️Солдат Иван да Марья-искусница️

– Ай! – вскрикнула, уколов палец.

Пораженно уставилась на капельку крови на коже, а сердце болезненно сжалось.

Уколоть палец случалось со мной только тогда, когда я теряла близких. Шила-то всегда аккуратно и ловко.  

Помню, первый раз уколола палец еще в детстве. Не придала этому значения, но вот бабушка моя вскорости занемогла и душа ее нас покинула. Каждый раз сила моя меня предупреждала о грядущей беде. И сделать я, к сожалению, ничего не могла. Но попыток не оставляла до самого последнего дня.

С тревожным вздохом отложила шитье и подошла к окну. Посмотрела на поляну, что тянулась от самого заборчика вокруг моего дома до кромки леса. Припорошило ее снежком, но скоро и тот растает. Весна не за горами, но зима никак не хочет отступать.

Ванечка обещал, что весной свадьбу сыграем. Как наяву представила свадебные костры, хороводы, песни и пляски. Праздник молодых и любящих. И мы с Иваном танцуем среди них, счастливо улыбаясь друг другу.

 Немного отлегло, но я все равно решила сходить к колодцу, чтобы снова попытаться увидеть Ивана. Пока он шел с дружиной по нашей земле, его отражение мелькало то в лесном ручье, то в шустрой речке, бегущей среди холмов. Но стоило им зайти в край болот и топей, как отражение пропало совсем.

Успокаивала себя тем, что вода там гнилая, злобой отравленная, илом затянутая и не отражает ничего.

Вечерело, самое время заглянуть в колодец. Может, привал у Ванечки будет, да заглянет он хотя бы в лужицу какую.

Накинула теплую шаль, да тулуп и вышла на улицу. Похолодало к ночи, пар изо рта идет и морозец щеки щиплет, но я не боялась замерзнуть. Другого боялась. Увидеть что-нибудь страшное в колодце.

Тот колодец, к которому я шла, стоял в заброшенном дворе возле покосившегося дома. Раньше знахарка там жила. Когда ее не стало, только колодец и остался целым, остальное постепенно разрушилось.

Поговаривают, душа знахарки в колодец вселилась. Еще говорят, в ночь Ивана Купалы видели, как она кружит над ним в образе девы молодой в длинной рубашке без пояса и сарафана. Да только все знают, что души уходят в мир иной, а в наш лишь нечисть из Тридевятого царства попадает, и творит бесчинства всякие.

Вот мой Ванюша и сражается с нечистью, чтобы жилось нам спокойнее.

Занесло дороги снегом, никак милый мой домой не вернется.

Подошла к колодцу и заглянула в него. Вода темная, почти черная, отражает небо свинцовое, налитое снегом. Поверхность воды рябью пошла от сильного ветра.

Присела на край колодца и принялась всматриваться в темное зеркало воды.

Постепенно ветер стих, будто пожалел меня. Варежки я забыла в избе, руки теперь сильно мерзли. Я грела их дыханием, терла ладони друг о друга, а заодно поглядывала на колечко, что надел на мой палец Ваня.

Редкие снежинки кружили и падали в воду.

Смотрела на воду я долго, и вроде даже показалось что-то. Наклонилась рассмотреть, а в этот момент на водную глядь приземлился сухой листок. От его колыханий расходились по воде круги и мешали смотреть.

Потянулась к воде, наклонилась пониже, двумя пальцами подцепила листок и уже хотела подняться, как вдруг вода колыхнулась и будто слизала с руки мое кольцо.

Я видела, как оно уплывает на самое дно, медленно, будто дразня меня, заманивая. Недолго думая, схватилась за перекладину, на которой когда-то давно на веревке висело ведро и нырнула рукой в ледяную воду, пытаясь выловить кольцо.

Вода вдруг забурлила и принялась закручиваться в водоворот. И к моему ужасу начала затягивать меня, будто кто-то и в самом деле тянул за руку в воду.

Вцепилась в перекладину, с силой подтянулась и выдернула руку из воды.

Отпрыгнула от колодца, задыхаясь от ужаса.

Посмотрела по сторонам, никого. Дом на отшибе, и частых прохожих здесь не встретишь, особенно, ближе к ночи. Если бы меня затянуло, не спас бы никто.

Что же там в колодце? И подойти теперь страшно. И колечко мое потеряно.

Что же я Ванечке скажу, ведь не поверит. Сроду нечисти в нашей деревне не было, дружины боялись. А больше чудить некому.

В избу вернулась в расстроенных чувствах. Сердце не на месте. Остается только молиться, чтобы милый мой вернулся домой целый и невредимый.

Села на лавку, уронила руки на стол и горько заплакала.

Ваня, Ванечка, милый мой! Где же ты?

За слезами не заметила, как уснула. Снились мне заснеженные дороги, да реки замерзшие, пустые и безлюдные. Дальше лес. Ни птички в нем, ни зверя, даже деревья затихли, будто и не живые вовсе.

Страх сковал сердце, оплел ноги старыми корнями, не давал идти вперед. Но я знала, что мне нужно продолжать идти. Что Ваня идет навстречу.

И вот я увидела впереди просвет в густом, темном безмолвном лесу. Вышла на опушку, а там и милый мой стоит посреди заснеженной поляны.

Смотрит строго, губы плотно сжаты, будто и не рад меня видеть.

– Ваня? Что случилось с тобой? Ты попал в беду? Скажи, чем я могу тебе помочь?

Но суженый мой не отвечал. Он лишь сложил руки на груди. Но, когда я сделала шаг к нему, развернулся и направился прочь от меня.

Я ускорила шаг, поспешив за ним. Но чем быстрее я бежала, тем больше между нами было расстояние. В итоге я потеряла Ваню из виду.

Кричала-кричала, а толку никакого.

Проснулась от того, что меня кто-то теребил за плечо.

– Марья, ну наконец-то дозвалась тебя, – подняла голову и посмотрела на Катерину, подружку свою.

– Что случилось? – спросила, до конца не осознавая явь передо мной или сон.

– Не могла тебя добудиться. Опять с шитьем допоздна провозилась?

– Нет, к колодцу ходила.

– И что? Видела Ваню?

– Нет, не знаю. Кольцо в воду уронила, – вздохнула я, решив не пугать подругу. Теперь и вода, которая пыталась утащить меня, казалась сном. Как в такое в здравом уме поверишь?

– Ох, примета плохая, – Катерина присела на лавку рядом со мной, – обручальное кольцо потерять. И ведь знаешь, где оно, а не достать.

– Понимаю, – покачала головой. – И Ваню во сне видела, он не захотел со мной говорить.

Катерина тоже покачала головой, и мы задумались на время.

Настойчивый стук в дверь заставил нас двоих вздрогнуть и переглянуться.

– Войдите, – отозвалась я.

В избу ворвался Никон, соседский мальчишка. Румяный с мороза, тулуп нараспашку, глаза горят.

– Тебе чего? – спросила его Катя.

– Мамка меня отправила. За рубашкой.

– Передай ей, не готово еще, – развела руками. Надо же, из-за всех этих переживаний рубашку не дошила. – Вышивка как раз осталась, – все знали, что именно в вышивке моей вся сила заговора.

– Лады, передам. Там еще вот что, – мальчишка замолчал, подбирая слова.

– Ну, говори скорее и хватит уже избу студить, дверь хоть бы за собой закрыл, – пожурила его Катерина.

– Там это, наши идут!

Дорогие друзья! Книга пишется в рамках
Будем рады видеть вас в наших историях! (Все книги 16+)

Я подскочила и побежала.

За мной следом бежала Катерина. Я слышала ее окрик: «Тулуп, Марья! Застынешь!»

Но не могла остановиться. За мной будто гналась стая волков.

По спине била тяжелая пшеничная коса, сердце стучало где-то в горле.

Не знаю почему, но я была уверена, что Ваню принесли в деревню. Израненного, больного. Чувствовала.

Прибежала на главную улицу, там у дома старосты уже собралась толпа, через которую пришлось продираться. Но меня никто не мог остановить, я спешила к своему Ванечке.

Растолкала толпу из дружинников и деревенских и увидела Агафью Никаноровну, которая склонилась над носилками, горько плача. Она оплакивала сына.

Не ведаю, каким чудом удержалась на ногах. Подошла медленно и опустилась перед Ваней на колени. На плечи мне тут же лег тулуп. Догнала меня Катерина.

– Что с ним? – спросила Агафью Никаноровну, а та вместо того, чтобы ответить посмотрела на меня волком и проговорила:

– Из-за тебя все, девка паршивая! – я отшатнулась от нее. С ума сошла от горя, как пить дать. Агафья Никаноровна всегда привечала меня, а тут такое говорит.

Я снова посмотрела на Ивана. Его грудь тяжело вздымалась. Но он дышал! Осмотрела его. И крови нигде не было видно.

Обернулась, нашла глазами воеводу. Отец Ивана прятал глаза от меня.

– Что с ним? – повторила свой вопрос.

Ответил один из дружинников:

– Иван в топь угодил. Увидел что-то в воде, вот и не успел вовремя удар отразить. По затылку ударили. Нечисть его едва не утопила. Мы на выручку пришли, спасли его. Только Ваня до сих пор в себя не приходит.

– А что он увидел, знаешь? – прошипела мать Ивана. – Мне воевода поведал, а ему Ваня в бреду нашептал. Увидел, как тебя, гадину, другой обнимает.

У меня пропал дар речи. Как Агафья может обвинять меня в подобном? Я Ваню больше жизни люблю!

– Убери ее, Иван. С глаз долой моих убери! – потребовала Агафья, а люди за нашими спинами принялись шептаться.

Меня подняли на ноги. Воевода, удерживая меня за плечи, с которого свалился тулуп, тихо сказал:

– Видишь, Агафья не в себе. Уйди по-хорошему, Марья, дай ей прийти в себя.

– Но как же Ванечка, – ответила сдавленным голосом, глотая слезы.

– С ним все будет хорошо. Я уже послал дружинников за знахаркой из соседней деревни. Ты тоже помоги своей силой, вышей для Вани рушник. Он как придет в себя, дам ему умыться и протереть лицо. Агафья тебя все равно к Ване сейчас не подпустит.

– Понимаю, – снова взглянула на плачущую женщину.

Как она могла подумать обо мне плохое? Они все не так поняли слова Вани, но поспешили меня обвинить, будто я повод давала. Да и кто тот другой? Никто из мужчин в деревне в мою сторону и не посмотрит. Знают, что Ваня мой суженый. Мы с юных лет с ним неразлучны.

– В дом несите, – приказал воевода. Дружинники подхватили носилки и понесли Ваню в дом воеводы, что соседствовал с домом старосты.

Двое самых уважаемых мужчин жили по соседству. Все пророчили, что Ярина – дочь старосты станет женой Ивана. Но приехали в деревню мы родителями. И пророчество не сбылось.

Мы с Ваней полюбили друг друга с первого взгляда.

Только сейчас заметила бледную Ярину, которая стояла в сторонке. На щеках ее не было слез, лишь злой румянец. Я не совсем поняла, на кого она злится. Но, судя по ее острому, как иголка взгляду, брошенному в мою сторону, она злится на меня.

Но мне было вовсе не до нее.

Я медленно брела к дому, каждый шаг давался все труднее.

Катерина было пошла за мной, но я попросила оставить меня одну.

Мне безмерно хотелось сейчас быть рядом с Ваней. Ловить каждый его вздох.

Как же так! Что же он увидел в той воде? Всем в деревне известно: Ваня – лучший воин, он превзошел своего отца, и тот готовился отдать сыну пост воеводы. Иван не мог легко пропустить удар.

Ничего не понимаю.

Зашла в свою калитку и побрела к своей избе. Отворила дверь и тут же на вдохе прикрыла рот ладонью, чтобы не завизжать в ужасе. На полосатом половичке в сенях лежало что-то черное, со свалявшейся мокрой шерстью и, кажется, мертвое.

Подкинули? Само сюда попало? Что это вообще?

На котенка похоже, но на искореженного какого-то.

И что с этим делать? Мне не до животных сейчас. За вышивку сесть хотела. Может, хоть с рушником заговоренным к Ване пустят. Да и заговор самый сильный на здоровье сделаю, авось поможет любимому.

Мне спешить надо, а не с этим зверем непонятным возиться.

Но сердце доброе не могло позволить мокрой зверушке лежать на холодном полу.

Я взяла один из уже готовых рушников, подхватила невесомое податливое тельце и понесла на печь. Положила на теплое, поправила рушник так, чтобы все-таки котенок, судя по острым ушкам, лежал завернутый в вышитую ткань.

– Поправляйся и ты, животинка. И пусть Ванечка поправится, а там и прояснится все. Я верю в это!

Умылась ключевой водой и села за работу. После того, как неяркое зимнее солнышко достигло своего рода зенита и отправилось в путь до заката пришла Катерина.

Стоило ей зайти в дверь, как я всполошилась:

– Катюша, ты что-то узнала? Как там Ваня? Ему лучше?

– Поговаривают, также он пока. Но не хуже, – подруга поспешила остановить мои слезы, готовые снова сорваться с ресниц. – Я тебе поесть принесла вареников ленивых с творогом и сметаной. Ты небось не ела ничего сегодня.

– Я не хочу, Катюша. У меня ком в горле стоит.

– Не дело это, себя истязать. Ты ни в чем не виновата. Я так людям и сказала.

– А что люди говорят? – снова подняла голову от шитья и посмотрела на Катю.

– Да глупости болтают! Будто в самом видели тебя с каким-то заезжим парнем. Как пить дать Ярина воду мутит.

– Думаешь?

– А что тут думать, она понимает, что вы с Ваней этой весной уже поженитесь. Срок пришел. Вот и бесится.

– Перебесится. Ваня ее не любит, – я снова принялась за шитье.

– Знаешь, она ведь ни одного молодца не приветила, будто все Ваню ждала.

– Катерина, перестань! – разозлилась я, но тут же стало совестливо. Попросила мирным тоном: – Сходи к дому воеводы еще разок, вдруг что услышишь или увидишь.

–Хорошо, а ты поешь. Я тебе вареники на печи оставлю, чтобы теплые были. Не забудь!

Кивнула, сосредоточившись на вышивке, и даже не заметила, как ушла Катерина.

Через некоторое время от работы меня отвлекли очень странные звуки.

Предлагаю заглянуть в прекрасную историю нашего сказочного литмоба!