Сокурис

Я проснулся и с ужасом почувствовал, что не могу пошевелиться. Словно кто-то сразу взял меня за ноги, за руки и за голову, оторвал от земли и понес над каменной бездной, раскрывающейся впереди и внизу. Там, насколько хватал взгляд, расстилалось нечто непонятное  и жуткое. Сначала меня охватил страх, но потом я понял, в чем дело: когда открываются Врата, смерть не могла прийти в мир вместе с ними. Потому, что  Врата были ловушкой, куда я был закинут, чтобы всё узнать про себя самого.  Это был переход на другой духовный уровень, не более того, и страх сразу же исчез. Остался только восторг.
Я услышал тихое пение, почувствовал жар солнечного света и увидел в середине пропасти большое дерево. Дерево было совсем близко, но сквозь ветви невозможно было ни разглядеть его, ни услышать что-либо, потому что оно было скрыто в густом тумане, а в просветы между листьями ветер, напоенный зноем, не позволял проникнуть ни одному лучу. Над деревом сияло ослепительное солнце.
Я увидел мост. Точнее, я его почувствовал, как чувствовал бы ход собственных мыслей.  Сначала я даже подумал, что мост нарисован. Такое случалось со мной прежде... Это было странное чувство, сродни предчувствию. Мне казалось, будто бы я нахожусь внутри холста, на котором уже отобразились фрагменты будущей картины. Но, приглядевшись, понял, какая сложная конструкция у него. Мост уже был где-то там, далеко впереди, в конце пути. И сейчас я должен был найти этот конец. Я должен… Странно, но, похоже, я уже почти достиг его. 
 Оставалось только одно -- я ощутил в себе силу, способную проложить путь между моими мыслями и картиной, которую я собирался нарисовать. Силу познания этой странной реальности. Я вступил на дорогу, ведущую к другому пониманию мира, где разница между нашим и потусторонним исчезнет и мы поймем друг друга. Миры поймут друг друга  в гармонии. И вместе они станут так прекрасны, что люди всей Вселенной станут созерцать их в один и тот же миг и петь гимны. Для любого неба существует огромное количество способов смотреть на землю, только они называются по-разному. Так я чувствовал тогда.
 Я шел навстречу новому знанию. Было интересно, но одновременно немного жутковато. Дорога привела меня к дворцу, вырубленному в скале. Он поражал своей красотой и роскошью. Большая часть дворца была заброшена и покрыта вековой пылью, но мне посчастливилось увидеть некоторые жилые помещения. Вид, открывавшийся из окон дворца, был восхитителен. Поднявшись по ступеням лестницы, я попал в зал, уставленный цветными вазами и столами, на которых стояли серебряные кубки и чарки. За одним из столов сидел попугай. Попугай был величиной с человека и так поражал, что у меня перехватило дыхание. Обычно-то я их терпеть не могу, не обращаю внимания. У этого на голове был обычный клок перьев, ничем не отличавшийся от всех остальных, но при каждом его взмахе спина птицы разгибалась и видно было что-то вроде больших крыльев, похожих на крылья летучей мыши. И еще -- на его горле был ошейник.
Я быстро прошел мимо, стараясь не замечать его стеклянных глаз, отрешенно глядящих в никуда, стараясь не думать о том, что он сейчас видит, чего знает и что будет знать в дальнейшем. Я так спешил, убегая от неизбежного, словно оно могло меня настигнуть. Одновременно я знал, хотя и не был уверен до конца, от чего я бегу, чего я не хочу знать. Почему-то я ожидал увидеть старинные фолианты или что-то подобное. Но передо мной была еще одна комната, гораздо больше и еще запутанней предыдущей, со множеством странных и непонятных вещиц, казавшихся сделанными из опилок, пепла и прочего мусора. Я не мог отделаться от мысли, что здесь произошло какое-то страшное несчастье. Пол устилал ковер, по которому металась ярко-оранжевая ящерица. Один из шкафов у стены был сломан. В нем лежал человеческий костяк, немного дальше -- обгоревший корешок толстой книги со страницами из желтой бумаги.
Что-то заставило меня протянуть руку и вынуть книгу из шкафа. Сдув пыль с переплета, я осторожно открыл титульный лист. Перевернув его, я просто обомлел от увиденного. На странице книги красовались мои рисунки, выполненные акварелью. Еще не веря, что такое возможно, но уже испытывая сильнейшее волнение, я сел на пол и поднес книгу к глазам. Да, это были именно мои акварели, они оживали и двигались у меня на глазах.  И еще два рисунка, перечеркнутые моими красными чернилами и вчера отправленные в камин, тоже были на соседней странице!  Я был уверен, что во всем этом есть какой-то смысл, и мне надо обязательно понять, в чем же он.  Я видел рисунки снова, и мог рассмотреть во всех подробностях, словно они были продолжением меня самого. Это было невероятно!
В зеркале напротив я увидел неизвестное существо с мускулистыми руками, когтистыми пальцами, длинными и тонкими ногами, а между ног -- хвост с присосками. Страх буквально парализовал меня. Ужаснее всего, что у существа не было головы. Вместо нее у этого монстра была сухая ветка. Полупрозрачное его тело походило на привидение, несомое ветром. Словно сошедшее с картины Иеронимуса Босха чудовище неслышно направлялось ко мне. Тварь могла оказаться намного страшнее, чем все исчадия ада.
Я уже приготовился к смерти. Я почувствовал, как его руки хватают меня за плечи. Затем раздался треск ткани -- я все-таки сорвался с места и метнулся в сторону больших витражных окон.  Удар хвостом был таким сильным, что меня отбросило на пол. Перелетев через осколки цветного стекла, я несколько раз перевернулся и встал на четвереньки. Все-таки сознание я не потерял. Одна из секций оконной рамы рухнула на "голову" твари. Ветка с треском сломалась, и невероятное тело распростерлось на полу.
Я припустил без оглядки по длинному коридору, похожему на подземный ход, и вскоре выбежал на большой двор, залитый солнцем. Несколько человек в белых клобуках таращились на меня, когда я пробегал мимо.
-- Вы мне снитесь! -- крикнул я им.
-- Нет, не снимся! Спите спокойно, -- ответили они.
-- Вы не знаете, кто я такой!
-- А нам это незачем. Мы люди мирные, -- сказали они и помахали мне вслед пухлыми ладошками.
Я проснулся окончательно, и все исчезло. Больше я этих людей никогда не видел. И, насколько могу судить, теперь уже не увижу. А я даже не запомнил, во что они были одеты...