Сообщница артефакта

В эту ночь Алисе приснился дракон.

Большой, чешуйчатый, с длинной узкой пастью и прозрачными крыльями, он светился зелёным и переливался в лунном свете, точно гигантский изумруд. Он не кричал, не летал, просто сидел и смотрел на Алису круглым жёлтым глазом. И она всё никак не могла понять, сердится дракон или грустит.

Проснувшись, Алиса долго смотрела в потолок. До будильника оставалось ещё часа полтора. Луна заглядывала в тонкую полоску между незадёрнутыми шторами. Зачем ей приснился дракон? Ведь она почти убедила себя, что все воспоминания о Новом мире были на самом деле галлюцинациями. Почти. Было трудно, но она справилась. Даже показала маме с папой, что может прекрасно жить одна.

За три месяца, проведённые дома на реабилитации, Алиса добилась почти полного восстановления. Сама. Десять дней комы не прошли даром, но она победила и запинающуюся речь, и непослушные пальцы, и тяжёлые, не слушающиеся ноги. В интернете можно было найти любые упражнения для моторики и голоса. Она занималась целыми днями, родители даже ругались за такую прыть. Но в середине июня Алиса села на метро, доехала до ректората и подала заявление о восстановлении. Со следующего учебного года и на заочное отделение. На очном будет слишком трудно, ведь родится ребёнок и смотреть за ним будет некому…

При мысли о ребёнке захотелось есть. Алиса принялась вспоминать, что такого вкусненького можно найти в холодильнике. Это тоже стало привычкой — тренировка памяти. Так, у неё есть йогурты с кусочками фруктов. Есть связка сосисок, но их надо варить, потому что сырые противные. Есть сыр ломтиками. Есть банка бабушкиного варенья, кажется, клубничного… А может, вишнёвого? Алиса попыталась представить вкус вишнёвого варенья: сладкий, с лёгкой горчинкой, даже чуточку терпкий. Нет, не вишня… Скорее, клубника.

Алиса встала, нашарила в темноте тапочки, потом вспомнила, что есть мобильник. Подсветила себе. Бабулина однокомнатная хрущёвка была знакома ей с детства, но только в светлое время суток. Три шага — и Алиса щёлкнула выключателем. На кухне зажглась лампочка — бежевый абажур давал мягкий приглушённый свет. Маленький холодильник, который доставал Алисе лишь до пояса, был забит продуктами. Мама вчера привезла. Где же варенье?

Банка оказалась задвинутой в самый угол. Алиса достала её, с трудом отвернула прилипшую от сиропа крышку и пальцем зачерпнула кусок густого варенья, отправила в рот. Знакомый сладкий вкус заставил замереть от наслаждения. Даже не проглотив первую порцию, Алиса зачерпнула вторую, а потом нахмурилась. Так нельзя. Знает, что нельзя, а вот почему… Проклятая кома! Проклятый пожар! Проклятый перстень!

Стоп! Перстень ни при чём. Галлюцинации снова пытаются вырваться на свободу из той тюрьмы, в которую Алиса заперла их. Перстень — это просто кусок камня, никто не пытался её убить, никто не поджигал дом, просто взорвался газовый баллон в кухне. Всё!

Варенье внезапно загорчило во рту, и Алиса с раздражением закрыла банку, сунула обратно в холодильник. Надо успокоиться, сесть за компьютер и записать всё, что ей не понравилось в собственных мыслях. Она нашла этот приёмчик в интернете и уже месяца два методично вела дневник, иногда перечитывая ранние страницы. На них было много вопросов без ответов. И больше всего вопросов касались Фера.

То есть, конечно, Фёдора… Если оставить в стороне галлюцинации, у Фёдора не было прошлого. Ни родителей, ни каких-либо дальних родственников, не было даже завалящего документа о его пребывании в детском доме или интернате. До совершеннолетия Фёдора Зеленского просто не существовало. Точно так же, как и его друга, Льва Лигова, которого она спасла в их съёмной квартире, оплаченной на год вперёд. Папа всё выяснил так аккуратно, как только мог. Сказал, что либо парни из преступной группировки, либо под прикрытием программы защиты свидетелей. Больше узнать ничего не удалось, а оба друга исчезли, как будто их и не было никогда на свете.

Алиса вспомнила свою растерянность, слёзы, страх. Как же так? Ведь всё было так реально: и Атас, рыжий лисопёс, и Амир с его лошадьми, и гарем, и побег из-за неприступных стен, и дворец… Её свадьба, синее платье с кринолином… Все люди, встреченные там, за чертой галлюцинаций, казались живыми и существующими! Разве могла она всё выдумать так логично и красочно? Ведь у неё никогда не было настолько развитого воображения, и книжки не пыталась писать в детстве…

Нет! Хватит об этом. Выдумка или глюк, ничего не было. Только ребёнок реален, маленькая личинка, которая паразитирует в её животе. Это да, это есть. После первой и последней ночи с Фёдором на даче. Сама виновата, нечего было напиваться до потери памяти и спать с кем попало без презерватива. Хорошо ещё, что не подхватила какую заразу, а ведь могла… Алиса выключила свет и вернулась на диван. К чёрту писанину, потом, завтра… Поспать немножко, пока будильник не прозвонит, а потом собраться и идти на УЗИ. Узнать, всё ли в порядке у личинки. И, если повезёт, узнать, какого цвета покупать приданое.

В полдевятого Алиса вышла из дома. В перинатальном центре ей назначили на десять. Там работала мамина подруга ещё с медучилища, толстая и безнадёжно оптимистичная тётя Ира. Именно она пообещала «всё устроить в лучшем виде» и «по цене импортной шоколадки». Несмотря на блат, а может, именно из-за него, пришлось ждать минут двадцать в коридоре. Алиса сидела на диванчике и стучала ногой по полу, даже не замечая этого. Заметила, только когда тётка рядом раздражённо заёрзала. Да, нервы никуда не годятся. Но это потому, что она много перенесла за последние несколько месяцев. Хоть какое-то оправдание…

Её принял седовласый крупный мужчина в белоснежном халате. Поправив на носу сползающие очки в роговой оправе, он жестом указал ей на кушетку, а сам присел рядом за навороченный компьютер с чудной панелью вместо клавиатуры:

— Ну-с, посмотрим, кто там у нас. Заверните, пожалуйста, свитер и приспустите брючки, мамочка.

Алиса неловко забралась на кушетку, подтянула одежду, выставив напоказ едва виднеющийся животик. Профессор, не глядя, предупредил:

— От геля будет холодно.

И шмякнул с размаху прозрачной густой массы из пластмассовой бутылочки на пупок. Алиса вздрогнула, несмотря на предупреждение. Врач вытащил из зажима сбоку компьютера небольшой округлый предмет и приложил его к животу. Глядя на экран, где в широкой трапеции играл чёрно-белый снег, точно в неисправном телевизоре, принялся возюкать в разные стороны, размазывая гель и приговаривая:

— Так, так… Ну-ка, показывайся, посмотрим на тебя! Когда дата последних месячных?

— Э-э… Тридцатого января, — с запинкой ответила Алиса, вывернув голову, чтобы видеть экран. Тётя Ира постучала её пальцем по плечу:

— Ты туда не смотри, ты сюда смотри!

Алиса завороженно уставилась на стену, где висел большой экран с таким же изображением, что и на маленьком компьютере. В чёрно-белой каше появились светлые пятна, которые непрерывно двигались. Ребёнок… Понять бы, где что…

— Смотри-ка, вот он, двигается, смотри! Вот головка, вот глазки, носик… Вот тебе ручки — две, ножки — две, пальчики…

— Пальчики, — как во сне повторила Алиса, жадно разглядывая, где там эти пальчики. Вот эти крохотные отростки, словно бугорки на картофелине?

— Ира, записывай: Бэ-Пэ-Эр тридцать три… — и профессор начал диктовать медсестре непонятные буквы и цифры, а та проставляла их в формуляре. Алиса рассматривала самое большое пятно, которое ни на минуту не оставалось в покое, и странное чувство переполняло её. Словно она прикоснулась к чему-то запредельному… До этого момента живущее в ней существо было просто личинкой, маленьким паразитом, осложнившим жизнь и перечеркнувшим планы на будущее. Как неизлечимая болезнь. А сейчас, глядя на хаотичные движения уже различимых ручек и ножек, Алиса вдруг осознала, что прежняя жизнь и прежние планы отошли далеко назад и, похоже, безвозвратно. Фёдор оставил ей наследство — неудобное, ответственное, пожизненное… Она уже больше никогда не будет одна. И навсегда приговорена к одиночеству.

— Ну что, послушаем сердечко? — предложил врач и щёлкнул кнопкой. Шум сердцебиения наполнил комнату: глухое подводное чух-чух-чух, словно маленький паровозик в тоннеле.

— Сто шестьдесят три, Ира. Ну что, хорошо бьётся сердечко, да и вообще всё в норме, — удовлетворённо сказал профессор. — Пол ребёнка узнавать будем?

— А можно? — оглушённая всей информацией и собственными чувствами, спросила Алиса и почувствовала себя непроходимой дурой. Конечно, можно, раз предлагают!

— Можно, если осторожно, — пошутил врач. — Сейчас посмотрим, а то закрывается, понимаешь, секретничает твой ребёночек!

Пятна пошли куда-то влево, утюжок сдвинулся вбок живота, потом вниз. Алиса ясно разглядела узкую попку с двумя ножками, торчащими вверх, а между ними показался на пару секунд крохотный отросток. Врач что-то нажал на своём приборе, и изображение увеличилось. Он победно хохотнул:

— Ага! Краник! Нашего полку прибыло!

— Что, мальчик, что ли? — поморщилась Алиса.

— А ты девочку хотела? — врач прищурился поверх очков. — Ничего, годика через два приходи, нарисуем тебе девчонку!

— Спасибо, — горько усмехнулась Алиса.

Небо хмурилось, и это показалось ей таким неправильным — в июле, блин, должно быть тепло и солнечно, а в последние три дня сплошные тучи, свинцовые, тяжёлые… Очень способствует депрессии!

Мальчик. Мальчик, блин… Она так надеялась, что будет девчонка! С девочками проще, они похожи на мам, хвостики-бантики, куклы, наряды, косметика… А мальчику нужен отец, пример мужчины перед глазами. Только отца у него не будет. Отец неизвестно где. От этой мысли Алиса чуть не заплакала, но с храбростью будущей одинокой мамы загнала слёзы обратно и свернула к магазину. В этом маленьком продуктовом всегда был выбор вкусного мороженого, а мороженое — это как раз то, что надо при разочаровании в жизни!

Денег до конца месяца оставалось немного, а мороженого ей явно понадобится немало. Клубничного, да… И ванильного. И пару пакетиков шоколадного, чисто для разнообразия. И упаковку пельменей, она так давно не ела пельменей! И ещё кефирчика. Прямо вкус во рту появился, так захотелось кефира! В конце концов, к кассе Алиса подошла с полными руками покупок, а ведь собиралась только за мороженым!

Заплатив и уложив всё в синие пакеты с фирменным логотипом магазина, она вышла на крыльцо. Только спустилась со ступенек, как небо, наконец, решило зарыдать, и на Южное Чертаново хлынул крупный густой дождь. Выругавшись, Алиса заскочила обратно под козырёк магазина. Вот досада! Куртка без капюшона, зонтик дома остался… Теперь только стоять и пережидать! Кто знает, сколько дождь продлится! Не бежать же под ливнем: вымокнет, как мышь, простудится, а вот этого ей точно не надо!

Над головой неожиданно щёлкнул, раскрывшись, большой зонт. Алиса давно хотела себе такой — тростью, крепкий, не ломаемый ветром. Но так и не собралась купить. Обернувшись, она увидела улыбающегося молодого человека, который сказал приятным баритоном:

— Здравствуйте, девушка, мы с вами в соседних подъездах живём. Могу проводить!

— Э-э-э… — Алиса растерялась и пару секунд не могла сообразить, как лучше ответить. Отшить и ждать под козырьком, пока дождь прекратится, или принять предложение и дойти до дому полусухой?

— Не пугайтесь, я вас вижу часто в этом магазине. Вы недавно переехали? Меня зовут Дима, а вас?

— Алиса, — автоматически представилась она, шагнув следом за ним под дождь, который гулкой дробью отозвался на натянувшейся ткани зонта. А ладно, не будет же парень у неё мороженое воровать! А домой она его не позовёт, даже и в подъезд не впустит. Лицо знакомое, да, но как-то стрёмно всё равно идти рядом…

— Очень приятно! Работаете, учитесь?

Вопрос неприятно отозвался в сердце. Так и Фёдор спросил её в день первой встречи. С такой же самой лениво-любопытной интонацией. Блин, забудет ли она когда-нибудь этого паршивца?

— Пока ни то, ни другое, — как можно вежливее ответила Алиса. — Ищу себя.

— Поиск себя — это всегда хорошо! — засмеялся Дима. — А вот я себя уже нашёл! Я ветеринар. Правда, пока безработный.

— Хорошая профессия, — отстранённо ответила Алиса. Вот же разговорчивый попался! Небось, клеится к ней, но, видит бог, только время теряет.

— Да, мне нравится! — с воодушевлением сказал Дима, протягивая ей руку. — Прыгай через лужу!

Они остановились перед проезжей частью, где у бортика разлилась настоящая река — шага на два. Куда уж тут прыгать?

— Я не могу! Вы что! — запротестовала Алиса.

— Замочишь ноги.

— Она большая! Надо обойти!

Дима переложил зонт в другую руку, ловко обнял Алису за талию и аккуратно перенёс через лужу, чуть не утопив свои кроссовки. Взвизгнув от неожиданности, Алиса прижала ладонь к груди:

— Сумасшедший!

Глянула в глаза навязавшемуся спутнику, и все матерные слова, вертевшиеся на языке, исчезли. Дима улыбался так весело и открыто, что она тоже невольно усмехнулась. Глаза у него были тёмно-карие с чёрным ободком, с золотистыми крапинками по радужке. И морщинки в уголках, бегущие к вискам. А вот лицо некрасивое — худое и костистое, но улыбка преобразила его, сделав вполне симпатичным.

Алиса опомнилась первой, отвернулась, пробурчав:

— Что за выходки! Сколько вам лет?

— Двадцать один! — всё так же весело ответил Дима, подхватив её под локоть и продолжив путь к дому. — Я совершеннолетний, так что ты можешь вполне выйти за меня замуж!

— Интересно, в какой момент мы перешли на «ты»? — удивилась Алиса. — Не много ли вы себе позволяете, молодой человек?

— А надо выкать, как столетним ветеранам? И вообще, я собирался тебя пригласить на свидание, пойдёшь?

Алисе стало смешно. Вот приклеился как банный лист! И не отделаешься от него… На свидание пригласить, как же… Ещё сказал бы — в киношку на вечерний сеанс, места в последний ряд!

— Не пойду, — ворчливо отозвалась она, удивляясь, зачем ещё с ним треплется. — И номер не дам, и домой не приглашу!

— Пойдёшь! — уверенно заявил Дима. — Потому что у меня есть к тебе предложение, от которого ты не сможешь отказаться!

— Прямо даже интересно стало, — усмехнулась она.

— Я так и знал!

— Болтун. Нет у тебя никакого предложения.

— Зато я очень успешно импровизирую! — засмеялся он. — Ну так как? Договорились?

Они остановились у подъезда, и Алиса нашарила в сумке ключи. Договорились, конечно, вот прямо сейчас, уже бежит, волосы назад!

— Спасибо за зонтик, это было очень благородно с твоей стороны, — сдержанно сказала она. — Удачи с работой. До свидания.

Дима усмехнулся, отчего на его щеках появились две длинные ямочки, и ответил с загадочным видом:

— А мы всё равно перешли на «ты»! До встречи, Алиса!

Она покачала головой от осознания полной безнадёжности борьбы с чувством юмора нового знакомого и молча пошла к двери подъезда. Дождь почти сразу стих, накрапывая вместо бушевавшего ливня, словно мавр, который сделал своё дело. Вот мистика! Алису так и подмывало оглянуться — а вдруг этот странный парень делает пассы руками, чтобы успокоить дождь, но она сдержалась. Быстро отперла дверь и юркнула в полутьму подъезда, пахнувшего сыростью и кошками. Немного постояла, чтобы успокоиться, и принялась подниматься по ступенькам. Хоть этаж и был шестым, в лифте всегда воняло, как на свиноферме, поэтому Алиса предпочитала ходить пешком.

Перебирая в руке ключи, она подумала, что надо, наверное, скинуть фотки УЗИ маме на почту. Мама будет рада. Она так была счастлива из-за чудесного возвращения Алисы чуть ли не с того света, что приняла беременность как данность и уже строила планы по смещению рабочего графика, чтобы приезжать нянчиться с будущим внуком. Папа, правда, грозился найти Фёдора и сначала переломать ему ноги и руки, а потом заставить жениться, но в последнее время как-то вяло. Зато кроватку откуда-то притащил, в гараж поставил. Ещё коляску обещал найти…

Алиса добралась до своего этажа и остановилась на последней ступеньке, чтобы отдышаться. И замерла при взгляде на свой коврик.

На нём лежал здоровенный серый кот, весь измазанный кровью, и, похоже, был готов испустить дух.

Алиса присела перед котом, осторожно коснулась шерсти на боку. Может, мёртвый? Но кот вдруг задышал, быстро, с хрипом, с присвистом. Божечки, живой!

— Котик, маленький, кто с тобой это сделал? — ужаснулась Алиса. Рваные раны на боку, передняя лапка неестественно вывернута, вся морда в крови… Небось, собаки покусали… Надо в ветеринарку позвонить, может, придётся его отнести… Где здесь ближайший ветеринар?

Дима!

Она бросила пакет с покупками рядом с котом, тихонько сказала ему:

— Я сейчас вернусь, только не умирай!

И бросилась вниз по лестнице. Лишь бы чудаковатый кавалер с зонтиком не добрался до своего подъезда, потому что найти парня в многоэтажке она не сможет! Каблуки страшно мешали ей, вот же глупая идея везде ходить в дурацких туфлях, надо на кроссовки переходить! Главное — не свалиться со ступенек. Котик же помирает!

Алиса выбежала из подъезда и завертела головой в поисках высокой фигуры нового знакомого. Где же он? Блин, неужели уже ушёл?! А нет, вон он, идёт медленно, словно любуется на тучи.

— Дима! Подожди! — закричала она, и парень обернулся. Алиса подбежала к нему, схватила за руку:

— Пойдём! Быстрее!

Сказать, что он удивился — значит, ничего не сказать. Аж глаза вытаращил, красивые свои глазищи под опахалами длинных ресниц:

— Алиса? Ты что, передумала?

— Да пошли же! — рассердилась она, дёрнув его за руку. — Ну!

Он двинулся за ней, слегка тормозя:

— Фигасе ты решения меняешь! Подожди, я вообще-то… Да куда ты меня тащишь?

— В подъезд! — отрывисто бросила запыхавшаяся Алиса, отпирая тяжёлую дверь. — Ты можешь просто идти и не бухтеть?

— Да я не совсем… Понимаешь, я не готов! Вот так сразу…

— Блин, ну ты зануда!

На шестом этаже в пролёте Дима стопорнулся:

— Алиса, я, конечно, всё понимаю, но…

И увидел кота.

Надо отдать ему должное: действовал Дима быстро. Опустившись на колени, аккуратно ощупал всё тело животного, словно пробежался пальцами по струнам гитары. Кот испустил жалобный стон, как человек, и Дима покачал головой:

— Рваные раны, но вроде ничего не сломано… Кроме лапы… Да, парень, не повезло тебе… Зашивать надо, порвали нехило!

— Он выживет? — дрожащим голосом спросила Алиса, приложив ладонь ко рту… Бедный котик… И ведь пришёл к её порогу почему-то. Как знал, что она его не бросит!

Дима встал, вытирая руки о штаны, и кивнул на коврик:

— Затаскивай его в квартиру, я сейчас!

И побежал вниз, перепрыгивая через ступеньку. Алиса открыла дверь и, наклонившись, потащила коврик с котом в коридор. Длинный серый хвост безвольной тряпочкой волочился следом. Зверёныш дышал, но всё так же тяжело и вымученно. Алиса бросила пакет с покупками и присела над котом:

— Маленький… Кто же тебя так? Ничего, сейчас Дима вернётся, он тебя вылечит…

Вера в Диму вдруг показалась ей по меньшей мере странной, но верить хотелось. Алиса осторожно погладила кота между ушей, стараясь не попасть в налипшую на шерсть кровь. Всё будет хорошо, ты не умрёшь, киса… Не умрёшь…

А он вдруг приоткрыл глаза — жёлтые, как расплавленный янтарь — и тихо, с натугой, замурчал, словно сработал невидимый выключатель на внутреннем кошачьем двигателе. Алиса вытерла слёзы, появившиеся в глазах, продолжая гладить несчастного кота.

Так и застал их Дима, вернувшийся с большой брезентовой сумкой:

— Так, сейчас мы ему сделаем укол, а потом займёмся ранами! О, да у вас уже почти интим, как я посмотрю!

— А что, ревнуешь? — спросила Алиса, глядя, как он роется в сумке. Спросила, чтобы не плакать, чтобы как-то отстраниться от страдания беспомощного животного. Похоже, Дима понял и ответил в том же ключе:

— Всем известно, что между мужчиной и котом женщина выберет котика! Так что да, таки ревную!

— Наверное, тебе просто не те женщины попадались, — усмехнулась Алиса, почёсывая кота за ушком.

— Наверное, но чтобы так много и все не те — так не бывает!

Он мимоходом показал ей язык, набирая в шприц прозрачную жидкость из пузырька, и кивнул на кота:

— Подержи, будь другом. А то с виду помирает, а цапнуть может!

Алиса мягко прижала морду кота к коврику, и Дима, скорчив зверскую гримасу, быстро и метко сделал укол в заднюю лапу возле хвоста:

— Муа-ха-ха, теперь ты в моей власти, котэ!

— Э, да ты прямо доктор Зло! — покачала головой Алиса. — Неужели не жалко бедного котика?

— Очень жалко, прямо до слёз, но мои слёзы ему точно ничем не помогут.

Через полчаса с процедурами было покончено. Кот мирно спал, высунув язык. Раны на боку были аккуратно зашиты, лапка зафиксирована, кровь кое-как смыта. Дима собрал свои медицинские причиндалы и поднялся с пола:

— Давай его теперь устроим где-нибудь, чтобы отдыхал. Проснётся, захочет пить, ему надо будет поставить воду в пределах досягаемости.

— Наверное, в комнату, — неуверенно ответила Алиса. — Или лучше на кухню?

— Зависит от твоей личной брезгливости, — подмигнул парень. — Командуй, я отнесу.

В конце концов они устроили кота в комнате на лежбище из свернутой подкладкой вверх зимней куртки бабули, которая висела в кладовке. Дима окинул взглядом стены и удивлённо протянул:

— Травками балуешься? Ни за что бы не подумал, что ты всё это собираешь и сушишь!

— Это не я, это бабуля, — махнула рукой Алиса. — Я до этого ещё не доросла пока.

— Крутая у тебя бабуля! Познакомишь?

— Уже не получится… Она умерла в феврале.

— А… Извини, — пробормотал он, смутившись. — Ладно… Руки можно помыть?

— Можно, конечно, где ванная, знаешь? — спросила Алиса и сама же ответила: — Конечно, знаешь, если не соврал, что в соседнем подъезде живёшь.

Дима усмехнулся:

— Я почти никогда не вру. Я действительно живу в соседнем подъезде… Ну, через два разве что.

— Болтун, — пробурчала Алиса, когда он открывал дверь в ванную, и пошла на кухню. Постояла, соображая, что делать, и поставила чайник на плиту. Кажется, в шкафчике есть пачка печенья… Если он любит с кокосовым орехом.

Когда шум воды стих, Дима вошёл на кухню с пакетом из Пятёрочки:

— Слушай, у тебя тут это… Катастрофа!

Из пакета капало белым. Алиса поморщилась:

— Ёлки-метёлки, мороженое растаяло! Из-за кота про него совсем забыла…

— Ну так кинь в морозилку! — Дима метнул пакет в раковину. — Заморозится — съешь.

— Размороженное нельзя замораживать, — вздохнула Алиса. — А то микробы… Всё такое…

— Тогда слопай всё сейчас, — засмеялся он. — Ладно, было весело, я пошёл.

— Здрасьте, а чай? — растерялась она.

— О, приглашаешь?

В его голосе звучала неприкрытая радость, и Алиса улыбнулась про себя — вот жук! Как будто не надеялся на приглашение! Неужели думал, что она такая чёрствая? Потому что не согласилась на свидание? И не согласится, а чай — это просто в благодарность за кота. Вот и всё!

— Приглашаю, садись там, к стеночке, — бросила она нарочито равнодушно, чтобы не питал особых надежд. Дима протиснул длинное тело на банкетку за стол и вытянул ноги из-под него:

— А у тебя уютненько, ничего так.

— Это всё бабулино, я только недавно заселилась. Тебе чай с мятой или с лимоном?

— Можно оба и без хлеба.

— Окей, без хлеба, но с мороженым.

Дима наморщил лоб:

— Чай с мороженым? Это что-то новое или хорошо забытое старое?

— Чай-гляссе, — засмеялась Алиса.

— Ладно, пусть будет такое извращение… Вот уж не думал, что наша встреча произойдёт так быстро!

Она обернулась от плиты:

— А я не думала, что у нас будет встреча!

Улыбка снова изрезала его щёки ямочками. Симпатичный он всё-таки, домашний какой-то, уверенный в себе… Да уж, подстава! Что теперь с ним делать? Не собирается же она всерьёз принимать его ухаживания? Тем более на пятом месяце беременности, да ещё от другого…

— Ноги подбери, — проворчала Алиса, разливая закипевшую воду по кружкам с пакетиками чая. — А то споткнусь и устрою катастрофу.

Дима хмыкнул, втягивая ноги под стол:

— Ага, у меня будут ожоги третьей степени, ты будешь меня лечить и бинтовать из чувства вины, а потом мы поженимся! Я виннер!

— Ты неисправимый, — усмехнулась она, поставив перед ним чай и сев напротив.

— Мама мне это говорила, — он поболтал ложечкой в чашке, стараясь устроить как можно больше звона.

— По поводу твоей профессии?

— Нет, — он задумчиво поднял глаза к потолку. — Мне было лет пять, наверное. Я подрался с девочкой в садике. Она меня ударила машинкой по голове. А я ей разбил нос.

— Хулиган! — притворно возмутилась Алиса. — Девочек бить нельзя!

— Ага, а мальчиков, значит, можно? — обиделся он с усмешкой в глазах.

— Мальчиков иногда даже нужно.

Не всех, подумала она про себя, но некоторых точно. Например, мажора из МГУ, принца её глюков…

— Мальчики не все поганцы, — мягко сказал Дима. — Есть и хорошие, честные. Как я! Я просто образец честности и прямоты!

— Все вы… образцы, — проворчала Алиса. Опять он стрелки переводит, упёртый, как осёл. Зря она его всё-таки на чай пригласила. Надо было дать денег и выпроводить из квартиры… А то повадится таскаться, и она сама не заметит, как выйдет замуж за этого образчика! Надо как-то отвлечь его от темы «мальчики-девочки» … Мороженое! Пусть лопает, не жалко, хоть рот закроет ненадолго!

Алиса встала, шагнула к раковине и достала из сушки две тарелки. Мороженое в пакете уже начало плыть. Она аккуратно, двумя пальчиками, переложила по три в каждую тарелку — чтобы честно поделить. Выглядело оно, как полузатопленные баржи на мелководье. Главное — не пролить на пол, донести до стола!

Но, как всегда, мысль оказалась материальна. Мороженое опасно качнулось, заскользило по тарелкам. Алиса очень старалась удержать их в равновесии, однако руки дрожали то ли от недавних намёков, то ли от злости на себя и Диму, и обе тарелки столкнулись, дзынькнули и выпали из пальцев на пол, разбившись на мелкие кусочки.

— Ну ёлки-метёлки! — жалобно протянула Алиса и присела над погибшим десертом.

— Стой, я помогу! — Дима рванулся на помощь, но не успел: она начала собирать самые крупные куски и ойкнула. На пальце мгновенно набухла капля крови из глубокого пореза. Алиса выпрямилась, держа палец на весу:

— Блин, всё сегодня через одно место!

— Не дёргайся! — он схватил со стола бумажные салфетки, оторвал одну и аккуратно замотал палец. Красное медленно проступило на белом. Алиса всхлипнула, чуть не плача. Да что за день такой неудачный! В животе вместо девочки мальчик, мороженое пропало, кота нашла раненого на коврике, так ещё и порезалась, да так глупо…

— Ну, чего ты, — тихо произнёс Дима, и Алиса почувствовала его дыхание на лице. Глянула в глаза с паникой: что он делает? А он придвинулся ещё ближе, ладонью обнял её затылок — властно, не оставляя ни малейшего шанса отпрянуть — и поцеловал. Алиса застыла, не находя в себе сил сопротивляться, но губы оказались мягкими, горячими от чая, мятными и очень нежными… Она поддалась, чувствуя, как в груди шевелится что-то жаркое, знакомое, похожее на мурашки. Как давно никто не целовал её…

Время снова грозило остановиться, но Алиса опомнилась. Да что ж такое? Пришёл тут, сидит, хохмит, целует и разрешения не спросит! Вообще, чего он тут раскомандовался? Она упёрлась ладонями ему в грудь и мягко, но уверенно отпихнула от себя. Дима глянул исподлобья, и было в его взгляде что-то виноватое и упрямое одновременно. Алиса покачала головой, прикусив губы. Оставшийся на них вкус мяты отчего-то будоражил и тянул попробовать ещё. Нет уж! Это безумие. Не расслабляйся, Алиса!

— Не смотри на меня так! Извиняться не буду! — неожиданно заявил Дима. Он всё ещё стоял в пределах досягаемости, и Алисе захотелось прижаться к нему, ощутить тепло его тела. Но сказала она другое, сразу почувствовав себя дурой:

— Так ты не джентльмен? А я надеялась…

— За поцелуй не извиняются, чтоб ты знала.

— Знаешь что? — она помедлила и продолжила строже: — Уходи уже!

— Прогоняешь? Почему?

— Потому что… Если ты не уйдёшь, я тебе сдамся и буду ещё больше себя ненавидеть, — вздохнула она, отворачиваясь к столу и теребя салфетку, обёрнутую вокруг пальца.

— Я знаю, что тебе нужно, — тихо сказал Дима, касаясь руками её плеч. — Тебе просто нужно кого-то обнять… Я как раз под рукой, так что в твоём полном распоряжении!

Он легонько развернул её лицом к себе, руки скользнули по спине, и Алиса уткнулась носом в его грудь. Опять командует… Тепло обняло, согрело, успокоило. Просто тепло, безо всякого сексуального подтекста. Надёжное, сильное… Алиса помедлила и нерешительно подняла руки, тронула его талию. А вдруг он подумает, что она на всё согласна? Но мысль тут же улетучилась из головы, а руки сами собой нашли друг дружку у него на спине. Вот так стоять и обниматься, хоть целую жизнь… Слушать, как стучит его сердце — ровно, гулко, часто. Чувствовать, как он беззвучно чмокает её в макушку. Ощущать, как щекочут шею его чуткие холодные пальцы. Да, он был прав… Ей нужны эти обнимашки.

— Только обнимашки, — вслух пробормотала она.

— Только они, — согласился Дима.

— И ничего больше…

— Ни-ни! Слушай! А это считается за свидание?

Алиса засмеялась, не отрывая щеки от его груди:

— Ты всегда такой?

— Какой ещё такой?

— Упёртый.

Он подумал и ответил:

— Всегда.

Всё, хватит обниматься, пора и честь знать. Алиса отстранилась, всё ещё в кольце его рук, и мотнула головой:

— Ладно, иди уже домой! Правда!

— Прогоняешь? — притворно огорчился Дима, но глаза его улыбались. Невозможно, какой он… Такой! Понятно, почему та девочка в садике звезданула его машинкой по башке!

— Прогоняю. Имею право.

— Не имеешь!

— Это почему ещё?

— Я человек, который спас твоего кота! — он снова растянул рот в широкой победной улыбке.

— Да не мой это кот! — возмутилась Алиса. — Я его никогда не видела, он пришёл помирать на моём коврике, сама не знаю почему!

— Да? Ну теперь он у тебя в квартире, значит, твой. И мне придётся приходить к тебе промывать ему швы.

Алиса аж задохнулась от такой перспективы. Нет, каков наглец! Да он тут скоро насовсем поселится!

— Так, допивай свой чай, теперь уже без мороженого, и иди куда хочешь! — строго сказала она, высвободившись, и полезла под раковину за веником. — Мне ещё катастрофу убирать.

— У тебя раненый палец, — Дима отобрал у неё веник и совок. — А я здоров, так что я и уберу.

— Смотри не вспотей, — посоветовала Алиса, устав сопротивляться, и присела на табуретку. В животе потянуло, словно судорога прошлась по внутренностям. Приложив ладонь к боку, Алиса замерла. В книжке было написано, что именно в этот срок начинают чувствовать движения ребёнка. Неужели и правда пошевелился?

Дима отозвался, сидя на корточках и сметая осколки в мороженой каше:

— Сиди уже, отдыхай. Мне не трудно, а тебе в твоём состоянии…

— В каком состоянии? — подозрительно уточнила Алиса.

— В том самом.

Тараканы в её голове как по команде вскинулись и забегали в панике. Откуда он знает? Шпионил за ней? Или он вообще всё врёт, а сам хочет… Что хочет? Что можно от неё хотеть? Разве что квартиру бабулину… Что за цирк?!

— А ты откуда знаешь? — чужим, странным голосом спросила Алиса, фиксируя взглядом его спину. Если бы глаза могли убивать, Дима бы давно горел синим пламенем.

— Почувствовал, — спокойно ответил он, выбросив остатки тарелок в мусорку, и оторвал пару бумажных салфеток, чтобы собрать жижу от мороженого.

— Как можно это почувствовать, — пробормотала она, сглотнув. Страх снова охватил её. Нет, только не возвращение глюков! Никаких странностей, хватит! Это слишком тяжело, слишком… Никаких магов, ведьм, фамильеров, других миров! А может, он совсем не о ребёнке?

— Я не знаю, — искренне ответил Дима. — Я просто чувствую такие вещи. Ну и в сумочке у тебя увидел фотки с УЗИ…

— Сыщик хренов! — разозлилась Алиса, встала. — Вали отсюда! Давай, шевелись!

— Ты чего? Алис? — удивился он. — Я же ничего не сказал такого!

— Вали, говорю, и больше не приходи! Вообще ко мне не приближайся, понял? Никогда, понял?

Он нахмурился. Видно было, что в нём борются разноплановые эмоции, но он сдержался и только кивнул:

— Хорошо, я уйду. Извини, если чем-то обидел тебя.

Он взял с холодильника ручку, оторвал кусок салфетки и быстро написал несколько цифр:

— Это мой номер, если вдруг… На всякий случай, ну там, с котом что… И это…

Он посмотрел на Алису грустными глазами:

— В общем, я не хотел. До свидания.

— Прощай, — сердито бросила она ему в спину, скомкав салфетку с номером телефона. Не надо ей ничего. И никого.

Яркое солнечное утро щедро дарило свет через высокие витражные окна. Тяжёлые занавеси балдахина были отдёрнуты, наверное, служанка прошлась уже. Надо сказать ей, чтобы не смела входить без разрешения, пока хозяйка спит…

Лин сладко потянулась, разгладив ладонями шёлк простыней. Ещё одна ночь, полная любви, ушла в прошлое, оставив лёгкое томление в теле. Ещё один день наступил для ариготты. Жизнь прекрасна, а станет ещё прекраснее! Ах, как сладко сознавать, что находишься на своём законном месте!

Пальцы нащупали широкую тесьму шнура, и Лин дёрнула раз, другой, третий. Где-то вдали прозвенел колокольчик. Сегодня много дел, очень много дел… И, если повезёт, сегодня будут на диво хорошие новости. Впрочем, от везения здесь мало что зависит, только от сноровки. Но не стоит загадывать наперёд…

Где же горничная? Надо же было нанять настолько нерасторопную девушку, ну просто улитка, а не служанка! Лин присела в постели и снова дёрнула за шнурок, уже с раздражением. Это ни в какие ворота не лезет. Девчонка явно не поняла, что её наняли во дворец, а не в хижину мага-вырожденца! Да, хорошо вышколенной прислуги сейчас днём с огнём не найти…

Дверь тихонечко скрипнула, и служанка проскользнула в покои, неся в руках полный поднос, присела в книксене у кровати:

— Звали, ваша светлость? Ваш утренний кофе…

— Неужели ты сама его собирала? — улыбнулась ей Лин. — Должно быть, он свеже пожаренный и так же свеже молотый, если учесть, сколько времени тебе понадобилось, чтобы мне его принести!

— Госпожа, я так быстро, как только могла… — промямлила девушка, заливаясь краской.

— Давай уже, не стой столбом, — поморщилась Лин. Горничная поспешно пристроила на её коленях поднос. Лин облизнулась, оглядев тарелочки с ещё тёплым хлебушком, с мягким маслицем, с тончайшими ломтиками сыра, пустившими слезу, вдохнула аромат кофе. Серебряный кофейничек на две чашечки был великолепен. Говорили, что он принадлежал ещё прабабушке Торимель, этой старой неудачнице. Даже если она не сумела использовать положение и остаться ариготтой (а ведь могла, ой, могла!) вкус у неё был отличный.

А вот кофе оказался слишком горячим. Лин сделала всего один маленький глоточек и зашипела, как кошка. Нет, это просто издевательство! Она столько копалась, а кофе обжигающий!

— Ренель, я тебя уволю, — приоткрыв рот и часто вдыхая, чтобы унять жжение на языке, пообещала Лин. — Но сначала…

Она задумчиво глянула на побледневшую горничную и улыбнулась. Подняла чашечку и, медленно поводя рукой кругами, вылила кофе прямо на постель. Полюбовалась на коричневые пятна и лёгким движением колена опрокинула туда же поднос. А потом встала, надела халат из виссинайского шёлка и продолжила:

— Уберёшь тут всё. И принесёшь мне новый завтрак… Где сейчас Его светлость?

— В купальне… — едва слышно ответила расстроенная Ренель.

— Прекрати шептать! Отвечай чётко и понятно! Вот в купальню и принесёшь. И постарайся, чтобы кофе был подобающей температуры.

Лин шла по гулкому каменному коридору, а в голове крутилась мысль о том, что нужно сделать ещё. Проблем выше головы, одна другой серьёзнее. Древняя ведьма, живущая, подобно кроту, в землянке на территории дворцового парка, например. Неделю назад её фамильер притащил в покои дохлую змею. Точнее, насмерть загрызенную. Прямая угроза. Сука старая! Как она смеет! Ладно, с ней потом. Вот Фириель совсем зарвалась. С тех пор, как её мать выдернули из поместья и выслали в Пустоши, девчонка от рук отбилась: грубит, дерзит… Наказать бы её, но Фер с ней носится, как с писаной торбой. Фири то, Фири сё… Скорей бы отослал учиться маленькую шлюшку! Ах, как долго до осени! Не выдержать… Может быть, предложить мужу отправить эту занозу прямо сейчас, чтобы обжилась в Старом мире, привыкла? Да, отличная идея! Поскорее бы Мириель вернулась… Без сестры Лин чувствовала себя совсем одинокой.

В купальне стоял пар. Фер полулежал в большой деревянной ванне, полной мутноватой воды, и лениво рисовал фигурки в мыльной пене. Лин растянула губы в улыбке и приблизилась, провела пальцем по краю бадьи и по руке мужа, взялась ладонями за плечи:

— Мой ариго! Я пришла потереть тебе спинку…

И принялась легонько разминать крепкие, расслабленные горячей водой мышцы. Фер запрокинул голову и улыбнулся в ответ:

— Моя ариготта! Присоединяйся ко мне!

— С удовольствием, — мурлыкнула Лин, сбросив халат. Купаться с любимым просто чудесно. А близость в воде, как говорила матушка, даёт необыкновенные результаты! Ночная сорочка из тончайшей ткани полетела вслед за халатом, и Лин аккуратно и как можно более грациозно вступила в бадью. Фер подтянул к себе ноги, освобождая место. Лин устроилась между его колен, закинув лодыжки на его бёдра:

— Тебе удобно, мой тигр?

— Удобнее не бывает, моя кошечка!

Его ладони погрузились в воду, прошлись по её коже, лаская и надавливая, а Лин, зажмурившись, застонала от предвкушения. Животом почувствовала, как оживает толстый стебель между ног мужа, игриво ухватилась пальчиками за твёрдую плоть:

— О-о-о, здесь кто-то есть?

— Кто-то, кому не терпится снова познать твоё лоно, — выдохнул Фер сдавленным от вожделения голосом, придвинулся вплотную. Их губы встретились и сомкнулись в жарком поцелуе…

Когда служанка постучалась в дверь, Лин уже полулежала спиной на торсе Фера, расслабленно поглаживая его сильные бёдра. Он легонько тёр мочалкой её живот, груди, плечи. Как всегда, утолив страсть Лин, утолял и её желание нежности. Он оказался неплохим мужем, хотя его постоянные плотоядные взгляды на служанок начинали утомлять. Впрочем, Лин старалась не сердиться. Это просто побочный эффект — повышенная похотливость. Надо просто уменьшить дозу анисовой пудры. И бросить в зелье побольше голубиной печени — чтобы увеличить привязанность на духовном уровне… Как матушка учила, а ведь матушка прожила с отцом больше тридцати лет в полной гармонии!

— Входите! — откликнулся Фер. — А, это ты, Рене… Кофе как раз кстати, да, моя кошечка?

— Надеюсь, он не слишком горячий! — улыбнулась Лин и заметила, как вздрогнула горничная. Боится. Правильно делает!

Ренель поставила поднос на бортики перед хозяйкой, старательно избегая смотреть на просвечивающие сквозь исчезающую пену тела. Лин оглядела содержимое подноса, осторожно поднесла чашечку ко рту и попробовала кофе. Кивнула:

— Похоже, урок пошёл тебе на пользу. Вот теперь температура отличная. Можешь идти.

Поджаренный хлебец был идеален. Лин зачерпнула серебряным ножиком немного мягкого масла и распределила его ровненько по хлебцу, положила ломтик сыра и протянула бутерброд назад, мужу:

— Возьми, любовь моя!

— Спасибо, милая!

Лин проглотила немного кофе и спросила:

— Как тебе сегодня спалось?

— Неплохо, — ответил Фер, хрумкая хлебцем. — Когда ты рядом, я всегда хорошо сплю… Вот только мне приснился странный сон. Даже не знаю, стоит ли рассказывать.

— Конечно, расскажи, дорогой мой.

— Да ну, просто ерунда какая-то! Да и упомянул только потому, что мы договорились всем делиться.

— Ну же, мой тигр! — она подбодрила его, потёршись щекой о плечо. — Не дразни, что же тебе приснилось?

Фер помолчал и ответил:

— Наша свадьба. Всё было, как и на самом деле, только вместо тебя почему-то другая девушка…

— Вот как.

Лин ощутила такое внутреннее напряжение, что ей стоило больших усилий не выдать себя. Спокойно, Линнель, спокойно, возможно, это совершенно ничего не значит! Она позволила себе лишь вздохнуть, чтобы перевести дух, и спросила любопытно:

— И кто же эта девушка?

— Я никогда её не видел, — пожал плечами Фер. — Тёмные волосы, серые глаза… Она была в твоём свадебном наряде. Но у неё был необычный перстень. Мужской.

Святая инквизиция! Только этого и не хватало! Лин увидела, как дрожат пальцы, держащие чашечку, и со звоном поставила её на поднос. Облизала губы, которые внезапно пересохли. Надо расспросить поподробнее… Хотя нет! Нельзя. Он подумает, что это важно. Надо… Надо обратить всё в шутку или притвориться обиженной…

— Вот как! Служанок во дворце тебе больше не хватает!

Будем надеяться, что горечь в голосе правильно рассчитана. И немножко ревности подпустим…

— Ты уже и на незнакомых девиц заглядываешься во сне!

— Моя кошечка! — голос Фера звучал расстроенно и обеспокоенно. — Я знал, что не стоило тебе говорить о дурацком сне. Я ни на кого не смотрю, кроме тебя, моя милая, моя сладкая жёнушка, моя маленькая ревнивая тигрица!

Его руки крепко обхватили её талию, спустились чуть ниже, подбираясь к точке примирения всех супругов мира, но Лин решила играть до конца.

— Нет, не сейчас! Тебя ждут государственные дела, а меня — моя вышивка…

И она мягко убрала руки мужа, отодвинула поднос с недоеденным завтраком, поднялась в ванне. Дав Феру полюбоваться на своё прекрасное мокрое тело, вышла из бадьи:

— Мне осталось только рукоделие в этой жизни… — эх, мало тоски в голосе! Ну ничего, должно пронять. Всегда пронимало до сегодняшнего дня.

— Кошечка моя, я люблю тебя! — растерялся Фер. — Это же только сон, моя ариготта! Не придавай ему значения!

— Я знаю, знаю, — кивнула Лин, вытираясь огромным пушистым полотенцем, привезённым из Старого мира. При этом она старалась так поджать губы, чтобы на лице отразилось чуть-чуть печали, но совсем немного, а больше снисходительной улыбки понимающей, но обиженной жены. А теперь — одеться и быстро уйти.

— Лин, подожди!

Фер принялся выбираться из бадьи, но поскользнулся от спешки и плюхнулся на задницу. Лин нежно потрепала его по светлым кудрям и чмокнула в лоб, не меняя выражения лица:

— Не беспокойся за меня, мой ариго. Иди управлять страной!

И выскользнула в коридор.

После жаркой купальни он показался ей ледяным. Запахнувшись в тонкий халат, Лин быстро направилась в покои. Мысли ошалело метались в голове. Нет, нет, нет! Невозможно! Она надёжно заперла его память об этой разлучнице! Не должно было остаться ни следа, ни кусочка воспоминаний, никакого цвета глаз или артефакта на пальце! Неужели она ошиблась в формуле зелья? Кто-то помог ему вспомнить? Нет, нельзя обратить запирание памяти, нельзя взломать ту каморку, где она хранится! Да и кто мог помочь? Лин обработала всех во дворце, а вне дворца никто не знал о свадьбе этой мерзавки из Старого мира и ариго Ностра-Дамнии. Всё делалось в спешке, никаких объявлений не было, никаких слухов не просочилось… Ведь Мири шпионила целый месяц в трактирах Авилона! Ни одного упоминания о сероглазой чужестранке, даже в разговорах о женитьбе Фера!

Где такой чудесный план дал сбой?

Лин внезапно почувствовала себя совсем одинокой и незащищённой. Поёжилась, толкнув дверь в покои ариго. И решительно вздёрнула нос. Всё получится! Не сдаваться! Она так близка к цели, так близка к счастью, нельзя размякнуть на полпути и оставить всё то, чего она добилась! Сейчас она оденется, пойдёт в свою комнатку и тщательно перепроверит формулу. И пошлёт почтового голубя матушке — может быть, та найдёт причину, по которой Фер начал вспоминать…

Тем временем Фер, одевшись после ванны, шёл к рабочему кабинету. Он был расстроен. Даже не так — он был в смятении. Лин обиделась, он это знал точно и винил во всём себя одного. Сны эти дурацкие… Зачем он рассказал жене? Ну и что, что договорились быть откровенными даже в мелочах! Надо головой думать, а не мизинцем, ведь ясно было, что кошечка заревнует и будет терзаться…

Ничего, он подарит ей маленькую безделушку, которая склеит разбитое сердце его любимой и помирит их. И больше никаких, никаких снов! Ничего, что могло бы расстроить маленькую милую жёнушку! О, он сходит к матушке Мариель и попросит заваривать ему зелье на ночь, чтобы спать так крепко, как только можно. Без снов.

У двери кабинета топтался взъерошенный и донельзя взволнованный секретарь, похожий на расстроенного охотничьего пса — длинноногий и нескладный. Увидев Фера, он бросился к нему, сложив руки, как при молитве:

— Мой ариго! У нас ужасные новости!

— Что стряслось? — раздражённо бросил Фер, добавив про себя: «Ещё!»

— Почтовый голубь из Деистана!

— Пройдём в кабинет, — кивнул Фер. Неужели падишах всё же решил развязать войну? Сколько трудов по организации переговоров, сколько денег из казны на подарки, неужели всё дракону под хвост?! Канцлера хватит удар… Он и так толстый и красный, а теперь давление подскочит, и им придётся избирать нового главного советника…

Фер со вздохом прошёл к столу, прислонился к нему и кивнул:

— Что же, давайте ваши ужасные новости.

— Шахинне Самиана мертва!

Его словно оглушило. Самиана мертва? Великий Магистр, как такое могло случиться? Ведь падишах уже почти смирился с идеей, что его дочери не стать ариготтой Ностра-Дамнии, он уже начал рассматривать подходящие кандидатуры сыновей из высших аристократических семей, приближенных к ариго… Этот брак укрепил бы значительно испорченные отношения между двумя великими державами, а теперь… Всё прахом, всё пропало!

— Каким образом? Её убили? — жёстко спросил Фер, уже проиграв все возможные варианты дальнейших рекомендаций для послов.

— Что вы такое говорите, Ваша светлость! — перекрестился всполошённый секретарь. — Она совершенно внезапно заболела!

— Чем же?

— К сожалению, ни лекари-деи, ни наш знахарь из посольской миссии не смогли распознать какие-то признаки известных болезней, — скорбно потупился секретарь. — Возможно, новая, ещё не изученная хворь…

Фер помолчал. Необходимо подумать. Необходимо что-то сделать. Например…

— Подготовьте официальное письмо соболезнования для падишаха. Проконсультируйтесь по поводу формулировок, чтобы оно было безупречным. Далее. Секретную депешу для посла в Деистане. Я желаю видеть младшего консула с подробным объяснением произошедшего. Лично! И пусть канцлер созовёт Совет.

Секретарь торопливо записывал распоряжения в крохотный блокнотик, а Фер непонятно отчего рявкнул:

— Немедленно!

— Слушаюсь, мой ариго! — пискнул секретарь и испарился.

Фер вздохнул, поглаживая шею бронзового медведя. Раздражение захватило его внезапно и с такой силой, что он ухватил пресс-папье и швырнул его в противоположную стену. Книги с шумом посыпались с полки, зашелестели страницами, усыпали диван.

— Дерьмо огненного дракона! Великий Магистр, почему?

Медведь лежал на вышитом ковре и, как показалось Феру, смотрел с укоризной. Отец… Прости! Подняв тяжёлую фигурку, Фер поставил её на место, поправил чуть влево и отвёл взгляд. Перед отцом ему всегда было стыдно, с того самого дня, как на голову двадцать восьмого ариго положили венец из лилий. Фер не уродился таким, как отец. Таким же властным, мудрым и непоколебимым в своём правлении. Даже артефакт не помогает, хотя должен был бы.

Он покрутил перстень на пальце. Иссиня-чёрный, гладкий, словно светящийся изнутри незаметным тёмным сиянием, он обнимал фалангу, скрывая её почти целиком. Перстень дал ему мастер Миш, придворный артефактор, на другой день после свадьбы. Лин получила из его рук голубое, как небесный свод жарким летом, тонкое и широкое кольцо, которое так подходило к её прекрасной белоснежной коже. Она сразу привязалась к своему артефакту, а вот Феру никак не удавалось установить контакт с чёрным перстнем. Как будто он пытался поговорить с глухим. И не мог понять отчего. Всё шло совсем не так, как хотелось, как виделось ему до передачи власти.

Ему чего-то не хватало.

Знать бы ещё, чего именно.

Серый кот поправлялся быстро. Впрочем, у Алисы никогда не было домашних животных. И базы для сравнения тоже не было. Уже на следующий день он начал вставать и искать, где облегчиться. Алисе пришлось соорудить ему лоток из найденной на помойке картонной коробки и наполнить его песком из детской песочницы во дворе. Из-за сломанной лапки кот ковылял так медленно, что громко протяжно мяукал, когда чувствовал, что не успеет. Тогда Алиса осторожно брала его на руки и несла в ванную, к лотку. Но поганец не желал делать свои дела при ней. Жутко стеснительный кот оказался… Приходилось ждать на кухне. А потом этот Мистер Совершенство, задрав нос, ковылял обратно на свою лёжку и долго, тщательно вылизывался, насколько позволяли его раны.

Дима на глаза не попадался. Впрочем, Алиса особенно не искала его, головой на улице не вертела уж точно. Хотя номер телефона всё же переписала со смятой бумажки в свой мобильник. На всякий случай, мало ли… Звонить ему она не собиралась. Обнимашки, конечно, дело хорошее, но она чувствовала, что этим дело не закончится. Не то чтобы боялась домогательств с его стороны. Чего там бояться, не девочка уже! Просто не хотела. Пока не разберётся сама в себе и в своей дурной голове.

А потом она получила новую порцию обнимашек. С совершенно неожиданной стороны. Просто проснулась утром и обнаружила рядом на подушке мордочку кота. Он спал, зажмурившись, и его здоровая лапка покоилась на шее Алисы. Первой мыслью её было столкнуть наглеца на пол. Но стало жалко его. Оставила и снова задремала, благо никуда утром торопиться не надо было. От котика шло живое тепло, мягкое и пушистое. Оно согревало и успокаивало…

Утром, когда Алиса заваривала чай и мазала на тосты толстый слой сливочного масла, позвонила мама. Поинтересовавшись, как дела у доченьки и у будущего внука, она, словно между прочим, сказала:

— Тут тебя подруга искала, Марина какая-то. Я взяла у неё номер, если хочешь, позвони ей. А не хочешь, просто забудь, хорошо?

— Хорошо, мам, спасибо, — ответила Алиса, ища ручку. — Давай, записываю.

Уже сев за стол с чашкой чая и тостами, она долго смотрела на телефонный номер. Набор цифр из прошлой жизни. С Маринкой они провели немало весёлых часов в универе, она была неглупой, умела слушать, и развлечь, когда надо, тоже могла. Не задушевная подруга, таких у Алисы не имелось, а именно подружка. Ищет её. Волновалась, наверное, а может, просто вспомнила и решила узнать, что произошло… Позвонить или не стоит? Маринка наверняка захочет встретиться и поболтать.

Алиса задумчиво съела последний тост и потянулась за телефоном. А почему бы и нет? Не сидеть же в четырёх стенах всю жизнь! Пора вливаться в реальность, раз уж решила.

Два гудка, и Маринкино «аллоу» заставило сердце сжаться от тоски по прошлой жизни. Алиса вздохнула и сказала в телефон:

— Привет, это я.

— «Я» бывают разные! — беззаботно откликнулась та. — Кто именно?

— Алиса.

В наушнике ненадолго замолчали, потом Маринка недоверчиво переспросила:

— Алис, правда, ты?

— Ну я, кто ж ещё, — проворчала она. — Велела представиться — я и представилась.

— Ахренеть! Ты где была вообще? Что случилось? Твоя мамка ничего не сказала, напустила такого тумана, что и в Лондоне такого не найти! Слушай! Давай встретимся сегодня в городе! Или приезжай ко мне! Нет, ко мне нельзя, у меня тут родичи с Камчатки припёрлись… Давай в кафешке, в нашей! Во сколько? Я до двенадцати не могу, меня припрягли смотреть за малым, а после двенадцати…

— Марин, я поняла! — слегка обалдела Алиса. — Давай в час, в кафе, как раз успею доехать…

— Чудненько! У меня ещё их фирменная карточка есть! Всё, чмок, увидимся там!

Отключившись, Алиса усмехнулась. Легкомысленное создание. Чмоки-чмоки, хорошего денёчка, птички в голове… Может, так и надо? И не забивать себе мозг всякими серьёзными вопросами?

Одеваясь в комнате, она почувствовала себя отчего-то неуютно. Словно в примерочной кто-то подглядывает… Обернувшись, Алиса наткнулась взглядом на кота. Он лежал на своей подстилке и в упор смотрел на неё. Не мигая. Алиса прищурилась и показала ему язык. Вот ещё! Кота она будет смущаться! Натянув на плечи майку, она сбросила пижамные шорты и наклонилась к нижней полке комода. Где же её любимые штаны с вышивкой по поясу? Мельком подумала, что кот сейчас наслаждается видом её задницы, и хмыкнула, вытаскивая штаны из-под джинсов, которые в скором времени станут ей узкими. Ну и пусть любуется. Это кот, а не… Дима какой-нибудь. Кстати, надо бы дать серому поганцу имя. Не звать же его просто Кот…

Натягивая штаны, Алиса повернулась к нему:

— Слушай, ты не возражаешь, если я буду звать тебя… ну хотя бы Барсик?

Кот мигнул, наконец, и зевнул так широко, что Алиса испугалась. Ещё челюсть себе вывихнет! Но так и не поняла, согласен кот с именем или нет. Поэтому добавила, словно извиняясь:

— По-моему, Барсик — отличное имя… Мне бы понравилось…

Кот чихнул, потом принялся тереть лапкой нос. Алиса поджала губы:

— Что ж, когда вернусь, предложишь мне несколько вариантов имён. Не шали! А то получишь тапком!

До кафе за углом универа ей пришлось добираться почти час. Жара душила в переполненном метро, Алисе чуть не стало плохо, но, к счастью, освободилось место прямо у кондиционера, и она быстренько заняла его. Уже на улице с наслаждением отдышалась и пошла к кафе. Сколько раз они сидели там с девчонками, трепались о парах, о профах, о мальчиках… На крылечке Алиса остановилась. Как это было давно! И в то же время, словно вчера… А потом началась фигня. Свистнувший над ухом камушек… Упавшая лампа в стуле… Всё это было в реальности!

Было и прошло. Расправив плечи, Алиса вдохнула полной грудью и решительно вошла в кафе.

Маринка сидела на том же самом месте, что и в прошлый раз. В середине зала, как всегда. На виду. Вот морда… Не могла в уголок примоститься, что ли. Ну не хочется Алисе сейчас быть в центре каких-либо событий! Но ладно, придётся следовать, не пересаживаться же.

— Привет, — она пристроилась на стуле напротив подружки и сложила сумку на коленях. Маринка глянула на неё и расцвела в улыбке:

— Ой, привет! Так долго не виделись! Ты… — она поколебалась, но всё же выдала дежурную фразу: — Изменилась!

— Надеюсь, в лучшую сторону, — усмехнулась Алиса. — Ты что пьёшь, кофе? А я буду чай. Девушка! Дайте мне, пожалуйста, чай без сахара!

— Ну, рассказывай, что случилось, где ты была! — нетерпеливо заёрзала на стуле Маринка. — Интересно же! А маман твоя вообще ничего не сказала, даже номер не дала!

— Да так… Ничего интересного, — пробормотала Алиса, собираясь с духом. — Просто у меня были проблемы.

— В плане?

— Ну… В плане здоровья. Рассказывай лучше ты. Как там наши? Что про меня сплетничают?

— Ой, да всё как всегда! — оживилась подружка. — Говорили, что ты подсела на героин, что тебя в турецкий бордель украли, всякую фигню… О, Веренецкая шипела, что ты подцепила богатого папика и живёшь теперь на Рублёвке! Вот дура! Слушай, Красняева учудила! Летнюю сессию провалила, ходила всех умоляла дать ей ещё один шанс, пересдачу и всё такое…

Она болтала без умолку, описывая страдания чуть было не отчисленной сокурсницы, потом перешла на остальных: кто с кем спал, кто с кем поругался. Алиса словно заново погрузилась в студенческую жизнь, теперь уже недоступную и такую далёкую. Но подружка всё испортила, когда заметила на пальце перстень. Схватилась за руку Алисы:

— О! Ты его так и не вернула? Разве Фёдор тебя не нашёл?

— А что, он меня искал? — удивилась Алиса, нахмурившись. Перед глазами сразу поплыли сцены побега из гарема, битвы с ведьмой, свадьбы… Нет! Хватит! Алиса зажмурилась, помотала головой, сказала сквозь зубы:

— Что-то не припомню такого.

— Ага, когда ты пропала, он приходил ко мне домой. У меня ещё нога в гипсе была тогда, ну помнишь, в феврале, когда нас машиной чуть не раздавило!

Сумасшедший день, как же не помнить… Цепочка случайностей, из-за которых Алиса запаниковала и решила бежать подальше… А потом пожар, да. И заснеженный лес. И рыжий пёс… Нет, пса же не было! Или всё-таки был? Запутавшись окончательно в собственных глюках, Алиса медленно вздохнула пару раз и спросила, стараясь, чтобы голос звучал спокойно:

— И что же он тебе сказал, этот Фёдор?

— Спрашивал, где ты, что с тобой… Просил, чтобы я ему позвонила, если что узнаю о тебе… Алис, ты чего? Тебе что, нехорошо?

— Всё нормально, — она качнула головой. — Ясно. Не буду спрашивать, уверена ли ты в том, что это был именно Фёдор…

— Да ты что! Совсем с ума сошла? Конечно, это был он! С ним ещё друг приходил, такой смешной, с косичкой на башке, а башка бритая по бокам… Курточка у него такая была… меховая, няшная, типа жилетика! Интересно, где купил, мне бы пошла! Он тоже из этих, чокнутых, ну, которые в реконструкции играют, у него даже ремень был такой классный, через всю грудь, а на ремне сбоку…

— Ножики, — задумчиво продолжила фразу Алиса.

— А ты откуда знаешь? — удивилась Маринка. — Ты его видела, друида этого?

— Так он друид…

— Так сказал Фёдор. В общем, да, признаю, они были немного странные. Но вроде у ролевиков странность — это обыденность!

Валь был в Москве вместе с Фёдором. Фёдор искал её. Раз Маринка видела Валя, значит, он настоящий, не глюк. Она описала его точь-в-точь, как помнила Алиса. Ведь она никогда не видела северянина раньше, ни в жизни, ни в кино! Но если признать реальность Валя, придётся признать, что и её злоключения в Новом мире — тоже реальны! Божечки, она так старалась выздороветь, чтобы не вспоминать больше о коматозных галлюцинациях, а выходит, что глюки — совсем не глюки…

— Алиса! Аллё! Ты ещё со мной? — Маринка помахала у неё перед носом, возвращая в кафе. — Давай-ка, колись, что ты там учудила! Я же не кто-нибудь, я твоя подруга!

— Понимаешь, подруга, — медленно сказала Алиса, соображая, стоит ли колоться или лучше промолчать, — со мной столько всего произошло! Но всё из разряда «такое случается только в популярных фэнтези-романах» …

— Да ты что! Провалилась в туманный портал? Как в той книжке, как её… Что-то про облака! Ульяна Гринь написала, ничо так имечко, да? Ну, где девчонка попадает в аварию, впадает в кому, а потом просыпается в другом мире, и она там ведьма с обалденными магическими способностями! Так, да?

Алиса против воли улыбнулась. Вот балаболка!

— Нет, не так. Вечно ты всё превращаешь в идиотизм! Я даже не знаю, может, мне всё это только привиделось… Хотя… Что надо было принять и главное — сколько, чтобы испытать галлюцинацию такого масштаба!

— Так что конкретно?

У Маринки были так широко открыты глаза, что Алиса подумала: ещё немножко, и они выпадут из орбит. Надо сказать, но не всё. Половину. Или даже треть… Чтобы подружка не сочла её полностью сумасшедшей.

— Ну, в общем… Мачеха Фёдора, она типа вдовствующей королевы в другом мире, хотела украсть его перстень, в котором очень много магии. Она подослала убийц. Это они за мной охотились в тот день… А я уехала к бабушке в Подмосковье. Там случился пожар, меня спас фамильер одной старой ведьмы и переправил в другой мир. Там живут один маги. И я вышла замуж за Фера… То есть, за Фёдора…

Алиса запнулась и закусила губы. Глупый рассказ получился! Главное — ничего не понятно…

— Класс! — восхищённо протянула Маринка. — Слушай, когда напишешь книжку, дай мне первой прочитать! И как тебе такое только в голову пришло? Фантазия у тебя пашет дай бог!

Со вздохом Алиса допила остывающий чай и через силу улыбнулась:

— Дам, не волнуйся. Только ещё не знаю, какой будет конец… Ладно, мне пора домой. У меня там кот…

— Котика завела? А где ты сейчас живёшь?

— В Чертаново, в бабулиной квартире. Ну всё, до скорого!

Выйдя из кафе, Алиса зажмурилась, загоняя внутрь нахлынувшие вдруг слёзы. Никто не верит ей! Никто, даже Маринка! Да если задуматься, Алиса и сама себе не верит, а зря. С ней произошло нечто удивительное, экстраординарное, что происходит далеко не с каждым. Ну и пусть похоже на глюки! Ведь во сне тоже, бывает, не сразу понимаешь, где ты и что с тобой…

Сон! Ну конечно! Бабуля в том сне говорила, чтобы не умереть, надо жечь какие-то травы… Чабрец, мяту, зверобой, вроде так. А если наоборот? Если хочешь вызвать сон, что надо жечь?

Алиса очнулась уже в метро. Прошла весь путь и не заметила. Сев в вагон, решила приехать домой и порыться в бабулиных книгах, а ещё в тетрадках с записями, которые так и остались после смерти старушки лежать на полке.

Уставшая, липкая после удушающей полуденной жары, Алиса вошла в квартиру, уже забыв о Маринке, о травках, вообще обо всём. В ней жило лишь одно всепоглощающее желание — залезть под душ, сделать прохладную воду и вымыться с ног до головы. Даже просто постоять под душем минут пятнадцать… Но сначала раздеться, сбросить влажные от пота вещи… Она прошла в комнату, склонилась над коробочкой с трусиками и внезапно поняла, что что-то не так. Что именно? Алиса выпрямилась, повернулась…

На кровати лежал, развалившись, голый парень.

От её визга он вскочил и испуганно заметался, потом вытянул руки в сторону Алисы и зашипел:

— Тш-ш-ш! Не надо кричать, сеньорита! Не надо! Прошу!

Алиса заткнулась и, едва соображая от ужаса, бросилась в кухню. Нож! Самый большой! Сковородка! Треснуть гада по башке! Только бы успеть…

Под руку попалась отчего-то старенькая бабулина скалка для теста, и Алиса, развернувшись, взмахнула ею над головой догнавшего насильника. Тот издал утробный вой, с глухим лязгом из-под ногтей выросли длинные лезвия, как у Росомахи, и ещё через секунду скалка кусочками упала на пол. Алиса отступила к мойке, проводив взглядом упрыгавшие со стуком деревяшки, и сглотнула слюну. Подняла глаза на незнакомца. Тот смущённо сказал:

— Я не хотел! Надеюсь, это оружие не было у вас самым любимым?

Металлические когти медленно втянулись обратно в пальцы, и парень лизнул руку, как кот лапу. Алиса подняла брови, хотела было ответить, но передумала. Длинные лезвия, как у Росомахи, не выскакивают из тела. А значит… Его здесь нет. Это просто галлюцинация. Как и те, другие… А значит, не надо обращать на него внимания. Рано или поздно ему надоест, и он уберётся из её головы. Вот и всё!

— Ты глюк, поэтому я не буду с тобой разговаривать, — спокойно сказала Алиса и даже повеселела. Вот так-то лучше. Глюки игнорируем, ведём себя спокойно. И вообще, надо позвонить маме или папе, пусть приедут и заверят её в том, что никакого лохматого парня с жёлтыми глазами в квартире нет.

— Что такое есть… глюк? — переспросил он, явно копаясь в памяти в поисках слова. А у этой галлюцинации смешной акцент! Похож на испанский. И голос у него такой… тягучий, ленивый, полный скрытого огня! Уфти, аж на поэзию потянуло. Нет, нафиг! Нафиг! Что за глюки такие эротические? Почему он неодет? В прошлый раз лисопёс, в этот раз кот какой-то…

Кот? А где Барсик?

— Кис-кис-кис! — с тревогой позвала Алиса. — Котик, где ты?

И пошла мимо не желавшего исчезать парня в комнату. Наглая галлюцинация последовала за ней:

— Сеньорита, зачем вы меня так зовёте? Мне понравилось имя Барсик, но оно такое… простенькое! Позвольте представиться, я Мало-де-Рио, дон Сантандер, дюк де Корделья, бастард правящего гранда Астубрии Франческо-дель-Эрбеньо, к вашим услугам!

— Мне абсолютно пофиг, — рассеянно ответила Алиса. — Я кота ищу. Кис-кис… Котик!

— К вашим услугам, сеньорита! — с нажимом повторил глюк и, видя, что она не обращает на него внимания, громко мяукнул. Алиса повернулась и увидела, как его лицо сморщивается в кошачью мордочку, а уши вытягиваются и заостряются.

— Нет! Бога ради, не надо! — воскликнула она. — Не смей превращаться в кота!

— Вы же мне не верите! — с обидой буркнул парень, возвращаясь в нормальное состояние.

— Ты глюк, — твёрдо ответила ему Алиса. — И я не желаю оказаться в психушке. Поэтому сгинь!

— Я не могу, — растерялся он, разводя руками. И тут она заметила припухшую, покрасневшую, зашитую аккуратными стежками рану на его боку. Нет, это слишком! Котик был маленький, симпатичный и безобидный. А этот громила с растрёпанными патлами… Неужели он настоящий?

— И как же к тебе обращаться? — неуверенно спросила Алиса, садясь на кровать.

— Мало, сеньорита, — и бывший кот поклонился, прижав руку к сердцу.

— Я знаю, что делать!

Мало обернулся к ней, и Алиса махнула рукой:

— Да прикройся ты чем-нибудь! Я не хочу смотреть на твоё… хозяйство!

— Хозяйство? — не понял Мало. — Что есть хозяйство?

— Тьфу на тебя! Обернись хоть вот этим!

Она бросила ему большое банное полотенце из комода. Потом встала:

— Мне надо позвонить. Кому-нибудь… Чтобы пришёл ко мне и посмотрел на тебя. Если тебя увидят, значит, ты не глюк. А если не увидят, то уж извини, тебе придётся исчезнуть!

Мало заметно встревожился. Заткнул край полотенца за другой край и посмотрел на неё огромными жёлтыми глазами:

— Подождите, сеньорита! Значит, кто-то будет решать, существую я или нет? Мне это не подходит!

— Мало ли что тебе подходит или не подходит! — возмутилась Алиса. — Я думаю прежде всего о себе! Я в дурку не хочу!

— Сеньорита!

Мало присел рядом с ней на кровать и положил руку ей на плечо, легонько погладил. Алиса отодвинулась от него, взглянув диким взглядом. Мало слегка улыбнулся:

— Не шарахайтесь, мы этой ночью спали вместе!

— Ты был котом! — вздохнула Алиса, отодвигаясь ещё. — Люди спят с котами…

— Женщины спят с мужчинами! — показал зубы в улыбке Мало. — Не вижу разницы!

— Ты, глюк, держись подальше от меня! А то вместо скалки я возьму сковородку! Я сейчас позвоню маме, она приедет и скажет, что ты не здоровенный голый парень, а маленький серенький котик.

Она вытащила телефон из сумки и нашла в нём номер мамы. Но никто не отозвался. Алиса выругалась вполголоса и набрала папу. Он ответил практически сразу:

— Да!

— Пап, не нервничай, это я.

— Быстрее, — потребовал он. Ясно, занят и весьма серьёзно.

— Где мама?

— На дежурстве!

— Ясно, спасибо, пока, пап.

Алиса отключилась и шумно вздохнула. Мало осторожно тронул пальцем сенсорный экран, и тот повторил вызов. Алиса сбросила с криком:

— Не трожь!

Парень явно обиделся, накуксился и отодвинулся от неё. Алиса буркнула:

— Смерти моей хочешь…

— Нет, как раз наоборот, — фыркнул Мало. Алиса покачала головой, открыла номер брата и нажала на кнопочку вызова. Длинные гудки методично ввинчивались в мозг, пока Женька не откликнулся:

— Ну чего тебе?

— Ты где? Дома?

— Иду ещё.

— Ты мне нужен! — умоляющим голосом протянула Алиса. — Срочно. Можешь приехать?

— Ты чо, с дуба рухнула?! Это ж полтора часа к тебе в твой Хабаровск! А я жрать хочу!

— Я тебя покормлю! Мне правда очень срочно! Жень, по-моему, у меня опять глюки…

— Пошли их нах… и ложись спать! Проснёшься — а их уже нет!

— Ну Жуси-и-ик! Ну пожалуйста!

Брат помолчал пару минут, вероятно, переходил дорогу, потом весело ответил:

— Слушай, а ты сфоткай свой глюк. Если получится — значит, это не глюк!

— Отмазался, да? — пробурчала Алиса, отключаясь. А что, нормальная идея! Сфотографировать этого патлатого на камеру телефона и посмотреть, что получится! Вот прямо сейчас и сделаем. Алиса нажала на кнопочку фотоаппарата и навела его на Мало:

— Улыбайся, сейчас вылетит птичка!

— Птичка? Где птичка? — встрепенулся приунывший было парень. Щелчок камеры и ослепляющий блеск вспышки заставил его подскочить на месте и дёрнуться в угол:

— Что это?! А-а-а, мои глаза!

— Это фотография, что, не видел никогда, что ли? — Алиса вывела картинку на экран и засмеялась в голос: Мало был смазан, с открытым ртом, с широко распахнутыми восторженными глазами, прямо ребёнок на новогодней ёлке в Кремле! — Смотри!

Парень глянул и скривился:

— Что это за вид искусства? Словно начинающая ведьма его заколдовала…

— Это же ты! — хихикнула Алиса.

— Нет, это не я, я гораздо красивее, — отмахнулся он и огляделся: — А где птичка?

Она изобразила фейспалм и встала:

— Так говорят, когда хотят сделать фотографию. Так, есть хорошая новость: ты вышел на фотографии, значит, ты не глюк. Пошли на кухню, я голодная.

— Я тоже! — с готовностью поднялся Мало. — Раз птички не будет…

— А ты мне расскажешь, откуда ты и что здесь делаешь, а то ни получишь ни птички, ни яичницы!

Разбивая яйца в сковородку, Алиса внезапно остановилась и зависла. А ведь она нехило лоханулась! Фотка глюка — это очень мило! Это отличная идея. Но кто решит, что это не глюк? Сам «глюк» или она, которая его видит? Мда… Вот так и понимаешь, что ты полная идиотка. Надо всё же кого-то звать, чтобы удостовериться в собственной нормальности. Алиса снова заглянула в список контактов. Бабушка, Маринка, Дима. Бабушку она дёргать не будет, исключено. А вдруг Мало настоящий? У старушки будет инфаркт микарда, во-о-от такой рубец… Маринку тоже лучше не трогать, она стебаться будет и просить книжку почитать, так что фиг ей. А Дима… В прошлый раз они не очень красиво расстались. По её вине. Словила паранойю, наорала на бедного парня, а ведь он искренне старался ей помочь… Ладно, надо позвонить, заодно и извиниться!

Она открыла страничку с номером Димы. Засомневалась. Пошлёт он её подальше и правильно сделает… Но пока ей больше некому звонить. Алиса решительно нажала на зеленую кнопку и прижала телефон к уху.

— Слушаю, — отрывисто ответил Дима. Похоже, он тоже куда-то шёл. Ну вот, небось торопится, а Алиса со своими глупостями…

— Привет, это я, — совсем стушевалась она.

— Алиса? — удивился Дима. — Что-то с котом?

— И да, и нет… Ты можешь прийти ко мне? Очень нужно…

— М-м-м…

Конечно, он обиделся. Правильно, так ей и надо, нечего на людей кидаться…

— Пожалуйста, — тихо попросила Алиса и добавила: — Извини, что так вышло в прошлый раз. Я не знаю… что на меня нашло…

— Ладно, забыли. Ты дома? Можно сейчас заскочить?

— Конечно! — обрадовалась она.

— Пончики будешь? С джемом…

— Буду.

Яйца начинали подгорать, и Алиса бросила телефон на стол, схватила лопатку и принялась яростно мешать их. Может, ещё штуки три туда добавить? Дима, наверное, голодный… С другой стороны, если Мало всё-таки глюк, то есть он не будет. Дилемма, блин… Ладно, пусть будет лучше больше, чем меньше.

Из комнаты грянул симфонический оркестр и сразу раздался вопль:

— Гранде Магистро! Что за магия?!

Алиса подавила усмешку и поспешила на помощь. Мало сидел перед телевизором и тыкал пальцами в экран, где серьёзные музыканты с пафосом чиркали смычками по струнам скрипок. Алиса щёлкнула кнопкой, выключив телевизор, и Мало пожаловался, глядя на неё круглыми от страха глазами:

— Оно никак не хотело умолкать! Я пытался, но оно не хотело!

— Это же не сенсорный экран, как в телефоне! — рассмеялась Алиса. — Иди уже на кухню, я яичницу сделала.

Он поднялся с пола, придержав полотенце на бёдрах:

— Жуткий мир! Жуткая магия… Как бы я хотел прямо сейчас очутиться дома…

— Так вперёд! Что тебе мешает? — обернулась от двери кухни Алиса.

— О, сеньорита, — вздохнул Мало. — Мешает мой долг и мой венценосный отец!

— Ты обещал рассказать, — напомнила она.

— Я ничего не обещал, прекрасная мадонна!

— Да ты просто жулик, дон Сезар де Базан! — у Алисы от возмущения аж дыхание прервалось. Нет, каков наглец! Корчит из себя невесть что, да ещё расхаживает по квартире в одном полотенце… Ничего, сейчас Дима придёт и разберётся с этим полуглюком.

Дима пришёл, когда Мало уже сидел за столом и с утробным урчанием поедал яичницу, не утруждаясь взять вилку с ножом. Аристократ долбанный и врун. Алиса открыла дверь соседу и виновато улыбнулась:

— Извини, что пришлось звонить тебе, просто больше реально некому.

— Да ничего, мне не в тягость, — он протянул ей пакет из Пятёрочки и улыбнулся так радостно, что сердце на миг остановилось, а потом застучало быстро-быстро. Алиса взяла пакет и заглянула в него, чтобы скрыть овладевшие ею чувства:

— Ой, мои любимые, с вишнёвым джемом!

— Значит, угадал! — Дима подмигнул ей с довольной мордой, скидывая кроссовки, и двинулся на кухню. В простенке между коридором и комнатой застыл столбом, вероятно, увидев чудо в перьях. Повернулся к Алисе, и в тёмных глазах его запрыгали нехорошие искры:

— Знаешь, могла бы мне прямо сказать, что у тебя есть парень! Я бы не парился…

— У меня нет парня, — помотала головой Алиса.

Дима поджал губы и прищурился:

— Хорошо, перефразирую. Могла бы сказать, что я не в твоём вкусе.

— Да в моём ты вкусе! — возразила Алиса, потом поняла, что сказала больше, чем собиралась, и попыталась исправиться: — Ну, в смысле… Ну, ты понимаешь, что я ничего такого… Блин, почему мы говорим о моих вкусах?!

— Наверное потому, что у тебя на кухне сидит здоровый блондин с патлами и в полотенце!

Мало откликнулся, не отрываясь от яичницы:

— Приветствую вас, нобле сеньор!

Алиса закрыла рот, подавив желание съязвить, а потом осознала: Дима видит Мало. Он его видит! Значит, это не глюк!

Сглотнув, она переспросила:

— Ты точно его видишь?

— Кого?

— Блондина в полотенце!

— Ну… его трудно не заметить, — скривился Дима, заметно разочарованный. Вероятно, надеялся, что и у него галлюцинации.

— Отлично! — Алиса схватила его за руку и потащила на кухню. — Просто отлично! Теперь я знаю, что я не сумасшедшая! Спасибо, Димочка!

— Так сразу и Димочка, — проворчал он, не особо упираясь.

Алиса подтолкнула его к табуретке. Дима сел, неприязненно покосившись на облизывающего пальцы парня, и спросил:

— Могу узнать, почему меня пригласили на этот праздник жизни?

— Так. Мальчики, знакомьтесь. Дима, это Мало, дон какой-то там, незаконнорожденный сын какого-то гранда…

— Дон Сантандер, дюк де Корделья, официальный бастард правящего гранда Астубрии, — с достоинством поправил её бывший кот и задрал нос повыше.

— Ага, да, точно, — отмахнулась Алиса. — Мало, это Дима, ветеринар, мой сосед. Он тебя лечил.

Дон Сантандер, дюк де Корделья, официальный бастард правящего гранда Астубрии поклонился слегка прифигевшему Диме и глубоким голосом ответил:

— Весьма благодарен вам за своевременное лечение!

Дима кивнул, машинально взял вилку и начал ковыряться в поставленной перед ним яичнице. Потом сказал:

— Вы, ребята, курите что-то особенно забористое! Я, конечно, за здоровый образ жизни, но дайте и мне этого… того, что вы курили…

— Я не курю, — ответила Алиса и пристроилась с тарелкой у подоконника.

— Может, сядешь? — встал Дима. — Мне, наверное, лучше уйти…

Алиса вздохнула. Если поставить себя на его место, она, наверное, бежала бы, теряя тапки, с такой скоростью… что во Владивостоке оказалась бы за полтора часа. Надо бы объяснить ему… Но как? Рассказать всю историю с самого начала? А оно ему нужно? Или просто показать артефакт…

Перстень! Ёмаё! Ведь если Мало не глюк, если Новый мир и ведьмы с колдунами существуют, если всё, что случилось с ней, правда, то это значит, что она всё ещё умеет лечить! Голубые искры и сияние никто не отменял! А ещё можно…

— Мало, а ты не мог бы стать котом? — вкрадчиво спросила Алиса у вылизывающего тарелку бастарда. Он поднял голову и виновато улыбнулся:

— К сожалению… Я в этом мире вообще ничего не могу контролировать. Я не хотел перевёртываться в человека…

Алиса покачала головой. Дима сделал то же самое:

— Ладно, оставлю вас с вашей чудесной травкой…

— Подожди! — решилась Алиса и потянула Мало за руку из-за стола. — Смотри! Вот рана, которую ты зашивал.

Дима глянул мельком и прищурился:

— Ну конечно, только тогда у него на боку была шерсть…

— Да, была. А теперь нету.

Алиса осторожно коснулась пальцами припухшей кожи, провела по швам, приложила ладонь:

— Ну давай же!

Ничего не происходило. Как же так? Почему? Неужели её сила ушла? Ведь она была… Ведь всё было правдой! Она лечила руками, она видела УЗИ три-дэ и тогда, с Красавой, и в другом мире, с сыном Бахиры… Раз всё правда, значит, и сила должна быть! Может, представить Бездонную Чашу, как научила её шахидше?

Голубая искорка осветила её пальцы изнутри. Мало зашипел, как кот, и дёрнулся. Алиса взвизгнула:

— Смотри! Смотри же! Дима!

— Что это? — пробормотал он, отшатнувшись.

— Слава богу! Возвращается! — Алиса снова провела ладонью по зашитой ране и отстранила руку.

— Ни хрена себе, — медленно произнёс Дима, приблизившись, чтобы лучше видеть. — Как это возможно?

Кожа была девственно чистой, без покраснения и припухлости. Нитки шва на глазах втянулись в кожу, как тонкие белые червяки, и через секунду на боку Мало не осталось и следа от хирургического вмешательства. Дима нащупал табуретку рукой и сел, неотрывно глядя на гладкий бок бывшего кота. А потом сказал странным голосом:

— Что это только что было? Кто вы такие?

— Я перевёртыш, — просто ответил Мало.

— А я, наверное, ведьма, — улыбнулась Алиса.

— Ага, а я папа Римский… — пробормотал Дима. — Я действительно видел это?

— Вот. Вот именно из-за этого я тебя и позвала, — вздохнула Алиса, поставила перед ним чашку с чаем и прислонилась к кухонному шкафчику. Мало опустил руку:

— Ты думала, что я ненастоящий!

— Он что, кот? — шёпотом спросил Дима у Алисы. Та кивнула. Дима запустил пятерню в волосы и зажмурился: — Мне надо выпить…

— Извини, у меня только чай… — растерянно оглядела кухню Алиса.

— Я схожу.

Он встал, вышел в коридор. Через минуту дверь негромко хлопнула, закрывшись. Алиса вздохнула. Ну вот, ушёл. Сбежал. И правильно сделал. С чокнутыми общаться мало кому хочется!

— Твой друг ушёл? — каким-то особенным голосом мурлыкнул Мало, пристально глядя на неё. Алиса бросила на него сердитый взгляд и со стуком поставила тарелку с недоеденной яичницей в раковину. Всё из-за кота этого недобитого… Нет, не так. Всё из-за проклятого артефакта! Из-за перстня этого идиотского! И Фёдора дебильного, который даже не может прийти за ней, успокоить, поинтересоваться, как его ребёнок… И ребёнок этот тоже… Как всё задолбало!

Она закрыла лицо ладонями, и слёзы хлынули из глаз. Горячие, жгучие, долгожданные. Алиса старалась не всхлипывать, но тёплые, сильные руки всё равно обняли за плечи, стали гладить, прижимая спиной к широкой мускулистой груди.

— Мало, если ты сейчас не уберёшься от меня, я убью тебя, — прошипела она, вытирая слёзы костяшками пальцев. — Иди, вообще, оденься, хватит голышом расхаживать!

— Во что мне одеться? — удивился Мало. — У меня же нет вещей.

— Иди поройся в кладовке, там должна быть дедушкина одежда…

Она глянула ему прямо в глаза — янтарные, с лёгким ироничным прищуром — и рявкнула, чтобы скрыть внезапную слабость:

— Да скройся с глаз уже! Невозможно просто!

Он развернулся с таким достоинством, что захотелось ему врезать по затылку. Или ногой под зад. Крепкий такой, круглый, как орех… Треснуть по спине, по изумительным, красиво очерченным лопаткам! Алиса чуть не взвыла от собственных мыслей и поскорей отвернулась к раковине, открыла холодную воду и, набрав в ладони, с размаху плеснула себе в лицо. Нунафиг! Беременность, что ли, на неё так влияет? Неужели гормоны? Или просто очень хочется трахаться? Совсем уже обалдела девка!

Из коридора раздался громкий голос:

— Я принёс коньяк. Алиса, тебе нельзя, а вот мы с перевёртышем выпьем на брудершафт.

Дима вошёл на кухню с бутылкой в одной руке и планшетом в другой, улыбнулся широко, показав ямочки на щеках:

— А ты что делаешь? Плачешь, что ли? Солнышко, я же вернулся, не надо плакать!

— Идиот, — пробурчала Алиса, закрыв воду и оторвав несколько бумажных салфеток, чтобы вытереть лицо. — А планшет зачем? Фотки на память будешь делать?

— Нет, будем искать похожие случаи в интернете. Очень интересно знать, во что именно я вляпался!

— Это называется «межмировые контакты», — ответил вошедший Мало. Он где-то откопал синие растянутые треники с пузырями на коленях и слегка застиранную майку-алкоголичку. Выглядел он довольно комично, и Алиса не удержалась от смешка. Дима нахмурился, разглядывая кота, потом махнул рукой:

— Чего не сказали, я бы принёс джинсы… Ладно, сели! Межмировые контакты, будем искать!

Юбки шуршали по ступенькам винтовой лестницы, собирая пыль. Ладонь скользила по старым шероховатым перилам. В башне было прохладно, тихо, пахло затхлым. Но Лин улыбалась. Она была счастлива.

Тяжёлая дверь тихонько скрипнула, когда Лин отперла её и толкнула. Запах трав — пряный, пьянящий, крепкий — ударил в ноздри. Она с наслаждением вдохнула, зажмурилась и улыбнулась. Ах, как всё хорошо, как всё прекрасно! Надо сварить зелья от тошноты, от вздутия, от тяжести в ногах… А ещё есть такая особая травка, которую ей подсказала матушка, которая растёт в низинах и цветёт лишь несколько дней в году. Помогает от отравления. От любых ядов. Это на всякий случай, мало ли… В последнее время Лин поймала несколько недоброжелательных взглядов, после того, как уволила и отослала из дворца косорукую Рене. Права на ошибку теперь нет. Слишком многое на кону…

Лин провела пальцем по стройным рядам горшочков, склянок и коробочек с аккуратными надписями. Лист арники, порошок тычинок сливовых цветов, слюна годовалого жеребёнка… Собраны в подходящее время, высушены или охлаждены строго по рецепту, перетёрты в надлежащих условиях. Собственноручно. Она очень трудолюбива и методична. Она получит то, что желает и что ей положено.

Так, а что с новым запахом? Лин подошла к очагу. В маленьком котелке над огнём булькало, источая лёгкий аромат фиалок, мутное варево. Голубь от матушки вернулся вчера. Та посоветовала сменить форму зелья и добавить щепотку истолчённых в пудру сырых утиных перепонок с лапок. Теперь придётся всем подсовывать духи. Немного сложнее, конечно, чем доливать в еду и кофе, но она справится. Да и пока только Фер выказал признаки проявления воспоминаний. Ничего, с ним будет легко, он очень любит, когда Лин варит парфюмерию…

Надо дождаться, когда зелье выкипит наполовину. Лин слегка подняла котелок повыше над огнём и отошла к широкому дубовому столу. На нём были разложены на листах пергамента узкие, ярко-зелёные листья купавы. Некоторые уже подсохли и начали сворачиваться в трубочки на концах. Ещё три-четыре дня — и можно будет ломать их, толочь, бросать в настойки… Купава хороша, когда ждёшь ребёнка. Укрепляет все женские органы, помогает доносить до конца и быстро восстановиться после родов.

Лин присела на табуретку и с улыбкой оглядела свою каморку. Здесь всё легко и просто, здесь даже дышится приятно, не то что там, внизу, с этими людьми. Не надо следить за каждым своим шагом, за каждым словом, не надо следить за выражениями лиц других… Можно быть самой собой…

В узенькое стекло окошка что-то стукнуло. Лин насторожилась. Камешком сюда не попадёшь. Обернувшись, она увидела на карнизе чёрную голубку. От матушки! Ещё одна? Лин распахнула створки окна, и птица, глянув внимательным тёмным глазом, неторопливо вошла в каморку. К её лапке был привязан маленький кожаный мешочек. Лин сорвала его и торопливо развязала. В записке каллиграфическим матушкиным почерком были написаны два слова: «Айме едет».

Сердце Лин забилось, точно сумасшедшее, захлестнуло горячей волной. Айме, сестрёнка! Едет к ней, наконец-то! А ведь и Мириель должна приехать! Они соберутся втроём, как раньше, всей семьёй! Какое счастье!

Лин бросилась вон из каморки. Скорее, скорее! Надо приготовить комнаты для девочек, проветрить, выколотить матрасы, перестелить бельё… Надо распорядиться, чтобы им приносили на ночь молоко с шафраном, а по утрам — какао с маленькими плюшечками, как дома!

Спешно проходя по галерее, она глянула в окно и остановилась. Две маленькие похожие фигурки в длинных дорожных плащах шагали по центральной аллее, несли в руках одинаковые круглые чемоданчики. Не может быть! Они уже здесь! Обе сразу! Как будто подгадали! Лин радостно засмеялась и тут же приняла серьёзный вид. Нельзя, чтобы слуги видели её хихикающей, как безродная девчонка. Надо найти старшую горничную.

На кухне было шумно и царил беспорядок. Поварята скакали друг за дружкой, две толстые поварихи посмеиваясь пили чай, закусывая пирожками, а старшая горничная быстро ела суп. Они не сразу заметили Лин, а когда всё-таки заметили, то сразу вытянулись по стойке смирно, а горничная молниеносно спрятала тарелку за спину.

— Так, так… — медленно произнесла Лин. — Развлекаетесь. Замечательно. Нариель, ты мне нужна, будь любезна приготовить две самых лучших комнаты. Я проверю через час.

Она повернулась к поварихе:

— В Малую розовую гостиную черемуховый чай и поднос самых свежих сладостей. Сейчас же!

И вышла, развернувшись на каблуках. Персонал совершенно разболтался! Нет, это недопустимо! Надо почаще их наказывать, а то скоро станут жить лучше ариго в этом дворце! Но это попозже, сейчас она встретит сестрёнок, обнимет их, поцелует… А потом займётся этим сбродом. Скорее, к парадной двери!

Парк встретил её ласковым прохладным ветерком. Как прекрасно, что в Авилоне всегда весна! Не нужно одеваться каждый раз, когда хочешь выйти на воздух…

— Мири! Айме!

Лин сбежала с крыльца, хотела броситься навстречу сёстрам, но сдержалась, пошла степенно и элегантно. Но так хотелось! Ах, как хотелось! Её лапочки, её сладкие девочки! Как давно они не виделись! Они увидели Лин и синхронно замахали руками:

— А мы приехали! Мы вместе приехали!

Приблизившись, Лин постаралась взять себя в руки и не стиснуть обеих сестёр в жарких объятьях. Айме была настоящей красавицей — румяная, кругленькая, крепенькая, как молодое яблочко. А вот у Мири синяки под глазами, вид усталый… Притомилась, наверное. Но всё равно улыбается. Она сильная и выносливая, маленькая Мириель!

Айме бросилась на шею Лин, но та досадливо шикнула на неё:

— Аймель! Этикет!

Сестра ойкнула, мгновенно краснея, отстранилась. Мири первой присела в книксене и поцеловала Лин руку. Айме повторила, потом хихикнула:

— Совсем забыла, что ты ариготта! Ариготта, подумать только!

— Да, моя дорогая сестрёнка! — Лин наконец-то позволила себе обнять сестру, а другой рукой привлекла и Мириель. — Вы не представляете, как я счастлива видеть вас! Но как вышло, что вы приехали вместе?

— Мы встретились на площади Авилона, — сдержанно улыбнулась Мири. — Я не решилась применить магию для возвращения, поэтому пришлось украсть лошадь.

— Так ты проделала весь путь верхом?! — ужаснулась Лин, увлекая девушек к дворцу.

— Она обожает верховую езду! — засмеялась Айме. — А вот я приехала почтовой каретой! Там было так душно, ужасный запах пота, Великий Магистр! Я, наверное, никогда не избавлюсь от этого запаха!

— Моя бедненькая! Я прикажу наполнить ванну горячей водой с душицей и зверобоем, а ещё у меня есть чудное лавандовое мыло! Пойдём, пойдём!

Через несколько минут они уже сидели в Малой розовой гостиной — в уголке покоя и мира, где царствовали рюши на занавесях и мягкие подушечки, разложенные по всему дивану, а также по маленьким, словно кукольным креслицам. Камин был зажжён и согревал неуютные каменные стены. Разливая чай по фарфоровым чашечкам с пасторальными сценами, Лин подумала, что и здесь надо обшить камень деревянными панелями, как в комнатах. Дворец нуждается в ремонте...

— Дорогие мои, — с чувством сказала она, протягивая блюдца с чашечками сёстрам, — я так рада, что вы здесь наконец-то! Вы обе так нужны мне!

— Мы всегда будем с тобой, Линнель, — мягко улыбнулась Мири, склонив голову. — Ты же знаешь, для тебя мы готовы на всё!

— Ты же вытащила нас из захудалого поместья! — подхватила Айме, восхищённым взглядом окидывая богатое убранство гостиной. — И вовремя! Ко мне уже приезжал свататься сосед — этот толстый коротышка на своей кляче! Представь, у него даже не было свиты, он приехал один!

И она скривилась, точно съела горький лайм. Лин покачала головой. Бедная малышка Айме… Она заслуживает лучшего, но уж точно не захудалого мага средней руки с его одноэтажным «замком», окружённым хлевами!

— Не беспокойся об этом, моя ласточка! — ласково ответила Мири. — Лин займётся твоим замужеством, у неё есть план.

— О да!

Лин погладила ладонью атлас подушечки и аккуратно поправила её уголком вверх. Потом сказала тихо:

— Теперь, когда Самиана устранена, падишах лишился козыря в международной игре. У него остался сын, но тот ещё мал для вас. Будем надеяться, что у нас с Фером родится дочь… Тогда мы просватаем её к шахзаде. А ты, Аймель, станешь полноправной хозяйкой Северных земель! У тебя есть всё, чтобы очаровать тамошнего вождя…

— Надеюсь, он не слишком стар, — смущённо опустила глазки Айме, и Лин засмеялась, наклонилась к ней, погладила по руке:

— Не волнуйся об этом! Он понравится тебе! А когда у вас родится сын, мы подумаем, кому будет лучше править Северными землями.

— Ну а я, Лин? — скромно спросила Мири. — Какое место ты уготовила мне в Новом мире?

— А ты, моя умненькая и услужливая Мириель, пока побудешь в тени, — улыбнулась ей Лин. — Нам надо убрать из дворца сестру Фера, она слишком глупа и простодушна, а муж слишком привязан к ней. Ты отправишься с ней в Старый мир в качестве компаньонки и присмотришь, чтобы девочка не слишком вспоминала о дворце и о своём брате. И вообще, чтобы не мешала исполнению моих планов!

Мири тихонько вздохнула, отпивая глоток чая. Лин протянула ей тарелочку с крохотными, на один зуб, мягкими булочками:

— Возьми, в них очень вкусная начинка. Везде разная. Попробуй! Слуги во дворце, конечно, совершенно распущенны, но повариха отменная кулинарка, надо отдать ей должное!

Сестра согласно кивнула, взяла две булочки сразу и подняла взгляд на Лин:

— Но я никогда не была в Старом мире! Говорят, там ужасный воздух, а наряды просто жуть какие вызывающие!

— Ничего, моя милая, — ласково улыбнулась Лин. — Это ненадолго! Тебе нужно развеяться, а Фер говорил, что в Старом мире для этого есть все условия. Фириель необходимо удалить из дворца, пусть поступает… кажется, так это называется, в свою академию знахарства. А ты с ней заодно! Вдруг ты найдёшь какие-нибудь новые интересные рецептики, которые можно применить в наших общих целях?

— Хорошо, Лин, я не против, — кротко ответила Мири. — Но не забудь меня в том страшном мире! Надеюсь, в твоих планах для меня уготовлено славное будущее?

Лин поднялась, наклонилась к сестре и коротко обняла её. Умненькая, преданная Мириель! Ну конечно, она будет вознаграждена за всё, что уже сделала и ещё сделает для их семьи! Надо подобрать ей отличного мужа, но для этого необходимо подумать. Покопаться в справочнике правящих династий Нового мира. Абы кто сестрёнке не подойдёт.

— Я сейчас вернусь, только проверю, подготовили ли вам комнаты, — сказала Лин и направилась к выходу.

— И ванну! — напомнила Айме.

— И ванну, моя ласточка! Вы отдохнёте, а потом, за ужином, я представлю вас ариго и познакомлю с остальными обитателями дворца.

И вышла в коридор, лелея тёплое чувство тихого счастья, родившееся в груди. Сестрёнки… Всё будет, как раньше, как в родительском поместье, только теперь они не будут строить невыполнимые планы и шептаться в темноте холодной спальни о балах во дворце ариго. Теперь они начнут эти планы претворять в жизнь!

***

Фер спустился по ступенькам крыльца в парк, даже не замечая, куда идёт. Принятый им утром младший консул из посольства в Деистане рассказал печальные подробности смерти шахинне. Странная болезнь свалила девушку в обед. Её лихорадило, кожа пошла пятнами, стало трудно дышать. Лекари старались изо всех сил, жрецы непрерывно молились великим деям, но ни магией, ни травами излечить бедняжку не удалось. Не нашли ни малейшего следа известных ядов. А ведь Деистан славится знатоками в токсикологии… По прошествии двух дней агонии шахинне умерла. Её тело оказалось словно выжжено изнутри, иссушено, как у старухи. Опасались новой инфекции, но болезнь не тронула никого из обитателей гарема. Дознаватели установили, что у шахинне была новая рабыня, купленная у разбойников, но девушка таинственным образом исчезла накануне смерти Самианы. Сбежать она не могла, ибо в гареме усилили охрану после побега другой рабыни три месяца назад, поэтому никто не может понять, что произошло. Падишах в скорби и гневе не принимает послов. Вполне возможно, кто-то убедил его в том, что смерть любимой дочери на самом деле убийство, и произошло это не без участия нострадамнийцев. Правителю Деистана будет сложно объяснить, что Фер здесь ни при чём.

Двадцать восьмой ариго остановился под цветущей грушей. Здесь несколько месяцев назад он взял в жёны Линнель, поклялся ей в верности и вечной любви… Здесь стояла беседка, увитая розовыми побегами… Здесь он держал за руку самую прекрасную девушку в мире…

Тёмные волосы, убранные в причёску… Серые глаза, немного испуганные и такие доверчивые… Тонкая кисть, которую он поднёс к губам и поцеловал, а на пальце — странный мужской перстень… Фер зажмурился. Опять это видение! Это не Лин, а снова незнакомка, с которой его явно что-то связывает. Но что именно? Он никогда не видел эту сероглазку! Он женился на Линнель, которую любит всем сердцем!

Фер потряс головой, пытаясь избавиться от навязчивого видения. Есть другие проблемы. Нужно начинать с начала переговоры с Деистаном, чтобы избежать войны. Они не могут себе позволить быть атакованными. Деи слишком сильны. Да и не было в Новом мире войн! Их предки укрылись здесь, чтобы спокойно жить и не бояться за своих детей…

Взгляд его зацепился за что-то, и Фер не сразу понял, за что именно. Под деревом тускло блеснуло. Нечто, чего в траве явно быть не должно. Фер наклонился, поднял. Зуб животного, похоже большого, желтоватый и шершавый, с дырочкой, через которую продет чёрный тонкий шнурок. Концы разлохмачены, видимо, развязался и упал… Чей же он?

Фер сжал амулет в кулаке, и его пронзило странное ощущение дежа-вю. Словно он уже был здесь, видел эту сцену со стороны когда-то давно. Но вспомнить не мог. В памяти навязчиво крутились лишь серые глаза, этот чёрный шнурок, вдетый в зуб, и синее платье. Он даже почувствовал гладкость ткани на своей ладони, как нежную робкую ласку. Твою магию! Похоже, он перестаёт дружить с головой!

— Фер!

Обернувшись, он увидел неспешно пересекающего парк Леви. Братишка нёс в одной руке пузатую бутыль, в другой — два бокала. Обалдеть можно! Трёхсотлетнее вино! Оно видело ещё Святую Инквизицию до того, как бутылку уложили на стойку в подвале дворца, а этот балбес так запросто помахивает ею при ходьбе!

— Леви, ты сбрендил, — усмехнулся он другу. — Отец убил бы нас, если бы увидел распивающими саван-траминер тысяча шестьсот восемьдесят лохматого! Да ещё из бесценных бокалов матушкиного приданого!

— Это просто хрусталь и вино, брат, — Леви сунул ему в руку бокал и вытащил восковую пробку из бутылки. — Тебе надо расслабиться. А то заработаешь нервный срыв… Держи и пей.

Он налил вино густого жёлтого цвета в бокалы, и Фер почувствовал прохладу сквозь хрусталь.

— Да, ты прав. В последние дни мне кажется, что крыша едет…

— Соберись, ариго! Давай, брат, за тебя!

Они чокнулись и не спеша выпили терпкое, крепкое как ликёр, вино. Потом Леви повторил и спросил:

— А что не так с твоей крышей? С Лин поссорился или…

— Или, — Фер повернул бокал в пальцах, глядя, как солнце играет на гранях вырезанных искусной рукой цветов. — Мне почему-то кажется, что я живу не своей жизнью… Бывает у тебя такое?

— Не бывает, — открестился Леви. — Я точно на своём месте, я Леви, твой молочный брат, твой друг и соратник. А ты?

— Не смешно. У меня стойкое ощущение, что всё не так, как должно быть. И ещё вот это…

Он разжал кулак и показал Леви зуб.

— Этого здесь быть не должно, и я не знаю, откуда оно взялось.

Гугл явно работал на ФБР. Он не выдавал никаких подробностей, только общие фразы и фэнтези-книжки. Можно подумать, никто и никогда не контактировал с Новым миром или не обмолвился ни словом об этом. Хотя ведьмы и маги должны были изо всех сил скрывать свою принадлежность к другому народу. Вон, бабуля, например. Сколько Алиса себя помнила, рассказов о Ностра-Дамнии от старушки она не слышала. А ведь бабуле было чем похвастаться! Но нет. Она вела себя как нормальная, работящая женщина всю свою жизнь, только под конец призналась маме, чтобы подготовить её к наследству.

Алиса в очередной раз психанула, захлопнув крышку ноутбука. Дима поднял глаза от телефона и удивился:

— Ты зачем ломаешь комп?

— Да ну нафиг, ничего не найти!

Мало мяукнул с подушки:

— Неужели совсем ничего? Ваши глашатаи плохо разносят информацию!

— А ты вообще молчи! — огрызнулась Алиса. — Всё из-за тебя! Жила я мирно уже целых три месяца, а ты появился — и всё в тартарары!

— Сеньорита, разве лучше жить в неведение? — кот лизнул лапку и принялся тереть ухо. Алиса шумно выдохнула и согласилась с ним:

— В этом ты прав. Не лучше. Но легче, раз уж я здесь, а не там.

— Ты опять говоришь загадками, — покачал головой Дима. — Смотри, что тут есть!

Он передал ей телефон. Алиса вчиталась в строчки и не поверила своим глазам. В блоге, очевидно, эзотерического содержания девушка писала, что своими глазами видела под одним из мостов в своём городе разноцветную паутину, которая блестела и переливалась сама по себе. Никто другой её не замечал, а она побоялась пройти под мостом. Вторая отвечала ей, что в Москве такая паутина есть под каждым мостом, ведёт она в другие миры, каждый раз в разные, и можно возвращаться таким же способом.

Она прочитала всё это вслух, и Мало презрительно ответил:

— Конечно, когда не знаешь, куда перенестись, попадаешь куда угодно, только не туда, куда надо!

Дима кашлянул:

— Ты тоже… Сам-то понял, что сказал?

— Отстань от него, — хмыкнула Алиса. — Что взять с кота?

— Я не кот! — вскочил на все четыре лапы Мало и вздыбил шерсть на загривке. — Я перевёртыш!

— Ладно, ладно, — Алиса примирительно погладила его по спине, и кот почти сразу успокоился, прилёг рядом, заурчал под её ладонью.

— Надо что-то сделать с его перевёртываниями, — проворчал Дима. — А то у меня инфаркт будет скоро.

Алиса кивнула, продолжая гладить Мало по шелковистой короткой шерсти. За два часа после прихода Димы бастард-перевёртыш обернулся три раза. Он действительно не мог контролировать процесс и очень страдал от этого. Надо было срочно принимать меры. Но Мало сам не знал, какие. Он оказался в Старом мире впервые, а на вопрос почему отвечать решительно отказался, бурча себе под нос какие-то непонятные ругательства.

— Может, ему надо прочитать заклинание? — предложил Дима. — Ну, или что там у вас, магов, в ходу?

— Я неопытный маг, — усмехнулась Алиса. — Бабуля бы помогла, так её нет. Она была, так сказать, продвинутым юзером…

— А разве ведьмы не пишут большие семейные колдовские книги? На страницах из человеческой кожи?

Алиса уставилась на него, чувствуя, как яичница ворочается в желудке, собираясь выйти погулять, прижала ладонь ко рту и попросила невнятно:

— Не надо про такие ужасы!

— Не буду! — испугался Дима. — Эй, ты чего такая бледная?

— Как представила… Нет, бабуля никогда не писала никаких книг. По крайней мере, на моей памяти. Хотя…

Книга не книга, а вот тетрадка у бабули была. В чёрном переплёте с надписью «Общая тетрадь», толстенькая и немного лохматая по обрезу. Иногда Алиса видела старушку что-то вписывающей на страничку этой тетрадки, но всегда думала, что там рецепты вкусных пирогов. А вдруг там формулы и заклинания? Где бабуля держала эту тетрадь?

После недолгих раздумий Алиса встала и подошла к полке с книгами. Другого места для записок пожилой ведьмы в квартире нет. Томики с выцветшими переплётами теснились под стеклом, покрытым пылью. Эх, надо бы, наверное, протереть, но не сейчас… Потом. Сначала Мало с его проблемой. Вот шесть томов «Большой медицинской энциклопедии», которые Алиса обожала листать в детстве. Вот бабулина самая главная ценность — русский перевод средневекового трактата «О свойствах трав». Переплетённая подшивка журнала «Здоровье» за семьдесят пятый год, рядом такие же за семьдесят шестой и седьмой… А вот между ними как раз и воткнута общая тетрадка!

— Ура! Я нашла! — Алиса отодвинула стекло, вытащила находку и помахала ею перед парнями.

— И что это? Колдовская книга? — удивлённо спросил Дима.

Мало презрительно фыркнул, отвернувшись. Алиса с опаской открыла тетрадь: а вдруг это и правда сборник рецептов? Но внутри странички были исписаны странными словами. Вроде бы латиницей, но ничего невозможно было разобрать. Язык не был ни английским, ни французским, основы которых Алиса начала учить в институте. Да и бабуля никогда не упоминала о том, что знала иностранные языки. Впрочем, бабуля слишком многое скрывала от правнучки… А может, это тот язык, на котором пели жрецы и маги в Ностра-Дамнии? Типа латыни. Что там говорила Бахира? Они все потомки европейских ведьм и колдунов… Тогда их язык должен напоминать один из группы романских языков. Но от этого им не легче — прочитать эти письмена может только тот, кто жил в Новом мире.

— Мало! Ты читать умеешь? — обратилась Алиса к коту. Тот распушил хвост, подняв его трубой, и заявил с оскорблённым видом:

— Разумеется, сеньорита! Бастарды гранда всегда получают лучшее образование наравне с законными наследниками!

— Тогда работай, — она подсунула ему под морду тетрадку с записями. — Скажи нам, о чём здесь говорится?

— Это не мой родной язык, — фыркнул Мало. — Но здесь зелья… От лихорадки мелко истолочь кусок свежего древесного угля… А тут — от юношеских прыщей… Ха! Моя нянюшка мазала мне лоб этим снадобьем в тринадцать лет!

— Не отвлекайся и ищи что-нибудь подходящее для твоего случая, — велела Алиса и направилась на кухню. — А я пока чай заварю.

Мало с интересом проводил её взглядом и уткнулся в тетрадку носом. Дима же потащился за Алисой. Пока она ставила на огонь старый чайник с закопчёнными боками, налил в стакан остатки коньяка и вздохнул:

— Ну вот, больше нету. А я, похоже, ещё не настолько пьян, чтобы принять всё услышанное как данность…

— Тебе всё равно придётся, — усмехнулась Алиса. — Мне понадобилось больше одного дня, чтобы осознать реальность другого мира.

— Так ты там была?

Дима залпом допил коньяк и заел кусочком помидора, пристально глядя на Алису. Она кивнула:

— Была. Ещё вчера думала, что мне всё почудилось, а сегодня знаю точно, что была. Я просто не понимаю, что тогда случилось и как я оказалась в больнице…

— Забыла, что ли? Амнезия? Ударилась, наверное, головой или попала в аварию?

Алиса потёрла ладонью лоб. Чайник забурчал, и она приготовила чашки и пакетики с заваркой:

— Чай будешь?

— Буду. Коньяка всё равно не осталось.

— Нет, ничем я не ударилась. Она в меня пшикнула какими-то духами! — внезапно вспомнила Алиса. И увидела, как наяву: Фер, гости, свадьба… И эта сука с чёрными бездонными глазами! Как её там? Линнель, что ли… Говорила же бабуля опасаться женщины с чёрными глазами! Вот пророчество и сбылось!

— Амнезия от запаха?

— Я почти всё помню, — пробормотала Алиса. — Просто я сомневалась, что это реально… Как будто с похмелья начинаешь вспоминать, что было, а тебе говорят, что ничего не было. Сон.

— Возможно, что-то из опиатов, — сказал Дима задумчиво.

— Думаешь, она подсунула нам наркотик в парфюме?

— Я не знаю таких наркотиков. Чтобы он был одновременно сильный разово и не вызывающий привыкания.

— В Новом мире делают очень странные зелья, — пожала плечами Алиса. — Бабуля тоже лечила травами. Я помню, когда я была маленькой, она каждую зиму заставляла меня пить какие-то горькие отвары. Я плевалась, но зато никогда не болела, даже когда в садике все ходили сопливые…

— Эй, а что вы тут делаете?

Мало вразвалочку вошёл на кухню — он снова обернулся человеком и напялил синие треники, вероятно, чтобы не смущать Алису. Взмахнув тетрадкой, он сказал, не дожидаясь ответа:

— Я не знаю, подойдёт это или нет, но тут есть рецептик зелья для определения сущности.

— Это как? — не поняла Алиса.

— Ну, если ты не уверен, кто перед тобой — человек или перевёртыш, а может, воплощённый дух. Действует также на фамильеров и оборотней.

— Разве оборотень и перевёртыш — это не одно и то же? — спросил Дима, отхлёбывая чай из большой кружки. Мало снова оскорбился, надулся, как павлин, и буркнул:

— Конечно же нет!

— А в чём разница?

— Перевёртыш рождается таким. Он может оборачиваться животным, когда пожелает.

— Но не здесь! — усмехнулся Дима.

— Но не здесь! — зашипел Мало от обиды, и его глаза наполнились золотистым сиянием, в нём явно проступили вертикальные кошачьи зрачки.

— А оборотни? — поспешила отвлечь его Алиса.

— Это маги или колдуны, которые используют заклинание вместе с зельем, чтобы обернуться животным своего аватара, — в голосе кота явно звучало презрение. Перевёртыши не любят оборотней? Интересно!

— А что ещё за воплощённый дух? — вспомнил Дима.

— Это умерший маг, который занимает тело животного. Обычно для пакостей. Воплощенцы — те ещё гадёныши…

— Ладно, с теорией мы разобрались, — подытожила Алиса. — Теперь займёмся практикой. Можно ли переделать этот рецепт для закрепления твоей человеческой сущности в этом мире?

Мало пожал плечами и прислонился к косяку. Вид у него был довольно скептический, словно он не верил в возможность сделать хоть что-то с помощью бабулиной тетрадки. Алиса поджала губы. Конечно, самой ей не справиться. Нужен кто-то более опытный. Но вот где найти такого человека?

Чашка в руке задрожала. Захотелось швырнуть её о стену и заорать: «Я не хочу ничего делать!» Ничего! Ни для кого! Забыть о магии, о Новом мире, обо всём, что с ней случилось. Просто жить, родить ребёнка, растить его, найти работу, жить для себя и своего сына…

— Алиса!

Она очнулась от внутреннего самоеденья. Дима смотрел на неё странным взглядом, словно читал мысли и укорял за них. Алиса прищурилась, заставляя себя успокоиться, и откликнулась:

— Что?

— В блоге та женщина писала, что у неё есть магазин эзотерических товаров. Может, она в теме, раз пишет про эту вашу магию?

Алиса со стуком поставила чашку в раковину:

— Это не моя магия. Она общая. И я не хотела быть… ведьмой!

Помолчала и добавила, открывая горячую воду:

— Найди адрес, надо съездить к ней на консультацию.

Пока она мыла посуду, Дима нашёл адрес бутика и скачал маршрут на свой телефон, объявив:

— Здесь недалеко, на Варшавке. Поедем вместе, очень уж хочется посмотреть, что там за товары такие!

— Я тоже поеду, — вякнул было Мало, но Алиса с Димой в один голос ответили:

— Нет!

Алиса бросила на ветеринара сердитый взгляд и развила свою мысль:

— Не стоит тебе пока выходить. Вдруг ты опять начнёшь оборачиваться, то-то людям веселуха будет!

— Я не могу всё время сидеть взаперти! — проканючил кот, но Алиса твёрдо прервала его:

— Сказала, нет. Найдём способ закрепить одну из твоих сущностей — тогда выйдешь. А пока посидишь немного в квартире! И постарайся ничего не сломать!

Оставив обиженного перевёртыша на кровати, они вышли на улицу. В сумке у Алисы лежала общая тетрадка в синем переплёте. Мысль идти на консультацию к продавщице амулетов уже не казалась такой дельной. Что она может им сказать? Скорей всего, она даже не ведьма, а просто косит под неё. И как начать разговор? Здрасьте, вы тут писали про разноцветную паутину в блоге, так это портал в другой мир, а нам бы надо найти заклинание для перевёртыша, чтобы не оборачивался спонтанно… В лучшем случае их пошлют. В худшем — вызовут полицию.

Так, в раздумьях, Алиса дошла до метро. Дима молча шагал рядом, она даже забыла про него. Вспомнила лишь, когда поскользнулась на ступеньках подземного перехода. Она точно пересчитала бы эти самые ступеньки головой или попой, если бы не сильная рука, подхватившая её за талию. Дима привлёк Алису к себе и серьёзно сказал:

— Ты должна бы смотреть под ноги…

Она глянула в чёрные улыбающиеся глаза и смутилась. Опустила взгляд, оперлась на его локоть, а Дима приобнял её за талию:

— Как удачно, что я оказался рядом. Думаю, нам не надо расставаться надолго.

— Много о себе вообразил, — пробормотала Алиса, против воли прижимаясь к нему. Божечки, да за что ей такое наказание? Главное, не влюбиться, только не влюбиться в этого шута горохового! Нет, это просто на самом деле! Ей никогда не нравились брюнеты. Да и вообще, она ждёт ребёнка от другого…

— Признайся, что я тебе нужен, — он наклонился и нашёл губами её губы. Поцелуй обжёг нежностью и притупил бдительность. На несколько секунд Алисе показалось, что мир остановился, прохожие замерли, время замедлило бег… Стало так легко и спокойно, словно Дима прикрыл её от всех проблем и забот…

А когда он оторвался от неё с видимым сожалением, Алиса тихо сказала:

— Возможно. А я-то тебе зачем?

— А вдруг я влюбился?

— Когда именно?

— Когда увидел тебя под дождём…

Алиса тихонько усмехнулась, а потом спросила весело:

— А ты не боишься, что я тебя заколдую?

— Я смотрел в детстве «Моя жена ведьма», могу пересмотреть, — Дима улыбнулся, показав свои обалденные ямочки на щеках. — Так что нечего меня запугивать!

— Я уверена, что ты об этом пожалеешь, — она покачала головой, коснувшись рукой живота.

Дима хмыкнул, и звук его голоса эхом покатился под своды перехода:

— Хороший сериал, чего там жалеть!

— Дурак! — беззлобно обозвала его Алиса. — Ты прекрасно знаешь, о чём я говорю.

— Ага! Но я всё равно попробую, можно?

— Можно.

— Тогда пошли, только держись за меня, а то опять ловить тебя…

Несмотря на то, что тон его был ворчливый, Алиса спрятала улыбку. Бесподобный парень! Балбес, болтун, жук хитрожопый, но ненавязчиво заботливый, милый, добрый. Как жаль, что они не встретились раньше, до Фёдора, до дачи, до всей этой кутерьмы…

Сидя в вагоне на новом кожаном сиденье, она пыталась вспомнить, что чувствовала к Фёдору. Страсть? Любовь? Что это было? Они так мало времени провели вместе, что ощущения смазались, забылись. Им было хорошо вместе, когда никто не нападал на них, не покушался, не пытался убить. Дворцовые интриги не привлекали Алису, её не тянуло снова окунуться в тот опасный мир, но как быть с ребёнком? Ведь это сын Фёдора, Фера, ариго, наследник Ностра-Дамнии!

— Слушай, я, конечно, не уверен…

Тихий голос Димы заставил её вздрогнуть:

— Что?

— Не уверен, говорю. Но у меня такое впечатление, что кто-то за нами следит.

Алиса с удивлением глянула на него, потом обвела взглядом полупустой вагон. Люди, в большинстве своём, читали или тыкались носом в смартфоны. Ничего подозрительного. Просто обычный народ едет по своим делам.

— У тебя паранойя, — буркнула она. Дима упрямо мотнула головой:

— Затылок жжёт. У меня всегда жжёт затылок, если кто-то на меня пристально смотрит. Попомнишь моё слово…

— Ладно, посмотрим. Скоро выходить.

— Думаешь, получится? С этой ведьмой? — неуверенно спросила Алиса. Ей хотелось получить утвердительный ответ, чтобы успокоиться, но Дима пожал плечами:

— Как знать. Во всяком случае, мы попробуем!

Он потрепал её по плечу:

— Всё будет хорошо!

Алиса вздохнула. Это, конечно, не то, что она хотела, но если они найдут формулу или заклинание для Мало, кот уберётся из её жизни. Что он там говорил про долг и венценосного отца? Странно это всё… Зачем кот припёрся помирать к ней на коврик?

В торговом центре было полным-полно народа. Люди спешили по своим делам или неторопливо прогуливались по галереям между бутиков. Алиса была здесь раньше всего один раз, занесла нелёгкая, но с того времени многое поменялось. Сплошное стекло, металл, зеркальная плитка на полу… В глазах пестрит от рекламы — повсюду баннеры, листовки, вывески! Скидки, акции, завлекательные предложения… Как во всём этом базаре найти нужный им магазинчик?

Повернувшись к Диме, Алиса нервно спросила:

— Там нет указаний, куда именно идти? В смысле, в интернете?

— Сейчас гляну, — он достал из кармана смартфон. — Найдём.

После недолгих поисков он сунул ей экран под нос:

— Вот, надо найти «Шоколадницу» на третьем этаже, и наш бутик будет слева!

— Тогда поехали, — вздохнула Алиса, направляясь к эскалатору.

— Тебе надо ходить пешком, — заметил Дима, послушно следуя за ней. — Это полезно для…

— Отстань. Ты не врач.

— Беременным сукам рекомендуется много гулять!

Алиса обернулась уже с первой ступеньки эскалатора и глянула на Диму сверху вниз:

— Я не поняла? Ты меня сукой назвал?

— Сука — это самка собаки! — хохотнул он, ничуть не смутившись. — Я же ветеринар!

— Так я всё равно не поняла: мне надо обидеться или сам извинишься?

Он поймал её руку и галантно поднёс к губам:

— Я извинюсь, даже если прав! Прости, я не подумал, ляпнул глупость, исправлюсь, кровью смою… Ну и всё такое прочее!

— Болтун, — буркнула Алиса, отвернувшись, хотя руку её Дима так и не выпустил. Так, за ручку, как школьники, они и подошли к магазинчику, который назывался «Ведьмино счастье». Весьма говорящее название! Алиса хмыкнула. Обретёт ли ведьма счастье — вот прямо сейчас и проверим.

Продавщица, молодая эффектная женщина в чёрном, успешно косила под колдунью. Она чем-то напоминала Мортишу Адамс — такая же таинственно-бледная, с длинным лицом и волосами цвета воронова крыла. Увидев потенциальных покупателей, она встала из-за прилавка и пошла навстречу:

— Добрый день, вам помочь?

— М-м-м, мы осмотримся сначала, — Алиса кивнула на бесконечный ряд красиво оформленных витрин с камнями, травами, свечами.

Мортиша вежливо улыбнулась и вернулась в свой уголок. Дима залип возле небрежно уложенного на шкатулку с нарисованной сложной пентаграммой кинжала:

— Смотри! Ничего себе такой ножичек!

— Да ну тебя, — тихонько засмеялась Алиса. — Мальчики и оружие — это любовь навеки!

— Клинок — это красиво. Это опасность, сила! Девушкам не понять.

— Это жертвенный кинжал, — подала голос продавщица. — Цена двенадцать с половиной тысяч.

Дима кашлянул, словно у него в горле поселился ёжик:

— Пожалуй, пусть лежит, где лежит…

Покосившись на Мортишу, Алиса принялась читать этикетки на фирменных прозрачных пакетиках с травами. Жасмин, укроп, фиалка, полынь… Что-то среднее между фитоаптекой и цветочным магазином. Нет, похоже, что здесь им ничего не светит. Это не настоящее колдовство, а только внешняя оболочка, чтобы пустить пыль в глаза. Жаль… Придётся искать в другом месте.

— Смотри, похоже на твой перстень, — позвал её Дима от другой витрины.

И тут же, словно в ответ, кольцо больно щипануло за палец, и Алиса вздрогнула от неожиданности, затрясла рукой. Божечки, неужели опять начинается? Только не это! Хватило с неё прошлого раза… Но по-настоящему испугаться она не успела. Короткий звук удара, и Дима начал заваливаться набок, прямо на стеллаж с камнями. Алиса услышала визг Мортиши, обернулась и увидела двоих в одинаковых джинсах, белых майках и чёрных шапочках, натянутых на лицо, с прорезями для глаз. Близнецы, что ли? И татухи на плечах одинаковые — знак бесконечности в трёх кругах… Один из них, вооружённый резиновой дубинкой, ударил Диму ещё раз по голове, а второй сделал движение в сторону Алисы. Но коснуться её не успел — голубоватый прозрачный кокон, мгновенно возникший вокруг её тела, заискрился и звезданул молниями. Точно и прицельно, как раз по обоим нападавшим!

Оба нападавших упали на месте как подкошенные. Продавщица заткнулась, а Дима с трудом поднялся, оглядывая «мамаево побоище»:

— Что за хрень? Чувак, ты что, с дуба рухнул?

Он несильно пнул парня, который при падении выронил дубинку. Тот издал неопределённый булькающий звук. В тишине раздался голос продавщицы:

— Охрана?.. У нас нападение! «Ведьмино счастье» на третьем этаже. Двое… Обезврежены покупателями… Да, ждём!

Алиса смотрела на валяющихся в прострации бандитов со странным спокойствием. Ну вот. Началось. Как тогда. Как хорошо, что артефакт работает. Защищает. Кто эти двое? Что они хотят от неё? Раньше Сенора охотилась за перстнем, а теперь кто и за чем? За ней, что ли?

— Сматываемся, Дим, — Алиса потянула спутника за рукав. — Идём, незачем светиться перед охраной…

— А как же… — хотел возразить тот, оглянувшись на продавщицу, но послушно пошёл за Алисой к выходу: — Да, ты права, тем более, как им объяснить то, что случилось?

— У меня такое уже было, — тихо ответила Алиса, когда они отошли подальше от бутика. — Это защита перстня. Только не понимаю, почему он меня не защищал, когда всякие штуки чуть на голову не падали!

— Какая у тебя интересная и насыщенная жизнь, — усмехнулся Дима, нашёл её руку и крепко сжал. Алиса покачала головой:

— Лучше бы я ничего этого не знала и не видела…

— Зато будет что рассказать внукам в старости!

— Если я доживу до старости…

Они спускались по эскалатору, когда Алиса внезапно замерла. Перстень Фера сам упал в её сумочку, хотя не должен был сниматься с пальца хозяина. Не раз спас ей жизнь в тот день, когда за ней охотились на улице и в кафе. Укрыл в точно такой же пузырь, как и только что, во дворцовом парке при нападении Сеноры. Но на самом деле артефакту на саму Алису было плевать. Он защищал не её, а ребёнка…

Конечно, так всё становится логичным и понятным. Артефакт принадлежал Бахире, затем её сыну, Феру, а теперь ждёт рождения ещё одного наследника, чтобы принадлежать ему. Защищает ребёнка… Значит, охотятся не за ней, а за… За ребёнком! Кому же понадобился неродившийся младенец?

Боже мой, да кому угодно! Кто знает, что там произошло, в Ностра-Дамнии, пока она валялась в коме, а потом пыталась вылечиться от воспоминаний и галлюцинаций! Может, там переворот, может, Фёдора давно убили, может, Сеноре удалось сбежать из-под охраны и вновь вернуться во дворец? И теперь она хочет избавиться от законного наследника, чтобы никто не помешал пугливой птичке Фириель занять трон! Или война всё-таки началась, и Алису с ребёнком хотят взять в заложники, чтобы выторговать пока неизвестно что! Да неважно, что могло случиться в Новом мире! Главное, что ей, Алисе, надо бежать подальше, чтобы эти бандиты потеряли её след. Только куда? Кто сможет защитить её и ребёнка? Ясное дело, что в Москве для них безопасность нулевая, надо скрыться в Новом мире…

— Алиса, ты чего?

Голос Димы, обеспокоенный и даже слегка возмущённый, привёл её в чувство. Оказалось, что в своих кошмарах Алиса так сжала руку Димы, что та аж побелела. Выпустив его пальцы из ладони, она покаянно опустила взгляд:

— Извини… Я задумалась.

— О чём так ужасно задумалась? — потирая руку, проворчал он.

Об ужасном и задумалась… Алиса вдруг похолодела. Её убьют! Её и ребёнка! Просто потому, что Алиса залетела от принца из параллельного мира! Божечки, ей нет никакого дела до политических проблем Ностра-Дамнии! Она хочет просто жить спокойно!

— Дима!

Она схватила его за руку — ту самую, с отпечатками её пальцев — и сжала, заставив взглянуть в глаза. Жалобно продолжила:

— Мне страшно! Меня опять хотят убить!

— Придумываешь ты всё, — растерянно ответил он, вероятно, не зная, как реагировать.

— Нет! Меня уже хотели убить из-за проклятого перстня, а теперь… Ты один можешь мне помочь!

— А если тебе в полицию…

— Мой отец — полицейский! Полиция не поможет! Понимаешь? Они хотят моего ребёнка!

— Да кто они-то? — совсем обалдел Дима, застыв на месте.

— Я не знаю, кто на этот раз, но они не оставят меня. Дим, не отдавай им меня! Пообещай, что защитишь меня!

Алиса смотрела в его удивлённые глаза, понимая, что он сейчас покрутит пальцем у виска и уйдёт в закат. И ей стало так себя жалко, что в глазах защипало. Слёз только и не хватало! Нет, она не заплачет! Она останется одна, но будет бороться…

— Да не волнуйся ты так! — Дима придвинулся ближе, обнял её. — Конечно, я никому тебя не отдам! Пошли-ка, поймаем такси, поедем к тебе, хрен с ним, с котом, всё будет хорошо!

— Ты мне веришь? — тихо спросила Алиса.

— Верю, — так же тихо ответил Дима. И ей стало легко и спокойно.

Заказанное такси подъехало через десять минут. Они сели на заднее сидение, Дима сказал адрес, и машина рывком тронулась с места. Алиса грустно сказала:

— Жалко кота… Так и будет сидеть взаперти.

— Ничего, найдём что-нибудь!

— Оптимист, — она покачала головой. — В любом случае, я тоже буду сидеть дома. А ты будешь приносить мне продукты!

— Вот ещё! — фыркнул Дима. — Проголодаешься — вылезешь из своей берлоги!

Лёгкий щелчок утонул в общем шуме мотора. Алиса лишь краем сознания отметила звук, не вдумываясь, какой именно. И ответила Диме, постаравшись придать голосу подходящий оттенок язвительности:

— Нет уж! Не вылезу, даже не надейся! В этом мире на меня открыта охота, мне умирать не хочется!

— Я могу тебе помочь, — раздалось с водительского сидения.

Алиса с недоумением уставилась в зеркальце заднего вида и застыла. Всё тело сковал холод, словно она окунулась в крещенскую прорубь.

Из зеркальца на неё пристально смотрели чёрные знакомые глаза.

— Вы?! Какого чёрта вы делаете за рулём такси? — выдавила Алиса.

Бахира усмехнулась:

— Неужели тебе не по душе женщины-таксисты?

— Вы прекрасно знаете, о чём я! Что вы делаете в Старом мире?

— Пришла за тобой. И заодно узнать, что ты делаешь здесь, а не во дворце моего сына?

Дима коснулся плеча Алисы:

— Ты её знаешь?

— Знаю, — сквозь зубы ответила та и обратилась к Бахире: — Высадите нас!

— Ну уж нет, дорогая невестка. Ты поедешь со мной!

— Не поеду! — Алиса принялась дёргать ручку дверцы, но та не поддавалась. Так вот что это был за звук! Бахира блокировала дверцы! Вот старая сука!

— Выпустите нас немедленно! — закричала Алиса. — Я знаю, что вы хотите забрать ребёнка! Я вам его не отдам!

Бахира оборвала её громко, но спокойно:

— Не надо беситься, дорогая. Я действую в интересах моего внука. Ты пойдёшь со мной и…

Дима резким рывком выбросил руку вперёд, и шахидше замолчала. Алиса с ужасом увидела в руке ветеринара пистолет. И пистолет этот был приставлен к виску Бахиры. Дима тихо приказал:

— Машину к обочине, быстро.

Бахира сузила глаза, пытаясь через зеркальце прожечь взглядом дыру в Алисе, но послушалась. Машина легко скользнула в правый ряд и остановилась у тротуара. Дима посильнее надавил пистолетом на висок шахидше:

— Двери! Без лишних движений, плавно!

— Хорошо, хорошо! — прошипела та, нажав на кнопку. Щелчок — и кнопки блокировки выпрыгнули из пазов.

— Выходи, Алиса! — велел Дима, не шевелясь.

— Алиса, ты делаешь большую ошибку! — бросила Бахира вслед. Но Алиса её уже не слушала. Она выскочила из машины, прижав к себе сумку, и отбежала подальше. Дима присоединился к ней через пару секунд, схватил за руку и увлёк в толпу спешивших на метро людей.

Только на перроне подземки Алиса отдышалась и повернулась к Диме:

— Откуда у тебя пистолет?!

— Зажигалка, — улыбнулся парень, показав свои неотразимые ямочки. Алиса подняла глаза к потолку:

— Ты сумасшедший! А если бы она тебя… магией?

— Я же пообещал, что никому тебя не отдам, — он привлёк её к себе, обнял, закачал легонько. — Значит, не отдам! Вот и всё.

— Спасибо, — пробормотала Алиса куда-то ему в плечо.

Подошёл поезд, стуча колёсами по рельсам. В вагон затолкалась куча народа, Алису прижало к поручню, а Диму оттеснило куда-то вглубь. Он принялся прорываться к ней с таким ожесточённым выражением лица, что Алису пробило на смех. Все смотрели на неё — кто осуждающе, кто непонимающе, кто с улыбкой — а она смеялась, краем сознания понимая, что начинается истерика. Да пошло оно всё! Всё в тартарары! Алисе всегда нравилось это слово, ещё с детства: раскатистое, звучное — тар-р-р-тарар-ры! Жизнь катится туда, невозможно остановиться. Всего одна встреча с могущественной женой падишаха — и словно вновь окунулась в те странные три недели, когда не понимала, что с ней происходит, и мечтала только об одном: чтобы ничего этого не было в реальности. Чтобы это оказалось только сном…

Дима, наконец, добрался до неё и с беспокойством заглянул в глаза:

— Алис, ты чего?

— Ничего, — отмахнулась она, внезапно успокаиваясь. Их снова прижало друг к другу, и она обняла его за талию. Обнимашки. Ей очень-очень нужны обнимашки… Дима не возражал, только отгородил её от остальных пассажиров, положил руку на плечи:

— Всё будет хорошо, не бойся. Я с тобой.

Всю дорогу до дома они молчали. Держались за руки, как школьники. Алиса думала о том, кто мог бы спрятать её в Новом мире. Она была знакома лишь с обитателями дворца Авилона, но там неизвестность. Там явно эта чокнутая Линнель с бездонными глазами, полными вселенской тьмы… Даже если Фёдор жив, Алисе туда путь закрыт. Сейчас надо прежде всего думать о собственной безопасности, чтобы ничего не случилось с малышом! А уже после его рождения она решит, что делать дальше…

В Бумархан идти ей тоже нет резона. Наверняка это Бахира подослала близнецов с татуировками в магазинчик, чтобы похитить Алису. А после того как у тех ничего не вышло, хотела сама увезти её насильно… Нет, уж Бахире ребёнок точно не достанется. Мало ли зачем он ей! С какой лёгкостью эта женщина отказалась от собственного сына! Ради мужика, пусть даже и падишаха! Нет, нет, исключено.

Остаётся одно. Северные земли. Валь и его сёстры. Они родственники Фёдора, а значит, малыш им тоже родной. Они приютят и защитят Алису. Возможно, даже и просветят насчёт того, что случилось тогда во дворце, в день свадьбы… Вспомнив цепкий взгляд серых глаз северянина, Алиса кивнула сама себе: Валь не предаст её, он помог им против Сеноры, поможет и теперь.

— Здрасьте! Извините! Подождите!

Этот странный возглас, оборвавший мысли Алисы, заставил её шарахнуться в сторону от кинувшейся к ней женщины. Дима среагировал быстрее и встал между ними:

— Вам чего надо?

— Я магазин закрыла и за вами пошла!

Мортиша? Алиса нервно дёрнулась от продавщицы. Как она их нашла, интересно? И зачем?

— Дальше что? — грозно спросил Дима.

— Извините, но не могла удержаться! Покажите мне, как вы это делаете! Пожалуйста!

— Что именно? — растерялась Алиса, настороженно глядя на возбуждённую женщину.

— Защитную сферу! Ведь вы настоящая ведьма, да? Как вы это делаете? Вы пользуетесь заклинанием или обрядом? Каким?

— Отвяжитесь, а? — ласково попросил Дима. — Вы серьёзно, что ли? Ведьм не существует!

— Конечно, существует! — возразила Мортиша, глядя на Алису. — Просто мы скрываемся, вот и всё! Я ничего вам не сделаю, я просто хочу узнать, как вы это делаете! Это же не секрет, надо делиться между ведьмами! Я такая же как вы, но ещё не знаю всего!

— Как вы нас нашли? — устало спросила Алиса, машинально покрутив артефакт на пальце. Перстень молчал, не выказывая ни малейшего недовольства, значит, эта женщина не собирается вредить. Но и лишнее внимание им ни к чему. Надо её как-то спровадить по-быстрому…

— Ой, да это просто совсем! Карта города и маятник! — Мортиша ткнула себя в грудь, указав на подвеску из продолговатого прозрачного камня. — А вот ваша сфера — это высшая магия! Расскажите мне, ну что вам стоит!

— Позвонить в полицию? — тихо спросил у Алисы Дима, но она покачала головой:

— Подожди, у меня есть идея.

Идея пришла в голову внезапно, как и все бредовые идеи. Мортиша не следила за ними, никак не могла, ведь сразу у торгового центра они сели в такси. Значит, и правда нашла их своим маятником, Алиса видела такое в сериале про ведьм. Эта женщина может быть полезной. К тому же дома нервничает кот, которому надо помочь, прежде чем сматываться в Новый мир. Что ж, проверим.

— Вы знаете, как придать устойчивую форму перевёртышу в этом мире?

Густо подведённые чёрным карандашом глаза Мортиши расширились, и она чуть ли не восторженным шёпотом уточнила:

— Перевёртыши существуют? Вы их видели?

— У меня дома сидит один и не перестаёт оборачиваться то котом, то человеком. Ему надо помочь. Тогда я расскажу вам про сферу, — пообещала Алиса.

Мортиша задумалась. Потом решительно сказала:

— У меня есть дневник на Яндекс-диске. Там много всяких рецептов, заклинаний, ритуалов. Кажется, я записывала про непроизвольное изменение формы. Уверена, что можно подобрать что-то, что поможет вашему… коту!

— Тогда пошли, — кивнула Алиса. Дима прищурился:

— Ты уверена?

— Она не навредит мне, но может помочь Мало, — пожала плечами Алиса. — Как вас зовут?

— Кристина, но вы можете звать меня Кристи! — радостно улыбнулась Мортиша.

— Ладно, Кристи, вы видели, что случается с теми, кто поднимет на Алису руку! — усмехнулся Дима. — Надеюсь, вы не самоубийца.

Мало лежал на кровати в своём кошачьем обличье и тщательно, неторопливо вылизывал заднюю лапу, подняв её вверх. Когда Алиса вошла в комнату, он недовольно мяукнул:

— Ну и где вы так долго были? Нашли что-нибудь?

Мортиша ахнула и громко спросила из-за плеча Алисы:

— Это он?

Мало сориентировался со скоростью баллистической ракеты: вскочил на все четыре лапы, а потом сел в классическую позу статуэтки и умильно мурлыкнул. Но Алиса махнула рукой:

— Отбой, солдат, она в курсе.

Кот расслабился, растянувшись на кровати:

— В вашем мире всё так сложно…

— Он из другого мира? — снова восторженно толкнула Алису Мортиша.

— Спросите у него сами.

Ведьма-продавщица с опаской подошла к Мало, протянула руку, наверное, автоматически, чтобы погладить его бархатную шёрстку, но кот выпустил когти на лапе — медленно, словно играючи — и, лениво растягивая слова, предупредил:

— Мы ещё незнакомы! Прошу не фамильярничать!

— Простите, — с уважением ответила Мортиша. — Меня зовут Кристи, я могу вам помочь, господин кот!

— Ну так помоги сначала, женщина, а потом перейдём к ласкам, — мурлыкнул Мало и потянулся.

Алиса покачала головой, глядя на эту парочку, и пошла на кухню. Дима потянулся за ней:

— Слушай, а кто была эта тётка в такси?

— Долгая история. Если вкратце — мать моего тамошнего мужа.

Дима усмехнулся:

— Так ты у нас замужняя дама!

— Да не знаю я! — раздражённо ответила Алиса. — Вроде как да. Но с другой стороны… Здесь этот брак недействителен. И не разберёшься…

Он помялся и спросил, разглядывая цветастые шторки на окне:

— Так он тебя бросил, или вы по-дружески расстались?

— Дим, я не знаю…

Алиса шагнула к нему и попала прямо в руки. Обнимашки. Ей нужны обнимашки, а то она сейчас расплачется… Дима понял без слов. Его ладони согрели её спину, спустились ниже, и Алисе показалось, что парень готов перейти в наступление. Не то чтобы она была против… Но не сейчас же! Хотя, фиг с ним! Сейчас!

Она сама подняла голову, нашла его рот с закрытыми глазами, сама поцеловала… Благость разлилась по всему телу. Алиса уже забыла, как это было с Фёдором, а Дима был рядом, настоящий, живой, тёплый, волнующий…

— Малыш, — шепнул он ей, — ты же не серьёзно про этот другой мир?

— Совершенно серьёзно, — так же шёпотом ответила Алиса. — Там меня спрячут и защитят, а здесь…

— Здесь есть я.

— Нет, ты пойдёшь со мной! — она отстранилась и тревожно взглянула ему в глаза. — Ты обещал, что не оставишь меня!

— Обещал, — растерялся Дима. — Но я ничего не знаю о том вашем мире.

— Дим, пожалуйста!

Нет, нет, нет! Он не может её оставить! Ни в коем случае! Она одна точно не справится со всеми проблемами!

Алиса положила руки ему на грудь, погладила мышцы через футболку, жалобно попросила:

— Ну, пожалуйста! Просто прогуляешься со мной и с котом, всё равно ведь в любой момент сможешь вернуться… А там знаешь, как хорошо! Воздух чистый, никаких машин, никаких телефонов и компьютеров! Ну, Дима-а-а!

Он улыбнулся, как ребёнку, взял её ладони в свои, поцеловал обе по очереди и ответил:

— Обещал же. Значит, буду рядом. Не ной! Иди лучше собирайся, вам, женщинам, столько вещей надо, что просто страх берёт!

— Правда? — встрепенулась Алиса. Ох, он и правда чудесный, хоть они и знакомы всего ничего!

— Да правда, правда, — проворчал Дима, притворно сердясь, отпихнул её от себя. — Вьёшь из меня верёвки…

— Я же любя! — засмеялась Алиса, и тут из комнаты послышался пронзительный вопль.

Они замерли на секунду и бросились к двери, столкнулись в проёме, Дима пропихнул Алису первой и ввалился в комнату следом за ней. Их взглядам открылась картина маслом: на кровати сидел злой и снова голый Мало в образе лохматого громилы, а Мортиша забилась в противоположный угол с ногами на стул и с пинцетом в поднятой руке.

— Что тут у вас? — сердито спросила Алиса. — Вы что, обалдели так орать?

— А чего она у меня волосы дёргает? — словно обиженный ребёнок, промяукал бастард, пригладил причёску и зыркнул на продавщицу тяжёлым взглядом.

Алиса повернулась к Мортише. Та помахала пинцетом, а в глазах её плескалось море ужаса:

— Мне… Мне нужно было… Для зелья! А он… Превратился!

— Кристи, он перевёртыш, — устало ответила Алиса. — Он превращается. Поэтому вы и здесь — чтобы помочь ему перестать превращаться спонтанно. Сколько времени будет готовиться зелье?

— Полчаса.

Мортиша, с опаской глядя на хмурого Мало, слезла со стула и бочком пробралась к столу, на котором стоял включенный ноутбук. Алиса вздохнула. Скорей бы уже покончить с этим, нервы начинают сдавать… Может, в Северных землях ей будет поспокойнее, хотя бы до рождения ребёнка!

***

Рио-Галанте, столица Астубрии

Корделия вышла из ванны, грациозно ступив на каменные плиты пола. Взглянула на сногсшибающий вид, открывавшийся с террасы, и замерла в восхищении, как и каждый раз. Купальня располагалась на втором этаже хасьенды, на открытой с трёх сторон террасе, и лишь лёгкие, невесомые полотна полупрозрачного тюля не позволяли работникам во дворе и охране у ворот видеть прекрасную правительницу Астубрии полностью обнажённой. Корделия потянулась за полотенцем и обвила его вокруг тела. Ванна расслабила её до такого состояния, когда хочется только улечься на постели и лениво тянуть руку исключительно за виноградинками. Ну, или чтобы почесать Франни за ушком…

Ах, Франни! Надо срочно увидеть Франни! Потереться о его спину, обменяться запахами… Наверняка он работает, как всегда, в своём кабинете. Корделия тихонько мурлыкнула в предвкушении встречи с мужем и позвала глубоким томным голосом:

— Аннелис! Моё платье!

Служанка вошла почти незамедлительно, неся на вытянутых руках утреннее платье, расшитое фиолетовыми колокольчиками. Молча, как и подобает, уложила его на кресло, принялась растирать тело Корделии полотенцем, потом принялась разбирать её длинные тяжёлые локоны. Аннелис хорошая служанка, даже если она когда-то была любовницей правителя. Наверное, поэтому Корделия и не возражала, когда Франни пристроил мать бастарда к ней в горничные. Потенциальных врагов надо держать в непосредственной близости.

Волосы были уложены на затылке толстой косой. Корделия любила такую причёску. А платье в фиолетовые колокольчики она просто обожала! Франческо не признавал пафосных роз, строгих георгинов, дорогих тюльпанов. Зато в его кабинете всегда стояли свежие букеты полевых цветов. В том числе и колокольчиков. Выйдя замуж, Корделия приняла все привычки мужа, как свои собственные, даже духи заказала с нежным запахом плебейских цветов.

Она взглянула в огромное раритетное зеркало в полстены и, придирчиво осмотрев своё отражение, осталась довольна. Всё ещё прекрасна, всё ещё юна и свежа, несмотря на двоих подаренных гранду наследников и на недавнее покушение! Ни единой морщинки! Нежнейшая кожа! Корделия дюшесса Эрбенская — первая женщина во всём гран-дюше и первая красавица на десятки километров вокруг. И, да поможет ей Гранде Магистро, останется ею ещё на долгие годы, иначе Франни под любым предлогом удалит её из хасьенды, а там и до расторжения брака недалеко…

— Благодарю, Аннелис, — кивнула Корделия служанке. Легонечко, едва заметно. Нельзя баловать слуг вниманием. Распустятся, будут считать хозяев за друзей, разленятся в конце концов… Но и вежливостью пренебрегать не стоит. Кто как не служанка, ближе всего к госпоже и может преспокойно отравить её, даже не вызвав подозрения.

Корделия вышла из купальни, высоко подняв подбородок. Прямая спина и изящный разворот плеч — одно из её достоинств, её ценностей. Не зря покойная матушка с раннего детства заставляла дочь упражняться — ходить по покоям с книгой на голове. С одной, а потом с двумя, тремя… Корделия и сейчас так делает, по утрам после умывания и до завтрака. Чтобы Франни мог гордиться женой и никогда не разлюбил!

Летящей походкой она прошла по террасе, не глядя вниз, на копошащихся во дворе слуг. Гвардеец, стоявший на страже у двери кабинета, вытянулся смирно и отсалютовал госпоже, а потом почтительно толкнул тяжёлую створку. Корделия ответила ему невесомым кивком, подумав в который раз, что этот огромный котёночек должен быть просто великолепным в постели. И в который раз пристыдила себя за подобные мысли. Не пристало ей, дукессе, мечтать о развлечениях с солдатом. Фу-фу-фу! Хотя хорош, демон!

Она провела тыльной стороной руки по лбу, как будто убирая из головы непристойности, и вошла в кабинет. Франческо сидел за письменным столом и вдумчиво читал некий документ. Ни один мускул не дрогнул у него на лице, словно он и не заметил жену, но Корделия точно знала: Франни увидел и ждёт, когда она приблизится. Тронув пальцами чуть поникшие головки нежно-сиреневых колокольчиков, она неслышными шагами пробралась за спину мужа и нежно прильнула к ней, обнимая грозного правителя за плечи:

— Вечер спускается на Астубрию, мой гранд! А ты всё работаешь и работаешь!

— У меня много работы, кошечка моя, — Франческо потёрся затылком о её щёку и вернулся к бумаге.

Заглянув через его плечо, Корделия прочитала по слогам:

— …ма-гис-трам из Ама-рии… К нам приезжают магистры из-за океана?

— Да, два юных искателя приключений. Но это лучше, чем ни одного мага на всю Астубрию.

— Мы же никогда не использовали магию, Франни! Это не в нашей крови, мы перевёртыши, а не колдуны!

Франческо отложил бумагу и притянул Корделию к себе на колени:

— Женщина, что ты понимаешь! Грядут тёмные времена, нам нужна армия, чтобы защитить страну, а мои боевые тигры… Ты же знаешь, их осталось не так много. Вырождение перевёртышей подкосило нацию.

— Скоро вырастут твои наследники, — она потёрлась носом о его лицо. — Они станут настоящими военачальниками!

— Военачальники без армии, — горько усмехнулся Франческо. — Мои дети мужают быстро, но их не так много.

— Бастарды!

Корделия возмущённо фыркнула и зашипела. Словно в ответ ей с террасы донёсся звериный вопль, полный боли. Франческо раздул ноздри и улыбнулся:

— Розанна котится! Гранде-Магистро, пусть это будет мальчишка!

Ярость захватила Корделию в тиски, сжала сердце. Гримаса исказила её лицо, и длинные когти выросли мгновенно на месте гладких полированных ногтей. С отвратительным скрипом они оставили четыре глубоких борозды на толстой дубовой столешнице. Корделия мяукнула злобно:

— Бастард, ещё один!

— Глупая ревнивая кошка! — гранд с силой прижал её к себе, вдохнул запах духов у шеи, легонько куснул за плечико. — Ты единственная женщина в этих землях, которая нужна мне!

— А Розанна?

— Армия боевых тигров, — напомнил Франческо. — Мы завербовали всех перевёртышей, способных выпускать когти, больше их нет ни в городах, ни в деревнях. Мне приходится самому заниматься племенной работой… Но по-настоящему я хочу только тебя, моя супруга, моя прекрасная сеньора!

— Пойдём же в опочивальню, мой гранд, — мурлыкнула успокоенная Корделия. — Я подарю тебе много сыновей!

— Иди, Делия, иди, моя кошечка… Я присоединюсь к тебе, когда справлюсь о Розанне.

Корделия фыркнула, но повиновалась. Она разберётся с Розанной после. Мало ли что может случиться со служанкой… Упадёт или прольёт на себя кипяток, а то и вообще сбежит и сгинет навсегда! Достаточно того, что Аннелис вертится поблизости, остальных Корделия не станет терпеть в хасьенде. Нет. Не станет.

***

Биркерд, столица Северных земель

Лива тряхнула мокрыми кудряшками, зачесала их обеими ладонями на затылок и закрутила в узел. Маленькая булавка с головой змеи легко вошла в волосы, удерживая их, а рядом устроились три остро заточенных шила с шапочками из чёрного агата. Подобрав полы длинной юбки, Лива привычно заткнула их за широкий охотничий пояс крест-накрест, так, чтобы можно было достать ножи одним ловким движением руки. Одёрнула штанины, подтянула голенища сапог. Где же Валь?

Она закрыла глаза и попыталась найти брата. Тоненькая ниточка их ментальной связи натянулась и запела, словно вызывая Валя на разговор. Но поговорить снова не удалось. Лива знала, что брат рядом, в переделах города, но молчание означало только одно. Валь думал, углубившись в свои мысли, и не хотел, чтобы его дёргали. Пусть. В конце концов, у него столько ответственности, столько дел и забот! Оставалось только удивляться, как он может спать по четыре часа в сутки и не сорваться.

Лива оглянулась на землю у водопада, чтобы проверить, не забыла ли она что-нибудь, и вдруг заметила, как колыхнулись ветки кустарника совсем рядом с водой. Кто-то был здесь и смотрел, как она купается? Что же, безнаказанным он не уйдёт. Лива скользнула равнодушным взглядом по полоске кустов и отвернулась. Спиной она сразу почувствовала движение. Главное — не выдать себя, не дать понять, что почуяла слежку… И она двинулась к окраине по узкой тропинке, вытоптанной любителями мыться под холодными струями реки Ригерд. До города было всего несколько минут ходьбы, но тропинка огибала большой валун, который назывался Медвежьим. За него-то и нырнула Лива с быстротой ласточки, затаилась и принялась ждать.

Высокий крепкий парень показался из-за камня, неспешной походкой направляясь по тропинке в сторону города. Лива сразу узнала охальника — это был Ленне, сын городского казначея. «Ах ты, негодяй!» — улыбнулась она сама себе, потихоньку подкрадываясь так, чтобы оказаться у него за спиной. Ленне никогда особо не обращал на Ливу внимания, а тут вдруг такие заигрывания! Прятки, гляделки… Сердце её толкнулось невпопад. Неужели…

Парень остановился, растерянно глядя на пустую тропинку. Видно, соображал, куда могла подеваться девушка, ведь развилок здесь не было. Тем временем Лива подошла совершенно бесшумно, как умела это делать с детства, и с размаху хлопнула Ленне по спине, крикнув почти в ухо:

— Что ты делал на водопаде?!

Бедный парень аж присел с перепугу, обернулся, побелел и изменился в лице:

— Духи предков! Откуда ты взялась? А где Вилма?

— Вилма? — нахмурилась Лива. — Я была одна, без сестры.

Ленне откровенно перетрусил. Такого страха на лице бравого дружинника Лива не видела ещё никогда. Он несколько раз раскрыл и закрыл рот, прежде чем выдавить жалкое:

— Прости… Я думал, это Вилма купается…

Лива вздохнула. Разочарование затопило её с ног до головы. Так значит, он неравнодушен к Вилме… Как всегда, её, Ливу, никто не замечает. Она просто связующая нить между конунгом и провидицей. Всего лишь охранный клинок. Третья при важном брате и загадочной сестре… Глянув злым взглядом на Ленне, Лива обошла его и направилась в город. Все одинаковые. Подавай им нежный цветок, василёк с узорными лепестками, а надёжный и нужный клевер только на корм коровам идёт…

— Клянусь Духом Торстейна, — пробормотала она себе под нос. — Никогда не выйду замуж! Никогда не полюблю! Даже если вдруг небо упадёт на головы всем парням Северных земель, и они станут просить моего сердца. Никогда!

Ленне догнал её, не решаясь, впрочем, подходить слишком близко, и слегка заискивающе сказал:

— Ты того, Лива, не сердись! Я, правда, думал, что ты Вилма…

— Скройся с глаз, Ленне! — с досадой ответила она. Вот идиот! Думает, она злится из-за того, что он подглядывал. Нет. Она злится, что подглядывал не за ней…

— А ты не знаешь, где сейчас Вилма? — мучительно выдавил отчаянно смутившийся Ленне.

— В Мёртвой роще! — бросила Лива, не оборачиваясь. — Где ж ей ещё быть… Общается с предками. А ты рискни, оторви её от этого занятия. Только после ко мне не беги за мазями от синяков! Да не забудь сватов заслать к конунгу!

Оставив парня размышлять над её словами, Лива ускорила шаг. Будь проклят и Ленне, и водопад, и брат с сестрой… Суждено век коротать одной, не замужем, так и печалиться не о чем! Лучше пойти на площадь, потренироваться с дружинниками. Они хотя бы уважают её за меткий глаз и твёрдую руку. А любови, охи-вздохи — это всё для несмышлёных девчонок, которые только и думают, что о платьях да о поцелуях на Мидсомар. Лива боец. Ей всё это ни к чему.

***

Москва

Алиса нервничала. Хотя — с чего бы нервничать, всё должно получиться, как уже получалось. Ведь решила же: глюков не было, она в полном моральном здравии, Новый мир существует, портал вон он, светится-переливается разноцветной занавесью прямиком под мостом.

А на душе было так погано, словно кошки нагадили. Или коты. Вот скребётся что-то, и не поймёшь, что именно и отчего. Словно утюг дома включённый оставила… Спокоен только Мало. Даже весел, вон глазищами сверкает, ногами перебирает, небось не терпится попасть в свой мир. Хоть и не в своё королевство, или как оно там называется, а всё же прочь из опасной и лишённой магии Москвы.

Зато Дима с Мортишей волнуются, как первоклашки на линейке первого сентября. Правда, по-разному. Кристи — в предвкушении, а Дима — в страхе. Они никогда не были в Новом мире. Да и пропустит ли их портал? Вроде бы кто-то когда-то при ней упоминал, что только магам есть вход в Новый мир, а разве Дима маг? Но если он не сможет пройти, то и Алисе придётся вернуться, ведь она сама его просила быть всегда рядом и защитить ребёнка… Глупо получится…

— Ну что, вы готовы? — спросил Мало, потирая лапы. Все покивали, почти синхронно, а Мортиша не преминула отозваться:

— А скажите, пожалуйста, как мы попадём в конкретное место?

— Держитесь все за руки и попадёте туда, куда я вас приведу.

Алиса подозрительно подняла на него взгляд. Эта невинная фраза показалась ей отчего-то зловещей, но Алиса поспешно отбросила сомненья. Кот не сделает ничего такого, что навредило бы ей. Ведь она спасла ему жизнь, да и Дима тоже приложил к этому руку. Мало хороший парень. Должен им быть…

Сцепив руки, как будто играли в живую цепь, они вместе шагнули в портал. Искрящаяся разноцветная пелена окутала их на мгновение, и теперь Алиса не зажмурилась. Она увидела, как их несёт вперёд и ввысь с огромной скоростью, а потом не почувствовала Диминой руки в своей ладони. Зато Мало крепко держал её.

И они упали в воду.

— Чёрт! Чёрт! Чёрт! Мало! Какого дьявола мы оказались в фонтане?!

Алиса с трудом поднялась на ноги, скользя по давно не чищеному от водорослей дну — одежда свисала на ней, мокрая и отяжелевшая, но, к счастью, в этой части Нового мира было тепло. Перевёртышу, похоже, приземление в воду тоже не понравилось — так он фыркал и отплёвывался. Алиса шагнула к нему и схватила за лямку майки. Хотелось бы за грудки, но размер и растянутость майки не позволяли.

— Где мы, блин?!

— В Астубрии, сеньорита! — с достоинством ответил кот и встал, протягивая ей руку: — Добро пожаловать ко мне домой!

— Подожди, мы не должны были попасть в Северные земли? — возмутилась Алиса. — И где Дима?

В фонтане они были одни. Ни Димы, ни Мортиши рядом не наблюдалось. Паника затопила Алису с ног до головы. Нет, нет, нет! Так нечестно! Она совсем-совсем не хочет оставаться наедине с Мало в его собственном государстве!

— Не имею ни малейшего представления, сеньорита! Пойдёмте, надо отсюда выбираться.

Кот легко вспрыгнул на бортик фонтана и помог Алисе вылезти из воды. Озноб дал о себе знать лёгкой дрожью и стуком зубов. А ещё эта дурацкая паника. Блин, ну почему никогда ничего не происходит так, как задумаешь? Почему обязательно надо попадать в переделки?

Видимо, убийственный взгляд Алисы затронул чувствительные струны в душе Мало, потому что перевёртыш смутился и заторопил её:

— Быстрее, надо вас обсушить и согреть! Нам повезло приземлиться в хасьенде, иначе пришлось бы тащиться через весь город!

Он потянул Алису за руку к ближайшему строению. Она пыталась оглядеться, но сумерки уже легли на Астубрию, погасив солнце, затемнив всё в округе. Да, похоже, тут сильно экономят на освещении! Хоть бы факелы зажгли или какие магические светильники!

Фонтан находился в середине небольшого квадратного дворика, вымощенного серым шероховатым камнем. Дворик — кажется, такие зовутся патио — окружала галерея, отделённая сплошными круглыми арками с богато украшенными лепниной столбами. В каждом из четырёх углов раскидистые деревца были усыпаны зреющими апельсинами, а под ними цвели всеми цветами радуги самые настоящие орхидеи. Алиса даже притормозила, не веря своим глазам. Орхидеи — просто в грунте, безо всяких ухищрений и такие дикие! Помнится, она купила орхидею в горшке, ухаживала за ней, поливала чуть ли не по часам. Но цветок завял. Как и его пять или шесть последователей. А тут… Да как им удаётся такое чудо?

Мало всё же удалось увести Алису с патио через галерею в лабиринт залов и комнат. Тепло теплом, но мокрая одежда давала о себе знать. Ужасно хотелось переодеться и согреться. Её несчастное тело ещё хранило отпечаток того кошмара, который случился несколько месяцев назад, когда Алиса пряталась в заснеженном лесу в одной пижаме и без обуви… Конечно, Астубрия это не зимнее Подмосковье, но факт оставался фактом: страх за себя и за ребёнка рос с каждой секундой. Пусть даже преувеличенный.

Никто не встретился им на пути, и это было странно. Всё же хасьенда, дом правителя, должно быть полным-полно слуг направо и налево. А тут — пусто, как в кармане нищего. Анфилада комнат уже рябила перед глазами, и Алиса начала думать, что попала в зазеркалье, где есть только одни сплошные двери. Комнаты были красивыми: старинная мебель и плетёные из толстых шнуров ковры, картины на стенах, сводчатые окна. Но, блин, можно уже и добраться куда-то, сесть, а лучше лечь, и растянуться во весь рост, а то ноги сводит!

К счастью хасьенда оказалась всё-таки не бесконечной, и они очутились в небольшой угловой комнате, оформленной неизвестным дизайнером в лиловых тонах. Стены, покрывало и балдахин кровати, ковёр на полу, правда, изрядно потёртый, но не потерявший былого великолепия — буквально всё здесь было одного из оттенков фиолетового. Аж в глазах зарябило. Алиса закрыла их, вытянула руки и вслепую добралась до кровати. Со второго раза, но добралась. Села на матрас, утонула в нём — оказалось, это невообразимой мягкости пуховая перина — и выдохнула:

— Божечки, как хорошо!

— Я рад, что вам здесь нравится, сеньорита, — галантно поклонился Мало и подошёл к изголовью: — Я вызову прислугу, сейчас будет ещё лучше!

Он дёрнул за висевший на стене шнурок с кисточкой на кончике, и где-то в глубине бесчисленных комнат прозвучал требовательный звон колокольчика.

— Шерлок Холмс, «Пёстрая лента», — пробормотала Алиса, пытаясь унять непроходящую дрожь. Как вся атмосфера пустой хасьенды походила на мрачные записки помощника детектива! Нет, так не годится. Надо прогнать навязчивое видение ядовитой змеи, которая может спуститься по шнурку ночью и укусить Алису… Всё будет в порядке. В порядке. В порядке.

Её внутренние уговоры прервал скрип несмазанных петель двери. В комнату протиснулась маленькая худенькая девушка в длинном чёрном платье служанки с надетым поверх белоснежным передником и наколкой в кудрявых, уложенных косами вокруг головы волосах.

— Звали, ваша Высокость?

— Раисса, неси грелки, горячее вино и сухую одежду для госпожи! — бросил Мало служанке. — А потом приготовь эту комнату, да чтоб никто не видел приготовлений!

— Да, сеньор, — присела в неловком реверансе Раисса и боязливо добавила: — А если спросят?

— Придумай что-нибудь умное, — с досадой в голосе ответил Мало. — Исчезни, наконец!

Когда служанка, снова присев в испуганном реверансе, скрылась за дверью, он обратился к Алисе:

— Сеньорита…

— Слушай, Мало, если ты не перестанешь меня так звать, я в тебя запущу чем-нибудь!

Алисе хотелось плакать. И орать на кого-нибудь. А поскольку под рукой был только кот, она заорала на него:

— Ты достал меня! С первого момента, как только ты появился на коврике перед дверью, у меня начались проблемы! Ты достал, достал, достал!

— Тише, тише, сеньорита! То есть… — Мало схватил её за руки, которыми она собиралась бить его в грудь, легонько прижал к себе: — Не надо раньше времени выдавать наше присутствие в хасьенде!

— Да мне пофиг! — вырвала руку Алиса и оттолкнула его.

— Мне не пофиг, как вы говорите. Здесь свои законы, в основном, негласные, а их несоблюдение может стоить жизни. Даже мне, — добавил он с горечью.

— Так за каким… ты притащил меня сюда? — пробурчала она, опускаясь на кровать.

Мало прижмурил глаза, как кот на сметану:

— Потому что здесь вы будете в большей безопасности, чем где бы то ни было. Вы и ваше дитя.

Алиса широко открыла глаза. А вот это уже интересный поворот!

— Откуда ты знаешь, что я… Что у меня будет ребёнок?

Мало без слов показал на нос. Нюхом чует. Паршивец. Но почему здесь она в безопасности? Почему не в Северных землях?

— Хорошо. Я тебя поняла, — покладисто ответила Алиса. Не будем ссориться с бастардом. Незачем. Портал найти и открыть она сможет сама. Правда, в Северных землях ей бывать не приходилось, но как-нибудь разберётся. А пока надо отдохнуть и по возможности узнать, что творится в Ностра-Дамнии.

Вернулась маленькая Раисса, нагруженная самыми разными вещами. В одной руке она несла сложенную стопкой одежду, в другой едва удерживала поднос с дымящейся плошкой и маленькими тарелочками, а на голове её опасно балансировал закрытый пробками двойной фарфоровый кувшин, перетянутый кожаным ремнём. Девушка передвигалась очень ловко, хотя Алиса с замиранием сердца ждала, когда что-нибудь упадёт и разобьётся. Но Раисса быстро положила одежду на кровать, поставила поднос на столик и сняла с головы покачнувшийся было кувшин.

— Сеньора немедля отойдёт ко сну? — присела в реверансе Раисса, и Алиса не сразу поняла, что вопрос был адресован ей. Она растерянно глянула на Мало, но тот только галантно склонил голову, показывая, что решать ей. Алиса пожала плечами:

— Ну да. Немедля отойду.

— Я помогу вам облачиться в ночное, — служанка с готовностью развернула перед ней верхнее из стопки одежды платье.

Мало лизнул руку и потёр ладонью нос:

— Я, пожалуй, наведаюсь на кухню и послушаю ветер. Приду пожелать вам приятных снов, сеньорита.

Когда он вышел, Раисса выдохнула с каким-то непонятным облегчением, и Алиса поинтересовалась:

— Что такое?

— Простите, сеньора, — покаянно опустила глаза девушка. — Его Высокость меня смущает.

— Почему высокость и почему смущает?

Раисса бросила на неё быстрый взгляд, помогая снять промокшую майку. Алиса отмахнулась:

— Да не парься, я сама.

Девушка на миг зависла над её словами, потом узкое бледное личико просветлело:

— Если сеньора желает попариться в саунах, то это можно сделать утром!

Алиса только вздохнула. Проехали, милочка. Надо снова привыкать к витиеватой речи новомирян, к их старинному образу жизни, и пока забыть московский жаргон. И да, снова принимать помощь служанок, а то не поймут и будут коситься, как на сумасшедшую…

Она опять махнула рукой Раиссе:

— Давай, занимайся, чем там надо. Оденусь я сама.

Продев руки в рукава огромной белой хламиды, которой можно было накрыть спящего слона, Алиса начала разбираться со шнурочками, коими это чудо надлежало завязывать спереди. Складки, оборочки, фестоны, вышивка, кружева… Так, похоже, шнурки надо продевать в дырочки, чтобы хоть как-то стянуть безразмерную сорочку… Только где их найти, эти дырочки? Алиса пыхтела, шаря пальцами по ткани, злилась сама на себя под заинтересованным взглядом Раиссы, которая в это время расстилала постель, взбивала подушки и укладывала под одеяло фарфоровые половинки кувшина, сняв с них ремень. Ах, так это грелка! Неужели здесь может быть холодно?

В конце концов служанка не выдержала смотреть на мучения сеньоры и, отобрав шнурочки, несколькими ловкими движениями продела их в крохотные отверстия в кружеве, завязала на аккуратные бантики и присела в книксене:

— Прошу вас, сеньора, кровать готова.

— Божечки, зачем мне всё это? — спросила Алиса, подбирая руками подол бесконечной сорочки и пытаясь взгромоздиться на высокую перину. — Могла бы и голой спать…

Раисса хихикнула, краснея и прикрывая ладошкой рот, потом покачала головой:

— Что вы, сеньора, это же так неприлично!

— Уфти! А издеваться над людьми — прилично? — пробурчала Алиса, расправляя складки рубашки, пока служанка методично покрывала её одеялом. Потом девушка взяла поднос и поставила ей на колени:

— Ваше горячее вино, сеньора. Вы же не местная, правда? Попробуйте сыр, я расскажу вам, как правильно его есть, чтобы было вкусно.

Алиса подняла брови:

— Сыр, он и в Африке сыр, разве можно его есть неправильно?

— Можно, сеньора, — снова усмехнулась Раисса. — Многие иноземцы сначала пьют вино, а потом заедают его сыром. А мы делаем наоборот: надо взять кусочек сыра в рот и глотнуть немного вина. Тогда сыр расплавится от горячего, перемешается с вином, и вот эту смесь уже надо проглотить.

— Хм, странный способ, но почему бы и нет.

Алиса отколупнула пальцем подтаивающий кусочек сыра с тарелочки, положила на язык и, подбадриваемая жестами Раиссы, отпила из плошки уже не слишком горячего, но довольно тёплого красного вина. Сливочный вкус смешался с терпкостью глинтвейна, со сладостью корицы и остротой гвоздики. Причмокнув, Алиса проглотила ставшее вязким вино и кивнула:

— Действительно, очень вкусно!

— Я рада, что вам нравится, сеньора! — улыбнулась Раисса. — Допивайте, я пока развешу платье, чтобы оно распрямилось до утра.

Конечно, ей не стоило пить вино, подумала про себя Алиса, но зато озноб прошёл, мышцы расслабились, в голове слегка закружилось. Стало легко и спокойно. Всё будет хорошо… Обязательно.

Она видела, как Раисса осторожно оглянулась на неё, подошла, вытягивая шею и заглядывая в лицо. Потом удовлетворённо улыбнулась и убрала поднос. Алиса всё видела, но сил не было, даже чтобы поднять приопущенные веки. Как странно… Неужели она до такой степени устала?

Всю ночь ей снились странные сны. До такой степени реалистичные, что Алиса даже вздрагивала иногда от удивления или неожиданности, но не просыпалась. Сначала она увидела Мало, который танцевал дикий танец победителя, а потом присел к изголовью её кровати и нежно погладил ладонью по щеке. Когда он исчез, его место занял Фер, улыбающийся и рассеянный. Ходил кругами вокруг кровати, словно не замечая Алису, а когда она хотела встать, то не смогла двинуть ни одним мускулом. Голос тоже не повиновался ей, и окликнуть Фера не получилось. Поэтому Алиса только смотрела с мучением на парня, который любил ей и предал, и чувствовала, как горячие слёзы заливают глаза. Непонятно как, рядом с Фером появился Дима. Они начали беззвучно разговаривать, потом по-братски хлопнули друг друга по плечам и вместе ушли куда-то в темноту.

Алиса увидела, как шевелятся чьи-то тени в отблеске свечей, и внутренне напряглась. Сон или уже не сон? Она по-прежнему не могла поднять руку, пошевелить ногами, только часто дышала и смотрела в щели чуть приоткрытых ресниц на подошедших Раиссу и незнакомую женщину. Та была блондинкой с хорошеньким личиком и слегка раскосыми кошачьими глазами. Не горничная, это точно. Весь её вид говорил, что это дама, привыкшая повелевать, а не прислуживать. Ненамного старше Алисы, женщина казалась совсем ребёнком с формами восточной гурии. Она смотрела с презрением, и в узких вертикальных зрачках сверкала ярость. Страшна! Эта женщина даже страшнее поверженной ведьмы Сенорель… Нельзя, чтобы она стала врагом, иначе Алисе хана! Божечки, чем её так разозлил вид спящей гостьи?

Блондинка улыбнулась, как кошка над сметаной, и тихо спросила у Раиссы:

— Ты не перемудрила с пудрой?

— Нет, сеньора Корделия, — присев в книксене, ответила служанка. — Смерти, скорее всего, не будет, но волосы и ногти точно повылазят, а на лице останутся невыводимые шрамы.

— Отлично, — мурлыкнула Корделия, щурясь от видимого удовольствия.

Алиса хотела закричать, вскочить и броситься вон из комнаты, но ни руки с ногами, ни голос её не слушались. Она так и лежала без движения, словно спала, и молча кричала про себя, звала на помощь неизвестно кого. Они убьют её, изуродуют! И ребёнок! Её сын! Он тоже может умереть… Кто-нибудь… Помогите!

Бездонная Чаша! Надо нырнуть туда с головой. Надо спасать себя и маленького… Алиса попыталась представить бассейн с тёплой голубой водой, плещущейся у бортиков, и себя рядом, опускающую в него руку. Но бассейн никак не представлялся. Вместо него снова появились Фер с Димой, потом сероглазая сестра Валя, потом Бахира с озабоченным выражением лица… Алиса чувствовала, как жжёт кожу, как волосы горят самым настоящим огнём, как всё её тело ломает непонятная боль… Стало страшно. Черти бы тебя побрали, Мало, кот помойный! За каким перцем притащил её в логово убийц в платьях?!

В комнате стало совсем темно, и Алиса уже решила, что пришёл её конец. Мысль о бабуле промелькнула в голове — бабуля встретит её в том, другом мире, и проведёт туда, куда надо… Бабуля и вправду появилась — пришла из темноты, зажгла свечу у изголовья, свет от которой показал седые растрёпанные волосы и изрезанное морщинами лицо. Это была не её бабуля, а какая-то другая, похожая, которая принялась растирать Алисе лицо, влила силком между зубов несколько ложек горькой настойки. Пить не хотелось: уже напилась отравленного горячего вина! Но старушка оказалась сильнее и упрямее Алисы. Пришлось проглотить, откинуться на подушки и ждать. Чего? Либо смерти, либо выздоровления.

Вместо них пришёл Мало. А рядом с ним показался высокий мужчина с выправкой военного и густой растительностью на лице. Борода сливалась с бакенбардами, волосы вились лёгкими волнами ниже ушей, а сами уши были заострены на верхушках. Казалось, что это сам постаревший бастард стоит перед ней. Значит, папаня. Гранд или как его там…

Краем уха Алиса услышала взволнованный разговор, но не разобрала слова. Страшный сон закончился, рассвет робко пробрался в комнату через высокое окно, раскрасив стены в цвета сложного и красивого витража. Наверное, было ещё очень рано. Что делает правитель страны у постели незнатной и неизвестной гостьи?

Она попыталась пошевелить рукой. К величайшему облегчению, рука ответила на сигнал мозга. Лениво и неохотно, но ответила. Алиса откашлялась, ибо в горле стоял ком, и тихо прохрипела:

— Чем обязана визитом?

Оба мужчины вздрогнули почти синхронно и уставились на неё немигающими взглядами. Снова вертикальные зрачки. Коты, блин… Бородатый блондин слегка поклонился, подходя ближе:

— Моя дорогая, не пытайтесь напрягаться, вам это вредно.

— С какого перепугу я стала вашей дорогой, — процедила она сквозь зубы, слабой рукой натягивая одеяло на грудь. Мало присел на край кровати:

— Сеньора Алиса, мы с отцом в необычайном расстройстве от этого досадного несчастного случая, который приключился с вами под нашей крышей!

Она проигнорировала кота и в упор смотрела на гранда. Тот, как показалось Алисе, спрятал улыбку в пышных усах и снова сдержанно поклонился:

— Я оставлю вас с Мало. Поправляйтесь. Прошу рассчитывать на наше гостеприимство.

Алиса проследила, как он выходит из комнаты, и повернулась к его сыну:

— Несчастный случай? Ты серьёзно?

— Раисса случайно просыпала в вино порошок земледевы, а так как это лекарство от головных болей, то подумала, что ничего не случится плохого. В сочетании с корицей в вине земледева дала неожиданный эффект, но наша знахарка вас вылечила, к счастью!

Алиса кивнула, решив ничего не рассказывать пока о блондинке с жестокими глазами. Посмотрим, что это за штучка. Пока не удастся выбраться из Астубрии, придётся держать ухо востро.

— Чёрт, моя голова…

Башка даже не болела. Она раскалывалась от боли. В последний раз такое было в двенадцать лет, когда он неудачно приземлился на физкультуре, промазав мимо мата, и чудом избежал сотрясения.

Дима поднялся с земли, едва шевеля руками и ногами. Не сломаны — просто отлично, небывалая удача! Голова тоже не разбита, во всяком случае, ощупав рукой затылок, крови не нашёл. Будет шишка, но это не смертельно. Что-то остальных не слышно… Не побились бы насмерть!

Он огляделся. Лес. Вокруг сплошной стеной стоял девственный сосновый лес. Высокие толстые стволы, поросшие мхом, заросли папоротников и кустов… Ни Алисы, ни Кристи, ни патлатого перевёртыша. Ни одной живой души. Тишина.

— Вот это я влип! — громко сказал сам себе Дима, чтобы прогнать тишину. Так. Не трусить! Надо посмотреть в зарослях — вдруг девчонки и кот лежат без сознания. Он помнил момент перехода через портал. Как будто цветомузыка заиграла под мостом, дискотека, блин… А потом искры, полёт, всё исчезло в темноте. И Алисины пальцы выскользнули из его ладони, хотя он крепко держал их. Всё это было очень странно. Если бы Дима не видел собственными глазами превращения кота в здоровенного блондина и наоборот, то подумал бы, что сошёл с ума. Если бы не голубые молнии, шибанувшие от Алисы и поразившие двух бандитов в ведьмовском бутике, и не пелена цветомузыки под мостом… Мозг отказывался верить в подобные мистические истории, но приходилось признать, что всё это Диме не приснилось. И Алиса…

Потерянная мадонна… Ведь он знал, что она одинока, что беременна, что остро нуждается в ком-то, кто просто будет рядом. И всё равно подошёл, познакомился. Хотя, наверное, не должен был — за каким перцем ему чужой ребёнок? Как будто магнитом его тянуло к этой девушке. Поэтому решил для себя защитить её от всех, даже в другой мир отправился вслед за ней. А она исчезла.

— Алиса! — приставив руки ко рту, прокричал Дима во влажную, тёмную глубь леса. Чёрт! Вот будет весело, если он не найдёт никого! Хоть бы эта психанутая Кристи откликнулась, не было бы так ссыкотно…

Он шёл через заросли, отодвигая узорные ветки папоротников руками, то и дело громко звал по именам своих пропавших спутников. Но никто не отвечал ему. Где-то наверху вяло перекликались птицы, шумел в кронах сосен ветерок, а потом издалека послышался шум бегущей воды. У Димы аж ладони вспотели — так сильно он старался не думать о жажде. Теперь всё будет в порядке, он не умрёт один в бескрайнем пустом лесу. Река — значит, вода, рыба, хоть какое-то поселение должно быть у реки… С людьми можно договориться, хотя и не так легко, как с животными.

Река оказалась широкой, быстрой, в крутых берегах, и Диме понадобилось не меньше получаса, чтобы найти подходящее место для спуска. Поскользнувшись не раз и не два, измазав джинсы в глине, он всё же сумел напиться из ладоней, да так, что аж зубы заломило, умыться и продрогнуть в этом отнюдь не тропическом климате. Но радовался он недолго. Птицы внезапно смолкли, а потом вспорхнули с ближайших кустов всполошенной стайкой. Насторожившись такому поведению, Дима разогнулся и хотел обернуться, но от удара по голове разноцветные искры, прямо как в портале, заплясали перед глазами, а потом стало темно.

А когда он пришёл в себя, первым, что почувствовала, стала боль в затылке.

— Блин, голова, — пробормотал Дима, почёсывая гудевшее от удара место. Э нет, погодите-ка! Это уже было. Дежа-вю какое-то. Он осторожно приоткрыл глаза и увидел… явление.

Девиц было две. Рыжая, в длинной серой тунике, из-под которой торчали холщовые штанины, в сапогах, опоясанная ремнями с висящими на них ножнами, и блондинка в невообразимом наряде, одновременно и мужском, и женском, с босыми грязными ступнями, с тонкими косичками, оплетающими голову. Тоже, кстати, вооружённая до зубов! Рыжая стояла поодаль, скалилась в усмешке, держа его на прицеле стрелы, вложенной в арбалет. Блондинка смотрела серьёзно. Её серые глаза метали молнии. Оружие в руках рассерженной женщины — это очень страшно. Дима хотел вскинуть руки, чтобы показать, что сдаётся, но увидел острие тяжёлого меча, смотрящее ему прямо в горло. Рыжая тоже напряглась, крикнула что-то непонятное гортанным, грубым голосом. Дима покачал головой:

— Я не понимаю вас… Не убивайте, я просто заблудился!

Девушки переглянулись. Блондинка ткнула мечом так, что он чуть не впился Диме в шею, и повторила слова рыжей:

— Кто ты и что здесь вынюхиваешь?

В этот раз Дима понял. Мало того, ответил на том же языке, что и девушка, аж сам удивился:

— Я был с друзьями, но оторвался от них и потерялся в этом лесу.

— Как твоё имя, шпион? Из какой ты страны?

— Да не шпион я! — возмутился было Дима, но решил не шутить с остро отточенным мечом: — Я из Москвы, из Старого мира. Дмитрий меня зовут. А вас?

Рыжая нахмурилась, а потом расхохоталась на весь лес. Блондинка прищурилась и ответила с презрением:

— Тебе незачем знать наши имена. Мы отведём тебя в лагерь, потом ты отправишься с нами в столицу. Конунг и жрецы решат, лжёшь ты или говоришь правду.

Дима пожал плечами:

— Я и так знаю, что не лгу. Но ведите, раз так.

Лагерь оказался в нескольких километрах от реки. Дима хотел засечь время и посчитать точно, но часы не работали: механизм остановился. А блондинка, сердясь, ежеминутно подгоняла и грозила коротким тонким ножом. Опоздать боялась, что ли? Оставив надежду завести часы, Дима поплёлся между девушками, то и дело спотыкаясь на ветках, кочках и камнях, усеивавших лесное бездорожье. Интересно, как они не заблудятся здесь, эти две валькирии?

Состоял лагерь из трёх шалашей — двух поменьше и одного большого. Они расположились вокруг широкого и длинного костра, прогоравшего в угли. Рядом с костром бились на мечах двое коренастых парней лет шестнадцати на вид. Оба были раздеты до пояса, только в коротких штанах из грубой дерюги и босиком. Диме отчего-то поплохело при взгляде на бойцов. Если мечи у них такие же острые, как и у блондинки, то быть беде!

Однако парни ловко уворачивались и парировали удары. Светловолосая валькирия подтолкнула засмотревшегося Диму к маленькой хижине:

— Давай внутрь. Попытаешься сбежать — убью!

Он пожал плечами, попытавшись возразить:

— Да зачем мне бежать? Мне бы…

Но договорить ему не дали. Снова в глаза глянул кончик меча, и пришлось, согнувшись пополам, войти в низкую хижину. Внутри было сумрачно и душно от небольшого огня в каменной кладке, но остальные предметы быта отсутствовали. Впрочем, ещё там оказалось что-то вроде лежанки из хвороста и срезанной травы, покрытой одеялом. На неё и указала светловолосая:

— Здесь будешь спать. Утром возвращаемся в город. Если ты сбежишь ночью, я найду тебя по следам и перережу горло без разговоров! Понял?

— Понял, — пробурчал Дима. Куда бежать… Алису бы найти. Дурацкий Новый мир! Вечно он, Дима, попадает во всякие неприятности. Особенно когда решает побыть джентльменом и помочь то девушке, то какой-нибудь собаке…

Блондинка вытянула руку в его сторону и начала тихо шептать что-то, поигрывая пальцами. Дима нахмурился. Колдует, что ли? Небось, хочет обездвижить на всякий случай. Но его запястья внезапно закололо, как будто тысячи иголочек впились в кожу, светящиеся кольца обвили руки, стягивая их вместе перед грудью. Дима машинально попытался сбросить странные, словно нематериальные верёвки, но не смог даже растянуть запястья на несколько миллиметров.

Он с укором взглянул на валькирию:

— Ну и зачем это? Сказал же: не собираюсь бежать.

— У меня нет никаких оснований тебе не верить, — она пожала плечами, поправляя на груди ремень с ножом. — Но и верить тебе я тоже не могу. На твоём месте я бы легла спать.

Усмехнувшись от её спокойного тона — именно с таким голосом диктаторы развязывают войны и завоёвывают полмира — Дима уселся на лежанку и ответил:

— Спокойной ночи.

Блондинка промолчала, странно посмотрев на него, и вышла, нагнувшись. Дима вздохнул и откинулся на лежанку с твёрдым намерением заснуть и проснуться дома. Или хотя бы у Алисы в кровати. Мало ли… Перепил виски, померещились всякие глюки, надо бы скорей прийти в себя. Мысли в голову лезли откровенно невесёлые, ибо Дима прекрасно понимал, что ни в какой такой кровати он не проснётся, что он в плену у викингов из Северных земель, что дикарка с холодным оружием распоряжается его судьбой, а он даже объяснить не может, как здесь оказался. Снаружи ещё доносилось бряцанье мечей, звон стали не давал сосредоточиться, как и отрывистые крики воюющих. Что если завтра какой-то там конунг и какие-то жрецы решат, что Дима шпион, и прикажут казнить? Как доказать, что он не осёл?

Он уснул на жёсткой лежанке с чётким ощущением чего-то забытого, ускользнувшей мысли. А проснулся от тихих шагов.

В шалаше кто-то был. Дима попытался потереть глаза, чтобы окончательно прогнать сон, но шлёпнул сам себе по лбу правой рукой, привязанной к левой. Зашипел, как рассерженный кот, и услышал тихое хихиканье. Мгновение спустя в потухшем было очаге вспыхнули искры, родился небольшой огонёк, перекинувшийся на охапку тонких веточек, и осветил лицо рыжей валькирии. Она была в одной рубашке до колен, с распущенными волосами, падавшими на грудь, а с одного плеча рубашка сползла, показывая светлую кожу, покрытую веснушками, в свете пламени кажущуюся золотой.

— Вы чего? — шёпотом спросил Дима, сразу проснувшись. Рыжая подобралась ближе, присела рядом на лежанку и без долгих разговоров положила ладонь на его пах. Дима напрягся и сделал машинальное движение в сторону. Что за…

— Лучше не сопротивляйся, пленник! — усмехнулась рыжая, нащупывая застёжку на джинсах. — Кто придумал эти твои штаны? Снимай их сам.

— Зачем это? — чувствуя себя идиотом, спросил Дима. Ясен пень зачем…

— А вдруг тебя завтра казнят, — усмехнулась рыжая, запустив руки под его рубашку и поглаживая мышцы пресса. — Хочу узнать, как любят старомиряне!

Ух ты! С места в карьер! Правду говорят о валькириях — они пощады не знают! Вот и эта уже начала стаскивать джинсы, не обращая внимания на попытки Димы отползти подальше. С причмокиванием уставилась на то, что взяла в руки:

— О да! Ты мне уже нравишься!

— Я… так не могу… мы даже не познакомились… — прерывающимся от паники голосом ответил Дима.

— Меня зовут Хель, — шепнула она, придвигаясь ближе, не выпуская из руки лакомый кусочек. — А ты Димитри. Ну же, покажи мне, на что способны мужчины из Старого мира!

Несмотря на грубоватые черты лица, Хель была красивой. На тонком длинном носу сияла даже в полумраке россыпь веснушек, а тёмные глаза в форме миндалинок игриво блестели всеми оттенками золотистого и оранжевого. Откинув длинную копну кудрявых волос за плечи, валькирия развязала шнурок у горловины рубашки, и та неторопливо соскользнула к ногам, открыв светлое, мускулистое и сухое, как у питбуля, тело. В Диме проснулся древний воин. Тот, который кромсал тела направо и налево, рубил всех недругов в соломку, а потом брал захваченную в плен женщину с грубостью победителя. То есть, конечно, сейчас пленником был он сам, но это не отменяло желаний тела…

И сегодня взяли его. Хель, восхищённая размером и твёрдостью мужского достоинства Димы, просто оседлала его бёдра, насаживаясь, как добыча на стрелу, постанывая от наслаждения, запрокинув голову, тиская ладонями полные груди, исполнила своё желание. А потом, натянув рубашку на насытившееся тело, погладила Димины волосы, шепнула на ухо:

— Будь моя воля, я бы выкупила тебя у конунга!

И ушла, неслышно скользнув к выходу. Дима остался лежать, вдавленный в одеяло, в растрёпанных чувствах, словно его поимели. Впрочем, почему «словно»? Его только что знатно поимели, а он даже не удовлетворился… Чёрт побери! Не завершать же начатое рукой! Тем более что рыжая оставила его прямо так, со спущенными джинсами и задранной рубашкой… Дима встал с лежанки, опираясь на связанные руки, и принялся натягивать штаны на задницу. Сучка. Могла бы и задержаться на пару минут…

Скрип влажных прошлогодних листьев под осторожной ногой заставил его поспешно застегнуть ширинку. Подняв голову, Дима увидел блондинку, вошедшую в хижину. Его смутил странный взгляд серых глаз: настороженный, даже диковатый. Интересно, сколько девок в лагере? Они все придут попользоваться им?

Они играли в гляделки несколько напряжённых минут. Первым не выдержал Дима:

— Что вам нужно?

— Хель сказала, что… у тебя большой и твёрдый… кинжал, — с запинкой выговорила девушка, и взгляд её мазнул по оттопыренной ширинке джинсов. Дима внезапно разозлился. На себя или на эту Хель, а может, и на блондинку.

— Развяжи мне руки, и я покажу тебе, как по-настоящему любят у нас!

Девушка усмехнулась, и глаза её потеплели. Она села на лежанку и похлопала ладонью рядом с собой:

— Потом, человек из Москвы. Я хочу, чтобы ты рассказал мне о своём мире. Правда ли, что там нет магии? Правда ли, что вы используете механизмы, которые работают сами?

Дима помедлил и опустился чуть поодаль, на другой край лежанки. Не поймёшь их, этих воительниц. То кидаются с оружием, то любви хотят, а то разговоров… Пока он молчал, девушка тихо добавила:

— Меня зовут Лива. Конунг — мой брат. Тебя не убьют, Димитри, я прослежу. За это я хочу знать правду. Зачем ты здесь? Что ищешь в Северных землях?

Он замялся, глядя в серые глаза. Алиса говорила про своего знакомого Валя. А можно ли рассказывать секрет Алисы этой сероглазой Ливе? Впрочем, по ходу выхода у него нет.

И Дима поведал всю историю с самого начала, с того дня, когда он встретил темноволосую грустную девушку у магазина за углом и решил проводить её до дома, укрыв от дождя зонтиком. Он говорил о страхе и неуверенности Алисы, о глюках, о коте, о нападении в бутике, о голубых молниях, о тётке в такси… Лива слушала внимательно, не перебивая, только иногда напрягалась внутренне, как будто его слова сильно волновали её. Закончил Дима переходом через портал и ощущением свободного падения, а потом приземлением в папоротники.

Лива молчала долго. Её тонкие, крепкие пальцы сжимали рукоятку ножа на груди, зубы прикусили нижнюю губу, а глаза затуманились, словно валькирия была далеко от Димы и от хижины. Он смотрел на девушку и ждал реакции, а в голове то и дело проскальзывала мысль — лучше бы Лива пришла к нему первой, вместо Хель… Он бы не отпустил её, даже со связанными руками! Взял бы за волосы, наклонил бы голову к бёдрам и насладился бы горячим поцелуем её большого, слишком большого, но такого красивого рта…

Когда Лива заговорила, он даже вздрогнул от неожиданности, возвращаясь из своих фантазий на бренную землю Нового мира.

— Конунг очень обеспокоен. Ведь мы знаем Алису, она жена нашего единокровного брата.

— Жена кого? — не понял Дима. Так её муж… Блин, как хорошо, что в рассказе не нашлось места для поцелуев и обнимашек!

— Фера, ариго Ностра-Дамнии, — объяснила Лива. — Мы были на их свадьбе, ничто не предвещало беды… А ребёнок? Она всё ещё носит ребёнка?

— Ну да. Когда мы проходили через портал, Алиса была беременна, — съязвил Дима, скорее от досады на себя и свою влюблённость в занятую девушку, чем от желания быть смешным. — А здесь я уже не могу знать, что с ней случилось.

— В Северных землях её нет, я бы почувствовала в лесу кого-то ещё, кроме тебя. Куда же она могла приземлиться?

— Может быть, Мало увлёк её куда-то?

Лива взглянула на Диму с неожиданным изумлением:

— Мало?

— Ну, перевёртыш. Я что, не упомянул о нём?

— Ты говорил про кота.

Лива прищурилась, словно мысль о Мало повергла её в смятение, потом продолжила задумчиво:

— Зачем перевёртышам ведьма? Они презирают магию, предпочитая ей когти и клыки боевой трансформации… Ты говоришь, кота она нашла у себя дома?

— На коврике у двери, — пробормотал Дима. Этот патлатый бастард не понравился ему с самого начала… А как он мурлыкал и смотрел на Алису! К счастью, та совсем не обращала на него внимания, как на мужчину. Но всё равно. Мало опасен для Алисы.

Лива поднялась с лежанки и повела рукой, словно сняла что-то с тела Димы. Он глянул на свои руки и увидел, как исчезают светящиеся полоски с запястий. Удивлённо посмотрел Ливе в глаза. Она поняла без слов, улыбнулась отвлечённо:

— Нам надо идти. Воспользуемся порталом на реке Гломмель. Алису нельзя оставлять в лапах перевёртышей!

Хасьенда была не слишком большой. По сравнению с владениями Фера, с его дворцом, так, двухэтажная скромная дачка. С утра Алиса выпила лекарство из рук Мало, потому что от светленькой полненькой девушки-горничной отказалась брать чашку и даже устроила истерику. Бастард прибежал, негодуя, принялся уговаривать Алису доверять прислуге, что произошедшее ночью лишь глупое недоразумение, но она была неумолима. Только после того, как кот отпил из её чашки, согласилась принять лекарство. Кожа на лице ещё немного пощипывала, даже в зеркало было смотреть страшно, но, пересилив себя, Алиса вздохнула с облегчением: за исключением нескольких прыщиков всё было в порядке.

Разговорчивая блондиночка по имени Элалия помогла ей одеться, застегнув на спине лиф платья, оправила длинные и широкие юбки, уложила жуткие после вчерашнего фонтана космы на голове в подобие элегантной свободной причёски, не переставая рассказывать какие-то байки из жизни хасьенды. Алисе на них было, в сущности, плевать, но она слушала из вежливости, иногда кивая. Потом Элалия принесла завтрак, который состоял из жареных тонкими полосками баклажанов, вяленого мяса и уложенных на него жареных желтков, таких огромных, что Алиса невольно представила страусиную ферму.

После еды неумолимая служанка повела «сеньору» гулять. «Сеньоре» больше всего на свете хотелось найти Мало и придушить его, ибо ничего в мире не было страшнее вот такой видимо беспечной неизвестности. Когда все делают вид, что всё прекрасно, что всё так и должно быть, но в глубине души ты понимаешь, что от тебя просто-напросто скрывают правду. Беситься повода вроде не было, Элалия удовлетворяла все желания Алисы, но беситься очень хотелось. Устроить истерику, побить посуду, вцепиться ногтями в морду усатого гвардейца с идиотским изогнутым мечом у бедра…

Эти двое сопровождали её от самых покоев. Два практически одинаковых молодых парня, всё с тем же блондом под форменными беретами с огромным пером, свисающим чуть ли не до груди, с пышными усами и жёлтыми глазами. Молодчики не отходили ни на шаг, держась всё время за спиной. Алиса спросила у Элалии, наклонившись поближе к уху:

— Зачем нам охрана?

— Мне не сказали, светлейшая сеньора, — присела в книксене девушка, пряча глаза. — Велели только ни за что на свете не отходить от гвардейцев более, чем на три шага!

— Кто велел?

— Сеньор Мало.

— Этот… — прошипела Алиса. Желание удавить паршивца кота было ещё сильнее, чем желание разгромить посудную лавку. Глубоким вздохом подавив в себе жажду убивать, Алиса оглядела большой сад, в который они как раз входили. На его территории можно было бы уместить ещё десять хасьенд, если, конечно, вырубить деревья и сравнять с землёй великолепные клумбы. Здесь не было орхидей, роз и других культурных, изысканных цветов. Только дикие, неприхотливые, полевые…

— Как здесь красиво, — выдохнула вполголоса Алиса, а потом вдохнула поглубже. Аромат неказистых на первый взгляд ромашек и тысячелистников (единственных из цветов, которых она знала по названию и могла отличить от других) смешиваясь, напомнил ей лето на площадке во дворе родного дома. Во дворах там буйствовали целые заросли высоких стеблями, но меленьких соцветиями белых зонтиков…

— Правитель очень любит простые растения, — с почтением откликнулась Элалия и вдруг присела даже не в книксене, а в глубоком реверансе. Алиса с удивлением оглянулась. По песчаной дорожке, ступая, точно гордая пава, шла ночная злобная блондинка. На ней сидело как влитое простое белое платье с расклешенными юбками, в которых виднелись вставки с цветочными мотивами. Ни кружавчиков, ни зонтика от солнца, ни шляпки… Так, так, Астубрия — это аналог Испании Старого мира, разве там не принято было полностью закрывать от взглядов грудь и плечи, носить ужасные железные корсеты и ходить с таким лицом, словно хочется съесть отбивную, но в пост все осудят?

Ладно, бог с ним, что делать? Куда бежать, прятаться или гордо вздёрнуть нос? Дать понять, что всё видела и всё знает, или заорать во всё горло «на помощь»? Да кто ей поможет, ведь эта убийца с детским личиком наверняка не последняя личность в Астубрии! Алиса сглотнула и выбрала нейтральный вариант. Раз уж она здесь в гостях, раз уж сам гранд приходил проведать, значит, надо быть вежливой, но особо не прогибаться. И она неумело присела, не склонив, впрочем, голову, подобно служанке. Блондинка сузила глаза, впилась взглядом в Алису. Да, умеет смущать и подавлять. Ишь, смотрит. Но Алиса взгляд не опустила. Если что, за ней Мало и его папаня! Папаня главнее всех, так что нефиг тут глазки щурить…

Блондинка проследовала дальше по песчаной аллее, а Алиса выдохнула и шёпотом спросила у Элалии:

— И кто это такая?

— Вы что! — шикнула на неё бедная девушка. — Не так громко!

Она с почтением увлекла Алису в обратную сторону и, оставаясь слегка за спиной, зашептала на ухо:

— Это сеньора Корделия, супруга его Великости гранда, стало быть, её Великость грандесса. Мать наследников. Очень ревнива! За его Великость может глаза выцарапать!

— А я-то тут при чём? — удивилась Алиса. — Я же не покушаюсь на её дорогого гранда!

— Ради всех святых покровителей нашего народа, — едва слышно простонала доведённая до точки Элалия. — Добавьте же хоть немного почтения в голос! Вы, хоть и гостья в хасьенде, не можете так отзываться о правителях!

Алиса только фыркнула. Она прекрасно помнила о порошке земледевы. Как и о том, кто приходил ночью в её комнату лично убедиться в том, что она обезображена.

Элалия вздохнула:

— Хорошо всё же, что сеньор Мало меня к вам приставил. Я уж прослежу, чтобы с вами тут ничего не случилось.

— Ты меня прости, но… — Алиса замялась, потом решительно продолжила: — Я не могу полностью доверять тебе. Одна из ваших служанок, Раисса, пыталась отравить меня.

Элалия огляделась по сторонам и поманила её в одну из боковых аллеечек, скрытую под сводом из сплетённых крон каких-то деревьев, похожих на липы. Алиса поколебалась, но последовала за служанкой, здраво рассудив, что в случае угрозы артефакт соизволит защитить ребёнка. Даже если он этого и не сделал прошлой ночью. Вероятно, и правда, её не желали убить, а только обезобразить. Да ещё и эти гвардейцы, неумолимо шагающие за спиной…

— Сеньора Алиса, вы можете мне доверить не только вашу жизнь, но и жизнь вашего младенца, — горячо сказала Элалия, как только они отошли чуть подальше от главной дорожки. — Я не предам вас, ведь я действую в интересах моего светлейшего отца!

— А кто твой отец?

— Его Великость гранд Астубрии, — скромно потупила глазки девушка. И тут Алиса заметила, как она похожа на Мало. Божечки, просто одно лицо! Только Элалия пышечка, поэтому сходство не бросается в глаза. Значит, она тоже… бастард?

— И у вас одна мать?

— Моя матушка, к сожалению, скончалась родами, — вздохнула служанка. — Но матушка Мало выкормила меня и вырастила в хасьенде. Теперь я прислуживаю здесь.

— Поня-я-ятно, — протянула Алиса. — Тогда, может, ты мне скажешь, что от меня хочет твой светлейший отец?

— Нет, сеньора, не могу. Меня не посвящали в планы его Великости. Но зато велели охранять ото всех в хасьенде, как свою собственную жизнь…

— Хорошо, — задумчиво сказала Алиса, машинально продолжая идти вперёд. Интересное кино получается… Голливуд прямо. Санта-Барбара. Уж не по воле ли гранда Мало притащил её сюда? А Диму с Мортишей отправил неизвестно в какие далёкие дали? Так вот зачем котяра припёрся к ней под дверь! У него был план…

— Есть ли у вас план, мистер Фикс? — спросила саму себя Алиса. И сама себе грустно ответила: — Есть ли у меня план, есть ли у меня план… У меня целых три плана, но ни один не годится!

— Простите, сеньора, я не пойму, о чём вы, — робко подала голос Элалия.

Алиса отмахнулась:

— Ничего. Всё тлен. Расскажи мне лучше, как здесь проходит время. Чем занимаются гранд и грандесса, какое место в иерархии занимают бастарды, чем вообще живёт хасьенда.

— Ох, сеньора Алиса, — слегка напуганная, Элалия снова огляделась по сторонам. Но, кроме пышноусых гвардейцев, никого не заметила. Тогда сказала покладисто:

— Я расскажу вам всё, что знаю сама. Но я знаю далеко не всё!

— Договорились. Рассказывай, что знаешь сама.

Пока солнце не начало клониться к горизонту, Алиса и Элалия бродили по аллеям тенистой стороны сада, не замечая усталости. Служанка очень постаралась и выжала из себя всю информацию, которой владела. Извинялась, что не может уточнить какие-то моменты, похоже, девушкам, а тем более прислуге, здесь образования не давали.

Коты были потомками древних перевёртышей, спасшихся вместе с магами и колдуньями от гонений простого народа и Святой Инквизиции. Астубрия издавна входила в Альянс, который образовали очень давно волки, медведи, коты и соколы. Альянс, или Большая Четвёрка, в настоящее время очень ослаб, потому что из-за болезней, близкородственных браков и соблюдения чистоты крови перевёртыши рождались всё реже и реже. В основном земли Альянса были заселены обычными людьми, а способные принимать облик животных и входить в боевую трансформацию дети появлялись на свет в каждом десятом случае. Или у правителей, которые каким-то чудом умудрились сохранить родовую силу зверя. Магией перевёртыши не владели и не желали родниться с ведьмами, из гордости или из глупости, что в данном случае было одним и тем же. Правители каждой касты предпочитали сами строгать себе армию, чем и занимался в настоящее время светлейший гранд.

Бастарды были в хасьенде всегда. Мальчики получали отменное образование наравне с законными наследниками, служили им компаньонами для игр и тренировок, девочки были пристроены в прислугах и приближены к покоям, а впоследствии выданы замуж за важных чиновников и богатых мастеров. Свою собственную жизнь Элалия оценивала, как просто замечательную. Ей делали поблажки в работе, давали лёгкие поручения, никогда не били по рукам или по пяткам за разбитые кувшины, как других служанок. В её жилах текла кровь гранда, а значит, Элалия могла родить настоящих перевёртышей.

— Кстати, отец уже почти сговорил меня! — с гордостью открыла служанка свой секрет Алисе. — Я выйду замуж и дам жизнь многим мальчикам, которые пополнят армию гранда. Ведь перевёртыши, в отличие от простых людей, растут очень быстро! Вместо пятнадцати лет нам надо всего три года, чтобы полностью оформиться.

Алиса при этих словах резко остановилась и остолбенело глянула на Элалию:

— Только, ради бога, не сообщай мне свой возраст! Иначе я никогда не смогу относиться к тебе, как к ровеснице!

— Хорошо, сеньора, — девушка выглядела растерянной, но покладисто замолчала. Алиса бросила быстрый взгляд на гвардейцев, стоявших неподалёку, опершись спинами о дерево:

— А эти… тоже перевёртыши? В смысле, боевые?

— Конечно! В гвардии служат только лишь способные обернуться!

— Тоже бастарды?

— Нет, они из дальних деревень Астубрии. Отец раз в год посылает рекрутёров по всей стране, чтобы те искали мальчиков-перевёртышей.

— Мда… Теперь мне многое становится понятным.

Похоже, гранд решил завербовать к себе сына Алисы. Прямо с рождения. Уж не от него ли были те два молодца в масках и с татуировками, которые напали на неё в ведьминском бутике? Как знать…

Однако, теперь ясно одно — здесь доверять никому нельзя. Ни Мало, ни Элалии, ни кому бы то ни было другому. Димы с ней нет, она одна. Совсем одна. На пальце артефакт, который служит исключительно ребёнку. Когда тот родится, Алиса останется совершенно беззащитной перед страшным Новым миром.

И, словно в ответ на её горестные мысли, как будто судорога пробежала по животу. Маленькая, коротенькая, почти незаметная. Можно было представить, что газы в кишках буркнули. Но Алиса остановилась и машинально приложила ладонь к складкам юбки. Божечки… Неужели малыш? Она с трепетом ждала, что он откликнется ещё раз, но судороги больше не повторилось. Зато Элалия взволновалась:

— Что с вами, сеньора? Вам плохо? Болит что-нибудь?

— Нет, всё в порядке, — покачала головой Алиса, но служанка неумолимо потащила её куда-то вглубь парка:

— Надо всё равно показаться нашей травнице! Пойдёмте, пойдёмте! Не стоит медлить!

Травница? Не та ли старуха с седыми космами, которая в горячечном бреду показалась Алисе похожей на бабулю? А почему бы и нет! Что же, пойдём смотреть на травницу или, как сказала Элалия, покажемся ей. Заодно можно попробовать узнать кое-что…

Травница жила в небольшом, увитом лозой дикого винограда домике, спрятанном посреди парка. Аккуратное строение чем-то напоминало пряничный домик из сказки, таким оно было кокетливым, украшенным резными завитушками и цветастыми узорами. Элалия внезапно замедлила шаг, чуть ли не на цыпочках подошла к двери и аккуратно поскреблась, позвала:

— Сеньора Флора! Сеньора! Можно вас потревожить?

Изнутри послышались лёгкие шаги, словно прошелестели листья на липе под внезапным ветерком. А после них — грубый надтреснутый голос пролаял:

— Кто там? Уходите!

Алиса удивлённо подняла брови. Фигасе старушка-веселушка! Откуда такая ненависть к посетителям?

Элалия смущённо оглянулась на Алису и снова заговорила с дверью:

— Я привела вам иноземную гостью, ту, что вы лечили этой ночью.

Дверь распахнулась так внезапно, что обе они отскочили на полшага со страху. Седенькая старушонка, сгорбленная и вся какая-то немощная с виду, глянула неожиданно живым чёрным глазом из-под косматых прядей, свисавших на лоб, и недовольно рявкнула:

— Я же велела лежать два дня! Нет, встала! Ещё и моционы совершает!

Где в её тощем теле помещался такой мощный голос — загадка. Прямо не старуха, а агент под прикрытием и в гриме! Сейчас стащит с головы седой парик и улыбнётся загадочно, как Камбербетч в роли Шерлока…

Флора разогнала наваждение одним жестом, схватив Алису за фестон рукава и с силой втащив в домик. Элалию же отогнала от входа, шикнув:

— Иди, прогуляйся со своими кавалерами!

Блондиночка не посмела перечить грозной старухе, только побледнела, как смерть. Алиса тоже оробела, хотя и свято верила в силу перстня. Флора захлопнула дверь, отрезав путь к бегству, и вдруг усмехнулась, растянув тонкие губы:

— Ну, здравствуй, нострадамнийская ариготта! Я давно тебя жду.

Внезапно!

Алиса аж поперхнулась и сипло ответила:

— С какого перепугу? То есть… откуда вы узнали про меня? И что я приземлюсь в Астубрии?

— Будущее есть всего лишь переплетение путей настоящего и прошлого, — неопределённо пробурчала старуха, поведя рукой в воздухе. — Достаточно смешать в плошке порошок листьев арники с кровью молодого жеребёнка и каплей с хвоста скорпиона, намазать на веки, и твои глаза увидят то, что им видеть не положено, но очень хочется.

— Ага, после таких ядов будут знатные глюки! — съязвила Алиса, и Флора резко повернулась к ней:

— Трава арники ядовита лишь для применения внутренне, а через кожу не передаёт достаточно зла! Неужто твоя прабабка не рассказала тебе таких очевидных вещей?

— Вы и бабулю знаете? — изумилась Алиса.

— Кто же не знает несчастную Торимель?

— Обалдеть… — пробормотала Алиса, опускаясь на лавку у стены. — Какие ещё сюрпризы у вас для меня есть? Вообще, кто вы такая?

Старуха засмеялась, словно заквохтала над яйцом, потом отошла к очагу, где сушились перед огнём травы. Ответила уже серьёзно:

— Кто я — неважно. Кто ты — вот это важно. Почему ты не на своём законном месте, не во дворце Авилона? Почему в постели твоего мужа спит другая женщина?

— Однако! — возмутилась Алиса. — Вопросики у вас! Несколько дней назад я была уверена, что Новый мир — всего лишь галлюцинация, а вы спрашиваете про моего так называемого мужа! Может, намажете веки ядом и увидите?

— Не дерзи, ариготта.

Флора повернулась к ней, поигрывая в пальцах чем-то маленьким и белым. Алиса сощурилась, чтобы лучше видеть, и задохнулась, словно выброшенная на песок рыба. А старуха ехидно спросила:

— Узнаёшь? Не ты ли потеряла?

В её грубой жилистой ладони лежал желтоватый, хищно изогнутый зуб пещерного волка с дырочкой для шнурка.

Башка ныла и раскалывалась. Микровзрывы. Только пошевелишься — маленький атомный гриб в мозгу. При попытке открыть глаза — маленький атомный гриб в мозгу. Мысли, и те приводили к маленькому атомному грибу в мозгу.

Великий Магистр, это же надо было так напиться!

Что они пили после трёхсотлетнего вина Святой Инквизиции? Вроде бы черёмуховую настойку… А потом — Фер пожевал губами, глотнул — да, вытяжку серых грибов, замечательное изобретение гномов горного чистилища… Причём стоила она ещё дороже, чем то самое вино из отцовского погреба, а всё для чего? Чтобы проснуться утром умирающим от похмелья…

А где Леви?

И где они умудрились заснуть?

Вихрастая голова справа — это точно Леви. Фер всё же разлепил веки и попытался сфокусировать взгляд на комнате. Ясно. Они приземлились в каморке матушки Мариель. Пахнет травами и свежими грибами. Пить… Великий Магистр, не горло, а пустыня Падших Магов!

Леви со вздохом сел на своём тюфяке, брошенном подле узкой кровати кормилицы, на которой лежал Фер, и посмотрел на него мутными, но вполне осмысленными глазами:

— Ну что, живой? Я уж думал, придётся устраивать тебе погребение, а я стану ариго, когда женюсь на Фири…

— Не дождёшься, — просипел Фер, ища взглядом воду. Леви протянул ему плошку:

— На, алкаш, полечись.

— Сам-то ты кто? — пробурчал Фер, жадно отхлебнув сразу половину… горького настоя! От неожиданности выплюнул прямо на пол. Леви едва успел отстраниться и воскликнул возмущённо:

— Сдурел совсем, светлость! Пей, матушка приготовила специально для тебя.

Выпив остатки настоя, как послушный мальчик, Фер, и правда, почувствовал, как микровзрывы потихоньку успокаиваются. Голова снова заработала, возвращая воспоминания о вчерашнем вечере. Они пили вино и рассуждали о том, как можно охарактеризовать странные ощущения. Это было похоже на игру света в призме. Белый на входе, а на выходе — целая радуга. Распрекрасная жизнь. Теория преломления света. Фотоны одни и те же, а цвет разный. Смотря с какой стороны посмотреть… После третьего бокала они с Леви сравнили свои показания, и вышло, что из жизни Фера ушли почти три месяца. Испарились, словно их и не было. Причём, не полностью, а частично. Например, он помнил, как бежал после погребения отца. Но вернулся очень скоро и вычислил убийцу. С ним был Валь. Его единокровный брат. Выходило, что с Валем они прятались в лесах на границе Ностра-Дамнии и шахства Деев. Но Леви утверждал, что Фер прибыл во дворец прямиком из Бумархана. В памяти столица Деистана не сохранилась.

Непонятно было и другое: по какому принципу убрали воспоминания? То, что их стёрли намеренно, не вызывало никаких сомнений. Но кто и зачем? Да ещё так прицельно… Возможно, таинственный враг решил зайти издалека и уничтожить ариго морально? Но это же глупо и непродуктивно. Других причин Фер не видел.

Очнулся он, когда увидел вытянутое лицо Леви. Оказывается — начал рассуждать вслух, сам того не заметив. Плохо, очень плохо. Так можно и договориться…

— Знаешь, что я решил, — медленно протянул Фер. — Я буду питаться только у матушки Мариель. Уверен, она не желает мне зла и не стала бы меня отравлять. Тебе тоже советую.

— Ты всё-таки думаешь, что кто-то травит нас?

— А ты знаешь заклинание такой силы, чтобы лишить памяти избирательно? Это не магия. Никак не может быть магия. Значит, травы или порошки.

— Значит… Опять идём по кругу: Фири, матушка, Линнель. О! Может быть, Ноно?

— Старухе невыгодно травить ариго. Я к ней лоялен. Да и во имя чего Ноно поступилась бы своими принципами?

— Мы ничего о ней не знаем, — возразил Леви.

— Мы никогда ничего не знали о живших в избушке ведьмах. Что не мешало им прекрасно уживаться с правителями. Фири — даже не обсуждается. Матушка Мариель — абсурд. Лин — опять-таки, зачем?

— Фири и матушку мы знаем с детства, а вот твоя жена приехала во дворец всего три месяца назад, — задумчиво потряс вихрами Леви. — Вы так быстро влюбились, что всех покорили своей историей. Народ её обожает… Она, и вправду, потрясающая ариготта. Фири буквально молится на неё, копирует во всём!

— Да… Но повторюсь — Лин нет смысла травить меня. Она слишком влюблена. Да и наследника у нас нет, в случае моей смерти Фири станет ариготтой, а Лин придётся навсегда уехать в поместье. Она даже не сможет снова выйти замуж…

— Женщины, — проворчал Леви, с трудом поднимаясь. — Кто, когда мог понять женщин? Дай-ка глянуть ещё раз на зуб. Может, найдём какую-нибудь зацепку?

Фер привстал с постели, захлопал по карманам. Куда же он засунул проклятый зуб? Вертел в руках, вертел, а потом… положил за отворот манжеты? В потайное отделение сапога? Куда же?

Зуба нигде не было.

— Я его потерял, — покаянно сказал Фер. — Я потерял идиотский зуб… Это полный пи… крах всех надежд!

— Может, упал куда? — озабоченно огляделся Леви.

В последующий час они перерыли всю каморку матушка Мариель, перетрясли постель и тюфяк, заслужив горячую благодарность хозяйки, потом на коленях проползли весь парк, раздвигая травинки. Но зуб не нашли.

Леви встал в позу, уперев руки в бока, и трагическим голосом провозгласил:

— Ты, светлость, продраконил единственное доказательство наших с тобой догадок. И теперь мы вообще ничего не сможем узнать.

— Не паникуй! — нетерпеливо перебил его Фер. — Мы видели зуб? Видели! Он реален. Он был тут. А не должен был. Зубы пещерного волка в амулетах встречаются где? В Северных землях. Значит, нам надо куда? Правильно, к Валю.

Леви сразу сник, покосился на брата:

— Ты собираешься ехать в Северные земли? Сейчас? Один?

— Почему один. Лин хотела нанести визит правителю — Валь ведь теперь конунг! А чтобы не скучно было, возьмёт с собой сестру. Младшенькую, как её там… Аймель.

— Мне не нравится эта идея.

— Мы же решили, что Линнель ни при чём.

— Ты решил, — Леви ткнул Фера пальцем в грудь, а потом ещё раз: — И ты поедешь налегке, без охраны, только с гвардейцами, которые уже забыли, когда в последний раз применяли магию для обороны.

— Ничего со мной не случится, — отмахнулся Фер.

— Я даже не могу сопровождать тебя, потому что должен устроить Фири в Старом мире! Сам же и послал её готовиться к поступлению!

— С кузнечиком поедет вторая сестра Лин. Не волнуйся, всё пройдёт отлично!

— Не нравится она мне, — пробурчал Леви. — У неё улыбка, как у нашего гувернёра, помнишь? В глаза улыбается, кивает заговорщицки, а за спиной кляузничает и подводит под порку.

— Не выдумывай, Мири милая и добрая девушка, услужливая и преданная.

— Кому преданная, неизвестно только, — Леви дёрнул плечом и нахмурился: — Слушай, мне неспокойно.

— Всё пройдёт отлично, — повторил Фер и хлопнул брата по плечу. — Поменьше каркай, ворона старая!

Но и у самого на душе кошки скребли. С того дня, как он узнал о смерти отца, всё пошло наперекосяк. Сенора, рагуль, бегство, борьба за трон… Страшные маги, которых считали погибшими. Вот здесь, в этом самом парке, под грушей, он пытался… Что пытался? Была битва, молнии, ветер, но он, Фер, болтался в воздухе в непроницаемом силовом шаре. Который взялся откуда?

Потряс головой. Как странно, что воспоминания не сливаются в единый образ. Просто картинки, разрозненные, оборванные, как будто кто-то взял его мозг и разворошил, как связку старых писем. Как же собрать их вместе? Мелькнула мысль сходить к Ноно. А что? Старая ведьма всё же помогла ему в прошлый раз. Лис. Да, у неё есть фамильяр, который… Который что сделал? Твою магию, да что же это такое! Нет, надо немедленно идти к Ноно!

И Фер решительно повернул к зарослям, в которых испокон века пряталась закопченная избушка древней ведьмы.

***

Лин распахнула окно в покоях и с наслаждением вдохнула глоток чистого воздуха. Великий Магистр, вот оно — счастье. Вот оно, случилось то, чего она ждала уже давно. И главное — так незаметно подкралось, исподтишка. Ни тошноты, ни вздутия грудей, ни желудочной желчи! Никаких маленьких женских симптомов, которые подсказывают обычно, что любовь двоих супругов зародила новое существо.

— Как я рада за тебя, моя любимая сестричка! — выдохнула Айме, обнимая Лин за плечи. — Ты станешь матерью. Не это ли самое главное в жизни женщины?

— Конечно, милая!

Лин склонила голову, и её чёрные волосы перемешались с золотистыми кудрями Аймель. Всего три месяца — а столько достигнуто. Конечно, нельзя расслабляться, ещё рано. Необходимо укрепить свою позицию — с Фером и во дворце.

Кстати… Фер не ночевал сегодня в их мягкой и уютной постели. До Лин дошли слухи, что он всю ночь пил вино с этим идиотом, его молочным братом. Леви тоже надо куда-то удалить от ариго, не то совсем собьёт с правильной дороги. Или использовать? Есть ли место невыносимо прямому и честному парню в её планах? Можно что-то придумать, но, в крайнем случае, просто подольёт ему отравленного вина… Уж она-то сумеет найти такой рецепт, чтобы матушка его не справилась с противоядием!

Нет, не время. Пока главное — её с Фером наследник. Отсутствие месячной крови подтвердилось. Лин станет матерью ариголета. У неё обязательно родится ариголет.

— Смотри, это же твой муж! — шепнула Айме, указывая на одинокую фигурку на лужайке парка. Лин присмотрелась — и правда, Фер идёт куда-то. Ах, эти мужчины! Вечно у них какие-то заботы…

— Фер! — Лин слегка высунулась из окна и помахала ему рукой. Муж заметил и улыбнулся, нерешительно повернулся, не зная, продолжать ему свой путь или пойти поприветствовать жену. Лин склонила голову к плечу и позвала:

— Иди же ко мне, у меня для тебя новость!

Муж кивнул согласно и повернул ко входу во дворец. Лин сжала руки Айме:

— Сейчас я скажу ему!

Сердце зашлось в счастливой фарандоле от одной мысли о том, как Фер воспримет новость. Сожмёт Лин в объятиях, в своих сильных, мужественных руках… Но тихий голос от прикроватного кресла поразил её:

— Не стоит ему говорить, сестрёнка.

— Почему, Мири?

Мириель кротко улыбнулась, такая нежная, такая заботливая. И ответила со вздохом:

— Он начинает догадываться. Я слышала его пьяные разговоры с Леви. Не надо рассказывать ему новость.

— О чём же они догадались?

Сердце пропустило удар, а потом забилось быстро-быстро.

— Обо всём?

— Пока уверены только в том, что кто-то подменяет их воспоминания. Кто — не знают, но это только вопрос времени, Линнель. Я думаю, что наследник, который родится у тебя, — достаточный повод избавиться от нынешнего ариго.

Лин сглотнула. Сестра, как всегда, всё знает, всё слышит… И думает головой, в отличие от неё, ариготты Линнель, у которой разум помутился от любви к Феру. Как хорошо, что у неё есть Мириель…

Фер не должен понять о подмене воспоминаний. Догадки догадками, их можно выдать за виденья или миражи. Нужно избежать доказательств и уверенности. Формула безупречна, продумана, опробована на слугах, на целом дворце! Нет, Лин не сделала ни единой ошибки. Ни единой. Наверное, вмешалась причина, которую она не учла — да и не могла учесть, ибо о ней не знала. Что же это за причина? О! Но Мири права. Не стоит искать и мучиться. Фера очень жалко, ей было с ним безумно хорошо, но… Он свою роль сыграл, теперь у Ностра-Дамнии есть наследник, а она, Лин, станет править от имени ребёнка, который родится через несколько месяцев. Она с сёстрами воспитает ариголета послушным и верным ей. Она, Линнель из рода Светлоликих, станет первой ариготтой на регентстве… С самого первого дня, когда её семья посетила с визитом дворец в Авилоне, Лин решила, что станет ариготтой, чего бы ей это ни стоило.

Цель достигнута. Теперь главное — удержать власть в этих белых маленьких руках.

Лин поправила шаль на плечах, любуясь своими руками, и вздохнула:

— Что же… Раз так, то не будем откладывать неизбежное. Мири, ты уверена, что родится мальчик?

— Все признаки указывают на наследника, — пожала плечами сестра с неизменной кроткой улыбкой.

— Тогда мы немедленно отправимся в Северные земли. Дорога дальняя, мало ли что может случиться в пути. А ты, Мири, позаботься об этой девчонке. Ариголетта не должна вернуться в Новый мир иначе, чем в хрустальном гробу. Мне не нужны случайности, хватит уже неопределённости.

— Хорошо, дорогая, — кивнула Мириель, опуская вспыхнувшие возбуждённо глаза на рукоделие.

— А я? А я? — захлопала в ладоши Айме.

— А ты отправишься с нами, ласточка моя! Пора тебе познакомиться с конунгом. У меня уже заготовлено приворотное зелье! — ласково ответила Лин. — Вы будете прекрасной парой! Несколько месяцев…

***

Фер медленно поднимался по каменным ступеням, ладонь скользила вдоль отполированного перила, мысли метались всполошенными кузнечиками от уха до уха под черепом. Он не может подозревать Лин, не имеет права! Жена, которой он поклялся в верности перед жрецом и всеми гостями в парке под сводами беседки, не давала ему ни малейшего повода для подозрений. Она любила его, смотрела сияющими глазами и называла «мой ариго». «Мой сильный тигр!»

Нет, только не Лин… Но почему ему снится другая девушка? Почему он видит незнакомые черты, незнакомое тело в старинном свадебном платье бабушки Торимель? Почему на руке у девушки мужской перстень? Почему воспоминания разнятся с рассказом Леви?

Успокоившаяся было голова снова начала ныть. Фер потёр рукой лоб и зажмурился несколько раз. Дверь его покоев была приоткрыта. Там Лин, его любимая жена, мать его будущих детей… У него должен быть ребёнок. Быть может, Лин уже ждёт маленького наследника? Фер покачал головой. Отчего ему показалось на миг, что это так, — непонятно. Кажется, это ощущение называется «дежа-вю» в Старом мире…

Когда он вошёл, две сестры Лин встали и присели в почтительном поклоне, прошелестев, как и подобает отлично воспитанным девицам из приличной семьи:

— Мой ариго…

— Мой любимый ариго! — воскликнула Лин, подходя и касаясь пальцами его щеки. — Скажи мне, ведь созванный тобой Совет был вчера, не так ли?

— Да, моя любимая ариготта, — Фер поймал кисть жены и поцеловал её, вдыхая нежный аромат лавандового мыла.

— Значит, сегодня мы можем отправиться в поездку, как и планировали? Я обещала Аймель показать ей Северные земли!

— Представь себе, моя голубка, я думал об этом не далее, как этим утром, — медленно ответил Фер.

— Ах, как это чудесно! Прелесть, не правда ли, девочки?

— Ваши мысли сходятся, как у настоящих родственных душ, — тихо пропела Аймель. — Так мило!

— Тогда отправимся, не мешкая, не так ли, мой любимый ариго?

— Хорошо, — сказал Фер, не сдержав улыбки. Он был готов отвезти Лин даже на край света, не только в Северные земли, если таковым было её желание. Смотреть и смотреть в её прекрасные чёрные глаза, такие завораживающие, такие живые и жгучие…

— Я распоряжусь об экипаже и охране, моя ариготта. Всё же у нас полувоенное положение…

— А как же пегасы, Фер? — хитро прищурилась Лин. — Они домчат нас до Северных земель за два часа! И не придётся трястись в экипаже по объездным дорогам!

Он нахмурился. Пегасов было всего два, лишь для экипажа, а охрана? Они не могут выехать без охраны, не захудалые дворяне всё-таки!

— Я знаю, о чём ты думаешь, мой грозный и ответственный ариго, — мурлыкнула Лин, подходя вплотную и поглаживая его грудь через камзол. — Мы полетим через пустыню Падших Магов, кого там опасаться? Ни у кого во всём Новом мире нет больше пегасов, только у ариго Ностра-Дамнии! А в Северных землях правит конунг, твой брат, разве он не сможет обеспечить нашу безопасность?

Великий Магистр, она права. Его любимая женушка, сладкоголосая птичка, совсем не так проста, как может показаться! Она подумала обо всём даже раньше него. А почему бы и нет? Валь выделит им телохранителей из своих бойцов, а над пустыней Падших Магов даже драконы не летают. Гвардейцев можно оставить охранять дворец, да и пегасам будет полезно полетать немного. Их не выпускали в небо с прошлого года…

— Так и сделаем, моя прекрасная ариготта, — Фер снова поцеловал руку жены, потом перевернул и приник губами к ладони. — Так и сделаем.

— Только не говори об этом твоему противному Леви, — виноватым тоном произнесла Лин. — Мне кажется, он меня не выносит. Я так стараюсь, чтобы он меня принял и полюбил… Он обязательно отговорит тебя от этой замечательной идеи! А мне так хочется в Северные земли, и на пегасах полетать тоже!

— Хорошо, любовь моя, не скажу. Ты абсолютно права, Леви иногда бывает очень въедливым! Я прокачу тебя и твою сестру на пегасах, можешь не волноваться, Лин.

Женщина сидела у огня в своей хижине, как изваяние. Её грубоватое лицо, словно высеченное из камня начинающим скульптором, было оранжевым от всполохов пламени, которые то старили его, то молодили. Сколько же ей лет, спросил себя Валь, молча кланяясь шаманке. Она даже не взглянула на него, продолжая едва слышно мычать заунывный напев для вызова духов. Валь присел поодаль. Как много времени они провели в этой хижине, будучи детьми… Это было так тяжело вначале: сидеть, молчать, смотреть, а главное — видеть. Последнее — самое трудное. Сначала научилась видеть Вилма. Потом он. Последней — Лива. Так мать и определила, кому какой путь предстоит.

Дагрун замолчала, подобрала несколько веточек полыни с пола и бросила в огонь. Потом погрузила пальцы в ковшик с отваром, брызнула на камни очага. Пар. Священный пар. Шаманка хочет показать ему что-то важное. Просто так не позвала бы, не отвлекла конунга от дел.

Валь прикрыл глаза, вдыхая горький травяной запах, затем снова взглянул на огонь. Рысь, большое призрачное животное, трясла головой, как будто была ранена, и шипела беззвучно, открывая широкую пасть. Откуда-то из углей выползла юркая быстрая змея и обвилась вокруг шеи рыси, закачалась словно в смертельном танце. Ястреб камнем упал из-под потолка хижины прямо на спину рыси, расправил крылья и угрожающе раскрыл клюв. Не думать… Не думать… Смотреть, видеть, запоминать…

Вторая рысь появилась на миг, снова спряталась в огонь, а на её месте оказалась ворона. Она попыталась напасть на троицу, клевала и била крыльями, но ястреб и змея защищали рысь, не давали подобраться близко. Валь нахмурился. Вторая рысь неожиданно прыгнула из огня и наступила лапой на ворону, прижав её к земле. Птица лишь трепыхалась, беспомощно хлопала крыльями, но не могла освободиться.

С резким шипением из огня вырвался клуб пара, пряча животных, и Валь очнулся. Шаманка брызгала отваром, приговаривая слова благодарности на древнем языке северян, а потом махнула рукой. Дымка испарилась, словно её и не было никогда, в хижине снова стало сумеречно и легко дышать.

Дагрун взглянула на Валя тёплыми серыми глазами и хрипло сказала:

— Духи желали говорить. Услышал ли ты их, сын, увидел ли послание?

— Увидел, Дагрун. Но не понял его.

Шаманка засмеялась, тяжело поднимаясь на ноги:

— Пойдём, конунг, пойдём на воздух. В последнее время мне трудно разговаривать с духами, они неохотно показывают мне тайны будущего и прошлого.

— Дагрун, вы устали? — Валь поддержал мать под руку, помогая выбраться из хижины. Женщина подняла лицо к холодному северному солнцу, распрямила спину, как работница после жнивы, упираясь руками в крестец. Потом покачала головой:

— Время передать место молодой провидице. А мне пора на покой. Я вырастила вас — шаманку, конунга и воительницу, теперь вам придётся провожать меня к предкам.

— Во имя духа Торстейна, Дагрун! Не говорите так! — рассердился Валь. — Вы ещё молоды и полны сил. Отдохните, не мучайте себя лекарской работой. Вилма займётся врачеванием, будет с радостью общаться с духами, она и так проводит слишком много времени в Мёртвой роще…

— Молчи, сын, — Дагрун легонько шлёпнула его по руке, смеясь хрипло и заразительно. — Дашь ты мне помечтать о том моменте, когда я встречусь, наконец, с любимым мужчиной?

Валь улыбнулся, нащупав под рубашкой амулет двадцать седьмого ариго. Ариго Армера, медведя Ностра-Дамнии. Отца, которого он никогда не знал. Мать любила многих мужчин в жизни, но любимым называла всегда лишь одного: того, с которым никогда не жила и не делила быт.

Лёгкий шорох в голове заставил его насторожиться. Тихо шепнул голос Вилмы: «Брат, ты нужен мне».

«Иду, сестра,» — ответил он мысленно и обратился к матери: — Вилма ждёт нас, пойдём, матушка?

— Вилма никогда не зовёт без надобности, — вздохнула шаманка. — Дух Торстейна, что она приготовила нам в этот раз?

Мёртвая роща находилась на востоке от города. Валь не слишком любил туда ходить — слишком черны были голые стволы и ветви некогда весёлых зелёных берёз. Легенды говорили, что духи предков решили больше не жить поодиночке в каждом доме северян, собрались в роще и выжгли её в один момент, сделав местом, куда все могли прийти и помолиться им. Вилма проводила здесь большую часть своего времени, чувствуя себя как дома между обугленными деревьями. Но эта девчонка с самого детства была странной, «не такой». И матушка сначала страдала от слишком сильной отстранённости младшей дочери. Потом успокоилась, приняла, увидела необычную судьбу.

Вилма стояла у чёрного столба, когда-то бывшего берёзой, обнимая его, подобно верной возлюбленной. И молчала, глядя на палки ветвей, вверх, сквозь них, на серое северное небо…

«Брат мой, духи обещали мне, что войны не будет!»

Стальные кинжалы глаз вонзились в его сердце. Войны не будет! Войны не будет… Какое доброе известие! Гора с плеч. Но духи никогда не дают милости просто так. Что же они хотят за это?

«Ты умён, мой брат, ты всё понимаешь. Мы должны спасти Новый мир».

«Кого на этот раз, Вилма?»

«Фера».

Тяжкий вздох сорвался с губ сестры, и тут, не успел Валь возмутиться, в голове зазвенел ещё один голос — дальний, тревожный.

«Валь, Вилма, грядут смутные времена! Наш брат в беде! Мы поймали человека из Старого мира, думали, он шпион, но этот человек рассказал страшную вещь про Алису!»

— Рысь… — пробормотал Валь. — Вторая рысь — это Алиса.

— Сын мой, ты говоришь о нострадамнийской ариготте?

— Ох, матушка, чует моё седалище, что нам снова придётся спасать Ностра-Дамнию, — вздохнул Валь. — Во что ввязался Фер на этот раз?

«Он умрёт».

«Мы идём через Гломмельский портал. Через два часа будем в столице. Алисе грозит опасность!»

— Матушка, мне нужна ваша помощь, — Валь нерешительно обернулся к шаманке. Она устала, ей нужно отдохнуть… Но только она умеет делать амулеты! — Могли бы вы изготовить для меня связной камень? Я должен поговорить с Фером.

Дагрун похлопала его по руке:

— Останься с сестрой, конунг. Будет тебе камень для связи. Вас ждут великие дела.

И она удалилась твёрдым шагом в сторону своей хижины. Валь смотрел ей вслед несколько секунд, потом повернулся к Вилме и тронул рукой чёрную берёзу.

«Что ещё открыли тебе духи предков?»

«Спроси у них сам, Валь. Ты давно не приходил сюда, предки начинают беспокоиться… Ты, конунг, забыл о них».

«Не забыл, сестра, просто за всеми хлопотами…»

«Давай дождёмся Ливу здесь. Давай поговорим с духами вместе, как раньше!»

Валь согласно кивнул. И правда, слишком давно он не обращал молитв тем, кто умер до его рождения. Предки могут расценить это как неуважение и отвернуться от него. Он сел на голую землю, поджав ноги, взял руки опустившейся напротив сестры, закрыл глаза. Дух Торстейна, мудрого конунга, правившего Северными землями много лет назад, посвяти его в свои планы, дай знак, куда идти и что делать, чтобы предотвратить войну…

Но духи неохотно говорили с ним. Даже великий славный Торстейн обращался почти всё время к Вилме. Ментальная связь сослужила им хорошую службу. Дух поведал весьма туманно, что гроза над Новым миром всё шире и шире, всё чернее и чернее, что один человек держит в руках вожжи, которые управляют многими важными фигурами. Где искать этого человека, предок не сказал. Но намекнул, что скоро конунг встретится с ним.

Однако встретился Валь сперва с Ливой. Она выглядела встревоженной, то и дело оглядывалась на тащившегося сзади молодого мужчину. Тот выглядел запыхавшимся и уставшим, а ещё крутил головой по сторонам, глядя вокруг круглыми от удивления глазами. Старомирянин, кто же ещё! Наверное, он сам, Валь, выглядел точно так же, когда попал с Фером в Москву. Завидев брата с сестрой, Лива махнула рукой и сердито бросила парню:

— Да шевелись же, вот наказание! Вы там у себя в Старом мире совсем ходить разучились?

— Ходить… не… бегать… же… — с трудом ответил тот и буквально свалился на землю, чуть ли не высунув язык.

Валь, наоборот, встал. Приосанился, чтобы пришелец случайно не подумал, что перед ним простой человек. Спросил:

— Какие новости ты принесла мне, сестра?

— Алиса пришла в Новый мир вчера, — жёстко ответила Лива. — Этот человек, я думаю, спящий маг, был с ней, но потерял. Виноваты перевёртыши. Их гранд затеял опасную игру. Есть ли у нас шпион в Астубрии?

— Как, вчера? Почему она не в Ностра-Дамнии? И где Фер?

Лива кивнула на парня:

— Димитрий, расскажи всё, что ты поведал мне в лагере.

— Опять? — опечалился пришелец. — Дайте хоть отдышаться…

— Это раб? — уточнил Валь. Лива нахмурилась:

— Мы взяли его в плен, но не думаю, что это разумно. Димитрий принёс действительно важные новости.

— Хорошо, мы идём в мой дом, чтобы обсудить всё это за едой и напитками.

Валь сделал жест следовать за собой и быстрым шагом вышел из Мёртвой рощи. Фер… Он в опасности, Новый мир в опасности, вся их размеренная жизнь в опасности. И снова ему необходимо спешить на выручку брату. Только бы ещё не было поздно!

***

Диму усадили на низкий диван, сунули в одну руку кубок, изукрашенный искусной резьбой, в другую — кусок чёрного хлеба, политый, вероятно, маслом и присыпанный измельчёнными орехами. Он умирал от жажды, поэтому сразу глотнул из кубка и закашлялся: вино! Блин, дайте воды! Обычной чистой воды!

Но все ели и пили одно и то же, и Дима не стал привлекать внимание к своей персоне. Тем более что разговор пошёл о неизвестном ему Фере — муже Алисы в этом мире — и о своеобразном сером кардинале, который в последнее время начал активно манипулировать правителями.

Конунг неожиданно оказался нормальным мужиком, не таким, как викингов описывали в книгах и показывали в фильмах. В меру брутальный, в меру вдумчивый, в меру резкий. Впрочем, его сестра нравилась Диме больше. Даже не как девушка, что было вполне резонно, а как человек. Лива была рассудительной и твёрдой, но в каждом её движении чувствовалась женственность. Да, вот такая странная, грубоватая, непривычная женственность. Их третья сестра-близнец показалась ему слишком замкнутой и молчаливой. За всё время разговора она не проронила ни слова, но он сообразил, что все трое общаются ментально. Обалдеть! Здесь и правда одни маги! Кто колдует, а кто и телепатией занимается…

— Димитрий, — обратился к нему конунг, — ты останешься гостем в Северных землях, пока мы не восстановим мир и справедливость. Прошу тебя обосноваться в моём доме. Тебя обеспечат всем необходимым — едой, ложем и женщинами…

Лива кашлянула в кулак, словно подавилась хлебом. Дима ощутил, как наливаются жаром уши, и пробормотал:

— Еды и ложа будет достаточно, спасибо. Найти бы Алису… Да, с нами была ещё одна женщина, Кристи. Она тоже пропала.

— Послушай, я был у вас в Старом мире, я знаю, что там всё по-другому.

Валь нахмурился, словно грозовая туча накрыла город.

— Но Алиса — законная жена нашего брата. Что связывает тебя с ней?

Дима помотал головой. Спокойно, только спокойно, сердить конунга не стоит…

— Она осталась совсем одна, без поддержки этого вашего брата, чуть с ума не сошла, потому что её убедили, что Нового мира не существует. Ей нужен был защитник. Кто-то, кто поймёт и поддержит её. Я понял и поддержал.

Он сглотнул, помолчал и добавил хрипло:

— Мы не спали.

Лива усмехнулась, отворачиваясь к окну:

— Зато ты показал Хель жаркую любовь!

— Ты говоришь правду, женщина? — отчего-то удивился Валь и вдруг засмеялся: — Зная эту рыжую бестию, не он ей, а она ему показала!

— Это вообще-то называется насилием, — буркнул Дима. — Я был связан.

Даже Вилма молча улыбнулась, а конунг с Ливой откровенно хохотали. Успокоившись, Валь подошёл и хлопнул Диму по плечу так, что кости затрещали:

— Ладно, пришлый человек! Уж прости Хель, у нас так принято — женщины решают, с кем, когда и как.

— Мой брат, — подала голос Лива. — Возможно, Димитрию будет удобнее в нашем доме? Мы с Вилмой не потревожим его, а у тебя здесь с утра до вечера дым коромыслом стоит!

Словно в подтверждение её слов, в дверь вошёл с лёгким поклоном невысокий бородач в простых одеждах, нагруженный свитками. Валь махнул ему рукой:

— Не сейчас, мастер Ингве, я занят!

— Но, конунг… Закупка лошадей, кузнецы просят об отсрочке… Налоги… Это срочно!

— Я занят! — рыкнул Валь. Даже Диме захотелось вытянуться в струнку, что уж говорить о мастере Ингве!

— Война, конунг, — вздохнул секретарь, пятясь к выходу.

— Мы постараемся предотвратить войну, — отрезал Валь.

Когда бородач удалился, пытаясь удержать свитки в руках, он прошёлся по комнате, заложив руки за спину, потом добавил:

— Мы должны предотвратить войну. Дагрун сделает амулет для связи с Фером. Я сегодня же пошлю голубя к нашему шпиону в Астубрии. А ты, Димитрий, расскажи мне подробно о том, что ты знаешь об Алисе и её жизни в Старом мире.

— Ну…

С чего начать? С кота? С голубых искр из-под пальцев Алисы? С нападения в бутике? Или…

— Там была одна тётка. Она собиралась похитить Алису и её ребёнка, — вспомнил Дима черноглазую водительницу такси. — Называла дорогой невесткой и сказала, что действует в интересах будущего внука.

Валь резко остановился и впился взглядом Диме в глаза:

— Что? Какая… тётка?

— Фер сирота, его мать умерла, когда он был совсем маленьким! — взволнованно отозвалась Лива. — Мачеха в заточении за убийство ариго…

— Вот именно, — процедил сквозь зубы Валь. — Некому называть её невесткой. А может, ты нам рассказываешь сказку, Димитрий?

— А зачем мне это? — возмущённо ответил Дима. — Тем более что это я её пуганул! А Алиса напряглась, между прочим, и тётку эту она знала. Нисколько не удивилась и сказала потом, что это маман её тутошнего мужа!

— Тогда опиши эту тёт… женщину, — мягко попросила Лива, обласкав Диму неожиданно тёплым взглядом серых глаз. Он пожал плечами:

— Баба как баба. Не старая, не молодая. Лет сорок. Глаза чёрные, волосы чёрные. Всё.

Вилма поднялась со своего места и подошла к Диме вплотную. Чего ей надо? Он даже шарахнулся от неожиданности, но девушка строго глянула, будто приморозив к дивану, и положила ладонь на его лоб. Чёрт дери, что она делает?

Такси воняет старыми носками… На ткани сиденья застарелое пятно, и не разберёшь от чего именно, и не хочется даже… Играет уже надоевшая песня «А в Питере пить, в Питере пить» … Рядом застывшая Алиса, и он чувствует её страх, животный ужас… Пугач дулом упёрся в висок женщины, и из-под волос медленно скатывается на лоб капелька пота… Рука на руле дрожит… На пальцах перстни… Интересно, откуда у таксистки столько денег, чтобы купить массивные золотые печатки и такие похожие на бриллианты крупные камни?.. На указательном пальце кольцо с блямбой, какими в средние века запечатывали воск на письмах… Птица на блямбе, голубь… Кто делает перстень с голубем?

— Символ знати Деистана, — выдохнула Лива.

Вилма отняла руку от головы, словно вынула раскалённую иглу из мозга.

— Блин, больно же! — простонал Дима, потирая лоб.

— Прошу простить мою сестру, — рассеянно ответил Валь. — Это единственный способ вытащить скрытые детали из разума. Значит, шахидше? Почему шахидше? Не могу понять, зачем ей называться матерью Фера?

Лива подняла на него взгляд и медленно сказала:

— Разве первая жена ариго Армера похоронена в хрустальном гробу в усыпальнице? Разве не говорят все тексты в книгах, что Ариниель из рода Горделивых пропала, как сгинула? Разве не видели мы уже один раз с братьями Сенорель, что сгинуть не означает умереть?

— Ты права, Лива, — кивнул Валь. — Значит, Ариниель — это шахидше. Бахира или Кадижа?

— Кадижа — мать покойной Самианы, да примут её духи по ту сторону жизни. Мать Фера не допустила бы настолько близкородственный брак.

— Бахира. Зачем ей Алиса и младенец?

— Зачем вообще кому-то ребёнок Алисы? — проворчал Дима.

Три пары серых глаз уставились на него, и Лива покачала головой:

— Мы не знаем ответа на этот вопрос. Но узнаем.

Страх. Одно из самых первых человеческих чувств. Что начинается страхом, кончается обычно безумием. Алиса устала бояться. Она устала не понимать. Быть пешкой в чужой игре, в чьих-то чужих играх — это всегда страшно и странно. Как будто кто-то лишил её воли и возможности управлять собственной судьбой.

Выйдя от Флоры, Алиса долго молчала. Не откликнулась на тревожные возгласы Элалии, не ответила на её вопросы. Просто двинулась туда, где, как ей казалось, располагалась хасьенда. Это вылилось в бессмысленные блуждания по саду. Наконец, проголодавшиеся гвардейцы направили странную сеньору в нужную сторону: просто оттеснили с молчаливого согласия служанки.

Алиса очнулась только в своих фиолетовых покоях. Первым, что она заметила, был кувшин с водой на умывальном столике. Взяв глиняный сосуд в руки, Алиса нежно погладила его по гладкому боку и с размаха швырнула о стену. Вот так! Она ещё жива, ещё здесь, ещё может что-то сделать! Наблюдая за ахающей Элалией, которая принялась собирать осколки и затирать лужу на полу, Алиса присела на перину и глубоко вздохнула. Нужно всё хорошенько обдумать. Нужно составить план. Новый, в который она не посвятит никого, потому что старый план провалился именно из-за того, что посвящённые в него люди манипулировали ею.

Линнель, сука с бездонными чёрными глазами, заняла её место. Просто выкинула из Нового мира и заставила всех забыть, что на свете есть Алиса из рода Миролюбцев. Целая страна считает, что Фер женился на Лин. И он тоже так считает. А ещё, по ходу, парень счастлив. Что же… Алиса не будет мешать их счастью. Она не такая.

Мало приволок её хитростью к своему папане. Старая ведьма очень долго смеялась, но открыла секрет: гранд собирается настрогать маленьких котиков с магическими способностями и взять под свою защиту (или, скорее, захватить) все остальные народы Большой Четвёрки. У гранда есть советник из другой страны (причём никто не знает, из какой именно), который говорит с духами. Духи и поведали о зачатии уникального младенца с огромными способностями. Заразы эти духи, болтают не в меру! Папаня Мало разведал, где находится мать младенца, то есть, Алиса, и послал сыночка в экспедицию — найти, обольстить и привести в хасьенду. А тут уж — ловкость рук и никакого мошенничества…

Бахира ещё в этой карточной колоде. Но сия дама непонятно зачем охотится за ребёнком. Можно было бы подумать, что от внезапно вспыхнувших родственных чувств, но Алиса не могла себе представить такую выборочную любовь. Бахира женщина отнюдь не глупая. Без выгоды для себя и своего шахского семейства она даже слова не скажет. С постели утром не встанет. Правда, Флора поведала о смерти Самианы от последствий неизвестной болезни, но Бахира терпеть не могла шахинне. Как же переигрались планы во всём Новом мире?

И что же во всех этих планах делать Алисе?

Вывод она могла сделать только один — бежать. В этот раз одна, без попутчиков. Втайне от Мало. В Северные земли она попадёт, если никто не станет решать за неё. Если никто не будет держать за руку и думать о разных других местах этого сумасшедшего мира. Порталы, насколько она поняла, открыты только под мостами. Значит, надо найти ближайшую реку, ближайший мост и ночью рвануть отсюда. Хасьенда не гарем. Отсюда выбраться будет просто, даже без помощи.

Интересно, где сейчас Атассен?

— Сеньора! Сеньора, вы меня слышите?

Настойчивый голос служанки вернул Алису в фиолетовые покои. Элалия стояла перед ней с подносиком, на котором лежала картонка.

— Что это?

— Его Великость прислал своего советника, сеньора Халера, за вами.

— За мной? Куда? Зачем? — не сразу поняла Алиса. Элалия кротко улыбнулась и терпеливо пояснила:

— Гранд хочет вас видеть у себя. Чтобы проводить вас, он прислал своего советника, а здесь записка. В ней он просит вас полностью доверять человеку, который ждёт вас за дверью.

— Доверять… — Алисе стало горько. Она могла доверять только двоим людям в этом мире. Один забыл про неё, а другой… Где сейчас Дима? Остался ли в Москве? Погиб где-то в коридорах между мирами? Попал в рабство к каким-нибудь дикарям из племени мумба-юмба? Узнает ли она о судьбе своего нового друга…

— Сеньора, — напомнила о себе Элалия.

— Иду, иду, — проворчала Алиса, поднимаясь.

— Подождите! Вы же не собираетесь идти к гранду в утреннем платье?! — ужаснулась девушка. — Сейчас я помогу вам умыться, переодеться…

— Вот ещё глупости какие, — отмахнулась Алиса. — Он же не в постель меня потащит, чтобы разнаряживаться… Отстань, Элалия, хватит. Надоели эти переодевания, крючочки, завязочки, условности! Где там этот ваш советник?

Мужчина, маявшийся за дверью в обществе усатого гвардейца, Алисе сразу не понравился. Нет, советник Халер был хорош собой, отлично сложен и приятен на вид, но у него были маленькие светло-голубые глазки, спрятанные в набрякших складках красноватых век, и мелко дрожащие руки. На вид советнику давно перевалило за сорок, и, похоже, он много пил. Такому человеку Алиса не доверила бы даже кота кормить на выходных, не то чтобы свою жизнь и честь… Тем не менее надо было держать лицо. И ухо востро. Она холодно глянула на советника, протянула руку, даже не задумываясь, что делает:

— Советник Халер? Я в вашем распоряжении.

Он склонился над её кистью, вежливо поцеловал и выпрямился:

— Прошу вас следовать за мной по просьбе его Великости.

— Просьбе? Точно не по приказу? — Алиса не удержалась от усмешки, и Халер тоже улыбнулся, но одними губами:

— Полагаю, пока только по просьбе.

Она двинулась за ним по тёмной анфиладе комнат, вышла на террасу, с наслаждением вдыхая тёплый воздух, напоённый ароматами цветов. Халер двигался быстро и, в то же время, абсолютно бесшумно. При всём при этом он не был перевёртышем. А котам следовало бы поучиться у него манере ходить…

Внезапно он схватил Алису за руку и увлёк в одну из дверей. На террасе послышались неторопливые шаги. Вероятно, гвардеец обходил дозором второй этаж. Халер обернулся к Алисе и шепнул:

— Тише, не стоит выдавать нашего присутствия.

Взошедшая луна осветила его бледное лицо, и Алиса отчего-то перепугалась. Кто его знает, этого советника, за каким перцем он выманил её из покоев! А вдруг его подослала змея Корделия? Убьёт, тело сбросит во дворик, поди потом докажи, кто это сделал… И Элалию тоже задушит… Божечки, зачем Алиса пошла с ним? Ещё не поздно вырвать руку, закричать «На помощь!» А если пырнёт ножом?

Халер словно почувствовал перепуганные мысли в её голове. Он прижал Алису всем телом к каменной стене и горячо зашептал на ухо:

— Сеньора, прошу простить меня за столь странный подход…

Гвардеец заглянул в комнату и грозно спросил:

— Кто здесь?

— Я, — спокойно ответил Халер.

— И я, — пискнула Алиса, хотела крикнуть о помощи, но рука советника зажала её рот.

— А-а-а, советник! — усмехнулся гвардеец. — Развлекайтесь, не буду вам мешать.

И он ушёл, побрякивая шпорами на сапогах.

— Отпустите меня! — пытаясь отпихнуть Халера от себя, промычала Алиса. Что за дурацкий мир такой? Кругом одни идиоты и сумасшедшие убийцы!

Но советник неожиданно отстранился сам, кашлянул и тихо произнёс:

— Ещё раз прошу прощения. У меня не было выбора. Я привёл вас сюда, чтобы предостеречь: сеньора Алиса, вам надо бежать.

Сказать, что она была удивлена — значит, ничего не сказать. Почему незнакомый ей человек столь категоричен? И почему он говорит вслух то, о чём она думала весь вечер? Постой-ка, Алиса, дорогая, а не тот ли это советник из другой страны, о котором говорила Флора? Именно ему духи рассказали о младенце с необычными способностями… Ладно, духам положено знать о силах нерождённых детей. Ладно, положим, она и Фер зачали какого-то необыкновенного мага… Прямо как в «Зачарованных»! Но какое им, всем остальным, дело до ребёнка? Неужели не понимают, что она будет зубами глотки грызть, но никому его не отдаст?

Халер ждал реакции. Алиса предоставила ему возможность полюбоваться на реакцию москвички:

— С какого перца мне вам доверять? Раз. С какого перца мне бежать? Два. С какого перца вы меня тащите ночью чёрт знает куда? Три.

Советник усмехнулся, вероятно, наслышан был о Старом мире и его жителях. Потом обстоятельно ответил, загибая пальцы:

— Раз — я единственный в хасьенде маг и друид, и это положение меня устраивает. Два — гранд уготовил вам незавидную роль в его политической игре. Три — бежать вам надо прямо сейчас, пока вы пользуетесь относительной свободой передвижения.

— Меня могут запереть?

— «Могут» не совсем правильное выражение, — растянул губы в неприятной улыбке Халер. — Это кошки писаются от восторга, когда гранд приходит в их комнаты по ночам. Для местных это возвышение над обычными служанками — стать матерью бастарда или даже нескольких мальчишек с кровью гранда. Я вижу вас насквозь. Вы будете против и выразите это всеми доступными вам способами.

— Допустим, — задумчиво ответила Алиса. — Вам-то я чем мешаю?

— Не мне. Устоявшейся жизни. Я имел смелость организовать вашу встречу с человеком, который поможет вам бежать из хасьенды.

— Кто же этот человек? Уж не Мало ли?

— Мало-де-Рио — всего лишь бастард, он не имеет влияния в хасьенде. Со мной гранд советуется, но не принимает во внимание все мои замечания. А вот сеньора Корделия…

Алиса вскинула голову при имени ненавистной отравительницы:

— Она хотела меня убить!

— Не убить, сеньора Алиса, всего лишь вывести из… игры, — мягко возразил Халер. — Я могу понять сеньору Корделию. Она действует в интересах своих детей.

Похоже, этот человек с двойным или даже тройным дном выбирает слова. Значит, блондинка-грандесса где-то поблизости. Небось, подслушивает…

— Где она? Я хочу с ней поговорить.

— Хотелось бы гарантий, что наш разговор не дойдёт до ушей гранда, — заметил Халер.

— А говорили, что видите меня насквозь! — съязвила Алиса. — Что же, соврали, наверное…

Из тьмы комнаты выступила тень в длинном платье. Луна осветила породистое лицо грандессы с застывшей на нём маской презрения. Алиса подобралась, чтобы дёрнуть в сторону террасы, если Корделия сделает хоть одно подозрительное движение, но та только бросила царственно:

— Поторопитесь. Не так-то просто выйти из покоев без служанки и остаться незамеченной.

— Сеньора Корделия, сеньора Алиса, прошу отнестись со всей серьёзностью к данной встрече, — поклонился Халер. — Вам обеим она будет на пользу.

— Давайте короче, Халер. Каким образом вы видите этот побег?

В голосе Корделии сквозила неприязнь, желание отделаться поскорее от соперницы, даже некий отголосок скуки — вот же пристали… Алиса прищурилась:

— Мне нужен портал. И дорога, чтобы выбраться из хасьенды.

— Покажу. И буду молиться, чтобы ты никогда больше не вернулась.

Алиса хмыкнула, но придвинулась ближе к пыльному столу. Корделия брезгливо поводила пальцем по мраморной столешнице, вырисовывая простые узоры:

— Вот хасьенда. Фонтан. Сад. Компренде? Гигантский кипарис, окружённый маленькими берёзками. Компренде? Здесь дверца в стене. Охрану я уберу. Дайте мне час. Дверь будет отперта.

Она прорисовала извилистую дорогу:

— Деревня. Река. Мост. Всё.

— Да? — усомнилась Алиса. — Так просто? Безо всяких… ловушек?

— Мне это не надо, — пожала плечами Корделия. — Исчезни. Это всё, что я прошу у Гранде Магистро.

Халер кашлянул в кулак:

— Сеньоры, поторопимся. Через час выход будет свободен? Часа вам хватит, сеньора Алиса, чтобы собраться?

— Как два пальца об асфальт, — буркнула Алиса и тут же поправилась: — С лихвой.

— Тогда пожелаю вам счастливого пути, — поклонился советник. Корделия, в последний раз блеснув глазами с чисто испанским презрением, исчезла в темноте комнаты. Наверное, у неё там потайной ход.

— Вы верите ей? — тихо спросила Алиса. Верит ли она ему?

— У меня нет оснований не верить ей, — так же тихо ответил Халер. Логично. Но ничего не объясняет. Верить или не верить заносчивой грандессе — вопрос жизни и смерти. Однако Алиса не боялась. Возможно, чувство страха уже притупилось настолько, что ей никогда больше не придётся бояться… К тому же, у неё есть перстень.

Повертев его на пальце, Алиса удостоверилась в том, что артефакт молчит. Не кусает, током не бьёт, а значит, пока ничего не угрожает жизни ребёнка. Кстати, надо, наверное, уже дать ему имя. Она знает, что это мальчик, пора задуматься над мужскими именами…

Она шла за советником в обратную сторону, всё по той же анфиладе тёмных комнат, и про себя подгоняла — ну быстрей же, быстрей! А потом тормозила сама себя: всё равно ещё час ждать. В том, что Корделия сдержит слово и уберёт охрану, Алиса не сомневалась. Слишком велико было желание убрать соперницу. Не убить, а именно убрать с дороги. Без жертв. А потом пожать плечами — сбежала, что я могу… Прямо «Анжелика и султан» какие-то. Нет, в уме Корделии не откажешь.

Второй побег после гарема отчего-то не страшил Алису. Возможно потому, что ей стало безразлично. Вдруг, внезапно всё стало безразлично. Ну, убежит — хорошо. Не убежит — хуже уже не будет… Мандража не было, была только апатия. Не заботясь об Элалии, Алиса взяла рюкзак, проверила вещи. Бабушкина тетрадка была на месте, деньги-паспорт-телефон тоже. Зачем они ей в Новом мире, Алиса не знала. Но хотела иметь при себе. Умылась. Съела один из пирожков, которые принесла служанка на ужин, второй запихнула в рюкзак. Походу, Элалию придётся обезвредить — слишком пристально смотрит, слишком внимательно приглядывается ко всем телодвижениям Алисы. Чем? Да хоть вот этой бронзовой фигнёй, что занимает столик у кровати. Ладно, время ещё есть, посмотрим…

Про себя она прогнала маршрут уже раз пять. Выйти в сад мимо фонтана, свернуть на правую дорожку, добраться до кипариса, а там дверца, дорога, свобода… Эта мысль неожиданно подхлестнула, разогнала апатию. Алиса посмотрела на капающие водяные часы, прикреплённые к стене. Осталось немного. Наверное, можно уже и двинуться в путь по хасьенде. Пока она доползёт до дворика…

Элалия не поняла прикола, когда увидела «сеньору» с бронзовой статуэткой в руках. Даже удивиться не успела, просто осела на пол и закатила глаза. Алиса аккуратно поискала пальцами место удара, убедилась, что оно не светит красным или оранжевым, что девушка не умрёт, и бросилась вон из ненавистных фиолетовых покоев.

Наконец-то! Факелы скупо освещали террасу, луна смотрела с чёрного, усыпанного звёздами неба, словно болела за Алису. А та скользила по дорожкам, прячась в тени деревьев, и крутила головой во все стороны, стараясь заметить малейшее движение в саду или со стороны хасьенды. Всё было тихо, только потрескивала пропитанная горючей смесью обмотка факелов да шелестели листья под лёгким ветерком. Мелкие камешки дорожки покалывали ноги через тонкую кожаную подошву туфель. Зуб пещерного волка грел ложбинку груди, покачиваясь при ходьбе, и Алиса накрывала его ладонью, чтобы удостовериться — он здесь, амулет, не потерялся снова, не ушёл от неё.

Дверь в ограде была железной, плотной и действительно незапертой. Алиса взялась за ручку, потянула на себя тяжёлую створку и услышала за спиной:

— Гулять идёшь, сеньора? Без меня?

Как у неё сердце не выпрыгнуло из груди — вообще непонятно! Обернувшись, Алиса шикнула:

— Мало, нельзя же так пугать людей! Особенно беременную женщину!

Кот отвалился от ствола дерева, у которого торчал, вероятно, давно, поджидая Алису, и медленной, танцующей походкой подошёл ближе:

— Представляю, как обрадуется завтра мой венценосный отец, как будет рвать и метать, рушить дорогую мебель и ставить отметины под глаза своим гвардейцам, которые не смогли устеречь одну маленькую беременную женщину!

— Я должна уйти отсюда, — твёрдо сказала Алиса, глядя прямо в жёлтые хищные глаза перевёртыша. — Если попытаешься меня остановить — уйду через твой труп.

Клыки и длинные когти появились практически из ниоткуда. Мало взрыкнул, перевёртываясь уже не в милого серого котика, а в настоящего тигра, правда, прямоходящего. Фигасе боевая трансформация! Алиса не ко времени вспомнила почившую в бою бабулину скалку и сглотнула, прижавшись спиной к каменной стене. Почикает её сейчас в лапшу, а артефакт молчит молчком! Всё чудесно, всё прекрасно!

Коготь, смахивающий на лезвие ножа, блеснул в свете луны, и Мало мяукнул протяжно и сладко:

— Я не буду тебя убивать, сеньора! Мне нужно только одно — чтобы ты вернулась к гранду.

— Никогда!

— Тогда не обессудь…

Когти с отвратительным скрежетом царапнули по оболочке уже знакомого Алисе голубоватого прозрачного шара, высекли сноп искр, и пронзительный вопль кота, поражённого молнией, огласил окрестности. Чёрт, все сбегутся на этот вой! Уже не обращая внимание на Мало, на дорогу, на болтающийся вокруг кокон, Алиса бросилась бежать в сторону деревни и реки. Вот бы сейчас превратиться в изумрудного дракона и в три взмаха крыльями долететь до моста! Такие глупые мысли бились в голове, когда она подлетела к радужной паутине портала, скромно переливающейся под ветхим деревянным мостиком, когда оглянулась на настигающего её кота, когда зажмурилась и прыгнула руками вперёд, как будто с вышки в бассейн…

И темнота накрыла Алису с головой.

Пегасы били копытами, пытались распустить огромные крылья. Оба были жеребцами, поэтому до сих пор потомства не предвиделось. Охотники Ностра-Дамнии тщетно искали хотя бы одну кобылу пегаса на просторах страны. Вероятнее всего, их попросту не осталось. Жаль, прекрасные животные обречены на вымирание…

Фер осторожно приблизился, вытягивая руку ладонью вверх. Пегасы — непокорные и странные звери. К ним нужно относиться не как к ездовым животным, а как к ровне. Огромный белый конь покосился тёмным глазом, фыркнул протяжно и потянулся губами к руке, ища угощение. Не нашёл и обиженно отвернулся. Фер потрепал его между ноздрей по жёсткой шерсти и увернулся от остевого пера, которое чуть не поставило ему фингал под глазом.

— Ну! Не балуй! — грозно крикнул возница, свистнув в воздухе кнутом. Пегасы пронзительно заржали, обнажая длинные клыки, и заволновались. Но возница быстро успокоил обоих зверей волной магии. Странно, Фер не знал этого мужчину. Обычно за пегасами ходил мастер Айрон, высоченный и худощавый усатый маг. Возможно, приболел.

— Вы недавно во дворце? — вежливо спросил Фер у возницы. Тот поклонился, касаясь пальцами дорожной шляпы, и что-то пробормотал неразборчиво. Фер пожал плечами, оглянулся на крыльцо. Лин и Айме, две тёмные прекрасные бабочки в своих простых платьях, спускались по ступенькам, а сзади слуга тащил сундук, пыхтя и отдуваясь.

— Дамы, давайте уже побыстрее, — недовольным голосом сказал Фер, любуясь женой. Как она прекрасна, его ариготта! Скорей бы показать её Валю, посмотреть на его реакцию. Пусть знает, что Фер не от последнего дождя рождён!

— Мы идём, идём, мой любимый нетерпеливый муж! — почти пропела Лин. Она сияла, лучилась чем-то необыкновенным изнутри, как будто солнце освещало её и изливалось на окружающих через глаза. Обычно чёрные, чернее самой ночи, они казались сегодня почти карими.

— Что с тобой приключилось, моя ариготта? — Фер поцеловал её кисть, пахнущую лавандовым мылом, и попытался заключить в объятия, но Лин легко вывернулась и улыбнулась мило, лукаво:

— Мы же спешим!

— Конечно, спешим! — он махнул слуге. — Грузи, да привяжи покрепче!

Пока сундук устраивали сзади экипажа, Фер помог жене забраться внутрь, затем подал руку Аймель, и та поблагодарила его кивком.

— Не гони сильно! — предупредил он возницу и запрыгнул в экипаж. Снова свистнул кнут. Возглас человека на козлах разорвал тишину дворцового парка:

— Хей-хей, пошли родимые, взлетаем!

Заскрипели оглобли, колёса экипажа, весь он дёрнулся вперёд, а потом раздалось громкое хлопанье крыльев. Пегасы брали разгон, вот-вот взлетят, и Фер с улыбкой кивнул Лин:

— Посмотри в окошко!

Обе девушки прильнули носами к стеклу, повизгивая от восторга. Экипаж задрожал, накренился и оторвался от земли. Пегасы несли его в небо, легко, словно пушинку. Лин захлопала в ладоши:

— Прелестно, прелестно, смотри, Айме! Мы летим!

— Как необыкновенно, — прошептала её сестра. — Чудесные животные!

— Быстрые и сильные, — подтвердил Фер. — Спасибо за идею, моя любимая жена.

Лин улыбнулась ему. И эта улыбка тоже показалась Феру новой, словно даже слегка чужой. Что-то изменилось, что-то неуловимое и неприятное. Фер наклонился к Лин и взял её руку в свои ладони:

— Хорошо ли ты чувствуешь себя, моя дорогая?

— Да, мой ариго, — она опустила глаза, теребя в пальцах каёмку кружевного платочка.

— Ты счастлива?

— Конечно! — Лин снова улыбнулась, и снова эта улыбка показалась ему направленной внутрь. — Я буду ещё счастливее, когда мы прибудем в Северные земли.

Айме кашлянула, словно подавилась чем-то, и Лин вздрогнула, сказала уже серьёзно, глядя Феру в глаза:

— Ты знаешь, моей сестре нужен хороший жених. Возможно, один из северян приглянется ей, как ты думаешь?

— Конечно же! Я самолично поговорю с Валем, он ещё холост, а каждому правителю нужна красивая и умная жена.

— Ты очень добр к нам, мой ариго, — прошептала Лин. Ему хотелось думать, что она растрогана, хотелось делать всё, чтобы заслужить её нежный взгляд и благодарную улыбку. Да чего там… Хотелось прямо сейчас схватить её в объятия… Если бы в экипаже они были одни! Но придётся соблюдать ненавистные церемонии. Жаль, что нельзя вести себя, как в Старом мире… Целоваться прямо на виду у всех…

Разговор не клеился. Лин явно не хотелось болтать, возможно, всё же страх перед высотой победил восторг от полёта. Она хмурилась и нервничала, а её сестра неотрывно смотрела в окошко, любуясь пейзажем. Потом тихонько подтолкнула Лин в плечо:

— Смотри-ка… Быстро как!

— Ещё немного, — тихо откликнулась Лин.

И снова тишина, прерываемая лишь шумом крыльев да скрипом экипажа. Фер бросил мимолётный взгляд наружу. Они пролетали над пустыней Падших магов. Стало жарко, словно десяток драконов сразу устроили фестиваль по выпусканию огня из глоток. Унылый пейзаж пустыни удручал, но Лин неожиданно оживилась:

— Смотри, Фер! Смотри в окно!

— Что ты увидела?

— Там… Гигантские птицы! Нет! Это не птицы!

— А кто? — усмехнулся он, приникнув к окну, как подросток, расплющив нос о стекло. — Не драконы же!

— Драконы! Конечно, это драконы! — возразила Лин, наваливаясь на него.

Всё случилось так быстро, что он даже не понял, как именно. Кто-то из девушек, видимо, нажал на ручку, дверца экипажа распахнулась, и Фер вывалился наружу. Повис, уцепившись за деревянную ступеньку, и завопил:

— Лин! Помоги мне!

— Да, любимый, — с каменным спокойствием улыбнулась жена. И тут он понял. Понял всё. Не только внешне она показалась ему чужой — она стала чужой. Она решила его убить…

Фер качнул ногами вперёд, назад. Надо взять разгон и забраться обратно в экипаж. Руки скользят, драконье дерьмо! Сейчас, нужен только один рывок…

Ножка, обутая в кожаный сапожок, опустилась на его пальцы. Фер взвыл от боли, но не выпустил ступеньку.

— Я помогу тебе, любимый! — Лин была страшна. Бездонные чёрные глаза… Как под капюшоном самой смерти…

— Я помогу тебе умереть, — она сильнее надавила на пальцы ногой. Что-то хрустнуло, и рука взорвалась болью.

— Я буду править Ностра-Дамнией вместо тебя, за спиной нашего сына, любимый. А ты, увы, этого не увидишь.

Она подняла ногу и со смехом, звонким, переливчатым смехом серебристых колокольчиков, ударила его по пальцам. Те разжались.

— Нет, нет!

Беспомощное ощущение падения в пустоту. Паника. Удар. Боль. Темнота.

Фер открыл глаза и тут же пожалел об этом. Нет, Великий Магистр, сжалься, дай умереть! Боль оказалась такой, что хотелось орать во весь голос. Только огромным усилием воли, непонятно как сохранившейся в его отбитом в котлету теле, Фер удержался от крика. Болело всё. От самой маленькой косточки до самой большой мышцы… Фер зажмурился, аж слёзы брызнули из глаз. За что?

Боль пульсировала в каждой клеточке тела. Подвывая, он попытался вспомнить, что случилось. Как будто кто-то накрыл его тёмным мешком, стукнул по башке… Ничего… Он умрёт. Он никогда больше не увидит Алису…

Кто такая Алиса?

Сделайте же что-нибудь!

Кто-нибудь!

Фер поднял голову. Слава магии, позвоночник не сломан! Левая нога была неестественно вывернута и не отвечала, когда он хотел ею пошевелить. Боль сконцентрировалась в бедре, в голени и в левой руке. Всё остальное казалось уже неважным. Усмирить боль… Он один. Совсем один. В пустыне. Откуда здесь пустыня?

Алиса… Лин… Кто из них был в экипаже? Кто толкнул его в спину? Драконы… Там были драконы… Нет, это бред, драконов не существует! Боль играет с ним странную шутку… Великий Магистр, уйми боль или дай умереть…

Фер попытался пошевелиться, и крик вырвался из его горла. Правой рукой, которая ещё слушалась, зажал сам себе рот. Пустыня Падших магов — не то место, где можно дать волю чувствам и орать, как резанному… Идиотская идея лететь на пегасах над пустыней… Почему они оказались в экипаже, запряжённом пегасами, над пустыней?

Солнце жарило над головой. Песок припекал снизу. Боль убивала изнутри. Он умрёт…

Пот заливал глаза. Фер утёр лоб ладонью и осмотрелся сквозь застилающий взгляд туман. Бескрайнее жёлтое поле. Барханы. Песок. Жёлто-сизое небо. Лиловое облако. Кое-где серые мазки колючих кустарников. И память не желает подсказывать, есть ли в пустыне Падших магов оазисы… Вода… Ривиус, почему ты путешествовал по всей Амарре и ничего не написал про ближние земли?

Он очнулся ближе к вечеру, когда солнце уже склонилось низко к горизонту, касаясь краем диска барханов. Кто-то гладил волосы… Кто здесь? Фер открыл глаза, страстно желая увидеть знакомое лицо. И увидел.

Отец сидел рядом с ним. Одет в свой любимый рабочий сюртук, а не те финтифлюшки, в которых его похоронили. Он был таким, каким Фер запомнил двадцать седьмого ариго при жизни — крепким, кряжистым, с длинными светлыми волосами, с морщинками вокруг глаз. И сейчас голубые глаза улыбались. Отчего отец радуется?

— Папа, — тихо позвал его Фер. — Папа… Отец, я умер?

— Нет, Великий Магистр миловал, — ответил призрак глубоким хрипловатым голосом. — Ты жив, и это радует меня. Ты сильный, ты справишься, сын.

— Тогда… Почему я вижу тебя?

Отец накрыл ладонью его щёку, погладил висок большим пальцем, как раньше, когда Фер был маленьким мальчиком. Усмехнулся:

— Мы в пустыне Падших магов, наверное, поэтому. Обычно сюда попадают уже после смерти, а ты отчего-то здесь в своём собственном теле.

— Меня хотели убить. Она… Моя жена…

Отец вздохнул, поднимаясь:

— Жёны… Это всегда сложно. Меня тоже убила жена.

— Я наказал её…

— Накажешь и свою.

— Если выживу.

— Мы сделаем всё для этого!

— Кто мы, отец? — вдруг выкрикнул Фер с неожиданной злостью. — Кто? Я здесь один! Ты мёртв! Ты оставил меня наедине с аригонатом, с властью, с твоей безумной Сенорой! Я был не готов!

— Ты справился, — усмехнулся отец. — У тебя были союзники.

— Сейчас их нет… Я снова один… И Лин… Ведь я любил её, искренне, а она…

— Её ли ты любил, сын?

Фер замолчал, потрясённый словами отца. Снова вернулась утихшая было боль. Сквозь застилающую глаза пелену Фер словно наяву увидел сероглазую девушку в синем подвенечном платье, с матушкиными голубыми алмазами на груди. Не Лин. Алису. Теперь он вспомнил. Её звали Алиса.

— Отец, я знаю! Я понял!

Но двадцать седьмой ариго исчез, как будто его и не было. Фер с трудом огляделся. Нет! Отец, вернись… Мы ещё не обо всём поговорили… Пожалуйста!

Он устал от боли. Хочется пить… Слишком жарко… Он поджарится на этом песке, как отличная яичница! Мозг закипает, как белок, становится густым и слизистым… Хоть бы уже дали умереть…

Вдали, за дрожащим от жары воздухом, показались две неясные фигуры. Они шли так спокойно, будто пустыня — это дворцовый парк, где можно гулять в тени фруктовых деревьев. Ни солнце, ни песок не беспокоили их. Отец. И незнакомая старуха. Седая, худая, маленькая. А стати в ней больше, чем в двадцать седьмом ариго. Тоже призрак… Фер устало закрыл глаза. Всё это тлен. И жизнь его тлен. Он сдохнет здесь, как чумная собака, но собаку хоть пристрелят, чтобы не мучилась, а его пристрелить некому.

Две фигуры приблизились настолько, что Фер начал различать их голоса. Старушка с сомнением смотрела на парня, качала головой:

— Армер, ты уверен? Не чувствую я в нём твоего стержня.

— Уверен, — твёрдо ответил отец. — Какой аватар был у твоего отца? Рысь?

— Рысь, — кивнула старушка. — Мой покойный папа знал, чего хочет, и знал, как дождаться этого.

— Мой сын тоже рысь. Он будет лучшим правителем Ностра-Дамнии, чем кузнечик Фириель.

Старушка обернулась на своего собеседника, вгляделась в его глаза. Достала пучок засушенных трав из кармана тусклого платья, поднесла к носу. Устало опустила веки.

— Что с ним случилось?

— Женщины, всегда женщины, тётушка.

— С какого ты зовёшь меня тётушкой, если я тебе бабушка? — проворчала старушка.

— Простите, бабушка.

— Убеди меня, что этот юноша достоин второго шанса.

— Я не смогу. Я почти не знаю своего наследника. Спроси лучше у той, которая его выбрала.

Старуха пробурчала что-то неразборчивое. Потом задумчиво повела перед лицом несколькими веточками трав:

— Ариго долго не живут, Армер. Ты знаешь это на собственном опыте. Ариго умирают в расцвете сил… А ариготты потом плачут до самой смерти. Это уже я знаю.

— Дай им возможность вырастить сына.

— Я решила. Не уговаривай меня. Останься со своим мальчиком.

Фер видел сквозь полуприкрытые веки, как старушка удалилась, а отец присел рядом. Прохладная ладонь снова легла на лоб. На миг стало полегче, а потом боль вернулась.

— Я умру здесь, да?

— Ты сильный, ты выживешь. Смотри…

Отец кивнул куда-то за ноги. Фер снова приподнял голову, заметил на песке борозды, словно что-то тащили.

— Что это?

— Это ты прополз. В поисках воды. Она там, ещё немного осталось. Так что ты не умрёшь. Слишком упрямый.

Отец усмехнулся.

— Фиолетовая нитка закончилась… — тихо произнёс Фер. Отец не понял:

— Что ты сказал?

— Ты не помнишь? Я помню.

Усмехнулся про себя. Давно это было… Он был совсем мелкий, лет шесть, наверное. Каморка матушки Мариель, дрова пылают в очаге — конец зимы, ещё холодно. Фер сидит у кровати на горке подушек, Леви — рядом на сундуке. Матушка Мариель, румяная от жара, подкладывает ещё полешко, оно трещит, кора сворачивается, обугливаясь. Кормилица садится в своё кресло, берёт отложенное вязание и продолжает рассказ: «А жена Великого Магистра, Ведьма Без Лица, вышивает судьбы каждого мага. Она берёт зелёную нитку для добрых, а синюю — для умных. Для гордых возьмёт красную, для вспыльчивых оранжевую, а для мягких голубую. У кого длинная жизнь — вышивает её Ведьма без Лица розовой нитью, а кому суждено рано умереть — возьмёт фиолетовую». Леви с Фером тогда наперебой принимаются спрашивать, какие у кого нитки во дворце. Матушка Мариель только улыбается да отнекивается, мол, никто не знает этого, лишь Ведьма без Лица может знать. Пригибаясь, чтобы не стукнуться о притолоку, входит отец пожелать им спокойной ночи, Фер бросается к нему, обнимает и спрашивает: «Скажи мне, какой ниткой жена Великого Магистра вышила мою судьбу?» Ариго прячет улыбку в усы и отвечает: «Она взяла нитки всех цветов для тебя, мой сын, только фиолетовая закончилась как раз».

Когда Фер рассказал всё это отцу, тот кивнул:

— Теперь помню. Так и было.

— Откуда ты знаешь? — чуть ли не через силу рассмеялся Фер. — Спросил у Ведьмы Без Лица?

— Спросил, — серьёзно кивнул отец.

Полз, значит. К воде. Фер стиснул зубы и сделал движение плечами, дёрнулся, пережил острую боль в ноге и снова двинулся. Фиолетовая нитка закончилась.

— Нет! Ну это уже не смешно!

Алиса поднялась с колен, на которые приземлилась со всей дури, отряхнула песок с ладоней и зашипела, как рассерженная кошка. Это сравнение показалось ей даже забавным. От котов же сбежала! Блин, да почему же так не везёт, а главное — как с этим бороться?

— Атас! Ко мне!

Выкрикнула в звенящую пустоту, полную песка и горячего серого неба, — и сама засмеялась истерически. Уши зажглись огнём, подошвы защипало… Нет, нет, нет, только не эта пустыня! И рыжего рядом нет, чтобы перенести в зелёненьком облачке в более цивилизованное место. Хотя, наверное, даже и лучше, что нет. В прошлый раз эти волшебные переносы закончились плачевно.

Алиса вздохнула, прижав руку к животу. Так, спокойно, всё будет хорошо. Главное, не впадать в панику. Надо искать мост. Мост — в пустыне? Да-а-а, Алиса Валентиновна, ты совсем с ума сошла. Речек здесь совершенно точно не найдёшь. Но ведь какие-то порталы должны быть? Обернувшись вокруг своей оси, она не увидела ничего, за что мог бы зацепиться глаз. Даже кустиков не было, как тогда. Песок, песок, песок, ровный, как стол. И небо. Серое с розовато-лиловыми облаками. Чудесно. Просто чудесно.

Делать всё равно нечего, надо куда-то двигаться.

Вот попала! Попала, блин, как попаданка первого уровня! На сколько её хватит в этой пустыне без воды? Без еды-то можно сорок дней… А вот без воды…

Не думать про воду. Думать про то, как выбраться из этой… жопы. Рассчитывать не на кого, она одна. В этом случае. Ни артефакт, ни ребёнок, никакие маги, ведьмы и настойки не спасут её. Эх, хороша Алиска, а ещё считала себя умной! Ведь надо было говорить, куда хочет попасть, прежде чем нырять в портал! Справедливости ради, а больше, чтобы утешить себя, Алиса снова провернула в голове сцену у хасьенды. Не было времени раздумывать… Не было. Ну хоть мысль бы мелькнула про Северные земли! Нет. Попала теперь в это… непонятно куда.

Ноги вскоре начали болеть. Сколько она уже прошла? Алиса оглянулась и увидела длинную цепочку следов. Даже ветра нет, чтобы замести. И песок не движется. Даже облака, похоже, не двигаются… Только она бредёт. И часы в рюкзаке зря болтаются. Они здесь не работают.

Алиса села.

Толку топать, если даже непонятно, в какую сторону она идёт. Сдохнуть — так отдохнувшей и ещё красивой. Она снова приложила руку к животу. Нет, так тоже не пойдёт… Куда сдыхать-то? А как же мальчишка? Он же вместе с ней…

Глубоким вздохом, который вырвался из груди Алисы, можно было бы сдуть полпустыни. Сидеть не вариант. Вариантов мало, но лучше идти. Бороться всегда лучше, чем просто тихонечко сдохнуть, жалея себя.

— А вот в этом ты права, детонька. Бороться всегда лучше.

— Отлично, — проворчала Алиса, с трудом поднимаясь на ноги. — Сумасшествие — лучший друг потерявшейся в пустыне девушки. Уже начинаю слышать голоса. Интересно, когда появятся видения?

— А ты обернись.

— Мать моя ведьма… — вздохнула Алиса. И испугалась до дрожи в ногах. А вдруг… Обернётся — а там какой-нибудь жуткий монстр?

— Детонька… Не мать, а прабабушка! — знакомо и тоненько засмеялся голос. — Ты же вместо матушки забрала родовую силу.

— Бабуля?

Она стояла прямо за спиной — родненькая бабулечка, именно такая, какой Алиса её запомнила до ужасных приступов астмы. Седенькая, чистенькая, приглаженная, вся такая аккуратная и собранная. Она наклонила голову набок, посмотрела сквозь очки и улыбнулась:

— Видишь, маленький, вот мы и встретились.

— Бабуля, это ты мне сейчас привиделась? Я сплю, что ли?

— А ты ущипни себя. Если я тебе скажу, ты мне поверишь?

Логично. А бабуля не простачка. Как, впрочем, никогда и не была дурочкой! Будь бабуля рядом после комы, наверняка бы всё рассказала и объяснила, не понадобилось бы тащиться с котом, этим идиотом Мало, в Новый мир…

Алиса стиснула кожу на предплечье, отпустила и ойкнула. Больно. Значит, не спит. Хорошо. Допустим. Бабуля пришла к ней поддержать, поджариться тут за компанию, впрочем, старушке всё равно, она уже мёртвая…

Осторожно протянув руку, Алиса коснулась пальцами бабулиного рукава. Вполне себе настоящая шерсть, настоящая вязаная кофта с рельефным узором, даже пахнет, как настоящая, — травами и молочным супом…

— Ну что, убедилась? Пойдём-ка, проведу тебя до воды, тут недалеко.

— Ох, пить хочу! — согласилась Алиса. — И правда. Давай помогу, бабуля!

— Да пока сама я, — отмахнулась старушка и мелко зашаркала по песку почти в ту сторону, куда шла и Алиса. Догнав её, Алиса спросила:

— Бабуля, а мы где?

— В пустыне Падших магов.

— Это что-то типа ада? — усмехнулась Алиса. — Всех грешников сюда ссылают?

— Можно было бы и так подумать. Вообще-то пустыня носит название Павших магов, тех, кто умер, погиб… Но люди отчего-то переделали на Падших магов.

— И как отсюда выбраться?

— Пешком! — бабуля обернулась, посмотрела строго сквозь очки и добавила: — Ты выберешься, не волнуйся. Я здесь для этого. А вот он…

— Кто он? — не поняла Алиса.

— Скажи мне, детонька, а ты его любишь?

— Кого? — удивилась Алиса. В таком контексте кандидатов быть таинственным «он» немного. Точнее, всего два. Поэтому она неуверенно выбрала наугад: — Фера, что ли? Я не знаю.

— Как это? Тут или любишь, или не любишь.

— Бабуль, ну я, правда, не знаю. Он какой-то… Он всё время ускользает. Я и думаю: а нафига мне парень, который ускользает, которого никогда нет рядом?

Бабуля тяжко вздохнула. Поманила рукой:

— Давай-ка присядем на пару минут, отдышусь я. Уже не девочка, чтобы бегать по жаре…

Алиса подхватила старушку под локоть, помогла опуститься на песок, заботливо расправила подол старенького платья под сухонькими ногами со вздувшимися венами. Бабуля похлопала её по руке, мол, не надо, не суетись, и Алиса присела рядом, обмахиваясь ладонью.

— Знаешь, милая… Ты же знаешь, кто я и что со мной случилось?

— Ты Торимель, — кивнула Алиса. — Твой муж умер, и ты ушла в Старый мир.

Бабуля кивнула, и Алисе показалось на миг, что та усмехнулась лукаво. Но только на миг. Когда бабуля снова заговорила, голос её был строгим и немного трагичным:

— Да, мой муж погиб. Это было для меня ужасным ударом. Я любила его больше самой себя, больше собственной жизни. Я не могла дышать без него. Мне было всего шестнадцать лет… Я училась быть хозяйкой огромного дворца, училась быть ласковой женой, а заодно и заботливой матерью. Ну, а после того несчастного случая…

Бабуля тяжко вздохнула.

— Я ушла одним из порталов в Старый мир, совершенно не зная, что ждёт меня там. Надеялась умереть. А там… Шёл сорок второй год, шла война. Я затерялась в огромном городе, который слушал сводки с фронта, готовился к обороне, отражал воздушные налёты… Я сказала, что наш дом разбомбили, все документы погибли, все родные тоже. Я стала Тамарой Шульгиной тысяча девятьсот двадцать четвёртого года рождения — прибавила себе два года. Вступила в комсомол. Записалась в ополчение. Служила в противовоздушной обороне, на крышах сидела, смотрела — не летят ли вражеские самолёты бомбить этот прекрасный город, который приютил меня и которому грозило полное разрушение…

— Бабуля… Это… страшно было, да?

— Страшно, детонька. А знаешь, что было страшнее всего? Сдаться. Ведь под каждым мостом я видела магические кристаллы… Они переливались, радугой светили, сияли после каждого дождя так, что глазам было больно. Словно звали меня… Говорили: вернись, Торимель, вернись домой. Там нет войны, там нет смертей, нет сводок с фронта, нет раненых, которые поступали каждый день с передовой. Там не надо плакать над ними… Я же из ПВО ушла в медсёстры! Не смогла мимо госпиталя ходить каждый день. Им было так больно…

— Ты их руками лечила, бабуля? Как я?

— Эх, маленький… Знала бы я, как ты… Не умею я. Не вышла даром. Травки — вот да. Это моё. Я травками столько мальчишек на ноги подняла! Столько гангрен предотвратила, столько рук-ног спасла, столько лихорадок победила, что и счёт потеряла даже… А сейчас думаю: умела бы руками, я бы их всех спасла! Всех!

Старушка замолчала, и Алиса молчала тоже, не решаясь прервать её мысли. Потом осторожно спросила:

— Бабуля, а зачем ты мне всё это рассказываешь? Сейчас!

— Так… Про деда твоего. Прадеда. Он ведь ко мне привязался в госпитале. Сказал: я неземная, он будет ухаживать за мной, пока я не соглашусь выйти за него замуж… А я не могла! Говорила ему: это неправильно, ведь я ещё люблю того, другого!

— Бабуль, ну такое говорить нельзя!

— А мы честные были, не такие, как вы сейчас. Люблю другого, и всё.

— Ну, а дедуля что? — уже с интересом спросила Алиса. Бабуля улыбнулась, словно изнутри, каким-то своим воспоминаниям:

— Сказал: неважно. Что он любит меня так сильно, что хватит на двоих.

— Один должен любить, а другой — позволять себя любить? Но так же нельзя! Это нечестно!

— Нечестно. Поэтому я и отказывалась почти год. А потом он попросился обратно на фронт. И я согласилась. Представь, детонька, твой дедуля добивался меня год! А ведь медсестёр в госпитале хватало. Семнадцать лет мне было, а ему девятнадцать, и он был краса-а-авец! Дрогнула я. Не выдержала напора. И ведь полюбила его потом всем сердцем…

— Бабуля, а как узнать, любишь ли человека всем сердцем или это просто привязанность?

Алиса прислушалась к себе. Фер казался далёким, словно картинка в фотоальбоме, словно мелькнул однажды и скрылся с глаз. Какая уж тут любовь… Не вспомнить даже, хорошо ли им было вместе. Да и сколько они там провели времени вместе… То одно, то второе! Разве можно понять, что чувствуешь, после трёх дней и трёх раз в постели…

— Когда хочешь забрать на себя всю его боль, весь страх. Когда смотришь на него, спящего, и думаешь: чем я заслужила такое счастье? Когда осознаёшь, что этот человек сделает всё, что в его силах, чтобы тебе было тепло, уютно, приятно… А впрочем, для каждой женщины это приходит само.

— Или не приходит, — пробурчала Алиса и вдруг заметила у горизонта что-то постороннее, не вписывающееся в уже привычный пустынный пейзаж.

— Мы почти дошли до оазиса, — буднично сообщила бабуля. — Пришло время сделать выбор.

— Какой ещё выбор? — испуганно спросила Алиса. — Что ты заставишь меня выбирать?

— Ты же будущий педагог, детонька! Разве так говорят?

Устыдившись, Алиса поправилась:

— Хорошо, между чем и чем, или между кем и кем?

— Между привычной жизнью, которую ты вела в Старом мире, и жизнью правящей ариготты при дворце Ностра-Дамнии, — просто ответила бабуля, указав на заросли серых кустов с мясистыми листьями в фиолетовые разводы. Рядом с ними лежала тёмная бесформенная куча тряпья. Сердце вдруг забилось быстро-быстро, дышать стало трудно, словно кто-то сдавил грудь железным обручем. Алиса сглотнула и спросила сипло:

— Что это? Это… это же не он? Бабуля!

Но старушка только махнула рукой, мол, решай сама, думай и действуй сама.

Он! Это Фер! Уже на бегу в голове мелькнула мысль: почему бабуля упомянула о выборе?

Алиса подбежала к тёмной куче, падая на колени, ужаснулась, но всего лишь на миг. Выглядел Фер, мягко говоря, неважно. Весь поцарапанный, в синяках и ссадинах, весь в крови… Плечо было неестественно вывернуто куда-то назад и в сторону. Вывих, и хорошо если без разрывов связок… А вот нога вообще… Перелом, открытый, кость торчит! Божечки, как же справиться?

Алиса потрясла руками перед собой, сцепила кисти в замок, глубоко вздохнула. Принялась освобождать Фера от одежды. Голубое сияние нетерпеливо мигало из-под ладоней, словно поторапливало: ну давай же, давай, быстрее! И кожа чесалась, горела огнём, покалывала… Бездонная Чаша плескалась прямо под ними прозрачной прохладой живительной воды. Алиса ещё раз вздохнула, как будто собиралась прыгнуть в бассейн, и закрыла глаза.

Это было странное ощущение, непохожее на те, предыдущие разы, когда она лечила больных. Бездонная Чаша уже не вливалась в её тело, не текла щедрой струёй в красные и оранжевые всполохи, не гасила пожар. Она просто обняла их обоих, втянула в свои глубины, увлекла, как увлекает поток быстрой горной реки, и закачала, убаюкивая. Алиса прижалась к Феру всей кожей, вот так, как могла, отдавая свою энергию, отдавая всю себя без остатка. Чувствовала, как ему больно, как он страдает, и забирала боль в обмен на покой. Чувствовала такое огромное счастье, которого никогда ещё не было в её сердце. Может быть, это и есть то самое, о чём говорила бабуля? Любовь?

— Хватит уже, Армер, вытаскивай их…

Далёкие голоса, как будто через толщу воды, едва проникали в тот кокон, который создала Бездонная Чаша вокруг Алисы и Фера. Нет, ещё немножечко… Пожалуйста! Ещё нога! Кость так и не спаяли… Но чьи-то руки — одновременно призрачные и сильные — схватили Алису за плечи, потянули вверх, в сторону, на поверхность. Она открыла глаза и закашлялась, словно воздух хлынул в лёгкие после глубокого нырка.

Высокий представительный мужчина с гривой светлых волос и пронзительными голубыми глазами аккуратно опустил её на песок, улыбнулся, поклонившись с грацией аристократа, и поцеловал кисть:

— Спасибо вам, ариготта!

Алиса покраснела, мгновенно смущаясь. Кто этот мужчина? За что спасибо? Нашла взглядом бабулю и подняла брови в немом вопросе. Старушка прикрыла курткой грудь Фера, который ещё лежал без сознания, но дышал уже легче и свободнее, и сказала всё так же буднично и просто:

— Познакомься, детонька, это двадцать седьмой ариго Ностра-Дамнии, Армер из рода Справедливых, отец твоего мужа.

— Ой…

Алиса подумала, что должна сказать или сделать что-то по этикету, да хотя бы по правилам вежливости, но то ли мозги отнялись, то ли память отшибло. Поэтому она просто стояла и смотрела попеременно на бабулю и свёкра. Покойного свёкра…

— Нам, наверное, надо идти, — с сожалением, словно извиняясь, ответил тот. — Мы с тётушкой Торимель и так сделали слишком много, больше, чем дозволено. Но я рад, что всё закончится хорошо. Не желал бы видеть сына прежде времени у трона Великого Магистра. Да и ты, Алиса из рода Миротворцев, должна родить и вырастить наследника аригоната.

Она машинально коснулась ладонью живота. Словно в ответ получила почти незаметное движение изнутри. Малыш… Он должен родиться и вырасти, несмотря на подлянки судьбы! Есть ли у Фера ещё какие-нибудь враги? Кто-то будет покушаться на них в борьбе за трон? Быть может, придётся пережить государственный переворот? Войну? Революцию? Вот о чём толковала бабуля, когда говорила о выборе… Проще ли сейчас расстаться с Фером и жить в Старом мире, найти работу, закончить институт на заочном, заниматься сыном… Или принять их общую судьбу, разделить бремя правителя, стать полноправной хозяйкой дворца и целой страны несмотря на все возможные беды.

Она взглянула на Фера. И поймала его взгляд. Голубые глаза смотрели изумлённо, будто он не верил в то, что видит. Алиса аж задохнулась от радости. А потом от обиды. Вспомнила слова ведьмы Флоры: «Почему ты не на своём законном месте, не во дворце Авилона? Почему в постели твоего мужа спит другая женщина?» Ведь он жил с Линнель, этой сучкой черноглазой! Жил с ней, спал в одной кровати и уж наверняка не отказывался от секса! И где теперь эта разлучница? Почему не спасла его от смерти в пустыне?

Почему вообще он тут, в пустыне Падших магов, переломанный и разбитый?

Алиса обернулась к бабуле, чтобы задать вопрос, но та уже исчезла. Пропал и свёкр, двадцать седьмой ариго. Алиса осталась наедине с Фером.

Что теперь ему сказать? Как вести себя с ним? Любовь любовью, но он изменил ей! А она уже тут решать начала — жить в Ностра-Дамнии или в Москве…

— Алиса… — тихо позвал её Фер. — Это ты? Ты тоже умерла?

— Типун тебе на язык! Идиот! — возмутилась Алиса. — Лучше скажи, что ты тут делаешь, да ещё в таком состоянии!

— А ты? Где ты была всё это время?

Что такое? Лучшая защита — это нападение? Ну погоди, дорогой муженёк, она тебя вылечила, она тебя и прибьёт!

— Не переводи стрелки! Пока ты тут развлекался с любовницей и весело проводил время в постельке, я там в Старом мире чуть с ума не сошла! А могла бы и ребёнка потерять, между прочим! Пока в коме валялась!

— Но я же… Я не знал… Спроси кого хочешь… Что-о-о?!

— Что — что?

— Ребёнка?

— Давай, скажи, что и об этом не знал! — Алиса с яростью дёрнула за амулет на шнурке, и тот больно врезался в шею. Фер сел, охнул, схватившись за ногу, резко бросил:

— Знал. А потом забыл. Теперь снова вспомнил! Думаешь, я по своей воле… с Лин… Думаешь, я бросил бы тебя сразу после свадьбы?

Алиса нахмурилась, примостилась рядом. У воды было даже почти не жарко, но пить не хотелось. Возможно, Бездонная Чаша напоила их обоих… Как это — не знать, что женился на одной, а живёшь с другой? Хотя в этом безумном мире всё возможно…

Фер протянул руку и тронул амулет на шее. Алиса ясно услышала, как бьётся сердце мужа. Через кожу, через палец, через грудь… Божечки, это ещё что такое? А Фер дёрнулся и тихо спросил:

— Откуда у тебя зуб пещерного волка?

— Мне подарила его Лива. Помнишь? Твоя какая-то там сводная сестра.

— Помню. Я нашёл его в траве, на лужайке у дворца…

— Я, наверное, потеряла его, когда… Эта черноглазая, Лин твоя страшная, пшикнула на меня духами!

— Духами, да… Они ещё пахли фиалками…

— Такой противный запах, — поморщилась Алиса.

— И лаванда… Ненавижу, — пробормотал Фер.

Они встретились взглядами и замерли. Да, это было, это случилось. Они как раз сошли со ступенек беседки, где жрец в алых одеждах соединил руки двух влюблённых… Валь с сёстрами приблизился, чтобы поздравить их… Лис, рыжий Атас, требовал снять с него заколдованный ошейник… Зуб… Лин…

— Я вспомнил всё, — тихо сказал Фер. — Как я мог забыть?

— Да, как ты мог? — проворчала Алиса. — Разве такое забывается?

— Она травила меня. Я уверен, что в каждой тарелке, в каждой кружке меня ждал наркотик. И не только меня. Весь дворец был уверен, что я женился на Линнель. Даже Леви, даже моя сестра…

— А меня как-то отправила в Старый мир, — задумчиво кивнула Алиса. — Наверняка люди, которые привезли меня в больницу — её сообщники.

— Прости меня, малыш.

Он нерешительно притянул Алису к себе, обнял за талию, уткнулся носом в плечо. Обнимашки… Посреди пустыни, в полной жопе! А почему бы и нет! Только как верить ему?

— Верь мне, — глухо попросил Фер в плечо. — Ты спросила, что я тут делаю. Она хотела меня убить. Сбросила на лету из экипажа.

Алиса сидела, боясь пошевелиться, и слушала, как вместе с этим признанием в её голову лезут его мысли — виноватые «прости», растерянные «как же так?», робкие «не отталкивай» … Божечки-кошечки, что это? Она теперь ещё и мысли читает? Зачем, кто просил? Но всё равно прижалась к Феру, словно благодаря за откровенность, повернула голову, коснулась губами виска. Ощущение счастья снова затопило её с ног до головы. Пусть даже они не выберутся из этой пустыни. Всё равно хорошо… Он рядом. Он всё-таки любит её. Но в лоб получит однозначно, когда ногу подлечит! Ибо нефиг с посторонними ведьмами спать!

— Мы выберемся, — он запустил пальцы в её волосы. — Даже не сомневайся, малыш! Мы что-нибудь придумаем. Отец сказал, что я сильный, упрямый, значит, выберусь!

Алиса прикрыла глаза, откинула голову на его плечо и улыбнулась. А ведь он тоже чувствует её мысли… Уж не Бездонная ли Чаша подкинула им такое развлечение? Пошутила, связала их невидимой ментальной связью? Ведь там, под толщей прозрачной голубой живительной воды они были единым целым, их сознания и энергии перемешались — Алиса ощутила это в полной мере… Чёрт побери, теперь даже и соврать не получится! Ни ему, ни ей…

— И как ты собираешься куда-то идти? — тихонько пожурила она мужа. — Вон, нога ещё сломана, по-хорошему надо носилки делать или волокушу, а из чего?

— Всё будет хорошо, Алис…

Всё будет хорошо. Он уверен в этом. А значит, и она будет уверена.

— Расскажи мне всё с момента свадьбы, — попросила она. — Я хочу знать, что произошло.

— Ну… Я проснулся утром с тяжёлой головой, подумал: зачем мы так напились вчера? А потом вспомнил. Свадьба, то, сё… Обнаружил рядом с собой девушку. Жену, значит…

Они говорили долго, пока солнце медленно опускалось к бесконечной линии горизонта, пока не коснулось краем песка, пока не скрылось наполовину, как будто под одеяло спряталось. Алисе мучительно хотелось есть, аж под ложечкой сосало, но она держалась, только наклонялась к воде, зачерпывая горстью, и напивалась до полного желудка. Временами ей становилось страшно, что никто и никогда не спасёт их, что они так и останутся умирать в обнимку в этом царстве мёртвых, но Фер подбадривал её как мог. В благодарность за позитив, Алиса старательно думала о хорошем: о том, как родится малыш, как они все втроём усядутся на лужайке перед дворцом и будут есть вкусные пирожные, пить свежий сок, смеяться и просто быть счастливыми.

А когда надежда почти ушла вслед за солнцем, Фер прищурился и удивлённо сказал:

— Смотри! Это же мой экипаж!

Алиса повела взглядом по линии горизонта, но упомянутый экипаж нашёлся в небе. Внезапно! Два крылатых коня уверенно несли его по воздуху, а выглядело всё со стороны, как будто Санта Клаус развлекается, оставив оленей дома. Алиса вскочила на ноги:

— Подожди! Если это твой экипаж, значит, там эта… Линнель!

— Они возвращаются в Ностра-Дамнию, — усмехнулся Фер. — Не остановится, не надейся… Оставит нас здесь, подыхать.

— Сука…

Но кони медленно пошли на посадку. Хлопанье крыльев оглушило Алису. В первый момент. Заслонившись рукой от колючих брызг песка из-под копыт, она бросилась к вознице. Откуда только смелость взялась! В этот момент Алиса чувствовала только непереносимую, всепоглощающую ярость. Собственными руками задушит эту суку Лин! И будет смотреть, как та задыхается и синеет!

Однако вместо разлучницы на козлах экипажа восседала Лива собственной персоной. Лива, а не Вилма, потому что, остановив коней и спрыгнув на песок, девушка крепко обняла Алису, так крепко, что кости затрещали, и почти со слезами воскликнула:

— Дух великого Торстейна, спасибо! Алиса! Мы уж и не надеялись застать тебя в живых!

— А что со мной станет? — буркнула Алиса, освобождаясь. — Ты поаккуратнее, а то раздавишь!

— Прости. Брат! Как ты?

— Отлично! — весело, хоть и с ноткой удивления в голосе, ответил Фер и помахал рукой. — Спасибо, что озаботилась! Все думают только о женщинах, а обо мне…

Дверца экипажа распахнулась, и пред очами Алисы предстал… Дима. От его широкой улыбки ей стало не по себе. Дима… Она совершенно про него забыла, была уверена, что он остался в Москве! А он, оказывается, всё же попал в Новый мир. И куда — в Северные земли! Прямиком к Валю! Чёрт… Наверное, надо извиниться перед ним…

— Дим, ты всё-таки смог пройти через портал? — виновато спросила у него Алиса. Парень шагнул к ней, помедлил секунду и обнял, крепко, коротко и совсем не так, как раньше. Шепнул на ухо:

— Смог, и очень за тебя волновался.

Потом отстранился и продолжил, кивая на Фера:

— Вижу, что зря!

Алиса поймала волну негодования и отторжения от мужа, повернулась к нему. Лива уже помогала ему встать:

— Димитрий, ну-ка, подсоби мне!

Дима медлил. Алиса понимала, отчего. Между ним и Фером совершенно явно проскочили враждебные искры. Ну, Фер — понятно. А Дима-то чего дурью мается? Неужели тоже ревнует? Она мягкой лапкой тронула друга за плечо:

— Прошу тебя. Помоги нам.

Дима странно усмехнулся и рывком оказался рядом с Фером:

— А ну, давай, обопрись на меня.

— Но как вы узнали, где мы? — спросил Фер, с усилием передвигаясь к экипажу. — И пегасы… Как вы вообще…

— Не дотерпишь до столицы? — засмеялась Лива. — Ты так похож на Валя: оба нетерпеливые, жадные до знания, до женщин! Ты знаешь, что твой брат, став конунгом, взял себе аж трёх рабынь?

Алиса приподняла брови. У них тоже рабство? Ничего себе! А ведь вроде милые люди… Никогда ей этого не понять! Нет, в Ностра-Дамнии, слава богу или магистру этому ихнему, нет ничего подобного. А Фер только хмыкнул, морщась от боли в ноге, когда забирался в экипаж:

— Жениться ему надо.

А потом вдруг выглянул из дверцы:

— На что ты намекаешь, интересно мне знать?

— Садитесь, все внутрь! — скомандовала Лива и взялась за лесенку на козлах. — Узнаешь в Биркерде. Закройте дверцу и не высовывайтесь. Я не хочу, чтобы светлость упал ещё раз!

Под её смех все забрались в экипаж. Алиса села рядом с Фером, Дима устроился напротив. Засвистел в воздухе хлыст, снаружи раздалось громкое залихватское «Э-э-эй!», и пегасы тяжело тронулись под шум огромных крыльев. Момент подъёма Алиса пережила, крепко зажмурившись и сцепив пальцы, но тёплая ладонь накрыла её руки, а тихий голос шепнул:

— Я с тобой, моя…

Фер запнулся и твёрдо продолжил:

— Ариготта!

Она открыла глаза и первым делом наткнулась на прищуренный взгляд Димы. Он смотрел так, словно хотел удавить Фера. Алиса нахмурилась. Не ревнует, а хочет защитить. Небось знает уже всю историю. Раз в экипаже ехала мадам узурпаторша, а теперь тут Дима с Ливой, значит, Линнель сидит у Валя. Кстати… Может, Дима расскажет, что произошло в этом Биркерде?

Но сначала…

Алиса повернулась к Феру, с нежностью погладила его по щеке. С настоящей, искренней нежностью. Она давно простила его, впрочем, прощать можно было только за непредусмотрительность, но предусмотреть всё невозможно…

— Я знаю, мой ариго!

И поцеловала легонько в губы. А потом вернула взгляд к Диме:

— Я, кажется, забыла вас представить. Знакомьтесь: это Фер из рода Справедливых, мой муж по законам Ностра-Дамнии, двадцать восьмой ариго. А это Дима, я не знаю фамилии, ветеринар из Москвы и мой друг.

— Друг…

Голос Фера показался ей чужим и скептическим. Перед глазами тут же возникли словно кадры из фильма — вот они с Димой на кухне, вот на ступеньках метро, в вагоне… Обнимашки. Поцелуи. Это было сладко, успокаивающе, вовремя. Но это было просто влечение, спасение от одиночества и глухой тоски. А с Фером всё по-другому — эмоционально, страстно, надрывно!

Муж схватил её за руку:

— Вы с ним… целовались!

Дима отреагировал немедленно:

— А ты вообще жил три месяца с другой бабой!

— Я не знал! А Алиса знала!

— Мало ли кто что не знал! Незнание не освобождает от ответственности!

— Да кто ты такой вообще!

— Ох! — громко воскликнула Алиса, прижав обе руки к животу. Парни тотчас всполошились:

— Ребёнок?

— Болит?

— Лива, гони, Алисе плохо!

— Где болит? Дай посмотрю!

— Убери руки от моей жены!

— Я ветеринар!

— Она не собака!

— Тихо! — рявкнула Алиса. — Нигде не болит. Ребёнок двигается. Твой сын, Фер. Заткнитесь оба.

Оба заткнулись и посмотрели на неё удивлёнными очами. Алиса нахмурилась:

— Детский сад, вторая ясельная группа.

Так всегда говорила мама. И Алиска с Жусиком сразу становились как шёлковые, ибо не любили, когда их сравнивают с малолетками. Так и два парня. Похоже, обиделись, но всё же замолчали. Тогда Алиса мягко сказала:

— Посмотрели бы на себя. Бойцовские собаки… Дима, а где сейчас Линнель?

— Эта? Бывшая твоего мужа?

Подколол и рад? Алиса взглянула на него с прищуром, сильнее сжав руку Фера, чтобы тот не отозвался:

— Та, которая узурпировала моё место.

Дима хмыкнул, но вроде всё понял. Выдохнул шумно:

— Ну… Прилетели они на пегасах, начали плакать, мол, ариго, мой муж, мой зять, ой, беда, беда, огорчение! Выпал из экипажа, упал в пустыне, кони заартачились, понесли, никто ничего не смог сделать.

— Вот драконье дерьмо! — прошипел Фер.

— Но дело было в том, что все уже были в курсе, что ты, дорогой правитель незнакомого мне государства, — ехидство в голосе Димы плавило пол экипажа, — живёшь с левой бабой, которая тебя чем-то опаивает. Поэтому к ней сразу стражники, а она, зараза такая, достаёт из кармана своих юбок безразмерных какую-то склянку и бац об землю!

— Божечки!

— Оказалось, приворотное зелье. Так сказала Лива.

Имя сероглазой сестры Валя и Фера Дима произносил с неким неслышанным ранее уважением и потаённой нежностью. Алиса сначала нахмурилась удивлённо, а потом улыбнулась про себя. Похоже, её друг определился в выборе. И Лива стала для него тем, кем была раньше она, Алиса.

— И кто же пострадал? — с улыбкой спросила она.

— Так конунг. В смысле, этот, Валь.

— Мой брат теперь в воле Линнель? — воскликнул Фер. — Да что за драконье дерьмо!

— Не волнуйся так.

Голос Димы звучал ещё язвительно, но в нём скользило уважение к Валю.

— Эта девица под охраной, её сестра тоже, а конунг под присмотром шаманки.

Дима легонько наклонился к Алисе и тихо сказал ей:

— Этот мир — просто какое-то чудо. Понимаешь? Я думал, что попал в сказку… Они такие… Чистые, честные, правильные!

Бросив взгляд на Фера, добавил с ехидцей:

— Не все, конечно, но большинство.

— Перестань, Дима! — строго сказала Алиса. — Он мой муж. Ты мне дорог, но всегда был только другом!

— Всегда? — в его карих, с золотистыми искрами, глазах блеснуло странное выражение, и она твёрдо ответила:

— Всегда.

Пусть это неправда, пусть даже Фер чувствует её ложь, пусть. Главное, чтобы не осталось никаких недомолвок.

Дима вдруг подался к ней и обнял крепко. Как друг. И сказал громко, чтобы и Фер слышал:

— Спасибо!

А потом отстранился и добавил:

— Не хочу, чтобы что-то стояло между мной и Ливой.

— Ты и Лива? — не поверила своим ушам Алиса. — Ты всерьёз?

Дима кивнул, пряча глаза. И такое смущение было в его позе, что Алиса тут же поняла: всерьёз и очень надолго. И, чтобы скрыть улыбку, озабоченно сказала:

— Нельзя её оставлять наедине с охранниками. Кто знает, что у неё ещё спрятано в карманах…

— Викинги позаботились обо всём! — засмеялся Дима, а потом хмыкнул: — Только, похоже, у неё будет выкидыш.

— В смысле?

— Какой ещё выкидыш?

Алиса с Фером сказали это одновременно, и Дима озабоченно пояснил:

— Я видел кровь. Кровила она. Мало ли…

Фер покрутил головой:

— Драконье дерьмо, она говорила что-то про наследника, но я сразу не понял…

Алиса машинально приложила руку к животу. Ощутила спокойное тепло, исходящее от артефакта, от собственного чрева, вздохнула. Ох, не дай бог никому потерять ребёнка! Обернулась вполоборота к окошку, отделявшему кабину экипажа от козел, и постучала. Лицо Ливы показалось за мутным стеклом, и Алиса громко крикнула:

— Гони скорее!

В столицу Северных земель прибыли довольно-таки быстро. Пегасы опустили экипаж посреди круглой площади, вымощенной камнями, с одной стороны которой высился прочный добротный дом из деревянных досок, шпаклёванных мхом, с крышей, на которой росла трава, а с другой — гудел и шумел рынок. У дверей дома стояли вооружённые мечами и ножами головорезы, напомнившие Алисе первую встречу с Валем: такие же бритые, татуированные и с обветренными лицами. Остальные дома вокруг площади были меньше и стояли ужимистее, открывая в нескольких местах проходы на узкие улочки.

Когда Лива полностью остановила экипаж, Алиса первой выскочила на площадь и затеребила девушку за рукав рубахи:

— Где держат Линнель?

— А зачем тебе? — подозрительно покосилась на неё северянка. — Она под охраной, не убежит, будет ждать справедливого суда.

— У неё угроза выкидыша, — мотнула головой Алиса.

— Шаманка давала ей отвар, — строгим голосом ответила Лива. — А выкинет плод — значит, духи так решили. После того, что она сделала с обоими моими братьями… Один из которых, между прочим, твой муж!

Алиса встала напротив северянки, глядя прямо в глаза, и спросила тихо:

— А если бы это была я? Мой ребёнок?

— Поверь, мы бы сделали, что смогли, — Лива мягко коснулась рукой её плеча, но Алиса дёрнулась:

— Дали бы отвар? Так нельзя! Веди меня к ней!

Лива прищурилась, почти полностью пряча серые глаза за белёсыми ресницами, и Алиса нетерпеливо топнула ногой:

— Да веди же! Что вы все, как ненормальные! В моём мире беременным не перечат!

Северянка сдалась и со вздохом сказала:

— Пойдём, отведу. Но наедине вас не оставят.

— Больно надо, — буркнула Алиса, следуя вслед за ней к невысокому каменному строению вблизи главного дома.

Линнель держали в подвале. Не прикованной и не на гнилой соломе, это уже плюс. Но каморка была тесной, почти без света, и девушка с растрёпанными тёмными волосами выглядела жалко. Впрочем, Алиса знала зачем идёт сюда. Не ради Лин. Ради ребёнка.

Узурпаторша узнала Алису мгновенно. Выпрямилась, насколько смогла, на деревянной лавке, вздёрнула подбородок, сузила чёрные, как сам ад, глаза:

— Ты-ы-ы?!

Видимо, боли в животе всё ещё мучили её, потому что Лин побледнела и съёжилась, как будто хотела уйти в себя. Алиса протянула к ней руку:

— Дай мне попробовать.

— Нет! Уберите её от меня! — замахала руками Лин. — Не трожь! Не смей!

— Успокойся, — процедила сквозь зубы Алиса, пытаясь поймать её запястья, но не выдержала и крикнула: — Идиотка! Я помочь хочу!

— Знаю я такую помощь! Убьёшь меня!

— Как ты бы меня убила? Не бойся, я не такая, — с издёвкой сказала Алиса, пока Лива молча схватила Лин за руки и буквально распяла по каменной стене. Ладонь приблизилась к животу, прикрытому тугим поясом. Эх, через одежду несподручно, да ладно. Алиса почувствовала, как греет палец кольцо: не щиплет, не колет, а просто греет — ласковым теплом. И ещё раз уверилась в том, что всё делает правильно, что бы ни говорили северяне, Фер или Дима.

Её личное УЗИ-три-дэ высветило зелёными контурами внутренние органы Линнель. Девушка была вполне здорова, только в рогатой матке красным полыхали стенки. И крохотный плод, младенчик, пульсировал оранжевым. Ещё жив, ещё борется, но уже на последнем издыхании… Держись, маленький, держись!

— Не смей прикасаться ко мне! Не трожь наследника аригоната! — шипела Лин в отчаянье. — Его отец погиб, теперь мой ребёнок главный в Ностра-Дамнии!

Алиса провела ладонью по красным всполохам, с нажимом, убирая источник боли. Наверное, отслоение плаценты, она читала о таком. Сейчас всё будет хорошо. Сейчас она приклеит плаценту к матке, даст ребёнку возможность дышать и питаться… Плевать на эту дуру. Её здесь нет, есть только маленькое беспомощное существо, которому надо помочь…

Лин замолчала наконец и только тяжело и часто дышала, ожидая, вероятно, смерти. Конечно, она же не может видеть то, что творится в её животе. Алиса гладила и гладила контуры матки, постепенно превращая их из красных в оранжевые, а личинка тоже утихомиривалась, бледнея, становясь зелёной и постепенно совсем замирая. Вот так, маленький. С тобой всё будет хорошо. Чего не скажешь о твоей матери. Этой дуре необходим полный покой и тотальный контроль, чтобы не выкинула ещё какой-нибудь глупости. Но этим уже займутся Фер с Валем. Работа Алисы закончена.

Она выпрямилась, потряхивая кистью. Артефакт всё ещё грел, пульсируя, и она машинально потёрла его о подол платья. Лин смотрела взглядом загнанного зверя, будто хотела кинуться и перегрызть глотку. Лива спросила:

— Ну как?

— Можешь отпускать. Ребёнку ничего не грозит.

— Ты как, Алиса?

— Я-то в порядке, — вздохнула она. — А вот как Фер будет разруливать всё это, я не представляю…

— Он справится, — хмыкнула Лива, отходя от пленницы. Потом потянула Алису за дверь и там, в сыром коридоре подвала, тихо, почти доверчиво спросила:

— Какой он, этот твой друг, Димитрий? Можно ли ему довериться?

— Я доверилась, — просто ответила Алиса. — И он был со мной до конца.

— Вы с ним…

— Мы с ним друзья, — улыбнулась она. — А вот вы…

Лива отчего-то вдруг отчаянно покраснела. Странно, разве суровые воительницы умеют краснеть? А суровая воительница сказала сипло:

— Я хочу выйти за него замуж.

И сразу сбледнела с лица, словно вся кровь разом отхлынула от щёк. Алиса тронула её за плечо:

— Лива, ты чего?

— Мне очень нужно, чтобы ты рассказала мне о ваших обычаях, — с усилием попросила северянка. — Я не хочу оттолкнуть его, как это сделала Хель.

— Я расскажу, — тихонько засмеялась Алиса. — Пойдём-ка наверх, наверное, надо навестить Валя. А её, — она кивнула назад, на камеру, где сидела Лин, — стоит сторожить днём и ночью.

— Я распоряжусь.

Рука об руку они поднялись на площадь. От экипажа с пегасами к ним обернулись двое. Похоже, парни уже помирились. Фер улыбнулся так широко, что Алиса испугалась за его челюсть. А Дима смотрел только на Ливу. Смотрел нежно, почти с болью. Разве можно влюбиться так быстро? Алиса подумала об этом и тут же обругала сама себя. У них с Фером получилось точно так же. Пусть и Лива с Димой будут счастливы. Пусть весь мир будет счастлив!

— Да не туда! Женька, обормот! Куда ты тащишь?! Сюда неси, вот на этот стол!

— Алиса, вернись к зеркалу!

— Да подожди! Мама, ну зачем столько цветов? Никто же никого из-за букетов не увидит!

— Ой, перестань, цветы украшают торжество. Иди уже, не мешай, сами справимся!

— Мама!

— Иди, иди, Марина ждёт.

— Да, Марина ждёт и вообще, она не нанималась тут работать визажистом, ей вообще уже давно хочется бухнуть!

— Мариночка, вы осторожнее, хорошо, уж не напивайтесь сегодня!

— Мам, отстань от человека, пусть бухает, если ей хочется! За себя и за меня…

— Ирина Владимировна, куда стулья? Там привезли штук двадцать…

— Ой, стулья сюда, сюда! Давай… Ох, прости, всё время забываю твоё имя!

— Лев. Можно Леви.

— Ну да, правильно, Лев, пойдём, я покажу. Алиска! Марш готовиться! Без тебя всё организуем!

Божечки, ну не дают покомандовать даже на собственной свадьбе! Алиса с ворчанием отошла от окна к стулу, где её ждала с кисточкой наперевес грозная Марина. Села перед зеркалом, стараясь не смотреть на своё отражение. Не на что любоваться — на седьмом месяце беременности она стала просто уродливой. Как только Фер может видеть её по утрам? Ладно, вечером, ещё при косметике… Но утром! Пятна какие-то по щекам, синяки под глазами, да и сами глаза… Измученные.

Ребёнок оказался таким требовательным, что Алиса изнемогала от мысли, что его надо носить в себе ещё несколько месяцев. Первое время было нормально. Когда они вернулись с триумфом во дворец Авилона, Алиса поставила на уши всю прислугу. Хотелось отмыть всё от подземелья до чердака после узурпаторши Линнель. Даже сама рьяно взялась за уборку, пока старшая горничная не нажаловалась Феру. Тот посмеялся, но сдал Алису жене канцлера, Ларрель, которая принялась просвещать молодую ариготту насчёт обычаев жизни правителей Ностра-Дамнии. Впрочем, служанки по достоинству оценили покладистый характер новой госпожи. По сравнению с Лин. Об этом нашептала Алисе её личная горничная Ренель, которую вернули во дворец.

А потом начались первые сложности. Фер всё время работал. Алисе быстро надоело вышивать полотенца и вязать крохотные пинетки, без телевизора, интернета и подружек. Она банально заскучала. Упросила конюха научить её ездить верхом, но Феру мигом донесли, и он запретил — твёрдо и намертво. Родится ребенок — хоть целыми днями можно. А пока нельзя. Вы что, наследник! На него ни дышать нельзя, ни чихать… А лучше просто лежать в постели.

Валяться не было ни сил, ни терпения. И начались у Алисы всяческие хотелки. Ей хотелось невозможных вещей. Если бутерброд с маринованным огурцом и сладкой яблочной пастилой кухарка могла ей сделать, то найти в этом мире «Кириешки» с чесноком или с сёмгой было гораздо проблематичнее. Ещё Алисе было необходимо дышать запахом метро, а иногда — выхлопами автомобилей. Шинами… Мокрым асфальтом… Она изнемогала, даже плакала по ночам в подушку, а когда Фер прямо спросил, что её так сильно беспокоит, устроила небольшой, но весьма конкретный скандал. С битьём посуды и горючими слезами.

Было ли это проверкой на любовь? Фер выдержал с честью. Уяснив из истерических выкриков, что жене, скорее всего, не хватает её мира, мамы, бабушки, брата и «Кириешек», он велел запрячь экипаж — это в два часа ночи! — и повёз всхлипывающую от жалости к себе Алису к самому надёжному порталу, всего в получасе неспешной езды от дворца.

Пожив с недельку то у мамы, то в бабулиной квартире в Чертаново, Алиса решила, что Новый мир — это, конечно, прекрасно, но рожать она будет в Москве, под присмотром врачей. И тогда Фер устроил ей большой сюрприз — повёз выбирать дом в пригороде. Просмотрев несколько подходящих вариантов, они оба влюбились в этот небольшой, но уютный деревянный особнячок. Помнится, Алиса тогда села на террасе на качели (прямо как в Америке!) и сказала: «Отсюда я не уйду». Они остались сидеть там почти час, обнявшись, и вслух размышляли, куда поставят барбекю, куда — качели для мальчишки, куда посадят зелень «чтобы сразу с грядки и на стол», а потом Алиса обмолвилась: «А вот здесь можно будет установить столы, тогда после свадьбы сразу гостей сюда привезём…»

— Всё, мать! — удовлетворённо выдохнула Маринка и отступила на пару шагов, чтобы полюбоваться на творение рук своих. — Красивая — хоть сейчас замуж!

— Сейчас никак, — пробурчала Алиса, наклоняя голову то в одну сторону, то в другую. — У нас на час назначено.

— Приколистка! Слушай, а свидетель свободен или где? Я так и не поняла, улыбаюсь ему изо всех сил — а он и ухом не ведёт!

— Занят, — рассеянно ответила Алиса. Леви тоже поставили перед фактом: Фириель замуж не собиралась пока не окончит свой фармацевтический факультет МГУ, а это, на минуточку, пять лет. Но Алиса была уверена, что оба не выдержат и поженятся совсем скоро. Так что Маринку следовало держать подальше от парня, мало ли…

Подружка расстроилась, но совсем ненадолго. Гостей на свадьбе было много, в основном, молодёжь, но ждали ещё почётных приглашённых из Нового мира. Алиса примерилась к платью, которое выбирала дольше, чем дом, и с огорчением сказала:

— Ну зачем мы решили жениться до рождения ребёнка? Я буду в этом платье, как корова…

— Не говори глупостей! — решительно заявила Маринка. — Надевай и не ной! Женщина прекрасна, когда любима! Ты любима? Вот и не ной!

— Пока любима вроде, а там как пойдёт…

Алиса усмехнулась, вставая. Размяла спину, подпирая её ладонями. Живот выпятился вперёд. Пупок начинает вылезать — точно мальчик! Ладно, ещё немножко потерпеть, она станет мадам Зеленской — именно эта фамилия стояла в российском паспорте Фёдора — а там уже и до родов недалеко…

Одёрнув футболку на необъятном животе, Алиса выглянула в окно. Ну вот, опять! Ну зачем столько водки! Упьются, будут орать, драться… А новомирянам вообще противопоказано, они не гонят сивуху, только вино пьют!

— Мама! — крикнула из окна. — Убирай половину бутылок! Лучше ставь шампанское, купили же достаточно!

— Алиса! Отстань, Христа ради! — донёсся бабушкин голос из-под навеса. — Твоё дело — замуж выйти, а наше — устроить свадьбу.

Фейспалм. Ну, если бабушка заодно с мамой — всё пропало…

Но всё действительно пропало в следующую минуту, когда к воротам подъехала роскошная чёрная машина, каких в этом посёлке, похоже, ещё не видели. Мелкие, лет десяти, соседские детишки, которых наняли украшать машины бантиками и шариками, застыли, пораскрывав рты. Застыла и Алиса. Вроде никого не ждут больше! А из машины вышел невысокий, но представительный мужчина в смокинге и с аккуратной окладистой бородкой, открыл пассажирскую дверь и помог выбраться на пыль дороги темноволосой женщине в закрытом длинном платье. Кто эти гости?

Из окна было отлично видно, но мало что слышно из-за разговоров прямо внизу. Алиса прищурилась, чтобы лучше разглядеть лица. Гости слегка помялись у ворот, потом всё же спросили у детей, вероятно, где хозяева дома. Маленькая соседка с бантиками в хвостиках побежала за взрослыми. Мужчина что-то тихо сказал женщине, и та достала из машины светло-серый шарф, накинула на голову и обернула вокруг шеи. Алиса ахнула и прикрыла глаза на миг, потом яростно вцепилась пальцами в подоконник. Этой что здесь понадобилось?!

У ворот появился Фер.

О нет! Только не это! Алиса стукнула кулаком по стеклу и с разворота побежала в коридор. Чёрт, зачем им второй этаж? Теперь спускаться, только время терять! Бахира с мужем-падишахом припёрлась на свадьбу неспроста! Три месяца её не видели, а тут приехала, да ещё и при параде! Что ей надо от Фера? Или от Алисы? Артефакт молчал. Этот подонок всегда молчит, когда Алисе неспокойно, только один-единственный раз проснулся, когда ребёнку не грозила опасность… Чтоб он провалился! Чтоб они все провалились сквозь землю! Ну неужели надо испортить свадьбу!

Она пробежала мимо удивившейся мамы, мимо Леви, который что-то спросил на новомирском языке, мимо бабушки, которая заворчала, что не стоит так скакать на большом сроке, и вылетела за ворота как раз, когда Фер церемонно приветствовал правителей соседнего государства — с поклонами и лобзанием руки, как и полагается по этикету. Вылетела и совершенно невежливо выпалила Бахире в лицо:

— Вам что здесь надо?

— Алиса! — зашипел Фер. — Ты как разговариваешь с падишахом и шахидше? Простите её, светлейший падишах, это всё нервы, свадьба, да ещё и…

Он смолк, не зная, как объяснить новомирянину, но тот улыбнулся без намёка на обиду:

— Гормоны, я всё понимаю. Ваша светлость, — а это уже Алисе, — не предложите ли мне чашечку крепкого кофе?

— Да, Алиса, поухаживай, пожалуйста, за почётным гостем, — согласился и Фер. — Бахира-шах, не желаете ли освежиться после долгой дороги?

Бахира-шах не возжелала. Глубоким, но дрожащим голосом она попросила приватной аудиенции с ариго Ностра-Дамнии прямо здесь, за воротами.

Алиса непременно бы возмутилась, ибо никаких аудиенций между этими двоими быть не могло, но Аль Табрис деликатно увлёк её во двор, намекая на кофе, а там сказал прямо и просто:

— Алиса-ханум, позвольте матери объясниться, наконец, с сыном.

Алиса глянула ему в глаза, и словно сердце оборвалось, упало, разбилось у ног. Как? Зачем? Нет, ну не на свадьбе же! Бахира всё испортит! Всё полетит к чертям!

— Да что вы за люди? — выкрикнула Алиса. — Нелюди вы! Так нельзя! Эгоисты!

— Им это необходимо, — ответил невозмутимый падишах, буравя её взглядом.

— Не им, а ей. Столько лет сидела, не высовывалась, могла бы и ещё подождать! И вообще, вы в курсе, что ваша жена хотела похитить меня и ребёнка?

Аль Табрис подарил вежливую улыбку очень сильно удивлённой маме, и Алиса только сейчас осознала, что они говорят на языке Нового мира. Слава богу, что никто их не понимает. Кроме Леви, но тому знать пока ничего не обязательно.

— В курсе. Сейчас в курсе. Только не похитить, а укрыть. Пойдёмте же куда-нибудь, где никто нас не подслушает.

Алиса выдохнула и сдалась. Оглянулась на ворота, но там было тихо. Вряд ли Бахира прирежет собственного сына. А за разговорчики ответит по полной программе, пусть только свадьба закончится мирно.

Уже на кухне Алиса отослала строившую глазки падишаху Маринку помочь маме со столами, насыпала кофе в кофеварку и включила машинку. Потом присела напротив Аль Табриса и спросила в лоб:

— О чём Бахира говорит с Фером?

— Вы должны простить её, Алиса-ханум, вы тоже скоро станете матерью. Она просто хочет очистить душу от лжи.

— Совесть замучила, да? — съязвила Алиса. — А нефиг было бросать сына младенцем.

— Она хочет искупить свою вину перед ним.

Падишах вдруг ссутулился, опустил плечи и стал похож на папу, когда тот приходил после тяжёлых суток домой. Обычный мужик, на котором лежит слишком большая ответственность.

— Я тоже виноват в её побеге. Мы были молоды, горячи, верили, что духи нас поймут. Но расплачиваться всё равно когда-нибудь придётся… Знаете, Алиса-ханум, когда умерла моя дочь, Самиана, я страдал, как никто в жизни не страдал. Но принял это. Расплата. А Бахира решила бороться. Вызывала духов, чуть сама к ним не отправилась… Она с таким рвением спрашивала у них совета, что добилась своего. Духи поведали, что сын её сына в опасности. Поэтому она презрела мой запрет покидать Новый мир и отправилась искать вас.

Ошеломлённая Алиса поднялась, принесла сварившийся кофе, сахарницу и вульгарный пакет сливок, поставила всё это перед падишахом и удивлённо спросила:

— Так она не хотела украсть ребёнка?

— В гареме вы оба были бы в безопасности, — горько усмехнулся Аль Табрис, медитируя над маленькой чашкой. — Но духи решили иначе. Всё, что случается, в их веденьи.

— Духи, духи… Сплошные духи! Я вот тоже видела свою мёртвую бабулю в пустыне Падших магов… Но она мне помогла!

— Духи помогают безгрешным. Значит, мы ещё не искупили свою вину. Поэтому Бахира здесь.

— Если она сорвёт мне свадьбу, вы станете вдовцом, — твёрдо ответила Алиса.

Она ещё хотела спросить у Аль Табриса много всяких мелочей, но прибежала мама, извиняясь, уволокла одеваться, ибо лимузины уже были на подъезде, а потом Алиса видела, как все садятся по машинам, что Фер бледен, как полотно, что Бахира едва сдерживает слёзы, что Леви в ярости… А потом был ЗАГС, нескончаемо долгая церемония, знакомые лица в первом ряду гостей, потом поехали домой, а там началось настоящее веселье с тостами, с «горько», с танцами. Веселились больше Алисины родственники. Гости из Нового мира скромно, а некоторые ещё и обалдело, смотрели на происходящее, пробовали заказанную в небольшом ресторане русскую еду и робко подпевали. Папа всё время безуспешно пытался споить падишаха, а мама восторгалась платьем Бахиры и ненавязчиво выпытывала ту, кем она приходится жениху.

Фер держался, как и подобает настоящему правителю — с достоинством и безо всяких поправок на личное состояние. Что ему сказала шахидше, Алисе так и не удалось узнать, пока на улице не зажглись фонари, а гости начали разъезжаться по домам или расползаться по дому. За столом осталась только маленькая группа приближенных.

Леви отвёз совершенно невменяемую от усталости Фириель на снятую квартиру в Москву и вернулся допивать шампанское с Фером. Лива с Димой тихонько переговаривались: ветеринар что-то объяснял северянке, а та ахала и хихикала, как не пристало суровой воительнице. Наверное, что-то про нравы современной молодёжи в этой части Старого мира. Алиса порадовалась про себя, что всё у них складывается хорошо. К слову, Дима так и не вернулся в Москву, осел на ПМЖ в Северных землях. Там не надо было искать работу, платить ипотеку, впахивать за копейки. И там была его суровая воительница.

Рядом с этой сладкой парочкой, по правую руку от Фера, сидел Валь. Третья сестра на свадьбу не приехала, но передала устами конунга, что духи рады за молодожёнов. Конунг же хмурился, поглядывая на рыжую свидетельницу. Старая шаманка, его мать, почти излечила сына от болезненной зависимости, которую он приобрёл к Линнель. Черноглазая узурпаторша всё ещё жила в Биркерде, вынашивая ребёнка от Фера, и пользовалась состоянием Валя, но не свободой. Алисе показалось, что никто просто не знает, что с ней делать. А вот Маринка была настроена решить все проблемы одним махом и сегодня. Она оставила своё место рядом с Алисой и присела рядом с Валем. И дала всем мастер-класс подката к парням:

— Привет, гоблин! Ты меня ещё помнишь?

Валь удивился, но ответил:

— Конечно, помню, прекрасная валькирия.

— Ты обещал пригласить меня в клуб и рассказать про свои ролевые игры. Забыл?

— Нет, почему… Только я не знаю, что такое «клуб».

— Откуда ж ты вылез, хоббит, из какой норы? — засмеялась подружка, заправляя за ухо непослушную кудрявую прядь. Это движение получилось у неё таким нарочито-сексуальным, что засмотрелись на Маринку все сидевшие за столом. Даже Алиса. Валь же просто затаил дыхание и оглядел рыжую бестию целиком, с головы до ног, куда смог достать взглядом. Воздух между ними заметно наэлектризовался, и все разом отвернулись, заговорили о чём-то, громко и вместе. Так вышло, что остались за столом лишь гости из Нового мира, поэтому перешли на понятный им язык. Громче всех начал Фер:

— Внимание, уважаемые гости! Хочу сделать заявление.

Алиса напряглась, нашла пальцами его руку. Муж стиснул её ладонь, успокаивая, и продолжил, глядя прямо в глаза Бахире:

— Сегодня я женился по обычаям моей ариготты. Теперь мы связаны клятвами верности перед всеми богами, магами и людьми. Но Великий Магистр решил, что этого недостаточно. Он сделал мне подарок, который я сперва таковым не посчитал.

Он обвёл взглядом притихших гостей, остановился на Бахире, которая сидела бледная и почти не дышала. Фер улыбнулся ей персонально:

— Я хочу представить вам ту, которую долгое время считал погибшей, а затем пропавшей без вести. Мою мать.

Ошеломлённое молчание прервал Леви:

— Как? Шахидше Деистана — Ариниель из рода Горделивых? Но…

— Позволишь? — поднялась и Бахира. — Когда-то давно я совершила некрасивый поступок, предала мужа и сына во имя любви. Но даже раскаявшись, я не могу надеяться на прощение Фера. Хочу только лишь сказать, что готова искупить свою вину.

— Я простил вас, — коротко ответил Фер и сел. Отозвался Валь:

— Раз её светлость шахидше желает искупить свою вину, пусть возьмёт на воспитание твоего ребёнка, брат.

Алиса нахмурилась, машинально прикрыв руками живот:

— Ты что, с дуба рухнул?

Северянин улыбнулся ей, невзначай обнимая за талию ничего не понимающую Маринку:

— Не наследника, конечно же. Того ребёнка, что должен родиться у Линнель. Ведь это дитя Фера, что бы там ни случилось. Вы не сможете видеть его во дворце, а оставлять бастарда у Лин — не самая хорошая идея…

Алиса взглянула на мужа. Фер сдвинул брови, размышляя о правильности подобного решения, а Бахира взяла падишаха за руку:

— Если Табрис согласен, я сделаю это. Воспитаю внука или внучку, как родного ребёнка.

— А что вы сделаете с Лин? — прищурилась Алиса. — Отпустите на все четыре стороны?

— В гареме всегда нужны поломойки, — вдруг усмехнулся строгий падишах.

А ночью, когда свадьба совсем затихла, гости уехали спать или продолжать праздник в клубе, а новобрачные поднялись к себе и легли в кровать, Алиса прижалась к Феру, положила голову на его плечо, ставшее родным и надёжным, и сказала:

— Я боялась, что начнётся новый виток ужасных приключений. Так устала, так хочу отдохнуть и расслабиться… Чтобы наш сын родился в счастье и покое!

— Всё будет хорошо, моя прекрасная ариготта. Эти приключения многому научили меня. Теперь я готов править и заботиться о вас. Больше никаких неожиданностей, никаких врагов, никаких ужасов!

Он обнял её, погладил по тугому животу и спросил:

— Нашла ли ты имя нашему наследнику? Как будут звать этого нового члена рода Справедливых?

— Пока не знаю… Ничего в голову не приходит. Разве что в честь твоего отца…

— У нас это не принято, малыш. А я думал сегодня. Ведь всё, что с нами случилось, из-за артефакта. Он защитил нашего сына, дал ему силы оберегать тебя. Поэтому пусть мальчика зовут Алар, это означает «благородный защитник».

— Красиво… — протянула Алиса. — Алар из рода Справедливых, защитник мамы, папы и всех ариготов.

— Да будет так. Спи, любимая жена, всё будет хорошо!

И Фер поцеловал её в макушку. Алиса закрыла глаза и улыбнулась. Они будут жить долго и счастливо, женят внуков и умрут в один день. Теперь уж она в этом уверена.