Солдат молоденький в пилотке старенькой

Солдат шагал по пыльной проселочной дороге в своих старых, хорошо разношенных сапогах. Удобно, нигде не натирает. Только вот жарко – лето на дворе.

Земля была со следами недавних сражений: ямы, остатки траншей и окопов, россыпи гильз.

Солдата звали Иваном, и был ему двадцать один год.

Когда уходил на фронт, Ване только шестнадцать исполнилось. Сбежав из детдома, где жил с рождения, пошел в военкомат. Соврал, что ему восемнадцать, просто паспорт не успел получить. Ему поверили и зачислили в стрелковую дивизию.

Через год определили в разведчики. А всё из-за его природной смекалки, худой комплекции и умения драться, которое он отточил, живя в детдоме. Там за себя стоять жизнь научила.

В карманах его гимнастерки лежали красноармейская книжка и две справки – о ранении и демобилизации. На боку висела трофейная полевая сумка с флягой, наполненной водой. И всё. Последний кусок хлеба он съел вчера утром, и теперь живот втянулся так, что, казалось, прилип к спине. Голову порой обносило от голода. Тогда Ваня садился на землю на несколько минут, отдыхал. А потом вставал и шагал дальше.

Впрочем, Ивану к голоду было не привыкать. В детдоме кормили регулярно, но для растущего организма подростка этого было недостаточно. Да и в войну, на фронте, деликатесами не баловали.

Война закончилась. И остался Иван на свете один-одинешенек. Из-за ранения он даже не успел ни у кого из своих товарищей адрес спросить. Те ушли дальше, а он застрял в госпитале.

Выжил. В третий раз. Что ж, решил тогда Ваня, пойду, куда глаза глядят. Велика Россия! Все дороги перед ним открыты. Хочешь: иди на север, хочешь - на юг. Есть выбор, где жить, где работать, где учиться. Сердце же пусть подскажет, где тот уголок на земле, в котором он будет счастлив.

Сначала думал в городе остаться. Ну, в том, что в госпитале лежал последний месяц. Вышел на улицу, когда выписали. А там везде звуки: вжик-вжик, вжик-вжик. Это безногие красноармейцы передвигаются на самодельных тележках. Звук так резал слух, что Ваня решил: нет, не хочет он жить в этом городе, не хочет, чтоб что-то напоминало о недавних кровавых событиях. Хотя – найти ли такое место, чтобы о войне не напоминало? Везде, куда ни глянь, худые, бедно одетые люди, разрушенные дома, разбитые дороги.

И всё же отправился Иван вперед, на поиски того единственного уголка земли, где можно «бросить якорь»…

…Вечерело. Надо было где-то остановиться для ночевки. Недолго раздумывая, Иван спустился в один из окопов. Улегся прямо на землю – в последние годы не раз спал на такой «кровати». Лежал, смотрел на полоску темнеющего неба. И так мирно, тихо было вокруг, просто душа радовалась. Где-то застрекотал сверчок, ухнула птица, блеснула первая звездочка. Иван счастливо вздохнул и закрыл глаза…

Крепок и долог сон уставшего бойца, если его ничего не беспокоит. Когда солдат проснулся, солнце уже стояло высоко.

Ивану показалось, что небесная полоска, которую можно было видеть из окопа, как будто сузилась. А когда выбирался наружу, вообще не понял, что не так, – почему еле вылез? Обернулся на окоп, задумчиво почесал затылок. Да, действительно выглядело так, что за ночь выкопанное когда-то в военных целях сооружение сильно заросло травой. Может, что-то тревожное снилось Ване, и он переместился внутри окопа в другое место да даже не заметил, как? Забрался, так сказать, в норку поспокойнее, при этом не проснувшись.

Ну да ладно! Что гадать?

Иван поправил ремешок сумки и широкими шагами устремился вперед.

Почти сразу при небольшом спуске показалась река.

«Искупнуться можно!» - мелькнула мысль.

Иван не мылся целую неделю. В последний раз это было в госпитале. Поэтому, окрыленный своей мыслью, паренек заторопился к голубой извилистой полосе…

Вода в реке бежала быстро. Прямо скажем, торопилась в неизвестном направлении, как будто там, за поворотом, ее кто-то ждал. Это плохо. Дело в том, что Ваня не умел плавать. Так случилось. Его детдом находился вдали от водоемов. Ну, где учиться?

А река быстрая. Не утонуть бы. К тому же, по ней еще плывут бревна да толстые коряги с торчащими в разные стороны ветками. Наверно, вымывает где-то сильный водный поток искореженные войной остатки лесных деревьев.

Эх, ладно, хотя бы умоется.

Но тут Ване повезло: прямо у берега образовалась заводь, вокруг которой выросла густая высокая трава. Как будто настоящая ванна получилась. Там уж точно не утонуть.

Иван сбросил сумку, скинул сапоги, которые тут же разлетелись в разные стороны, торопливо смахнул с головы пилотку. Встал у самой кромочки реки. Вода приятно защекотала пальцы ног. Солдат, счастливо улыбаясь, взялся за пуговицы пыльной выцветшей гимнастерки… Сверху на нее приземлились штаны. Иван немного подумал, снимать ли трусы. Огляделся по сторонам. Ни души! Только птички поют, вода журчит да шумит камыш на берегу… Трусы упали поверх его одежды…

Вещи остались лежать у кромки воды, а Ваня, с удовольствием топая по мягкой траве босыми ступнями, заспешил к заводи. Занырнул в «ванну». Здесь было мелко, по пояс. Но Ивану больше и не надо было. Он улегся на илистое дно поближе к «берегу» и закрыл глаза.

Как хорошо! Тепло, солнечно и… тихо. Он за четыре с половиной года так отвык от тишины, что лежал да наслаждался этим беззвучием, окружавшим его.

Иван размечтался. Вот найдет он свое место для жизни – город или село, неважно. Пусть сердце ему подскажет. А потом обязательно познакомится с хорошей девушкой. Ох, как ему хочется влюбиться! Чтобы голова от этого пока незнакомого чувства кружилась, чтобы дух захватывало, чтобы вытеснила любовь из его сердца ту боль, которую он с лихвой хватил на фронте.

Он попытался представить себе девушку, которой отдаст свое сердце. Но, похоже, тому было совершенно все равно, в кого влюбится Ваня…

Наконец, належавшись вдоволь, Иван выбрался из своей «ванны». Прошел сквозь траву, раздвигая ее руками, сделал несколько шагов к месту, где оставил одежду и… замер. Ни гимнастерки, ни штанов, ни даже трусов там, где он их оставил, не было. Валялись только поодаль сапоги да недалеко - пилотка.

Ваня испуганно стал озираться по сторонам, наполовину спрятавшись за кусты. Что за глупые шутки?! Кому делать нечего?

На горизонте не наблюдалось ни одного человекообразного существа. Впрочем, чтобы разглядеть горизонт по-настоящему, нужно было бы из кустов, пожалуй, выбраться.

Иван, опасливо прислушиваясь да озираясь, так и сделал.

Никого!

И вдруг… знакомый цвет мелькнул в глазах. Его гимнастерка, штаны и даже трусы плыли к центру реки, зацепившись за корягу. Ну, конечно, он сам виноват - слишком близко оставил одежду у берега. Вот и «украло» ее проплывавшее мимо дерево. Вещи удалялись со скоростью водного потока от абсолютно голого Ивана.

Влекомый порывом следовать за своей единственной одеждой, Иван бросился бежать вдоль берега. Босыми ступнями он прыгал с кочки на кочку, с полянки на полянку и боялся отвести взгляд от удалявшейся прочь коряги…

Настроение у Даши было хуже некуда. Парень, с которым она встречалась почти два года и который даже сделал ей недавно предложение руки и сердца, был замечен с вызывающе накрашенной блондинкой. Они стояли на слишком близком расстоянии, улыбались двусмысленно друг другу, и к тому же этот негодяй – теперь уже бывший бойфренд - Щукин, называл ее лапушкой. Козел!

Когда он к Даше вечером как ни в чем не бывало заявился, та ему только что пинка не дала. Щукин правдоподобно хлопал ресницами, клялся, что его с «этой дурой» ничего не связывает и божился, что такое больше не повторится. Но Даша предательства никогда и никому не прощала, поэтому у ловеласа не было ни одного шанса быть помилованным. Выставлен Щукин был шумно, задорно, с фантазией. От вытащенного по такому случаю из Дашиной кладовки флакончика для распылителя краски он гремел своим мощным телом, убегая вниз по лестнице. Потом его двухметровая фигура долго маячила напротив Дашиных окон.

Вчера их следственная группа, в которой, кстати, был и Щукин, закончила расследование по делу рецидивиста Боброва, и всем сотрудникам щедро дали выходной. Даша понимала: бывший обязательно снова припрется к ее двери, чтобы предпринять попытку примирения номер два. Поэтому она с утра пораньше решила сбежать на речку…

Только вдали от города и собственного места проживания, у синей длинной полоски, она по-настоящему смогла расслабиться. Вокруг не наблюдалось ни души. Только птички пели, река шумела, легкий ветерок заставлял шуршать камыши вдоль берегов. И никого вокруг! Особенно этого предателя Щукина. Красота!

Даша закрыла глаза и, кажется, даже задремала. Как вдруг…

…Ивану казалось, что вода в реке не такая уж быстрая. Значит, догонит он свою одежду где-нибудь на повороте. Вон на том. Каких-нибудь триста метров до него. Хорошо все же, что народу вокруг нет.

Боясь потерять коварную корягу из виду, он нёсся по берегу и готов был упасть в траву незамедлительно, если поблизости появится человек.

Ваня старался не запнуться за многочисленные препятствия. Но все-таки не получилось. В какой-то момент зацепился ногой и кувырком полетел на землю.

Обернулся и замер. Оказалось, преградой, за которую он споткнулся, была девичья ножка. Само создание – в открытом купальнике, с плоским голым животом, со светлыми, собранными вверх волосами, - ошарашенно пялилось на него поверх черных очков на носу.

Ваня вспомнил о своей наготе и порывисто притянул коленки к животу…

Даша не очень-то испугалась. Этот голый маньяк, куда-то стремительно бежавший и запнувшийся за ее ногу, вызывал скорее жалость, чем страх. Худой, глазищами сверкает, ресницами хлопает. Шея и лицо почти черные от загара, а тело – белое, словно его сметаной намазали. Или кефиром.

К тому же, не стоит забывать: она – девушка спортивная, не где-нибудь, а в полиции работает. Приемами самозащиты владеет не хуже любого мужчины.

- Простите! – шевельнулись бледные губы на коричневом лице. – Я вам не сделал больно?

- Нет… А вы кто? – Даша решила, что на маньяка парень не очень похож.

- Я… Это… Человек… Купался, а одежду на берегу оставил. Ее корягой зацепило и унесло, - он неловко повел головой в то направление, куда самым безобразным образом коряга унесла его одежду.

Парню явно было неловко в таком виде перед девушкой. Он ежился, искал новые позы, чтобы прикрыться, краснел, смущался.

- Ого! Сочувствую!

Даша встала, посмотрела вдаль, пытаясь на реке увидеть «виновницу» проблем необычного и случайного знакомого…

Иван бросил торопливый взгляд на тонкую фигурку девушки, тут же сконфузился так, что щеки загорелись, и спешно отвернулся.

Та сказала:

- Дааа, влип ты! Одежда уплыла далеко и надолго. Можешь сказать ей «Goodbye!»

Услышав незнакомое слово, Ваня повернул голову. Он, после четырех с половиной лет войны с фрицами, немного знал немецкий. Но тут был другой язык. Ивану неизвестный.

- А твой дом далеко?

Парень не мог смотреть на незнакомку. Боялся обидеть ее своим взглядом, но сама девушка своего обличия в открытом купальнике совсем не стеснялась.

- Да я пока не определился, где жить! – сообщил он, глядя в сторону. – Решил побродить по стране. Где сердце ёкнет, там и якорь брошу.

- Интересная жизненная позиция! – хмыкнула девчонка. – Как же ты теперь голым будешь бродить по стране?

- Пока не знаю. У меня ведь там и документы остались: справки о демобилизации и ранении, книжка красноармейца.

- Чего? – брови девушки подпрыгнули вверх, она снова на него уставилась.

- Прости, можно мне твое одеяло? – он мотнул головой в сторону пляжного покрывала, на котором несколько минут назад лежала загоральщица, и почувствовал, что еще и уши запылали.

- Ой! – девушка хихикнула, подняла с земли покрывало, протянула парню. – Заворачивайся!

Тот торопливо закутался одеялом вокруг пояса, встал. И решился наконец посмотреть на девушку…

- Я – Даша, а тебя как зовут? – поинтересовалась та.

Он смущенно заулыбался:

- Иван.

Получается, у них знакомство случилось? Ване девушка понравилась, он был не против с ней подружиться.

Даша подхватила с травы свою одежду. Натянула длинный трикотажный топ, который тут же закрыл ее бедра. Потом взялась за шорты. Задумчиво повертела их в руках.

- Ваня, примерь-ка! – неожиданно предложила она.

- Я?! – он испуганно посмотрел на гардероб женской одежды.

- Ты, ты! – выразительно кивнула Даша. – По комплекции ты – как я… Почему худой-то такой? Ешь плохо? – у девушки мелькнула на губах хитрая улыбка. Ване даже показалось, что она его дразнит.

- Дак… Было бы что пожевать… Я бы не против… Но, ты же знаешь, в последние годы с этим трудно.

- Да? – Дашины брови удивленно прыгнули вверх. Она попыталась понять, что парень имеет в виду.

Но он ее уже отвлек. Взял шорты в руки и попросил:

- Ты отвернись, пожалуйста.

- Пожалуйста, - девушка повернулась к нему спиной.

Он торопливо сбросил покрывало и натянул на себя шорты.

- Готов? – спросила Даша.

- Угу, - сказал солдат. Шорты действительно оказались ему в самый раз.

Девушка оценивающе поглядела на него. Ее взгляд остановился на правом плече. Там был давно зарубцевавшийся след от пули, которую он получил в 1942-м.

- Что это у тебя? – не удержалась Даша.

- Ранение, - коротко отозвался Иван.

Кажется, ей хотелось спросить что-то еще, но она не стала.

- Пошли, - сказала вместо этого и стала подниматься вверх по пригорку по едва заметной тропинке. - Знаешь, есть один способ попробовать найти твою одежду. Ну, если она утонуть не успеет, - сказала Даша, обернувшись.

- Правда? – глаза парня радостно блеснули.

Он нагнал ее и пристроился рядом.

- Нет, ты сильно не надейся. Я ведь сказала «можно попробовать». Но только сначала тебя надо нормально одеть: придется через центр города идти… Все, что попадает в реку и не тонет, пригоняется к плотине. В общем, туда с тобой и сходим…

Городок оказался совсем недалеко от реки. Через каких-то полчаса они уже шли по его окраинам, где выстроились вдоль дороги небольшие, обшарпанные двухэтажные дома, каждый из которых имел по два подъезда.

Иван ошарашенно пялился по сторонам. Как так? Он точно знает, что здесь, в этой области, была война. Но в данном населенном пункте совсем нет признаков разрухи! А люди по улицам ходят не в рванье и не исхудавшие от голода, каких он вчера видел в другом городе, где лежал в госпитале. И еще автомобили ездят. В большом количестве. Необычные. Он таких никогда не видел.

Иван уже хотел спросить Дашу, каким образом город выжил, когда почти вся страна в развалинах. Но тут кто-то крикнул за их спиной:

- Дарюха!

Девушка вдруг крепко-прекрепко подхватила Ваню за локоть, процедила сквозь зубы:

- Не оборачивайся!

И заметно прибавила скорость.

Этот «кто-то» оказался настойчивым. Послышался топот, и перед ними вырос бугай – здоровенный парень метра под два ростом. Он загородил дорогу и тем самым заставил их остановиться.

- Пошел вон, Щукин! - гневно воскликнула Даша. - Я тебе уже говорила: на мои глаза больше не попадайся!

Щукин искривил рот в усмешке, девушке ничего не ответил, зато с любопытством доктора-хирурга начал сканировать лицо и худой обнаженный торс Вани. Чем больше он его изучал, тем его кривая усмешка становилась более кривой.

- Дарья! Кто это? – наконец спросил он.

- Не твое дело!

Даша, которая так и не отпустила руку Ивана, потянула его за собой, пытаясь обойти верзилу. Тот же просто сделал шаг в сторону, чтобы помешать им уйти.

- Щукин, отстань!

Этот самый Щукин намеревался что-то сказать, но у него в кармане заиграла мелодия. Ваня озадаченно перевел туда взгляд.

Верзила полез в карман, достал странный предмет, похожий на коробку немецкого паштета, который однажды Ивану случилось попробовать, и, прижав его к уху, произнес:

- Слушаю!

Даша несколько бесцеремонно дернула Ваню и потянула его к ближайшему подъезду.

- Эй, Даренция! – почти сразу послышалось позади. – Бросай своего худого аиста и дуй на работу. Я, если что, на машине.

- Да пошел ты! – не оборачиваясь, буркнула в ответ девушка.

- Бобров сбежал! – полетело ей в спину.

Даша замерла, остановившись, медленно обернулась к Щукину.

- Что?! Когда?

- Полчаса назад. Давай, быстро переодевайся, я тебя в машине жду, - не получив ответа, сделал несколько шагов к серой легковушке, стоявшей у густого куста во дворе.

- Пойдем быстрее! – Даша потянула Ваню за собой.

Они зашли в подъезд. Девушка, поднимаясь по лестнице вверх, торопливо стала объяснять Ивану:

- Я работаю в полиции. Мы недавно поймали одного рецидивиста. Убийцу Боброва. Ловили его почти год. И смотри-ка, он сбежал на третий день. Я тебе сейчас дам рубашку… Она под мужской стиль. Никто не поймет, что женская. Ты сам попробуй добраться до плотины. Понял?

Нет, Ваня ничего не понял. В полиции… В какой полиции?! Ловили его почти год… Разве, пока война шла, время на ловлю преступников оставалось? А еще хотелось спросить про штучку из кармана громилы Щукина и его автомобиль.

- Вот моя квартира.

Они остановились у одной из дверей.

- Точнее, не моя. Снимаю. На свою пока не заработала… Ой, ключ в шортах. Достань, пожалуйста, из кармана.

Даша повела глазами туда, куда следовало залезть рукой Ивану.

Тот послушно полез в карман, но Даша вдруг напряглась и осторожно взялась за ручку двери. Тихонько надавила на нее, открывая. Да, ключ бы не понадобился – квартира была не заперта.

- Черт! – тихо проговорила Даша. – Забыла закрыть или там кто-то есть?

- Кто? – зачем-то спросил Ваня.

Девушка повернулась к парню, прижала указательный палец к губам, показывая: молчи! Тихонько приоткрыла дверь и шагнула внутрь. Иван торопливо сделал то же самое. Напряжение и волнение Даши передались ему. Он пока не очень понимал, чего она опасается, но был готов помочь, если что.

Квартира начиналась с небольшого коридора. Впереди виднелась комната. Слева – дверь, которую Даша тут же резко открыла, выждала немного, а затем заглянула внутрь. Здесь находился туалет с ванной, как тут же понял Иван. Ему было очень любопытно рассмотреть все получше. В квартирах Ване бывать не приходилось. Только в помещениях детдома, в воинских казармах и госпиталях.

Даша между тем уже шла на цыпочках к комнате. Показала взглядом на другую дверь – полуоткрытую. Ваня понял ее намек: надо заглянуть туда.

За дверью оказалась маленькая чистая кухня, которая вызвала у Ивана новую волну любопытства, но он заспешил туда, где девушка напряженно стояла на пороге перед открытым входом.

Ваня бесшумно приблизился. Они почти одновременно шагнули в комнату.

Вроде пусто.

Но позади вдруг прозвучал голос:

- Руки вверх!

Фраза Ивану была до боли знакома. Часто ее приходилось произносить самому, однажды он слышал ее от немца – на ломаном русском. И вот теперь – после закончившейся войны – опять.

Он увидел, как Даша медленно поднимает руки. И сделал то же самое.

Неожиданно из-за пузатого шифоньера, стоявшего в углу комнаты, вынырнул небритый мужичонка. Второй. Первый стоял за спиной. А если потребовал поднять руки, скорее всего, вооружен. Впрочем, небритый - тоже. Он достал из кармана маленький пистолетик. Такой вид оружия Иван видел только однажды, когда они разоружили немецкого офицера, вытащенного тепленьким прямо из постельки в доме белорусского села, оккупированного захватчиками.

- Вот и наша гарантия свободы! – услышал Иван за спиной, не удержался и обернулся.

Там, с ножом в руке, стоял черноволосый дядька в кепке, надвинутой почти на нос.

- Оружие у них проверь, Гривен! – произнес небритый у шифоньера.

- Да какое у них оружие, Бобёр? Девчонка – в коротком платье, этот костлявый – даже без рубашки! – возразил Гривен, но все-таки шагнул к Ивану. – Держи их на мушке. А то знаешь, эта девка в прошлый раз мне под дых дала.

Иван почувствовал, как ладони Гривена скользнули по его карманам.

- Телефон у милиционерши забери! – послышался новый приказ от Бобра.

Гривен шагнул к девушке со спины.

Даша сделала шаг вперед, обернулась.

- Я сама отдам, - буркнула; и полезла в боковой карман своей длинной футболки.

- А чё сама-то? Я бы помог! – ухмыльнулся Гривен.

Иван мало что понимал. Какой телефон они у нее просят? Почему Даша лезет в карман, а не бежит куда-нибудь в коридор за аппаратом? И наконец, зачем этим бандитам телефон «милиционерши»? Что они с ним делать собираются?

Рука Даши уже выныривала из кармана. Она сжимала предмет, похожий на тот, который недавно точно так же доставал из брюк Щукин. Вдруг девушка закинула руку вверх и резко запустила предмет в закрытое окно. Раздался громкий звук, брызгами полетело во все стороны разбитое стекло.

Ваня уже знал, что время – оно может затормаживать свой ход. Прочувствовал это на собственной шкуре на войне в тот момент, когда медленно падал, сраженный пулей. И еще, когда видел, как разрывалась рядом граната, калеча тела его товарищей.

Вот и тут произошло примерно то же самое. Он наблюдал, как медленно и ошарашенно обернулись оба бандита к разбитому окну, как небритый стал поворачиваться, поднимая в сторону Даши пистолет. Иван согнулся и, как снаряд, устремился головой прямо в живот бандита. Выстрелить тот успел, но уже в момент, когда летел на пол. Пуля свистнула очень близко у Ваниного уха. Второе, что сделал парень с ускорением, наступил на руку с оружием, перенеся тяжесть своего не очень тяжелого тела на свою ногу. Хруст, вскрик, мат…

- Ааа, гады! – завопил за спиной на время забытый Ваней Гривен.

А через мгновение кулем упал рядом с поверженным Бобром. Уже позднее Иван узнал: Даша не растерялась и подставила криминальной личности ножку, когда Гривен с ножом бросился на выручку к дружку…

Когда в квартиру вломился взмыленный Щукин с пистолетом в руке, оба криминала были связаны. Они лежали на полу, единомысленно нецензурно выражались, цедили сквозь зубы угрозы и переругивались друг с дружкой.

- Ни фига ты даешь, Даренция! – остолбенел верзила. – Как ты двоих-то повязала?

- Это не я, - девушка посмотрела на скромно переминавшегося с ноги на ногу Ивана. – Это… Ванечка!

Ваня вскинул голову, посмотрел на девушку. Она улыбалась и смотрела на него совсем по-особому, отчего солдат ощутил, как кончики его ушей начинают пылать…

…Суетливый, непонятный, долгий, но такой счастливый для Ивана день закончился. Они вдвоем сидели на кухне в квартире Даши, потягивали чай из кружек в горошек и улыбались друг дружке. Бойкая, так показалось Ване, девушка почему-то вдруг стала тихой и молчаливой. Она посматривала на Ваню с интересом и застенчиво улыбалась. Ну, а Ваня, он вообще смелостью никогда не отличался. Особенно с девушками. Особенно с такими неповторимо прекрасными, как Даша.

Они еще не ведали, как много им предстоит узнать друг о друге. Зато Иван был уверен: он нашел то место на земле, где собирается бросить якорь. И отыскал ту девушку, с которой хочется прожить всю жизнь. И в горе, и в радости…