Сокровище дракона: инструкция по применению

— Догадываешься, почему драконы нуждаются в сокровище?

Чендлер готовил завтрак, наблюдая за тем, как Кира болтает ногами, сидя на кухонной тумбе. Магия делала всю работу — венчик сам взбивал тесто, молоко вливалось тонкой струйкой, специи отмерялись точно до крупицы. За долгие столетия подобные процессы стали настолько автоматическими, что он мог полностью сосредоточиться на изучении реакции своей... Как её называть? Гостьи? Ученицы? Того самого особенного человека?

— Потому что вы жадные? — предсказуемо съязвила Кира.

Жадные... Если бы она знала, насколько точно попала в цель. Дракон хотел запереть её в логове и никого не подпускать. Хотел, чтобы только он видел её улыбку, только он слышал её смех. Это и есть настоящая драконья жадность — не к золоту, а к единственному существу, способному развеять тысячелетнюю тоску.

Месяц назад бессмертный приятель притащил эту сероглазую попаданку из другого мира, объявив её «идеальной вайфу для скучного дракона». Тогда Чендлер был уверен, что перетерпит очередную смертную, получившую по прихоти бессмертного шанс на вторую жизнь после смерти в родном ей мире, прежде чем ей рано или поздно надоест таверна на окраине империи, и она отправится искать приключения. Проблема заключалась в том, что Кире не нужно было путешествовать, чтобы найти приключения.

Очнувшись в незнакомом ей мире, она вместо того чтобы испугаться могущественного дракона, сравнила его чешую с геймерской подсветкой. Вместо благоговения перед магией она лезла везде, где не просили, активируя древние руны небрежным прикосновением. А вместо того чтобы позволить ему купить ей достойную одежду — роскошные шелка и парчу, как подобает сокровищу дракона, — упорно носила свои практичные джинсы и туники простых жителей Северных чертогов. Будто специально хотела выглядеть как обычная девушка, а не как сокровище дракона.

— Потому что мы одинокие, — ответил Чендлер, краем глаза следя за тем, как она рассматривает его кулинарную магию с неприкрытым восхищением. Забавная. До сих пор удивляется базовым заклинаниям. — Хотя твой вариант тоже недалёк от истины.

Она кивнула и откинула волосы назад. Солнечный свет, падающий из окна, превратил каштановые пряди в сияющий янтарь. Чендлер проследил взглядом движение её руки и отметил, как она нетерпеливо прикусила нижнюю губу, разглядывая готовящийся завтрак.

— То есть любой дракон ищет компанию? — Кира потянулась к блюдцу с ягодным соусом.

Чендлер автоматически перехватил её руку. Простое прикосновение, но по телу прошла волна жара. Месяц назад он и представить не мог, что будет так жадно ловить каждую более-менее оправданную возможность коснуться её. Такие тонкие запястья. Такая хрупкая. Та, из-за которой неделю назад он едва не снёс полтаверны в приступе ревности, когда увидел, как она смеётся над шуткой одного из альвов-гостей.

— Любой дракон ищет своё сокровище, — ответил Чендлер вместо длинных объяснений. — Единственного человека, способного видеть его настоящим.

Он зачерпнул соус ложкой и поднёс к её губам, наслаждаясь тем, как она доверчиво пробует предложенное угощение. Месяц назад дракон был уверен, что сможет держать дистанцию. Что не позволит древним инстинктам взять верх.

«Какой же я был наивный дурак, — пришёл к выводу дракон и облизнул ложечку, не отрывая взгляда от Киры. — И определённо играю с огнём», — подумал он, отправляя ложечку в раковину и возвращаясь к готовке. Но удовольствие от её вспыхнувших щёк стоило этой провокации.

Столетия изучения человеческой культуры через экран должны были подготовить его к встрече с девушкой из того мира. Но на практике оказалось, что Кира не походила ни на одну героиню аниме. Слишком независимая, слишком хаотичная, слишком... Идеальная.

Кира задумчиво смотрела в окно, где утреннее солнце превращало поверхность фьорда в россыпь золотых искр. Плавные линии, упрямый подбородок, длинные ресницы, отбрасывающие тени на щёки… Если подойти ближе, она не отстранится?

Прошлой ночью она сама пришла к нему в логово. Не по принуждению, не из-за магической связи, которая едва начинала формироваться. Просто пришла, забралась к нему на колени и заснула, доверчиво прижавшись к его груди.

Чендлер встал перед ней, опершись руками о столешницу по бокам от её ног. На таком расстоянии он мог почувствовать тонкий аромат лета. Удивительно, осень на исходе, а она как летнее солнце.

— Каждому дракону нужен тот, кто примет его со всеми странностями. Кто увидит настоящего и останется.

Последние слова прозвучали тише, чем хотелось. Но они были важными. С ней хотелось быть настоящим. Не могущественным древним существом, не грозной силой, а просто собой. Мужчиной, который может любить и быть любимым.

— А что, если твоё сокровище слишком непредсказуемо? — спросила Кира, и её тон заставил насторожиться.

Он узнал эту интонацию. Сомнения. Страхи. Возможно, даже попытку найти причины, по которым их отношения не могут сложиться.

— Или превращает мою размеренную жизнь в аттракцион? — усмехнулся дракон, внимательно следя за её реакцией. — Думаю, именно такое сокровище мне и нужно. Иначе я совсем закисну в своём одиночестве и занудстве.

— Ты признаёшь, что зануда?

Типично для неё — ухватиться за менее важную часть его слов, словно намеренно упуская суть.

— Я признаю, что ты мастерски игнорируешь главное в моих словах. Особенно когда дело касается чувств.

— Неправда! — возмутилась Кира. — Я прекрасно поняла, что ты признался мне в любви.

Чендлер приподнял бровь. Интересно. Значит, она всё-таки понимает подтекст его слов. Просто предпочитает прятаться за шутками.

— Неужели? И когда же это случилось?

— Когда объяснял, что я твоё сокровище.

Да, именно тогда. В драконьем понимании назвать кого-то сокровищем было равносильно признанию в любви, предложению руки и сердца, клятве верности и обещанию вечности одновременно.

— М-м, — он сделал вид, что задумался. — А может, я имел в виду, что ты идеально подходишь на роль моего личного хаоса?

— То есть ты не...

Достаточно игр. Чендлер резко подался вперёд, обхватив её лицо ладонями. Ни с кем он не позволял себе подобных вольностей. Кира стала исключением из всех правил, которые он установил для себя.

— А ты как думаешь? — прошептал он. — Стал бы я просто так запоминать твои предпочтения в еде, терпеть странные шутки и позволять нарушать все правила?

— Но ты ведь не против? — с наигранной деловитостью уточнила она.

— Невыносимое создание, — выдохнул он с нежностью в голосе. — Как ты умудряешься быть такой... такой...

— Какой?

— Такой, что я готов простить тебе любые нарушения правил, — Чендлер наклонился ближе, его губы почти касались её губ. — И знаешь почему?

— Почему? — растерялась Кира.

— Потому что я люблю тебя, — констатировал факт Чендлер и, не дав ей ответить, поцеловал.

Он слишком долго сдерживался. Осторожность, попытки понять границы, держать дистанцию — всё это рухнуло в тот момент, когда его губы наконец коснулись её губ.

Кира ответила на поцелуй без колебаний. Это чуть не свело его с ума. Драконья кровь вскипела.

Чендлер углубил поцелуй, его ладони скользнули к её бёдрам. Она была такой маленькой под его руками. Хрупкой. Он мог сломать её одним неосторожным движением... Кира тихо вздохнула ему в губы, и этот звук отозвался тугой болью желания.

Когда она прикусила его нижнюю губу, сдержанность окончательно сломалась. Дракон торжествовал — она принимает, отвечает, хочет. Пальцы впились в её талию, рывком притягивая ближе. Слишком грубо.

Но она не отстранилась.

Кира обвила ногами его бёдра. Чендлер замер. Ещё немного — и он забудет, что человеческие тела хрупкие.

Её пальцы зарылись в его волосы, слегка потянули. Из его горла вырвался низкий рык. Звук чисто драконий, первобытный. Но Кира не испугалась. Наоборот — её дыхание участилось. Он провёл языком по её нижней губе, прежде чем снова захватить её рот в требовательном поцелуе.

Его ладонь скользнула под тунику. Кожа под пальцами была гладкой, горячей. Он очертил каждый позвонок, сражаясь с желанием сжать сильнее. Она выгибалась навстречу его прикосновениям, цеплялась за его плечи через тонкую ткань хаори. Каждая её реакция подпитывала огонь внутри него.

Вторая рука зарылась в её волосы, чуть потянув назад. Доверие в её движениях чуть не сломало его. Века поисков, и вот она — запрокидывает голову, позволяя ему делать всё, что он захочет. Слишком доверчивая. Не знает, каким хищником может быть дракон.

Чендлер оторвался от её губ и проложил дорожку кусачих поцелуев по нежной коже шеи. Пульс под губами бился часто. Он прихватил зубами тонкую кожу — не больно, но достаточно, чтобы остался след.

Кира не сдержала стона. Драконья хватка на её талии стала крепче, притягивая ещё ближе. Сдерживаться становилось всё труднее.

Когда он вернулся к её губам, целуя почти грубо, Кира подалась навстречу, требуя больше. Её отзывчивость опьяняла. Рука скользнула с талии к бёдрам, сжимая и нежно поглаживая. Когда ладонь переместилась к внутренней стороне бедра, он почувствовал, как она дрожит под его прикосновениями.

Стоп.

Чендлер резко отстранился, борясь с собой. Ещё немного — и он забудет обо всём, кроме желания сделать её полностью своей. Прямо здесь. Прямо сейчас. Но она заслуживала большего, чем поспешность на кухонном столе.

Кира смотрела на него затуманенным взглядом. Она потянулась за новым поцелуем, но он с усилием удержал её. Руки дрожали от напряжения. Каждый драконий инстинкт кричал — взять, завладеть, присвоить.

— Если ты продолжишь так на меня смотреть, — его голос стал настолько низким и хриплым, что он сам едва узнал его, — я забуду про завтрак. И про все свои благие намерения.

— А у тебя были благие намерения? — нарочито удивилась Кира, и от её тона его зрачки расширились ещё больше.

Невыносимая. Она прекрасно знала, что делает с ним. Дразнит дракона.

— Были, — выдохнул он, снова наклоняясь ближе. — Определённо были...

Но благие намерения испарились, когда его пальцы скользнули по её затылку, зарываясь в мягкие волосы. Он заставил её откинуть голову, обнажив изящную линию шеи. Такая хрупкая. Такая доверчивая. Его.

Губы прижались к чувствительной коже. Он провёл языком, прихватил зубами и снова поцеловал. Кира судорожно вздохнула, и Чендлер довольно усмехнулся ей в шею.

Вторая рука скользнула под край туники, дразняще очертив кожу над поясом штанов. Ещё чуть-чуть, и он не сможет остановиться.

— Чендлер... — выдохнула она, цепляясь за его плечи.

— М-м? — он спустился поцелуями ниже. Такая отзывчивая. Как будто создана для него.

— Ты прав, — с трудом прохрипела Кира. — Тебе нужно позавтракать.

Чендлер замер. Из всех возможных слов... Он тихо рассмеялся ей в шею. Конечно. Конечно, она проявила «заботу» о его потребностях в тот момент, когда он балансировал на грани.

— Именно сейчас ты решила со мной согласиться?

— Нужно же иногда, — она провела ладонью по его спине, отчего по телу прошла новая волна жара.

Чендлер медленно поднял голову, изучая её лицо. Растрёпанные волосы, покрасневшие щёки, затуманенный взгляд — она была прекрасна. Его сокровище.

— Что ж, раз так, — усмехнулся он, хотя голос всё ещё звучал хрипло, — давай позавтракаем, пока всё не остыло.

Две недели я убеждала себя, что влюбилась в эстетику, а не в личность. Я же художник, у меня профессиональная деформация — вижу красивое и восхищаюсь. Совершенно платонически. Ага, как же. Кто я обманывала?

С драконом было понятно — красиво, величественно, но безопасно для психики. Можно восхищаться как произведением искусства. А потом Чендлер показал себя в другой ипостаси.

И тут мой художественный мозг окончательно сломался. Одно дело — восхищаться красотой мифического существа. Совсем другое — понимать, что этот мифический дракон в человеческом облике выглядит как персонаж из самых качественных отоме-игр (романтические симуляторы для девушек с красавцами-персонажами). Да, Чендлер бы идеально вписался в любую из них — и внешне, и по количеству тайн.

Высокий, с правильными чертами лица и длинными фиолетово-чёрными волосами, собранными в высокий хвост. Несколько непослушных прядей постоянно выбивались из причёски, обрамляя лицо и придавая безупречной красоте хищную небрежность. Белое хаори с серебристой отделкой, тёмные штаны, заправленные в высокие сапоги — весь образ кричал «опасный красавец из фэнтези-аниме». А янтарные глаза и едва заметные чешуйки на висках только подчёркивали его нечеловеческую природу.

Мой внутренний критик искусства аплодировал стоя. Остальная часть сознания просто... зависла.

Потому что одно дело — знать теоретически, что драконы могут принимать человеческий облик. И совсем другое — столкнуться с живым воплощением всех своих художественных фантазий о «идеальном мужчине из другого мира».

В общем, я окончательно и бесповоротно пропала. А в это время уже медленно формировалась магическая связь, питаясь моими чувствами и ответными эмоциями Чендлера.

Связь формировалась независимо от наших попыток её игнорировать, но не сама по себе, а отражая то, что уже зародилось между нами.

По словам Чендлера, подобные связи возникают только при обоюдном желании, сначала на эмоциональном уровне, и только после этого включается магия, откликаясь на чувства. Никакого принуждения — только взаимность. И никаких «ты моя судьба, смирись», что уже плюс.

Когда же магическая связь окрепла достаточно, она пошла в атаку. Выяснилось, что мы теперь не сможем спать по отдельности. Не самое приятное открытие — ущерб в базовой потребности. Этот факт сильно прошёлся по моему эго, но ничего поделать с этим ни я, ни дракон уже не могли. Попытки существовать без полноценного сна естественно обернулись усталостью, которая нарастала как снежный ком. Магия требовала близости, и спорить с ней было как спорить с потребностью в воздухе — можно продержаться какое-то время, но финал предсказуем.

Последние дни стали своеобразным танцем на грани. Чендлер старательно делал вид, что может спать один, а я — что мне совершенно комфортно спать в своей комнате. Мы оба знали, что врём себе, но упорно продолжали эту комедию.

Видимо, древние драконы тоже могут быть цундере. Внешне Чендлер показывал холодность и раздражение, но внутри совершенно точно таял от нежности. Классика аниме-тропов, которую, судя по всему, дракон освоил в совершенстве.

И вот вчера я провалялась до глубокой ночи, прислушиваясь к звукам опустевшей таверны и безуспешно пытаясь заснуть. Мироздание будто издевалось, оставив меня наедине с драконом в таверне, стоящей обособленно на утёсе над фьордом. Постояльцев не было — не сезон.

Внутренний голос издевательски нашёптывал о возможности воспользоваться ситуацией и завалить сразу двух драконов: выспаться и сделать первый шаг к сближению с Чендлером. В итоге, не найдя аргументов против, я сдалась и отправилась в драконье логово. Как героиня романтического аниме, которая «случайно» оказалась в комнате главного героя. Только без ложного стыда и визгов.

Мы наконец выспались, а утром он приготовил завтрак и признался мне в любви между блинчиками и карамельным соусом. Как будто это самая естественная вещь в мире. Может, для трёхтысячелетнего дракона так и есть. У них определённо своё понимание течения времени.

А после завтрака мы отправились гулять по берегу фьорда. Прохладный осенний ветер помогал сосредоточиться на важных мыслях. Я пыталась принять решение, которое изменит всё, при этом притворяясь, что рассматриваю местные пейзажи, а не размышляю о судьбоносном выборе. Потому что если начать думать об этом как о «судьбоносном выборе», то можно было уйти в параноидальную спираль планирования.

— Видишь вон ту звезду? — Чендлер указал на небо, где в предвечерних сумерках уже проступали первые светила. — Это Арши-Вам. С самых высоких пиков в горах можно увидеть целое созвездие Мечтателя.

В его голосе звучало что-то новое. Не просто информация, которой он делится с любопытной попаданкой. Он говорил тепло, желая поделиться важным для себя. Показать мне мир, который любит.

— Хотелось бы посмотреть, — ответила я, и только потом до меня дошло, что он не может покинуть окрестности таверны.

Вот же чёрт. Вернее, ётуны. Здесь, ругаясь, упоминают именно ётунов. Он же не решит, что я издеваюсь?

Мелькнула тень в его глазах. Совсем на мгновение, но я успела заметить. Боль. Сожаление. Возможно, злость на обстоятельства, которые держат его здесь.

— Когда-нибудь покажу, — пообещал он, и я поняла, что это не пустые слова.

Мы шли вдоль берега в комфортной тишине. Художественная часть моего мозга автоматически каталогизировала детали: как свет играет на его лице, как он держит голову — чуть высокомерно, но естественно, а не с позёрством. Как его пальцы время от времени сжимаются, словно он сдерживается от желания взять меня за руку.

А практичная часть мозга размышляла о том, что происходит между нами. Связь уже формируется, а я всё пыталась анализировать процесс как сторонний наблюдатель. Словно смотрела аниме про себя саму и думаю: «Ну и дура же эта главная героиня, чего тормозит?»

Вопрос: готова ли я к этому?

Месяц назад ответ был бы категоричным «нет». Я ценила свою независимость выше всего остального. Слишком свежи были воспоминания о токсичных отношениях, где контроль маскировался под заботу. Но Чендлер... Он другой.

Да, он древний дракон с соответствующими инстинктами. Да, иногда его собственничество проскальзывало во взглядах и жестах. Но он боролся с этим. Давал мне выбор даже тогда, когда это явно противоречило его природе. А учитывая, что он три тысячи лет привык делать всё по-своему, это было достойно медали.

Когда я рисую на террасе, активируя боги знают какую магию, он не запрещает — просто осторожно корректирует результат. Когда я нарушаю его правила, он ворчит, но не наказывает. Когда я отстраняюсь, он даёт пространство, хотя вижу, как это ему даётся.

Это не контроль. Это... забота. Защита. Разница огромная, даже если результат выглядит похоже.

К тому же, возвращаясь к главному, связь уже существует. Попытки игнорировать её напоминали сопротивление гравитации — можно какое-то время парить в воздухе, но рано или поздно придётся приземлиться. И предпочтительно приземлиться на что-то мягкое.

— Тебе холодно, — заметил Чендлер, когда я поёжилась от ветра с фьорда.

— Немного, — я не стала отрицать очевидное.

Он нахмурился и накинул на мои плечи свой плащ. Тёплый, пахнущий грозой и корицей. Знакомый запах, который уже ассоциировался с безопасностью. И который начинал действовать как условный рефлекс — чувствую этот аромат, и мозг автоматически расслабляется.

— Горячий источник поможет согреться, — предложил он.

— А ты?

— Мне не холодно, — усмехнулся дракон. — Преимущества драконьей крови.

У-у-у. Хвастун.

...

Горячие источники после долгой прогулки у фьорда оказались именно тем, что нужно. Я лежала в воде, разглядывая причудливый узор на потолке, и думала о том, что пора перестать строить из себя нерешительную школьницу из романтического аниме.

Решение созрело где-то между мыслями о том, как он рассказывал о созвездиях, и воспоминаниями о его попытках научить меня правильно заваривать местный чай. Маленькие заботы. Внимание к деталям. Готовность подстроиться под меня, не теряя при этом себя.

Плюс я устала притворяться, что не замечаю, как он смотрит на меня, когда думает, что я не вижу. И врать самой себе, что я не смотрю на него, когда уверена, что он не замечает.

Мы оба взрослые люди (ладно, дракон и человек). Пора вести себя соответственно.

Я настолько задумалась, что, кажется, задремала. Наспех вытершись, накинула юкату и только на полпути к логову сообразила, что забыла переодеться в более подходящую одежду для сна.

Стоило ли вернуться?

Нет. Возможно, это даже лучше. Если я собираюсь сделать шаг навстречу, то пусть он будет честным. Без игр, без долгих раздумий. И если мне суждено выглядеть как героиня из отоме-игры, «случайно» оказавшаяся в одной юкате у комнаты мужчины, то пусть будет так.

По крайней мере, у меня есть внятная мотивация, а не «я заблудилась в собственном доме».

Дверь в его логово была приоткрыта. Лунный свет, проникающий через высокие окна, заливал комнату серебром, создавая атмосферу из красивого фильма. Только камина не хватало для полного комплекта.

Чендлер сидел в своём любимом кресле с очередным древним свитком. Классическая поза «читающий при лунном свете красавец». Если он специально так устроился, то у него определённо есть чувство прекрасного.

Дракон поднял голову на звук моих шагов, и что-то промелькнуло в его взгляде, когда он увидел меня в непривычной одежде. Янтарные глаза потемнели, зрачки расширились. Он даже не пытался скрыть желания.

Прогресс. Месяц назад он держал покерфейс лучше любого профессионального игрока.

— Прости, — я замялась в дверях, теребя пояс юкаты. — Я забыла переодеться после источников.

— Не извиняйся, — его голос звучал чуть более хрипло, чем обычно. — Тебе... идёт.

Повисла та самая многозначительная тишина, которая бывает в фильмах перед важной романтической сценой. Что-то изменилось в воздухе, словно одна случайность — забытая одежда для сна — сдвинула привычную реальность.

Кого я обманываю? Я именно этого и хотела.

— Наверное, стоит выделить мне ящик для вещей в твоём логове, — не удержалась от шутки. — А то как-то неудобно получается.

— Я могу принести твою одежду прямо сейчас, если ты так смущаешься, — предложил дракон, но в глазах читалось совсем другое.

Момент истины. Сейчас или никогда. Хватит строить из себя нерешительную девочку.

— А если... — я сделала осторожный шаг к нему. — Если я не хочу, — ещё один, — чтобы ты уходил?

Чендлер замер. В его взгляде мелькнуло удивление, сменившееся осторожной надеждой. Будто не верил, что я могу быть настолько прямолинейной.

— Кира... — произнёс мое имя по-особенному. Так, что устоять на ногах оказалось сложно. — Ты уверена?

— В чём именно? — я остановилась. — В том, что не хочу, чтобы ты уходил? Или в том, что не хочу притворяться, что мне нужно ещё время, прежде чем я решусь на большее?

Понимаю ли я, что произойдёт дальше? Конечно. Я не настолько наивная. Прочитанные книги, обрывки разговоров, интуиция — всё складывается в чёткую картину. Это будет не просто близость. Это завершение связи, которая уже месяц медленно формируется между нами.

Страшно? Немного. Но не так, как должно было бы. Потому что это Чендлер. Тот, кто терпеливо обучает меня магии, зная, что я могу случайно разрушить полтаверны. Тот, кто готовит мне завтраки и запомнил, какой кофе я предпочитаю. Тот, кто борется со своими драконьими инстинктами ради моего комфорта.

Если доверять кому-то настолько глубоко, то почему не ему?

Чендлер поднялся с кресла плавным движением хищника. Ни одного резкого жеста, ничего, что могло бы меня напугать. Подошёл ближе, но не слишком — оставляя мне пространство для отступления.

Джентльмен. Даже когда у него горят глаза от желания.

— Ты не представляешь, — его голос стал ниже, — как сложно сдерживаться.

— Так не сдерживайся.

Слова вырвались сами собой. Честные. Без попыток спрятаться за шутками или сарказмом. Хватит уже игр.

Он шагнул ближе, и я почувствовала его тепло. Чендлер поднял руку, осторожно коснулся моей щеки. Такие нежные пальцы для существа, способного разрушить горы.

— Последний шанс сказать «нет», — прошептал он.

Вместо ответа я потянулась к завязкам его хаори. Пусть мои действия скажут больше слов.

Он накрыл мои руки своими ладонями. На мгновение я растерялась — передумал? Но его взгляд оставался тёплым.

— Позволь мне, — попросил он мягко.

И всё-таки дракону был необходим контроль. Не надо мной — над ситуацией.

Я кивнула, и Чендлер развернул меня спиной к себе. Его пальцы осторожно убрали влажные волосы с шеи. От лёгкого прикосновения по коже пробежали мурашки.

— Ты дрожишь, — заметил он, и губы коснулись чувствительной кожи за ухом.

— Потому что ты... — дыхание сбилось, когда он слегка прикусил шею. — Потому что ты невыносимый и прекрасно это знаешь.

Его тихий смех отозвался вибрацией в груди, прижатой к моей спине.

— Я многое знаю, — пальцы медленно развязали пояс юкаты. — Но пока не всё. Например, мне очень интересно узнать, как ты отреагируешь, когда я делаю вот так...

Шёлк соскользнул с плеч, и прохладный воздух коснулся кожи. Но мне не было холодно — тепло его тела за спиной согревало лучше любого огня.

Чендлер подхватил меня на руки, и я обвила руками его шею. Близко. Так близко, что видела золотые искры в янтарных глазах, чувствовала каждый его вздох.

— Ты такая красивая, — его голос звучал хрипло. — Особенно когда краснеешь.

Конечно я покраснела. Сложно было не покраснеть, когда на меня смотрело воплощение всех моих художественных фантазий об «идеальном мужчине». Лунный свет играл на его скулах, волосы рассыпались по плечам, а в янтарных глазах горел первобытный и очень притягательный огонь.

Художественная часть мозга автоматически оценила композицию кадра: освещение — идеальное, модель — захватывающая дух, настроение — «сейчас будет что-то незабываемое». Остальная часть сознания просто предвкушала.

Когда дракон опустил меня на подушки, я почувствовала себя героиней того самого романтического аниме, которое смотрят втайне от всех. Только без ложного стыда и глупых недоразумений. Мы оба были взрослыми, мы оба этого хотели, и никто не собирался притворяться в обратном.