Сон (рассказ)

Серая большая комната. Диван у стены, окно и дверь. 

Женщина ходить, то к окну, то к дивану: 

— Что-ж творится! — она резко остановилась и посмотрела на паренька, что сидел на полу, напротив дивана. Он спокойно ждал, а чего ждал — только Богу известно. 

— Чего-ж вы молчите, как статуя? — женщина прошла и все же села на диван, нервно постукивая пальцами по плотной ткани брюк на колене. — Иль немой? 

Подросток поднял взгляд: 

— Умею разговаривать. 

— Вот и славно. Не помните, юноша, как мы здесь оказались? 

— Не помню. — коротко ответил он. 

Женщина наклонилась немного ниже. 

— Чего-ж вы на полу сидите? Маменька переживать будет, если заболеете.

Паренек вздохнул, но не поднялся: 

— Мне не холодно. — Секунда молчания затянулась и он задал вопрос: — Как к вам обращаться? 

—... Ирина Михайловна. А, к вам? 

— Никл. 

— Никл..? — женщина улыбнулся и опустилась к спинке дивана. — Что-ж за имя такое, заморское? Нынче мода такая? Ох, хотя не важно. — Ирина поправила волосы. — Совсем не помню ничего. А вы? 

Подросток пожал плечами, взглядом изучая стену: 

— Я тоже. 

Женщина вздохнула и посмотрела на дверь: она заперта. 

—... И что-ж делать? Ключа нет. Сколько здесь еще сидеть, пока кто-то заметит?.. — вопрос не был никому адресован, но Никл все же ответил: 

— Я не думаю, что кто-то заметит пропажу. — Он посмотрел на женщину. — Пока ждем, может, поговорим о чем-то? 

— Не заметят? А как же, не заметят? — Ирина снова поправила волосы. — Поговорить… о чем же, голубчик? 

— Знаете, я очень давно мечтал вас встретить. 

На мгновение воцарилась тишина: помимо голосов, никаких звуков в комнате не было, даже с улицы, где, казалось бы, всегда шумят. 

Ирина широко улыбнулась и рассмеялась: 

— Ох, меня? А что-же так? Я, вроде как, не звезда какая-то. Может, вы спутали, юноша?

Подросток отрицательно покачал головой: 

— Ни в коем случае не спутал. Я читал каждую вашу книгу. 

— Книгу? — она удивленно открыла глаза. — Голубчик… у меня нет изданных книг. Вы точно спутали. 

— Вовсе нет. Вы же автор книг “Две ночи”, “Госпиталь”, “Больше нет”? Я читал. Все. 

Женщина снова рассмеялась и отвернулся: 

— Ну-ну, захвалили. А где-ж вы их читали? — Ирина резко повернулась обратно, пристально смотря на паренька, — в глазах играл неподдельных интерес. 

— Ох, Ирина Михайловна, не важно где. Главное, что читал. Мне так нравятся ваши тексты, что я тоже начал писать.

— Вы пишите? — во взгляде разгорелся огонек, она наклонился вперед, поставив руки на колени. — Это же прекрасная новость! И о чем пишите, если не секрет?  

— О коррупции. — спокойно ответил Никл. 

Ирина сначала ничего не говорила, смотря на подростка, будто перед ней было 8-мое чудо света, а после громко рассмеялась. 

— О коррупции, — с уважением повторила женщина, все еще улыбаясь, она посмотрела на паренька. — Я в твои годы писала максимум письма отцу, с просьбой передать денег. А ты книги о коррупции пишешь? Ну ты даешь, голубчик. Аль гений? 

Подросток наконец улыбнулся: 

— Ну, гением я бы себя не назвал. Так, просто… 

Ирина провела рукой по волосам: 

— Удивил ты меня, Никл. Ой как удивил. И как же ты-ж пишешь о таком? Неужто опыт есть? 

Паренек кивнул: 

— Ну, наверное, да? Знаете, я всегда восхищался вами. Хотел как вы быть. 

— Как я? Расхвалил старую. Что-ж как я хотеть быть? Я-ж, не идеальна. Ты б другому кому-то подражал,  великому. — она подняла палец вверх, изображая высоту и улыбнулась. 

Подросток отрицательно покачал головой: 

— Нет-нет, мне ваш стиль нравиться. Я и фразы ваши брал, некоторые. Ну, если вы не против, конечно. 

— Я-то? Конечно не против. Бери, если тебя это помогает. А не хочешь мне рассказать что-то про книги свои, раз уж тут сидим. 

— Ну… их десять… — робко начал подросток, но потом, будто под набрался смелости, и начал рассказывать свободнее: — Я хочу писать о правде. Что-то простое и смешное напишут и без меня. 

— Знаешь, Никл, — Ирина встала и селя рядом с ним, на пол. — Десять книг — целая библиотека. Это десять миров, и в два раза больше персонажей, если не в три. Такие люди… я верю, что ты станешь, кем-то, известным. Только не уходи раньше времени. Ладно? Не надо. А то пишешь о таком, что мне, страшно и гордо за тебя, одновременно. 

Подросток посмотрел в потолок:

—... Если суждено умереть, то даже если дома сидеть будешь, все равно помрешь, — хлебом отравишься. А если не суждено, то сколько не болей и не травись, все равно жив будешь. Прекрасно, правда? — он опустил голову, смотря на женщину снизу вверх. 

— Прекрасно? Разве это-ж прекрасно? Эх, Никл-Никл, говоришь как старый философ. — Ирина слабо усмехнулась. — Знаешь, мне нравиться. Я, хочу прочитать. Дашь какую-нибудь историю свою изучить? Очень интересно. Обещаю, не буду критиковать. — она подняла обе ладони вверх, смотря на только недавно незнакомого подростка тепло. 

—... Я-б с радостью но… 

— Что “но”? — Ирина нахмурилась и опустила руки. 

— Нас же не существует. 

Женщина грустно улыбнулась и ничего не ответила. 

Их правда не существует в реальности.