Солнце мрачного дня

POV Яна

Переезд в другую страну сравним разве что с кирпичом, упавшим на голову с огромной высоты, или с превращением в рыбёшку, выброшенную на берег волной во время невероятного шторма. Ты полностью оторван от всего, что тебе привычно.

В моем случае кардинально сменился язык, климат, даже континент.

Конечно, многие скажут, что я сама виновата.

Соглашусь, последний инцидент с машиной – явный перебор. Но представьте себя на моем месте.

У вас была мечта?

Хотя нет, не мечта.

Мечта - это всего лишь иллюзия, которую человек сам себе создает.

В вашем случае это будущее, к которому вы стремитесь всю свою жизнь.

Бах!

В один миг все меняется. И все ваши планы, всё, над чем вы работали, недоедая и недосыпая, с двух лет, разлетается как искры от догорающего костра.

Представили?

И что бы вы сделали дальше?

Ничего?

Вот так и мое пламя потухло. Осталась пустота. Чем заполнить её?

Я пролетела двенадцать часов, чтобы оказаться в южном штате Америки - Флориде. Самолет приземлился в Майами, но это не конечный пункт моего перемещения. Еще часа три пилить до небольшого прибрежного городка, в котором обитает моя матушка.

Она оставила нас с отцом, когда мне было лет семь. Мария Вербина, в прошлом очень известная балерина, уехала в Америку в поисках счастья. Там она вышла замуж на преуспевающего доктора-бизнесмена Оливера Палмера.

И вуаля!

Миссис Мэри Палмер живет в шикарном доме на берегу Атлантического океана.

Я выхожу в зал ожидания, осматриваясь.

Здесь, по крайней мере, тепло. Лето в России выдалось не очень жарким.

Натыкаюсь взглядом на высокого лощеного мужчину лет сорока. Он махал мне рукой с широкой улыбкой на лице.

Чудесненько.

Я знаю, кто это. Оливер Палмер - мой отчим.

Нет, вы не подумайте, я не испытываю к нему ненависти. Он женился на маме спустя два года после её исчезновения, так что не он виноват, что она бросила нашу семью.

Просто это все неожиданно. И перелёт был долгим. Я хочу пить и есть.

И, похоже, я начинаю ныть.

- Рад, наконец, с тобой познакомиться, - Оливер немного растягивал слова и говорил заторможено, наверняка думая, что так я лучше пойму.

Я невольно улыбнулась. Он хотел мне понравиться. Это заметно, как небоскрёб посреди одноэтажных зданий.

- Я тоже рада познакомиться. И, да, я хорошо понимаю, можете не издеваться так над своим языком.

Мистер Палмер рассмеялся.

- Да, Мэри говорила, что ты много занималась, но я все равно решил перестраховаться.

- Может, мы уже пойдем, - подталкиваю я, обходя его, в поисках своего багажа.

Мама настояла на том, чтобы я не привозила с собой весь свой гардероб.

- Все необходимое мы купим здесь!

Так, кажется, она ворковала в трубку. Её энтузиазм немного пугал. Мама вдруг решила вспомнить, что она - мать, и захотела взять на себя заботу обо мне, когда отец, по сути, умыл руки.

- Надеюсь, мама сможет присмотреть за тобой лучше, чем я. К тому же, она была в похожей ситуации. Там тебе будет лучше: новая для тебя атмосфера. Может, с кем-нибудь подружишься. Только, я тебя умоляю, больше не влипай в подобные ситуации. Окончи школу в тишине и спокойствии.

- Ага, конечно, а ты в это время будешь наслаждаться своей беззаботной жизнью с Лерочкой.

- Она здесь абсолютно ни при чём!

- Да ну? Ты учил меня никогда не лгать. А сейчас сам обманываешь, папа.

- Яна, - папа выдохнул и потер переносицу, - ты вышла из-под моего контроля. Лера беременна, скоро родит. А ты...

- А я - лишняя на этом празднике жизни!

- Ты изменилась. С тобой больше невозможно разговаривать.

- Хорошо, - выдохнула я, стараясь не чувствовать, как в груди щемит. - Я поеду к маме и буду тише воды, ниже травы.

- Мама очень переживает, - снова заговорил со мной мистер Палмер. - Она перевернула все магазины в поиске всего, что, по её мнению, тебе необходимо.

Мы ехали на шикарном автомобиле. Я не разбираюсь в марках и моделях. Но то, что эта тачка жутко дорогая, даже я вижу. Белая, блестящая, с откидным верхом.

Солнце палило нещадно. Мои волосы развивались на ветру. Виды вокруг были неподражаемые. Океан, белый песок, пальмы.

Господи, моей коже срочно нужен витамин D! Раз это моя ссылка, и мне от неё никуда не деться, я собираюсь насладиться ею по полной.

- Скажите, мистер Палмер, - я проигнорировала его слова по поводу волнения мамы, - как далеко от вас находится пляж?

- А разве Мэри не говорила тебе? - удивление в голосе отчима заставило меня повернуть к нему голову.

- Что?

- У нас свой личный пляж.

- Что это значит?

- Дом построен на берегу океана, - он улыбнулся, а я захлопала ресницами так быстро, что грозилась повторить судьбу Мэри Поппинс.

Мои губы сделали «о». И я с большим трудом удержалась от того, чтобы не произнести его вслух.

Собственный пляж. Никаких местных жителей и туристов. Только я, океан и солнце. Это точно моё наказание? Не награда?

- И, пожалуйста, называй меня Оливер.

- Как скажете, Оливер.

Мне все равно, как его называть, лишь бы не папой.

Еще часа два, и мы на месте. Моя челюсть уже минут пять как валяется на плавящемся асфальте.

- Матерь Божья! – Незаметно для себя перешла на родной язык. - Понятно, почему маме недурно живется. В таком-то городе!

Мы проезжали один шикарный дом за другим. И каждый дом был своего рода произведением искусства. Эти люди знают толк в богатстве. Трёхэтажные, четырехэтажные. Там что, живут целыми кланами?

Надо признать, дом Оливера отличался от остальных. Нет, он был таким же роскошным, но в нем нет той помпезности, что была видна в других. Хотя также было три этажа. Наверно, так здесь принято.

Высокий забор отгораживал территорию дома от посторонних глаз. Оливер нажал на значок в своём телефоне, и ворота открылись.

- Сегодня мы подключим твой телефон к системе, чтобы ты спокойно могла перемещаться.

Ага, мой телефон…

Видимо, папа не рассказал им про малюсенький инцидент с телефоном.

Упс, сюрприз-сюрприз!

Навстречу нам из дома выбежала невысокая, стройная женщина, на вид лет тридцати - не больше. Но я-то знаю, что ей уже чуть за сорок. Короткие каштановые волосы, зеленые глаза, небольшой прямой нос, четко выделяющиеся скулы и пухлые губы.

Моя мама.

Все как один твердят, что я её копия, только на двадцать лет моложе. И я не могу не согласиться. От папы я вообще ничего не взяла. Он у меня голубоглазый блондин высокого роста. А мой рост не дотягивает даже до ста семидесяти сантиметров.

- О, моя дорогая, - начала мама на английском, но, подлетев ко мне, перешла на русский язык, - я так счастлива, что ты наконец будешь жить с нами.

Она обняла меня, а почувствовала странное покалывание. Я давно его не чувствовала - материнского тепла.

Первым порывом было отшатнуться. Ведь эта женщина не приезжала, чтобы увидеться со мной все эти годы. Но мама так крепко прижимала мою грудь к себе, что меня захлестнули давно забытые эмоции.

Мамин запах, мамино тепло. Как же сильно я по ним скучала.

Я закусила губу, чтобы не расплакаться и всё же обняла ее в ответ. А вот мама не смогла удержать слезы. Она всхлипывала, гладя меня по спине. Я совершенно не понимала, как реагировать на это.

- Ну-ну, хватит, Мэри, - Оливер убрал её руки с меня, прижимая к себе. - Дай Яне осмотреться и отдохнуть с дороги.

Я благодарно посмотрела на мужчину. Оливер молча кивнул.

- Твоя комната на втором этаже, вторая дверь направо.

Я вошла в дом.

Ого, офигеть не встать!

Много света и воздуха.

Везде только светлые тона: белый, молочный, светло-мятный. Хотя на второй этаж вела винтовая лестница из тёмного дерева.

Первый этаж усеян панорамными окнами с видом на океан. Я подошла к одному из них. От вида на бирюзовую воду, на волны, омывающие золотистый песок, на пальмы, растущие по бокам, захватило дух.

- Я точно в раю, - вслух выдала я, широко улыбнувшись.

Возможно, мне здесь даже очень понравится. Я быстро забежала на второй этаж. Нашла нужную комнату, открыла дверь и чуть не грохнулась в обморок.

- Обалдеть!

Просторная светлая, я бы даже сказала, белая комната.

В моей комнате также расположилось огромное панорамное окно, что меня очень обрадовало.

У боковой стены стояла широкая белая кровать с балдахином. Напротив неё еще одно окно, небольшое, возле которого примостился письменный стол с ноутбуком.

Справа и слева от входной двери еще две двери. Я открыла одну. Беловато-розоватая ванная. Другая вела в гардеробную. Причем, уже полностью забитую различной одеждой, аккуратно развешенную на вешалках: платья, юбки, брюки, футболки, майки, топы, купальники, нижнее бельё. Всё, что душе угодно.

- Здесь пока очень мало всего. Я не успела много купить. Но мы можем вместе сходить и купить всё, что тебе понравится.

Мама вошла в гардеробную. Я в шоке переводила взгляд с неё на вещи.

- Ты шутишь, да? Мне этих вещей хватит до конца жизни!

- Не говори глупостей. - Она махнула рукой, подошла к стеллажу с вечерними платьями. - Надеюсь, что я правильно выбрала размер. Здесь постоянно устраивают вечеринки, приемы и ужины. Вечерние платья - обязательный атрибут. Я бы хотела, чтобы ты их все примерила, но...

- Но я не собираюсь этого делать. - Я развернулась и вернулась в комнату.

- Как там папа? - Мама последовала за мной.

- Как будто ему двадцать лет, и он курица-наседка.

Мама рассмеялась.

- У Леры скоро роды?

- Еще два месяца будет ходить пузом вперед. – Сажусь на кровать. - Она все время ноет, что у неё болит спина, ноги, голова. Такая ходячая боль. А папа крутится возле её ног, как собачка. Смотреть противно.

- Рада, что он нашел свою любовь, - улыбнулась мама.

- Ага, любовь, - я закатила глаза.

- Обед будет через двадцать минут, - мама направилась к выходу, - можешь пока принять душ, переодеться, и спускайся.

- Хорошо, - выдыхаю, заваливаясь на постель.

Мои мышцы ныли. Еще бы. Двенадцать часов в самолете. Мама настаивала на билете бизнес класса, но папа всё же купил обычный, сказав, что они закончились. Верится с трудом. Скорее всего, Лерочка решила, что это слишком дорого для меня. У них же скоро будет ребенок, на которого, по её же словам, придется много тратить.

Я поднялась, сделала пару приседаний, затем мои ноги стали разъезжаться в поперечный шпагат. Я чувствовала, как мышцы растягиваются, и наслаждалась этим.

Растяжка у меня была что надо. Как говорится, опыт не пропьешь. Я, сидя на шпагате, могла спокойно вытянуть туловище вперед и коснуться пола лицом. Гибкость, пластика и осанка выработались еще с детства. Хотя гены тоже сыграли свою роль.

Я приняла душ, наслаждаясь массажными струями, что били со всех сторон. Быстро расчесала свои длинные волосы, чувствуя аромат мяты, оставшийся от шампуня. Затем выбрала из огромного количества вещей белое нижнее белье, светлую майку и джинсовые шорты.

Я спустилась вниз как раз вовремя. Мама и Оливер уже ждали меня, сидя за обеденным столом.

На обед были морепродукты: жареные гребешки, креветки, устрицы.

Устрицы? Серьезно?

Господи, я обожаю морепродукты. Уверена, мама это откуда-то узнала, поэтому и встретили они меня именно такой едой.

- Как тебе твоя комната? - спросил Оливер.

- Очень красивая, - честно призналась я.

- Мэри очень долго пыталась выбрать то, что тебе больше бы понравилось. Она перепробовала кучу вариантов.

- Правда? - Я натянуто улыбнулась.

- Вот, - Оливер протянул мне маленькую коробочку, - это твоя сим-карта.

- Честно говоря, - я закусила губу, - м-м-м... У меня нет телефона.

- Как это? - Мама удивленно посмотрела на меня.

Я потупилась. Впервые за два дня мне стало стыдно за свой поступок. Но тогда я действительно считала это хорошей идеей.

- Ну, - несмело начала я, - папа, возможно, говорил, что я немного импульсивна?

- Яна, - мистер Палмер положил вилку на стол, - скажи прямо, что случилось.

- Если говорить коротко, то я разбила его о голову одного парня, - выпалила я на одном дыхании.

Мама и Оливер уставились на меня, абсолютно не моргая и молча.

Похоже, папа им ничего обо мне не рассказывал, учитывая, что они так отреагировали. Это же мое обычное поведение. Тем более что этот мудак точно заслужил.

- А если говорить не коротко? - Первым в себя пришел Оливер.

- Ну, он мой бывший парень. Мы встречались год. И...

- Продолжай, - Оливер чуть насторожился.

- Он мне изменил, - это все, что я хотела им рассказать.

И я не соврала.

- Ты за это разбила об его голову свой телефон? - Больше напоминало не вопрос, а словно Оливер, произнося, пытался осознать данный факт.

Конечно, звучит слишком громко. Я просто треснула его тем, что было под рукой. Так получилось, что это оказался телефон. Но только разбился он, упав на пол.

Мама охнула.

- А как голова того молодого человека?

- Да все с ним нормально. – Я отодвинула тарелку. - У него очень крепкий череп.

Какая жалость!

Я хотела расколоть его как орех. Но, увы-увы, у меня не получилось.

И нет, я не псих.

Просто его выходка стала последней каплей в том море неудач и напастей, что посыпались на мою голову. Меня больше задел не сам факт измены, а с кем именно он мне изменил.

С Лизой, в жопу её, Новиковой. Эта сучка на протяжении всей мой жизни дышала мне в затылок. И стоило мне раз оступиться, в прямом смысле этого слова, она тут как тут.

Ей досталось все принадлежавшее мне: и роль в театре, и место в команде на соревновании мирового уровня, и даже мой парень.

О парне я сожалела меньше всего.

Шурик, тот еще урод, Ковалев был моим парнем целый год. С ума сойти, я потратила на него столько времени. Я даже думала, что люблю его. А он не просто отказался от меня, еще и перекинулся на мою главную соперницу.

Я точно не помню, что он говорил мне в тот день. В ушах гудело. Ярость заполнила каждую клеточку моего тела. Лиза хихикала, Шурик щупал её за попу.

Меня затошнило. Я даже не успела толком подумать. Просто достала телефон с заднего кармана джинсов и зарядила ему по черепушке. Шурик заорал, из его рта посыпалось невообразимое обилие нецензурной брани.

Какой богатый у нас все-таки язык!

Лиза вскрикнула, затем запищала. Телефон отскочил от его головы, упал на кафель и разлетелся на мелкие детальки.

Я развернулась, гордо задрала голову и зашагала, будто по подиуму, стараясь не замечать, что в сердце что-то больно покалывает. Глаза заслезились, но я зажала язык зубами. Плакать из-за такого придурка - вот еще! Обойдется!

- Я надеюсь, что ты не собираешься вытворять здесь что-то подобное?

- Здесь же нет моего бывшего. Я здесь вообще никого не знаю. И я же не чокнутая, чтобы просто так накидываться на людей.

- Но ты же ударила...

- Он это заслужил!

Мистер Палмер говорил так спокойно. Я слышала, что он доктор. Но какой именно не знала. Может, он психолог. Надо бы уточнить. Я надеюсь, что не попала в психиатрический стационар на целый год.

- Ладно, - мама хлопнула в ладоши, - завтра поедем и купим тебе новый телефон. Все равно у тебя, наверно, была не последняя модель.

Она явно пыталась увести разговор в другое русло. Но Оливер все равно смотрел на меня задумчиво. Сто пудово, я ему не понравилась.

А чего он ожидал? Что появится такое распрекрасное солнышко? Меня же сюда отправили в ссылку, а не просто в гости к мамочке!

- Я наелась, спасибо за ужин, - сказала я, вставая.

Ненавижу неловкие ситуации. А сейчас была именно такая. И то, что они узнали обо мне только что - это еще цветочки. Отец сказал, что мама была в похожей ситуации. Возможно. Но, судя по её реакции, справлялась она с ней явно не так.

Я прошла через холл, вышла на задний двор. Вокруг была идеальная чистота. Сочно зеленый газон ровно подстрижен. По бокам росли высокие кустарники, служащие естественной преградой от чужих глаз.

Я спустилась вниз. Трава резко переходила в песок. Такой теплый. Мои ноги сразу погрузились в этот прекрасный плен. Я приземлилась попой прямо у края воды. Волна то отступала, то забегала на берег, приятно лаская мои ноги. Я откинулась назад.

Еще не стемнело. Интересно, во сколько здесь закат?

Боже, я так далеко от дома. Хотя могла ли я назвать то место домом?

Полтора года назад папа привел в нашу трёхкомнатную квартиру в центре города её. Леру. Черные волосы (я уверена, что она их подкрашивает, но утверждает обратное), обычные карие глаза, курносый нос, тоньше её губ были только, разве что, её же брови.

- Яна, познакомься с Лерочкой, - представил он её.

- Так рада наконец с тобой встретиться!

Мне сразу не понравилась её улыбка. Не могу точно объяснить почему, но мне она показалась какой-то скользкой.

Сегодня Оливер произнес ту же фразу. Я видела его также впервые в жизни, но сразу ему поверила. Прозвучало очень твердо и уверенно, и в его голосе была искренность. В отличие от Леры.

- Ты так похожа на папу, - продолжала она, делая вид, что не замечает моей неприязни.

- Интересно, чем же?

- Яна, - одернул меня отец, - Лера просто пытается быть вежливой.

- Ты путаешь вежливость и подлизывание.

- Яна!

- О, все в порядке, - заулыбалась Лерочка, - я понимаю переходный возраст, и все такое. Ты можешь называть меня мамой.

Я чуть не упала. Чего-чего? Отмотайте назад, пожалуйста. Мамой?

Я засмеялась, издавая звуки раненого тюленя. Отец побагровел. Лера замерла.

Согласна, я, возможно, повела себя слишком грубо. Я была не против того, что папа привел кого-то в наш дом. Но почему именно её? Я не понимала, что он нашел в ней? И пусть она не красивая, человек бы хоть хороший был. Но нет. Она страшная, как мои кошмары, и как человек - полное говно.

А затем я получила травму. Очень глупо.

Мы репетировали новый номер. Я выматывала себя ежедневными тренировками, практически не спала. Моя голова и тело нуждались в отдыхе. Но я кружилась снова и снова. Повторяла одно и то же движение.

Мне всё казалось, что я делаю его недостаточно хорошо. В какой-то момент моё тело перестало меня слушаться. Я то ли оступилась, то ли поскользнулась - неважно. Я упала всем своим весом на одно колено.

Боль.

Такая резкая и острая. Будто мне в ногу воткнули нож.

Я заорала, упала на бок, схватившись за колено. Ко мне тут же подбежали, начали распылять замораживание. Затем скорая, всевозможные рентгены, анализы. И диагноз. Как приговор.

Разрывы в краевой части мениска.

Шок.

Такие разрывы лучше поддаются лечению, чем другие травмы, связанные с мениском. Но на это все равно нужно время. А его у меня не было.

Соревнования, премьера нового шоу. Все полетело к чертям. Я очень сильно переживала. Но оказалось, что незаменимых людей просто не существует.

Я плакала и день, и ночь, когда узнала, что меня уже заменили, причем, везде.

Как же так? Я столько работала, и все это полетело в тартарары.

Нога потихоньку заживала. А вот пустота внутри меня нет.

Я жила танцами. Я всю себя посвятила им. И все. Моя карьера закончилась, еще не успев как следует начаться.

- Нога еще болит? - Оливер сел рядом, вырывая меня из плена моих горьких воспоминаний.

Я тоже села.

- Нет. Она давно уже не болит.

- Можно я посмотрю?

- А вы...

- Хирург, - кивнул он.

- Хорошо, - ответила я, поворачиваясь к нему.

Оливер аккуратно дотронулся до моего колена.

- Разрыв мениска - очень сложная травма. Тебе повезло, что повредила только краевую часть. У твоей мамы была повреждена внутренняя часть. Пришлось делать ей операцию и удалить часть мениска.

Я понятия не имела, какая у нее была травма, и насколько она была серьезной. Папа никогда об этом не говорил.

- Твоя мать приехала в Америку на лечение. Она хотела полностью восстановиться, вернуться в Россию и вновь блистать на сцене. Но ей не смогли помочь. Два года она скиталась по врачам, пока не попала ко мне на прием. Я, конечно, не смог вернуть её на сцену. Но сейчас она, по крайней мере, не мучается от постоянной боли.

Она поехала лечиться? Почему отец не говорил об этом? Он сказал лишь, что она нас бросила. Солгал?

- Это был очень сложный период в её жизни. Теперь ты можешь понять, какого это - лишиться того, что любишь, чем занималась всю свою жизнь. Я не говорю, что ты должна простить ей все. Просто присмотрись к ней, посмотри на её отношение к тебе. Не всегда то, что нам говорят - эта единственная правда.

Я молча слушала его. Оливер продолжал ощупывать колено, попеременно надавливая на какие-то, лишь ему известные точки.

- Скажи, ты куришь?

- Нет, - выдыхаю я.

- Употребляешь наркотики?

- Нет.

- А алкоголь?

- Бывает, - честно ответила я.

Оливер удивленно посмотрел на меня. Он ждал очередного «нет»?

- Если у тебя есть какая-то зависимость, лучше сказать об этом сразу.

- Я все сказала. Я не нарик, не курю. И я никогда не вру. Я говорю, как есть.

Я твердо смотрела на мистера Палмера. Тот едва заметно улыбнулся и кивнул.

- Я понял. Давай тогда установим такое правило. Ты будешь честно обо всем рассказывать, а я буду всячески пытаться тебе помочь. Хорошо?

Мне впервые предлагают что-то подобное. Отец никогда не слушал меня. Любое мое слово воспринималось в штыки. И уж тем более папа никогда не пытался меня понять.

Я не уверена, что могу доверять Оливеру. В конце концов, с момента нашего знакомства не прошло и дня.

- Хорошо, - все-таки ответила я, затем слабо улыбнулась.

- Только, Яна, давай больше без разбиваний телефона о чью-то голову или нанесений тяжких увечий чужим машинам.

Вот теперь я рассмеялась. Он явно в курсе последних событий.

- Договорились.

POV Яна

С момента моего переезда прошел целый месяц - с ума сойти!

И это был самый амёбный месяц в моей жизни. Так скучно мне еще никогда в жизни не было. Казалось, еще немного, и я взорвусь и натворю делов. Я уже не могла дождаться начала учебных будней. Хоть чем-то смогу себя занять.

Первую неделю я все еще считала, что попала в рай. Целыми днями я лежала на пляже, жарясь в лучах бескомпромиссного солнца.

Я читала, слушала музыку, смотрела фильмы. Но с каждым днём это приедалось всё больше, а вскоре начало раздражать.

Я привыкла к движению. Мне нужно было куда-то двигаться, что-то делать.

Мама пообещала обустроить для меня тренажерную комнату на третьем этаже. И сразу же принялась за исполнение обещания, заказав откуда-то спортивный инвентарь. Но ждать их доставки нужно было пару месяцев. Срочно нужно было что-то предпринять.

Сегодня утром я взглянула на себя в зеркало и ужаснулась.

Я люблю загар, но не до такой же степени.

Сейчас я была похожа на хорошо поджаренного цыпленка-табака. Еще каких-то несколько дней на пляже, и я превращусь не в мулатку, а в негритянку. Мне нужно спрятаться от солнца и хорошенько потренироваться.

- Мама, - я вошла на кухню, резко открыв дверь.

Возле барной стойки стояли Оливер и мама. Они отпрянули друг от друга, как ошпаренные.

Упс, неловко вышло.

Я покраснела и замерла в дверном проеме. Но странное дело, не почувствовала отвращение. По крайней мере, такого, какое ощущала при лобзании отца и Лерочки. Вот там было реально отвратительный обмен слюнями. Причем, Лерочка никогда не стеснялась моего присутствия, а папа во всем потакал ей.

- Ой, я не хотела вам мешать...

- Все в порядке, - хрипло отозвался Оливер.

- Что-то случилось, дорогая? - Мама принялась торопливо поправлять прическу, её руки немного подрагивали.

Я вошла в дом, подошла к холодильнику, чтобы взять бутылку воды.

- Я хочу позаниматься где-нибудь. – Открутила крышку и глотнула воду прямо из бутылки, хотя мама уже месяц пытается добиться, чтобы я наливала воду в стакан. - Пока приедет инвентарь, мои мышцы атрофируются.

- У нас в городке есть два места, где можно позаниматься. - Мама протянула мне пустой стакан, я закатила глаза. - В местном тренажерном зале и в школе.

- Тренажерный зал, - улыбнулась я, - отлично.

- Но я бы на твоем месте лучше бы выбрала школу.

- Почему?

- В тренажерном зале много народу, - отозвался Оливер.

- И нет танцевальной студии, - кивнула мама.

- А где же тогда тренируются те, кто занимается танцами?

Мама округлила глаза, будто я спросила, сколько будет дважды два.

- У тех, кто танцует, свои студии на дому.

- А, вот оно что.

Как же я сразу не догадалась?

Городок богачей, огромные дома. Конечно, у них личные студии и, наверняка, педагоги.

- А в школе есть танцевальная студия?

- Да, - ответил Оливер, - я могу договориться с директором о твоих занятиях и свозить тебя. Как раз осмотришься в новой школе.

- Я хочу прямо сейчас.

Мое тело вибрировало от неконтролируемой энергии.

- Уже звоню, - рассмеялся Оливер. - Иди, собирайся.

И вот спустя полчаса я вошла в школу.

Я ожидала большего.

Ну, знаете, шикарного здания, дорогого ремонта внутри.

Но это была обычная школа. Как показывают в американских подростковых фильмах. Яркие шкафчики. Побеленный потолок. На полу кафель, стены выкрашены в молочно-коричневато-желтоватый цвет. Не очень красивый, надо признать.

Школа пустовала, стояла гробовая тишина. Меня встретил секретарь директрисы. Она показала мне тренажерный зал, студию, раздевалку и душевую. Я поблагодарила её, после чего она быстренько исчезла.

Я пыхтела, как паровоз. Первое правило моего подтянутого тела - беговая дорожка. Минимум тридцать минут в хорошем темпе. Если съела больше, чем надо, что я постоянно практикую, то бегать надо больше часа.

Да, да. Очень жестоко. Но действенно против жира.

Следом идет растяжка. Почему после беговой дорожки? Ваши мышцы разогреты, поэтому они пластичнее, чем когда бы то ни было. Дальше идет прокачка рук, пресса, попы.

Я горжусь своим телом. Не только занятия танцами сделали его таким, но и то, что я перечислила выше.

Я перешла в зал для танцев спустя полтора часа. Зеркало во всю стену, балетный станок - классика.

Я включила музыку на своем новеньком Iphone. Мама купила мне телефон на следующий же день, как и обещала.

Знаете, под чьи песни я люблю двигаться? Конечно, только когда никто не видит.

Бьянка.

Ш-ш-ш, это секрет. Но не лирические треки, а те, под которые можно хорошенько протрястись.

Я включаю «Секси-фрау». И начиная двигаться, смешиваю хоп, тверк и еще много всего. Я не задумываюсь, просто пробую различные движения.

Мое тело двигается, извивается, и я чувствую, что живу. Да, я давно не ощущала этого. Я кайфую, чувствуя, как натянуты мои мышцы и суставы. Только в танце я чувствую себя по-настоящему свободной. И лишившись на время этой возможности, я пустилась во все тяжкие.

Клубы, тусовки, алкоголь. Я творила такие вещи, что сейчас противно вспоминать. Последняя моя выходка стоила моим родителям несколько миллионов рублей. Хотя готова побиться об заклад, что платила мама, а не они вместе, как утверждал папа.

Это была последняя капля, после которой меня и отправили сюда. В надежде, что здесь мама сможет лучше за мной приглядеть, и я не выкину больше ничего подобного.

***

Я опрокидываю в себя одну стопку за другой. Водка, текила, еще что-то, я не помню что именно.

- Ого, какая здесь малышка, - я слышу у своего уха грязный подкат, разворачиваюсь лицом к обнаглевшему типу.

Блондинчик, смазливая мордочка.

Фу, не в моем вкусе.

На его губах гуляет противно пошленькая улыбка, а в глазах ясно читается желание. Я знаю, что выгляжу очень соблазнительно в этом неприлично-коротком платье красного цвета.

Нет, на нём нет никаких вырезов. Оно без рукавов, полностью прикрывает спину и грудь. Но внимание привлекает то, как кружевная ткань облегает моё тело, подчеркивая все изгибы, оголяя мои стройные, накаченные, хотя и не очень длинные ноги. На ногах туфли на высоченной шпильке.

Многим сложно просто передвигаться на таких ходулях. Но я привыкла, благодаря годам тренировок, даже танцевать на них могу.

Что, собственно, и начинаю делать, смеясь, обойдя незваного поклонника. Я медленно двигаюсь, покачивая бедрами. Губами повторяю слова миксованной песни, поднимаю руки вверх, провожу по своим волосам, спускаюсь ниже, встречаю на своей талии чужие руки.

Они настойчиво прижимают меня к твёрдому телу. Сначала я просто пытаюсь игнорировать, но назойливые руки спускаются по моему животу, в груди защекотало отвращение. Я разворачиваюсь и отталкиваю его.

- Отвали!

- Да ладно тебе, - снова улыбается непонятливый, пытаясь придвинуться ко мне.

- Я же сказала: отъебись!

Я поворачиваюсь, собираясь найти Шурика. Куда делся мой суженный? Не видела его уже больше часа.

Меня ловят за руку, резко разворачивают. Я уже достаточно пьяна, поэтому координация тряпичной куклы. Этот мудак прижимает меня к себе, затем хватается за мои ягодицы. Я упираюсь кулаками ему грудь.

- Строптивая? - то ли смеется, то ли скалится он мне в ухо, при этом начитает тереться о меня своей промежностью. - Так даже лучше. Я люблю диких кошечек. Ты не на шутку завела меня. Такая красотка…

Я пытаюсь оттолкнуть его, но он как чертова стена. Зато у меня завидная растяжка. Мои колени поднимаются очень высоко и с феноменальной скоростью. Я резко сгибаю правую ногу и со всей силы бью коленом ему прямо по центу.

- Сука, - выдыхает он, сжимаясь и отпуская меня. Идиот клацает зубами и зажмурив глаза. - Ты за это заплатишь!

Бедненький, больно, наверно.

Подхожу к нашему столику. У всех такие кислые мины.

- Что случилось? - спрашиваю я, плюхаясь в свободное кресло.

- Ску-у-у-чно-о-о, - отвечает Аня, моя одноклассница, растягивая гласные звуки.

- Надо что-то придумать. - Это Ромка, её парень. Он старше нас на пару лет.

- Что, например? - Я только «за». Эта сцена поубавила мой боевой настрой, чтобы как следует оторваться и забыться.

- Может, сыграем в Покер? - Это Стас, друг Ромки.

- Покер? - оживляется Аня.

- Я не умею, - честно признаюсь я.

- Тогда, - Стас окидывает меня взглядом, - просто в Дурака.

- А на что?

- На желание, - Стас приближает свое лицо ко мне и выдыхает дым от сигареты.

- Согласна! - Аня вскакивает, буквально ожив.

- Идет, - киваю я, отсаживаясь от Стаса как можно дальше.

Мы играем долго. Сперва проиграла Аня. За это ей пришлось битый час разводить какого-то парня у барной стойки на коктейль.

Пока она это делала, проиграл Ромка. Он должен был прокатиться на своем байке голышом. Мы решили немного отложить его исполнение на пару часиков. Анька вернулась довольная. У неё получилось. Мы долго ржали над Ромой. А он только рычал в ответ.

В третьей партии проиграла я.

И проиграла я Стасу. Он снова закурил, думая над своим желанием. Хотя по глазам его видела, что он давно уже придумал и просто тянет время.

- Что? - Я смело смотрю ему в глаза. Ну же, говори.

- Может, уединимся в кабинке, я тебе подробно все объясню, - голос с хрипцой, взгляд, гуляющий по моему телу.

Я закатываю глаза.

- Секс не может быть желанием, - заявляет вдруг Анька, спасая меня.

- Хорошо, - Стас тушит сигарету, - тогда предлагаю альтернативу. Давайте выйдем из клуба.

- Зачем?

- Ну, ты сможешь выполнить свое проигранное желание, и Ромка - свое.

Мы вываливаемся из клуба. На улице не жарко, несмотря на то, что лето на дворе. Ветер очень холодный и порывистый. По коже мгновенно рассыпаются мурашки, я поежилась.

- Сначала Рома, - говорю я, и все соглашаются.

Он раздевается под всеобщее улюлюканье.

- Ромыч, давай!- подбадривает его какой-то парень. Я не помню его имени, как и половины из нашей компании. Всего нас было человек десять.

Рома снял всю одежду и теперь стоял, прикрывая руками свое достоинство. Стас подогнал ему его мотоцикл. Я отвернулась, чтобы не видеть его голые яйца, когда он будет залезать на свой байк. И повернулась, когда толпа заорала. Наблюдали за происходящим все, кто был на улице.

Народ начал группироваться вокруг нас, снимая происходящее на камеры телефонов. Анька смеялась громче всех. На её месте я бы смущалась. Все-таки все видят достоинство (или недостаток) твоего мужчины.

- Теперь твоя очередь.

Стас подходит ко мне, обращая тем самым внимание толпы на мою скромную персону.

- Что же ты придумал? - смело отзываюсь я, хотя меня знобит.

- Ты же у нас танцуешь?

- И?

- Вот и станцуй для нас, - он хищно улыбается.

- Стриптиз? Серьезно? - Я поднимаю одну бровь вверх. - Это даже не интересно.

- О нет, сладенькая! Ты станцуешь так, чтобы все видели. Для этого тебе необходима сцена. Здесь её нет, поэтому нам придётся сымпровизировать.

Я слушала его, не понимая, к чему он клонит. Слишком много болтает. Толпа внимает ему, как завороженная.

- Говори как есть! - Эти игры начинают злить.

- Ты станцуешь на капоте любой из этих машин...

Вот оно. Ну еб твою мать!

- Это идиотизм! - начинаю возмущаться я.

- Не хочешь? - ухмылка Стаса раздражает. - Тогда могу предложить альтернативу в кабинке.

Он хватает меня за талию и прижимает к себе. Я врезаюсь в его тело. Лицо слишком близко ко мне. Еще секунда, и его губы окажутся на моих.

- Только попробуй! - рычу я. - Я и откушу твой слишком длинный язык!

Он смеется.

- У тебя есть выбор, малыш, - фу, как противно он это произнес.

- Танец или секс? - Я отталкиваю его. - После первого меня посадят, а после второго буду блевать до следующего Рождества.

Все это услышали. Народ взорвался в диком ржаче. Стас покраснел, как спелый помидор. Его ноздри начали раздуваться. Я оценила его задумку.

Он хотел меня трахнуть, поэтому и предоставил мне такую альтернативу, чтобы я точно раздвинула перед ним свои стройные накаченные ножки. Но этот мудак меня не знает.

Возможно, Стас и привык, что его привлекательная внешность штабелями укладывает перед ним телок, но не на ту нарвался. Я лучше сяду в обезьянник, чем пущу его в себя. Туда заказана дорога всем, кроме Шурика, моего парня вот уже год. Он был у меня первым и остается единственным. И то, что он куда-то исчез, оставив меня здесь одну, не меняет этого факта.

Я широко улыбнулась, обнажая свои ровненькие тридцать два. За этой улыбкой легко можно было усмотреть мой страх. Но эти люди недостаточно хорошо меня знают, поэтому я могу спокойно сыграть уверенную в себе сучку.

Аня, Стас и подоспевший Ромка наблюдали за моими действиями, не мигая. Анька выпучила глаза, когда я развернулась в сторону жутко дорогущих тачек.

- Янка, ты что творишь? - заорала она.

- Карточный долг - это святое!

Я выбрала машину очень быстро. Она просто стояла ближе всех. И у нее был ровный, достаточно удобный капот, чтобы я могла на него залезть и удержаться, не упав лицом на асфальт.

Мне даже в голову не пришла гениальная мысль - снять свои шпильки! Я старательно подавляла голос разума, который не шептал, а орал, что это БЕЗУМИЕ!

Кто-то включил музыку. Luis Fonsi feat. Daddy Yankee - Despacito.

О, Боже!

Сразу включилась сигнализация. В ушах зазвенело. В мою сторону светили фарами, словно прожекторами.

Шоу начинается! Какого чёрта я творю? За это мне придется ответить по полной.

Я начинаю двигаться под латиноамериканский хит. Мои ноги дрожат. Но даже в таких условиях слова песни разливают тепло по моему телу, возбуждая меня.

Хотела бы я почувствовать что-то подобное. Когда от желания напрочь сносит крышу. Когда ты готова снова и снова отдаваться этому наслаждению, не думая ни о чём.

С Шуриком я никогда не забывалась. Мне было приятно, но не более того. Шурик не был страстным, необузданным. Всё было продумано, однообразно, без экспериментов. С ним я чувствовала себя извращенкой, мечтая о подобном.

Я видела, как под моими каблуками прогибается капот машины. Народа стало в два, а то и в три раза больше. Они кричали, свистели.

- Давай, детка! Крути попой!

И я крутила, как умела. А умела я очень хорошо. Прогибалась, двигала задом, кружась под ритм песни.

Бедная тачка ярко-зеленого цвета. Жаль хозяина. Но я с каждой секундой думала об этом всё меньше и меньше.

Алкоголь в сочетании с адреналином ударил мне в голову, посылая импульсы в низ моего живота. Мои волосы разлетались в разные стороны, я подняла руки вверх, делая волну телом. Конечно, было не очень удобно. Но я старалась держать равновесие.

- Блять, ты что творишь? - завизжал кто-то.

Я посмотрела вниз. Сквозь пелену возбуждения и свет фар, я все же смогла рассмотреть его. Тот парень, что приставал ко мне. Это ему я двинула между ног.

- Сука, слезь с моей машины!

Опачки, добрый вечер!

Кто ж знал, что я выбрала именно его тачку, чтобы расплатиться с карточным долгом?

Дальше всё произошло слишком стремительно. Кто-то вызвал полицию. Меня в два счета стащили с машины. И вот я сижу в участке в ожидании своего отца. И рядом уже нет никого из моих «друзей».

***

Сколько я уже танцую. Час? Два? Три? Я потеряла счёт времени. Не могу избавиться от ощущения, что тело и душа живут разными жизнями. Тело уже начинает уставать, а душа просит не останавливаться.

Песни сменяли друг друга. Я уже мало обращаю внимания на слова. Только ритм. Эмоции выплескиваются из меня фонтаном.

Гнев. Ярость. Безысходность. Ненависть. Боль. Слабость.

В какой-то момент я понимаю, что больше не могу. Я делаю резкий выброс ноги и падаю на пол, как подкошенная. Я лежу, пытаясь восстановить дыхание. Грудь быстро поднимается и опускается.

Я, наверное, сошла с ума. Давно так не напрягала ногу. Это может мне еще аукнуться. Но в голове вертится только одна мысль.

Неужели я больше никогда не окажусь на сцене?

Я кое-как поднялась, направляясь душ.

Я очень сильно вспотела. На мне короткий шорты и топ, которые теперь можно выжимать. Я стаскиваю их с себя и встаю под горячие струи.

М-м-м, приятно.

Наслаждаюсь приятным покалыванием в мышцах.

Но через пару минут даже сквозь шум воды слышу шорох позади себя.

Резко оборачиваюсь.

Никого.

Следом раздаются шаги.

Какого?

Секретарь уверяла, что сейчас здесь никого не бывает.

Мне резко становится страшно. Начало как в плохом фильме ужасов. Ну, знаете, голая девушка в душе начинает повторять: «Кто здесь? Здесь кто-нибудь есть?».

Я решила не повторять всего этого, а просто убраться как можно дальше.

Но шаги приближаются. Я съёживаюсь.

Секунда.

В душевую входит парень - я замираю.

Охренеть! Вот это экземпляр! Едва удержала желание присвистнуть.

Высокий. Темные волосы уложены набок. Резкие скулы, пухлые чувственные губы, прямой нос.

А тело как с рекламы трусов. Голая грудь. Виден каждый кубик пресса, бицепс и еще куча мышц. Их названия напрочь вылетели из моей головы, когда взгляд опустился на бёдра, обёрнутые полотенцем.

Если бы у меня спросили про идеал красоты, я бы именно так себе его и представила.

Только вот, при всем этом идеале, было в нём что-то пугающее.

Глаза стального цвета.

И взгляд. Надменный, мрачный, холодный.

Парень тоже застыл, разглядывая меня так же, как и я его. Хотя нет, не так же.

Я смотрю взглядом «очешуеть, вот это парень!». А он скользит по мне лениво, не спеша, будто размышляя о чем-то.

Моргаю, чувствуя неловкость. Щелчок. В голову приходит осознание того, что я стою абсолютно голая!

- Эй! - заорала я. - Это женская душевая!

Одной рукой я пытаюсь прикрыть грудь, а второй зону бикини. Но толку от этого мало.

Мои слова приводят парня в движение. Он начинает приближаться ко мне, а я отступать. Уж лучше бы молчала!

Стенка. Ну, всё – я уперлась.

А вдруг он маньяк или убийца? Ну и что, что красивый и чертовски сексуальный?

Он слегка наклоняет голову, смотря как-то исподлобья. Я сжалась.

Вот, блин, я влипла по самое не хочу.

- Какого черта ты творишь? - выдохнула я, когда он остановился от меня на расстоянии детской линейки.

Мои глаза расширились, голос внезапно пропал. Вблизи он выглядел еще привлекательнее, даже несмотря на то, что от него разит потом - видимо, только с тренировки.

Такое тело может появиться исключительно путем долгой и упорной работы над собой.

В его ледяных глазах что-то вспыхивает. Я понимаю, что именно вижу в них, но слишком поздно.

Я и пикнуть не успела, как оказалась прижатой к его горячей груди. Этот парень намного выше меня. Поднимаю голову как раз в тот момент, когда он опускает свою вниз. В горле застревает возмущение. Я не успеваю даже моргнуть. Мгновение, и его губы впиваются в мои.

Мать честная!

POV Яна

Парень провел горячим языком по моей нижней губе: я едва не заскулила.

Он начал проталкиваться его в мой рот, я сжала зубы так сильно, словно от этого зависела моя жизнь.

Может, так оно и есть.

Я уперлась ладонями в его гладкие и мускулистые плечи, не зная, оттолкнуть его или прижать к себе.

Его эрекция, спрятанная под полотенцем, уперлась мне в живот. Это напугало меня: я всё же делаю попытку его оттолкнуть.

Парень что-то рыкнул, припечатав меня к стене. Его язык продолжает штурмовать мой рот, но всё еще не может пробраться внутрь. Я стойко держу оборону вплоть до того момента, пока он не отстранил свое лицо, чтобы сверкнуть стальными глазами и приказать:

- Открой рот!

Чёрт меня побери, я слушаюсь его. Мой рот покорно распахивается.

Парень не теряет времени даром. Он тут же вновь впивается в меня - страстный, нетерпеливый, будто хочет меня поглотить. Его язык, как торнадо, бушует во рту, захватывая мой язык в свой деспотичный танец.

Я обхватываю его шею руками, вытягиваясь струной. Он слишком высокий для меня, поэтому мне приходится встать не просто на носочки, скорее на большие пальцы ног, а ему согнуться почти в два раза.

Долго так стоять я не смогу, благо он почти полностью меня держит. Но не удерживает, как до этого.

Его руки скользят по моему телу, узнавая, исследуя, вторя своему языку. Мои руки тоже гуляют по его плечам, я зарываюсь пальцами в его волосы, притягивая голову ближе к себе.

Страх отступает. Лёгкие обжигает вспыхнувшее из маленькой искорки пламя. Я словно в огне. И этот незнакомец не тушит его, а разжигает с новой силой.

Где-то в глубине моего ничтожного сознания сипит маленький голосок. Он спрашивает меня, какого хрена я творю? Но тот жар, что томится внизу живота, отдаваясь между ног, полностью заглушает его.

Я не знаю, то ли парень понимает, что мне неудобно, то ли ему самому было не очень комфортно. Но он подхватывает мои ягодицы, поднимая меня вверх.

Я действую инстинктивно, обхватываю ногами его талию. Откидываю голову назад, из горла вырывается стон, когда я чувствую твёрдую выпуклость именно там, где хочу её ощущать.

Господи!

Незнакомец перемещает свои губы на мою шею, скидывая полотенце. Теперь я могу ощутить его самого - горячего, нежного, пульсирующего и в полной боевой готовности.

Я глотаю внезапно образовавшуюся слюну. Он больно кусает мочку уха, я дергаюсь, но он не отпускает.

Моя голова как в тумане. Я уже давно не могу здраво мыслить.

Из последних сил прижимаю свою спину к стене, чтобы образовать между нами небольшое расстояние. Так я могу увидеть, как часто поднимается и опускается его грудь, волосы торчат в разные стороны после того, как в них орудовали мои пальцы.

Он смотрит на меня из-под полуопущенных век. Его глаза уже не такие ясно-серые. Скорее я бы сравнила их с потёртым серебром - тёмным, лишённым блеска.

Мне вдруг хочется услышать его голос. Хочу, чтобы он что-нибудь сказал, вновь приказал мне. Но незнакомец молчит, лишь отрывает и закрывает рот, вторя моему дыханию.

Ему быстро надоедает игра в гляделки. Руки опускаются на мою грудь, он принимается перекатывать соски между пальцами. Я шире открываю рот, закатывая глаза от жалящего удовольствия.

Это какая-то новая грань моего безумия. Я отдаюсь – а это именно то, что сейчас произойдет - совершенно незнакомому мне парню.

Почему мне на это насрать?

Мне нравится, что его рот вновь впился в мои губы с такой яростью, что, кажется, искры посыпались из глаз.

Его язык ворвался в мой рот как раз в тот момент, когда он проникает внутрь меня. Я дергаюсь от ошеломляющего чувства давления, но его руки удерживают меня, не давая отдалиться ни на миллиметр.

Он полностью выходит и вновь входит, заставляя меня вскрикнуть. Ему это тоже нравится.

Я открываю глаза, чтобы увидеть, правда не очень отчётливо, как он улыбается. Но он быстро понимает, что я за ним наблюдаю, и его улыбка сменяется ухмылкой. Я слишком плотно укутана в кокон удовольствия, чтобы задуматься об этом.

Я впиваюсь ногтями в его плечи, начиная раскачиваться. Хватит прелюдий - пора действовать.

Он рычит, кусая моё плечо, обхватывая мои ягодицы своими огромными ладонями. Поднимает вверх, опускает вниз, насаживая на себя. Я тоже не остаюсь в стороне, отталкиваясь ногами от его тазовых костей.

Мы двигаемся в унисон. Мой голос понижается, становится более глубоким и хриплым. Он эхом разносится по пустой душевой.

Сие действо не может продолжаться долго – мы слишком сильно возбуждены. Страсть достигла пика. Внутри всё покалывает.

Я чувствую, как во мне появляется то, чего раньше никогда не ощущала. Кайф, словно нарастающая лавина, проносится по моим венам, сосудам и мышцам, вызывая напряжение глубоко внутри. Сперва появляются лишь отголоски, но спазмы учащаются, становясь всё сильнее, заставляя меня содрогаться.

Толчок.

Еще толчок.

Лавина уже мчится на всех порах с огромной высоты, захватывая всё на своём пути - получается один большой ком. Он взрывается внутри меня, я вскрикиваю, распадаясь на тысячи осколков.

Парень издает рык, резко выходит из меня. Теплая жидкость выстреливает, попадая мне на живот, грудь и шею.

Мы не двигаемся лишь пару секунд. Я учащённо дышу, постепенно выплывая из глубин удовольствия.

Я смотрю в его глаза в надежде понять, что делать дальше. Но ничего не вижу.

Серость – пустота.

Ни единой эмоции, словно это вовсе не мы только что получили одновременный оргазм.

Парень грубо опускает меня на пол. Мои ноги все еще дрожат. Я опираюсь рукой о боковую стену душа.

Он же спокойно встает под струи, быстро споласкивая своё тело.

Я наблюдаю за ним, сглатывая огромный ком, застрявший в горле.

Парень делает вид, что меня здесь попросту нет. Поворачивается, подхватывает полотенце и уходит, не обернувшись и не взглянув на меня.

Вот оно – самое дно.

Реальность накрывает меня с головой. Я только что занималась сексом с незнакомцем…

Господи, что я наделала?

Кайф улетучился к чёртовой бабушке. По телу прошлась дрожь унижения. Я ничего о нём не знаю. А вдруг он и правда маньяк? А, может, чем-то болен?

Я сползла по стене, усевшись на пол.

Мы ведь даже не предохранялись!

И он так спокойно ушёл, будто произошедшее только что вообще неважно для него.

Мои губы задрожали. Я всегда гордилась тем, что в моей жизни не было случайных половых связей. Я всегда была верна Шурику.

Но его больше не было в моей жизни. Он выкинул меня из неё так же быстро, как и все остальные. Пока я была полезна, они позволяли мне быть с ними. Даже папа.

Я никогда не зависела от него. Участие в танцевальных спектаклях, конкурсах приносили мне не только удовольствие и самореализацию, но и неплохие деньги. Можно сказать, что какое-то время я содержала нашу семью.

И вот я упала. Мне больше не платили, и я перестала быть нужной.

Но сегодня я пала еще ниже. Стыд, как ведро холодной воды. В кого я превратилась?

Я быстро вскочила. Пора убираться отсюда.

Я торопливо и брезгливо смыла сперму с живота, чувствуя при этом отвращение и тошноту.

Я даже не стала вытираться, просто натянула на себя одежду и выбежала из школы.

***

Мама готовила ужин. Она что-то ворковала себе под нос. Казалось, мое пребывание здесь делало её счастливой.

Если честно, я ожидала прямо противоположной реакции. Я предполагала, что она будет злиться на меня за то, что я свалилась ей на шею. Но мама пока ни разу не упрекнула меня в чем-либо, не сказала ни одного грубого слова. Так же, как и Оливер.

Мама обернулась на шум, созданный мной при входе. Её улыбка стала шире.

- Как потренировалась?

- Отлично, - я попыталась улыбнуться.

Она окинула меня внимательным взглядом.

- Тебе надо переодеться. На улице жарко, но ты всё равно можешь простыть, если и дальше будешь ходить в мокрой одежде.

Я кивнула, после чего развернулась и побежала по лестнице в свою комнату. Я закрыла дверь и прислонилась к ней спиной.

В безопасности.

Несмотря на то, что было безумно стыдно и противно, моё тело всё равно предательски чувствовало умиротворение.

Безумный оргазм расслабил мои ноющие мышцы. Напряжение, что накопилось за всё время, казалось, покинуло меня.

Ну, и на том спасибо.

Я ещё раз приняла душ, тщательно скребя кожу мочалкой. Особенно шею, грудь, живот и тот орган, что способен перекрыть доводы здравого смысла в погоне за неземным блаженством. Затем переоделась и спустилась вниз.

Мама тем временем успела накрыть на стол. В животе заурчало. Да, я потратила сегодня очень много калорий.

- Как тебе школа?

Оливер оставил меня в школе сразу же, как нашёл секретаря.

- Американская, - я пожала плечами.

Ага, конечно. Всё так просто. И ты только что не занималась сексом с абсолютно неизвестным, но жутко красивым и сексуальным парнем в душе этой самой американской школы.

- Мам, Оливер, - я глубоко вдохнула, стараясь говорить как можно спокойнее, как бы невзначай, - вы знаете высокого накаченного темноволосого парня с серыми глазами?

Они моментально вскинули головы, оторвавшись от еды.

- Ну, знаете, - продолжила я повседневным голосом, что давался мне с трудом, - красавчик с невозмутимым холодным взглядом, будто он - король, а все остальные - слуги необразованные.

- Где ты его увидела? - осторожно спросила мама.

- В школе, - я пожала плечами.

- Тебе лучше держаться от него как можно дальше, - предупредил Оливер.

- Так кто он? Вы его знаете?

- Скорее всего, это Маркус Дэвис, - ответила мама.

Вот, оказывается, как тебя зовут. Необычное имя. По крайней мере, для меня.

- И тебе, действительно, стоит обходить его стороной, - в голосе мамы слышались нотки обеспокоенности.

- Что? Почему?

- Ну, э-э-э...

- Он - игрок, - вмешался Оливер.

- Как это?

- Девушки для него - это ничто. Он использует их, как инструмент для получения, так скажем, удовольствия. А затем выбрасывает их, как использованный… ну, понятно что…

- Бабник? - спросила я на русском языке у мамы, так как не знала, как перевести это слово на английский.

- Хуже, - мама тоже заговорила на русском, - в сто раз хуже. Бабнику нравятся женщины, а игроку просто секс.

Странно и неловко было слышать это слово из уст мамы.

- Поняла, - быстро киваю.

Я испытала это на собственном опыте.

Секс.

Игнор.

Я не была настолько наивной, чтобы предполагать, что после секса он сразу влюбится в меня. Или что влюбился с первого взгляда, не смог сдержаться, поэтому занялся со мной любовью.

Это сказки для наивных девочек, а я - реалистка. Но мне все равно было очень неприятно оказаться на месте выброшенного презерватива.

После ужина я долго лежала в постели, безуспешно пытаясь уснуть.

- Маркус, - произнесла я его имя, слушая звучание.

Что ж, оно ему подходит.

Темный. Опасный.

Раньше это имя ассоциировалось у меня с Маркусом Корвинусом, персонажем любимой мной саги «Другой мир».

Вампир. Исчадие ада, высасывающий кровь из своих врагов.

Я вспомнила глаза реального Маркуса и содрогнулась. Стало не по себе.

Безжизненные. В них не было и следа страсти. Ледяная глыба.

То, что я не смогла отказать ему - не есть хорошо. Надо быть очень внимательной. Иначе этот парень потопит меня так же, как айсберг отправил на дно Титаник.

***

Я не выходила за пределы имения Палмеров всю неделю, с ужасом осознавая, что уже в понедельник мне придется пойти в школу.

Вот чёрт!

При мысли об этом мой желудок сжимался. Я боялась снова увидеть его, или что он даже не посмотрит в мою сторону. Хотя, возможно, я пугалась встретить его, игнорирующего меня.

Каждую ночь я закрывала глаза и видела это потрясающе красивое лицо, мрачный взгляд. Я могла вспомнить, как сильные руки прижимали меня к рельефной груди, как он входил в меня...

Я сильнее зажмуривалась, закусывала губу, прогоняя это наваждение.

И вот оно. День «Х» настал.

Оливер объяснил мне, что дети в американских школах учатся двенадцать классов. Но я закончила только десять, следовательно, должна была пойти в одиннадцатый. Однако программа обучения в российских школах позволяла мне перевестись сразу на последний год обучения в местной школе.

Таким образом, я перепрыгнула через класс. Из десятого в двенадцатый - очень необычно. Но меня это мало интересовало. Мне хотелось только одного: быстрее пережить этот год, при этом не влипая в неприятности.

Оливер сказал, что у местной школы не было определенной формы одежды – хотя бы это радовало. Все одевались так, как хотели.

Я напялила на свой упругий зад обтягивающие джинсы, туловище спрятала в светлую майку с непонятным принтом, а ноги - в мягкие балетки – удобно и практично.

Волосы я распустила, краситься вообще не собиралась.

Я спустилась вниз на дрожащих ногах, закидывая на плечо маленький рюкзак.

Да, чёрт возьми, успокойся уже!

Мама и Оливер завтракали. Они увидели меня и засияли голливудскими улыбками.

- Что-то не так? - спросила я.

- Сегодня первый день в новой школе! - Мама хлопнула в ладоши. Я уставилась на нее. - А это значит, что тебе полагается подарок!

С чего бы это?

- Вот, - Оливер протянул мне коробочку, - открывай.

Я быстро распаковала её. Я люблю подарки. И мне до жути интересно, что они мне приготовили. Первое, что я увидела, были права.

- Но мне же нет восемнадцати, - я недоверчиво взглянула на них.

- В Америке водят с шестнадцати, - отозвалась мама.

Я подняла права и заметила, что на дне лежат ещё и ключи о машины. Мои глаза широко распахнулись.

- Машина! - охнула я.

- Можешь выйти и оценить, - улыбнулся Оливер.

Я вскочила и, сломя голову, помчалась во двор, чуть не упав, запнувшись о ковёр в холле.

Все слова, которые могли описать мои эмоции в тот момент, когда я увидела свою машину, были нелитературными. Я закрыла рот руками, чтобы не сказать их вслух. Но поросячий визг я всё равно не смогла заглушить. Я запрыгала на месте, словно попрыгунчик.

Красная. Жутко дорогая. Я не разбиралась в марках, но точно знала, что это кабриолет. Верх машины был откинут. Спереди красовался значок BMW.

- Это BMW Convertible кабриолет. - Оливер с мамой тоже вышли во двор.

- Спасибо! - очень громко сказала я, затем крепко обняла сначала маму, а затем Оливера.

Мне нечасто что-то дарили, а уж подобное - тем более.

- Твой отец сказал, что ты умеешь водить машину, но мы всё равно решили купить на автомате. Поэтому тебе просто нужно будет нажимать газ и тормоз. - Оливер протянул мне права, которые я забыла на кухне.

Я ещё раз поблагодарила их с сияющей улыбкой от уха до уха.

Ну, теперь уж ничего не испортит мой первый день в этой заморской школе. Даже встреча с Маркусом.

***

Первое, что я поняла, подъехав к школе - это то, что в ней учатся безумно богатые детки. Я думала, что моя машина была крутой, но здесь много таких.

Во-вторых, одеваются здесь так, будто пришли не получать знания, а на показ мод. И я сразу выделилась из толпы своим безвкусным, чересчур скромным нарядом.

Волновало ли меня это? Нисколько. Кто они такие, чтобы меня заботило их мнение?

Я вылезла из машины, выпрямила спину, гордо задрала голову и пошагала, не обращая внимания на неодобрительные взгляды размалеванных учеников.

Школа встретила меня непонятным шумом и галдежом подростков. Тишина и покой превратились в осиный рой. Ученики что-то активно рассказывали своим друзьям. Все смеялись, оглядываясь по сторонам.

Я шла, медленно пробираясь сквозь толпу к кабинету секретаря. Она выдала мне моё расписание и карту школы - надо же. Но, как оказалось, в этих коридорах правда можно заблудиться.

Мы с Оливером и мамой тщательно выбирали расписание на этот семестр. Оливер был уверен, что мне не стоит посещать историю и английскую литературу, так как это слишком сложно. Эти предметы сами по себе слишком объемные в изучении, а уж то, что английский мне не родной язык, значительно усложняет эту задачу.

Я не противилась, отдав предпочтение точным наукам. Мама возмущалась, говоря, что я могу не потянуть, но я знала эти предметы очень хорошо, да и формулы везде одинаковы. Также я добавила себе биологию, английский язык, физкультуру - куда же без неё. Для разнообразия записалась еще и на курсы французского языка.

В понедельник первым уроком стояла химия. Я развернула карту школы, пытаясь понять, где находится данный кабинет. Я так засмотрелась, что не заметила, как врезалась в кого-то.

Поднимаю глаза, чтобы увидеть, как на меня зло смотрит невысокая блондинка. В ней не было ничего особенного - обычная кукла. Таких сейчас много. Все, как на подбор, с маленькими носиками, накаченными губищами, наращенными ресницами, скулами, силиконовыми грудями и попой.

- Смотри, куда прёшь! - взвизгнула она.

Фу, ну и противный у неё голос.

- Ты что, новенькая? - Она окинула меня презрительным взглядом, затем сморщила нос, став один в один мопс.

Эта кукла всем своим видом пыталась показать своё превосходство надо мной. Мол, кто я и кто ты? Но меня это не трогает. Я поднимаю брови вверх.

- Ты что, глухонемая? - не отстаёт она.

- Да, - спокойно отвечаю, - я - новенькая.

- Что за акцент?

К ней подходят еще три девчули.

Две из них очень похожи на эту наглую сучку. Единственное, что отличалось - это цвет волос. А вот третья не была так накачена. У неё были обычные черты лица, просто завернутые в красивую обёртку. Казалось, что она не очень здорова и старалась скрыть это тонной штукатурки. Я неодобрительно мотаю головой – ненавижу косметику.

Но девушки вдруг замирают, потеряв ко мне всякий интерес. Теперь они смотрят куда-то поверх моей головы. Я оборачиваюсь и тоже застываю.

Два парня. Невероятно красивые, высокие, накаченные. Не парни, а произведения искусства.

Они идут, высоко задрав головы, не откликаясь на приветствия и никуда не спеша.

Я словно оказалась в молодёжном фильме. Тот самый момент, когда всё вокруг персонажей замирает. Массовка уставилась с отрытым ртом на идолов, плавно движущихся по коридору.

Видимо, в этой школе они - те самые знаменитости. У обоих тёмные волосы, только у одного они ближе к чёрному цвету и идеально уложены вбок, а у второго, скорее, каштановые и небрежно зачёсаны вверх.

Маркуса я узнала сразу. Губы у него были более пухлыми, черты лица - не такими заострёнными.

У второго парня был слишком прямой нос, тёмные глаза, брови - две стрелки, и прищур.

Он медленно, как бы невзначай, окидывал взглядом толпу зевак, словно искал кого-то, но не находя, морщился, стискивая челюсть. Мне стало интересно, кто он? А главное, кого пытается найти?

Маркус же никого не искал. Он смотрел своими серыми глазами прямо, не щурясь.

Несмотря на то, что все мышцы на его лице были расслаблены, выглядел он гораздо более мрачно, чем его друг. Вокруг него витал невидимый ореол неприступности. Маркус всем своим видом говорил, что к нему нельзя приближаться.

- Ник! - воскликнула та неприятная блондинка, заставляя меня подпрыгнуть на месте от неожиданности.

Вот и узнала имя второго.

Он окинул её быстрым взглядом, затем перевёл его на меня. Его губы скривились в ухмылку. А вот лицо Маркуса не дрогнуло.

Он увидел меня, я это точно знаю. Меня невозможно было не заметить. Я же стояла прямо посередине коридора.

Но Маркус Дэвис прошёл мимо, будто я - статуя.

Сердце ухнуло в живот. Вот оно и свершилось. Я для него пустое место.

Внутри появилось очень странное чувство не то обиды, не то досады. В любом случае, было очень неприятно.

Меня часто ненавидели, мне много раз признавались в любви, но никогда не делали вид, что меня не существует. Я даже разозлилась на миг, но потом опомнилась. Этот парень мне ничего не обещал. Он даже имени своего не назвал и не спросил моего.

Так чего я бешусь? Имею ли я на это право?

Я обошла этих куриц, пока они были погружены в обсуждение этих орангутангов.

Кабинет оказался совсем недалеко. Я вошла. Маркус и его друг тоже были здесь. Они сидели в первых рядах, а свободное место осталось только в самом конце класса, в углу.

Замечательно. Лучше даже придумать нельзя.

Я юркнула за парту и наконец выдохнула. Вошёл учитель, и мне пришлось сосредоточиться, чтобы понять то, о чем он говорит. Похоже, расслабилась я раньше времени.

- У нас новая ученица, - говорит учитель, смотря на меня. - Можешь встать и подойти ко мне?

Я встаю и подхожу к его столу.

- Меня зовут мистер Саймон Уайлд. Представься, пожалуйста: скажи, откуда приехала, расскажи что-нибудь о себе.

Я окидываю взглядом присутствующих, чётко при этом вижу, что им абсолютно все равно. Девочки хихикают, а парни оценивающе скользят по мне взглядами и многозначно шевелят бровями.

- Меня зовут Яна Вербина, - я произнесла это, глядя на Маркуса. Если он не глухой, то теперь знает, как зовут ту, с которой трахнулся в душе неделю назад. Но его лицо не меняет своего безучастного выражения. - Приехала из России. Занимаюсь танцами.

Вот так. Коротко и ясно. Уверена, что и на эту малость присутствующие не обратили особого внимания, так зачем распинаться?

- Очень интересно, - скорее из вежливости отозвался мистер Уайлд, - вот почему у тебя акцент.

Я натянуто улыбнулась, стараясь не смотреть на Маркуса. Но у меня зудели глаза. Желание не отрывать от него взгляд засело внутри. Он же холодно прошёлся по мне, затем уставился в тетрадь - очень приятно!

Я быстро прошла к своему месту, поместила зад на стул, закрыла глаза, желая провалиться сквозь землю. А утро так хорошо началось!

День прошёл как в тумане. На каждом последующем уроке меня представлял учитель, я произносила один и тот же текст. И всё бы ничего, но на всех этих уроках присутствовал Маркус! И это было мучительно – ловить на себе лишь мимолётный взгляд, говорящий о том, что ему безумно скучно.

Господи, Яна! Да соберись же ты! Что размякла, как печенка в горячем чае!

Сжимаю зубы и кулаки – я же боец! И никакой парень этого не изменит, тем более после пяти минут секса!

И вот пришло время последнего урока. Я тщательно всматриваюсь в карту, пытаясь понять, где же он проходит.

Я уже опаздывала на него, но моя гордость не дала мне обратиться к какому-нибудь ученику за помощью: вот теперь приходится самой разбираться. В коридоре уже никого нет, и спросить не у кого. Я злилась сама на себя, борясь с желанием разорвать карту на мелкие частички, после чего запрыгнуть в свою новенькую машинку и уехать домой.

Я уже собралась подчиниться своим желаниям, когда меня резко дёрнули куда-то в бок, больно сжав кисть руки. Я даже понять ничего не успела, как оказалась прижатой к стене.

Причём, с двух сторон.

Хотя вторая стена, прижимающаяся к спине, несколько отличалась - она была рельефной и горячей.

Сердце бешено заколотилось. Я открыла рот и резко вдохнула от неожиданности и страха. Но его вовремя накрыла мужская рука. Видимо, чтобы я сохраняла тишину.

Нос уловил свежий чувственный аромат. Захотелось заурчать, ведь рецепторы, отвечающие за обоняние, едва не забились в экстазе.

Я завожу руки назад и упираюсь в приятную ткань и твёрдые мышцы, после чего запрокидываю голову, поднимаю глаза и тут же тону в морозной серости.

- Маркус, - охаю я, но звук пропадает в его ладони.

Он убирает руку с моего рта, проводя большим пальцем по нижней губе. Я пытаюсь оттолкнуть его от себя, но он только сильнее вжимает меня в стену.

Парень опускает голову, утыкается в мою шею. Его влажный и жаркий язык касается бьющейся жилки: по телу рассыпаются маленькие шарики удовольствия.

Руки Маркуса сжали мои ягодицы, немного приподнимая навстречу. Голова идёт кругом, сердцебиение зашкаливает: я не могу нормально вдохнуть. А его наглые пальцы юркают между моих стиснутых ног, чтобы надавить на проигрывающую часть моего сопротивления.

- Ах, - мое тело зажило своей жизнью, я стискиваю ноги, дёргаюсь вперёд, чтобы усилить давление, но сквозь дымку кайфа слышу шорох где-то поблизости и недовольное рычание Маркуса.

- Сегодня, - выдыхает он, прикусив мочку моего уха, вызывая очередную волну дрожи, - в восемь часов в женской душевой.

После чего он исчезает, а я прислоняюсь к стене, боюсь даже шелохнуться. За свои ноги я пока что не в ответе.

Что это было? Торнадо по имени Маркус Дэвис?

Я нагибаюсь, чтобы поднять карту. Мои руки трясутся. Да меня всю бьёт озноб!

В голове, словно эхо, слышатся его слова.

Он что, назначил мне встречу?

Бернард Шоу однажды сказал: «Одиночество - великая вещь, но не тогда, когда ты один».

Когда я впервые услышала это высказывание, то подумала, что это просто философская байка. Но сейчас, глядя на соседку по парте, слова приобретают смысл.

В одно время я хотела, чтобы меня как можно чаще оставляли одну. В одиночестве я могла почитать, потанцевать. Движения получались лучше, когда я была наедине с музыкой и своим телом. Но оставшись совсем одна, я поняла, что близкие люди обязательно должны быть в наших жизнях.

Одиночество - это хорошо, но только на небольшой срок, и зная, что в итоге ты не одна.

Жаклин Томсон - пример тотального одиночества и страха, что оно порождает. Она все делает с опаской. Даже по сторонам смотрит, как трусливый зайчик. Её плечи вечно опущены, на голове капюшон.

Для чего он ей? Я видела её волосы. Шикарнее некуда. Но она скрывается, подобно мышке, прячущейся в норке.

Я не могу остаться в стороне и просто наблюдать. Это не в моих правилах.

Конечно, я не идеальна и натворила кучу всякой херни. Но я никогда не была подлой по отношению к другим людям: я никого не предавала и не унижала.

А это сучка, преследующая Жаки, еще поплатится за все, уж я-то об этом позабочусь!

Сегодня понедельник. Маркус обычно звал меня после выходных. На химии он всегда сидит в первых рядах. Весь урок я смотрела ему в спину, гадая, позовет или нет. Вздыхаю, услышав звонок. Даже если парень почувствовал мой интерес, то виду не подал.

Каким-то образом мне удалось уговорить Жаки поесть на природе. Всегда мечтала сделать это как в американских фильмах о подростках. И я по-прежнему отказываюсь употреблять эту псевдо еду в столовой, поэтому, оказавшись попой на траве, достаю из рюкзака две бутылки лимонада и пару бутербродов.

- Марк или Ник? – наконец задаю этот вопрос.

Жаки замирает – это её защитный механизм.

- Николас, - выдыхает она, спустя пару минут. Я тоже избавляюсь от застывшего в лёгких воздуха.

Не Маркус. Слава богу.

- Так, значит, Маркус, - произносит Жаки, понимающе нахмурившись.

Теперь моя очередь удивляться её проницательности.

- Я же не слепая, - хмыкает она.

А девочка очень внимательна и умна. Не то чтобы я в этом сомневалась…

- Да, Маркус, - глупо это отрицать.

- Давно?

- Месяц.

Односложный разговор и явно не из приятных. Но, казалось, мы друг друга поняли, поэтому перешли на другие темы.

Оказалось, что у нас совпадают почти все предметы, кроме тех, что Оливер посоветовал мне не брать: история и английская литература.

Уроки прошли незаметно, несмотря на то, что я каждую перемену ждала действий своего тайного приятеля.

Но Маркус так и не подошёл ко мне. Я старалась отогнать мысли о нем как можно дальше, хотя они каждый раз возвращались – вот упёртые!

Последний урок закончился, мы с Жаки выходим на парковку.

- Ты на машине? - спрашиваю я её.

- Нет.

- Тогда пошли. Я тебя подвезу.

О, Жаки понравилась моя машинка. Я тоже от неё без ума. Такая классная.

Мы подъезжаем к дому Томсонов. Оказывается, мы ещё и соседи.

- Ты живешь у мистера Палмера?

Она недоверчиво нахмурилась.

- Да, мистер Палмер - мой отчим.

Странно произносить слово «отчим». Особенно вслух, да еще и перед чужим тебе человеком. Жаки реагирует очень живо. У неё все на лице написано: сомнение, непонимание, любопытство.

- А миссис Палмер?

- Она моя мама. Родная. Мой отец живет в России, женился во второй раз. И я не очень вписалась в его новую семью.

Ну, почти правда. Я ведь не в ладах с его Лерочкой. Еще натворила кучу всякой херни, которую пришлось разгребать моим родителям. А также перестала приносить доход и славу. Вкупе это всё послужило глобальной причиной моего срочного переезда.

- Не парься, - говорю я, видя сострадание на её лице, - это все не так страшно.

Судя по поведению, эта девушка пережила много чего. Но все равно не потеряла способность чувствовать и сопереживать. Жаки Томсон - крепкий орешек. Она просто пока еще сама этого не знает.

Перед тем, как она отправилась восвояси, я спросила её номер телефона. Оказывается, у неё его нет. Это очень странно!

И она уже практически выскочила из машины, когда вдруг всё-таки решилась дать мне номер своего домашнего телефона.

Вечер обещал быть долгим. Сегодня не будет встречи с Маркусом.

Я уже битых два часа лежу на кровати, наблюдая как в углу умывается, катается клубком маленький британский котенок.

Оливер принес его неделю назад с клиники. Одна благодарная пациентка решила подарить хорошему доктору малыша от любимой кошки.

Мама окрестила его благородным именем Валери. Не знаю, как оно пришло ей в голову. Я же добавила в конце букву «к». И получилось вполне подходящее имя для пушистого негодника.

- Валерик, - позвала его я, - как думаешь, я ему уже надоела?

Особого настроения не было, но нытьем делу не поможешь.

Разве могу я, Яна Вербина, тухнуть только из-за того, что какой-то козел воспользовался мной и бросил?

Ха!

Да я сама пользовалась им!

Секс хорошо тонизирует тело. В нем нет места душевным переживаниям. Я даже не знаю, что собой представляет этот Маркус Дэвис. Вдруг он тупой, как валенок?

Хватит вести себя как ожиревший тюлень!

Куда подевалась та Яна, что пёрла напролом, смеясь и шутя, не замечая, что все ноги в ссадинах и кровавых мозолях?

Разнылась тут из-за мужика!

Я вскочила, схватила телефон.

Я же не могу жить только в ожидании его приглашений. Пора насладиться этим местом по полной. Тем более что я нашла себе подругу. Точнее, она сама появилась в моей жизни.

И пусть сейчас она немного зажата. Яна не будет Яной, если не сможет это исправить!

Мы с Жаки договорились встретиться в центре. Я забрала её на своей машине. И вот мы уже сидим на пляже семьи Палмеров, наслаждаясь вредными продуктами.

Люблю закаты. Все в мире окрашивается в яркие цвета. Знаете, такая микроосень. Золотисто-оранжево-розовато-багровая.

Жаки все еще смотрела на меня с опаской, но я смогла немного расслабить её, и мы провели хороший вечер, омраченный лишь неприятными воспоминаниями.

Оливер не соврал, когда сказал, что Жаки попросту соблазнили и растоптали. Попутно от нее отвернулись все, кто когда-то был ей близок.

У меня все внутри сжималось, когда я пыталась представить это всё на себе.

Хотя я бы не стала просто плыть по течению; я бы боролась до конца. Но и Жаки только на мгновенье опустила руки - в этом я уверена. В конце концов, я же буду рядом. Эта девушка ещё восстанет из пепла.

***

Меня разбудил странный шум: в комнату ворвалась моя мама.

Первое, что пришло мне в голову, - я что-то натворила. И теперь мама злится. Но нет. Она смеялась, затаскивая огромные сумки. От их вида у меня челюсть отвалилась.

- Зачем мне столько вещей?

- Одежды много не бывает!

Я снова плюхнулась на подушку. Вечер вчера был очень бурный. Мы вели себя как пьяные, хотя не выпили ни грамма. Мы много смеялись, бегали по пляжу, плескались как маленькие дети.

Мама наотрез отказалась покидать мою комнату. Она развешивала вещи в гардеробной, треща при этом без умолка.

Я поняла только то, что сегодня вечером у нас барбекю, и кто-то в городе устраивает вечеринку. Я уже собиралась натянуть на себя привычный наряд, когда мама буквально вырвала вещи из моих рук.

- Я накупала тебе столько стильных вещей! Почему ты носишь эти тряпки?

- Они удобные, - рассмеялась я.

Черт, а у меня сегодня хорошее настроение! И для этого, оказывается, вовсе не нужен секс с Маркусом.

- Дизайнерские вещи тоже могут быть удобными. - Мама принялась перебирать руками блузки, затем юбки.

Я уступила и надела то, что она выбрала: белую блузку без рукавов, со светло-розовым воротником и плиссированную юбку в тон воротнику.

- Конфетка, - мама просто сияла.

Я улыбнулась ей, затем спустилась вниз.

Жаки выполнила данное вчера обещание: выбросить в мусорное ведро черные джинсы и худи. Она надела зеленую юбку миди и полосатый топ. Но самое главное - она распустила волосы! В отличие от меня. Я решил сделать хвост.

- Хэй, красотка, - радостно взвизгиваю я, поднимая большой палец вверх.

Жаки смеется. Я сегодня в ударе, поэтому всю дорогу до школы шучу. Но Жаки, к сожалению, поняла не все мои шутки.

- Убить их мало, - злюсь я, понимая, из-за кого она такая забитая.

Я всегда ненавидела школьную систему унижения слабых. Разве имеет право тот, у кого есть сила или власть, оскорблять тех, кто отличается? Тех, кто умнее, беднее, с кротким нравом?

Я так не думаю. И при виде такой несправедливости, казалось бы, уравновешенная Яна превращается в разъяренную фурию.

Мы заходим в школу. Я наблюдаю, как Жаки распрямляет плечи - отлично, детка, давай покажем им, чего мы стоим.

Я вижу Маркуса. Он стоит возле кабинета химии. Рядом с ним Ник и Сара. Так, оказывается, зовут ту наглую сучку, что все время издевается над моей уже подругой.

Маркус, наверное, впервые открыто смотрит на меня. Его серые глаза наглым образом проходятся по моему телу.

Блузка слегка просвечивает, юбка открывает прекрасный вид на мои стройные загорелые ножки. На секунду я уловила вспыхнувшее желание в его глазах. Но он быстро опускает голову, пряча взгляд. Мое сердце предательски застучало, внизу живота заныло, напоминая, что я все еще хочу его.

- Какого черта? – шипит Сара, видя нас с Жаки.

Эта сучка раздражает меня даже больше, чем собачники, не убирающие за своими питомцами. Всякий раз, когда я ее вижу, кажется, что я наступила в кучу говна.

- Черти здесь явно не мы, - парирую я.

Жаки останавливается и непроизвольно замирает, ожидая реакции Барби.

- Что ты хочешь этим сказать? – вскидывается эта расфуфыренная.

- Дай пройти, кукла! - рыкаю я.

Вообще-то я готовилась сказать совсем другие слова. Что-то типа «вали с дороги, выкидыш верблюда», или «выглядишь, как вантуз - твоей мордой только унитазы чистить». Ну или что-то подобное. Но решила не лезть первой на рожон.

Естественно, Сара не послушалась.

Ну, ничего, Яна - девушка не гордая, она сама подвинет.

Я беспардонно подхожу к ней вплотную, сразу улавливая аромат дорогого парфюма. Запах приятный, но его слишком много, да ещё и вперемешку с душком от сигарет с ментолом. Фу, гадость какая.

Скривив губы, кладу руку ей на плечо, напоминая себе потом хорошенько продезинфицировать её. Я отодвигаю Сару в сторону, попутно оборачиваясь к Жаки. Она продолжает стоять на том же месте.

Сара никак не отреагировала на мои действия, видимо, поняв, что об меня все зубы пообломаешь. Это сучка набросилась на Жаки.

- А ты все так же, как слепой щенок, следуешь за хозяином!

Я вытянулась, сжимая кулаки. Да, я стойкая, благодаря бесконечным тренировкам, и умею терпеть боль, стискивая зубы. Но я никогда не смогу снести оскорбление моих друзей!

Я уже собралась высказать этой злобной стерве всё, что я о ней думаю, и послать её туда, откуда ещё никто не вернулся, когда меня остановила Жаки. Она бросает на меня короткий, полный решимости взгляд, от которого мои брови поползли вверх.

Жаки сама делает шаг в сторону Сары, начиная что-то быстро ей говорить. Из-за поспешности её речи и собственной злости я мало что поняла.

Из всех слов, сказанных Саре, я разобрала только то, что Жаки назвала её шлюхой, после чего упомянула какого-то Грега.

По реакции Сары было понятно, что она не ошиблась. Все кто слышал слова Жаки застыли в шоке. Если я всё правильно поняла, то она впервые смогла дать отпор.

Я довольно улыбнулась, гордо вскинула голову, словно моё собственное дитя научилось ходить. Маркус же стал еще мрачнее, Николас нахмурился, Сара покраснела, а я едва не засмеялась.

Я хотела победоносно вскрикнуть, но сдержалась. Поберегу такую реакцию до лучших времен. Моя детка ещё не раз меня удивит – это точно.

Ну, раз мы так продвинулись в поднятии её самооценки, то не следует останавливаться. В середине урока я нацарапала на листочке слово «вечеринка» и толкнула его Жаки, которая вот уже битых двадцать минут притворяется столбом.

- Ну, пожалуйста, - заныла я шепотом, - давай сходим. Я всегда буду рядом.

Я старалась сделать кошачьи глазки. У Валерика всегда прокатывает: и с мамой, и с Оливером. Может, и мне удастся.

- Хорошо, - в конце концов, капитулирует Жаки.

Я широко улыбаюсь, показывая все свои тридцать два зубика.

***

У нас сегодня барбекю. Это хороший повод познакомить родных с Жаки.

- Рада лично познакомиться, Жаклин, - радостно здоровается мама, встречая нас на крыльце.

У неё все время хорошее настроение - удивительно. Что, совсем не бывает ПМС? Но сейчас я этому очень рада.

Оливер уже жарит мясо: пахнет очень аппетитно.

Мы обходим дом, направляясь к террасе. Я прохожу вперед, но, услышав странный треск, резко оборачиваюсь как раз в тот момент, когда Жаки запинается и начинает падать.

Я уже протянула руки, чтобы поймать ее, но не успела, за меня это сделал Оливер. Жаки тихо вскрикнула, затем резко побледнела и притихла в его руках.

- Оливер, - зову его я, чувствуя, что и он напрягся.

Жаки резко отскакивает от него, словно ошпаренная.

Что это было?

Назовите меня параноиком, но такое поведение очень настораживает.

Я внимательно следила за Оливером и Жаки весь ужин. И мне не нравилось то, что я видела.

Я периодически поглядывала на маму, но она лишь радостно щебетала о чем-то несущественном, правда ничего не замечая, либо хорошо притворяясь.

Жаки же была взъерошена. Оливер частенько поглядывал на нее, после чего задумчиво смотрел в одну точку. Жаки чувствовала каждый его взгляд, и всякий раз немного вздрагивала.

- Может, уже пойдем?

Я больше не могла оставаться за столом. И на это было, как минимум, две причины. Первая: я очень хотела поскорее попасть на эту вечеринку. И вторая: напряжение между Оливером и Жаки начинало беспокоить меня, учитывая то, что я ни черта не понимала.

А я никогда не отличалась терпеливостью. Усердием - да, но не терпением.

- Вы куда?

Мама приготовила свой фирменный пирог. Но несмотря на божественный аромат, есть я больше не собиралась. У меня и так после переезда появился животик. Во всём виновата именно мамина наивкуснейшая стряпня!

- Мы собираемся на Хэллоуин! - Одна мысль об этом вызывает у меня улыбку. Если честно, я собиралась нарядиться суперсексуально, чтобы вызвать излишнее слюноотделение у одного говнюка.

Я хотела свести его с ума и, желательно, при этом самой не сойти с ума.

- Вы вдвоем? - Глаза Оливера забегали от меня к Жаки, и это совсем не смешно. Какие у них отношения?

- Да, а что? – Я выхожу из-за стола, желая ускорить процесс.

- Ты будешь в порядке? - спрашивает Оливер.

Вопрос он задаёт явно не мне!

Я хорошо отношусь к отчиму. И Жаки мне нравится все больше и больше. Но то, что здесь сейчас происходит, мне не нравится. Совсем!

Хуже всего то, что я не понимаю причину такого поведения. Как можно объяснить трепетное отношение Оливера к Жаки и её пугливость?

После этого вопроса она, казалось, ушла в себя. Я сдвинула брови, пытаясь унять свое разбушевавшееся воображение.

Но что-то мне подсказывает, что вопрос Оливера - это не просто любопытство.

Жаки всё ещё выглядела напряженно, когда мы оказались в моей комнате. Я тоже чувствовала неловкость, хотя мне это вовсе не свойственно.

Как быстро разрядить обстановку?

Я знаю только один выход.

Нам помогут танцы!

Я подхожу к ноутбуку, чтобы включить песню Ильяны «Сегодня в клубе».

Я начинаю петь вместе с певицей. Жаки удивлённо смотрит на меня. Она не понимает ни единого слова, а я знаю их слишком хорошо.

Текст песни проще некуда. Поэтому мне не составило труда сходу перевести его на английский, успевая за певицей. Жаки заулыбалась, теперь уже понимая, о чём поёт эта девушка.

Мое тело начинает чувствовать мелодию и само пускается в пляс. Я прибавляю громкость. Жаки сперва ошарашено смотрит на меня – я ещё не рассказала ей, что профессионально занималась танцами. Ну, теперь она сама догадалась.

Мелодия разгоняет кровь своим задорным битом, и Жаки тоже не может устоять. Её скромные покачивания сменяются сексуальным вращением бёдер.

А девочка чувствует ритм - отлично!

Одна песня сменяет другую. Мы уже смеёмся как ненормальные и подпеваем, кто как может. В какой-то момент мы полностью потеряли счёт времени.

Я смотрю на часы и охаю, вечеринка уже началась. Жаки была уверена, что не будет никаких традиционных костюмов - эх, а я ведь планировала сексуально вертеть хвостиком в костюме зайчика.

Она утверждала, что все будут в вечерних платьях. Ну что ж, их в моем гардеробе предостаточно.

Каждый раз, когда я попадаю в эту комнату, я остро ощущаю, что этими вещами моя мама пытается загладить свое многолетнее отсутствие. Это своего рода компенсация. И самое странное, что она, кажется, работает, потому что с каждым днём я злюсь на маму всё меньше.

Конечно, Жаки замечает многообразие фасонов и размеров. Моя мама закупила их до моего приезда, ещё точно не зная, какой у меня размер, и что мне нравится, поэтому, боясь ошибиться, скупала все подряд. Иногда, дублируя один и тот же наряд разными размерами.

- Мы с мамой были не очень близки, - я пожимаю плечами, понимая, что должна как-то это объяснить, но не углубляюсь в детали.

Долго что-то выбирать - не мой стиль. Я всегда быстро рублю с плеча. Иногда, а может, и часто это меня подводит.

Мне хватает одного взгляда, чтобы понять, это именно то, что я хочу надеть сегодня.

Красный - мой стиль. У меня шикарная фигура, поэтому обтягивающее платье - то, что надо.

Откровенный V-образный вырез на груди, узкие и широкие лямочки. Одни держат эту красоту, а другие просто лежат чуть ниже плеч. Несмотря на то, что оно ниже колен, благодаря глубокому вырезу на груди, цвету и тому, что оно сидит на мне, словно вторая кожа, я выгляжу очень соблазнительно.

Волосы даже укладывать не пришлось, они всегда кучерявятся после мытья. Макияжа тоже минимум. У меня и так выразительные черты лица, их надо просто немного подчеркнуть. Я не фанат косметики, а уж полностью штукатуриться - это вообще не мое.

Над выбором платья Жаки пришлось потрудиться. Она блондинка, поэтому любой цвет будет шикарно смотреться. Но я хотела подчеркнуть её женственность, мягкость.

Она не такая агрессивная, как я. У нее темно-синие глаза, поэтому мы остановились на платье нежно-розового цвета, создавая контраст. Короткая юбка-миди и легкий вырез на груди подчеркнули её небольшую грудь и стройные длинные ножки. Я позавидовала. В хорошем смысле, разумеется.

Макияж также нанесли минимальный. Подчеркнули глазки и губки, волосы распустили - готово!

Оливер настоял на том, чтобы отвезти нас на вечеринку и забрать с неё. Хоть я и скрежетала зубами, но возражать не стала. А то еще не пустит совсем.

- Будьте осторожны, - кивает он, смотря опять-таки не на меня.

Мне надо узнать, что это значит. Может, Жаки не так проста, как я думаю?

Но я уверенно прогоняю эти мысли – быть этого не может! Не хватало еще беспочвенно подозревать их в чем-то. Но с другой стороны, у меня ведь есть причины! Я выдыхаю. Хорошо, узнаю завтра.

- Ух ты, - шокировано выдаю я, когда мы попадаем в дом.

Я бывала на вечеринках, но явно не такого масштаба.

Огромный дом. Богатая обстановка. Полумрак. Везде развешаны маленькие неоновые лампочки и гирлянды. Нарядный народ. Девушки в платьях, парни в рубашках. И музыка не просто громыхает - она профессионально миксуется ди-джеем.

Огогошеньки-гого!

Я начинаю двигаться. Платье немного сковывает движения, но для меня это не проблема. Я ведь не собираюсь делать акробатические трюки.

Жаки тоже пританцовывает, но при этом постоянно трусливо оглядывается. Я тоже немного переживаю, хотя кого я обманываю, коленки дрожат так, будто у меня проблемы с суставами.

Мы спокойно танцуем, никому не мешая, когда я друг понимаю, что Жаки уже нет рядом. И это не всё. Меня самой уже нет в этом доме.

Все произошло слишком быстро. Я даже опомниться не успела, не то, что сопротивляться. Меня просто схватили за руку, чтобы вытащить на улицу.

И вот я уже в какой-то нише, прижата к наружной стене этого дома. Я набираю полные лёгкие воздуха, собираясь в панике закричать, когда узнаю аромат.

Маркус.

Он отпускает моё запястье, которое теперь начинает покалывать, загораживая меня своим телом от любопытных глаз. Хотя я уверена, что здесь слишком темно, чтобы что-то разглядеть.

- Какого… - только и успеваю выдохнуть я, когда он оказался ко мне впритык.

- Ты не пришла!

- С чего это?

Маркус упирается в стену ладонями по обе стороны от моей головы. Его глаза в момент обжигают меня своей морозной яростью.

- Какого хуя ты не пришла? Я ждал тебя! – рычит он, по моей коже заструился озноб.

Ждал? Почему он меня ждал?

- Ты не звал! – защищаюсь я. – Я не обязана сидеть там как собачка в ожидании хозяина!

Маркус хмыкает при слове «хозяин», но затем снова хмурится.

- Я дал тебе знак! Чем ты была так занята, что не заметила его?

Какой еще знак?

- Я что, похожа на криптографа, чтобы знаки твои расшифровывать?

- Что?

- Ничего! Я больше не собираюсь бежать по первому твоему зову! – с вызовом бросаю я, хотя внутри всё ухает, понимая, что я блефую.

- Не будешь, говоришь? – Его глаза вспыхивают, когда он резко дёргает меня на себя, затем припечатывает собой к стене.

Я упираюсь кулаками в его грудь, пытаясь отстранить его от себя. Маркус сжимает губы, хватая мои руки, чтобы вытянуть их над моей головой, прижимая к стене.

Мое тело вытянулось и напряглось, спина прогнулась. Маркус прижался ко мне всем своим телом, чтобы я сама почувствовала его желание. Я задышала ещё чаще. Я ведь именно этого хотела: возбудить его, довести до предела. Теперь придётся столкнуться с последствиями.

Маркус удерживает мои запястья одной рукой, второй он заскользил вниз по моим изгибам. Я против воли запрокидываю голову, чтобы удержать стон, так и рвущийся из груди. Но Маркус по-своему расценивает этот жест.

Он хрипло втягивает воздух, после чего обрушивается на мои губы своим жадным, бескомпромиссным ртом. Моя защита рушится. Я стараюсь вытащить свои руки из захвата, но уже для того, чтобы вцепиться в него. Он даёт им волю, понимая, что я уже готова отдаться ему.

Маркус знает моё тело, он успел изучить его. Он знает, что мне нравится эта необузданность, животная похоть. Маркусу это тоже по душе. Телячьи нежности не для него. Темпераментность, грубость, стремление к бездне – это Маркус Дэвис.

Он отрывается от моих губ, чтобы провести дорожку от мочки уха до ключицы, прикусывая при этом мягкую кожу. Я шиплю от боли, но не отталкиваю его, потому скольжение его языка, зализывающего укусы, ощущается как, чёрт возьми, дорожка в рай. Я охаю, Маркус усмехается мне в шею.

Его рукам больше нет необходимости удерживать меня, поэтому они начинают хаотичное движение вдоль моего тела. Он проводит ими по груди, заставляя меня содрогнуться, опускает их на бёдра, туго обтянутые плотной тканью.

Маркус сжимает мои ягодицы, в то время как я пытаюсь сделать глоток воздуха. Сделать это очень сложно, учитывая с какой силой он вжимается в меня.

Маркус пытается забраться ко мне под юбку, видимо, чтобы поскорее закончить нашу возню. Он не любитель долгих прелюдий. Для него это способ получить желаемое. Достаточно и того, что я стала влажной – так он сможет беспрепятственно войти в меня.

Но платье не поддаётся – очень узко облегает мои бёдра. Он рычит, до боли сжимая мою задницу.

- Ай! – возмущаюсь я, в ответ получая лишь сиплый выдох.

Маркус немного отстраняется от меня, я могу как следует вдохнуть, но уже в следующую секунду слышится треск.

Я опускаю голову, чтобы увидеть, как Маркус дёргает вверх моё платье! Этого было недостаточно, чтобы разорвать низ платья, но вполне хватило, чтобы отрезвить меня.

Дом. Вечеринка. Хэллоуин. Жаки…

Жаки! О, Господи! Я бросила её!

Я поморщилась, наблюдая за манипуляциями Маркуса. Он зацепил край на левой стороне, чтобы разорвать платье по швам, но не успел этого сделать.

Я резко рванула вперёд, сбивая его с ног. От неожиданности Маркус теряет равновесие. Я пользуюсь этим, чтобы кинуться обратно в дом.

- Сука! – рычит он мне в след, но я даже глазом не моргнула.

Сейчас меня волнует совсем другое. И, кажется, я опоздала…

Боже, это не к добру.

Весь народ столпился внизу, недалеко от выхода. Я расталкиваю зевак, молясь, чтобы они глазели не на Жаки. Но молитвы мои не были услышаны.

Жаки сидит на полу в центре этого столпотворения, ее попа лежит на щиколотках, грудь - на коленях. И она была... без платья, в одном нижнем белье.

Жаки обхватила себя руками, чтобы прикрыть грудь, виднеющуюся сквозь кружева. Даже с такого расстояния я могу увидеть её слезы. Рядом стоит эта сука Сара и какой-то парень, держащий в руках платье Жаки.

Вот козел!

- Ёбушки-воробушки... – это первое, что пришло мне в голову.

Жаки поднимает на меня свои большущие глаза: мои ноги подкосились. Я едва не упала прямо там, рядом с ней.

В её глазах застыли боль, страх, и прямо сейчас проклёвывается надежда. Она смотрит на меня, словно я - божество.

Я должна что-то сделать. Но что?

- Вечеринка перешла в режим раздевания. И без меня? - Я пытаюсь пошутить в своей безбашенной манере, в то время как шестеренки крутятся в моей голове с космической скоростью.

Я не собираюсь просто хватать её и уводить. Нет, это слишком просто. Это покажет лишь моё сочувствие. Я же должна показать, что я – соратник, и Жаки не одинока в этой борьбе. Я также пыталась сдержать себя, чтобы не наброситься на Сару и не повыдирать её наращенные пакли.

В голову вдруг приходит именно то, что надо. Идея вспыхнула красной лампочкой. Я подхожу ближе к Жаки.

- Жаки, детка, не могла подождать меня? – ласково урчу я.

Она непонимающе смотрит на меня. Сейчас, большеглазая моя, ты все поймешь. Я ободряюще улыбнулась ей, хотя в душе всё клокочет.

Никому не позволено обижать моих друзей!

Никому!

И те, кто это сделал, ответят по полной программе, но это после. А сейчас устроим небольшое шоу.

- Надеюсь, ты не будешь против, если я все же присоединюсь к тебе.

Дотягиваюсь рукой до молнии на спине, нарочито медленно расстегиваю её, затем опускаю бретельки. Платье змеёй струится вниз, падая на пол у моих ног. Я перешагиваю через него, после чего аккуратно сажусь, чтобы взять в руки красную материю.

Поднимаюсь, сохраняя лебединую осанку, с вызовом смотрю на мудака, все еще держащего то, что осталось от розового платья. Он ухмыляется, окидывая меня похотливым взглядом.

Да, я знаю, что хороша. Ты, наверно, думаешь, как до сих пор меня не заметил? Я ведь очень сексуальна: накаченные ноги, пресс, упругая попа, округлые бедра, тонкая талия. И еще этот загар…

Но это всё не для тебя, сучий ты выродок!

- Возьми, - я смяла свое платье и кинула ему прямо в рожу, - понюхай и моё, раз уж у тебя такой фетиш.

Вот оно. Вкуси злость и унижение. Что, не нравится? А это только начало, мать твою!

Я поднимаю голову.

Вы думали, что так унизите Жаки?

Но нет. В оголении некоторых частей тела нет ничего унизительного. Особенно, если тело красивое.

Я кладу одну руку на талию, вставая в позу рекламы нижнего белья. А что, чем я не модель?

На мне черный кружевной бюстгальтер без лямок и трусики. Я вновь смотрю на Жаки. Она медленно встаёт, все еще прикрываясь руками, слегка подрагивая.

Парни улюлюкают, оценивающе взирая на наши тела. И им нравится то, что они видят - еще бы!

Упс, кто-то начинает фотографировать.

И тут происходит то, чего я никак не могла ожидать.

Маркус оказывается возле меня. Весь его вид не просто говорит, а скорее кричит о том, что он зол, как чёрт. Скулы напряжены, глаза сверкают. Парень хватает меня за руку.

Да что за манера такая, вечно меня куда-то тащить? Тоже мне, доисторические замашки!

Я пытаюсь остановить его. Но он был сильнее меня, да и эти высоченные шпильки явно не способствовали устойчивости.

- Маркус, какого хера? Ты что творишь, идиот тупоголовый? – принялась кричать я, лупя его при этом по руке, удерживающей меня, и плечу. - Куда ты меня тащишь? Я не оставлю её одну! Блять, Маркус! Отпусти меня!

Это уже потом я поняла, что ругалась на русском языке, и он все равно ничего не понял.

Я оглядываюсь, чтобы увидеть Жаки, застывшую в полнейшем шоке. Маркус вытащил меня на улицу, развернул к себе лицом, после чего откинул мою руку.

- Ты совсем рехнулась? - накинулся он на меня. - Решила предложить себя всему городу?

- Тебе-то какая разница? – При других обстоятельствах я бы даже порадовалась его реакции, но не сейчас. - Мне нужно вернуться. Жаки там одна!

Я поворачиваюсь в сторону дома, собираясь вернуться туда, но Маркус хватает меня за локоть, рванув обратно.

- Нет!

- Какого черта ты мне указываешь? – рычу я, раздувая ноздри. - Жаки осталась одна в этом гадюшнике, я должна вытащить её!

- Ей помогут, - уверенно заявляет он.

- Кто? - Я качаю головой, силясь понять, кто может ей помочь.

Но в голову ничего не приходит. Все, кто сейчас в той комнате, скорее окунут её в дерьмо, чем подадут руку помощи.

- Ты должна подумать о себе! Что, решила заняться благотворительностью?

Маркус всё ещё держит меня за локоть, но долго оставаться возле этого дома он явно не собирается. Парень тянет меня к стоянке, запихает в машину, не обращая внимания на моё активное возмущение и сопротивление.

Его машина именно такая, какая и должна быть у Маркуса Дэвиса. Стальная красотка. Под цвет глаз выбирал?

- Даже не пытайся выйти! - пригрозил он, захлопывая пассажирскую дверь.

Конечно, я должна попытаться сбежать, но что-то мне подсказывало, что далеко я все равно не уйду.

Скорость этой тачки и так уже зашкаливает, но Маркус продолжает нещадно давить на газ. Мы достаточно далеко отъехали от злосчастного дома, и когда вдоль дороги появились небольшие заросли, Маркус съезжает с обочины. Теперь нас не видно с дороги.

- Что ты задумал?

Здесь очень темно. Горло сжал страх. Тело моментом обдаёт холодом. Я не люблю такое уединение – это слишком жутко. В ужастиках все именно так и начинается.

- Ты хоть понимаешь, что сейчас натворила?

Его спокойный тон пугает меня гораздо сильнее, нежели крик.

- Если ты думала, что таким образом поможешь ей, то ты еще глупее, чем я думал, - продолжает он.

- Глупая? Я? Да как ты смеешь? – Кровь приливает к лицу, я поджимаю губы.

- С чего ты вообще решила влезть в это? - Маркус игнорирует мои слова.

- Жаки - моя подруга!

- Подруга? - кривится. - Вы знакомы всего пару дней.

- А это имеет значение? У дружбы нет срока. Неважно, сколько ты знаешь человека. Ты можешь считать его своим другом всю жизнь, но в один момент он предаст тебя. А может быть и такое, что за один час вы невероятно сближаетесь.

- Бред! В этой жизни ни с кем нельзя сближаться! - Маркус повышает тон - ага, похоже, я зацепила за живое.

- Ты влезла туда, куда тебя не звали. Ты приехала в чужую страну, в чужой город и теперь пытаешься устанавливать свои правила. За это тебе никто спасибо не скажет. Ты не поможешь ей, ты только навредишь!

- Я помогу! В отличие от всех вас я не буду равнодушно наблюдать за тем, как её убивают!

- Из-за тебя на неё выльется новая порция этой дряни. Ты взбаламутила осевшую воду. Сара уже практически отстала от неё - ей стало скучно. Но сегодня днем ты дала ей новую порцию адреналина. И то, что сейчас случилось - это целиком и полностью твоя вина!

Каждое слово Маркуса эхом растекается внутри меня. Отравленным дымом оно наполняет мои легкие: становится трудно дышать.

Из-за меня?

Да, это я пыталась пробудить в Жаки бойца, и она ответила этой сучке.

Неужели Маркус прав?

Нет! Не хочу верить в это! Разве я уже не помогла Жаки?

А что если она не выдержит все это? Что если я ошиблась?

В моей голове разыгралась борьба моей правды и мнения Маркуса. Я хмурюсь, понимая, что в чём-то он прав. Но потом что-то щёлкает, заставляя меня вскинуться.

- Нет! - Я подаюсь вперед, чтобы поймать его взгляд. - Это все ваша вина. Это вы с ней сделали, а не я. Это из-за тебя, Николаса, Сары она чуть не умерла. А я сделаю так, что она поднимется с колен. И еще покажет вам, чего стоит!

- Это все романтические бредни. - Он отвечает на мой взгляд настолько уверенно и надменно, что мне становится противно. - Я думал, ты реалистка. А ты, оказывается, такая же наивная дура, как все остальные!

- Тогда зачем ты спишь с такой? – хмыкаю я.

- Не обольщайся, меня и раньше привлекало только твое тело, а сейчас ты продемонстрировала, что напрочь лишена мозгов. Я не связываюсь с глупыми курицами, даже если они всегда готовы раздвинуть ноги.

Всегда готовы раздвинуть ноги?

Это он про меня?

А чего ты ожидала? Разве он не прав?

Да, я сразу же отдалась ему, словно последняя шалава. Но я наивно предполагала, что Маркус так не считает, поэтому услышать это от него больно.

- Отвези меня домой, - зло выдавила я, стараясь не разрыдаться прямо сейчас, в этой машине, под его взглядом.

Маркус молча подчинился.

Я отвернулась. На мне только нижнее бельё, и я остро ощущаю свою наготу.

Живот туго сжался в спазме. Мои губы задрожали, я растягиваю их в тонкую линию, чтобы скрыть это. Руки похолодели. Я нервно хватаюсь за ручку двери, чтобы сразу выбежать, как только мы остановимся.

Этот момент настал спустя пару минут, и я всё равно оказалась недостаточно проворной, Маркус успел схватить меня за плечо, чуть сжав его. Он скользнул указательным пальцем по щеке, разворачивая к себе, чтобы, глядя на мои губы, сказать:

- Ты можешь делать все, что тебе захочется. Можешь и дальше пытаться сломать систему. Но, запомни, однажды тебе самой потребуется помощь. И я тебе точно не помогу.

***

Раньше я никогда не чувствовала себя дешевкой, моя гордость этого не позволяла. Когда мне делали больно, я отвечала тем же, никогда не оставаясь в долгу.

Но сейчас я не знала, что мне делать.

Кричать? Плакать? Обвинять его? Но в чем?

Мне бы очень хотелось обвинить во всем Маркуса. Сказать, что он воспользовался мной и выбросил. Но ведь Маркус с самого начала обозначил статус наших отношений.

Секс без обязательств, гарантий и чувств. Я покорно приняла их, уже проиграв свою гордость. И сейчас Маркус просто разорвал наш негласный контракт на телесные удовольствия.

Он никогда не был со мной ни ласков, ни нежен, ни приветлив. Так, с чего я должна претендовать на другое отношение к себе?

Маркус красив, богат, избалован, эгоистичен – ему незнакомо человеческое сердце. Если бы у него самого был данный орган, он бы не смог так сказать.

Я сняла туфли, пока мы ехали - еще не хватало грохнуться с этих ходуль на его глазах. А в том, что я не смогу и шагу на них ступить, я была уверена. Мои ноги точно подогнуться, стоит мне встать. Для полного унижения еще не хватало распластаться перед ним на асфальте.

Я выбежала из машины так быстро, как могла, оставив при этом туфли. Нет, я не мнила себя Золушкой, оставившей туфельку, и не ждала, что принц найдет меня по ней. Просто не могла заставить себя нагнуться за ними. Хотя Маркус уже сделал вид, что я исчезла из его машины и из жизни.

Я не смотрела по сторонам. Мне было все равно, что я в нижнем белье, и меня могут увидеть. Слухи все равно пойдут. Маме это не понравится. Возможно, она даже разозлится, как и Оливер, он ведь должен был нас забрать. Но сейчас я не думала об этом.

В доме было темно. Я вхожу в свою комнату, падаю на кровать.

Почему его слова так ранят меня? Он ведь ничего для меня не значит, поэтому я должна проигнорировать и его, и его слова. Может, он просто задел моё самолюбие? Я ведь не могла влюбиться в него?

Маркус оскорбил меня, а я даже не знала, что на это ответить. Как оправдать себя? Да стоит ли вообще распинаться перед ним?

По щекам потекли слезы. Я не стала смахивать их: сами высохнут. Не впервой уже.

Наверное, если бы хирург сейчас заглянул в мою грудь, очень удивился бы. Сердце, наверняка, стало плоской формы. По нему ведь только что проехались катком. Маркус мастерски расплющил мне его.

- …меня и раньше привлекало только твое тело…

Я всхлипнула, стараясь заглушить рыдания, рвущиеся наружу. Конечно, ему нравилось только мое тело, мы ведь даже не разговаривали. Папа всегда говорил, что есть девушки, с которыми спят, а есть те, на ком женятся - и это не одни и те же девушки.

- Я не связываюсь с глупыми курицами, даже если они всегда готовы раздвинуть ноги!

Вот оно. Вот то, что он обо мне думает. Для него я та, с которой он мог потрахаться в любое удобное время. И на этом все. Пишите письма!

Если раньше я утешала себя, говоря, что девушка тоже имеет право заниматься сексом без обязательств, то сейчас осознала, что я не могу. Так или иначе, я все равно привязалась к нему. От одной мысли об этом застонала. Боже, надеюсь, я не влюбилась в него, иначе я точно сумасшедшая!

Точно не знаю, сколько я так лежала, не двигаясь, когда неожиданно вспомнила, что не одной мне сегодня досталось.

Я тут же вскочила. Мне срочно надо узнать, добралась ли Жаки домой. Маркус сказал, что ей помогут. Но кто? И можно ли вообще доверять словам этого мудака?

Я быстро натянула джинсы и футболку, спустилась вниз, вышла из дома, направилась в сторону дома Томсонов.

Вычислив необходимое окно, принялась кидать в него камешки. И чем больше камней я запускала, тем страшнее мне становилось. Я уже отчаялась, перебирая варианты, где буду её искать, когда окно открылось, и Жаки выглянула.

Я так и знала, что она плакала в одиночестве!

Даже в темноте и с такого расстояния я была в этом уверенна. Но она была дома и вроде бы невредима - уже хорошо. Я поднялась наверх по дереву, казалось, посаженному как раз для такого случая - достаточно удобно, надо признать.

***

Мы не включали свет, он не был нужен. Мы легли на кровать напротив друг друга.

- Кто посадил это дерево? – спрашиваю я, решив начать с отвлечённых тем.

- Бабушка, - отвечает Жаки, немного всхлипнув.

- Папина мама?

- Нет, мамина. Миссис Оливия Беркли. Она жила с нами, потому что очень болела. – С каждым словом её голос становился всё чище. – У неё был дом в Майами, но мама не хотела нанимать сиделку, намереваясь самостоятельно за ней ухаживать. Бабушка была очень богатой, поэтому папа никогда не противился её присутствию в этом доме, надеясь на наследство.

- И она его оставила ему?

- Нет, - Жаки хмыкает, - отцу не досталось ни копейки. Не знаю, куда всё делось, но папа очень злился. Они никогда не ладили. Бабушка считала моего отца жестоким и бессердечным.

- Она была права? – грустно спрашиваю я, уже зная ответ.

- Да. И поняла я это только после того, как появилась это клеймо.

- Почему твои родители не вмешались? Почему не прекратили этот ужас?

Это никак не укладывалось у меня в голове. Каждый раз, когда я об этом думала, эти вопросы стеной преграждали мне путь к разгадке.

- Они отрицают, что со мной что-то не так. Папа игнорирует меня, уехав в Майами, а мама закрылась в своём маленьком розовеньком мирке, где всё расчудесно.

Мне понравилось, как она это сказала. У Жаки очень интересная речь. Она такая же яркая и красочная, как у меня.

- И как ты…

- С трудом, - она даже не дала мне договорить. – Сначала я билась головой, прося помощи, не понимая. Мне было страшно и больно, а им всё равно. Потом я смирилась, закрылась. Не сразу конечно, а после нескольких нервных срывов. Мне нужна была помощь психолога, но родители никогда бы добровольно не записали меня на приём.

- Но ты ведь сейчас наблюдаешься у психолога. – Я вспомнила вывеску на здании, откуда я забрала Жаки несколько дней назад.

- Да, им пришлось это сделать. Лучше так, чем дурдом. Кое-что произошло. Я пыталась…

Она замолчала. Я понимающе кивнула. Попытка суицида. Оливер ведь говорил об этом.

Чёрт! Вот же дегенераты!

- Но я всё равно не понимаю, почему Ник сделал это?

- Знала бы ты, сколько раз я задавала себе этот вопрос. – Жаки опустила голову, касаясь груди подбородком.

- Как ты вообще с ним связалась?

Жаки молчала несколько минут, видимо, вспоминая.

- Его ведь все знали, - начала она, - и я тоже знала. Но никогда не думала, что он обратит на меня своё внимание. Как-то на уроке химии нас объединили в пару – вот так я любилась в него. Он улыбался мне, мило разговаривал.

Маркус никогда со мной просто не разговаривал, не то, что мило.

Хватит о нём вспоминать!

- Была вечеринка. Вики… Моя бывшая лучшая подруга увивалась за Маркусом, - говорит Жаки, а я чуть язык себе не прикусила. – Не знаю, была ли она с ним в итоге… В какой-то момент я потеряла её из виду, зато меня нашёл Николас. Не знаю, зачем я пошла с ним, и что хотела этим доказать. Он позвал – я пошла. Наивная дура! Все эти сопливые романы – чтоб их! – одно вранье. Популярные мальчики никогда не влюбляются в обычных девушек, они ими только пользуются – проверено.

Я закусила губу, мне так жаль её, что хочется разрыдаться. Маркус тоже пользовался мной, но я знала, на что иду. Хотя бы за это ему спасибо, что предупредил.

- Жаки, - зову я её, - скажи, как ставится печать?

- Я не знаю, как это делается… - её голос снова срывается, и я жалею, что спросила. – Но нужны свидетели…

- Что? – вскрикиваю я. – Кто-то наблюдал, как вы?..

- Нет, - она закусывает губу. – Но утром об этом узнали все.

- Жесть, - выдыхаю я.

- Им просто нужен был тот, над кем можно было бы поиздеваться. И выбор, похоже, пал на меня.

- Но это нечестно! Я вообще о таком никогда не слышала!

- Повезло тебе, - всхлипывает Жаки. – Иногда кажется, что здесь параллельная вселенная. И в этих особняках живут инопланетяне, у которых начисто отсутствуют какие-либо чувства.

- Подожди-ка, а это не только в школе? Во всем городе, что ли?

Жаки кивает.

- Но они ведь взрослые люди! Я ещё могу понять, что в школе издеваются подростки, но в городе? Бред какой-то!

- Они и не издеваются, они игнорируют меня, поощряя действия школьников.

Я даже не заметила, как уснула у Жаки, переваривая услышанное.

Сейчас в голове ещё больше вопросов. Я никак не могла понять, как её родители могут игнорировать тот факт, что над дочерью так издеваются? Ну, знаете ли, даже животные никогда не дадут своих детёнышей в обиду!

Вдобавок ко всему мы проспали. Не было времени, чтобы сходить домой, поэтому пришлось надеть одежду Жаки: джинсовые шорты, ярко-желтую майку, кеды, и поехать в школу на автобусе.

По словам Жаклин в школьном автобусе здесь ездят только дети небогатых родителей и те, когда уже успели лишить водительских прав.

Я не стала слушать, когда она робко попыталась остановить меня, направляющуюся в самый конец автобуса, где, как оказалось, место только для нариков.

Говорят, что одежда красит человека, но явно не в их случае. Несмотря на то, что эти детишки-наркошики были одеты в дизайнерские шмотки, видок их отпугивал. В особенности их красные морды и сальные волосы. От них уже разило алкоголем и травкой, а ведь ещё даже нет и девяти.

Я пропустила Жаки к окну, сама села рядом.

- Какого хуя, цыпочка? – Видимо, это обращение ко мне?

- Здесь свободно, - отвечаю я.

- Нет, здесь всегда занято. - Парень даже встаёт перед нами для пущей убедительности. - Знай свое место, шлюха.

Какого? В этом городе за одни сутки меня уже дважды назвали шлюхой! И сейчас за что? За то, что я села на это место?

Вот урод конченный!

- А ты, знай, свое! – рычу я, разозливших не на шутку. - Нарикам место за решеткой или в реабилитационном центре!

Обычно я не спешу оскорблять незнакомых мне людей, пусть даже и наркоманов. Но этот сукин сын сам ведь напросился. Жаки побледнела, испугавшись. Она, видимо, с ними знакома. А мне-то что? Мне посрать, кто они!

- Сука, - выплевывает оскорблённый, занося руку вверх, чтобы ударить меня.

Не на ту напал, урод!

Благодаря танцам я очень шустрая, а реакция наркомана оставляет желать лучшего. Я хватаю его за указательный палец, он как раз очень хрупкий и сильно болит, если его сломать. Я рванула его в обратную сторону, послышался хруст.

- Обзови нас еще раз, и я сломаю тебе руку! – говорю я, всё ещё удерживая его палец, не обращая внимания на его вой. - И будь уверен, местная больница тебе не поможет!

- С чего это ты решил прийти сегодня со мной? Насколько я помню, ты ненавидишь это место?

Я не ответил, лишь лениво посмотрел на того, кого все вокруг называют моим другом, некоторые даже братом, но все они ошибаются. У меня нет друзей.

С Ником же нас связывает только одно - нежелание заводить друзей. Но несмотря на то, что мы просто кажемся друзьями, знаем друг о друге много лишнего. Я не парюсь по этому поводу, Ник тоже. Хранить секреты мы умеем.

- Может, ты все-таки скажешь, что тебе здесь надо?

Ник сегодня настырнее обычного. Меня это начинает раздражать - ненавижу, когда лезут в мои дела.

- Заткнись и слушай свою певчую птичку, - огрызаюсь я.

Ник усмехается. Он не боится, но знает, что меня лучше не злить. Я могу долго терпеть, сдерживаться, но если меня всё же вывести из себя, то я…

Лучше не знать, что будет.

Я смотрю, как на сцене гаснет свет. Это значит, что сейчас выйдет наш маленький изгой.

Ник тут же забывает о моем существовании, когда худощавый силуэт выскальзывает из-за угла, и пропитый бар наполняется тонким, но на удивление мощным женским голосом. Я прекрасно понимаю, почему здесь каждую пятницу столько народу, ведь её голос правда завораживает.

Я провожу взглядом по столпотворению пьяных посетителей и резко зацепляюсь за невысокую брюнетку. Я не вижу её лица, но узнаю этот упругий зад и стройные ноги, что хорошо видны в джинсовых шортах.

Чувствую, как в штанах твердеет. Эта брюнетка с тонкой талией и округлыми бёдрами даже с такого расстояния, сама того не замечая, возбуждает меня.

Я мог бы подойти к ней, прижать её задницу к своему разгорячённому паху, после чего утащить в одну из кабинок, где спокойно можно было бы выпустить накопившийся пар. Но вчера я покончил с нашей связью, а я никогда не возвращаюсь. Пусть она и сексуальна, как чертова богиня!

Я не насытился, я всё ещё хочу её - глупо это отрицать. Но мне не нужна вся эта херня. Даже такого рода отношения не для меня. Чёрт возьми, я ведь впервые нарушил собственное правило!

Мне не нравится то, что она так сильно меня возбуждает. Хватит одного недоумка из рода Дэвисов, позволившего женщине управлять собой. Поэтому прервать нашу связь, причем, именно таким грубым способом, я считаю вполне удачным решением. Пусть знает, что трахалась с моральным уродом.

Я усаживаюсь поглубже в кабинку. Так меня вообще не видно, зато мне видно всех.

Я не слушаю, о чем поет девушка. Этим пусть занимается Ник, что он, собственно, и делает.

Я же не могу оторвать взгляд от двигающейся фигурки недалеко от сцены. Она не просто качается из стороны в сторону, она плавно извивается, подстроившись под ритм. Я бы с удовольствием усадил её на себя и попросил повторить.

Блять!

С этими фантазиями надо кончать, а для этого просто нужно сменить одну девку на другую. Ничего сложного.

Я возвращаюсь к осмотру зала в поисках более-менее пригодного тела. И, кажется, нахожу его.

Высокая, блондинистая, в откровенном платье, явно ищущая приключений на свою задницу. Ну, будем считать, что она их нашла.

Я подхожу к ней, касаюсь её плеча. Она оборачивается, видит меня и сразу расплывается в широченной улыбке. Раньше я бы сказал, что она ничего. Но сейчас мне кажется, её лицо похоже на лошадиное. Слишком большой, накаченный силиконом рот, огромные неестественно белые зубы, квадратный подбородок, слишком длинные ресницы.

В воображении тут же всплывает небольшое личико, с розовыми пухлыми губами и ярко-зелеными глазами, вспыхивающими желанием каждый раз, когда смотрят на меня. Злясь на себя, мотаю головой, чтобы прогнать это наваждение.

Я поворачиваю голову, чтобы посмотреть на хозяйку этих глаз. Она по-прежнему повернута спиной ко всем, кроме Жаклин Томсон.

Да, я знаю, кто на сцене. И уверен, что и Ник знает. Я бы на его месте не просто смотрел, а утащил бы её куда-нибудь в укромное место, чтобы исполнить все свои фантазии.

Я киваю в сторону кабинки. Молодая шлюшка все понимает и следует за мной. Я сажусь на свое место, затем сажаю блондинку на колени. Рука сразу проскальзывает ей под юбку, сжимает ягодицу. Она начинает хихикать - ненавижу это. Нет ничего хуже, чем хихикающие бабы!

Я сразу понимаю, что ни разу не слышал смех русской девочки. В моих ушах музыкой разливаются лишь её прерывистые вздохи и хриплые стоны, когда я орудую внутри неё.

Блондинка замечает, что я возбуждён, аккуратно давит пальчиками на бугор. Я клацаю зубами, собираясь отыметь её прямо здесь. Какая ведь разница, где и кого трахать. Верно?

И пусть хочу я совсем другую, эта тоже подойдёт. С той сексуальной малышкой слишком много проблем. Она засовывает свой упругий зад в непролазные дебри, а я не хочу быть связанным с ней, когда болото начнёт её топить. Идти ко дну следом за ней – верх дебилизма.

- Какого хрена здесь происходит? - рычит Ник.

Я смотрю на него, думая, что он это мне, но нет. Ник напрягается по другой причине, нежели мой секс. Казалось, он вот-вот ринется в бой. Я следую взглядом туда, куда он смотрит, и всё понимаю.

Барная стойка. Напористая иностранка стоит рядом с нашим затравленным изгоем, к которой присосался бармен.

Я даже присвистнул. А парень-то не промах. Он уверенно прижимает Жаки к своей груди, выглядывающей из-за барной стойки, и засовывывает язык глубоко в рот.

Замечаю, как Ник сжимает кулаки с такой силой, что вены на руках приготовились взорваться.

- Только этого не хватало! - Я резко скидываю с себя безымянную девку. Она возмущенно вскрикивает. Я хватаю Ника как раз в тот момент, когда он бросается вон из кабинки.

Ник сопротивляется, из его рта вырываются ругательства. Он обещает взбить мои яйца и сварить болтунью, если я его не отпущу.

- С ума сошел? Она тебе никто! - Я пытаюсь перекричать музыку, загромыхавшую сразу после того, как девушка ушла со сцены. - Кого ты собрался бить?

Я тащу Ника к выходу. Он немного расслабляется, видя, как Жаки отталкивает бармена от себя. Охранники открывают дверь, понимающе поглядывая на нас. Мне удалось вытолкнуть его на улицу. Оказавшись на свободе, Ник опять направляется в бар. Я дергаю его руку, рыча:

- Приди в себя! Какого черта ты делаешь?

- Не лезь в мои дела!

Ник на грани. Да он скоро рехнётся из-за этой девчонки!

- Тебе пора определиться, чего ты хочешь! Втоптать её в грязь окончательно или наконец уже сделать её своей?

- А вот теперь ты заткнись! - бросает он мне мои же слова, сказанные в начале этого гребанного вечера.

- Я серьёзно, чувак! Либо начни её трахать! Либо оставь её в покое!

Разворачиваюсь и возвращаюсь в бар. Я сделал даже больше, чем должен был. Меня встречает блондинка с лошадиным лицом. Я обнимаю её за талию, краем глаза замечаю, как русская девочка танцует в окружении пьяных посетителей. Её бедра двигаются, голова немного запрокинута назад, руки подняты вверх.

О, чёрт! Чистейший соблазн.

Мои пальцы сильнее впиваются в кожу девушки. Она стонет, думая, что я хочу её. Нет, детка, не тебя!

В следующую секунду брюнетка оборачивается и замирает. Я встречаюсь с ней взглядом, затем подтаскиваю к себе лицо той, чьё имя я даже не знаю, да и не хочу знать. Я впиваюсь в её губы своим ртом, зная, что за нами наблюдают.

Она должна это увидеть. Она должна понять, что я никогда не принадлежал ей и никогда не буду. Ни ей, ни какой бы то ни было девке.

***

- О, неужели ты дома?

Я открываю глаза и вижу Салли - высокую брюнетку с пышными формами, беспардонно ввалившуюся в мою комнату в комплекте нижнего белья. Я зажмуриваюсь.

- Уебывай из моей комнаты!

Я никогда не разговаривал с ней иначе. Это невозможно. Её присутствие в моей жизни - это как заноза в заднице. И не только в моей. Пусть отец и утверждает, что любит её, признавая своей дочерью - это хрень собачья.

- А ты как всегда в прекрасном настроении, брати-и-и-шка-а-а, - растягивает она, зная, что я терпеть не могу это слово.

Салли Дэвис в обществе называют моей кузиной. Её родители (брат моей матери и его жена) погибли, когда той не было еще и года, и теперь она живет в нашем доме, как полноценный член семьи.

Ха!

Я каждый раз зло усмехаюсь, когда слышу эту байку. Слова типа «бедная девочка, так рано осталась без родителей» вызывают у меня рвотный рефлекс. Из посторонних, то есть кроме меня, отца, матери и самой Салли, настоящую историю знает только Николас. И пока он успешно держит язык за зубами.

Наше общество никогда не примет правду. Семья Дэвисов хранит столько секретов, что я удивлен, как наш дом еще не взорвался.

Секрет номер один - семья владеет клубами и стриптиз клубами, по совместительству являющимися ещё и борделями. Я, в отличие от матери и Салли, давно принял этот факт, смирился с ним и даже без зазрения совести пользуюсь тем, что имеет моя семейка.

Секрет номер два - рождение Салли. Но об этом я вообще не хочу вспоминать.

Именно поэтому в моей жизни никогда не будет друзей. Друзья имеют свойство предавать. Никто в наше время не хранит секреты другого человека просто по той причине, что считает его своим другом. Ник молчит, потому что я знаю всё о его семье. В частности, о пьющей мамаше и об отце - посетителе некоторых наших заведений.

- Мама вчера спрашивала о тебе. - Салли садится на мою постель, не обращая внимания на мой угрожающий вид.

- Пошла вон с моей кровати!

То, что она почти голая не вызывает у меня никаких эмоций. Салли - шлюшка. Она спит со всеми без разбора. Ей, как и мне, чужды отношения и чувства. Принцип «хочу - беру» распространяется практически на всех Дэвисов.

- Я вчера звонила Нику. - Она делает губки бантиком. Выглядит отстойно. - Почему он не ответил? Я думала, что будет не прочь поразвлечься со мной.

- Почему ты меня об этом спрашиваешь? - Я встаю, голова гудит после вчерашнего. Я немного перебрал. Не помню, как добрался домой, и куда делась та блондинка.

- Ну-у-у, вы же как те попугайчики-неразлучники, всегда вместе, - рассмеялась она, хотя ничего смешного не сказала.

Не понимаю, почему Ник вообще с ней связался. Других баб мало?

У моей сестрички нет ничего, кроме первобытных инстинктов: ни совести, ни ума, ни доброты. С таким же успехом можно поиметь резиновую куклу.

Даже кукла был бы намного выигрышнее. Она не разговаривает.

Хотя я так думаю просто потому, что она моя сестра. Я ведь тоже не ищу моральных качеств в девке, которую собираюсь трахнуть.

Мой желудок начинает подавать сигналы. Я натягиваю свободное трико, делая вид, что один в комнате, отчего Салли начинает психовать.

- Вечно ты так! Неужели так трудно ответить?

Я честно не понимаю, почему она практически каждый день приходит в мою комнату и пытается разговаривать. Я изначально показал, как отношусь к ней.

Я не считаю её частью своей семьи. Она - позор на шее у моего отца. А отец - ничтожество, если после всего умудряется стелиться ковриком перед нашей матушкой, позволяя ей раз за разом вытирать о себя ноги, обутые в дизайнерские туфли.

- Кто он? - слышу голос отца, доносящийся с кухни.

- Ты его не знаешь, - лениво, с неохотой отвечает моя дорогая мамочка.

Я морщусь, понимая, о чем они разговаривают. У мамы новое увлечение. Сколько оно продлится? Неделю? Месяц?

Я уже говорил, что мой отец - тряпка. Он даже не устраивает разборки и не закатывает сцены ревности. Любовников моей матери он расценивает как должное. А мама в свою очередь смирилась с тем, что ей никуда не деться от него. Точнее, от его кошелька.

Лео Дэвис - владелец сети популярных ночных клубов. Ему уже за шестьдесят, и примерно девятнадцать лет назад он женился на восемнадцатилетней нимфетке Аните.

Оба понимали, на что идут, вступая в этот брак. Отец влюбился не на шутку, ведь моя мама правда красотка. Даже спустя столько лет её волосы все такого же ярко-каштанового цвета, а лицо и фигура безупречны.

Правда, помогли миллионы отца и усилия пластических хирургов.

Лео боготворит свою жену, а она - его деньги. Ради того, чтобы Анита находилась в этом доме, он готов закрыть глаза на все её поступки. Даже на те, что приносят нешуточные осложнения.

- О, Маркус, мой милый, - заулыбалась мама при моем появлении.

Несмотря на её распущенность, она всегда старательно делала вид, что заботится обо мне, но только перед отцом. Со временем эта надобность отпала: я вырос, а отец сам перестал интересоваться.

В детстве я не понимал, почему в нашем доме постоянно находятся посторонние мужчины. С пониманием пришло отвращение, причем, к обоим родителям.

Я не отвечаю на её вопрос, подходя к столу. Завтрак уже был накрыт. Следом за мной вплывает Салли. Надо же, она накинула шелковый халат.

- Я слышала одну очень интересную сплетню о нашем Марке вчера, - она улыбнулась, словно кот, налакавшийся сметаны.

Мама сразу поддаётся вперед.

- Говорят, что на вечеринке в честь Хэллоуина, Марк проявил интерес к одной девочке...

Матушка аж в ладоши хлопнула от радости.

- Но вот только, знаете, эта девушка дружит с Жаклин Томсон и…

Салли многозначно подвигала бровями и специально не договорила.

- О, нет! - воскликнула мама. - Мало нам того, что вот-вот может раскрыться то, что мы владеем этими заведениями, так еще и связь с изгоями!

Анита Дэвис любит деньги семьи Дэвис, но ненавидит то, каким способом они зарабатываются. Выпивка, голые девушки, секс. Она часто повторяет, что наши деньги грязные, но сама с удовольствием тратит их на пластику, наряды и на секс с накаченными альфонсами - парадокс.

- Вот и я о том же. Не мог найти другую сучку для своих утех?

- Хватит! – рявкаю я.

Салли, естественно, сделала это специально. Она никогда не упускала возможности рассказать обо мне очередную сплетню. И они с мамой обязательно просмакуют её, как следует, стоит мне выйти за дверь.

POV Яна

Жаки полностью доверилась мне. В этом я абсолютно убедилась, когда оказалась в баре «Только пьяные».

Нас привез Оливер. Он, естественно, злился, что вчера так получилось. И слухи, разраставшиеся в городе, только ухудшали положение.

Конечно, к утру уже все знали, что ночью нас с Жаки привезли домой - обеих в нижнем белье! - Маркус Дэвис и Николас Свен.

Но я не собиралась оправдываться.

- Кое-что произошло, - честно признаю я. - Что именно, я тебе не скажу, но так получилось, что мы разделились. Но потом я все-таки ночевала у Жаки.

- То, что произошло как-то связано с Жаклин?

- Да.

И снова меня так и подмывало спросить, почему он переживает за неё? Что между ними происходит? Или произошло?

Я всматриваюсь в Жаки. Её, казалось, тоже смущает такое внимание. Она каждый раз смотрит на него недоумевающе и как-то даже потеряно, но легче от этого мне не становится. Я все равно узнаю, надо только выбрать подходящий момент.

Бар выглядит классически: барная стойка, столики, сцена, vip-кабинки, небольшая площадка для танцев. Оказывается, каждую пятницу Жаки выступает здесь. Она поёт на сцене, но никто об этом не знает. Жаки скрывается за тенью – это единственный способ, ведь общество ни за что ей этого не позволит.

Я находилась в зале, когда заиграла музыка, и на сцене появился силуэт. По нему невозможно было что-то понять. И если бы я не знала, что это она, то ничего бы и не поняла, ведь Жаки скрывала даже свои волосы.

- Ты получил, что хотел, не так ли? - запела она, и все волоски на моем теле встали дыбом. - Не знаю, где твое сердце, но мое ранено. Ты знал с самого начала, что я проиграю.

Да, я проиграла. Хотя вовсе не хотела играть. Маркус сам ворвался в мою жизнь, не спросив разрешения.

- Боже, я пытаюсь и не могу сказать «нет». Ты моя боль и мое лекарство. Стоит его принять, и я снова не чувствую.

Жаки словно издевается. Я сжимаю кулаки, стараясь не чувствовать бешено бьющегося сердца. Оно ударяется о ребра, отчего я вся содрогаюсь.

Одна песня сменяется другой. В какой-то момент я понимаю, что потеряла связь с реальностью. В мое сознание проникли серые глаза. Они мрачно взирали на меня. Затем словно вживую я чувствую теплые губы, касающиеся рта, шеи, и горячий язык, исследующий, вкушающий.

Я впиваюсь ногтями в мягкие ткани, прогоняя эти наваждения. Похоже, жизнь меня ничему не учит. И те обидные слова, что он кинул мне в лицо, не помогают мне забыть его страстные исследования.

Я резко срываюсь с места, иду в небольшую коморку - офис хозяина бара.

Его зовут Джереми. И он мне не понравился с первого же взгляда. То, что он позволяет Жаки петь в его баре, делало бы из него хорошего человека, если бы не то обстоятельство, что он просто пользуется моей наивной подругой, чтобы выручить побольше деньжат. Жаки при этом он ни в грош не ставит.

- Как тебе концерт? - спрашивает он.

Джереми смотрит на меня с явным интересом, его рот расплывается в противной улыбке.

- Жаки прекрасна, - киваю я. – Но знаешь, что меня бесит?

- Что? - его брови приподнимаются.

- Что ты используешь эту девочку для своих целей.

Его улыбка сразу же тухнет.

- Я предоставляю ей возможность выступать. Больше ни один бар в нашем городе такого не сделает и...

- Вот только не надо мне тут ля-ля, - обрываю я его, затем сажусь на краешек его стола. На мне короткие джинсовые шорты. Он смотрит на мои ноги - загорелые, накаченные. Я вижу, как он сглатывает. - Я видела, сколько там посетителей. И они все бухие. Выпивки ты сегодня продал очень много - значит, и заработал дохренища. И не поделился с Жаки. Интересно, почему?

Я встаю, принимаясь ходить взад-вперед по кабинету.

- Что ты хочешь этим сказать? - Его голова следует за моими ногами.

- Я могу шепнуть кому-нибудь о том, кто поет на сцене...

Я чуть не рассмеялась, увидев, как изменилось его лицо. Сжимаю губы, чтобы и дальше казаться абсолютно серьезной.

- Или могу помочь тебе заработать еще больше...

- Это как? - оживился Джереми. Кто бы сомневался, да?

- Хочешь, чтобы в твоем баре выступала профессиональная танцовщица «go-go»?

- Рядом с Жаки?

- Да, - киваю я.

- И где её взять?

- О, - я улыбаюсь во все тридцать два, - она прямо перед тобой.

- «Та-дам!» - хотелось мне закричать. Джереми шокировано мотает головой. Похоже, у парня переизбыток информации.

- Но! – Я становлюсь прямо перед ним, подняв указательный палец вверх. - Сегодня ты дашь Жаки расслабиться и немного повеселиться здесь.

У меня получилось!

На Жаки, правда, пришлось одеть маску и собрать её волосы на затылке. Но оно того стоило. Мы выпили, после чего принялись танцевать.

Только во время танца я чувствую себя свободной. Только тогда я настоящая. Танец стирает границы между разумом и эмоциями. Я раскрываюсь, растворяюсь. Нет правил, проблем и боли. Когда я танцую, забываю, что меня сначала бросила мама, затем друзья, преподаватели и, наконец, отец.

У него появился новый смысл жизни. Балласт в виде бунтующего подростка был ему ни к чему. И он спихнул меня маме, которая в свое время уже отказалась от меня. Что если я снова перестану быть ей нужной? Что тогда? Куда меня денут на этот раз?

Даже Маркусу, человеку, просто трахающегося со мной, я надоела. Это что вообще за херня?

Вы когда-нибудь наступали на разбитое стекло?

Если да, то знаете, как это больно.

Когда осколки врезаются в кожу, распарывают её, вонзаясь все глубже. И как невыносимо больно вытаскивать их оттуда. Особо мелкие частички проникают слишком глубоко. Вот так в мое тело просочилось то, что я увидела, обернувшись.

Маркус, одетый в рваные джинсы и рубашку, с закатанными рукавами, целует какую-то цыпочку.

Нижняя губа дрогнула. Слезы появились слишком быстро. Он прижимает её еще ближе. Я отворачиваюсь, чтобы не видеть, как его руки скользят по её телу, останавливаясь на огромной заднице.

Вот она - вся правда. Я для него просто очередная. До меня были, и после меня еще пройдут штабелями.

Мне надо двигаться дальше! Таких, как он, миллионы! Можно найти и получше!

В голове оживает голос разума.

К тому же, ты ведь не любишь его.

Да, просто привязалась, так как секс для тебя всегда был связан с чувствами, но здесь другая вселенная и свои правила.

- Жаки, - всё же всхлипываю я, - давай уйдем отсюда.