Хорошая крыша летает сама. (с)
«Дом, милый дом».
Автобус надрывно запыхтел, будто мучительно, обреченно выдохнул, останавливаясь, и Ральфи нехотя вытащил наушники.
В этом абстрактном доме его, разумеется, никто не ждал, но все же думать об этом месте, как о единственном, с которым его хоть что-то связывает, было до определенной степени извращенности приятно.
«Блеск и нищета Лос-Анджелеса» - прекрасное название для истории, в финале которой все умрут, Ральф на полном серьезе думал об этом, стоя на оживленном, несмотря на второй час ночи, перроне автовокзала. Думал глубоко, сосредоточенно, и даже почти увидел своих потенциальных героев - хрупких мальчиков и девочек, разочарованных во всем заранее, очень трагично, еще по страницам парочки прочитанных модных книг.
Подумал, а потом махнул рукой,пусть и мысленно, поднял с земли сумку и отправился ловить такси.
Как говорил его бывший агент, писать можно где угодно, но нельзя, черт возьми, не писать в Лос-Анджелесе. Ральфи сильно подозревал, что отчасти вернулся ради того, чтобы это утверждение оспорить.
Есть ли жизнь после звездного часа? Подавись, Дэвис, сука, вот он я! Немного потрепан жизнью, с дороги слегка не брит, сбросивший десяток лишних килограммов, – парень-мечта. Лучший эпизод твоей убогой карьеры, вернувшийся из...
Ральф назвал таксисту адрес, попутно пытаясь собрать по кускам достоверную версию о том, откуда же он вернулся. Пожалуй, пусть будет заграничная поездка. Путешествие в поисках вдохновения, - очень тонко и органично для сложной творческой личности. И вроде как изящно продемонстрированный средний палец для тех, кто знал правду. Ну или помнил до сих пор о его существовании.
Большой город не спит никогда, и щурясь на свет фонарей и неоновых вывесок, Паркер думал, что, пожалуй, здорово ото всего этого отвык. Там, где всегда тихо и свет выключается ровно в десять, не нужно никуда спешить или наблюдать от скуки за сменяющими друг друга картинками на установленном на пересечении улиц большом экране, ни к чему это. Придется привыкать заново, хотя ведь всего-ничего прошло... Полгода. Восемь месяцев.
Сука Дэвис охарактеризовал его нынешний социальный статус как «творческий труп», но для трупа Ральфи подозрительно сильно хотел пиццу. Пару гамбургеров и пакет с горячей картошкой-фри. Даже будучи мертвецки нетворческим, он еще осознавал, что трупы определенно не интересуются картошкой.
За два квартала до его дома они все же встали в пробке, - большой город никогда не спит, и, бросив мимолетный взгляд на отсчитывающий его деньги счетчик, Ральф почти с детским восторгом высунулся в окно, слушая чужую ругань, кожей впитывая в себя злость пары десятков застрявших среди ночи на улицы водителей. Город никогда не спит. И всегда найдется мудак, который вылетит на встречку, протаранив бок очередного «Ниссана» и перегородив дорогу.
«Скорая» завыла где-то впереди, и, судя по тому, что звук удалялся, кому-то из мудаков повезло. А может быть, - нет. Степень везения определит дежурный нарколог, а зрителям пора проявить немного тактичности и разъехаться по своим делам.
Спохватившись, Ральф поблагодарил таксиста и так же вежливо сообщил ему, что, пожалуй, дойдет пешком. Сдачи он сегодня не взял, - на что бы парень ни потратил несколько лишних баксов, пусть будет первым, кого порадует возвращение Ральфи Паркера.
***
Квартира встретила его плотной глухой тишиной, запахом пыли и дерева. Убраться здесь во время его отсутствия было некому, и, стаскивая куртку, Ральф почти порадовался тому, что все же вымыл посуду перед отъездом.
Бросив сумку у порога, он прошел в кухню и открыл жалюзи. Вместе с искусственным светом с улицы, казалось, пришли и звуки, хотя такого не могло быть в принципе. Просто сейчас Ральфу казалось, что он многое стал ощущать ярче. Гораздо насыщеннее, чем восемь месяцев назад, когда ожидания, эмоции, сон и явь сошлись, наконец, в одной точке, сливаясь в однородный серый вонючий поток.
Постояв несколько минут у окна, он направился к шкафу, где между банками с кофе и перцем должна была остаться пачка сигарет. Ральфи загадал, еще садясь в автобус: если пачка уцелела, он выплывет. Может быть, захлебнется во всем этом дерьме еще пару десятков раз, но как-нибудь, обязательно...
Сигареты нашлись там, где он их оставил, и сев на подозрительно скрипнувший табурет, Ральф не меньше минуты смотрел на них так, будто они были его личным идолом, карманным языческим божеством, на которое он с полным правом мог надеяться. Посмотрел, а потом положил на стол.
Курить он бросил в клинике. Не то чтобы даже сам бросил, пришлось. Просто встало поперек горла после первого же снисходительно-понимающего «Гляди, еще один» за спиной, когда пытался не пронести нужный конец сигареты мимо пляшущего в трясущихся пальцах огонька дешевой пластиковой зажигался.
«Еще один из», - да, парни, охренеть, как верно замечено! Обычная история, ничего нового ни для мира в целом, ни для этого города в частности. С той лишь, пожалуй, разницей, что в сознание, достаточное для того, чтобы встать и притащиться во двор покурить, его привело странное, ошеломляющее до шока своей силой желание жить. Не делать, не писать, не шататься по улицам, вдыхая запах чужой жизни, а просто быть. И в тот момент, когда это бытие взяло и определилось одной незакуренной сигаретой...
Что это было тогда, там, Ральф не знал, да ему и некогда, и не интересно было об этом думать.
Табурет, на котором он сидел, подозрительно скрипнул, словно собирался попрощаться, и Ральфи нехотя встал. Так же медленно, будто из-под палки, снял рубашку, потом майку и стал расстегивать джинсы. Мыться в этой ванной ему не хотелось, да и раздеваться, по большому счету, тоже, будто со стен на него смотрели десятки недобрых глаз. Пришлось сказать себе, что эти глаза он уже однажды переболел. А в ванной нет ничего страшнее капающего крана. И если станет совсем тошно, никогда не поздно подхватить неразобранную сумку с необходимым минимумом вещей и переехать в ближайший мотель, где наблюдающих любопытных глаз предсказуемо окажется в разы больше. С тем лишь преимуществом, что в те, живые, глаза он сможет посмотреть в ответ.
Вода в трубах зашумела отвратительно громко, прежде чем кран выплюнул неровную грязную струю, и прошло еще несколько минут перед тем, как из него полилось то, подо что в принципе можно было сунуться. Все это время Ральф просидел на бортике ванной, думая, что вот это, с водой, могло бы стать забавной аллегорией, под которую не составит великого труда подогнать очередную дешевую философию. Благоразумно отказавшись от формулировок, он одним решительным движением стащил с себя джинсы вместе с бельем и встал под душ.
Раньше у него была такая привычка - стоя в душе, закрывать глаза. Не из-за летящих в лицо жалящих капель, а уноситься под шум воды в другое пространство и время, возвращаясь всякий раз с небольшим разной степени ценности подарком. Сейчас же Паркер глаза закрывать не стал, и без того картина ярким принтом отпечаталась на внутренней стороне век: погнутая труба и тяжелое, распухшее тело на ней, скрип жгута по ржавеющему металлу, - покачивается по инерции...
Смотреть Ральфи больше не хотелось. Впрочем, в лучших традициях жанра, содрать с себя кожу губкой, чтобы избавиться от всей этой метафорической грязи, не хотелось тоже. Только гамбургер. И картошку. Поэтому, наскоро вымывшись, Ральф оделся в чистое. Вещи, в которых приехал, сложил в мусорный мешок и вместе с ним вышел из дома.
Рестораны быстрого питания работают круглосуточно, и в одном из них Ральф бросил пакет в мусорный контейнер, и, дожидаясь заказа, за несколько центов купил в автомате вечернюю газету.
Чем живет ЛА сегодня? В общем-то, все тем же самым. Голливуд. Выставка современного искусства, футбольный матч, пара сообщений о розыске пропавших, неопознанный труп в Беверли Хиллз. Белый мужчина, 65-70 лет, полиция округа просит всех, кто располагает...
Ральфи невыразительно хмыкнул, пошарил рукой по столу, и только потом вспомнил, что теперь не курит.
Мертвый бомж определенно стоил отдельной заметки в криминальной хронике... Только вот оно вернулось, накатило так, будто притаилось в глубине его головы и только ждало до поры до времени провокации, чтобы проявиться. То, что раньше он называл «уколом». Не тем, после которого смотришь яркие, превосходящие своей реалистичностью объективную реальность картинки, другим. То, что большинство людей определяют как чутье или интуицию. Приветственное знамя звездного часа, от которого Ральф зарекся тогда же, когда окончательно бросил курить, и который теперь буквально лез на рожон.
Он не будет. Не станет. Не полезет в эту петлю снова по доброй воле, равно как не купит новый компьютер, потому что клавиатура - подлая сука, способная сделать с человеком такое, что не приснилось бы и в кошмарном сне...
- Сэр? Все в порядке?
Мягкая, но настойчивая девичья рука легла на плечо, слегка сжимая, и Паркер очнулся, вынырнул на поверхность вязких, лишенных логики мыслей.
Он с силой потер лицо ладонями, обнаружив на столе свой заказ и напряженную официантку рядом.
- Простите, мисс. Задумался, - улыбаться устало и обворожительно за последние восемь месяцев он не разучился.
Точно так же как ни хрена, как показывает практика, не научился самоконтролю, не смог выработать тот треклятый инстинкт самосохранения, о котором твердил доктор Хоппкинс.
Старался и не смог, потому что, когда девушка расслабилась, Ральфи улыбнулся ей еще раз.
- Могу я сделать один звонок? Это срочно, а я не видел телефона-автомата поблизости.
- Простите, сэр...
Новая волна тревоги, - по ее позвоночнику, иголочками по его коже. Чужое беспокойство Ральфи всегда чувствовал слишком остро. И, в общем-то, девочка имела на него полное право, - это Лос-Анджелес, детка. Слишком много странных типов вокруг.
- Видите ли, - он поднялся, чтобы ей не приходилось испытывать неловкость, глядя на клиента сверху вниз. - У меня только плеер, свой телефон я... разбил. Очень неловко, но я заплачу.
Недолгий визуальный контакт... Обычно, ему верили. Верили просто так, безоговорочно, по той простой причине, что вранье, тактично именуемое талантом убеждения, давалось ему легко даже в тех случаях, когда соврать действительно приходилось.
Номер телефона он вспомнил не сразу, не меньше минуты простоял с телефоном в руке, восстанавливая в памяти последнюю цифру. Три или девять? Не хватало только попросить у администратора телефонный справочник, хотя там-то номер должен быть точно.
В конце концов Ральфи определился с шестеркой, - если ни один из изначально предложенных вариантов не устраивает, почему бы и не?..
Соединение, автоответчик. Правильно.
Прослушав стандартное, надиктованное в меру деловым и напряженным голосом сообщение, Ральф повесил трубку, и любезно улыбнувшись администратору, набрал другой номер, по которому должны были ответить точно.
Друзья, в эту историю я приглашаю вас с особым волнением.
Пожалуй, это самая сложная, самая неоднозначная вещь из когда-либо написанных мной. Единственная, над которой я сама плакала.
Обычно "герой со сверхспособностями" это либо нечто героическое и задорное, либо пафосное и про особую миссию. Я попыталась раскрыть тему с другой стороны. Представить, каково это - видеть и ощущать то, чего не существует для других людей. Дар это или проклятие? И от чего обычный человек больше рискует сойти с ума: от потусторонних проявлений или от того, что видит в своей повседневной жизни?
По чью душу звонит телефон?
Чарли тряхнул мокрой после душа головой и взглянул с сомнением на тот самый разрывающийся телефон, раздумывая: брать трубку или все же не стоит?
Часы показывали половину третьего, мать его, утра, и звонок в такое время, как правило, означал только одно: кто-то умер. Кто-то близкий. Или кто-то, чья смерть на ближайшее время станет главным событием в его, Чарли, жизни, отнимет много времени, сил, и далеко не факт, что приведет к желаемому результату.
По личному мнению Чарли Бейкера, бывшего детектива полиции, а ныне средне успешного частного детектива, телефоны в принципе внесли в жизнь человечества мало хорошего. Например, они умеют истошно надрываться, пока сам Чарли трет усталые, будто высохшие, глаза и все еще мучается проблемой выбора.
- Слушаю!
В конце концов, голос в трубке в любом случае будет звучать тише, чем проклятая оглушительная трель.
- Здорово, детектив.
Голос и правда негромкий, с выразительной, похожей на похмельную, хрипотцой, и именно ее Чарли узнал сразу, еще до того, как мозг успел сработать и идентифицировать собеседника. От этого голоса пространство и время будто дали крен и сместились, отправляя не то в прошлое, не то в альтернативную, слишком нормальную, чтобы на самом деле быть, реальность.
Чарли сел на подлокотник, машинально проводя рукой по непривычно коротким волосам, и посмотрел в пол, потому что смотреть в висящее по закону подлости как раз напротив зеркало не хотелось совершенно.
- Только не говори, что вырубил санитара и спер телефон…
Впрочем, глупость. Тот факт, что он этого не скажет, не отменяет того, что он и в самом деле мог это сделать. Если не что покруче…
Идиот.
Трубка отозвалась таким же глухим, будто из-под подушки, смешком:
- В таком случае я позвонил бы адвокату.
- У тебя нет адвоката, - ответ сорвался с языка привычно, сам собой, и Чарли провел ладонью по лицу, стирая несколько капель воды со лба, а потом, наконец, взял себя в руки.
Идиот - не совсем верное определение.
Кто угодно, но только не идиот, особенно теперь.
- Что-то случилось?
На этот раз в трубке молчали долго, почти минуту.
Чарли не торопил. Слишком странно было слышать его голос после нескольких месяцев молчания, слишком привычно он звучал. Нормально, обыденно, и это уж точно были не те определения, которые к звонившему применимы.
- Просто захотел поблагодарить за посылки. Ты же знаешь, по ночам на меня частенько нападает охота поговорить…
- Нападала. Раньше, - Чарли снова поправил больше механически, не задумываясь ни над смыслом своих слов, ни над тем, как они могут быть истолкованы, и тут же спохватился, посмотрел на телефон зверем, словно тот и правда был виновен во всех его бедах.
Или как минимум в том, что он не знает, как с этим человеком разговаривать правильно.
С «открытием сезона», звездой, талантливым и мегаперспективным парнем говорить он так и не научился, просто не успел. С неуравновешенным, безвременно сторчавшимся и спившемся талантливым сценаристом - просто не захотел. А одноклассник... Вечно бледного и нелюдимого кудрявого заморыша Ральфи Паркера Чарли вспомнить почти не мог. Сколько лет назад это было… У них обоих осталось слишком мало общего со школьным прошлым.
Тем временем Паркер в трубке выдал еще один смешок. на этот раз совсем чужой, незнакомый.
- Знаешь, пора сворачиваться, Чарли. Эти ребята и так на меня очень странно смотрят. Видимо, в ЛА не так часто встречаются люди без мобильного телефона. Я в «Макдональдсе», возле... Рядом с домом.
- Где? - расслышал Чарли его хорошо, только вот реальность сменила вектор движения еще раз, и опять же, по всем законам подлости, встала на место. - Ты что, мать твою, сбежал?!
Это даже не кража мобильника у санитара…
Этот действительно может.
В трубке послышался смех, невеселый и какой-то замогильный, как если бы Ральфу в принципе было больно говорить.
- Я вышел, Чарли. И черт возьми, уже даже не так сильно хочу этот гамбургер, как приехать. Можно?
А вот это уже было так обыденно, так просто. Вопрос из тех времен, когда можно было сказать: «Отвали, Ральфи, я хочу спать» или перенести встречу на завтра.
Ральф бы не обиделся, он и сам так частенько делал, к тому же, теперь Чарли знал совершенно точно, что этот парень не из тех, кто, собираясь сделать что-то плохое, позвонит кому-то, чтобы сказать несколько слов на прощание.
Паркер вышел и вполне себе в норме, раз поперся среди ночи жрать фаст-фуд.
Чарли быстренько прикинул, какие магазины есть поблизости и в скольких из них продавцы готовы в неурочное время в обход закона помочь страждущему.
- Лови машину. По дороге доешь.
***
Две бутылки виски удалось достать в мини-маркете за углом, совершенно по-скотски надавив на продавца и заплатив двойную цену.
Возвращаясь с добычей домой, Чарли почти злился, боясь увидеть подъезжающее одновременно такси или того хуже, Ральфи, сидящего на ступеньках.
Ужасная, если вдуматься, глупость, Паркер не малолетка и не клинический дебил. Здоровый молодой мужчина, которого вполне можно безбоязненно выпускать ночью одного на улицу, - в конце концов, он не навредил никому, кроме себя самого.
И тем не менее, Чарли волновался и злился, так сильно ему не хотелось, чтобы Ральфи сегодня оставался один. Хрен с ней, назначенной на утро встречей, хрен с ним со всем.
Впрочем, уставший парнишка из круглосуточной службы доставки успел привезти пиццу и острую лапшу раньше, чем в окна заглянул свет фар.
Чарли открыл дверь, не дожидаясь стука, с привычной ухмылкой думая, что эта сволочь все же прикончила пару бургеров, прежде чем вызвать такси.
Ральфи расплатился с водителем и направился к дому, никуда не спеша. Возвращение в собственную квартиру однозначно далось ему тяжелее, чем приезд сюда. Чарли Бейкер всегда был надежным парнем,- за прошедший почти год в его доме, по крайней мере, внешне, все осталось по-прежнему.
- А где красотка? Или ты уже успел проводить ее до такси?
Обнимать его, вообще дотрагиваться, было глупо. Чарли просто остановился очень близко, – непозволительно близко, должно быть, – внимательно, почти с тревогой разглядывая до мельчайших черточек знакомое, как всегда бледное, чуть заостренное лицо.
Волосы Ральфи отрасли, и темно-русые кудри, которые он в юности ненавидел и как раз перед тем, как все случилось, в очередной раз очень коротко остриг, теперь обрамляли лицо красивой шапкой. А вот глаза...
- Где ты взял линзы, чудовище?
Чарли рассмотрел, узнал и то ли принял, то ли сделал выводы. Ральфи самому было трудно судить, изменился ли он за эти несколько месяцев, но вот он здесь. Первое, самое трудное приветствие произнесено, и он так же непривычно и трудно, как по телефону, рассмеялся, коротко хлопнул Чарли по плечу, проходя в дом.
- Санитары тоже люди. Я вроде как и без того достаточно псих, чтобы еще выйти из дурдома в очках.
- Ассоциации, однако... - Чарли не просто закрыл за ним дверь, запер на оба замка и цепочку.
То, что Ральфи ночует у него вроде бы не обсуждалось, но так ему лично было спокойнее.
- Ты все еще считаешь, что я не похож на маньяка? - удивление в голосе Паркера прозвучало сдержанное, но настолько искреннее, что он сам, должно быть, не понял, шутит сейчас или говорит всерьез.
- Если тебе удастся вывести близорукость в отдельную примету типичного серийного убийцы, я начну преклоняться пред твоим гением, - Чарли ненавязчиво подтолкнул его к гостиной, и в ответ на это короткое прикосновение Ральфи обернулся, посмотрел на него с усталой, какой-то слишком, не в меру осмысленной, но искренней полуулыбкой:
- В твоей исполнении фраза «типичный серийник» звучит убийственно.
Чтобы осмыслить услышанное и сказанное Чарли понадобилась минута, а потом это стало смешно. Так смешно, что пришлось привалиться спиной к дверному косяку, унимая то ли истерику, то ли страх, то ли радость.
Ральфи пережидал его смех спокойно, все с той же зверски доброжелательной полуулыбкой. Что сделал бы он сам, поменяйся они по какой-то дикой случайности местами, Паркер не знал.
- Я сбегал за виски, - наконец, отсмеявшись, Чарли первым прошел в комнату, оглядывая сомнительной праздничности стол. - И только теперь подумал, что тебе наверное нельзя…
- Мне нельзя колоться, курить и глотать, - не глядя на него, Ральфи подхватил со стола бутылку и принялся разглядывать этикетку так, будто видел ее впервые в жизни.
Никакой неловкости по поводу сказанного он не испытывал, скорее это было забавно.
- Тебя выпустили, не назначив курс? - подозрения по поводу побега вернулись с новой силой, но если быть честным, по большому счету, Чарли было все равно.
Если он подумал правильно, они как-то это уладят. Если все же ошибся, будет намного проще, вот и все.
Жизнь вообще намного проще, когда Ральфи отдает себе отчет в своих действиях, а в запасе есть две бутылки неплохого виски.
Паркер же его сомнений то ли правда не заметил, то ли по обыкновению тактично сделал вид.
- Мне приятно, что ты обо мне заботишься, Чарли, но курс это... несущественно, - он наконец снова посмотрел на детектива, и Чарли в очередной раз отметил, что блеклые за очками глаза Ральфи на деле намного выразительнее и ярче. - Я абсолютно дееспособен. Это признал даже доктор Хоппкинс, хотя я знаю это и без него.
Ральф сел, съехав в кресле до отчасти развязной, но удобной позы, и стал открывать бутылку. Границы времени, осознанности и памяти не то чтобы стерлись, скорее, стали несущественными до такой степени, что если бы посмертие существовало, Ральфи заказал бы себе именно такое, где нет времени и пространства, только этот почти свой, дом, Чарли не коп, а человек, выпивка и еда.
- Кстати, тебе идет, - он кивнул, поясняя, что имеет в виду остриженные до короткого ежика волосы детектива. - Ты даже не похож на федерала.
- Иди ты!.. - Чарли рассмеялся, садясь напротив и открывая коробку с пиццей.
Он вдруг очень не к месту вспомнил, что именно так, здесь, в его гостиной, все и начиналось. Только вот сам он быстро и успешно соскочил, а Ральфи втянулся, и его возвращение сейчас...
Не то, чтобы Чарли чувствовал себя по-настоящему виноватым или нуждался в прощении, он всего лишь знал, что теперь его собственная жизнь станет намного проще.
- Почему не позвонил? Я бы тебя встретил.
- Зачем? - Ральфи пожал плечами и потянулся, чтобы коснуться его стакана краем своего. - Я вроде бы достаточно четко дал понять, что тебе нечего там делать. За мое возвращение, мать его.
Чарли кивнул, поддерживая тост, и выпил залпом, а выпив, тут же потянулся налить еще.
- Но не объяснил, почему.
- Почему вернулся? - Ральфи подцепил из коробки кусок пиццы и рассмотрел его, прежде чем откусить. - Это вроде как мой дом. Конечно, тот еще гадюшник с не самыми приятными воспоминаниями, но другого я пока не придумал.
В другую руку он взял вновь наполненный стакан и отсалютовал им Чарли:
- Это ЛА, детка.
- Почему ты отклонял мои свидания, - Чарли тоже взял свой стакан, и на этот раз лишь пригубив, поставил на колено. - Каждую гребаную неделю три, мать их, месяца, Ральфи.
- Надеялся, что в конце концов ты перестанешь приезжать, - Ральф пожал плечами, допивая виски. - Что в итоге и случилось.
Виски отозвался приятным покалывающим теплом в отвыкшем от алкоголя теле, и Ральфи потянулся медленно и сладко, наконец, расслабляясь. И правда, дома…
- Почему?
Не время, наверное, было это узнавать.
Наверное, еще успелось бы, но отчего-то прямо сейчас Чарли это было важно.
На этот раз Ральф ответил ему долгим, темным, нечитаемым взглядом, как если бы откровенно прицеливался, соврать, попробовать отшутиться или попросту послать куда подальше, заведомо пойдя на конфликт, который они вполне могли себе позволить.
- Мне надо было побыть одному.
- Ты и так до хрена времени проводил один, - Чарли тоже осушил стакан, но наливать еще решил подождать. - Час времени раз в неделю сыграл бы серьезную роль?
- Чарли, - Ральф улыбнулся, и от этой короткой улыбки по спине пробежали мурашки.
Такую его улыбку Чарли за двадцать с лишним лет знакомства видел только раз, и к чему она была сейчас, - не угадать, не представить.
- Я вроде как чуть не сдох от передоза, - Ральф налил им еще, но вместо того, чтобы пить, стал лениво рассматривать жидкость на тусклый свет настольной лампы. - Доктор Хоппкинс до последнего дня пытался выяснить, что я чувствовал и о чем думал, когда принял столько сразу. И я семь месяцев вешал ему на уши лапшу о том, что с таблетками опасность осознаешь в меньшей степени, чем стоило бы, потому что они же такие маленькие. Безобидные.
Закончив рассматривать виски, Ральф опустил стакан и посмотрел на Чарли уже понятнее, так очевидно: ты же друг детства. Лучший и единственный друг. Ты либо поймешь и примешь это, либо нет, но даже если случится так, что нет... я не обижусь. Но я хотел бы, чтобы ты понял.
- Это очень странное чувство, Чарли. Ты хочешь умереть с кайфом, закидываешься надежно, чтобы напоследок гарантированно увидеть... Да плевать что, лишь бы не видеть снов и даже не осознать, что уходишь. А потом симпатичная блондинка водит тебя под руку в сортир, и все, о чем ты думал, оборачивается сплошной… грязью, - на этот раз не чокаясь, он выпил одним глотком и поставил стакан на стол. - У меня всегда получалось. Всё, даже если при этом я выглядел полным придурком. А вот это - не вышло, и мне нужно было как-то… привыкнуть к этому, что ли.
Такие паузы имеют свойство затягиваться, и затянуть ее до очевидного Чарли боялся сейчас больше всего, потому что очевидность эта была бы как раз неправильной.
- Ты придурок, Ральфи, - он, наконец, тоже выпил, точно так же, одним глотком, словно хотел новой дозой виски распрямить свернувшийся в плотный жгут под кожей позвоночник. - Больной на всю твою гениальную голову…
Все должно было остаться по-прежнему, и если действительно осталось, других комментариев к услышанному Ральфу от него и не понадобится. А вот лапша может пригодиться, и, подавшись вперед, Чарли подтолкнул к нему коробку:
- Твоя любимая.
- А ты и правда меня ждал.
Несмотря на почти год и каждую гребаную неделю трех, мать их месяцев.
Ральф наконец оставил в покое виски, открывая лапшу.
- И какой у тебя план? - Чарли все же разлил еще, и на этот раз побольше. - Чем собираешься заняться?
- А какой может быть план? - Ральф пожал плечами и вместо палочек взял вилку. - Устроюсь на работу. Скажу всякой дряни твердое «нет» и начну честную жизнь добропорядочного…
- Ты звонил Брюсу? - слушать, как Ральфи сдержанно-печальным томным голосом исполняет подобную чушь просто не было сил.
- Зачем? - Ральф пожал плечами, признавая, что номер не прошел, и принялся за лапшу. - Дэвис поставил на мне крест, и я склонен был с ним согласиться.
- Значит, с ним ты встречался?
- Один раз, - померещилась в этом вопросе обида или Чарли на самом деле был задет, но Ральфи предпочел отставить коробку. - Он все-таки был моим агентом, нужно было утрясти кое-какие финансовые вопросы.
- Этот мудак обобрал тебя до нитки? - Чарли почти с удивлением поймал себя на том, что действительно начал злиться.
Не то чтобы он не рассматривал такую возможность, но как раз его Брюс Дэвис с полным правом послал в свое время к черту. Согласно все тому же закону подлости, это оказался как раз тот случай, когда даже его, Чарли, денег не хватило на то, чтобы найти способ вмешаться.
Только вот теперь к нему закралось подозрение, что зря, пожалуй, он так верил в Ральфи, который даже на принудительном лечении должен был остаться достаточно вменяем, чтобы не позволить…
- Кое-что осталось, - Ральф беззаботно пожал плечами, и, закинув ногу на ногу, продолжил есть лапшу. - Таков контракт, Чарли. Яподвел его и должен был выплатить ему неустойку. Но на первое время мне хватит. Ты знаешь, я никогда особо не шиковал.
- Что с работой? - для него лично тема оказалась болезненной, и Чарли предпочел ее сменить. - Продолжишь писать?
- Нет, - Ральф покачал головой с неожиданной, почти неуместно серьезностью. - Точно нет. Не знаю, Чарли, просто отвяжись. Еще суток нет…
- Иди ко мне, - Чарли перебил, решив, что эту фразу Ральфи тоже может просто не заканчивать. - Я все равно думал о том, чтобы нанять помощника.
- Секретаршу? - Ральфи рассмеялся, и как в старые добрые времени подвинул к нему коробку с пиццей. - Школьный неудачник, слетевший с катушек от денег и славы сценарист, несостоявшийся суицидник, и, наконец, секретарша частного сыщика... Это можно считать карьерой, чувак!
- И придурок, - Чарли фыркнул от смеха, потому что... он действительно хорошо его знал.
Настолько, чтобы понять ответ Ральфи правильно.
- Ты забыл упомянуть, что придурок. Почетный раздоблай и ни на что не годная трудовая единица, так что, завязывай ломаться.
- Неужели твой бизнес оказался обречен на успех? - на секунду Ральфи почти пожалел, что больше не курит, но толком не допустил эту мысль до сознания, заглушил приятным сытым звуком, с которым виски наливается в стакан. - И что ты делаешь? Пасешь неверных мужей и жен?
- И это тоже, - Чарли наконец взял кусок остывающей пиццы. - Но бывает и интереснее. После Гейджа меня помнят, и случается, что потерпевших по закрытым официально делам парни отправляют ко мне.
Говоря все это, на Ральфи он не смотрел, и тот сел прямо, потому что теперь разговор был уже совсем другой. Требующий действительно вдумчивого участия, а сосредотачивался Ральфи на всякий случай старательно.
- И ты им помогаешь?
- Случается, что да. Бывает, что нет, - Чарли пожал плечами и все же поднял взгляд. - Расследование преступления, на которое махнула рукой полиция, это всегда немного лотерея. Но несколько раз у меня получилось. Я все же был неплохим копом, Ральфи.
- Да. Был.
Секунду Ральфу казалось, что он не чувствует ни рук, ни ног, а потом он словно отмер, осознал, как напряженно выпрямился в кресле, и снова расслабился, откинулся на мягкую спинку.
Не нужно было замирать испуганным столбиком, чтобы признать, что Чарли Паркер – хороший коп. Уже к двадцати девяти годам считавшийся блестящим детектив с высоким процентом раскрываемости, перспективный малый, не только умный и в меру циничный, но и умеющий в нужный момент быть дипломатом. Ему светила неплохая карьера, ради которой ему не пришлось бы подключать деньги и связи, которые у него были и которые он не считал нужным скрывать.
Всего три года прошло…
Несмотря на то, что в последние месяцы у Ральфи было много времени для раздумий, казалось, что гораздо меньше.
- И когда можно будет приступать?
- Хоть завтра, - Чарли хмыкнул, оценив напряжение, прозвучавшее в его голосе и отразившееся на лице. - Проспишься, переоденешься и поедем в контору.
Отчасти это было даже лестно, – знать, что последствия, наступившие для него, Ральфи переживает тяжелее, чем свои собственные.
И именно поэтому бывший детектив полиции Бейкер, а ныне просто детектив, рад был не продолжать.
- Кстати, - абсолютно солидарный с ним в этом желании не продолжать Ральфи кивком напомнил ему о наполненном стакане. - Ты все еще не женат?
- Нет, - Чарли рассмеялся искренне, с облегчением, и взял стакан. - Поверишь или нет, ради твоего приезда мне даже не пришлось выпроваживать никакую красотку. Так что живи сколько хочешь.
Бейкер действительно слишком хорошо его знал.
Ральфи кивнул, одновременно в благодарность за понимание, за то, что не пришлось ничего объяснять вслух, проталкивать наружу наверняка вставшие бы комом в горле слова о том, как ему не хочется возвращаться домой, и заменяя этим кивком новый тост. За честную, мать ее, жизнь.
Чисто гипотетически Чарли знал, что годовой финансовый оборот "Бейкер & Бейкер" составляет несколько миллиардов долларов, но вникнуть в дела компании детально ни разу не приходило ему в голову.
Даже не потому, что сумки и сумочки так и остались для него чем-то непостижимым. Он просто напросто не представлял себе, с какой стороны можно подойти к этому делу, и отнюдь не потому, что, в отличие от матери и Карлы, он не был женщиной. Даже хорошо отлаженный бизнес оставался для него той областью знаний, в которой он был и будет полным профаном.
Впрочем, вопрос о том, что делать с Ральфи ранним похмельным утром, хотя и был из совершенно другой плоскости, вызывал у него примерно те же сомнения.
Будить или не будить?
Чарли думал об этом, включая кофемашину и отстраненно глядя в окно. Сегодня, на трезвую голову, он начинал сомневаться в том, что идея сразу вытащить Ральфа на работу была так уж хороша. После всего произошедшего собственными руками притащить его в околокриминальную среду... Чарли вполне отдавал себе отчет в том, что это равносильно приглашению алкоголика в бар.
Единственным действенным способом вытащить Ральфи из всего этого оказалось режимное учреждение, и не нужно было быть семи пядей во лбу, чтобы предположить, как быстро он втянется обратно.
Нет, искать своего дилера Ральфи не побежит. Чарли лучше, чем кто бы то ни было знал, до какой степени во всей этой истории имела место зависимость.
Избавиться от физической потребности Паркеру было легче всего, но если его снова потянет писать…
Хотя, исходя из личного опыта, Чарли знал, что случаются вещи и похуже. Например, когда биологические часы человека, привыкшего за несколько месяцев вставать в одно и то же время, это время игнорируют.
Сначала ты просыпаешь на час, потом до обеда, и в конце концов, не встаешь вовсе, выходя из дома только за самым необходимым.
Переживать подобные периоды приходилось многим, только вот далеко не всем - после курса принудительного лечения.
Если Ральфи останется дома, станет только хуже, и, начиная варить вторую порцию кофе, Чарли решил, что сходит и разбудит. А дальше будет смотреть по обстоятельствам.
- Доброе утро, - особой радости в голосе севшего к столу Ральфи слышно, однако, не было.
- Я как раз думал о том, чтобы дать тебе пинка, - Чарли подвинул к нему чашку с уже готовым кофе, из которой не успел отпить. - Как спалось?
Спросил и отвернулся к кофемашине, пряча невеселую усмешку. Почему-то с Ральфом всегда было так, – самые невинные и в общем-то откровенно «дежурные» вопросы оборачивались если не комедией, то драмой.
- Если ты про перепой, его нет. Почти, - Ральф сделал глоток и прикрыл глаза. - Если про сны, тоже. Я соскучился по нормальному кофе.
- Это как-то между собой связано? - Чарли налил кофе и себе, сел на краешек стула напротив.
- Я давно не вижу снов, - Ральф открыл глаза, как будто это движение далось ему с большим трудом, но взгляд у него был ясный. - Доктор Хоппкинс объяснил их стимуляторами и я склонен с ним согласиться.
- С доктором? - Чарли невесело усмехнулся, держа чашку за ручку и поворачивая вокруг своей оси. - Я начинаю всерьез опасаться того, что с тобой сделали в этой клинике.
Шутка, которая была таковой лишь отчасти…
О том, что ему снятся кошмары, Ральфи впервые рассказал ему в выпускном классе. В тот год они, пожалуй, действительно по-настоящему сблизились.
Он видел во сне мертвецов или ничего не видел вовсе, просто проваливался в густую плотную темноту, как описывал это сам.
Чарли всегда думал, что темнота лучше покойников, но сейчас, при мысли о том, что теперь Ральфи регулярно остается с ней наедине, стало смутно не по себе.
Сны были до всего и остались после, и чем бы его там ни лечили... Едва ли Ральфи сам захочет развивать эту тему.
Все переживания и сомнения Чарли по поводу услышанного если и не были отпечатаны у него на лбу, то угадывались быстро, и Ральфи несколько минут просто пил вожделенный кофе и молчал, давая ему собраться с мыслями.
- Если твое предложение еще в силе, я буду готов через десять минут, - решив, наконец, что подумал тот достаточно, Ральфи поднялся и направился было мыть чашку, но по дороге передумал и вернулся к кофемашине. - Или через двадцать.
Чарли только хмыкнул в ответ и подставил ему вторую чашку.
- Тогда съездим для начала в контору, послушаем автоответчик и выделим тебе стол. Сейчас затишье.
- Кстати, я вчера туда звонил, - Ральфи занялся кофе, не глядя на него. - Предположил, что ты ночуешь на работе.
Когда первая порция была готова, он поставил чашку перед Чарли.
- И, кажется, у меня кое-что для тебя есть.
Фраза вышла отвратительной, как, впрочем, и взгляд детектива.
Разумеется, Чарли не поморщится и не скажет раздосадовано: «Ты опять», но этот взгляд Ральфи знал. Только вот проблема, - его личная проблема, - состояла в том, что собственное очевидное «опять» было до определенной степени сродни сигаретам.
Сказать: «У меня чутье» и остановиться, не доходя до грани, - первый шаг к тому, чтобы действительно справиться, и ни при чем здесь сигареты.
У Чарли просто не было ключа, чтобы забрать ту пачку из шкафа.
Из прихожей он вернулся со вчерашней газетой и положил ее перед детективом нужной заметкой вверх.
- Ты серьезно? - коротко пробежав страницу глазами и безошибочно вычленив то, что могло Ральфи заинтересовать, Чарли отложил газету. - Хочешь, чтобы мы по случаю свободного времени расследовали смерть случайного бомжа?
- Там есть, что расследовать, - Ральф сел напротив и чуть подался вперед. - Да, я, черт возьми, чувствую, Чарли. Полиция не дает подобных заметок без повода.
- Если он сдох у чьего-то высокого забора, владельцы этого самого забора могли настоять, - Чарли, не скрывая досады, взял газету и снова повертел в руках. - Специфика района, Ральфи. Но мертвый бомж это просто мертвый бомж.
- Просто проверь это, - в привычном, разогревшем кровь, таком знакомом порыве Ральфи подался вперёд ещё сильнее. - Ты не ты, если не пропускаешь по стаканчику черт знает чего с бывшими коллегами в субботу. Просто узнай.
«Я хочу знать, сумасшедший я или все-таки нет».
Этого вслух сказано не было, только вот серо-зеленые глаза Ральфи будто зажглись изнутри ровным и чистым огнем, как блестят глаза человека, совершенно точно знающего, что подал гениальную идею.
Человека, чьи идеи в принципе бывают гениальными, и Чарли медленно покачал головой, вставая:
- Свари еще кофе.
За семь лет службы в полиции Чарли Бейкер со своим умом и феноменальным везением взял с десяток убийц и даже одного серийного, но вот поиски ключа от собственной машины дались ему тяжело.
После двадцатиминутных изысканий черный брелок с тремя скромными буквами BMW был извлечен из ящика с мелочевкой вроде карандашей и блокнотов и вручен тискавшему во дворе соседского кота Ральфи.
- Поедем на моей, но если вдруг, не хочу, чтобы ты остался без средства передвижения.
- Ты так уверен, что у меня действующие права? - Паркер посмотрел ему в лицо светлым и испытующим взглядом, а потом рассмеялся. - Не беспокойся, действующие.
Он взвесил брелок в руке и снова посмотрел на Чарли:
- Не жалко?
- Если помнишь, у меня их три, - тот легко пожал плечами и сел за руль. - Мы с Карлой были в Женеве в этом году. Это было очень глупо и до хрена как дорого, но я не устоял.
- Покажешь? - Ральфи все же улыбнулся, сдержанно, немного грустно, но искренне.
- У нее в гараже, - заводя мотор, Чарли слегка поморщился, сообразив, что наверное сказал что-то не то.
Когда он морщился так, Ральфи находил его даже забавным.
Чарли родился миллионером, он по определению не знал жизни, не предполагающей возможности просто достать из бумажника карту и оплатить, будь то обед в ресторане быстрого питания или дорогая машина. Период бунтарства он благополучно миновал в шестнадцать лет, ограничившись смущением по поводу собственного непонимания прелести сумочек «Бейкер», за которые десятилетиями готовы были платить сотни женщин по всему миру, и никогда не был ни снобом, ни подчеркнуто «своим».
Просто он всегда был... таким. Коп на представительской машине, любитель в рамках культурной программы смотаться с сестрой на автосалон в Женеву.
Он был таким и таким останется, но странное дело, – ищейка и богатенький мальчик всегда сочетались в нем гармонично, не говоря уже о том, что к их общим тридцати двум годам Чарли стал действительно приятным и интересным мужчиной.
- Ты кому-то звонил? - Ральфи предпочел все же сменить тему.
Не из тактичности, а скорее, из любопытства.
Чарли кивнул, глядя, впрочем, на дорогу.
- И что скажешь?
- Скажу, что ты, мать твою, был прав, - они, наконец, выбрались с подъездной аллеи, но скорость Чарли пока не прибавлял. - Что-то не так с этим бомжом. Была проведена стандартная процедура по установлению личности, но система дала сбой.
- И поэтому копы ищут тех, кто мог бы опознать бродягу? - день был теплый, и Ральф опустил окно, привычно положил на него локоть.
- Не совсем, - Чарли ответил с короткой усмешкой, и очевидно стало, что Чарли кончился.
За этим легким, не всегда заметным для посторонних движением губ начинался детектив Бейкер, вцепившийся в информацию, которая действительно может чего-то стоить.
Пожалуй, это был один из моментов, по которым Ральф скучал в последние месяцы больше всего.
- Видишь ли, за время твоего отсутствия... - Чарли начал говорить и осекся, сжал челюсти и начал сначала. - За последние полгода местные копы одурели от количества пропавших без вести.
- В Лос-Анджелесе? - Ральфи коротко хохотнул и привычно съехал ниже на сидении. - Десятки людей исчезают каждый день.
- Проститутки, бродяги, беглые малолетки, - Чарли согласно покивал, выруливая на шоссе. - Но когда дело касается топ-менеджеров, секретарей больших боссов и чинных домохозяек-матерей больших семейств, дело обстоит несколько иначе. Родственники и друзья пишут заявления, дела предсказуемо становятся висяками, кто-нибудь этих самых родственников после четвертого ложного вызова на опознание получает нервный срыв, пресса поднимает шум…
- Чарли, я знаю, как это работает, - перебил Ральфи не от недостатка воспитания и не от скуки, а потому, что Бейкера-копа начало становиться слишком много.
Чарли бросил на него короткий подозрительный взгляд, перевел дыхание и продолжил:
- Среди пропавших числятся братья Томас и Теодор Майлзы. Томас студент Калифорнийского Университета, Тед заканчивает школу. Когда копы занялись установлением личности бродяги из Беверли Хиллс, отпечатки его пальцев прогнали по базе данных и база выдала ответ, - он сбавил скорость перед поворотом и бросил на Ральфи еще один взгляд. - По мнению компьютера, этот старик никто иной, как Томас Майлз две тысячи третьего года рождения. У парня был привод за драку, дело обошлось штрафом и общественными работами, но отпечатки в базе остались.
- Что? - и до того слушавший внимательно, но глядя в окно Ральфи повернулся так резко, что волосы щекотно мазнули по шее.
- Об этом и речь, - Чарли кивнул, в очередной раз сворачивая, на этот раз на оживленную улицу. - Система выдала ошибку, но Майлзы забеспокоились, потому что живут они, - кто бы мог подумать! - как раз в том районе. Так что, получается, тебя «укололо» правильно.
Чарли замолчал, то ли сосредотачиваясь на дороге, то ли давая собеседнику время подумать.
Ральф снова отвернулся к окну и прикрыл глаза, подставляя лицо ветру, в котором уже чувствовался намек на осеннюю прохладу. Левая ладонь чесались, а желание закурить, накрывшее его несколько минут назад, начало становиться практически нестерпимым. Он почти физически почувствовал, как сухой горьким дым обволакивает горло, заполняет легкие, и неосознанно сжал руку в кулак.
Город не просто никогда не спит, он даже не дремлет. Три года назад они всего лишь создали иллюзию того, что без Стивена Гейджа он станет лучше, и сами же благополучно в нее поверили.
Сделав глубокий медленный вдох, он одновременно разжал пальцы и открыл глаза, чтобы несколько секунд с искренним недоумением таращиться на красные следы от ногтей, оставшиеся на ладони.
- И куда мы едем сейчас?
Голос снова прозвучал странно, будто его обладателя как следует придушили за секунду до, и очередной взгляд, брошенный Бейкером в ответ, буквально вспыхнул беспокойством.
- В морг, - подумав, предложение забросить его в контору осваиваться Чарли решил опустить. - Хочу поговорить с врачом, который делал вскрытие. У них там новый патологоанатом, вроде кто-то из молодых.
- И на правах кого ты собираешься это сделать? - Ральфи прислонился виском к спинке сидения, разглядывая его почти что с нежностью.
- Придумаем что-нибудь, - Чарли легко пожал плечами и вдруг подмигнул ему. - Как будто нам впервой достоверно врать.
После ремонта, имевшего место быть, пока Ральфи отлеживался в психушке, окружной морг стал здорово походить на её филиал.
Этим наблюдением Паркер счел нужным поделиться в полголоса, пока они шли узким выкрашенным в белый цвет от пола до потолка коридором.
Чарли в ответ только невнятно фыркнул и с очевидным усилием придал лицу серьезное и хмурое выражение, прежде чем постучать в белую же дверь с идиотской позолоченной табличкой «Ординаторская».
- Войдите!
Услышав молодой женский голос, Бейкер заметно приободрился.
Налаживание контакта с незнакомыми и не заинтересованными в нем людьми обещало быть трудным и совсем не гарантированно, что продуктивным. Конечно, можно было занять этим Ральфи, который всегда чувствовал себя парадоксально спокойно, если не сказать уютно в подобной атмосфере. Однако, в отличие от самого Чарли, имеющего при себе удостоверение частного сыщика и копию лицензии, официально он пока что был никем.
Заявившийся в морг с улицы парень с выпиской из дурдома в кармане вряд ли вызовет до хрена доверия даже у глупенькой медсестры, поэтому медсестру Бейкер решил взять на себя.
- Чем могу помочь?
Невысокая хрупкая мулатка с едва прикрывающим уши гладким каре сначала задала вопрос и только потом обернулась.
Ральфи пожалел, что не забрал вчера из дома очки, надеясь, что взгляд не выдаст ничего лишнего. Полностью и абсолютно тот типаж, который всегда нравился Чарли, и если сейчас на руке сестрички не обнаружится обручального кольца, вполне вероятно, что в скором времени Бейкер заполучит в морге своего человека.
Или огребет неприятностей.
Какая из этих перспектив кажется ему занимательнее, Ральфи так сразу определиться не мог.
- Мы ищем доктора Миллер, - в голосе Чарли и правда зазвучали предсказуемо теплые нотки.
- Я слушаю, - девушка задержала взгляд на Ральфи и снова посмотрела на него вопросительно, чуть нетерпеливо.
- Видите ли, - Чарли сделал шаг вперед неуловимым, отточенным годами практики движением, создающим иллюзию того, что он собирается взять собеседницу за руку. - Наше дело предполагает некоторую... приватность. Поэтому я предпочел бы побеседовать непосредственно с доктором. Он скоро освободится?
Сестричка только тряхнула головой, и в профиль стало особенно видно, настолько она молода, двадцать пять максимум.
Взяв со стола пластиковый бейдж, она с плохо скрываемой досадой человека, которого отвлекли от важного дела, прикрепила его к карману халата.
- Доктор Алиса Миллер. Так чем я могу вам помочь?
Лица Бейкера Ральфи не видел, но догадывался, что зрелище было исключительным.
- Вот как?.. - Чарли выдал сдержанную и приятную улыбку, выигрывая время на то, чтобы собраться с мыслями, а потом вытащил из кармана удостоверение. - Чарльз Бейкер, частный детектив.
- Вот как, - удивление доктора Миллер, впрочем, тоже было весьма сдержанным,а фразу она вернула ему будто невзначай. - И какое конфиденциальное дело у вас ко мне есть, детектив?
Легкое, едва различимое недовольство снова прозвучало в её голосе, когда девушка присела на край стола, и её взгляд снова остановился на Ральфи.
Халат немного распахнулся, обнажая стройные ноги, приоткрытые короткой темной юбкой.
- Видите ли, мисс Миллер, - Чарли, надо отдать ему должное, быстро пришел в себя и подошел еще ближе, оперевшись ладонью о стол. - К нам обратился один человек. Потенциально богатый наследник. Родственник, который должен был оставить ему наследство пропал.
- Это печально, - взгляд патологоанатома переместился с ключиц Ральфи на руку Чарли лежащую на грани дозволенного близко к её бедру. - И чем я могу помочь в вашем деле?
- Мы предполагаем, - Чарли взгляд отследил, и только после снова посмотрел ей в лицо. - Что человек, которого мы ищем, находится у вас. Поймите, мне бы не хотелось наносить психологическую травму своему клиенту, связывая его с полицией и вызывая на ложное опознание. Мы хотели бы сначала сами взглянуть на тело, и, надеюсь, опровергнуть это предположение.
Доктор Миллер выслушала его внимательно, потом коротко кивнула в сторону оставшегося стоять у двери Ральфи.
- Мы – это?..
- Мой помощник, - в самый удачный момент, уже на самой-самой грани дозволенного, Чарли очень удачно спохватился и отошел от стола. - Ральф Паркер.
- И у вашего помощника тоже есть удостоверение и лицензия? - девушке, очевидно, разговор стал надоедать, потому что со стола она встала.
- Еще нет, - а вот Ральфи улыбнулся ей неожиданно для самого себя. - Первый рабочий день.
На секунду она, казалось, задумалась, а потом снова повернулась к Чарли:
- И кто же из наших клиентов вас интересует?
- Бродяга из Беверли Хиллс, - на всякий случай Чарли подошел ближе к ней, а заодно и к двери.
Если доктор, невзирая на хорошенькое личико, не дура, - а на дуру она похожа, к сожалению, не была, - неприятности светили им куда больше, чем приобретение союзника.
Миллер качнула головой, выражая не то удивление, не то восхищение:
- Вы, конечно же, в курсе, что этим трупом заинтересовалась полиция.
- Да, мы в курсе, - чувствующий себя все более неуютно Чарли опустил руку в карман. - И мы не имеем намерения как бы то ни было препятствовать детективам или разглашать полученные сведения. Но можем оказаться им полезны. Я сам бывший коп, доктор Миллер.
- Но официального допуска у вас нет.
- Нет, - Чарли то ли послал ей короткую улыбку, то ли его просто передернуло.
Доктор промолчала немного, – вероятно, взвешивая, уйдут посетители сами или стоит вызвать охрану, – потом заправила прядь волос за ухо и кивнула:
- Идите за мной.
Ральфи открыл перед ней дверь, бросив за её спиной взгляд на напарника. В ответ Чарли только пожал плечами. Предположить, проводят их в хранилище или к выходу, он не брался, но под впечатлением очевидно был.
Доктор Миллер же просто пошла вперед по коридору, словно ее и вовсе не интересовало, последуют за ней или нет.
Ральфи шел следом и почти безотчетно изучал прямую узкую спину и полоску смуглой кожи на шее под волосами. До сих пор он был наивно уверен в том, что такие патологоанатомы встречаются только в кино, да и то только в тех фильмах, бюджета которых хватает на достаточно хорошенькую актрису.
Таким девушкам просто нечего делать в обществе зачастую обезображенных, - это ЛА, детка! - мертвецов.
Миллер довела их до очередной белой двери с очередной идиотской табличкой, и, войдя внутрь, включила холодный, почему-то всегда слепящий в подобных заведениях, свет.
По большому счету, даже после ремонта в этой комнате все осталось, как было. Два металлических стола, возле каждого столик с инструментами, три раковины у стены.
Дойдя до столов, девушка вдруг остановилась и окинула обоих таким взглядом, будто хотела поинтересоваться, готовы ли они и не нужно ли принести нашатырь. Или передумала.
- Полагаю, источники в полиции у вас есть. Если вы действительно бывший коп и в самом деле частный детектив.
Чарли кивнул, теперь уже заметно напряженно, не берясь гадать, к чему может быть этот вопрос.
- Тогда я рискну предположить, что фамилия вашего клиента Майлз.
- У семьи Майлз нет родственников подходящего возраста, мисс Миллер.
- Доктор Миллер.
- Извините.
- И тем не менее, - Алиса опустила руки в карманы халата и тряхнул головой, чтобы волосы не падали на лицо. - Вы решили наведаться сюда именно в мое дежурство. Хотя, если вы действительно служили в полиции, у вас не может не быть здесь знакомых. Почему?
Над ответом Чарли ненадолго, но задумался.
- В отчете сказано, что следов насильственной смерти нет, этот человек умер от старости. При этом полицейская база данных идентифицировала его как парня, которому о таких вещах, как старость, даже задумываться не положено. Очевидно, что где-то произошла ошибка, и я хочу знать, на каком именно этапе.
- Иными словами, вы сомневаетесь в моей компетентности?
Прямой вопрос, заданный ровным, ничего не выражающим тоном, и Чарли счел уместным ответить так же честно:
- Да. Вы слишком молоды для этой должности, доктор Миллер. Порой нехватки опыта достаточно, чтобы банально перепутать.
- Ложитесь, - лицо и голос девушки остались такими же спокойными, она лишь чуть качнула головой, указывая Чарли на стол. - Проверим.
Ральфи не мог утверждать точно, потому что снова остался стоять у двери, но готов был поспорить, что если Чарли не открыл и не захлопнул тут же рот, ему стоило большого труда этого не сделать.
Доктор Миллер снова выдержала паузу, как будто и правда давала время обдумать свое предложение, потом повернулась и повела их в смежное помещение, служившее хранилищем.
- Возьмите перчатки.
Сама же она сначала повернула ручку нужной камеры, и только после надела перчатки сама, прежде чем выдвинуть стол с телом.
Звук, который издало при этом железо, оказался настолько знакомым, что Ральфи пришлось моргнуть дважды, чтобы удостовериться, в каком именно времени и пространстве он находится.
Тогда, три года назад, Чарли не так часто таскал его с собой в трупецкую. Уж точно недостаточно, чтобы все здесь стало обыденным и привычным, но этот звук Ральфи запомнил хорошо. Звук, сравнимый с тем, что раздается, когда снимаешь пистолет с предохранителя или тихим жужжанием выезжающего объектива фотокамеры. Предвестник зрелища, которое едва ли может понравиться, но с огромной долей вероятности вызовет интерес и живое участие.
Что, собственно, ожидал увидеть, он не знал. Тело как тело, старый человек с даже в смерти хмурым лицом.
Чарли же закружил над трупом, как ворон над добычей, даже стол обошел. Затянутыми в латекс пальцами натянул кожу на животе и отпустил, внимательно осмотрел лицо.
- Какую причину смерти вы указали в заключении?
- Сердечная недостаточность, - Алиса то ли не обратила внимания на то, что он должен был это знать, то ли не сочла это существенным. - Кстати, это практически уникальный труп. Ни одной особой приметы, ни татуировки, ни шрама, ни родинки. Ничего, что могло бы способствовать опознанию.
- Да, и мы не ФБР, в распоряжении которого находятся новейшие компьютерные программы, - Чарли выпрямился, окинул оставшийся после вскрытия шов напряженным взглядом, и Ральфи, как ни парадоксально, стало едва ли не весело.
Бейкер смотрел на мертвое тело едва ли не с упреком, и был при этом настолько... Чарли, что не улыбнуться было невозможно.
Эту его улыбку доктор Миллер заметила, и вспыхнувшее в её взгляде удивление быстро сменилось настороженностью.
- Я еще чем-то могу вам помочь?
- Копы сняли отпечатки пальцев повторно? - Чарли развернулся к ней, теряя к телу всякий интерес, и Ральфи подумал, что они неплохо смотрятся рядом.
При условии, конечно, что рядом с невысокой хрупкой девушкой вообще возможны варианты.
- Дважды, - Миллер слегка оттеснила его плечом, возвращая покойника на место и закрывая камеру. - Очень похоже на то, что им нужен хороший программист. Потому что хорошие детективы, обратившие внимание на это дело, уже есть.
Стянув с рук перчатки коротким, даже резким движением, вынудившим Ральфи с силой потереть переносицу, она выбросила их в металлическое ведро для мусора и осталась стоять у входа, очевидно пропуская мужчин вперед.
- Если это все, я, с вашего позволения, вернусь к работе.
Чарли кивнул и вышел первым, уже в коридоре отстал от своего спутника на шаг.
- Док.
Миллер посмотрела на часы и качнула головой, давая понять, что слушает.
- Могу я записать номер вашего телефона? На случай, если у нас еще появятся вопросы.
Они вернулись к ординаторской, и ответила Алиса, уже взявшись за ручку двери.
- Телефон, по которому вы можете со мной связаться, находится в приемной. Уверена, этот номер у вас есть. Хорошего дня, детективы.
Ральф никогда прежде не думал о себе, как о человеке, способном гордиться собственной выдержкой, но теперь счел себя в полном на это праве, потому что рассмеялся только когда они сели в машину.
Чарли одарил его осуждающим взглядом, но мотор заводить не спешил.
- Извини, но, - Ральфи отвернулся на секунду, чтобы снова открыть окно. - Парень, кажется, тебя поимели.
- Ради приличия мог бы сказать «нас», - Чарли тоже фыркнул, и вставил ключ в зажигание. - И что скажешь?
- Что копам нужен хороший программист? - Ральфи убрал волосы со лба, и, наконец, посерьезнел. - Так ведь не бывает?
- Все бывает, - Чарли легко пожал плечами, притормаживая на светофоре. - Один парень из голливудского участка нанес повреждения телу неизвестной шлюхи бутафорской волчьей челюстью, чтобы продать газетчикам сенсацию о том, как бедную девушку неделю глодал бродячий пес-оборотень.
Ральфи без выражения хмыкнул и посмотрел в окно.
- И что теперь?
- Теперь, - эта его усмешка Чарли не понравилась, он даже отвлекся от дороги, чтобы на Паркера посмотреть. - Теперь мы тебя сфотографируем, и я позабочусь о твоем удостоверении и лицензии на частный сыск.
- Для этого нужно пройти освидетельствование у психиатра и нарколога? - лицо Ральфи осталось серьезным, даже задумчиво-печальным, но на дне зрачков вспыхнули веселые искорки.
- Обойдешься, - не сразу, но это веселье раделив, Чарли хмыкнул. - Думаю, закон простит нас, если мы немного его обойдем. Тем более, что заключение психиатра у тебя должно быть свежее.
- А потом?
- Потом, - Чарли остановился у торгового центра, где можно было за несколько центов сделать фото для документов. - Хочу наведаться в участок. Если повезет, достану заключение доктора Миллер по нашему таинственному другу. Ты за это время заберешь из дома необходимое. Я все же предпочел бы, чтобы первое время ты пожил у меня.
Пауза, которую Ральфи держал непреднамеренно, показалась ему самому слишком затянувшейся.
- Это не обязательно. Я не слечу с катушек, Чарли.
- Я знаю, - Чарли повернулся к нему, но отчего-то Ральфи показалось, что этот взгляд дался ему с большим трудом. - Просто я так хочу.
При свете дня собственная квартира показалась Ральфи даже не долго пустовавшей, а откровенно не жилой.
Постояв несколько минут в прихожей, он прошел в ванную, и, с трудом найдя чистую тряпку, принялся вытирать пыль. Несколько странных пятен обнаружились на диване, заметные даже на темной обивке, и Ральфи стал отчищать их средством для мытья посуды, не думая в процессе ни о чем.
Блаженная пустота в голове удачно гармонировала со звенящей тишиной в доме, даже беспокойный ребенок соседей сверху не плакал. Должно быть, основательно подрос за время его отсутствия.
Откуда взялись эти пятна, Ральфи не помнил и малодушно не хотел знать совсем. Когда стало очевидно, что вывести их полностью не удастся, он плюнул, швырнул тряпку в мусорное ведро и решил, что, вернувшись домой, просто купит новый диван.
Вопрос о возвращении в эту квартиру стоял особняком, и, перебрав содержимое сумки, с которой приехал из больницы, Ральф что-то добавил, что-то убрал. И понял, что скорее всего, не вернется. Даже не сдаст эту квартиру, а найдет риелтора, несмотря на то, что трубы в ванной давно поменяли.
Окна он открыл сразу же, еще предыдущей ночью, но воздух в комнатах все равно был тяжелый, как если бы здесь и правда кто-то умер и никто не догадался после этого проветрить.
О том, что мог бы умереть здесь сам, Ральфи предпочитал так же малодушно не думать. С собственным мнением по этому поводу он все еще не определился, но и не имел при этом ни малейшего желания позволять этим стенам на свой выбор влиять.
Когда его откачали, и врач позволил офицеру полиции допросить его, имя полицейского Ральфи не то, чтобы не запомнил, не воспринял вовсе. Помнил только, что приходил добродушный чернокожий малый в форме, и сказал, что нашли его на улице.
Вспомнил позже Паркер об этом сам или агонизирующее сознание просто собрали по кусочкам чужих рассказов правдоподобную версию случившегося, но со временем ему стало казаться, что он... Нет, даже не пожалел. Просто представил себе, что станет с телом за то время, которое пройдет, прежде чем Чарли станет его искать.
Представил и вышел на улицу, где кто-то из неравнодушных прохожих вызвал «скорую».
Думая об этом, Ральфи все еще надеялся, что все было не так. Надеялся так истово, что когда доктор Хоппкинс счел уместной групповую терапию, на первом же занятии представился «Ральфом, неудачником, похерившим собственное самоубийство».
О самом важном всегда почему-то вспоминается случайно, и Паркер с плохо сдерживаемой досадой выдвинул ящик комода, отыскивая под ворохом бесполезных уже бумаг зеленую пластиковую папку с документами.
Должно быть, высаживая его у метро, Чарли был прав: начинать нужно с малого. Думать о насущном. О том, например, что нужно съездить в банк и восстановить карты и доступ к счетам. Купить наконец мобильник. Заказать новые очки, потому что стекла старых оказались поцарапаны.
Полотенца и бритву Ральфи всегда держал в ванной, и, засовывая папку в сумку, он почти что с облегчением решил, что просто купит новые, раз уж все равно предстоит покупать телефон. Или воспользуется тем, что есть у Чарли, – тот всегда держал пару штук сразу, будь то носки или патроны, потому что не мог гарантировать наличие достаточного количества свободного времени, когда понадобятся новые.
Набирая его номер вчера, Ральфи в общем-то не рассчитывал на переезд. По большому счету, он вообще ни на что не рассчитывал, даже не был уверен, что Чарли его узнает и захочет с ним говорить. Но пожить несколько недель в чужом доме внезапно стало выходом, до которого так странно не додумался он сам. Собраться с мыслями и обеспечить себе ресурс, который едва ли был бы доступен человеку, сходящему с ума в тишине.
О сумасшествии и страхе перед ним доктор Хоппкинс спросил его только раз, и ни тогда, ни сейчас Ральфи не знал, как правильно будет на этот вопрос ответить. Он просто знал, что не дойдет до той черты, за которой перестают видеть разницу.
Прошлой ночью, уже под утро, засыпая в гостевой спальне Чарли, он боялся только того, что, чисто гипотетически, после визита сюда могло присниться, и как ни странно, не увидел вообще ничего. Это могло бы послужить поводом для настороженности или для благодарности доктору, но для Ральфи это было мотивом оскорее закрыть за собой входную дверь.
К черту все глупости про тонкую творческую натуру и к черту сны. Под грамотно подобранными и четко дозированными препаратами, не имея под рукой ноутбука, он их не видел.
Это стало своего рода практикой по тренировке силы воли, - не брать в руки даже блокнот, и за свою сдержанность он был вознагражден уверенностью в том, что потребность писать не была проявлением болезни.
Нужно было только приспособиться, пережить период адаптации, и сны вместе с голосами и запахами ушли, и, значит, всего-то и нужно, что научиться жить по-другому. Соединить в одной точке две плоскости, - свободу и среднестатистическую нормальность, - и все, что в прямом и переносном смысле мешало ему спокойно спать, просто уйдет.
О том, чем сможет зарабатывать на жизнь, Ральфи загодя не думал, так что, предложение Чарли пришлось более чем кстати, хотя и было, по большому счету, настоящим актом благотворительности.
Взять на бумажную работу – это одно, но совсем другое дело - вписаться в заведомо безнадежное и не сулящее никакой выгоды расследование только для того, чтобы доказать старому другу что тот не безумен…
Ральфи не был уверен, что при случае сам оказался бы способен на подобный жест.
Визит в банк занял у него около полутора часов, но, выйдя оттуда, Паркер ощутил себя победителем даже в большей степени, чем в тот момент, когда за ним закрылась дверь клиники.
Покупка телефона состоялась гораздо быстрее. Свой старый мобильник он разбил, просто запустил в стену по какой-то невнятной, даже ему самому неизвестной причине, и теперь, подумав, отказался от идеи восстановить номер. Телефон Чарли он помнил наизусть, и, повертев в руках не в меру навороченный, но очень симпатичный аппарат, набрал именно его.
- С возвращением, - голос Бейкера прозвучал чуть недовольно, давая понять, что отвлекли его от важного дела, но уточнять, кто звонит, Чарли не стал. - Ты закончил?
- Вроде того, - Ральфи остановился, совершенно случайно напротив табачного магазина, и задержал взгляд на выставленных в витрине пепельницах. - Осталась оптика. Ты меня подберешь?
- Пришли адрес.
Чарли отключился прежде, чем он успел ответить, и Ральфи сделал вывод, что может не спешить.
В машину к Бейкеру он сел через два с лишним часа уже в новых очках в толстой темно-серой оправе и черной футболке с предсказуемой надписью «Трахни нормальность».
- Тебя уже не исправить, да? - хмыкнул Чарли вполне одобрительно, и завел мотор.
Ральфи, тратящий деньги на шмотки и донельзя стильные дорогое аксессуары, был тем самым Ральфи, которого он знал и привык считать стабильным.
Та самая нормальность, напрашивающаяся на неподобающее обращение с ней.
Если Ральфи начал возвращаться к своему обычному образу жизни, возможно, не так все и плохо, как ему казалось вчера.
- Я подумал, вдруг это поможет мне ассимилироваться в вашем болезненно-нормальном обществе? - Ральфи взглянул на собственную майку с притворным удивлением.
- Только пряжки с мустангом не хватает, - Чарли хохотнул, качая головой.
- Я одолжу твою, - Ральфи, выглядевший вполне довольным, уже привычно съехал на сидении. - Какой у нас план?
- План… - Чарли помолчал, притормаживая и выпуская с парковки небесно-голубой «Матиз». - Наш план состоит в том, чтобы сделать фотоотчет по одному неверному супругу. Утром мне нужно будет встретиться с заказчицей, а все остальное время можем посвятить нашему старику.
- Ты всерьез собираешься этим заниматься? - Ральф мгновенно посерьезнел, поворачиваясь к нему.
- Собираюсь, - Чарли кивнул, перестраиваясь в левый ряд. - Понятия не имею, как ты это делаешь, но ты всегда знаешь. Я выпил по стаканчику кофе кое с кем из парней…
- Серьезно? Полиция Города Ангелов настолько коррумпирована, что продала какому-то хлыщу материалы дела за пончик?
- Иди в задницу, - Чарли подбородком указал на зеленый «Фольксваген», встраивающийся в поток машин. - Вот наш парень.
Ральфи молчал почти минуту, соображая, о каком именно парне идет речь.
- Неужели действительно находятся люди, готовые платить тебе за все это?
- Полно, - Бейкер включил поворотник и снова перестроился, чтобы ехать за «Фольксвагеном». - В век высоких технологий, позволяющих запаролить телефон, и брачных контрактов, слежка за неверными супругами – весьма прибыльное дело. Например, если сегодня мы добудем доказательства его измены, его миссис получит при разводе столько, что сможет не работать до конца своих дней и еще немного оставит общим детям.
Пока Чарли говорил, Ральф не сводил с него внимательного, сосредоточенного взгляда.
- И ты не дохнешь от тоски? - сформулировал он, наконец, свой вопрос.
- Бывает. Но это самое близкое к полицейской работе, что я смог придумать. Хотя, согласен, ужасно пошло.
- Не забывай про семейный бизнес.
- Серьезно? - рассмеялся Чарли коротко, но искренне. - Ты действительно можешь увязать в своей больной голове меня и брендовые сумочки?
- Тебе бы пошел стильный метросексуальный рюкзачок, - Ральфи тоже засмеялся и тряхнул головой, отбрасывая волосы.
Поговорив с Чарли по телефону, он почти пятнадцать минут мялся возле парикмахерской, но отчего-то так и не решился их остричь. Незаметно и для него самого неожиданно, эта прическа начала ему нравиться.
Тем временем «Фольксваген» припарковался возле небольшого кафе, как по заказу, с витражными стрелками, и Чарли, даже не прячась особенно, нырнул на единственное свободное место в первом ряду.
«Клиент», седой подтянутый мужчина в джинсах и демократичной рубашке, направился прямиком к столику у окна, и по всем законам жанра, поприветствовал ожидавшую его ухоженную блондинку поцелуем в щеку.
Ральфи хмыкнул и прокомментировал непечатно.
- Камеру с заднего сиденья достань, – от сосредоточения губы Чарли сжались в плотную линию, а взгляд стал таким, что все остальные свои комментарии Ральфи предпочел оставить при себе.
Развернувшись, он уперся в сиденье коленом и потянулся с профессиональным фотоаппаратом, лежащим сзади.
Чарли поблагодарил его коротким кивком, и, выдвинув объектив, сделал несколько снимков: нога блондинки касается колена её спутника под короткой кремовой скатертью; мужчина накрывает ладонью её руку в ожидании заказа; женщина улыбается ему красноречиво и нежно.
Ральфи высидел молча не меньше пятнадцати минут, пока он наконец не опустил камеру.
- Мы отсвечиваем здесь, как парочка вуайеристов, - он взял фотоаппарат с коленей Чарли, и, выдвинув объектив, посмотрел вокруг.
- Еще одно слово, и ты добавишь этой легенде достоверности делом.
- Нет, Чарли, я серьезно, - Ральф повернулся, устраиваясь на сиденье боком, чтобы смотреть на него. - Почему ты до сих пор не женился?
- Зачем? - Бейкер посмотрел в ответ с таким неподдельным удивлением, что Ральфи чуть не рассмеялся. - Для меня не проблема найти девушку для секса, даже постоянного, а все остальное... Зачем?
- Просто я смотрю на них, - Ральф поднес руку к подбородку, указывая на кафе коротким кивком. - И тоже думаю: зачем? Любовь слишком абстрактное понятие, чтобы потом…
- Хочешь сказать, что никогда не был влюблен? - Чарли подчеркнуто недоверчиво хмыкнул, бросив на него быстрый взгляд, и продолжил наблюдать за «клиентом».
- Знаешь, пожалуй нет, - Ральфи же остался несвойственно ему серьезен.
- Брось, все мы там были, - Чарли все еще недоверчиво качнул головой, но что-то в его тоне неуловимо изменилось.
- Может быть, - чтобы сгладить неловкость, Ральфи коротко ему улыбнулся. - Просто я не слишком хорошо понимаю, что именно большинство людей вкладывает в понятие «любовь». Не это же…
Он качнул головой, показывая, что имеет в виду людей, за которыми они следили.
Глаза Ральфи, еще утром отчетливо серо-голубые и очень выразительные, за стеклами очков снова стали будто смазанными, утратили яркость и цвет.
Иногда Бейкер думал, что он надевает эти очки как защиту, закрывается от окружающей действительности, и когда за стеклами ничего не прочитать, у него все в порядке. Слишком патетично, конечно, на грани пафоса, за который сам Чарли считал уместным убивать, но, должно быть, все же правду говорят о том, что тот, кто не помешан на понтах, понтуется отсутствием оных. В случае Ральфи очки были наименьшим из возможных зол.
- Не знаю, - он почесал бровь, осторожно возвращаясь к теме разговора. - Говорят, это бывает очень редко, но случается, что один, произвольно выбранный Вселенной человек становится тебе дороже всего и вся.
- И по большой любви ты бы женился? - Ральфи рассмеялся, вполне закономерно расценив его слова как шутку.
- О да, - его короткий, хрипловатый смех всегда был заразителен, так что, Чарли тоже весело фыркнул. - Если только на докторе Миллер.
- Ты знаешь номер телефона, на который можешь ей позвонить.
- Иди в задницу, - теперь уже Чарли захохотал от души.
- Ну или, - Ральфи склонил голову набок, продолжая лениво разглагольствовать. - Проявить напор и умеренную наглость. Подойти к ее столику, когда она решит выпить вечером чашечку кофе в небольшом кафе. Очаровать ее в непринужденной обстановке и проверить уже на практике, какое отношение она имеет к любви всей твоей жизни.
Все сказанное Чарли выслушал очень внимательно, потом кивнул:
- И почему у меня складывается впечатление, что ты пытаешься меня достать?
- Лучше бы у тебя сложилось впечатление, что я знаю, о каком именно столике идет речь, - прекратив, наконец, дурачиться, Ральфи сел прямо и, вручив ему камеру, указал, в какую сторону смотреть.
Доктор Миллер сидела спиной к ним в дальнем углу зала, но в том, что это она, Чарли не усомнился так же, как и его напарник несколькими минутами ранее.
- Твою мать..
.- Что там про пряжку с конем?..
- Ральфи забрал фотоаппарат обратно. - Давай. В случае чего, позвони мне.
Бейкер, надо отдать ему должное, несколько секунд вполне искренне сомневался. По большому счету, подтверждений неверности «клиента» своей жене у него хватало и так, но оставить Ральфи в машине посреди улицы казалось в корне неправильным.
- Чарльз, прекрати меня пугать, - Ральфи настолько точно скопировал интонации миссис Бейкер, что Чарли почти вздрогнул, а потом качнул головой:
- Придурок.
Он вышел из машины и направился к кафе, а Ральфи снова поднял камеру, мысленно поспорив при этом с самим собой на десять долларов, что в течение пятнадцати минут Чарли вернется обратно.
Однако этот заведомо обреченный спор он проиграл. Увидев Чарли, доктор Миллер отставила чашку и недолго слушала, чуть склонив голову к плечу, как будто принимала экзамен у нерадивого студента.
Ральфи привычно положил локоть на опущенное стекло и стал наблюдать, как Чарли садится за ее столик, как к ним подходит официант.
Тем временем мужчина, вслед за которым они приехали сюда, оплатил счет и, предложив своей спутнице руку, направился вместе с ней к своей машине. Ральфи сделал еще несколько снимков, взял крупным планом короткий нетерпеливый поцелуй у водительской двери, и, посмеиваясь про себя, написал Чарли сообщение: «Работа сделана, но за это грязное извращение ты мне должен».
Он как раз снова собирался навести объектив на Бейкера, всерьез, похоже, собравшегося пить кофе с доктором, когда прилетел ответ: «Сочтемся. Если свалишь на вечер из дома, в двойном объеме».
Такой поворот событий оказался настолько неожиданным, что Ральфи посмотрел на девушку в объектив еще раз. Он готов был еще тысячу раз поспорить на ту же самую десятку, что доктор Миллер не принадлежит к категории девушек, готовых в первый же вечер отправиться к ухажеру домой. Выходит, ошибся? Впрочем, он как никто другой знал, каким очаровательным и убедительным может быть Чарли. И никто, в сущности, не мог ей ничего запретить, потому что кольца на ее безымянном пальце утром так и не обнаружилось.
Ральфи убрал фотоаппарат под водительское сидение и вышел из машины, думая о том, что мутный осадок гнилостной, неуместной досады нужно залить крепким кофе или красным вином.
Выбирая из этих двух вариантов, он так и не смог остановиться ни на чем конкретном.
Брать такси или садиться в автобус Ральфи не стал, предпочтя пройтись пешком. Он любил этот город и всегда думал, что город любит его.
Предположение, потрясающее своей наивностью, но именно в Лос-Анджелесе он узнал, что такое настоящий успех. Нью-Йорк, где Ральфи прожил почти два года после окончания университета, оставил у него неприятное слякотное впечатление с оттенком неистребимой вони и волчьей зимней тоски. Он в принципе не понимал, как местным жителям удается не впадать в холодное время года в коллективное безумие при условии, что их окна расположены ниже уровня седьмого этажа, откуда можно смотреть в низкое звенящее морозом небо чаще, чем на грязную улицу.
В Большом Яблоке Ральфи ещё более наивно пытался сделать карьеру, отправившись со своим свеженьким дипломом работать в фирму, согласную принять его по резюме, и сам считал, что продержался катастрофически долго.
К двадцати пяти годам он уже был достаточно умен, чтобы не надеяться на лавры Стивена Кинга, а значит, оно не стоило того, чтобы тратить время на «нормальную» работу и таращиться сухими покрасневшими глазами в компьютерный монитор по ночам.
Или просто Чарли тогда внес свою лепту, названивая ему по субботам, чтобы оставить на автоответчике традиционное предложение об аренде чулана в своем доме за оплату едой, лишь бы только он одумался и вернулся. Когда твой лучший друг - детектив полиции, проблем с хорошим сюжетом возникать не должно.
Ральфи сдался под новый, две тысячи восемнадцатый год. Просто написал заявление по собственному желанию и, не дожидаясь расчета, уехал домой. Лос-Анджелес встретил его холодным зимним солнцем, небольшой, казавшейся тогда уютной квартирой, на которую хватило заработанных денег, и обещанием, что Чарли был прав и здесь у него что-то получится.
А еще, – совсем немного, – осознанием того, что иногда он смертельно завидовал Бейкеру. Не связям и не деньгам, даже не его умению легко сходиться с самыми разными людьми, а тому, как быстро, легко и непринужденно Чарли нашел свое место в жизни. Настоящий классический коп, которому не хватало разве что легкой степени алкоголизма и бывшей, все еще относящейся к нему с нежностью жены. Оставаясь с собой наедине, Ральфи иногда позволял себе предположить, каково это: знать, что находишься на своем месте? Когда каждый последующий день пополам с рутиной приносит удовлетворение, а не поиск чего-то эфемерного и зыбкого.
На одной из улиц, по которым он проходил, снимали кино. Судя по всему, среднестатистический сериал, и, купив у довольного наплывом клиентов киоскера хот-дог, Ральфи не меньше получаса наблюдал за съемочным процессом, стоя предусмотрительно в сторонке. Кое-кого из ассистентов он знал, и хотя мир кино имеет свойство очень быстро забывать тех, кто пропадает с радаров, рисковать быть узнанным он не хотел. Эта страница собственной биографии была еще недостаточно в прошлом. Или отзывалась слишком настойчивой потребностью вспоминать. Поддаться искушению и прикоснуться еще раз, развернуться и в конце концов зайти в магазин бытовой техники, где можно выбрать простенький, без наворотов компьютер, на котором он сможет работать.
Выбрасывая в урну салфетку вместе с аппетитно шуршащей бумагой, в которую была завернута еда, Ральфи почти скрипнул зубами, напоминая себя, что самому же себе и дал слово. Никаких компьютеров, по крайней мере, в первые полгода. Никаких пролетающих перед глазами, как динамичный кинофильм, историй. Обычный парень в обычном, заведомо психически нездоровом обществе.
Про это самое общество и понятие «нормы» можно было дискутировать сколько угодно и на любых уровнях. Ральфи знал только, что, увидев изнанку, не хочет назад.
Хранение наркотиков ему тогда припаять так и не смогли. Адвоката у Ральфи действительно не было, но Чарли фантастически быстро подсуетился, и парень в дорогом на грани приличия костюме, которого он привел, очень быстро доказал, что то, что мистера Паркера нашли на улице неподалеку от дома с передозом, свидетельствует лишь о том, что мистер Паркер шел обдолбанным по улице. Вероятно, по направлению к своему дому. Наркотики? Волшебный мир кино, господа! Кто знает, где именно и при каких обстоятельствах мистер Паркер мог обдолбаться, да и по своей ли воле он это сделал?
Шум в прессе, разумеется, был, но вполне умеренный. Обошлось без обысков и арестов. Ральфи только мотал головой и повторял, что ничего не помнит, а его дилер, когда все обошлось, прислал в больницу букет каких-то отвратительно пахнущих цветов и шоколадку с запиской: «От благодарного поклонника».
Самым забавным оказалось, что этот парень и правда был из них, из поклонников…
Когда ему назначили принудительное лечение, как несостоявшемуся самоубийце с возможно темным прошлым, Ральфи едва не поверил во всех богов разом. Раз уж вышло так, что он остался жив, он не хотел под суд почти так же сильно, как не хотел возвращаться к «нормальной» жизни. Не потому что не мог или не хотел завязать, хотя, может, отчасти, и поэтому…
Больше всего Ральфи боялся, что все станет по-прежнему, хотя и не смог бы детально объяснить, что именно предполагает под этим «прежним».
Закрытая клиника, в которую его направили, оказалась, конечно же, не тюрьмой. Вполне чистое цивилизованное заведение, где нет буйных психов, жующих куски синтепона, выцарапанные из мягких стен, а санитары - не избивающие заключенных резиновыми дубинками монстры, а нормальные ребята с пусть и немного специфическим, но чувством юмора.
Ральфи почти прижился, и когда полугодичный срок его лечения подошел к концу, убедил доктора Хоппкинса, что хотел бы пройти реабилитацию под его руководством. Шесть недель трудотерапии не то чтобы сделали его полноценной гармоничной личностью, просто помогли отвыкнуть. В равной степени от сигарет и от мутных зыбких видении, приходящих всякий раз, когда его пальцы касались компьютерной клавиатуры.
К тому времени, как на улице стало основательно темнеть, Ральфи благополучно добрался до центра, где еще некоторое время шатался по магазинам и сувенирным лавкам, заведомо не собираясь ничего покупать. На перекрестке надрывался чернокожий промоутер, зазывая девушек на работу в модельное агентство, и, глядя на него, Ральфи почему-то улыбнулся. Голливуд жил своей жизнью, частью которой сам Паркер больше не был. Штатный режим реализации чистых сокровенный желаний для одних и зверских больных фантазий совсем другого контингента. Люди всегда приезжали сюда за одним и тем же, и самым везучим это иногда удавалось.
От варианта снять на ночь номер Ральфи отказался сразу. Слишком много времени и без того было проведено в четырех стенах. Круглосуточные кафе оказались наиболее приемлемым вариантом, чтобы скоротать ночь, и, сунув руки в карманы куртки, он не спеша вошел в начищенные до блеска двери торгового комплекса. Ужин, чашка крепкого кофе, а дальше как пойдет. Тратить время на сон ему было откровенно жаль.
Он как раз выбирал между среднего класса рестораном и пиццерией, когда взгляд зацепился за смутно знакомый силуэт, и с короткой полуулыбкой Ральфи подумал, что так просто не бывает.
- Алиса?
Он окликнул по имени и слишком тихо, чтобы можно было услышать в обычном гомоне небольшой, но толпы, но девушка обернулась. Скользнула чуть недоуменным взглядом по лицам и, заметив, наконец, знакомое, сделала шаг к нему.
- Я едва узнала вас в очках.
- Не ожидал вас здесь встретить.
Чтобы говорить с ним, ей пришлось немного задрать голову, и Ральфи поймал себя на том, что улыбается шире.
- Вы ожидали встретить меня утром на своей кухне? - доктор Миллер ответила ему такой же улыбкой.
Легкой, чуть ироничной, неожиданно мягкой, и Ральф почти с удивлением подумал, что ей действительно идет улыбаться. Зато сам вопрос был задан с той же непередаваемой интонацией, с какой она утром предлагала Чарли лично лечь на прозекторский стол.
- Скорее, не ожидал этой встречи вообще.
Ральфи опустил взгляд на её руки, успел рассмотреть три или четыре массивных кольца, ботинки на высоком каблуке и элегантную кожаную сумку-портфель.
- Вечер не задался, - доктор пожала плечами, не выражая даже намека на смущение.
И в очередной раз за последние пять минут Ральфи искренне удивился, поняв, что, столкнись они и правда утром на кухне в нижнем белье, она держалась бы так же.
- И вы решили компенсировать его хорошим ужином?
- Ужином? - доктор Миллер оглянулась вокруг, подчеркнуто не понимая, о чем он, и пожала плечами, наконец поняв. - Не обязательно. Просто люблю долгие прогулки после ночных смен. Особенно, сверхурочных.
- Вам бывает жутко в обществе покойников?
- Вас это удивляет?
Смеющаяся парочка совсем еще подростков, очевидно, не рассчитала траекторию движения и на полном ходу вписалась Ральфи в плечо. Больно было в пределах терпимого, но отчего-то очень обидно.
Пока детишки бестолково извинились, Алиса ждала. Просто сцепила пальцы на ручке портфеля, висящего на плече на уровне бедра, и, развернувшись снова к ней, Ральф мимоходом подумал, что смуглая кожа это очень красиво.
- Вижу, у вас на сегодня тоже нет больших планов, - встретив его взгляд, Алиса улыбнулась так, будто это он налетал людям на спины.
- Похоже на то, - Ральфи дал себе меньше минуты, чтобы решиться, а потом кивнул на дверь.
После выстуженного кондиционерами фойе торгового центра воздух на улице оказался почти осязаемым и при этом неожиданно свежим. Алиса вдохнула полной грудью, очевидно наслаждаясь шумом и суетой вокруг, а Ральфи никуда её не торопил. Они шли по тротуару вперед, без осмысленной цели и в произвольном направлении, и когда мимо пронесся на большой скорости мотоциклист, с порывом ветра Ральфи уловил легкий и теплый древесный аромат духов.
- Вы поклонница сумочек «Бейкер»? - он кивком указал на портфель Алисы, и вот теперь девушка посмотрела на него с искренним, пусть и сдержанным удивлением.
- Сумка, обувь, косметика и кофе это вещи, на которых не стоит экономить. Вы так хорошо разбираетесь в брендовых женских сумочках?
- Нет, - Ральфи улыбнулся ей снова, с удивлением отмечая, что сегодня улыбается больше, чем за весь последний год. - Но я почти двадцать пять лет знаю Чарли.
- Значит, в женских аксессуарах разбирается Чарли?..
- Он их делает. Вернее, его семья, - сказать это было почему-то непросто, как будто выдавал чужой секрет, но раз уж сам акцентировал внимание на этой сумке, показалось правильным. - Он тот Бейкер.
- В самом деле? - доктор Миллер посмотрела пристально, словно убеждаясь, что он не шутит, и скорее неосознанно провела ладонью по мягкой коже портфеля. - Ну надо же. Мне показалось, детектив Бейкер староват для бунтарства с отказом от материальных благ.
«Значит, дома у него ты все же не была...».
- Он просто хороший коп, - Ральфи пожал плечами, уже всерьез жалея, что затеял весь этот разговор.
Доктор Миллер, так неожиданно ставшая просто Алисой, пожала плечами тоже, подчеркнуто копируя его жест и оставляя за ним право не развивать тему.
Некоторое время они снова шли молча. На глаза попалась неоновая вывеска очередного маленького ресторана, и Ральфи воспользовался этим, чтобы нарушить начавшую становиться для него слишком долгой паузу.
- И все же, вы голодны? - вышло неловко, почти жалко, с той отвратительной интонацией, с которой школьные неудачники клянчат свидание в выпускном классе.
Будучи бессменным неудачником, Ральфи не помнил, чтобы когда-нибудь действительно клянчил всерьез.
- Знаете, что? - его вопрос Алиса попросту проигнорировала.
Она остановилась неожиданно, но все же, недостаточно резко, чтобы ее спутник испытал неловкость, пройдя несколько шагов вперед.
- Я думала о том, чтобы сходить в кино. Есть один кинотеатр. Небольшой, но у них регулярно бывают ночи кино. В прошлый раз я ходила на Челентано. Сегодня будут триллеры. «Сердцеед», и что-то еще в том же духе.
Ральфи искренне решил, что ослышался, потому что так действительно не бывает.
Он опустил очки чуть ниже и поморщился, коротко и сильно потер переносицу, собираясь с мыслями.
- Вы любите такие фильмы?
- А вы нет? - Алиса смотрела на него, не отрываясь, и Ральфу показалось, что на дне ее зрачков мелькнуло нечто, напоминающее настороженное любопытство. - Идея, конечно, не нова, но для меня это качественное кино.
- Да, - он поправил очки и немного наклонился вперед, неосознанно сокращая дистанцию, хотя и думал о том, что не мешало бы отойти на полшага назад и перестать вторгаться в ее личное пространство. - Это действительно хорошее кино. Но я... Предпочел бы сходить на что-нибудь другое.
- Почему? - Миллер не двинулась, даже не моргнула. - Вы же не собираетесь сказать что любите романтические комедии?
- Нет, - предположение показалось настолько абсурдным, что Ральфи коротко рассмеялся.
Только вот смешок этот вышел настолько очевидно нервным, что улыбаться ему окончательно расхотелось.
- Просто конкретно эти фильмы... - он помолчал, подбирая слова.
- Кажутся вам страшными?
- В устах патологоанатома это звучит как насмешка.
Теперь уже улыбнулась Алиса. Даже не просто улыбнулась, с трудом подавила смех:
- Извините. И в мыслях не было.
Ситуация была дурацкой, и не менее дурацкими были объяснения.
Решив, что лучше сформулировать все равно не получится, он просто слегка развел руками:
- Я Ральфи Паркер. Конечно, финальные титры читают, как правило, только заинтересованные…
- Паркер? - она, казалось, и не заметила, что перебила. - Тот Паркер? Сценарист? Это ваши фильмы?
ТЕЛЕГРАМКанал с обзорами, анонсами новинок и книжными подборками
Книжный Вестник
Бот для удобного поиска книг (если не нашлось на сайте)
Поиск книг
Свежие любовные романы в удобных форматах
Любовные романы
Детективы и триллеры, все новинки
Детективы
Фантастика и фэнтези, все новинки
Фантастика
Отборные классические книги
Классика
ВКОНТАКТЕБиблиотека с любовными романами, которая наверняка придётся по вкусу женской части аудитории
Любовные романы
Библиотека с фантастикой и фэнтези, а также смежных жанров
Фантастика
Самые популярные книги в формате фб2
Топ фб2
книги