Солёная Ириска

– Мама! – кричу я, залетая в родительскую квартиру. – У меня первый приз!

Я так ору, потому что мама, ответив мне на звонок домофона и отперев входную дверь квартиры, скрылась на кухне. У нее там всегда что-то печется, варится, тушится. И я, самостоятельная двадцатипятилетняя женщина, живущая отдельно от родителей, порой ищу повод, чтобы нагрянуть на ужин посреди рабочей недели.

Вот и сейчас победа в конкурсе осенних фотоколлажей на страничке нашего парка, конечно, не более чем повод, приятный, но не более чем. Тоже мне важность – две сотни лайков под моим творением с неоригинальным названием «Очей очарованье».

Но в последнее время я иногда развлекаюсь такими вещами. Несколько часов за каким-нибудь ­­­­нескучным занятием, симпатичный результат и, не так уж редко, приятный приз. Например, сейчас – электрический чайник, совсем для меня не лишний – по моему пошла трещина.

Мама так и не откликается на мои вопли, зато из ванной, вытирая руки полотенцем, выходит папа.

– Ириша, ты чего так орешь? – приветственно улыбается он. – Ты же мне всю рыбу распугала!

– Папа, ты уже пришел с работы? – удивляюсь я. Немножко волнуюсь: – Все в порядке? Ты здоров?

– Только что вошел. Проходи уже, руки мой.

Я бросаю взгляд на мобильник. Оказывается, почти на час больше, чем на моих внутренних часах. Но сообразить, где я упустила время не успеваю – на меня несется племянница.

– Ириска пришла! – визжит она и едва не сбивает меня с ног – здоровая стала, кобылка восьмилетняя.

Обнимаю Аленку и расцеловываю, задевая пухлые щечки рыжими пружинками своих волос. Обожаю племяшку, готова часами играть с ней в прятки, строить домики из подушек и покрывал и придумывать еще сотни разных забав. Она такая же хохотушка и вертушка, какой была я в детстве, светленькая и с конопушками на носу. Когда мы с сестрой и племянницей где-то появляемся вместе, все принимают Аленку за мою дочку.

Для нее я никогда не была тетей Ирой, только Ириской. Понятно, совсем малышкой Алена выговаривала не все буквы. Позже Р встала на свое место, а букву Ш в моем имени она не признает. Мне это прозвище нравится, подходит к моим рыжим кудряшкам. Мама как-то вспомнила, что в ее детстве была в телевизионной передаче такая клоунесса Ириска. Я погуглила, посмотрела фотографии и решила, что мне это имя идет куда больше.

Кстати, в семье я одна рыжая. Говорят, в папину маму. Вообще-то я на папу похожа: среднего роста, стройная, с зелеными глазами. А сестра в маму. Они обе кареглазые, с каштановыми волосами, у обеих склонность к полноте, с которой они борются с переменным успехом. И еще они по складу характера спокойные, серьезные, в то время, как мы с папой холерики, вечно ищем повод для шутки или прикола, а уж если нервничаем, к нам лучше не подходить.

Скидываю куртку и сапоги и с Аленкой в обнимку иду мыть руки. Потом заглядываю на кухню:

– Мама! Ну ты слышала? Первое место!

– Да, да, конечно, поздравляю! – отрывается мама от кастрюль и сковородок.

– Это надо отметить, – набиваюсь я на ужин, как будто меня из этого дома выпустят не накормив.

– Накрывай! – мама делает жест рукой, будто расстилает скатерть-самобранку.

Начинаю расставлять на столе чистые тарелки и блюда, которые мама уже приготовила. Приношу из прихожей небольшой тортик, который купила по дороге.

– Бабушка, а мы будем завтра печь блинчики? – вворачивает Аленка.

– Будем, будем, – соглашается безотказная бабушка, и племяшка с победным кличем улетает в свою комнату.

– Света опять налаживает личную жизнь? – задаю я риторический вопрос. Сестра редко сдает дочку бабушке и дедушке на несколько дней в иных случаях.

– И тебе не мешало бы, – вкрадчиво говорит папа из-за моего плеча.

Я закатываю глаза. О, нет, только не начинайте.

Замужем я уже побывала. Именно так, побывала и обратно не хочу.

Это был студенческий брак со всеми вытекающими.

Сами себе мы казались жутко взрослыми и самостоятельными. Хотелось жить отдельно от родителей, хотелось независимости. Расписались, сняли маленькую квартирку. Свобода и почти вседозволенность ударили в голову, но очень скоро мы протрезвели.

Делать уборку и ходить по магазинам оказалось не таким увлекательным занятием. Варить борщи и каши, когда не очень-то умеешь, тоже было не так весело, а готовая еда была нам не особенно по карману. Вместо домашних дел хотелось тусоваться, ходить в клубы, встречаться с друзьями.

К тому же оказалось, что аренда квартиры и ведение хозяйства требуют немалых денег. Игорь бросил все силы на финансовое обеспечение семьи. В результате из лучшего студента курса он превратился в персонажа анекдота: «Студенты, имеющие хвосты и не сдавшие языки, повешены у деканата». Я тоже хваталась за какие-то подработки. Родители с обеих сторон помогали, но ровно настолько, чтобы мы не умерли с голоду. Видимо, они решили дать нам сполна нахлебаться желанной свободы со всеми ее прелестями.

Да и от выбора своего чада обе семьи были, вероятно, не в восторге, хотя открытой неприязни не проявляли. Помню, однажды, уже после нашего с Игорем развода, случайно услышала, как папа говорил маме:

– Ну и ладно, и ничего, что развелись. Представь только, был бы у нас внук с таким ужасным отчеством – Го́ревич!

Да, детей у нас, к счастью, не случилось. Хватило ума научиться на ошибках старшей сестры.

Но все-таки считать, что быт съел нашу семью, было бы слишком примитивно. Мы были не готовы к бытовым проблемам, но, имея четкие общие цели, справились бы.

В судьбе нашего брака сыграла свою роль и притирка характеров, которая оказалась сложнее, чем мы ожидали. Пресловутый незакрытый тюбик зубной пасты вызывал бурю неконтролируемых эмоций. Меня бесила грязная посуда в раковине и разбросанные носки. Игорь взрывался, если я собиралась куда-то дольше пяти-десяти минут и дольше того же времени болтала по телефону с подружками.

Сначала мы ссорились громко, несдержанно, почти до драки. При этом мириться так же эмоционально почему-то не получалось. Позже наши ссоры все чаще стали напоминать поединки двух хомяков с раздутыми щеками. Мы могли игнорировать друг друга по нескольку часов и даже дней. Старались поменьше пересекаться, молча занимались каждый своими делами. Впрочем, оказалось, что разговаривать нам вообще особенно не о чем, что мы слишком разные люди и кроме учебы, нескольких друзей и быта в чужой нам обоим квартире, у нас нет точек соприкосновения.

Наш фактический брак продлился около года. Потом Игорь уехал на военные сборы. Я вздохнула с облегчением. Оказалось, что жить одной гораздо проще. Можно оставлять в раковине грязную посуду, даже до утра, если вечером хочется повисеть на телефоне или в соцсетях. Или посмотреть сериал тогда, когда вся страна смотрит по другому каналу финал чемпионата мира по футболу. Да что там вся страна – вся планета.

Когда Игорь вернулся со сборов, мы еще какое-то время пытались строить отношения, но довольно быстро оба пришли к выводу, что сохранять, собственно, нечего.

Игорь переехал в дом своих родителей, а я так и осталась на съемной, только со временем поменяла квартиру на более уютную. Комнату в квартире родителей, которая была нашей со Светой детской, а потом только моей, теперь частенько занимала Аленка.

Свобода, которую я вкусила, казалась все же слаще житья за родительской спиной на всем готовеньком. С финансами стало полегче – я нашла приличную подработку, а через год постоянную работу. Расходы и доходы, которые теперь проходили через один карман, уравновесить оказалось легче.

Мы с Игорем официально оформили развод и зажили новой жизнью, присылая друг другу, как и прочим своим знакомым, открытки к праздникам в мессенджере. Несмотря на накопленные обиды и недопонимания, мы расстались, по крайней мере, не врагами.

Я ни о чем не жалею. Не считаю, что впустую провела год из своей жизни. Я даже благодарна судьбе за опыт, доставшийся мне сравнительно небольшой ценой.

В подростковом возрасте есть период, когда резко прибавляешь в росте и становишься неуклюжим, неловким, не справляешься с управлением собственным телом. Тогда, пять лет назад, мы с Игорем были такими подростками – выросли, стали взрослыми, но еще не умели распорядиться этой своей взрослостью.

Папа, мама, Аленка и я рассаживаемся на кухне за большим обеденным столом.

У родителей двухкомнатная квартира в сталинке. Дом основательный, строился на века. Делать перепланировку, делить просторные комнаты на клетушки они не стали. Высокие потолки и большие окна дарят обилие воздуха и света. За толстенными стенами не слышно беспокойных соседей. Во многом поэтому в моем внутреннем мироощущении родительский дом – это крепость. А еще это место, где всегда выслушают и поддержат. Даже если сначала пожурили, отругали.  Даже если сто раз не права.

А еще это мамина еда, вкуснее которой ничего нет на свете. Как бы я ни старалась, как бы дотошно ни следовала рецептам из маминой кулинарной книги, получается все не то. Праздничный стол в родительском доме всегда ломится от необычных салатиков и изысканных закусок. А самый обычный ужин превращается в праздничный, едва на пороге появляются гости.

Вот и сейчас к жаркому и овощному салату мама добавляет еще один салатик, мой любимый, быстрого приготовления, маринованные грибочки и домашнее лечо. После того, как ко всему вышеперечисленному добавляется в желудке чай с тортом, подняться из-за стола не представляется возможным. Да мы и не торопимся. Племянница рассказывает мне о своих играх с подружками. Родители интересуются, как мои дела на работе. Я менеджер по маркетингу, работаю в консалтинговой компании. Спрашивают и о «творческих планах», и я рассказываю о том, что записалась на кондитерские курсы и еще собираюсь поучаствовать в конкурсе на лучший слоган о новой модели смартфона.

Когда Аленка убегает играть в свою комнату, аккуратно интересуюсь у родителей:

– Не знаете, кто там у Светы?

Папа пожимает плечами, мама только молча машет рукой и отворачивается, отстань, мол.

Вот партизанка! Вечно шифруется, вечно устраивает детские игры в секретики. А не я ли самая близкая ее подруга, которая всю жизнь доверяет ей свои сердечные тайны?

Пару секунд дуюсь на сестру. Знаю, что напрасно. Права она на все сто. Нечего тешить наше любопытство, нечего делить шкуру неубитого медведя. А если нарисуется на горизонте принц да под алыми парусами, сама прибежит, и расскажет, и познакомит.

Света старше меня на шесть лет. Сколько себя помню, мне всегда ставили ее в пример.

Сестра с рождения была спокойной, усидчивой и ответственной девочкой. За что бы она ни бралась, делала основательно и аккуратно. Восемь лет – с третьего по десятый класс – училась в музыкальной школе по классу фортепиано, правда закончив ее, к инструменту почти не притрагивалась. Общеобразовательную школу окончила с золотой медалью, университет – с красным дипломом. Родители очень ею гордились, а знакомые пытались свести с ней своих сыновей.

Свету же мальчики совершенно не интересовали. Это я строила одноклассникам глазки и бегала на свидания с пятнадцати лет. Сестра разучивала этюды и пьесы, готовила уроки, читала книги, писала конспекты, в конце концов устроилась на хорошую работу. Она инженер-проектировщик в известной строительной компании.

И вдруг неожиданно для всех жизнь Светланы встала с ног на голову. Она забеременела от парня, которого знала всего четыре месяца. Парень хотя и не был в восторге от такого поворота событий, сделал Свете предложение.

В наш дом знакомиться с родителями Стас пришел уже в статусе жениха. Даже мне в мои шестнадцать было понятно, что будущий зять ничего из себя не представляет. Ни хорошего образования, ни перспективной работы, ни собственного жилья, одна смазливая мордашка. Семья и знакомые недоумевали, а Света вела себя так, будто выиграла в лотерею.

После свадьбы молодые поселились в маленькой однокомнатной квартире, доставшейся Свете в наследство от бабушки. Беременность протекала нелегко. У сестры поднималось давление, были проблемы с почками. На тридцать девятой неделе у Светы случился припадок, едва не стоивший ей жизни. В тот момент она уже находилась в больнице под наблюдением, поэтому провели экстренное кесарево сечение, сестру спасли.

Стас в это время был в командировке, сходили с ума только мы с родителями. Наверное, с этого момента брак сестры дал видимую трещину.

Стас оказался никудышным отцом. С ребенком он практически не помогал, а Свете нужно было восстанавливать здоровье и силы. Мама разрывалась между работой, внучкой и собственной семьей. К тому моменту, когда Света вернулась в строй, укреплять пошатнувшееся здоровье пришлось уже нашей маме.

Стас продолжал жить по принципу: принес деньги в семью, а дальше я свободен. Света терпеливо тащила все хозяйство на себе, и, очевидно, как-то оправдывала в своей душе такое поведение мужа. До поры до времени. На третьем году семейной жизни его задержки на работе и внезапные командировки стали слишком уж частыми. Сестра не рассказывала в деталях, какие именно доказательства измены она добыла и каким образом. И мы не докапывались, чтобы не причинять лишнюю боль. Но доказательства были неопровержимыми.

Света не стала затевать скандал, просто выставила вещи мужа за порог и подала на развод. Через пару месяцев она устроила Аленку в садик и вышла на работу.

Стас исчез из жизни сестры, будто его и не было. По прошествии нескольких месяцев Света собралась, встряхнулась и… начала искать нового мужчину.

Теперь к делу она подошла со всей своей обстоятельностью, умом и терпением, как будто предвидя, что процесс поисков может затянуться на годы. Ведь она искала не только мужа для себя, но и отца для дочери. И критерии к кандидатам у нее были довольно жесткие. «Чтоб не пил, не курил» – это было только началом длинного списка. Самым, пожалуй, сложным условием было, чтобы мужчина любил детей, а конкретно Аленку, но не хотел больше их иметь. Убьет ее следующая беременность, или нет, Света проверять не желала.

Поиски продолжаются по сей день, но сестра не сдается. Как опытный охотник, она меняет тактику и места засидок. Родители ее всячески поддерживают, а я, хоть меня иногда и забавляет ее матримониальная упертость, молчу в тряпочку.

Однако, родительского беспокойства за судьбу дочерей хватает на нас двоих.

Когда я уже собираюсь уходить домой, мама вдруг заводит разговор о каком-то племяннике подруги, «хорошем мальчике», с которым мне стоило бы познакомиться.

– Предложи его Светке, – отрезаю я.

– Для Светы он слишком молод, – вздыхает мама.

– Ничего, сейчас модно, когда муж моложе жены.

– Ну, Ириша…

– Мама, прекрати, мы поссоримся, – угрожаю я. Чмокаю ее в щеку и выскакиваю за дверь.

Родители почти всегда недовольны личной жизнью своего взрослого ребенка.

По их мнению, мы относимся к выбору партнера слишком легкомысленно или, наоборот, слишком придирчиво, создаем семью слишком рано, или слишком поздно и всегда с неподходящим человеком, в котором сразу, либо со временем они находят массу недостатков.

Моих родителей беспокоит, что за четыре года, прошедшие со времен моего развода, я никого не нашла.

Да я никого и не искала!

Они никак не могут понять, что я не одинока, а свободна! Ни под кого не подстраиваюсь, ни перед кем не отчитываюсь. Самостоятельно зарабатываю и самостоятельно трачу. Мое плохое настроение мешает только мне, а мое хорошее никто не портит. В моем доме только моя чистота или грязь и только мой порядок или беспорядок. И мне не скучно наедине с собой, мне всегда есть чем заняться.

У меня насыщенная жизнь. Я встречаюсь с подругами, хожу в театры, кино, на выставки. А мои увлечения столь разнообразны, что некоторых это не только удивляет, но и раздражает.

Так было с самого детства. В противоположность сестре и ее роману с фортепиано, я меняла кружки и секции, как перчатки. Мама упрекала меня в неразборчивости и ветрености. Света дразнила:

– Драмкружок, кружок по фото, а еще мне петь охота.*

В разное время я занималась самбо и теннисом, вязала и выжигала по дереву, посещала изостудию и кружок робототехники.

Некоторые знакомые считают, что мне недостает упорства. На самом же деле я всегда руководствуюсь принципом – все в жизни надо попробовать. Я бросаю старое занятие зачастую не потому, что становится неинтересно или лень добиваться в нем новых высот, а потому, что увлекает что-то новое. Ну не разорваться же мне!

Дольше всего – четыре года в младшей школе – я занималась в студии бальных танцев. На этом настаивали мама и сестра. Они в один голос говорили, что у меня для танцев идеальная фигура и пластика. Мне же нравились красивые платья с блестками и изящные туфельки, которые покупались в специальном магазине за очень немалые деньги. И еще мне нравилось выступать перед публикой.

Моим партнером был мальчик по имени Борис. Внешне он походил на этакого бычка Борьку – коренастый, с полным отсутствием шеи, он всегда глядел исподлобья и при малейшей нагрузке краснел и сильно потел. Как ни странно, двигался он вполне сносно, да и я на его фоне смотрелась еще более грациозной и миниатюрной. Борю я выносила с трудом, во многом потому, что от него всегда неприятно пахло, кажется, чесноком. Я считала его личным наказанием за все свои детские прегрешения. Поэтому, когда он ушел с танцев (с ним приключилась какая-то неприятная членовредительская история) я даже обрадовалась. Но внезапно оказалось, что к каждому танцору-мальчику стоит очередь из трех-четырех девочек. В своем парном благополучии я просто этого не замечала. Девочки, а скорее их родительницы, старались затащить в кружок всех знакомых мальчиков, а также знакомых знакомых, одноклассников и друзей по детскому садику. Мальчики приходили на два-три занятия и уходили в футбольные секции и клубы тхэквондо.

Простояв в очереди пару месяцев, я решила взять с этих мальчиков пример – бросила танцы и записалась в секцию стрельбы из лука, где у меня практически не было конкуренции.

По танцам я временами скучала. Пару раз пыталась вернуться к занятиям, пробовала эстрадные танцы и восточные, но как-то все не складывалось.

Недавно я поняла, что лучший вариант для меня – сольная латина. Это мои любимые зажигательные латиноамериканские танцы при полной независимости от партнера. Никто не наступает на ноги и не пыхтит над ухом. Не нужно терпеть чьи-то физиологические особенности (капли пота, стекающие с Борькиного лба прямо на пунцовые щеки, мне не забыть!) Не нужно добиваться синхронности движений и танцевать с «пустым местом», когда партнер болеет или просто прогуливает. Мои успехи зависят только от меня и моих стараний.

Крутую танцевальную школу я выбирать не стала. Отправилась заниматься соло-латиной в ближайший КДЦ, а проще говоря, дом культуры в десяти минутах ходьбы от дома.

Занятия в нашей группе ведет невысокого роста подтянутый… старичок. Ну почти старичок. Имея ввиду то, что он в отличной физической форме и молод душой, а значит выглядит заметно лучше ровесников, можно оценить его возраст как предпенсионный – около шестидесяти. Зовут руководителя под стать внешности – Аполлон Григорьевич Загоруйко. Он влюблен в танец и в весь женский пол. Девушек и женщин независимо от возраста и семейного положения называет барышнями. На каждом занятии рассказывает подходящие к случаю анекдоты и истории из жизни.

Занимаются в группе исключительно женщины в возрасте от восемнадцати-двадцати до шестидесяти пяти лет. Чувствую себя там вполне комфортно. Я одна из самых молодых учениц, за фигуру мне стыдиться не приходится. Детский опыт занятий танцами помогает мне успешнее осваивать программу. Композиции ча-ча-ча, самбы, румбы я исполняю на отлично.

 Пока только один танец не дается, никак не могу прочувствовать его, поймать ритм. Решила поработать над ним дома.

Для начала посмотрю видео в интернете, может, найду видео уроки, попробую подвигаться.

Забиваю в поисковике «мамба» и изучаю, что выдает мне всемирная сеть.

«Мамба» – Единая Служба Знакомств и Общения».

Как будто кто-то свыше решил еще раз проверить – не это ли твоя больная мозоль, девочка Ира? Может заглянешь на огонек? Нет, упрямо встряхиваю я головой, я – свободная самодостаточная женщина вне активного поиска.

Поехали дальше.

«Мамбы – род змей из семейства аспидов…» – спасибо, приятно было познакомиться.

«…– инсектицид – высокая эффективность против широкого спектра вредителей» – спасибо, не нуждаюсь.

«…– сочные жевательные конфеты и мармелад» – о, это мне знакомо!

«…– аппарат для ультразвуковой чистки лица» – возможно, но не сейчас.

«…– ролл – креветка, сливочный сыр и ягодный соус» – кто о чем, а Ира о еде.

«…– компактный арбалет» – куда это меня занесло?

И через строчку отсылка к сайту знакомств.

Выбираю «видео». Клипы, клипы, «делаем огромный леденец» и снова– «они нашли друг друга на «Мамбе».

Я хочу танцевать, но кажется, я заблудилась.

Набираю «мамба танец» и понимаю, в чем ошибка. Ну, конечно, моя четверка по русскому натянута за уши. «МамбО – музкальный стиль и танец Кубы…» Хотя, простите, причем здесь моя четверка? РумбА, самбА, ча-ча-чА, сальсА, бачатА, в конце концов, ламбадА. И мамбО?!

Ладно, проехали.

Нахожу видео уроки, смотрю, повторяю движения. То ли сегодня мой день, то ли судьба наградила меня за настойчивые поиски в интернете, но преподаватель на найденном видео объясняет настолько доходчиво и двигается так четко, что у меня сразу все встает на свои места. Просто щелкает что-то внутри, и становится непонятно, а почему, собственно, раньше не получалось?

Разучиваю простенькую предложенную в видео композицию, танцую под музыку в удовольствие. Потом пытаюсь вспомнить то, что учила на занятиях. Поскольку не усвоила, вспоминается не все. Не страшно. Догоню на следующем занятии.

Дорогой Аполлон Григорьевич! Хоть Вы и не являетесь вершиной педагогического мастерства, остаюсь Вам верна! Ваша барышня, Смирнова Ирина Викторовна.

______________________________

* не совсем точная цитата из стихотворения Агнии Барто «Болтунья»

Мои занятия латиной соло под руководством чу́дного Аполлона Григорьевича закончились в январе, когда я сломала ногу, пытаясь научиться кататься на горных лыжах. Перелом был сложным, я перенесла операцию и несколько месяцев не выходила из дома. Было тяжело как физически, так и морально. И увлечения пришлось подобрать или адаптировать под новый образ жизни.

Одним из них стала вышивка крестиком – немудреное занятие, которое для меня было прежде всего физически удобным. Можно было комфортно расположиться в кресле рядом с журнальным столиком, включить аудиокнигу и не вставать часами – все было под рукой.

Как ни удивительно, этот вид рукоделия меня затянул, а позже заставил проявить упорство, в отсутствии которого меня, случалось, упрекали. После завершения нескольких небольших работ я приступила к большой, трудоемкой – вышивке картины Васнецова «Иван-царевич на Сером Волке».

Все оказалось сложнее и дольше, чем я ожидала. Когда я вернулась в свою обычную жизнь, было готово чуть больше половины, и я вечерами после работы бралась за вышивку, хотя порой хотелось отдохнуть как-то иначе. Но готовая картина оказалась восхитительной и ее ждало отличное будущее.

В начале октября у родителей юбилей свадьбы – 35 лет. От празднования в ресторане, которое мы со Светой сами готовы были организовать и оплатить, мама и папа категорически отказались. Мама справедливо решила, что не в каждом ресторане накормят так вкусно, как умеет она и накрыла праздничный стол дома.

Долго думали со Светой, что им подарить. Этот юбилей называют полотняной свадьбой, но никакого приличного текстильного подарка не придумали. Сошлись на роботе-пылесосе, который мама все не решалась завести. Вещь безусловно полезная и уместная в их просторной квартире.

Но хотелось бы подарить и что-то для души. И вот я несу оформленный в красивую раму результат своего восьмимесячного труда, а Света с Аленкой –поделку собственного изготовления из настоящих кораллов – по другой версии свадьба коралловая.

Родители принимают наши подарки с неописуемым восторгом, а мы с сестрой снова чувствуем себя детьми, чьи рукотворные шедевры ценят выше покупных презентов.

Произнеся множество тостов и объевшись всевозможных вкусностей, переползаем наконец, к восторгу Аленки, в большую комнату. Играем в «крокодила», дурачимся, устраиваем танцы, а потом достаем настольные игры. На второй круг «Каркассона» остаются Аленка, папа и Света. Мама уходит на кухню, чтобы приготовить чай, а я следом за ней.

– По-моему, все хорошо получилось, душевно, – говорит мама. – И Аленке здесь интереснее, чем в ресторане.

– Конечно, правильно сделали, что нас отговорили, – соглашаюсь я и спрашиваю о том, что уже несколько минут кручу в голове. – Мам, я хорошо помню, как вы отмечали серебряную свадьбу. В ресторане с друзьями, родственниками, тоже весело было тогда. Но вот как праздновали тридцатилетие, совсем не помню.

– А мы и не праздновали никак. В тот год и ты, и Света развелись. Мы решили, что это как-то неуместно…

Я поражена. Родители лишили себя праздника, потому что не хотели причинить нам боль, боялись нас ранить, подчеркнув свое семейное благополучие!

Конечно, я могу это понять, больше того, сегодня в какое-то мгновенье во время очередного заздравного тоста мне почудилась грусть в глазах Светы – недавно очередной ее роман закончился ничем. И все же…

Я обнимаю маму со спины, кладу подбородок на ее плечо.

– Ну что ты, мамочка, что значит «неуместно». Ведь ваше счастье это и наше счастье тоже. А вам как будто неловко за то, что у вас сложилось, а у нас нет. Скорее уж нам со Светой должно быть стыдно, что плохо у вас учились.

Мама качает головой, а я продолжаю:

– Действительно, мам, вот почему у вас получилось создать счастливую семью, а мы у тебя какие-то… неудачные что ли?

– Скажешь тоже, неудачные. Мы с папой так вами гордимся, вы такие золотые наши девочки. А то, что с семьей не сложилось, так ведь это случай. Нам вот с папой, наверное, повезло просто…

Понимаю, что мама меня просто утешает.  Виноват не случай, а наши глупые поступки, наши промахи, косяк на косяке.

И им, разумеется, не «просто повезло». Около года назад Света поделилась со мной своим прозрением на этот счет:

– В детстве мы с тобой смотрели на наших родителей и думали, что все пары в браке живут так же хорошо. Ну почти все. И подсознательно считали, что и у нас так будет. Само собой. Стоит лишь выйти замуж, и будешь счастлива. Не знаю, как ты, а я только недавно задумалась, что родителям совсем непросто друг с другом. Они ведь такие разные. Чего стоит специфический папин юмор, который мама не выносит. А его увлечение рыбалкой? При том, что мама не любит блюда из рыбы, а чистить ее и вовсе ненавидит. А ты знаешь, что мамины родители нашего папу сразу невзлюбили, ссорились с ним, а маму чуть не прокляли, за то, что она с ним связалась?

Знаю. И что поженились еще студентами без гроша в кармане. И что в начале девяностых хлебнули лиха. Зарплату месяцами не платили, а у них на руках была маленькая Света. Выжили как-то.

И вскоре даже решились на второго ребенка, за что я им сердечно благодарна.

В последнюю субботу ноября выбираюсь в торговый центр на большой шопинг. Нужно обновить косметику, подобрать платье на корпоратив и начать покупать подарки, пока еще нет предновогоднего ажиотажа, полки магазинов забиты товарами, а цены не «приподняли» в расчете, что в суете по-любому все сметут.

Но мои наполеоновские планы летят в тартарары.

Едва я выруливаю в главный коридор, вижу Свету… под руку со сногсшибательным красавцем. Высокий, стройный брюнет ослепительно улыбается моей сестричке и притягивает ее к своему плечу. Они не спеша бредут мимо витрин и о чем-то оживленно болтают.

Я на несколько секунд застываю как вкопанная прямо у них на пути. Если бы Света не была так увлечена своим кавалером, непременно меня бы заметила. Между нами не больше пятнадцати метров и всего пара прогуливающихся покупателей.

Я реагирую первой. Заскакиваю в открытые двери зоомагазина, удачно оказавшегося рядом, и отхожу немного вглубь. Через стеклянную витрину продолжаю наблюдать за парочкой.

Мужчина хорошо одет, чисто выбрит, стрижка модная и явно свежая. По тому, как он обращается с сестрой, они явно не первый день знакомы.

Ну Светка! Ну тихушница! Хоть бы полслова сказала, хоть бы намекнула, что подсекла крупную рыбу!

В руке у мужчины объемные пакеты, значит они гуляют по торговому центру уже долго. Заходят в бутик, я перемещаюсь поближе и стараюсь рассмотреть, что происходит внутри. Шпионить за сестрой конечно не самое приличное занятие, но любопытство, как говорится, не порок.

Парочка изучает женские сумочки на полках магазина. Света крутит в руках одну за другой, примеряет, переговаривается со спутником. Наконец они выбирают одну…брусничного цвета. Ох, держите меня семеро! Не черного, не белого, не бежевого, а брусничного! И это Света? Образец строгости и сдержанности во внешнем виде? Да что здесь происходит?

Сестра с кавалером выходят и тем же прогулочным шагом направляются в зону питания, а я следую по пятам. Они делают заказ у стойки, присаживаются за столик, беседуют. А я прячусь за искусственной пальмой в широкой кадке, которую какой-то дружественный мне горе-дизайнер поставил посреди фудкорта.

Раздумываю, что делать: выйти из укрытия и пойти знакомиться с ухажером сестры или отправиться, наконец, по своим делам. И как только я склоняюсь к последнему варианту, боковым зрением замечаю, как на меня движется что-то массивное.

Заспанная уборщица почти врезается в меня своей поломоечной машиной. Я вскрикиваю, отскакиваю в сторону и толкаю проходящего мимо парня в деловом костюме. У него из рук вылетает пластиковый поднос с напитками и едой, а в зоне поражения оказывается молодая пара за ближайшим столиком. Шоу окончено. Всем весело, а у уборщицы есть дополнительная работа.

Встречаюсь взглядом с глазами сестры, направляюсь к ней, лавируя между хаотично расставленными столиками. Подходя, пытаюсь прочитать выражение ее лица. Не то чтобы она готова прямо сейчас меня убить, но в другое время и без свидетелей с удовольствием загрызет.

– Моя сестра, Ирина, – представляет меня Света. – Это Саша, – называет она имя спутника.

– Ирина Викторовна, – отвешиваю я шутовской поклон перед тем, как сесть. Уж быть клоуном, так до конца. – Я случайно проходила мимо…

Света едва не закипает, вот-вот из ушей пар пойдет. Александр улыбается одними уголками губ. Сразу чувствуется, что он человек умный и интеллигентный.

Разговор, естественно, не клеится, и вскоре я, сославшись на срочные дела, оставляю голубков ворковать за столиком одних.

Вечером звоню сестре. Выслушиваю, как ей было стыдно за мое поведение и т. д. и т. п.

– Думаешь, не понятно, что ты за нами следила? – вопрошает она.

– Веточка, что же мне оставалось делать? Ты шифруешься, совсем не делишься со мной опытом, как надо парней охмурять. А мне ведь нужно брать пример со старшей сестры, – продолжаю я валять дурака. – Колись лучше, где ты такого красавца отхватила?

– Он не только красавец, он ещё и до-октор! – кокетничает Света. – Хирург-офтальмолог, кандидат медицинских наук, работает в крупной клинике!

Она хочет, чтобы я слюной захлебнулась.

– Так где?

– В кафе, – небрежно бросает сестра, – потом как-нибудь расскажу. Там таких уже нет.

И тут же пугается своей шутки:

– Ты того…завидуй скромно…

Ну, вот тебе здрасти! Никогда конкурентками не были, а тут такое. Крепко, значит, она подсела.

– Он не в моем вкусе, – притворно успокаиваю я Свету. Как же, встретился бы он мне раньше, я бы, может, и вкус ради такого поменяла.

Сама с собой я по возможности стараюсь быть правдивой. То, что при взгляде на Сашу, мое сердечко ускоряет свой ритм, и начинается повышенное слюноотделение, следует рассматривать как симптом. Казалось бы, парень любимой сестры, значит автоматически должен сработать стоп-кран. Не тут-то было. А кроме того, я начинаю осознавать, что так же реагирую на некоторых мужчин-коллег, покупателей в магазинах, пассажиров в метро…    

Есть такая проблема у свободных, не обремененных отношениями, девушек – секс. А точнее, его отсутствие.

Вот у мужчин бывает спермотоксикоз. А у женщин это как называется? Спермодефицит? Нелогично, ведь это как раз должно остаться в презике. Недотрахеит? Звучит практически как медицинский диагноз. Недостаток витамина Ё? Слыхала я и такое выражение.

Как бы это явление ни называлось, его нужно срочно лечить. Вопрос, как? От выражения «случайная связь» дурно пахнет вендиспансером, а фокус в том, что отношения я заводить не собираюсь.

Искать знакомство на один вечер в клубах, кафе, ресторанах– довольно рискованное занятие, не знаешь, где нарвешься на извращенца или маньяка. Хотя и такой экстрим, простимулированный изрядной порцией алкоголя, в моей жизни случался.

Заводить интрижку на работе – все равно что гадить там, где ешь.

Искать по знакомым? Спросить, например, у мамы: «А у твоей подруги случайно нет племянника, который хорошо трахается?»

Света мне все уши прожужжала, что в наше время все знакомятся в интернете. Для любых целей. Сайт порекомендовала, дала вагон инструкций: что следует писать, и как себя нужно вести. Может, стоит воспользоваться ее советами?

Пока я рассматриваю варианты решения проблемы, происходит еще один малоприятный случай.

Компания отправляет меня на семинар.

Один день занятий, как в вузе, разбит на академические часы: две пары, перерыв на обед, потом еще пара и выдача сертификатов. В бизнес-центре оборудована просторная учебная аудитория. Рядом со входом огромная белая маркерная доска, а напротив в два ряда столы со стульями.

Прохожу между рядов, чтобы занять место в середине – ни в школе, ни в универе не любила сидеть на первой парте. И вдруг вижу знакомые светлые волнистые волосы, синие глаза. Игорь. Заметив меня, он улыбается, машет рукой, приглашая сесть рядом. Он изменился, возмужал. Мы не виделись больше четырех лет, и за это время у него явно прибавилось внешнего мужского обаяния. Присаживаюсь рядом, ощущая волнующую вибрацию во всем теле. Но не успеваем мы задать друг другу и пары вопросов, входит преподаватель и начинает занятие.

Стараюсь слушать внимательно, конспектирую, но мысли то и дело ускользают в прошлое, в студенческие годы, когда вот так же мы сидели за одной партой, соприкасаясь локтями, и заигрывали друг с другом, или потихоньку дурачились гораздо чаще, чем слушали лекции.

Вспоминаю и наш брак, бедную жизнь в тесной квартирке. Отчего-то именно сейчас вспоминаются одни лишь светлые моменты. И непрошенными гостями всплывают в памяти минуты нашей близости.

Во время перерыва вместе идем обедать в кафе. Несомненно, меня волнует общество Игоря. Исподволь стремлюсь придвинуться к нему ближе, касаюсь его бедром. Мы делимся друг с другом новостями, вспоминаем универ, наших одногруппников. Обсуждаем, кто где работает, кто женился, завел детей. Говорит больше Игорь, а я бурно реагирую на известия и почти неосознанно касаюсь то его руки, то плеча. Наконец, моя ладонь, как будто невзначай, ложится на его бедро и так на нем и остается.

Игорь заканчивает фразу и замолкает. Смотрит мне в глаза и, видимо, улавливает в них плохо скрываемое желание. Выражение его лица мне не понятно. С минуту он то опускает глаза, то поднимает и, наконец, негромко произносит:

– Ириш, вообще-то я женат, мы ребенка ждем...

И я понимаю, смесь каких чувств не считала в его взгляде. Растерянность и жалость… Ладно, возможно, не жалость, а сочувствие.

Мне давно не было так стыдно.

 В универе мы с Игорем после развода проучились в одной группе еще целый год. Пересекались не каждый день – и он, и я параллельно работали, да и практику проходили в разных местах. Сначала испытывали неловкость, потом все улеглось, стали общаться как обычные одногруппники.

А сейчас не знаю, как высидеть еще полтора часа. Испытав порыв страсти к чужому мне мужчине, принадлежащему другой женщине, я сгораю со стыда.

Вот так на фоне отсутствия секса можно и кукушкой поехать. 

Последние события убедили меня в том, что нужно действовать. Просто найти полового партнера на вечер, а, может, и не на один.

Решаю воспользоваться сайтом знакомств. Во-первых, это современный способ и кажется мне перспективным. Во-вторых, можно оставаться почти инкогнито. Соблюдая некоторые меры предосторожности, можно не бояться, что кто-то из круга знакомых будет тыкать в меня пальцем: «Она ищет, с кем бы потрахаться». В-третьих, можно пообщаться до встречи. Стопроцентной защиты это не даст, но уменьшит вероятность нарваться на неадекватную личность.

Сажусь за небольшой столик у окна. Он служит мне и туалетным, и письменным, и компьютерным. Включаю ноутбук и забиваю в поисковике «Мамба». Забавно, но чуть больше года назад я уже делала это! Только совсем с другой целью, и была уверена, что сайт знакомств мне никогда не понадобится.

Кликаю по верхней строчке результатов поиска. Открывшаяся страница оформлена в оранжевых тонах. Приятно, оранжевый цвет – мой любимый. Осталось только собраться с духом, заполнить анкету и отправиться по волнам бескрайнего моря ищущих.

Смотрю в окно. По небу быстро движется черная снеговая туча, проглатывая серые облака над крышей соседнего дома. Середина светового дня, но становится темно, как после заката. Я опускаю глаза на экран ноута, и вдруг пространство вокруг меня искажается, время словно замирает на месте.

Отчетливо понимаю, что все это со мной уже происходило: внезапно потемневшее небо, сгустившийся в комнате сумрак, оранжевый отсвет экрана. Я словно смотрю на все со стороны.

Ощущение дежавю всегда волнительно. Но в эти короткие тревожные секунды я часто пытаюсь найти подсказки, задать Вселенной вопросы. Что меня ждет? Как изменить это в лучшую сторону? Что нужно сделать?                       

Но Вселенная всегда молчит, а я наблюдаю, как случается то, что должно случиться.

Я точно знаю, что никогда не заходила на «Мамбу». Не смотрела на оранжевую страничку, окруженная темнотой. Я знаю, что это «воспоминание о будущем», и через секунду оно растает, как дым, оставив лишь недоумение, зачем являлось?

  Но внезапно Вселенная меняет привычный сценарий. Прямо в моей голове, явившееся непонятно откуда, возникает знание: того, кто мне на самом деле нужен, здесь нет. Дальнейшие поиски бесполезны. Нужно закрыть сайт.

Но я медлю, не решаюсь сразу поверить в подсказки незримого провидца.

И вдруг: «Еще слишком рано»,­ – громко и отчетливо произносит мужской голос в моей голове.

Как под гипнозом моя дрожащая рука нажимает на крестик в углу страницы.

Трясусь, как осиновый лист. На всякий случай, для верности резко захлопываю крышку ноутбука. Сердце бешено стучит. В ушах раскатистым эхом звучит: «еще рано».

Подрываюсь со стула, нервно расхаживаю по комнате. Сегодня мне дали знак. Дали как раз тогда, когда я не просила. И что же теперь мне делать? Вход на «Мамбу» мне заказан? На какой срок? Как долго продлится это «рано»? И нужно ли мне вообще когда-нибудь возвращаться?

Отвечать на вопросы некому. Тот, кто спустился, чтобы изменить мои планы, преспокойно отбыл восвояси.

А я вновь осталась наедине со своими проблемами.

Свой недотрах я вскоре подлечила самым банальным образом.

На новогоднем корпоративе выступала группа приглашенных артистов. Они остались в банкетном зале на весь вечер. Во время танцев я, раскрепощенная изрядной дозой алкоголя, сама пригласила приглянувшегося мне парня, солиста и гитариста.

Парень не только хорошо пел, но и отлично танцевал. А еще прекрасно считывал невербальную информацию. По окончании вечера он, забросив свою гитару в машину коллег, отправился меня провожать. И в первом часу ночи не отказался от предложенного кофе.

Ранним утром он разбудил меня просьбой закрыть за ним дверь и больше никогда не появлялся в моей жизни.

Почти уверена, что парень был женат, уж слишком заботливо-ухоженным он казался, но никаких угрызений совести по поводу своего поведения не испытывала – не я, так другая. Женская логика? Пожалуй…

А вот у Светы на личном фронте, похоже, все серьезно. Она притащила Александра к родителям домой на встречу Нового года. Представила как друга. Всем было понятно, в какой плоскости они дружат. Но если без посторонних родители могут ляпнуть нам что-нибудь лишнее, даже не слишком тактичное, то на людях они подчеркнуто корректны. Папа шутил на отвлеченные темы. Мама тоже не лезла к Саше, все больше молчала.

Я спрятала свои крючки и колючки и осторожными вопросами пыталась узнать об Александре чуть больше той информации, которой со мной за прошедший месяц поделилась немногословная сестра.

Вывод, к которому я в конце концов пришла, однозначен: Света с Сашей подходят друг к другу, как стрела к колчану. Оба серьезные и молчаливые, оба хорошие специалисты и ценятся начальством, ответственные, честные, пунктуальные. Короче, зануды. Но мне кажется, своим занудством они достанут кого угодно, но не друг друга.

Аленка все чаще стала бывать у бабушки с дедушкой. Однажды, недели через три после встречи Нового года, пересеклись с сестрой в квартире родителей. Она приехала забирать дочку, а я подтянулась на мамин плов.

Мы вдвоем пьем на кухне чай, и, глядя на Свету в привычной будничной обстановке, без наряда и косметики, я отмечаю, что она неуловимо изменилась, похорошела. На мои вопросы о Саше сестра отвечает сдержанно, но сияние в ее глазах не заметить невозможно.

Улучив момент, вворачиваю вопрос, который меня беспокоит:

– Ты ему сказала?

– О чем? – недоумевает Света.

– О том, что рожать больше не намерена. У него ведь нет своих детей. Если у вас все зайдет далеко… В общем, лучше на берегу все выяснить.

– Сказала, – смотрит в пол сестра.

– А он?

Света неопределенно пожимает плечами.

Ладно, сказала и сказала.

Если взрослого умного мужика такая информация не останавливает, возможны два варианта. Первый – он точно знает, что отношения не перерастут ни во что серьезное. Думать так о Саше мне почему-то не хочется. И второй вариант – возможно, у него к Свете та самая настоящая любовь, о которой грезит весь женский пол от пяти до девяносто пяти лет. Дай-то бог.

Однажды в конце февраля Света звонит мне поздним вечером.

– Ириша, помоги! Я совсем запуталась. Не знаю, что делать.

Я предчувствую долгий разговор, и поэтому иду на кухню взять себе что-нибудь пожевать.

– Понимаешь, две недели назад Саша предложил мне к нему переехать. Раньше я у него оставалась на пару дней, ну, ты понимаешь…Его это не слишком устраивало. Но у родителей я Аленку надолго оставлять не могу, у нее ранний подростковый возраст начался, капризы, перепады настроения и все такое. Вот он мне и предложил переехать совсем, вместе с Аленкой. Я и зависла. У Аленки все-таки школа, кружки, до всего добираться дольше. Да и как она себя будет чувствовать в чужом доме? В общем, долго думала. Решилась. Говорю ему, что согласна. А он заявляет, что передумал, что ему это все уже не интересно.

– Так и сказал? – ахаю я.

Вот же гад! Как хочется дать ему как следует по башке!

– Да, так и сказал. Говорит, теперь мне просто твоего переезда уже недостаточно. Замуж позвал.

– Вета-а…– я глотаю воздух, как рыба, выброшенная на берег.

– Я не знаю, что делать, совсем растерялась. Я только на что-то решилась, а он теперь требует большего…

Мне снова очень хочется настучать по башке, но уже кому-то другому.

– Вета, в чем проблема-то? – стараюсь я говорить сдержанно. – Ты столько лет искала хорошего парня, хотела семью. Нашла, он тебе предложение сделал. Теперь-то что не так?

– Не знаю, – тянет сестра, – как-то все очень быстро что ли…

Ну нормально? В двадцать два, когда вся жизнь впереди, ей было не быстро не только парня выбрать, но и ребенка ему сообразить. А сейчас, в тридцать три, когда уже действительно надо определяться со своей дальнейшей судьбой, ей быстро.

– Конечно, Саша хороший парень, и, конечно, я хочу замуж… Наверное, мне страшно просто. Страшно потерять то, что есть сейчас, свернуть не туда. Страшно сделать что-то не так. Потом ведь не вернешь…

Понимаю, о чем она. В юности мы совершаем ошибки, но не всегда отслеживаем причинно-следственную связь между своими словами, поступками и тем, в каком положении в конце концов оказываемся. А взрослея, уже боимся наступать на те же грабли. Хотя, к слову сказать, грабли эти совершенно другие.

 – Веточка, значит вопрос не в том, как поступить и что ответить, а в том, как побороть твои иррациональные страхи, – сестра согласно вздыхает. – Соберись. В качестве страшилки, представь, что будет, если ты скажешь «нет». В качестве пряника, сделай вид, что это не ты тормозишь, а просто его решила немножко помурыжить. А потом надо больше ни о чем не думать, просто решиться и сказать «да». Он ведь не будет против, если ты, согласившись, к нему сразу же переедешь. А пока будете готовиться к свадьбе, осмотришься, определишься, правильно ли ты поступаешь.

– Ну и хитрющая ты, Иришка! – хихикает Света.

А я ловлю себя на мысли, что, кажется, ей завидую. Вот тебе и наслаждение осознанным одиночеством. Неужели я подхватила от Светы вирус  «хочузамужества»? Или он и раньше во мне сидел, и как только подул свежий романтический ветерок, воспрял и принялся за собственную репродукцию?

Родители восприняли новость о предстоящем Светином замужестве с огромным воодушевлением. Но мимоходом оброненная фраза: «Теперь бы еще Иринку пристроить», – меня напрягла. Я не флигель, чтобы меня пристраивать!

Но если не обращать внимание на мелочи, всеобщее приподнятое настроение очень радовало.

Света с Аленкой переехали к Саше в просторную трехкомнатную квартиру. Начались приготовления к свадьбе, но взгляды жениха и невесты кардинально разошлись. Света позвонила мне едва ли не в слезах:

– Ириша, выручай! Саша хочет закатить какое-то грандиозное празднество! Платье белое велит выбрать. Мне – белое! У меня десятилетняя дочь! Ирочка, приезжай, может он хотя бы тебя послушает. А то, боюсь, мы поссоримся.

Я приезжаю к ним в гости, осматриваюсь в шикарных Сашиных хоромах. Никаких признаков ссоры межу влюбленными я не наблюдаю. Мы втроем «садимся за стол переговоров» и достаточно быстро достигаем компромисса в основных вещах. Размах мероприятия, исчисляющийся количеством гостей, урезаем вдвое, а Свете предписываем искать пусть не белоснежное, но красивое свадебное платье. Обсуждаем некоторые другие вопросы и перемещаемся из гостиной на кухню.

Света испекла свой фирменный пирог с черникой. За чаем разговор от нюансов предстоящей свадьбы плавно перетекает к моей незамужней личности, неустроенность которой теперь волнует Свету так же, как и моих родителей. Я пытаюсь отшучиваться, что, мол, знакомиться негде и не с кем – всех разобрали. Света опять заводит песню про интернет. О своей попытке зайти на сайт знакомств я ей, конечно, не рассказала.

– Ну что ты мне все про паутину, там одни пауки сидят, – отбиваюсь я от сестры. – Вот вы не в сети же познакомились.

– Да, как сказать, – хитро улыбается жених. А Вета смущённо отворачивается, прикрываясь ладошкой.

Мое недоуменное лицо красноречивее всяких слов.

Саша взглядом просит разрешения у сестры. Вета смаргивает, и он начинает рассказ.

– Это было в кафе. Я зашел туда после смены, пролистывал автореферат коллеги. А Света...

Он слегка замялся и сестра, которой надоело стыдится непонятно чего, подхватила:

– У меня там было свидание. Я познакомилась с парнем на «Мамбе». Переписывались, договорились встретиться в реале. Вот сидим мы, разговариваем и …­– ее передернуло от воспоминаний.

– Парень переволновался и у него случился эпилептический припадок, – продолжает Саша. – Я стал оказывать первую помощь. Посетители скорую вызвали. Поскольку приступ был довольно сильный, и, к тому же, парень головой здорово приложился, скорая повезла его в больницу.

– Ты не представляешь, как перепугалась! Мы разговариваем, и вдруг он падает со стула, по дороге врезается головой в стену и сползает по ней. Бьется в судорогах, изо рта пена. Я сразу подумала, отравился пирожным, и я следующая!

– Что ж ты ему такого страшного сказала? – ехидничаю я.

– Да ничего, – дует губы сестра. – Просто болезнь такая, с ним так бывает. Он мне потом написал, извинялся за сорванное свидание. И сказал, что раз так случилось, значит, мол, не судьба. Видимо, я ему не очень-то глянулась. Да и он, честно говоря, был дохлый вариант.

На слове «вариант» Вета спохватывается и косится на Сашу. Тот лишь слегка ухмыляется, приподнимая уголок рта.

Отрезаю всем еще по куску пирога. Жених с невестой молчат. Каждый думает о чем-то своем.

– И-и? – встряхиваю я их.

– Я подсел к Свете. Стал успокаивать, отпаивать чаем с мелиссой.

– Меня саму всю трясло…

– А потом она вдруг сказала, что ее ждет такси, вскочила и убежала. Я и сообразить-то ничего не успел, телефон не попросил. Ходил несколько дней в прострации, понял, что думаю о ней постоянно. Что пока не встречусь с ней, не успокоюсь. А как найти? Я ведь даже имени не спросил, не то что фамилии. Знал только, что она с этим парнем на «Мамбе» познакомилась. Ну и зарегистрировался. Три дня ее искал. Нашел, написал…

– Я его на фотографии не узнала, – сестра смущенно прикрывает рот ладошкой, а глаза сияют, как августовские звезды.

–Я на это и не рассчитывал. Человек в шоковом состоянии часто не запоминает, с кем общался. Мне было важнее другое – как заинтересовать, что написать небанальное, нетривиальное, чтобы ответила. Только через неделю переписки раскололся, что мы уже встречались.

– И мы пошли на свидание, – мурлычет Света, протягивая к суженому руки через стол.

Мне хочется ввернуть: «Надеюсь, не в то же кафе?». Но прикусываю свой язычок.

Просто любуюсь ими.