.

Подобралась ближе, так тихо, насколько это вообще было возможно. Вынырнула, подняла на него взгляд. Филин следил, как мелкие пташки срываются с веток, а после прячутся в гнездах.

— Филя, доброго денечка! — махнула рукой, но он даже головы не опустил.

— Чего тебе, мелкая? — воздух разрезал голос с легкой хрипотцой, мужественный и такой сильный, что, когда я услышала его первый раз, долго не могла усмирить сердце.

Филя умел околдовывать… И делал это не только голосом, но и глазами — яркими, сияющими голубоватым огнем.

— Какой же ты грубый... Весь в хозяйку.

— Говори, чего надо, или спускайся к себе. Не видишь? Я рассвет встречаю!

Каждый день его встречает. Вот выйду… и тоже буду каждый день его встречать!..

— Филечка... А позови тетушку…

— Ишь чего захотела, — усмехнулся он и, наконец, глянул на меня. — Спит она. Сказала не тревожить. Тебя это тоже касается... Плыви давай отсюда.

— Ну Филя! Пожалуйста-пожалуйста! Позови тетушку. А лучше открой мне снизу дверцу, я сама к ней загляну.

— Ага, чтобы она меня потом общипала? Не открою!

— Филя, это важно! Очень тебя прошу!

— Чего важного-то? Важно — это когда ты истинного найдешь...

— Так я же нашла! Нашла! Не видишь?.. Погляди, вот же...

Постучала пальцами по ключицам, привлекая внимание ворчуна.

Там начиналась бледно-бирюзовая вязь, появившаяся, как только я нырнула с корабля в воду; тянулась витиеватыми линиями к шее, разветвлялась. Я до сих пор чувствовала жжение: кажется, вязь меняла форму. И будет менять, пока я не найду того, из-за кого она появилась. А если не найду, она совсем потухнет. Будет видна, но не так отчетливо.

Но это мелочь по сравнению с тем, что я больше никогда не смогу полюбить. Сердце никого не пожелает, а значит, быть мне старой девой, как тетушка… Буду с ней в лесу жить, пока красота русалочья не начнет увядать.

Филя всмотрелся, глазенки свои светящиеся сузил, а после взметнул громадными крыльями, выдав:

— Ой, и правда... Вязь проявилась! Слабенькая только чего-то... Странно. Надо Вулье показать. Чего ж молчишь-то, мелкая? Заходи скорее!

Он перепрыгнул на другую ветку, поддел острым клювом веревочку, конец которой был где-то под водой, потянул вниз…

Раздался глухой скрип — открылась на дне дверца.

— Шустрее!

Похоже, только ради меня тетушка сделала тоннель под землей, ведущий от речки прямо в ее дом. С другими она виделась на берегу, даже сестер моих к себе не пускала. Возможно, потому, что им не так мила жизнь на суше... А нас с тетей связывает нечто большее, чем кровь: мы одинаково горячо любим землю.

Проплыв через узкий проход, вынырнула и оказалась внутри дома. Ямка, наполненная водой реки, находилась практически посередине комнаты, поэтому тетя частенько попадала туда ногой и ругалась на все и всех... Так громко, что уши начинали нещадно болеть.

Приподнялась на руках, присела на пол, оставляя хвост в воде, и огляделась.

Нет здесь тетушки.

Но вот на длинном столе у стены беспорядок, а значит, не спала тетя вовсе. Варила что-то… В воздухе витает запах трав — мяты и лаванды. Ступка опрокинута на пол, в щели стекает темно-лиловая жижа. И книги разбросаны, шкаф почти пустой, будто мимо табун троллей пробежал и все древние фолианты разом попадали с полок.

А где ж сама тетя?

Не могла она далеко уйти. В каминной топке грелся котелок, в котором что-то противно булькало. Оставить без присмотра что-то варящееся в мастерской тетушки то же самое, что по собственной воле поджечь фитиль пушки, жерло которой направлено на дом.

— Тетушка! Ты сильно занята?.. Поговорить нужно!

— Да не вопи ты, килька недоделанная, — послышался откуда-то сверху хрипловатый голос.

По покрытой чешуйками спине пробежал холодок. Вскинула голову, чувствуя, как напрягается тело, готовое нырнуть обратно в воду.

— Ох, морской черт… Что ты там делаешь?

Тетушка сидела на пересечении брусьев под крышей, почти доставая головой потолка. Просто сидела с закрытыми глазами, беззаботно болтая босыми ногами. Подол легкого темного платьица медленно покачивался в такт ее движениям.

— Думаю, — резко ответила она и прокашлялась. — Всю ночь готовила…

Голос ее изменился: стал более приятным, мягким и мелодичным. Кажется, она только и делала, что кричала всю ночь, а не готовила…

— Заказ необычный поступил, — выдохнула жалобно. — Нужно приготовить партию зелий, усиливающих те магические способности, к которым меньше всего предрасположен маг. Но при этом необходимо, чтобы зелье блокировало его истинную магию…

— Звучит сложно…

Кивнула понимающе и сразу же опустила голову. Тяжеловато сидеть так — с поднятой головой…

— Спустись, тетушка. Мне поговорить с тобой нужно.

В ответ раздалось колкое:

— Знаю я, о чем ты поговорить хочешь. Потому сразу отвечаю: не бывать этому.

Вот же вредина старая! Я ведь даже и слова о том, что случилось, не сказала, а она… знает! Вот каков дар провидицы… Она единственная у нас в роду такая. Многое наперед узнать может. Многое, да не все.

Досадливо поджала губы, следя, как тетя ловко спускается по деревянной колонне. Она спрыгнула, поправила платье, стряхнув с него пыль, выпрямилась, улыбнулась…

Ведьма. Самая настоящая ведьма! Ведь невозможно, утратив русалочью силу, оставаться такой красивой! Это нам с рождения даровано — обладать красотой, которая ослепляет бедных моряков, тех счастливчиков, кому удалось русалок повстречать. А тетя, как покинула море, начала терять этот дар. Но нашла ж все-таки, хитрая, способ оставаться молодой и очаровательной.

Высокая, статная, с темно-каштановыми волосами, волнистыми прядями достающими до узкой талии. Кожа чистая, смуглая. А глаза какие! Загляденье. Яркие, отливающие золотом. Стоит ей только улыбнуться, только пальчиком поманить — как все мужчины, потеряв дар речи, любой приказ ее исполнить готовы.

Я уже хотела было высказать все как на духу, сказать, как помощь мне ее нужна, но нас отвлек стук в маленькое оконце. Филин стучался.

— О, вот значит как, — усмехнулась тетя. — Теперь в дымоход он не лезет...

Не знаю, что она имела в виду, да и спрашивать не стала: не до того мне было.

Тетушка открыла окно, Филя влетел, присел на спинку стула.

— Ты видела, Вулья? Видела? — восторженно начал он. — Мелкая вязью обзавелась! Да приглядись… Непростая вязь-то.

— Угомонись ты, — рявкнула тетя. Прошла к столу, подняла с пола ступку. — И без тебя почувствовала… Но ответ мой прежний.

— Но почему?! — возмутилась, ударив хвостом по стенке под водой.

— Мирабель! А ну не буянь! Хватило мне одной принцессы, влюбившейся в земного… Нечего и тебе на сушу соваться.

— Тетя! Так ведь истинный он! Здесь все по-настоящему... Настоящая любовь!

— Любовь, как же… — фыркнула эта гаргулья, скривившись, и как-то злобно бросила ступку на стол. — Что ты вообще знаешь о любви между мужчиной и женщиной?

Совсем нежданный вопрос в одно мгновение остудил пыл. Смутилась я слегка, потупила взгляд, сложив на хвосте руки.

— Ну… это же как у моей сестры и ее принца. Они же любят друг друга… Она ему подарила первый поцелуй, а он ее замуж позвал…

— Вот же глупая рыба! — рассмеялась вдруг ведьма. Звонко, ехидно. — Думаешь, в жизни все так просто? Думаешь, твой пират тебя замуж позовет? Обдурит он тебя, глупая! Воспользуется твоей наивностью, а если уж правду расскажешь — послужишь ему средством обогащения.

— А я не скажу. Ну помоги, тетушка! Жалко тебе что ли?

Ехидная улыбочка вмиг спала с ее тонких губ, взгляд стал серьезным и выразительным.

— Тебя жалко, — пугающе серьезным голосом сказала она и начала подбирать с пола книги. — Погубишь себя. А если не ты — то твой пират. Знаешь хоть, кто он такой?

Качнула головой, спросила тихо, тая внутри обиду:

— И кто же?

Вулья выпрямилась, посмотрела, а я не выдержала этого взгляда — тяжелый он больно — и отвернулась.

— Плохой он человек, Мира. С пиратами якшается, стражу от них уводит, за что долю получает — вот что я в видении увидела. А для остальных — человек воспитанный, с принципами. Боятся его, но уважают.

— И что мне делать? Не хочу я, как ты, всю жизнь на болоте прожить…

Сказала, а не подумала. Тут же поджала губы, хмурясь, и слезы с трудом сдержала. А когда тетя тяжело вздохнула, не выдержала — позволила слезам сбежать по щекам.

— Прости, тетушка, — взглянула на нее, хоть и стыдно было. — Прости. Не хотела я так говорить. Со злости…

Вулья покачала головой, перебросилась взглядом с притихшим Филином и, подойдя, опустилась рядом со мной.

Удивление затмило все прочие эмоции — и злость, и страх, и обиду, — когда тетя погрузила в воду ноги, легонько задев мой хвост.

— Ты же знаешь, Мира… — начала она шепотом, — … я только добра тебе желаю. Хочу, чтобы ты была счастлива, как твоя мама. Но не по пути тебе с этим человеком.

— Не смогу я быть счастливой, если останусь в море, — сказала уверенно и утерла с лица слезы. — Выбор сделан за меня. Связать я себя ни с кем не успела, а значит, этот пират теперь единственный, кто годится на роль суженого.

Что правда, то правда. Если бы я только успела вступить в брак, связать себя с мужчиной, тогда, даже после встречи с истинным, вязь не проявилась бы.

А теперь поздно жалеть. Не хотелось мне замуж, да и сейчас ни капельки не хочется. И этого монстра видеть не хочу! Наверное… Просто сердце бунтует, щемит, ноет, желая вернуть тепло истинного. Посмотреть бы на него, хотя бы глазком.

Не мои это желания! Насильно вызванные.

— Позволь мне встретиться с ним, тетушка, — попросила тихо, посмотрев таким умоляющим взглядом, на который только была способна. Обычно тетя велась. — Встречусь, погляжу. А там решу: правда ли он такой плохой, как ты видишь, или же я смогу с ним ужиться. Терпеть плохое отношение не стану, ты же знаешь. У меня всегда есть возможность вернуться и жить с тобой. Ведь так?..

Тетя молчала, смотря пристально, серьезно. А после уголки ее губ дрогнули, она улыбнулась, кивнув:

— Верно… Уговорила, рыба моя. — Погладила меня по влажным волосам, отчего внутри тут же радостно сделалось. — Осталось у меня зелье для одного превращения… Готовила на случай, если твоя сестрица вернуться решила бы. Но раз такое случилось, тебе достанется...

Как же потеплело на душе от тетиных слов! До последнего сдерживала счастливую улыбку, а стоило тете встать и босыми ногами прошагать до шкафчиков, оставляя на полу мокрые следы, так больше не смогла сдерживаться: заулыбалась, постукивая хвостом по земляной стене.

— Ты погляди, Вулья… Вон как радуется, — усмехнулся Филя. — Будет ли так радоваться, когда ее истинный обличье свое истинное покажет — вот в чем вопрос…

— Еще слово, пернатый, — зыркнула на него Вулья, — и я тебя общипаю. Твои перья ценны… Продам их, а на вырученные деньги куплю попугая. С ним повеселее будет.

Улыбнулась зловеще и как ни в чем не бывало принялась рыскать в шкафчиках.

А Филя завертел головой, надулся, будто у него ящерицу из-под клюва увели.

— Общипает она, как же… Попугая купит…

Забубнил тихо, вспорхнул и присел на брусья. Уже привыкнув к их перебранкам, я особого внимания такому поведению не придала. К тому же голову наполняли совершенно иные мысли…

Для начала нужно придумать, что сказать истинному при встрече. Знакомство у нас так себе вышло… Значит, и встреча будет весьма неудачная. Вот можно было бы…

— Тетя! — встрепенулась и выкрикнула, похоже, чересчур громко. Тетя вздрогнула, чуть не уронила пару скляночек. Недобрый взгляд, брошенный в мою сторону, я проигнорировала и продолжила: — А он узнает меня? Наверняка узнает… А ты могла бы как-нибудь исправить это?

— Мне что, твою моську изменить? — сердито бросила она, а после, помолчав пару секунд, выдохнула уж слишком тяжело: — Придумаем что-нибудь…

Устала она… Вид делает, что все в порядке, но утомленные глаза выдают ее настоящее состояние. Потягивается часто и зевает. Вместо того чтобы отдыхать, со мной возится. Ну вот и как после такого ее злой можно называть?

— Нашла, — выпалила тетя, упрямо сдерживая радость, которая и ее затронула. — Давай-ка, вытаскивай свой хвостище.

От предвкушения колдовства аж ладошки вспотели, да и хвост задергался слегка. Отодвинулась назад, вытащила его, приложив немало усилий, и рухнула всем телом на пол.

Это не в воде плыть… На земле я совсем по-другому себя ощущаю. Чувствую вес своего тела, а в особенности хвост. А он тяжеленный, зараза!

— Не жалко расставаться с такой красотой? — спросила вдруг тетушка, присев на корточки рядом со мной, и как-то любовно, по-особенному нежно погладила по хвосту.

Чего уж таить… Жалко, конечно. Ведь он и в самом деле невероятно красивый! Ни одной русалки во всем океане не сыскать с хвостом такого цвета. Бело-голубые чешуйки сияют, блестят, когда на них попадают лучи солнца или луны. Хвостовой плавник широкий, большой, чуть прозрачный. А вот боковые плавнички уже полностью прозрачные, зато сияют даже под водой. Плавники на предплечьях, наверное, тоже пропадут. И чешуйки, покрывающие живот и грудь со спиной…

— Ну, может, чуть-чуть... — соврала нагло. — Но мои ноги тоже будут очень красивыми!

— Конечно... Волосатыми. Небось и кривыми.

— Тетя!

— Что-о-о? — вскинула она темные брови, будто и в самом деле удивилась. — Я не исключаю, что возможен побочный эффект... К тому же на суше твоя красота будет увядать. Медленно, разумеется. Будешь стареть, как стареют люди. Станешь такой же ворчливой, какой стала я.

— А ты разве не всегда такой была?

Колко получилось, но тетя колкость мою оценила: улыбнулся краешком губ, глянула, сощурив глаза.

— Сейчас договоришься, килька... Превращу тебя в жабу. Пей давай да на койку ложись.

Она всучила мне флакончик, наполненный ярко-фиолетовой жидкостью, и молча вышла из комнаты.

Долго, кажется, я взглядом зелье сверлила, не решаясь, все терзаясь, зная, что два пути есть, но не зная, какой из них меня больше привлекает.

Всю жизнь на суше или всю жизнь в воде. Как можно выбрать, когда я одинаково люблю и то, и другое?..

— Сомневаешься... — издевательски протянул Филя. — Это правильно. Сомневайся сейчас. После того как приняла решение, сомневаться глупо.

Большие круглые глаза филина сверкнули, а после он отвернулся, словно смотреть на превращение — ниже его достоинства.

А меня отчего-то так сильно разозлили его слова, хоть и были они пронизаны мудростью, присущей таким, как Филя (не одно десятилетие он уже живет). Эта странная злость и смахнула все остатки сомнения, и, быстро откупорив флакончик, я залпом выпила его содержимое.

Кисло. Не очень-то и приятно. Впрочем, я зелий ни разу не пила, не знала, какие они на вкус. Но это было такое кислое, что мое лицо наверняка стало похожим на морщинистое яблоко.

Однако кроме вкуса ничего толком не ощутила. Хвост на месте, в животе не бурлит, да и состояние каким было, таким и осталось.

— Не подействовало? — выдавила грустно в тот самый миг, когда тетя вернулась в комнату.

— Время нужно, — последовал ответ.

Тетя приоделась: платье оставила то же самое, но сверху напялила темно-изумрудную теплую накидку со стоячим воротником и на ножки аккуратные ботиночки с острым носом надела. Красавица. Таких еще поискать нужно.

— Ты куда-то уходишь?

Вулья положила на стол маленькую черную сумочку и встала позади меня.

— В город схожу. Разузнаю о твоем суженом… Ту моську из видения видела уже где-то, да никак вспомнить не могу, где именно, — пробурчала она на одном дыхании и обхватила меня за подмышки.

Щекотно-то как! Едва смех подавила. Уж очень хотелось серьезной перед тетушкой казаться.

— Ты чего удумала?

— Хочу тебя на кровать перетащить…

Руки ее напряглись, и в следующий миг она с легкостью оторвала меня от пола и потащила через всю комнату к койке, которая стояла в углу. На середине уже выдохлась…

— Вот с виду такая нежная… — тяжело задышала она, — … а на деле весишь как кобылка.

— Ну знаешь ли! — выдохнула обиженно. — Это все хвост!

— А кто ж спорит? Им и убить можно.

Поднапряглась, взвалила меня на кровать. Покрывало тут же стало влажным, на полу остался широкий мокрый след. А вот с хвостом тете пришлось повозиться: не вмещался он в кровать. Чуть меньше половины хвоста и плавник остались торчать.

— И так сойдет, — махнула тетя рукой. — Лежи, не вставай. Филя за тобой присмотрит… Слышишь, пернатый? — громче выдала она. А Филе хоть бы что! И головы не повернул. — Ну смотри… Не доглядишь за племянницей или за домом — станешь кормом для акул.

— Да я смотрю, у тебя большие планы на меня! — взъелся филин, подпрыгнув на брусьях и наконец повернувшись к нам. — Куда ж я денусь? Мелкая глупости творить мастак!

— Все мы в свое время глупости творили, — невзначай отметила тетя, накрыв меня по грудь покрывалом. — В сон клонить может. Сейчас заснешь. Это хорошо… Боли, возможно, не почувствуешь. Правда, жабры будут затягиваться, и от этого можешь проснуться. Ежели невмоготу будет, Филя тебе обезболивающее даст.

— Затягиваться?..

Коснулась шеи, где были прорези, глотнула воздуха. От сумасшедшего сердцебиения заболело в груди.

— Да ты не бойся, — как-то натянуто и совсем неубедительно улыбнулась тетя. — Это пустяк по сравнению с тем, какие боли ждут тебя на суше. Телесные, душевные… Русалки кровожадны, никто не спорит. И правильно, что люди так считают. Но они часто путают нас с сиренами, а те кровопийцы еще те… Но с людским душегубством ничто не сравнится. Алчные, злые, не видящие истины, когда она маячит прямо перед носом… И в то же время добрые и радушные. Даже морской черт не разберет, кто есть кто. Натягивать на себя маски, притворяться — их любимое занятие. И тебе такой предстоит стать. Иначе и дня не пройдет — помрешь.

— Ну ты, Вулья, даешь! — пробасил изумленно Филя.

А меня не то что изумление… ужас застал врасплох! Мурашки все тело окропили, и внутри больно сделалось от поспешно принятого решения.

— Прямолинейна, да. — Тетя расправила плечи, чем тут же мне отца напомнила: гордая, статная, важная особа. — Зато горькую правду сладкой ложью не прикрываю. Сладость пройдет, а боль останется.

Она вздохнула тяжко, точно знала, о чем говорит. Точно самой удалось попробовать эту сладость, а после испытать ужасающую боль…

Но не знаю я наверняка, было ли это на самом деле. Сердце тетушки — океан, полный тайн. Необъятный, глубокий океан.

— Спи, Мира, — ласково обратилась она и, нагнувшись ко мне, оставила на лбу нежный поцелуй. — На суше я буду рядом, в обиду не дам.

— Спасибо, тетушка… — шепнула в ответ, а после неумело подавила зевок.

Веки предательски закрывались. Тело обмякло, хвост больше не дергался. Слабость растеклась от макушки до самого плавника, и я почувствовала касание цепких пальцев сна, норовящего утащить меня в воронку.

Застучали тетины каблучки — и это было последним, что я услышала перед тем, как поддаться колдовству.

— Мира! Мира, проснись! Ну же!.. Просыпайся!

Звонкий голос Фили потревожил сладкий сон. В полудреме было слышно, как он хлопает огромными крыльями. Но сон был сильнее — утягивал обратно в свои теплые, такие пылкие объятия…

Нет-нет… Что-то не так. Тяжко стало в груди, в голове вдруг вспыхнул вопрос…

Что птица делает под водой?

Резко распахнула глаза, села. Сердце пропустило один тяжелый удар, а затем зачастило, будто я от акулы улепетывала. Опустила взгляд на покрывало, закрывающее нижнюю часть тела. Дыхание вмиг перехватило.

Ноги. Настоящие ноги! Мои! Торчат стопы из-под одеяльца… Такие бледные, аккуратные.

— Ой, прикройся же! — Филя метнулся в другой конец комнаты. — Прикрой! Чешуя пропала…

И правда… Ни плавников, ни чешуи. Кожа чистая и… нежная.

Натянула покрывало по самую шею, чувствуя, как щеки наполняются жаром.

— Я все, — голос вышел глухим и сиплым.

Филя не повернулся. Вместо этого вылетел из комнаты, оставляя меня не только в одиночестве, но и в недоумении. Однако быстро вернулся, держа клювом краешек рубахи.

— На вот, — буркнул, отпустив тетину вещь прямо мне на голову. — Оденься, раз уж человек теперь.

И сел на спинку стула. Не осмеливался посмотреть, пока послушно не натянула на себя белоснежную чистую ткань, и только после глянул на меня своими огненными глазищами — открыто, даже и не пытаясь скрыть жгучий интерес.

— Ну, как оно?..

Он склонил голову набок, а я затаила дыхание, прислушиваясь к внутренним ощущениям. Вернула взгляд к ногам, пошевелила пальцами…

— Прекрасно! — Жарко-то как стало внутри! — Чувствую себя так, будто… будто… готова взлететь!

— Ну конечно! — Филя, словно издеваясь, захлопал крыльями. — Ходить сначала научись.

В животе затрепетало при мысли, что я наконец-то смогу ходить по земле. Что закружусь в танце, взберусь на самое высокое дерево… Еще и в столице побываю! В наикрасивейшем городе королевства, если уж верить рассказам тетушки и Фили.

Да я же теперь везде могу побывать! Океан велик, но так скучен. А здесь — на суше — столько нового, удивительного и прекрасного, пусть и порой злого…

Радость неожиданно была придавлена громким хлопком двери. Тетя влетела в комнату с горящими безумием глазами, тяжело дыша и оттягивая чуть подрагивающими пальцами ворот платья.

— Такое узнала… А я-то думала, где раньше видела… Мчала на всех парах…

— Ну, тише, Вулья, тише, — ласково пробасил филин. — Попей воды.

— Да-да...

Тетя нахмурилась, закивала, словно слова Фили были самыми мудрыми в ее жизни. Зачерпнула кружкой теплой воды из котелка и залпом выпила.

— О, хвоста нет, — улыбнулась она, лишь мельком глянув на торчащие из-под покрывала стопы. — Превращение прошло удачно? Как себя чувствуешь?

Казалось, что подобными вопросами и проявлением внимания тетя пыталась скрыть, как взволнована. Взгляд ее по-прежнему горел и особо ни на чем не задерживался. Пальцы были напряжены, крепко сомкнувшись вокруг кружки.

— Даже не заметила, — ответила честно. — Мне снилось, как я бегу по зеленому полю, но Филя решил ворваться в мой сон.

Глянула на него недовольно, а он вздернул клюв, сощурился. Вот же гордый, пернатый!

— Да я чуть не ослеп, когда твой хвост засиял. Свет озарил всю комнату… Едва не заплакал.

— Болтаешь больше, чем попугай, — дерзко выпалила тетя, наконец возвращая свое прежнее состояние: ворчливую и грубую ведьму. Поставила кружку на стол, пододвинула к койке стул и опустилась на него. — А теперь серьезно, Мира. У тебя ничего не болит?

— Да говорю же — нет. Я отлично себя чувствую, и мне очень хочется встать…

— Нет-нет. — Тетушка пресекла мою попытку подняться, мягко надавив на плечо. — Наберись сил. Может, и не чувствуешь, но ноги еще слабы. Отдохни, а я пока расскажу, что удалось узнать.

— Так не томи же, — проворчал Филя. — Извела уже ожиданием.

Они перебросились недовольными взглядами. Выглядело так, будто они молча угрожали друг другу.

В самом-то деле! Будь Филя человеком, они бы смотрелись ужасно гармонично. Оба ворчуны и грубияны, сильные и гордые и в то же время ласковые и добрые, когда это требуется.

— Я все думала… — начала тетя, обратив ко мне взор, — … где уже видела этого мужчину из видения. Моя самая ненавистная способность: я запоминаю глаза любого, кем бы ни было это создание.

— Почему ненавистная? — не уняла любопытства.

— Ну, порой она очень полезна… Так я понимаю, видела ли раньше определенного человека или нет. Но находясь в толпе и ловя на себе многие взгляды, я неосознанно начинаю вспоминать, и это… довольно мучает. Так и с твоим истинным. Я пыталась вспомнить… И вспомнила, представляешь?

В золотистых глазах Вульи вспыхнул совсем нежданный огонек радости.

— Вначале я сходила в порт, к морякам. Узнала у них, заходят ли в какие-нибудь порты пираты… Но это не столь важно. Потом я сходила в лавку Миранды. Помнишь, я рассказывала тебе о ней?..

Кивнула, прекрасно помня все рассказы о чудесной целительнице королевства Аркус, которая возвысилась в глазах королевы благодаря своим способностям, за что та подарила ей собственный магазинчик. По словам тети, Миранда держала в лавке самые редкие травы и целебные снадобья, за которыми приходили многие короли. Ну, вернее, их слуги.

— Так вот… Мы с ней разговорились, как это обычно бывает. Время пролетело так незаметно... И тут в лавку заходит женщина — я ее сразу узнала! И не только по глазам. Уж больно у нее незаурядная внешность. Все случилось пару лет назад: ее направила ко мне сама Миранда, посчитав, что с ее заказом я справлюсь лучше… И справилась, хочу сказать. — Тут тетя не сдержалась: выпрямилась, вздернула подбородок, несомненно гордясь собой. — Это был один из самых сложных заказов. Она заказала партию из ста оборотных зелий, действие которых ограничено по времени. Я тогда и не догадывалась, зачем и кого она собирается превращать в животных… Но суть в том, что забрать заказ она пришла не одна. Это был он. Теперь я уверена, что это был твой истинный.

Вулья поджала губы, сдерживая улыбку, но я отчего-то ее радости не разделяла. Нехорошо было на душе, тяжко. Казалось, конец рассказа мне совсем не понравится.

— Он представился как управленец академии, — продолжила тетя, — и сказал, что зелья нужны для практических занятий с адептами. Его глаза… Ну невозможно забыть эти глаза! — мечтательно протянула она, чем вынудила меня скривиться.

— Тебе он вроде не нравился. Ты назвала его плохим человеком…

— За красотой прячется уродство, — хмыкнул Филя. — За уродством — прекрасное...

— Это не меняет того факта, что он красив. — Не обратив внимания на слова филина или сделав вид, что не услышала, тетя искусно напустила на себя холодность и показушную строгость. — В общем… та женщина, которую, как оказалось, зовут Сильвия, тоже узнала меня. Сказала, что текущий заказ так же сделал он. А я и не знала этого, письмо с заказом пришло от анонима. И тут я подумала, что этот шанс просто нельзя упустить… Мы с ней приятно поговорили. Я разузнала об этой академии и невзначай упомянула, что моя дражайшая племянница с детских лет мечтает поступить в нее.

Она вдруг замолчала, будто специально выдерживая паузу перед смертельным ударом. Сердце забухало, ладошки вспотели.

Нет… Ну почему я теперь сомневаюсь? Филя же предупреждал! Глупо сомневаться, когда решение принято!..

— Поздравляю, Мира, — не сдержала насмешливой улыбки тетушка. — Теперь ты на испытательном сроке как адепт академии боевых искусств Аркуса.

***

Адепт академии боевых искусств… Что за вздор? Я с трудом продержалась в школе, изо дня в день выслушивая от грымз-русалок, что я самая плохая ученица и хуже всех обращаюсь с дарованной стихией. А потом еще приходилось терпеть бесконечные нотации от отца и проводить вечера за учебой, усиливая магические способности.

Не мое это! Хоть и водная стихия родная для русалок, я в этой магии была слаба. И как же обрадовалась, закончив обучение, пусть и с трудом и не как лучшая (что не скажешь о моих сестрах), но все же…

А теперь я должна идти за своим истинным в боевую академию и начинать с нуля в том, в чем никогда не смыслила? Боевые искусства… Ну уж нет!

Такой настрой у меня был вчера весь вечер после внезапной новости от тетушки, да еще и ночь провела без сна. Чуть успокоилась, только когда тетя заварила мне чай, а после помогла сделать первые шаги. Но вся радость от замены хвоста на ноги уже улетучилась.

Тетя, конечно, объяснила, что я ничего не теряю и всегда могу вернуться, а попробовать-то стоит… Эта мысль крутилась в голове всю ночь, и к утру я окончательно охладела к возникшей передо мной проблеме.

Да, я решила не упускать шанса приблизиться к истинному. Пусть и на суше мне нужно стать студенткой боевой академии, ректором которой является мой пират…

Но я сильно ошиблась, когда наивно предположила, что взяла под контроль эмоции и приняла случившееся как должное. Стоило оказаться перед огромным — просто невероятно огромным — замком, как весь мой позитивный настрой пропал. И я поняла, что ждущая в стенах этого здания боевая жизнь не для меня.

Прославившаяся, как сказала тетя, лучшими выпускниками академия несколько лет назад стала объектом внимания самого короля, и вскоре там начали проходить обучение пара его сыновей и одна из дочерей. В основном выпускники академии становились стражами королевства Аркус. Обладая нехилым набором магических знаний, будучи невероятно быстрыми и сильными бойцами, они нагоняли ужас на противников королевства, вынуждали союзников вести себя осторожно и осмотрительно и прогоняли всякого, кто ступал на земли Аркуса с недобрыми намерениями.

Они — мрак. Они — порядок. Они те, кого я теперь буду видеть каждый день, пока не выйду из академии. Ну, или пока моя жизнь круто не повернется. Тогда я либо умру по воле истинного, либо вернусь к тете и проживу всю жизнь с разбитым сердцем.

Любой из этих вариантов для меня ужасен.

И почему нельзя было построить академию посреди какого-нибудь поля, а не в горах? Почему нельзя было сделать ее хотя бы чуточку меньше?..

Ведь сейчас один вид на это сооружение нагоняет на меня панический страх. Несмотря на то, что оно вовсе не мрачное.

Нет, оно ни капельки не темное. Замок был сложен из белого кирпича, увит зеленью, плющом. Верхушки башен доставали до облаков, стекла громадных окон блестели в лучах солнца. За сооружением возвышались горы, да и сама академия располагалась у подножия гор. А море… Море было далеко. Нужно проехать мимо ворот столицы, чтобы выйти на тракт, который приведет нас к дому тетушки. Значит, и она будет очень далеко от меня…

Тетя тоже осматривала эту громадину — но с восхищением, а не ужасом.

Мы рано встали, чтобы привести меня в порядок и сделать похожей на особу, достойную обучаться в этой академии. Тетушка отдала мне свое платье, которое было мало ей в груди. Очень красивое платье. Я всегда мечтала примерить какую-нибудь тетину вещь, а еще лучше — обзавестись своим гардеробом.

Оно было длинным, приятным на ощупь. Белоснежный верх с рукавами-фонариками и красно-коричневый низ. Простенькое, но тем не менее благородного вида. Единственным украшением здесь оказались завязки, которые были расположены внизу спины. Благодаря им талия выглядела невероятно изящно.

Мои белесые пряди тетя заплела в пышную косу, что оказалось весьма непривычно, ведь обычно я не собирала волосы в прически в отличие от сестер.

Но даже выглядя как человек, более того — как очень красивая девушка из благородной семьи, — я не могла избавиться от мысли, что приняла неверное решение.

Бедное сердце никак не унималось, пока мы с тетей шли по широкому мосту, перекинутому через пропасть, над узенькой ниточкой реки, и ведущему прямиком к огромным дверям академии.

— Ты все запомнила? — зашептала тетя, ступая намного легче, чем я. Каблучки туфель были маленькими и аккуратными, но я еще не привыкла к наличию ног вместо хвоста. — Повтори про себя несколько раз. Ты — моя племянница. Жила с родителями на окраине Шенды, но недавно переехала ко мне с намерением научиться моему мастерству и заодно поступить в одну из престижных академий королевства… Помни: Сильвия теперь думает, что ты всю жизнь мечтала поступить именно сюда, поэтому не забудь изобразить радость, когда тебя примут. А также не стоит забывать, что все это происходит исключительно по знакомству. Об этом не должны узнать другие адепты. Сильвия согласилась замолвить за нас словечко только потому, что я уже не первый раз поставляю их академии зелья…

Она все говорила и говорила, кажется, уже о том, как мне следует себя вести; что мне стоит забыть об океане и ни в коем случае никому не говорить, что я русалка…

Но я слушала вполуха, все пыталась успокоиться и принять чопорный вид, чтобы не показаться, как это обычно бывает, простушкой. Так мы прошли мимо охраны, ступили внутрь замка и оказались в огромном холле, который разветвлялся на два коридора, а впереди заканчивался широкой лестницей. И тут же попали под прицел множества глаз.

Молодые парни и девушки, многие из которых были одеты в белое, в то время как другие — в темно-синее, сновали по коридорам, но наше появление заставило их замедлиться и присмотреться.

Ну вот. Теперь я четко осознала, что не хочу всего этого. Нет-нет! Не люблю так много внимания, такого большого скопления людей… Я ведь не смогу слиться с толпой. Как ни погляди — а я здесь явно отличаюсь ото всех, даже без хвоста. Со своими белыми волосами я как рыбка, заплывшая в пещеру акул.

— Миссис Грант? — рядом с нами остановился высокий зрелый мужчина, который выделялся на фоне остальных благодаря черному костюму.

— Мисс, сэр, — с мягкой улыбкой поправила тетя.

Он поклонился, махнул в сторону лестницы.

— Прошу прощения, мисс. Пройдемте со мной. Миссис Робэк уже ждет вас.

Мы последовали за ним, провожаемые любопытными взглядами адептов. Поднялись на второй этаж и свернули в один из залитых светом утреннего солнца коридоров.

— Я тут вспомнила о кое-какой мелочи… — шепнула тетя, и я заметила, как она тут же закусила губу.

— О чем же?

Договорить ей не дала встретившая нас в конце коридора женщина.

Ох, я даже не сомневаюсь, что это та самая Сильвия! Теперь понятно, почему тетя сказала, что у нее незаурядная внешность… Да это же самая настоящая рогатая фурия! Ну, или иначе демон мести.

Я узнала об этих существах из одной тетиной книжки. Демоны мести очень давно жили здесь, в горах, еще задолго до появления королевства Аркус. Но со временем практически всех демонов уничтожили каменные великаны. Уж не знаю, чего им не жилось в мире. Теперь же многие оставшиеся фурии, которым, небось, уже больше пяти сотен лет, живут среди людей. Другие, не пожелавшие делить горы с не себе подобными, уединились на востоке королевства, в тех землях, куда обычно не ступали люди из-за того, что там обитают драконы.

Но она… Она была из тех, кто решил остаться. Да еще и быть на побегушках у моего истинного! На его месте я бы держалась от нее подальше.

Она красивая — бесспорно. Высокая и так изящно выглядит в этом темно-синем одеянии — длинном платье с широкими рукавами, охваченном бело-золотистым поясом. Но рога!.. Здоровенные, толстые и закрученные, как у барана. Такие же белые, как и ее волосы.

А я уж боялась, что буду выделяться из-за волос. Куда уж там! Вот кто действительно выделяется.

— Рада снова видеть вас, Вулья, — улыбнулась она, и уши ее — вытянутые, с острыми кончиками — при этом забавно дрогнули. — Вы хорошо добрались?

— В этой части королевства мы ни разу не были… Но поездка не принесла неудобств. Спасибо, что предоставили карету.

— Пустяки. — Взгляд темных глаз, выделяющихся на бледном лице, неожиданно метнулся в мою сторону. — А вы, должно быть, Мирабель?

С трудом заставила себя кивнуть, но в ответ ничего не сказала. Хотя для приличия стоило поздороваться. Об этом дал понять строгий взгляд тети.

— Твоя тетя очень хвалила тебя, — продолжила Сильвия, с каждым словом заставляя мои щеки гореть. — Она сказала, что ты сильна в водной магии, знаешь много рецептов зелий и умеешь постоять за себя в бою… Эти качества тебе определенно помогут в академии.

Женщина подмигнула и указала на широкую темно-коричневую дверь, которая мне что-то совсем не понравилась. Похоже, из-за осознания того, кто за ней находится.

— Ректор знает о вашем приходе, — сказала она беззаботным тоном. — Подождите минутку. Я проверю, готов ли он принять вас.

Тетя кивнула и, когда фурия скрылась за дверью, повернулась ко мне.

— Мира, послушай… — голос взволнованный, ни тени улыбки на лице. — Дело в том, что эффект зелья не бесконечен. Помню, я использовала слабые водоросли… За сильными нужно спускаться в море, ближе к рифам…

— Что? — Сердце замерло на миг, а затем забилось так быстро, что заболели ребра. — Ты серьезно?

— Будь тише, — шикнула Вулья. — Учитывая, что ты превратилась только вчера, у тебя осталось примерно два с половиной дня…

— Да ты издеваешься! — не выдержала, но, поймав суровый взгляд, понизила тон. — И ты говоришь об этом только сейчас? То есть я в любой момент могу превратиться в русалку?

— Я же сказала, что через два с половиной дня. Заранее вернешься, спустишься под воду, найдешь водоросли… И мы снова сварим зелье. Но постарайся влюбить в себя своего пирата как можно быстрее.

Не так я представляла встречу с истинным. Нет, я, конечно, была готова к тому, что все пройдет не так гладко, как хотелось бы… Но все началось просто ужасно, и самое главное, что я понимала: теперь убежать от судьбы будет сложно.

А все почему? Да потому что до этого момента я не желала так сильно прижаться к истинному! Один его взгляд, запах, который я чувствую на расстоянии... Что же будет, когда я коснусь его?..

Внутри все трепещет от противоречивых желаний. Мне хочется скрыться, сбежать как можно дальше. Но и в то же время из-за гнусной связи не хочется отходить от этого человека ни на шаг.

Он сидел за столом прямо напротив нас с тетей. Так близко, что в царящей тишине я слышала его спокойное дыхание. И глаз своих черных-черных с меня не спускал.

Они были непроницаемы: невозможно было понять, о чем он думает. Узнал или же нет…

Тетя еще в карете наложила на меня заклинание дымки, а это значит, что любой человек, видевший когда-либо мое лицо, не сможет узнать меня. По крайней мере, до тех пор, пока чары не развеются.

Но отчего же кажется, что истинный знает обо мне все-все? И про связь, и про то, что я обдурить его решила… А такому человеку только попробуй дорогу перейти. Видно же: тот еще пират!

Магистр боевых искусств лорд Риан Кроу.

Именно так его представила Сильвия мгновение назад, оставшись стоять у двери.

Как официально и красиво. Но я-то знаю, что за этой приятной наружностью и именами кроется пиратская сущность!

Правда, будь эта встреча первой, я не смогла бы назвать его пиратом. Он выглядел иначе, не так, как тогда на корабле. Похоже, из-за темного фрака и отсутствия брони.

Лицо с суровыми, жесткими чертами и волосы — короткие иссиня-черные, как его перья в обличье ворона, — были открыты взору. И теперь он казался еще внушительнее. Такой большой, что, если поднимется из-за стола, тетя ему едва до носа макушкой достанет. А тетя-то у меня высокая.

— Вы должны понимать, — чуть вибрирующий голос прервал молчание, наступившее после знакомства, — что наша академия не для принцесс.

Он сказал это с едва скрываемым отвращением, точно ему вместо суженой жабу подсунули. Уголок рта дрогнул, серьезный взгляд лишь на секундочку задержался на тете.

— Я не терплю слабости, мисс Грант, — сейчас и смотрел на меня, и обращался исключительно ко мне. От этого казалось, что в кабинете мы совершенно одни. — Вы выглядите как принцесса, а не страж. Вы слишком… мягкая.

— Мягкая? — в один голос спросили мы с тетей.

Может, он и имел в виду «нежная», просто из-за своей напыщенности сказать об этом не смог… Но почему меня не покидает ощущение, что он не только посмеялся надо мной, но и оскорбил?

— Мистер Кроу, — улыбаясь, начала Вулья, — она вовсе не…

— Разве в вашей академии не обучается принцесса Аркуса? — перебила и чуть вздернула подбородок. Я покажу ему «мягкую»! — Не понимаю, почему вы придрались к моему внешнему виду. Мой наряд — это лишь оболочка. Вы понятия не имеете, что я из себя представляю.

— Мирабель! — Тетя дернула меня за рукав.

— Что?

Стиснув мое запястье, так, что ногти больно впились в кожу, Вулья дрожащим от волнения голосом продолжила:

— Прошу, простите ее, мистер Кроу. У нее сложный характер…

— Непослушание и неуважение — это табу в стенах академии. Но высказывать свое мнение адептам никто не запрещает.

Мужчина отвел взгляд, кашлянул в кулак, будто таким образом пытаясь подавить смех. А спустя короткое мгновение вновь посмотрел на нас.

— Должен сказать, что принцесса Аркуса не похожа на вас, мисс Грант. Вы поймете это, когда увидите ее… Но это было тонкое замечание. Думаю, у вас есть потенциал. Я попрошу прощения, если вы докажете мне, что правы. Действиями, разумеется, а не словами. У вас две недели на то, чтобы освоиться и догнать адептов первого курса. Если профессоры отметят ваш успех, мы обговорим дальнейшее обучение в академии.

«Если вы докажете мне, что чего-то стоите». Вот как это прозвучало для меня.

Вот же напыщенный… индюк!

Крепко сжала губы, даже и не мысля отводить взгляд. Не дождется!

— Мы вам очень благодарны за такую возможность, мистер Кроу.

Тетя говорила таким сладким голосом, словно это ей нужно было заманить в свои сети грозу академии, магистра боевых искусств, лорда, пирата, стража… Кем бы он ни был и кем бы себя ни считал — он ни за что не воспримет всерьез такую, как я.

— Адептка Грант, — мой истинный усмехнулся, подался вперед, сцепив длинные сильные на вид пальцы, — через час ваше первое занятие по борьбе.

— Борьбе? — голос предательски дрогнул.

Всю уверенность как рукой смахнуло, и я только сейчас почувствовала, как сильно бьется сердце.

— Попрошу не опаздывать. Миссис Робэк проведет вас в женскую часть общежития и выдаст снаряжение. — Махнул в сторону двери, как будто букашку от себя отогнал. — Можете идти. Мы с мисс Грант-старшей обговорим несколько моментов касательно вашего обучения.

— Я подожду, — выдала нерешительно.

Не представляю, сколько сил прикладывала тетя, чтобы казаться спокойной, уравновешенной женщиной. Если б не посторонние, у нее бы уже глаз задергался.

— Мира, — жестко, но с улыбкой сказала она, — иди. Мы встретимся и поговорим позже.

Даже не знаю, что возмутило меня больше: что тетя в самом деле намерена остаться наедине с этим монстром или тот неоспоримый факт, что я приревновала. И вовсе не тетю!

Посмотрела на нее, пытаясь одним взглядом донести, как мне сложно подчиниться и уйти. Но она или не понимала, или сама желала сказать, что ничего поделать не может.

Тихо выдохнула, заставила себя подняться. Пронзительный взгляд черных глаз я чувствовала всем нутром и, глянув на истинного, поняла, что не ошиблась. Он смотрел, изучал. От такого внимания дрожало сердце, грудь окатывало жаром.

Разрываясь между двумя желаниями — остаться или уйти — я все же последовала за Сильвией.

— Удачи вам, адептка, — прилетело в спину.

Как нож метнул!

Посмотрела на него через плечо и, переступая через себя, улыбнулась.

— И вам того же, лорд-ректор.

«Ведь вам очень не повезло, — добавила уже про себя. — На вашем пути действительно встала принцесса. Сильная и всегда получающая желаемое русалка!»

***

Внутри эта величественная громадина в виде замка казалась еще больше. Сколько ж тут коридоров! Мы с Сильвией спустились на первый этаж, но чтобы попасть в женское общежитие, нужно было завернуть в десятки проходов, которые, как мне казалось, вели нас ближе к горам. А если уж спуститься ниже первого этажа, без сомнения, можно оказаться в недрах земли.

Меня не покидало ощущение, что есть короткий путь от холла замка к общежитию, просто радушная Сильвия таким образом решила устроить мне экскурсию.

Ежели так, то это было бессмысленно. Мои мысли были далеки от этих коридоров, а точнее, остались в кабинете ректора. Правда, я отметила, что чем дальше мы проходили, тем меньше встречали адептов. Кажется, у многих начались занятия.

Когда среди незнакомых лиц остались только женские, я поняла, что мы наконец-то оказались в нужном нам месте. Это был большой длинный коридор, стены которого, как и во многих других проходах, кроме самого холла, были коричневато-зелеными, похоже, из-за пробившейся сквозь щели зелени. Казалось, будто замок обрастает цветами и стеблями прямо изнутри.

По обе стороны было множество деревянных дверей, из-за которых, будто чувствуя наше с Сильвией присутствие или, должно быть, только ее, выглядывали молоденькие девушки.

Ох, сколько же неумного любопытства скрыто в их глазах по отношению к моей персоне! С фурией я чувствовала себя как за каменной стеной, но не будь ее… Эти дамы вряд ли оставили бы меня в покое — завалили бы вопросами, на многие из которых я не смогла бы дать внятных ответов.

— Твоя соседка по комнате пока не приехала, — сказала моя фурия-спасительница, остановившись у двери почти в конце коридора. — Поэтому настоятельно рекомендую занять хорошую кровать. Она обычно жила одна в этой комнате… Но кто успел, тот прибрал лучшее, не так ли?

Она подмигнула, а мне что-то совсем неуютно стало после этой фразы. Она словно была пропитана эгоизмом, но при этом прозвучала совершенно невинно из-за очаровательной улыбки женщины и сияющих непонятной радостью глаз.

Не заметив моего недовольства, Сильвия, слегка улыбаясь, провела ладонью над дверной ручкой, та налилась ярким голубым светом, и дверь распахнулась сама по себе.

— Входи. — Женщина подтолкнула меня внутрь. — Комната запомнит тебя, и тогда дверь будет открываться только перед тобой. Ну, и перед твоей соседкой, разумеется.

— Другие не смогут зайти?

— Только если ты их пригласишь.

Сильвия не переступала порог. Стояла неподвижно, сцепив перед собой пальцы рук.

— Твое снаряжение в шкафу. Я успела оценить твои параметры, поэтому размер будет в самый раз. К слову… ректор не шутил: через час, вернее, уже через пятьдесят минут твое первое занятие. Оно будет проходить во внутреннем дворе. Попасть в него можно через холл, рядом с лестницей большая дверь. Не опаздывай. И удачи, Мирабель.

Одарила меня доброжелательной улыбкой и зашагала прочь. Я и слова в ответ не успела сказать: дверь захлопнулась, едва не задев меня.

Что ж… замечательно. А когда же я увижусь с тетей? Вряд ли Сильвия приведет ее ко мне.

Пришлось ненадолго забыть о тетушке и вспомнить о проблеме, неожиданно свалившейся на голову. Первое занятие. Было бы весьма неприлично опаздывать на него. К тому же истинный ясно дал понять, что мое пребывание в академии зависит от мнения профессоров. И вновь придется к каждому искать подход, лебезить, ведь без навыков мне светит вылет уже сегодня…

Убранство комнаты превзошло мои ожидания: здесь оказалось весьма уютно. Я почему-то до прибытия в академию думала, что будущих стражей держат в ужасных условиях, чтобы закалить дух, характер, или чего они там еще закаляют…

Маленький коридорчик заканчивался аркой, по обе стороны которой висели бордовые шторы. Дальше начиналась сама комната — совсем небольшая, но светлая и вместившая в себя все самое необходимое для ночлега. Одна кровать, заправленная белоснежным покрывалом, находилась слева, другая справа, но уже в самой стене и у окна. По бокам кроватей тоже висели шторы, подвязанные серебристыми лентами. Посреди комнаты стоял мой чемодан, который, наверное, принес сюда кто-то из охранников.

Сильвия упомянула, что моя соседка прежде жила здесь одна, и я убедилась в этом, заметив, что полочки над кроватью и прикроватная тумбочка заставлены книжками и деревянными фигурками животных. Видимо, моя соседушка предпочла спать подальше от окна.

Нет уж… Что бы мне ни советовала фурия, я лучше сделаю наоборот. Портить отношения с соседкой совсем не хотелось, поэтому я опустилась на краешек свободной кровати. Взгляд тут же упал на старинные золотые часы с отделкой из фарфоровых роз, которые стояли на комоде. Они выглядели так изысканно, были такими красивыми, что совершенно не вписывались в простенький интерьер комнаты.

У тети были похожие и тоже не вписывались в ее беспорядок, но всегда показывали неверное время.

Девять двадцать. Осталось минут сорок до неизвестности.

Еще есть возможность обратиться с молитвами к Кхеле — морской богине, прародительнице всех русалок. Да сбережет она меня от позора…

Времени на сборы у меня было предостаточно, но я умудрилась засидеться и подскочила, когда до занятия оставалось десять минут. Еще пять потратила на переодевание. Новый костюм был гораздо удобнее тетушкиного платья. Темные штаны плотно прилегали к ногам, и от этого казалось, что я с самого рождения была без хвоста. Очень странное ощущение…

Вместо туфель на ногах теперь красовались длинные, тянущиеся до колен, белые сапоги, которые я с трудом натянула. Хотелось бросить это дело на полпути, но другой обуви в шкафу не оказалось. И последним атрибутом одежды стала белоснежная туника с длинными рукавами и вышитыми золотой нитью узорами на ключицах. Ткань плотная, такую, не прикладывая усилий, не порвешь. Оттого, наверное, качественная.

Вылетела я в уже пустой коридор, да и по пути никто не попался. Как выйти во двор я помнила… Но как, побери их всех морской черт, выйти из этого лабиринта в холл?!

Один проход сменялся другим, а спросить точной дороги было не у кого. Наверняка я уже потратила уйму времени, а далеко от комнат не ушла. Хорошее начало учебы.

Когда надежда начала стремительно таять, а перед глазами маячить картинка, как перед моим носом тяжело захлопываются двери академии, я наконец-то выбежала в знакомый коридор, а впереди увидела холл, где спешно ходили адепты.

Неужто Кхела услышала меня?..

Ринулась вперед, не щадя своих новоиспеченных ножек, но у лестницы столкнулась с громадным препятствием, да так сильно, что стрельнуло в голове, и я чуть не рухнула на пол. Потирая ушибленный лоб, подняла глаза.

Препятствием оказалась широкая грудь, облаченная в темно-синюю броню. Только не это…

— Адептка, — голос грубый и командный, точно он уже настроился отчитывать меня. — Опаздываете?

— Ну, у меня еще минуты две в запасе… — буркнула, не отнимая взгляда от ног истинного. Чует сердце: не выдержит оно, если я ему в глаза посмотрю.

Мужчина хмыкнул:

— Вернее, тридцать секунд.

Да что ж здесь все так помешаны на времени?!

— Заблудилась, мистер Кроу.

— В академии — директор или магистр. На первый раз простительно. Но впредь являйтесь на занятия за пять минут до начала.

Развернулся и зашагал к распахнутым дверям под лестницей.

Это что же получается… Он будет присутствовать на занятии? Или, что еще хуже, он его ведет?

Мои опасения подтвердились, ведь кроме кучки адептов во дворе никого не оказалось. Сам двор представлял собой большое пространство, похожее на поле, но окруженное со всех сторон замком. Над горами, угрожающе возвышающимися впереди, вздымались тучи и тихо плыли над академией, закрывая солнце и бросая на землю густые тени. Казалось, хмурый небосвод вот-вот разверзнется и хлынет холодный дождь.

Интересно, прервется ли в этом случае занятие? Что-то я очень сомневаюсь…

Завидев ректора, адепты — и парни, и девушки, одетые в одинаковую форму, — быстро выстроились в линию. Даже команды не прозвучало, они будто все по его взгляду поняли.

Мужчина остановился напротив этой стройной шеренги, сложил руки за спиной, и мне ничего не оставалось, кроме как встать рядом с ним. Как бы адепты ни пытались подавить интерес, они все же пялились на меня, и я прямо-таки видела, что они с трудом сдерживаются, чтобы не зашептаться.

— Адептка Грант. — Магистр скосил на меня глаза, вынудив вздрогнуть от одного обращения. — Встаньте в строй.

Вот же глупая… Сама не додумалась.

Под многочисленными взглядами я встала в конец строя и, приложив немало усилий, чтобы не сцепить перед собой пальцы, что только подтвердило бы мое волнение, посмотрела на истинного.

— С добрым утром, адепты, — резко, без колебаний в голосе бросил ректор. С таким тоном оно ни капельки не кажется добрым…

— Сэлве, господин директор! — разом прогудели адепты, так громко, что уши едва не свернулись в трубочку.

И почему на суше все такое громкое?

— Надеюсь, каждый из вас помнит, что в этом году турнир стражей развернется в нашей академии. Отбор будет проходить каждый, без исключений, — сказал подчеркнуто и бросил на меня многозначительный взгляд. — Выбранные участники столкнутся в бою с представителями других академий в зависимости от курса. Поэтому я не только рекомендую, но и требую от вас пустить все силы на подготовку к турниру, дабы не ударить в грязь лицом и, если повезет, обеспечить себе хорошее место в рядах стражей. Имейте в виду, ваши результаты могут повлиять на вашу будущую карьеру. Отнеситесь к этому со всей серьезностью. А пока… налево! Тридцать кругов, живо!

Сколько?! Это здесь-то? По всему этому огромному полю?

Негодование и недоумение, по всей видимости, коснулись только меня: адепты с серьезными выражениями лиц развернулись и сорвались на бег. Держась поближе к стене, они старались обогнать друг друга, и эта толпа из примерно двадцати адептов походила на стадо разъяренных мустангов, которых я видела, когда проводила время на берегу.

— Ждете особого приглашения, Грант? — раздался голос моего личного чудовища. — Бегом! — скомандовал он, и я бросилась следом за адептами.

Вначале было вовсе не трудно, и я даже обогнала нескольких девушек, но стоило закончить второй круг… Я ощутила тяжесть в теле. В груди стало жарко, дыхание участилось. Ноги заныли, будто требуя, почти что крича, чтобы я остановилась.

— Привет! — от ощущения тяжести на мгновение отвлек звонкий голосок.

Со мной поравнялась русоволосая, практически одного роста со мной девушка.

— Здравствуй…

— Я Тина, — улыбнулась она и умудрилась даже на бегу руку протянуть.

Быстро пожала, выдохнула не без труда:

— Мирабель. Но можно просто Мира.

— Я видела тебя в общежитии с Сильвией. Не думала, что будут еще новенькие… Уже три недели обучения прошло.

— Я немного… задержалась в пути…

В отличие от меня Тина держалась уверенно, и если бы не интерес, она бы ускорилась. А я же дышала тяжело и часто. Сердце бухало, больно билось о ребра. А это только пятый круг!

— М-м… а ты живешь в комнате с Хелией? — спросила Тина, когда мы пробежали мимо внимательно следящего за всеми ректора.

— Не знаю. Мне сказали, моя соседка еще не приехала.

— О, тогда точно с Хелией. Не завидую…

— Это еще почему? — получилось довольно грубо, но меня уже начало все раздражать: и ноющие ноги, и внимание истинного, и взгляды адептов. И Тина в том числе… Однако ее слова вызвали любопытство и помогли отвлечься.

— Ну, знаешь… Я, конечно, здесь первый год, но слышала, что Хелия третьекурсница и профессоров ни во что не ставит. Думаешь, почему она не появилась в начале обучения? Да потому что ей плевать. Я все думала, что у нее богатые родители, потому она на их деньгах и держится в академии уже третий год. Но мне сказали, что она очень умна и, пусть и пропускает много занятий, экзамены сдает на отлично. Да только она ни с кем из наших не водится, нелюдимая… И вид у нее, говорят, всегда такой… будто она всех презирает. И ректора в том числе…

— Не вижу проблемы, — буркнула в ответ. — Если она не будет со мной разговаривать, я не очень-то и расстроюсь… Со мной уже один адепт заговорил. А значит, участь Хелии мне не грозит.

Тина беззлобно усмехнулась. Взгляд ее серо-голубых глаз потеплел.

— Если нужна будет помощь, — улыбнулась девушка, — не стесняйся — обращайся.

Кивнула благодарно, но промолчала. И не потому, что не хотелось ответить… Воздуха стало катастрофически не хватать.

— Тебе это в новинку, да?

Крепко стиснув челюсти, мотнула головой.

— Просто ты немного… ну… выделяешься. Знаешь, многих адептов с детства готовили к поступлению в академию. Наши родители сразу определили, кем мы будем. А ты… явно была не готова к этому.

— Я с дороги, — отрезала, метнув на одногруппницу хмурый взгляд. — Устала. Не успела отдохнуть.

— На будущее… — заговорщицким шепотом сказала та, — … профессорам подобные оправдания лучше не говорить. Нет… Перед ними лучше вообще не оправдываться. Опоздал — отвечаешь за это не словами, а действиями. То есть отрабатываешь бегом или любым другим упражнением. То же самое, если не закончил упражнение, не добежал, остановился, присел отдохнуть…

— Я поняла. Поняла-поняла… Спасибо.

Тина как-то виновато поджала губы и чуть ускорилась.

На что я вообще надеялась? Что встречу истинного и сразу все наладится? Нет, конечно… Но я желала провести с ним время и узнать его получше. А вместо этого убиваю только обретенные ноги!

Пробежав половину двенадцатого круга, посмотрела мрачно в сторону ректора, и удивление тут же притупило усталость и отогнало ненадолго злость. Я чуть не остановилась, но вовремя опомнилась и заставила себя бежать дальше.

Рядом с истинным стояла тетя. Не просто стояла… Она с ним о чем-то мило беседовала.

Вот же хитрая… ведьма!

И о чем она с ним воркует?

Когда я пробегала мимо них, они даже в мою сторону не посмотрели. Это как вообще понимать?

У меня от гнева аж второе дыхание открылось. Ускорилась, обогнала нескольких адептов, лишь бы поскорее оказаться рядом с этими двумя и услышать, о чем они беседует. Да только тетя будто намеренно понижала голос, когда я приближалась. Так я пробежала еще шесть кругов.

Двадцать первый круг стал для меня последним. Как бы сильно ни хотелось продолжить, не могла. Все тело уже дрожало, в особенности ноги. Начала сбавлять скорость, а вскоре остановилась, так и не добежав до тети и ректора, и рухнула спиной на траву.

— Адептка Грант! — тут же прогремел властный голос истинного. И не волновался он вовсе, а злился…

Ну и пусть. Я даже головы не подняла. Краем глаза видела, как сбоку пробегают адепты. А вдруг я провалилась в омут бессознательности? Хоть бы кто остановился да проверил!

Какой там… Все боятся наказания в виде дополнительных кругов.

Из груди вырвался тяжелый вздох, и я прикрыла веки, восстанавливая дыхание. Легкий ветерок касался пальцами горящего лица, и это было верхом блаженства! Но мой покой продолжался недолго.

В нос ударил чуть сладковатый запах, похожий на запах меда, смешанный с ароматом утренней росы… Так пах истинный, и я чувствовала это слишком остро — в спокойном состоянии запросто могла бы определить, с какой стороны он подошел или как далеко от меня стоит.

Нехотя открыла глаза, сощурилась. Он стоял прямо позади моей головы. И смотрел так недовольно, точно готов был испепелить одним взглядом.

Ну что, уже вылетаю?..

— Адептка… — неожиданно хрипло и низко проговорил магистр.

Опустился на корточки, коснулся двумя пальцами шеи. Одно касание, а как забилось мое бедное сердечко! Словно я вновь пустилась в забег.

— Жить будете, — заключил мужчина, отдернув руку и резко поднявшись. — Вы не пробежали девять кругов. Вы ведь понимаете, что за невыполнение упражнений в их полной мере следует наказание? Кажется, адептка Тейт поставила вас в известность.

— Вы слышали?..

— Смею вас огорчить, у меня прекрасный слух. Не забудьте перед отбоем заглянуть в библиотеку. Мистер Ботт покажет вам, какие книжные полки нужно разобрать. Это в качестве наказания… А теперь поднимайтесь. Не вынуждайте меня ужесточать его.

Он отошел, и только тогда я смогла выдохнуть с каким-то невообразимым облегчением. Встала на ноги, которые тут же задрожали. Но несмотря на боль и давящую на меня слабость, я выпрямилась, глянула на тетю.

Она старалась казаться сильной женщиной, но взгляд выдавал ее истинные эмоции. Она смотрела с жалостью.

— Достаточно! — скомандовал магистр, когда большинство адептов приблизились туда, откуда стартовали. — Оливер, принеси бо.

Что еще за «бо»?

Один из парней быстро прошел к каменному навесу, пристроенному к зданию, и взял в охапку длинные деревянные палки.

Тина шагнула ко мне, шепнула:

— Сильно досталось?

— Буду отрабатывать в библиотеке.

— Видно, пока сжалился… А ты дралась когда-нибудь на бо?

— Это ведь палка…

— Да, но она сделана из жестких пород дерева, вроде бука или белого дуба. Если уметь им пользоваться, можно хорошенько поколотить противника. Мы будем использовать в бою посохи только на первом курсе. Дальше перейдем к холодному оружию. Но сначала нужно научиться правильно двигаться, поэтому мы работаем с бо, чтобы случайно сильно не ранить друг друга.

Почему даже это звучит так сложно? Уверена, и на деле будет сложно…

— Разбиться на пары, — очередной приказ, который все сразу же приступили выполнять.

К моему удивлению, не было разделения на «парень дерется с парнем», а «девушка с девушкой». Многие дамы намеренно становились рядом с парнями, которые на вид превосходили их силой.

— Я бы с радостью потренировалась с тобой, — растерянно сказала Тина. — Но я обещала встать сегодня в пару с Гвен…

— Все в порядке, — постаралась выдавить подобие улыбки. — Я встану с тем, кто останется.

— Дело в том, что…

— Адептка Тейт! — оборвал ее магистр, бросив в нас палки.

Тина среагировала быстрее, чем я: поймала обе.

— Без лишних разговоров. Начинайте, как обычно, с основных упражнений. Новых сегодня не будет. — Мужчина взял из кучи палок одну, глянул на меня. — Ко мне, Грант.

Я ему морской конек что ли?! Ко мне, за мной… Ишь, раскомандовался!

Тина с каким-то сочувствующим видом передала мне палку и поспешила к другой девушке. А до меня только сейчас дошло, что я единственная, кто остался без партнера.

Замечательно.

Перебарывая слабость и гордость, которая намеревалась заставить меня плюнуть на все, ткнуть магистра в бок этим «бо» и убежать, я последовала за ним. Мы замерли чуть поодаль от остальных, тетя отошла под навес.

— Мисс Грант, — улыбнулся магистр, но слегка насмешливо, — ваша тетя хвалила вас.

Да-да… Она любит хвалить меня за то, чего я не умею. Тоже мне помощница.

— Начнем с растяжки. Возьмите бо ладонями вверх и пронесите его над собой не сгибая рук. Можете сделать расстояние между руками побольше, если неудобно…

Повторила за мужчиной. К моей большой радости, получилось с первого раза. Тело у меня гибкое, и, судя по довольному кивку магистра, он тоже это понял.

Делала это до тех пор, пока он не остановил:

— Хватит. Теперь проносите под ногами, соединяя с первым движением.

Выполняя упражнение под пристальным взглядом магистра, мельком посмотрела на остальных. Пока я тут растягивалась, адепты уже вовсю бились на палках. Их движения были быстрыми, точными и резкими. Они словно танцевали… Подпрыгивали, извивались как змеи, ловко избегали ударов друг друга. Выражения их лиц были напряженными, и мышцы не вздрагивали даже тогда, когда палки ударяли по цели.

— Достаточно, — сказал наконец магистр Кроу, и я выпрямилась, с трудом подавив желание потянуться. — Возьмите шест правильно. Правой рукой вверх ладонью, левой — вниз. Правую ногу вперед и чуть согнуть. — Он вдруг ткнул меня палкой в подколенную ямку и тут же слегка ударил по второй ноге. — Левую прямо.

Тело напряглось, пытаясь сохранить равновесие и не упасть. Ни секунды на передышку. Если я сейчас не сяду, то завтра не встану…

— Нападайте, — с равнодушным видом бросил истинный и встал в стойку.

Без сомнения, он выглядит куда более пугающе и внушительнее, чем я. Скорее всего, я выгляжу нелепо. Это стало понятно по тому, как поджала губы тетя в попытке подавить смех.

— Нападать? — переспросила, чувствуя, как заметалось в волнении сердце.

Взгляд магистра помрачнел.

— У вас проблемы со слухом, Грант? Основам боя на бо учат в школах. В любых школах Аркуса и Шенды. Ваша тетя заверила меня, что вы все детство провели на окраине Шенды. Соответственно, и учились там же.

Метнула полный злобы взгляд на тетушку, давая понять, что теперь ее сладкая ложь обернулась против меня. А сама-то говорила, что горькая правда лучше лжи!

— Адептка, — прошипел магистр.

Сглотнула и сделала то, что успела подсмотреть у других адептов: шагнула вперед, стремясь нанести удар задним концом палки. Послышался слабый свист, а за ним — более громкий и резкий, но уже созданный не моим оружием, а оружием противника. Магистр, конечно, с легкостью избежал этого удара, а я, не встретив опоры, чуть не завалилась вперед.

— Это было… плохо, мисс Грант.

Все внутри задрожало то ли от напряжения, то ли от гнева. Обида и злость — они заглушили тот трепет, который появлялся каждый раз, когда истинный смотрел на меня. Я резко развернулась, набросилась на него, целясь в плечо. Но мой посох оказался отбит так же легко, как если бы магистр отгонял от лица перышко.

— Вы неправильно держите бо, адептка, — заметил он, но мне уже все так очерствело, что я взяла палку как дубинку и снова набросилась.

Не знаю, что поразило его больше: мой яростный взгляд или полное пренебрежение его указаниями… Он, расширив глаза, даже не отшатнулся, чтобы избежать удара.

Палка разрезала воздух, врезалась в могучее плечо магистра…

Все вдруг замерли, остановились. По взглядам многих я поняла, что они не просто растерянны, а напуганы. Да я и сама ощутила, как на руках и затылке встали дыбом волоски. Задержала дыхание, обратила взор к мужчине.

Он смотрел на меня злобно, свирепо, раздраженно. Совсем как в тот раз на корабле, когда пронзил мой плавник саблей…

— Грант… — рыкнул магистр, видимо, прикладывая немало усилий, чтобы не дать мне подзатыльник прямо этой палкой. — Вы, должно быть, от волнения забыли… Непослушание — табу в стенах академии.

— Так мы вроде бы не в стенах… — промямлила, вжав голову в плечи и крепко стиснув пальцами посох.

Он внезапно бросил палку на землю, в один шаг оказался прямо передо мной, так, что мне теперь пришлось задрать голову, чтобы видеть его злые глаза.

— Полагаю, первый учебный день вам запомнится надолго, — в голосе директора четко послышалось раздражение. — К библиотеке я добавляю тренировки с бо. Пять вечеров подряд. Два часа на отработку движений. Имейте в виду, что вы должны сделать все до отбоя. После шести во дворе. Без опозданий, Грант. — А затем повернулся к адептам и громко добавил: — Занятие окончено.

Магистр, шагая размашисто и быстро, скрылся в здании, пролетев мимо тети стрелой. Все остальные, уже расслабившись, стали вяло расходиться.

— Это было… эм-м… опасно, — рядом со мной остановилась девушка с очень короткими черными волосами и улыбкой на бледном лице.

— Да, Мира не так проста, как кажется, — усмехнулась Тина, опершись на палку. — Если бы магистр одарил меня таким жутким взглядом, я бы уже грохнулась в обморок…

— Гвен, — протянула руку черноволосая. — Рада знакомству, Мира.

Пожала в ответ, улыбнувшись:

— Взаимно.

— Похоже, тебя ждут, — Тина кивнула в сторону тети. — Ладно… Сегодня у нас больше нет практических занятий. Только лекция по зельеварению после обеда. Так что встретимся в столовой.

Кивнула, проводила девочек взглядом и, когда двое последних парней покинули двор, приблизилась к тете.

— Это было ужасно. — Опустилась на мраморную скамью, откинула голову назад.

Теперь я в полной мере ощутила чуть не убившую меня еще в начале занятия усталость.

Тетя присела рядом, вздохнула.

— Да, за таким позором я еще ни разу в жизни не наблюдала…

— Тетушка! — Пихнула ее в плечо. — Не издевайся, прошу.

— Ну, подумаешь немного опозорилась… Зато ты добилась того, что требовалось.

— В смысле?

— Килька недоделанная, — фыркнула Вулья. — Он сам себя навязал тебе. Ты встретишься с ним сегодня вечером и проведешь в его компании целых два часа. И еще завтра, и послезавтра… Пораскинь мозгами, рыба этакая. Твой истинный неосознанно предоставил тебе возможность действовать.

— И правда…

Конечно, меня совсем не прельщал тот факт, что мне снова придется махать этим длинным посохом и выслушивать указания и колкие замечания. Но до этого момента я и не думала о том, как остаться наедине с истинным. Так у меня хотя бы будет шанс вывести его на разговор и узнать поближе…

— А о чем вы говорили? — Взглянула на тетушку и заметила, как она заправила за ухо темную прядку.

— Ну… он много спрашивал о тебе и нашей семье. Интересовался твоими навыками, где ты училась, что умеешь… Пришлось придумывать на ходу.

— Ага, я заметила. — С трудом подавила желание закатить глаза. — Не хотелось бы начинать все со лжи.

— Пока что иначе нельзя, — уже серьезно сказала Вулья. — Не выдавай себя, Мира. Ты не знаешь, как он отреагирует на правду. Этот человек скрытный, я не могу понять его настоящие мотивы. Он главный страж королевства, доверенное лицо короля, но… при этом он водит дружбу с пиратами. Что-то тут нечисто.

— Я попробую разузнать.

— Лучше сосредоточься на том, как сблизиться с ним.

— Но я же должна узнать его! — Сложила руки на груди, с возмущением посмотрев на тетю, но та лишь поджала губы. — Не хочу связывать жизнь с плохим человеком. Как бы сильно меня ни тянуло к нему, я уйду, если сочту это нужным.

— Я всегда буду тебе рада. — Взгляд тетушки потеплел. Она мягко погладила меня по растрепанным волосам, пробежалась пальцами по косе. — Сейчас мне придется уйти. Мистер Кроу разрешил присутствовать только на одном занятии. Но я пришлю Филю. Если тебе что-то понадобится или что-то случится, пошли его за мной. И не забудь о действии зелья. Завтра вечером незаметно покинь академию, Филя поможет… За ночь мы приготовим зелье, и к утру ты вернешься обратно.

— Ладно…

— Не волнуйся, рыбка. — Вулья оставила на лбу полный нежности поцелуй, заглянула в глаза. — У тебя все получится. Ты же русалка… Твоя сила при тебе, так используй ее. Мы умеем очаровывать одним лишь взглядом. Внешность — твое оружие. Соблазнять людей внешностью для русалки плевое дело.

— Но я никогда так не влияла на людей.

— Учиться никогда не поздно. Вера в себя и собственные силы…

— … это уже победа, — закончила и не сдержала улыбки.

Это слова матушки. Она произносила их всякий раз, когда кто-то из нас отчаивался. Несмотря на их разительные отличия, тетушка сейчас так сильно на нее похожа…

— Прости, что злилась, — сказала тихо и, обвив ее шею, прильнула к ней. Тетя, не задумываясь, обняла в ответ. — И спасибо за все.

Ощущение ее тепла помогло забыть о невзгодах.

Она права: нельзя останавливаться. И даже если мне потребуется научиться танцевать с этим «бо», чтобы завоевать уважение и доверие истинного, я это сделаю!

После жуткого занятия попасть обратно в комнату и вздремнуть пару часиков мне так и не удалось. Мы с тетушкой разговорились о жизни в столице Аркуса и не заметили, как пролетело время. Пробудил нас только глухой звон, как мне потом подсказала тетя, колокола, донесшийся до нас откуда-то сверху. Мы почему-то обе решили, что этот звон означал время обеда, хотя, скорее всего, так всех оповестили о наступлении середины дня. Как бы там ни было, мне пришлось попрощаться с тетушкой и последовать за выползшими из кабинетов адептами.

Толпа привела меня в столовую, которая представляла собой большой, просторный зал с высоким сводом. Четыре длинных стола стояли параллельно друг другу и тянулись до самого конца зала, до громадного полого окна с разноцветным стеклом.

Еще ни разу в жизни мне так сильно не хотелось нырнуть в воду, чтобы избавиться от царящего здесь шума. Адептов было так много, что они напомнили мне косяк сельди. Вокруг стоял галдеж, от которого по телу бегали мурашки и тревожно билось сердце. В такой толпе я с легкостью могла затеряться; впрочем, так и случилось: никто не обращал на меня внимания, задевая локтями, чуть ли не толкая, похоже, спеша занять место рядом с друзьями.

Сжавшись, я пошла против течения, намереваясь выбраться отсюда, пусть это и будет стоить мне обеда.

— Куда так спешишь, Жемчужинка? — прорвался сквозь гам знакомый мягкий голосок, и меня тут же взяли за обе руки и потянули обратно в зал.

— Испугалась? — Гвен, крепче сжав мою ладонь, заглянула в глаза. Я мотнула головой, и она добавила: — Если нет занятий перед обедом, лучше приходить в столовую заранее. У старшекурсников всегда занятия в это время, поэтому такой поток лучше либо переждать, либо обогнать.

— Мы так и сделали, — улыбнулась Тина. — Но заметили тебя в толпе…

— Спасибо, — шепнула, когда мы наконец пришли к свободным местам.

Столы уже были накрыты: плоские жестяные тарелки, кубки, кувшины и море яств и вкусностей, при взгляде на которые я чуть не подавилась слюной. Все такое горячее и… вкусно пахнущее!

Мы уселись рядом друг с другом, так, что я оказалась между девушками. Напротив сидели знакомые мне с первого занятия адепты — девушки и молодые парни в белой форме. За нашим и соседним столами сидели в основном белые, два других заняли адепты в темно-синей одежде.

— Что означает это разделение по цветам? — спросила тихо, пока Гвен и Тина накладывали себе в тарелки жареное мясо и овощи.

— Белое снаряжение носят адепты первого и второго курсов, — ответила Тина, наливая из кувшина в наши кубки некую красную жидкость. — С третьего по шестой носят темно-синюю.

— Да, но первокурсников от второкурсников, к примеру, различают по узорам на одежде. — Гвен без стеснения быстро провела пальцем по моим ключицам, где вились линии на тунике. — У нас они вышиты золотой нитью, у второго — серебряной.

Хоть мне еще и хотелось узнать про распорядок дня, где смотреть расписание и во сколько отбой, я больше не смогла игнорировать исходящий от земной еды запах. Оставив вопросы на потом, принялась накладывать мясо, политое каким-то сладким соусом, и жареные овощи в свою небольшую тарелочку, в которой я жаждала уместить каждый вид блюда. Это, конечно, не представлялось возможным, поэтому я остановилась на овощах, решив, что на пряную булочку места в желудке хватит.

Обедала я молча, чувствуя себя почему-то невероятно голодной. Когда тарелка была почти пуста, запила все напитком и решилась поинтересоваться:

— А на каком курсе учится принцесса Аркуса?

Тина была заядлой сплетницей — это я поняла еще при знакомстве, когда она вылила на меня информацию о моей странной соседке. Наверное, поэтому она сразу навострила ушки, в отличие от Гвен оторвалась от обеда и повернулась ко мне с видом, говорящим, что она знает все и про всех.

— На четвертом, — выдала с улыбкой и принялась искать кого-то глазами. — А ее два брата — близнецы — уже на шестом. Вон они, — голос ее понизился до шепота, и она осторожно кивнула в сторону другого стола.

Близнецов я нашла сразу. Это были улыбчивые крепкие на вид мужчины. Казалось, только благодаря им в их небольшой компании царила доброжелательная и веселая атмосфера: они звонко смеялись, и сидящие рядом с ними парни и дамы, словно певчие птички, подхватывали этот переливчатый беззаботный смех. Было не трудно догадаться, кто из девушек их сестра. Она была очень похожа на них, и если бы я не знала, что она младше их на два года, подумала бы, что это трио близнецов.

Мой истинный был прав: принцесса Аркуса совершенно не похожа на принцессу в моем понимании. В ней нет нежности, присущей мне или моим сестрам. Когда она чуть повернулась, я заметила на смуглом лице шрам, рассекающий правую часть лба и бровь и через глаз по щеке уходящий к уху. Весь ее суровый вид как бы говорил, что она, как и ректор, не терпит слабости. Но при этом нельзя сказать, что она некрасива.

Нет, она очень симпатичная, и несколько лет учебы в академии, похоже, не смогли забрать те изящество и грациозность, с которыми благородные особы двигаются. О том, что она не такая, как все, сказало даже то, как она провела пальцами по густым волосам — черным и глянцевым, полным волн и впадин, как у ее братьев.

В какой-то момент принцесса будто почувствовала, что за ней наблюдают, — взгляд серьезных синих глаз метнулся в нашу сторону. Тина аж вздрогнула, тут же уставилась в свою тарелку, шепнув:

— Если на нее долго пялиться, она и на поединок может вызвать. Лучше не смотри…

Я хотела прислушаться к ее совету, но взгляд девушки был таким цепким, как крючок, на который ловят рыбаки сомов в реках и озерах. Невозможно было отвести глаз, и на миг мне почудилось, что мы и так столкнулись в смертельной битве, как две акулы, но только взглядами. Осталось дождаться, когда кто-нибудь из нас двоих сдастся…

— Эй, новенькая!

Я была уверена, что выдержу эту схватку и, возможно, одержу победу, но окликнувший меня мужской голос отвлек и вынудил, переступая через гордость, обратить взор к молодому парню, к которому ректор на тренировке обратился как к Оливеру.

— Пойдешь со мной на бал, который будет перед турниром? — спросил он игривым голосом и изогнул в ожидании темно-каштановую бровь.

— Ты, остолоп! — не дав мне что-нибудь промямлить в ответ, выкрикнула Тина, но на ее слова никто не обернулся, кроме рядом сидящих с нами адептов. — Ты же говорил, что пригласишь меня!

В это мгновение мне захотелось провалиться сквозь каменный пол, прямо в недра земли, а лучше в море… Сердитый взгляд Тины, конечно, был направлен на Оливера, но меня не покидала мысль, что стиснутая в ее кулаке вилка отличное орудие убийства, которым она может воспользоваться. И именно я попаду под горячую руку.

Кажется, Гвен уже привыкла к подобному поведению подруги; ее вообще мало что интересовало. Разве что только еда, которую она уминала с безразличием в голубых глазах.

— Новенькая вряд ли подыщет себе пару, — попытался оправдаться Оливер. — Осталось не так много времени, а она никого здесь не знает. Вот я и подумал…

— Лучше бы ты был таким благородным, когда от тебя это действительно требуется, — съязвила Тина, взяв свой кубок, и сделала большой глоток.

Пора заканчивать с этой перепалкой…

— Все в порядке, — выдавила улыбку, глянув на Оливера. — Я как-нибудь разберусь с этим. А Тина все еще ждет приглашения, поэтому не робей.

Почему-то после моих слов Оливер сразу потупил взгляд. То ли расстроился, то ли смутился, но Тину его молчание удовлетворило: она расплылась в улыбке и глянула на меня благодарными глазками.

— До бала еще две недели, — шепнула она и придвинулась ко мне. — Уверена, такую жемчужинку, как ты, пригласит кто-нибудь еще. В любом случае я вижу, ты не из робких, поэтому можешь пригласить сама.

— А можно приглашать кого угодно?

— Ну, любого адепта академии. Даже старшекурсника, если осмелишься.

— Ну хватит шептаться, балаболки, — шикнула Гвен в перерывах между пережевыванием кусочка шоколадного кекса. — Ешьте, на лекцию опоздаем.

***

Зельеварение… Кажется, эта дисциплина станет моей самой любимой из всех возможных дисциплин, которые преподают в академии.

Лектор, упитанный мужчина средних лет, профессор Черош, говорил о тех вещах, которые я уже знала. И хоть я ни разу не варила зелье самостоятельно, а только наблюдала, как это делает тетя, практически всю основу — теорию, без которой пропадет любой зельевар, — я знала назубок. Когда занятия в подводном дворце надоедали, а сестры казались мне невыносимыми болтушками и сплетницами, я часто пропадала в домике тети и, пока та занималась заказами или ходила за ингредиентами, читала книги из ее немалой коллекции. Да и сама я не раз спускалась к рифам, чтобы достать для тетушки водоросли.

Вначале я задавалась вопросом, зачем стражам — бесстрашным воинам, умеющим обращаться с оружием и сражаться в рукопашную, — готовить зелья. Но когда профессор Черош затронул такую тему, как лечебные зелья и эликсиры, усиливающие какие-либо характеристики, к примеру, ловкость или скорость, все встало на свои места. Подобные эликсиры имели кратковременный эффект, но благодаря им у стражей появлялось преимущество в бою. Никогда не знаешь, чем обернется очередная драка. Возможно, пузырек целебного эликсира спасет стражу жизнь.

Конечно, многие зелья можно было купить у моей тетушки или же в лавке Миранды — одной из целительниц, проживающих в Аркусе. Но слабые зелья, которые требовали небольшого количества ингредиентов, дешевле было бы сварить самому, чем покупать по завышенной цене у производителей. Все же тетушка включала в стоимость и потраченное на зелье время.

Помимо дисциплин, связанных с боевыми искусствами и владением оружием, как объяснили мне девочки, в программу первого курса включены еще такие предметы, как чароведение, изучение магии и древних рун, травология, на которой собственно объясняют, как выращивать некоторые ингредиенты для зелий. Все это казалось намного интереснее, чем пляски с «бо», и тянуло меня к новым знаниям гораздо больше, чем к изнуряющим тренировкам…

Но основных предметов академии избежать было нельзя. Поэтому я радовалась хотя бы тому, что между убивающими занятиями я буду заниматься тем, что мне действительно интересно.

С такими мыслями и за уши притянутым веселеньким настроем я направлялась во двор. После трехчасовой лекции мне посчастливилось вернуться с Гвен и Тиной в общежитие, и они-то в отличие от великодушной Сильвии показали мне короткий путь до комнат. Все свободное время до начала наказания я провела в постели, крепко дремля. По счастливой случайности проснулась за полчаса и еще нашла время на то, чтобы привести свою растрепанную косичку в порядок. Завязала волосы в высокий хвост, надеясь, что они не помешают мне во время тренировки, а вот запасного снаряжения нигде не нашла. Пришлось идти в той же форме, в которой я проходила и проспала практически весь день.

Пахло от меня, наверное, не очень… Ох, сколько же неудобств на земле, которых и в помине нет под водой!

На улице было уже темно. В Аркусе всегда темнело рано, разве что в начале лета светило опускалось за горизонт только ближе к полуночи, а поднималось спустя четыре часа. От этого казалось, что луна и солнце находятся в вечном поединке. Солнце побеждает летом, луна — зимой, когда солнышко показывалось лишь к полудню.

Вот и сейчас луна медленно приближалась к триумфу. Над головой раскинулось темно-синее небо, усыпанное мириадами ярких мерцающих точек, а лунный серп, как их вожак, лил на землю свой холодный свет.

Двор не нуждался в искусственном освещении. Он и без того был залит серебристым светом, хотя я не отказалась бы от факела, с которым почувствовала бы себя более защищенной. Подавив на какое-то время страх, все норовящий увеличиться в размерах, я вышла из-под навеса и направилась к тому месту, где проходило первое занятие.

Вокруг ни души. Пусто и тихо, однако меня не покидало ощущение, что это иллюзия.

Пришла я вовремя, за пять минут до начала, как и сказал мне мой пыхтун… А сам-то он где?! Тоже мне дисциплинированный человек. Свои же правила так нагло нарушать!

— Лови, — прервал мое недовольство твердый женский голос.

Все тело тотчас напряглось, покрывшись мурашками, и я резко повернулась на источник звука. Очень вовремя, ведь в меня уже летела ненавистная палка. Прикрылась руками, и бо упал к моим ногам.

— Реакция у тебя, конечно, слабовата, — досадливо протянула Сильвия. — Совсем не как у стража.

Подняла палку и посмотрела на фурию, не скрывая изумления. Хотела было спросить, где ректор, но она, будто прочитав мысли, продолжила:

— У магистра важная встреча в столице, поэтому он попросил меня проследить, как ты без каких-либо притворств отрабатываешь движения.

Я не могла найти слов, чтобы выразить негодование, досаду, глубокую обиду, которая лишь усилилась после услышанного.

А я ведь так надеялась поговорить с ним сегодня! У меня остался только завтрашний день, за который я вряд ли увижу его: завтра занятий с ним у нас нет, если верить словам Тины. А вечером я вынуждена буду отчалить к тетушке, чтобы сварить зелье, и то нет никакой гарантии, что оно получится с первого раза. Это зелье обладает невероятной силой, и чтобы сварить его без каких-либо проблем, нужно быть крайне осторожным и внимательным. А о какой внимательности может идти речь, когда к ночи тетя невероятно уставшая?

Почувствовав, как защипало в носу, поджала губы и отвернулась, чтобы Сильвия ненароком не увидела моих слез. Не хватало еще показаться слабой и обиженной…

— Знаю, лучше учителя, чем магистр Кроу, не найти… — Кажется, фурия восприняла мою реакцию по-своему. — Такому наказанию любой адепт был бы безумно рад, ведь обычно добиться индивидуальной тренировки с магистром почти невозможно. Но я надеюсь, что стану для тебя неплохим учителем.

Осторожно глянув на нее, я заметила слабую улыбку на тонких красно-коралловых губах. Несмотря на ее демоническую сущность и жестокость, которая заложена в ней природой и которую она, похоже, подавляла, она старалась быть приветливой и дружелюбной. Ее старания просто невозможно было оставить без внимания. Ведь это такой удивительный контраст: мягкость, балансирующая на тонкой грани со злостью и грубостью. Хотя про то, что демоны мести в самом деле демоны и действительно мстительные, я узнала из тетушкиных книг. Поэтому и представлялись они мне несколько… иначе.

— После тренировки в библиотеке тебя будет ждать мистер Ботт, — улыбнулась Сильвия, встав в боевую стойку. — Времени до отбоя осталось не так уж и много… Поэтому давай поспешим.