Соперники

SYML – Fear of the water

За стеной опять разборки. Визгливый голос тети Марины сливается с пьяным басом очередного сожителя в безумную какофонию. Почти каждое утро я просыпаюсь под эти невыносимые звуки с той лишь разницей, что сожители у тети Марины меняются с бешеной скоростью. Стоит очередному хахалю поднять на нее руку, как тетя вышвыривает того на улицу или сдает в полицию.

Укутываюсь с головой одеялом в надежде поспать еще немного, ведь до звонка будильника осталось полчаса, но не тут-то было. В комнату врывается тетя, и я слышу, как она тяжелым шагом грузной женщины швыркает ногами по скрипучему паркету.

- Ритка, чего дрыхнешь до сих пор? Ты же обещала до школы помочь мне с кассой или забыла?

Тетя Марина работает в магазине за углом нашего дома. И работает, надо сказать, только благодаря мне. Если бы я не подменяла ее во время нескончаемых загулов, тетю погнали бы уже после первой пьянки, как с предыдущих мест работы.

- Я еще ночью все подбила и сдала Гале – бурчу в ответ, не вылезая из теплого плена.

- Ну, смотри у меня – тетка вмиг подобрела. – Только все равно вставай, школу проспишь, я тебя всю жизнь на своем горбу таскать что ли буду? – снова заворчала и хлопнула напоследок трухлявой дверью.

В такие моменты мне хочется выцарапать ей глаза, чтобы она прекратила думать, будто заботится обо мне, содержит. На самом деле после смерти мамы тетя Марина оформила опеку и получает приличные деньги. К тому же еще она сдает мамину квартиру, которая после совершеннолетия по наследству ко мне перейдет. Да, и взяла она меня совсем не из добрых побуждений, а из-за денег. Как-то раз, когда мне было около двенадцати лет, она, заливая в себя порошковое вино из тетрапака по причине расставания с очередной «любовью всей жизни», сама так и сказала. Помню, как тогда плакала. Было обидно, что никому теперь просто вот так, потому что существую, не нужна.

Со временем, конечно, раны успели загрубеть, а сердце совершенно разучилось верить, что есть на свете та самая бескорыстная любовь, которая ничего не ждет и не требует. Я даже немного прониклась к тете Марине, ведь были же моменты в нашей с ней жизни, когда она не пила и даже пекла мне очень вкусные пироги с яблочным повидлом. Вот о таком стараюсь и помнить, чтобы не свихнуться.

Привожу себя в порядок и захожу на кухню. Слышу, как работает телевизор в общей комнате, и как подвывает тетя Марина. Видно, ее новый, но теперь уже бывший, ухажер свалил добровольно. А это означает, что ближайшее время тетя Марина всю свою злость будет срывать на мне.

Придирчиво рассматриваю скудное содержимое холодильника и тяжело вздыхаю. Как же так, блин? Я ведь еще на прошлой неделе подрабатывала аниматором и на вырученные деньги закупила еды, от которой почти ничего не осталось.

- А куда пропали мои йогурты? – уже начинаю раздражаться, неужели этот все смел.

- Откуда мне знать? - взвизгивает тетя и несется из спальни на кухню. – Я что ли их ем? Яичницу сделай или лучше овсянку на воде, а то задница у тебя все шире и шире.

Усмехаюсь.

- А большие задницы сегодня в моде, не слышала?

Тетя Марина всплескивает руками и охает.

- Господи, Ритка, и в кого ты такая зараза? Ленка то, мать твоя, тише воды, ниже травы была. А этот усатый так вообще из семьи потомственных врачей.

«Этот усатый» - это мой отец, если что. Так тетя его называет, потому что в молодости он носил усы и небольшую бородку, играл в рок-группе и бесконечно много курил всякой дряни. В принципе, больше ничего я о нем и не знаю.

Молча готовлю омлет, потому что, если сейчас начну пререкаться, то тетю понесет в такие дебри воспоминаний, что и не выплывешь.

Быстро завтракаю, споласкиваю посуду и выхожу в прихожую. Натягиваю свои любимые ботинки на толстой подошве, хватаю заранее собранный рюкзак и видавший гражданскую войну дутик болотного цвета. Тетя следом вываливается из кухни, швыркая своими идиотским тапочками с заячьими ушами, и демонстративно складывает руки на груди.

- Давай там учись, а не шляйся со своей розоволосой кикиморой. И помни, что вечером мне помощь нужна будет в магазине, поняла?

Ясно, пойдет хахаля своего возвращать. Ну, не может без мужских штанов никак.

- Адьос! – прощаюсь с ней поскорее, чтобы прервать этот словесный понос, и специально напоследок с размаха хлопаю дверью.

- Шалава малолетняя! Когда же ты съедешь от меня! – слышу взбешенный вопль и улыбаюсь, а потом галопом спускаюсь вниз по лестнице.

На детской площадке пересекаемся с Таней Осиповой, моей единственной подругой в нашем блатном лицее. И хоть Таня из достаточно обеспеченной семьи и живет в доме, где каждый этаж – это отдельная квартира, она почему-то выбрала в подруги именно меня. Таня вообще очень необычная, и было бы странно, если она дружила, например, с такой задавалой, как, Юля Даниленко.

До лицея пешком минут десять. Скажу честно, таких оборванцев, как я, в нашем лицее человек десять от силы наскребется. Обычно к нам берут или слишком одаренных, или с бездонным кошельком. Поборы в лицее нереальные. Но тетя Марина быстро все разрулила, подключила опеку и подружку из РОНО.

- Блин, я так не выспалась – зевает подруга, запахивая бежевую шубу из искусственной шерсти. – Стаф опять тусовку устроил. Не квартира, а притон.

Это она про своего соседа сверху. Таня с Игнатом Стафиевым дружит с самого детства. Правда, дружит, скорее всего, он с ней, а она тайно по нему сохнет.

- Папа сначала сам к нему ходил, а он: «Конечно, дядь Вить». А сам еще громче свой репчик врубил, а потом папа его родителям звонил, но все бесполезно – не унимается подруга.

- А он тебя не зовет? Вы же друзья?

Таня зыркает на меня из-под бровей, как на дуру.

- И что я забыла в его студенческой тусовке? Он же теперь у нас взрослый, с малолетками не общается.

Так Таня и фырчала на своего Игната всю дорогу, пока до лицея не добрались.

Кирпичное здание буквой «П» в пять этажей, скорее, напоминало бывший фабричный цех, чем престижное учебное заведение нашего города. И если честно, то учиться в нем мне нравится, будто в Гриффиндор какой-то попала. А вот наполнение у этого здания не очень, начиная с учеников и заканчивая алчным педагогическим составом.

- Блин, опаздываем, я математику у тебя скатать успею? – нервничает подруга, пока мы ищем свободные вешалки в гардеробе.

- Еще десять минут, если красится не будешь, то успеешь.

Дело в том, что мама у Полины с ее розовыми волосами до сих пор смириться не может и не разрешает ей чертить ее любимые стрелки, я уже молчу про помаду. Но Таня каждое утро красится в туалете перед занятиями, хотя по мне без агрессивного макияжа она намного симпатичнее.

- Ну, нет. Лучше без домашки останусь.

Как и следовало ожидать в туалете мы торчим до самого звонка и еле успеваем забежать в класс перед приходом Земфиры, так мы прозвали нашу математичку за удивительное сходство с известной певицей.

Земфира заявляется с опозданием.

- Доброе утро – приветствует нас своим сиплым голосом, потому что дымит за трансформаторной будкой каждую перемену. – Начну с объявления.

Мы сразу напряглись. От математички хорошего не жди. Таня даже выпрямилась, как по струнке, хотя до этого сидела вразвалку.

- В конце месяца наш технический университет проводит общегородскую олимпиаду по математике – Земфира поправляет черную блузу и обводит класс тяжелым взглядом. - Сами знаете, как трудно туда попасть, но у нескольких ребят такой шанс появится уже скоро. Университет по итогам олимпиады возьмет пять учеников с лучшим результатом на обучение, а также гарантирует повышенную стипендию за все время обучения. Через неделю, чтобы дать время на подготовку, я буду проводить экзамен среди учеников, которых выберу для отбора на олимпиаду. Кто лучше всего сдаст экзамен, тот и будет представителем от нашего лицея на олимпиаде.

Все замерли. В эти мгновения мне показалось, что сердце сейчас просто разорвется на части. Наш технический университет – один из лучших в стране, и попасть туда было моей давней мечтой. К тому же это реальный шанс выбраться из болота, в котором я барахтаюсь после смерти мамы, пока его окончательно трясиной не затянуло.

- От одиннадцатого «Б» поедет Рома Стриженов – я мельком обернулась на довольную физиономию Стрижа. – И Томилина Рита.

Из меня, будто, весь воздух выбили.

- После уроков сбор в двадцать четвертом кабинете, все ясно?

- Да – почти взвизгнул Стриженов, а я, как воды в рот набрала.

Таня тычет меня в бок.

- Рита? – вопросительно вскидывает брови Земфира.

- Угу – мычу равнодушно в ответ, словно участие в такой олимпиаде для меня обычное дело.

- Ну, и славно, а теперь новая тема...

Все оставшиеся уроки я сидела, как на иголках и гадала, кого же еще отобрала Земфира.

- Кетлера из «А» класса она точно отобрала – тараторит подруга, подкрашивая губы на перемене в туалете. – Помнишь, как он сделал тебя на Брейн-ринге по математике?

- Не напоминай – стону в ответ и откидываю голову назад, соприкасаюсь макушкой с холодным стеклом.

- У него не мозги, а одна большая математическая формула - не унимается подруга, кидая на меня в отражении зеркала недвусмысленные взгляды.

И это вместо слов поддержки! Хотя она права. Макс очень умен, особенно в технических науках. Обычно парни такого склада ума выглядят, как настоящие задроты, но только не Кетлер. Природа его наградила по полной, только вот в толк не возьму, за что?

- Мажор недоделанный – негодую в ответ.

- Тебе надо его убрать – замирает подруга с блеском для губ в руке.

- Чего? – усмехаюсь над ее идиотской идеей.

Таня закатывает глаза, убирает блеск в косметичку и разворачивается ко мне лицом.

- Если он появится на экзамене, то ты окажешься в пролете почти со стопроцентной вероятностью, так?

Хмурю брови, не понимаю к чему она клонит?

- Наверное, так.

- Вооот – тянет Таня. – Значит нужно сделать так, чтобы он не пришел. Нужно пошантажировать его чем-нибудь.

Обдумываю ее фантастический план. За остальных я особо не переживаю. Тот же Стриженов Ромка больше зубрила, чем технарь. Одна задача на логику и все, он провалится. Другое дело – Макс Кетлер.

- Чем же, интересно? – спрыгиваю с подоконника, расправляя смявшуюся юбку.

- Сама посуди, такие парни, как Кетлер, любят снимать на телефон всякое непотребное дерьмо. Тебе просто нужно стащить телефон, например, пока он будет на тренировке, я скопирую данные, а затем подложить обратно. Если накопаем что-нибудь интересное, просто предъявишь ему накануне экзамена, пригрозишь кинуть в сеть. Думаю, он сразу сольется.

Пока Осипова тараторит, пялюсь на нее с открытым ртом.

- Как тебе вообще это в голову взбрело? Он же меня закопает!

Таня пожимает плечами, нисколько не смутившись.

- Обычное дело, сколько всего я в сети взломала, не поверишь! А тут всего лишь телефон.

После занятий на ватных ногах плетусь на сбор. Насчет участия Кетлера в отборе Таня оказалась права. Стоило мне появится на пороге двадцать четвертого кабинета, как глаза тут же уперлись в вальяжно развалившуюся на стуле фигуру парня. Макс сидел в пол оборота и, как обычно, свайпил по экрану смартфона.

Заприметив меня в проходе, он поджал губы, свел на переносице русые брови и сморщился, будто лимон съел.

Ненавижу его.

Все ему в этой жизни достается за просто так, в то время как мне приходиться впахивать до седьмого пота, чтобы из лицея не поперли, да еще и тетю на себе тащить в буквальном смысле этого слова. Где, блин, справедливость?

И зачем Максу эта олимпиада, раз он в технический университет и без нее поступить сможет. Папашины финансы решат все, тут и напрягаться особо не нужно, главное совсем ЕГЭ не завалить.

- Чего уставилась? – рявкает тот, доставая из ушей портативные наушники.

Понимаю, что стою в проходе и пялюсь на него.

- Идиот – бурчу себе под нос и пробираюсь между рядами к свободной парте подальше от Кетлера, чтобы его смазливая физиономия не отсвечивала.

В классе помимо нас Стриж, Даша Морозова, одноклассница Макса, и еще пара зубрилок из «В» класса. Вот если бы Кетлера не было, я бы с легкостью попала на олимпиаду, а там уж все только от меня зависит. Буду заниматься, как сумасшедшая, чтобы попасть в заветную пятерку.

Прерывает мои размышления Земфира, которая появляется в кабинете и сходу начинает объяснять организационные моменты. И пока она говорит, то почти все время смотрит на Макса, будто сделала уже на него ставку, будто нас всех здесь нет, а экзамен лишь декорация. Кетлер же в свою очередь даже головы не поднял, так и просидел, уткнувшись в телефон.

- Учтите, мои дорогие, отбор на олимпиаду будет жестким – завершает свою речь математичка.

Впрочем, план у Осиповой не так уж и плох. Стоит попробовать.

Halsey - Drive

На следующий день после уроков во время тренировки по волейболу, куда ходит Кетлер, осуществляем задуманное. Скажу честно, план мерзкий, и несмотря на все желание попасть на олимпиаду, на душе неспокойно, даже ладони вспотели.

Таня заняла свободную кабинку в женском туалете рядом с раздевалкой. Я выждала, пока в зале начнется игра и тихо проскользнула внутрь, накинув на голову капюшон, будто это мне поможет, если вдруг Кетлер пожелает просмотреть видео с камер наблюдения, что установлены в коридоре.

Я дико рискую. Макс может такой скандал раздуть, после чего меня выкинут из лицея в один миг. Но все же быстро выцепив взглядом его темно-зеленый дизайнерский рюкзак дрожащими руками нахожу в боковом кармане телефон и прячу под толстовку. Из душевых раздается звук льющейся воды, и я тут же выскальзываю в коридор. Опустив голову как можно ниже добираюсь до женского туалета.

- Ну, как? – смотрит озадаченно Таня, кусая заусенец на пальце.

- Вот – достаю телефон и протягиваю его подруге.

Таня тут же хитро улыбается и принимается за дело.

- Надеюсь, что он не держит все на облаке – хмурится Таня.

Несколько минут она возится с ноутбуком, к которому подключила телефон, и дело в шляпе. Теперь нужно подкинуть телефон обратно.

До конца тренировки остается не больше десяти минут, и я семеню в раздевалку. Тихо открываю дверь, бегло оглядываюсь и шныряю внутрь. Напоследок протираю телефон краем толстовки, возвращаю его в боковой карман и незамеченной покидаю раздевалку.

Но вот незадача. По пути к туалету навстречу плывет Юля Даниленко собственной персоной. Наверное, за ненаглядным пришла. Хорошо, что я все успела, потому что даже не представляю, какое шоу она бы устроила, застав меня возле вещей Кетлера в мужской раздевалке.

- Ты чего тут забыла, Томилина? – спрашивает, откидывая с плеча свои шикарные русые волосы.

Юля у нас модель, снимается в различных каталогах и участвует в конкурсах красоты. Такая типичная мисс чего-нибудь. Все в ней так и кричит, какая она королева, а остальные – пыль под ногами.

Даниленко, надо сказать, и вправду очень красивая, к тому же просто идеально подходит своему дружку Кетлеру. Оба русоволосые с голубыми глазами и со скверным характером. Идеальная парочка.

- А ты? - парирую в ответ.

- Не твое дело – огрызается та.

- Аналогично – развожу руками.

Возвращаюсь к Тане, и мы быстро покидаем здание лицея, направляясь к ней домой, чтобы посмотреть, что же такого интересного Кетлер держит в телефоне.

Только подходим к дому, как из парадной двери выруливает ее сосед, Игнат Стафиев, в обнимку с какой-то девчонкой. Он, конечно, очень симпатичный, этот ее сосед. Карамельные глаза, светлая кожа и темные кудри, обрамляющие лицо. А еще у него очень открытая улыбка.

Стаф придерживает спутницу за талию, а она на ходу одергивает короткое платье и ржет во все горло. Меня аж передернуло.

Боковым зрением замечаю, как раздуваются ноздри у Тани.

- Привет, Оса - подмигивает ей Стафиев и достает из заднего кармана темных джинсов брелок от черного Лэнд Ровера.

- Привет – Таня передразнивает его радостный тон и специально задевает плечом ту девчонку.

Та от неожиданности охает.

- Ты слепая? - выкрикивает в ответ, но Таня ее уже не слышит, потому что быстро забегает в открывшуюся дверь.

Я семеню за ней, чтобы успеть проскользнуть внутрь, и слышу, как Стаф одергивает свою подружку:

- Не кипятись.

Заходим в квартиру, и я понимаю, что Таня в полнейшем раздрае. Она скидывает кроссовки, швыряя их через холл, за ними оправляется и рюкзак. Хорошо, что хоть сумка с ноутом осталась у меня, а то и ее ждала бы та же участь.

- Может, тебе стоит уже все ему рассказать? – иду следом за подругой в ванную комнату.

Таня брызгает на лицо водой и упирается руками в гранитную столешницу, опустив голову вниз.

- Чтобы он поржал надо мной?

- Почему обязательно поржал? - возмущаюсь. – Может, ты ему нравишься, откуда тебе знать, если не проверяла?

Она поднимает на меня голову, и я вижу, как у Тани дрожит подбородок.

- Потому что он воспринимает меня, как братана или младшую сестру. Он вообще не видит во мне ничего женского.

- А ты показывала? – спрашиваю и смотрю на реакцию подруги.

Ее зрачки тут же увеличиваются.

- И не собираюсь – она стирает пальцами осыпавшуюся тушь под глазами и моет руки – Так, ладно, пойдем, лучше посмотрим, что же там хранит твой Кетлер.

- Он не мой! – удивленно вскрикиваю.

Сначала Таня выгружает фото. Ничего особо интересного нет, просто фотки друзей, вечеринок и обычные дурачества. Потом Таня выгружает видео. Тут уже куда интереснее, но все равно без особого криминала.

Но потом добираемся до папки с данными из известного приложения для общения и тут же замираем с открытым ртом.

На видео Даниленко, которая танцует в одних стрингах и произносит слова из песни, звучащей на заднем фоне. На другом уже Кетлер сидит в широком кресле, расставив ноги. Его руки лежат на подлокотниках, а пальцы выбивают мелодию в такт Halsey «Drive». На Максе лишь джинсы с расстегнутой молнией. Его волосы в полнейшем беспорядке, а на губах застыла кривая ухмылка. Глаза ловят тусклый свет от лампы на прикроватной тумбочке. Изображение становится все ближе и ближе, и по мере приближения Кетлер жует нижнюю губу, лениво наблюдая за движением объектива. Затем угол съемки меняется, и мы видим Кетлера только уже в профиль, а на нем сидит Даниленко в тех же стрингах. Она склоняется все ниже, пока не цепляет зубами его нижнюю губу. Макс подается вперед, хватает ее за талию, притягивает вплотную и целует. Изображение трясется, Даниленко косится на камеру и улыбается сквозь поцелуй, а затем видео обрывается.

Некоторое время мы просто молча сидим.

- Вот идиот – вздыхает Таня. – Такое хранить в памяти телефона может только полный идиот.

- Он меня убьет – смотрю на подругу встревоженно.

Таня закатывает глаза.

- Не дрейфь.

Домой прихожу уже в районе семи. Тети нет. Надеюсь, что она на смене. Быстро скидываю одежду и плетусь в душ. Горячая вода помогает расслабиться, но вот перед глазами проплывают картинки из недавнего видео.

Несмотря на свою довольно привлекательную внешность Кетлер никогда не интересовал меня, как парень. Я просто завидовала его успехам в математике и тихо ненавидела.

Но сейчас вспоминая его взгляд, движения губ, что-то новое затрепетало сладкой истомой в моем животе. Такого раньше со мной определенно не случалось. Даже во время поцелуев и обжиманий с Димкой Полетаевым, с котором мы вроде как встречались в летнем лагере.

Вылезаю из ванной, обернувшись в полотенце, и открываю окно в своей комнате. От порывов ветра, кожа моментально покрывается мурашками, и я сама себя не понимая, опять усаживаюсь за просмотр добытой информации. Придирчиво разглядываю тонкие черты лица, светлую радужку глаз, чуть вздернутую верхнюю губу, небольшую щербину между передних зубов. Считаю родинки на теле, а самой тошно, словно в замочную скважину подсматриваю, но остановиться не могу.

Потом все же беру себя в руки и сажусь за учебники. Быстро расправляюсь с домашним заданием и принимаюсь мыть оставшуюся в раковине посуду.

Тут замок щелкает, и в квартиру вваливается захмелевшая тетя Марина.

- Чего не спишь, полуночница? – спрашивает та заплетающимся языком.

- К экзамену готовлюсь.

Тетя тут же оживляется. Она сбрасывает свои лакированные ботильоны и тяжелым шагом направляется на кухню. Я тут же напрягаюсь каждой частицей своего тела, точно готовлюсь к атаке. Сразу понятно, что разговор ни к чему хорошему не приведет, потому что по интонации ее голоса улавливаю, что тетя ищет повод в очередной раз ко мне прицепиться.

- К какому же, интересно? Поступать что ли надумала? А кто работать будет? – она упирается руками в бока. От нее невыносимо разит алкоголем вперемешку со сладким ароматом дешевой туалетной воды.

- Весной мне исполнится восемнадцать, и я от тебя съеду в мамину квартиру.

Тетя цокает языком.

- Чего? Куда? У меня там квартиранты до лета. И, вообще, Ленка была моей сестрой, так что по закону там и моя доля тоже есть.

Даже не пытаюсь сейчас ей доказывать обратное, потому что мама писала завещание, согласно которому квартира останется мне.

- Тебя вообще не должно касаться, пойду я дальше учиться или нет, потому что денег у тебя все равно просить не стану - цежу сквозь зубы.

- Еще бы! – всплескивает тетя руками. – И так сколько лет на моей шее сидишь!

Меня просто переполняет возмущение, но я крепче стискиваю зубы, чтобы не вступать в бессмысленный спор. Она очень пьяна и доказать ей что-либо сейчас совершенно бессмысленно. Ей и трезвой то ничего не докажешь, даже аргументы про пособие для тети Марины совсем не аргументы. Осталось несколько месяцев потерпеть до совершеннолетия, и буду сама себе хозяйкой. Больше никому не позволю влезать в мою жизнь.

Уже перед сном приходит сообщение от подруги с прикрепленным фото и надписью под ним: «Сладких снов)))». Загружаю фото, на котором Макс крупным планом подмигивает на камеру с высунутым языком между пальцев.

Боже мой!

Посылаю блюющий смайлик и отшвыриваю телефон. Накрываю голову подушкой, чтобы ничего не слышать.

И как теперь Кетлеру в глаза смотреть? К тому же хватит ли мне смелости предъявить ему ТАКОЕ видео?

Elvira T - Невыносимо

После учебы я опять торчала в магазине вместе с тетей, подбивая кассу, потому что та со сменщицей снова алкоголем после десяти приторговывали. У них это обычное дело. А потом почти до самого утра готовилась к экзамену.

Из-за недосыпа все занятия просидела, как вареная муха. Спасибо Осиповой, которая пихала меня локтем в нужные моменты, чтобы не спалиться перед учителями. После она убежала на свои любимые танцы, а я еще посидела в библиотеке, так как дома та еще обстановочка. К тетке нагрянула ее любимая подружка - собутыльница, и теперь они до самого утра будут горе свое заливать.

Понимаю, что сегодня мне придется работать за нее, и от злости выть хочется. Как же я к экзамену подготовлюсь, раз постоянно приходится сидеть за кассой в этой рыгаловке.

После библиотеки тащусь домой. Дверь оказалась заперта. Захожу внутрь и сразу в нос ударяет запах застолья и дешевых сладких духов. Значит они с подружкой уже укатили развлекаться. Дело плохо. Набираю ее номер, но абонент не отвечает. Сидят, наверное, опять в какой-нибудь дыре.

Рычу от бессилия и швыряю рюкзак в прихожей. Запираю дверь и иду в магазин, где тетя работает. За кассой стоит сменщица Лена и заприметив меня, удивленно вскидывает брови.

- Рита, привет, а Маринка сама мне смену отдала, сказала, что у вас родственники какие-то приехали – тетя Лена впивается в меня внимательным взглядом и поджимает тонкие губы. – Опять набрехала, зараза эдакая?

Не знаю, что и ответить. Отдала смену! А это деньги, которых у нас и так кот наплакал. Сжимаю в кулаки заледеневшие пальцы. Лене тоже проболтаться нельзя, а то не стерпит и расскажет все владельцу. Поэтому делаю вид, что забыла про родственников, и объясняю, что зашла сюда прямо по дороге из лицея.

Быстро ретируюсь, пока тетя Лена обо всем не догадалась, и возвращаюсь домой. Перекусив на скорую руку сажусь за учебу, стараясь не думать, куда опять тетя пропала. Мне сейчас вообще не до нее.

Но уже ближе к девяти у меня завибрировал телефон. Высвечивается незнакомый номер. Принимаю вызов.

- Это Рита? – слышу обеспокоенный женский голос и сразу напрягаюсь.

- Да, здравствуйте – кровь стучит по вискам.

- Тут твоя тетя вообще не в адекватном состоянии и в данный момент пытается завязать разборки с компанией за соседним столом. Лучше забери ее, пока не прилетело. А то придется вызвать полицию.

- Не вызывайте, пожалуйста. Я сейчас ее заберу, говорите адрес.

Накидываю дутик, ныряю в потертые кроссовки, и на ходу заказываю такси. Главное успеть, чтобы в ментовку не загребли, а то вообще ад начнется. Да, еще и опека снова нарисуется.

Через двадцать минут я приезжаю по указанному адресу. Денег у меня было только на путь до кафе, так что, как добираться обратно я еще не думала, главное, забрать тетю оттуда.

Это заведение назвать кафе можно с трудом, больше смахивает на придорожную шашлычку. Внутри тусклый свет и клубы дыма. Я откашливаюсь в рукав дутика и захожу внутрь. Мои глаза сразу устремляются к одинокой фигуре у барной стойки. Рядом стоит барменша и натирает стаканы, пока тетя, подперев голову ладонью, сидит на высоком стуле и что-то бормочет, жалобно подвывая. И все это вперемешку с заунывной песней Ваенги.

Внутри еще пара человек за столиками, но той компании, по-видимому уже нет, что несказанно радует, а то в разборках пьяных поучаствовать что-то совсем не тянет.

- Теть Марин, поехали домой – кладу руку ей на плечо, но она тут же им дергает.

- Притащилась – фырчит на меня, обращаясь больше к барменше, чем ко мне. – Лучше бы в магазине поработала, нахлебница.

Тяжело вздыхаю.

- Ты же смену Лене отдала.

Тетка резко оборачивается ко мне, отчего локоть соскальзывает с барной стойки, и она чуть не валится на меня. Придерживаю ее за плечо.

- Как ты меня нашла то? Чего приехала? Уроки бы делала лучше.

Закатываю глаза от бессилия. Как же она меня бесит.

- Поедем домой. Проспишься. Я уже не могу за тебя постоянно работать, а Лена и так пашет почти без выходных. Опять работу потеряешь, что делать то будем?

- А что тебе моя работа? Деньги? Только деньги и подавай. Шла бы, сама зарабатывала.

- Я бы и шла, если не приходилось тебя постоянно подменять – срываюсь на крик, и тут же понимаю, что зря, потому что тетя сейчас все-равно ничего не поймет и уже завтра забудет этот разговор.

Тетя всхлипывает, а я стаскиваю ее грузное тело с барного стула. Из-за стойки выходит барменша и помогает мне вывести тетю на улицу. По пути хватаю ее пальто и красную лаковую сумку.

- Мне уже тридцать девять. Никому не нужна, никому! – бормочет тетя Марина, пока я тащу ее до ближайшей остановки. – Ты из меня всю молодость вытянула.

Опять старую песню запела. Сколько раз я уже слышала, что виновата во всех ее бедах и неудавшейся личной жизни. Раньше меня это трогало до слез, а теперь сердце, точно каменное, застыло и не реагирует даже участившимся пульсом.

Довожу ее до остановки и помогаю усесться на лавку. На улице начинается промозглый дождь, и я тут же застегиваю куртку по самое горло. Мои темные волосы спутались на ветру и теперь висят нечесаными мокрыми паклями вдоль лица.

И пока тетя привалилась затылком к стеклянной стене, я соображаю, что же делать.

- Транспорт уже почти не ходит. У тебя деньги есть?

Тетя мотает головой.

- Ни капли.

Сжимаю кулаки. Все пропила.

- Тогда придется пилить до метро, дойдешь? – спрашиваю, а сама уже знаю, что не доплетется. Куда ей, она до остановки то еле доковыляла, а до метро еще пол километра шлепать.

- Неа – мычит в ответ и достает из сумки сигарету.

Я на порыве выдергиваю у нее пачку и сминаю в руке. Тетя тут же взбрыкивает и пытается до меня дотянуться, но я отступаю назад.

- Сдурела, коза малолетняя? Ты мне сигареты покупать будешь? Хоть копейку в своей жизни заработала, гадина?

Кидаю пачку в урну.

- После сигарет вообще встать не сможешь. Оставлю тебя тут и добирайся, как знаешь, поняла? – срываюсь на нее.

Тетя Марина сразу присмирела, видно, не все мозги еще пропила. Подаюсь к ней, чтобы помочь встать, но нас освещает фарами проезжающего автомобиля, из которого долбит музыка.

Машина минует остановку, резко останавливается и сдает назад.

Блин, еще этого не хватало!

Переднее стекло черного громадного внедрожника опускается, и я из-под слипшихся от дождя ресниц пытаюсь рассмотреть лицо парня, но тут же чертыхаюсь, признав в нем Макса Кетлера.

Он скалится на меня, а я готова провалится сквозь землю. Почему из всех возможных и невозможных вариантов передо мной сейчас именно ОН?

Русые волосы в полном беспорядке падают на лоб. Кривая ухмылка и голубые глаза, которые так и искрят. Если бы Кетлер не был таким придурком, я бы назвала его самым красивым мальчишкой из всех, что когда-либо встречала.

С водительского сиденья выглядывает незнакомый парень лет двадцати.

- Кит, ты ее знаешь? – спрашивает тот у Макса. Но с заднего сиденья я слышу еще один знакомый голос.

- Одноклассница моя – между креслами появляется уже довольно пьяная физиономия Тимура Девлегарова. – Привет, Томилина, ты чего здесь? Подвезти?

Тим – парень не плохой. А еще я догадываюсь, что он тайно влюблен в мою подружку Таню, и поэтому довольно сносно со мной общается в отличие от остальных мажористых одноклассников. Но вот то, что он дружит с Кетлером чести ему не делает абсолютно.

- Не, не повезу – возмущается водитель. – Она мне все сиденье напачкает, мокрая вся. Да и эта с ней что ли? – кивает он на мою тетю, растекшуюся по лавке, точно кисель.

- Помощь нужна, Томилина? – перебивает их Макс.

Его вопрос застает врасплох. В смысле, если бы это хотя бы Девлегаров спросил, тогда еще куда ни шло, но Кетлер… Помогать вообще не по его части, вот пакостить, это к нему. Вскидываю голову.

- Нет, мы сами.

- Автобусы уже не ходят – не унимается Кетлер, а сам так смотрит, будто ему не все равно.

Закатываю глаза и крепче хватаю тетку за рукав, потому что та так и норовит сползти с лавки. Мои кроссовки промокли насквозь, и я поджимаю большие пальцы.

- Мы на метро.

- Макс, я не повезу – встревает парень за рулем. – Я же сказал.

- Да, заткнись уже – тот рявкает на водителя и выходит из машины.

- Эй, чего агришься? – опускает стекло Девлегаров.

- Езжайте, я позже подъеду – бросает тот.

- Серьезно? – округляет темные глаза одноклассник, но рассмотрев выражение лица Кетлера, хмыкает.

- Ладно, как знаешь.

Стекло поднимается, и машина рывком дергается с места. Я отступаю назад, чтобы меня не обдало грязной водой из лужи.

- Мудаки! – орет вслед Кетлер, темные джинсы которого теперь все мокрые, а дорогущие кроссовки в грязных подтеках.

Макс передергивает плечами и разворачивается ко мне.

- Адрес говори – его хрипловатый голос оседает где-то в районе легких, и я не знаю, как себя везти.

- Зачем? – спрашиваю вкрадчиво.

- Такси вызову, помогу с ней – кивает на мою тетю. Господи, как же стыдно!

- Слушай, поезжай, куда ты там собрался, мне помощь твоя совсем не нужна. Мы до метро дойдем.

Тут очухивается тетя и пытается сесть ровнее.

- Дура что ли совсем? Я не дойду – тетя Марина подалась вперед, всматриваясь в лицо Макса и ехидно оскалилась. – Хахаль твой? Уже раздвигать научилась?

В эту секунду мне показалось, что я готова вот прямо сейчас ее задушить или повалить на мокрый асфальт и отпинать со всей силы, выплескивая всю боль, что копилась во мне долгие годы.

- Родственница что-ли? – спрашивает Макс, не обращая на пьяные вопли никакого внимания.

- Тетя моя, я с ней живу.

Выражение брезгливости на его красивом лице тут же меняется на хищный оскал, какой я не раз замечала у Макса в школе.

Он подходит к Марине, хватает ее за подбородок, заставляя посмотреть на себя, и она тут же затихает.

- Слушай сюда. Ты сейчас заткнешься, и тогда я довезу вас до дома и вежливо помогу добраться до квартиры, а если из твоего поганого рта прилетит еще хоть что то, то сдам в обезьянник, усекла, тетя?

- Вот молодежь пошла – заворчала та. – И какое поколение вырастили на свою голову.

- Адрес – Кетлер обращается уже ко мне. Он достает из заднего кармана джинсов телефон, а я смотрю как с потемневшей челки капает вода прямо на нос, а с него стекает по губам и шее.

Очухиваюсь, называю адрес и присаживаюсь на лавку рядом с присмиревшей в миг тетей. Кетлер же так и остается стоять под дождем до приезда такси.

Мы вместе грузим тетю на заднее сидение под ворчание недовольного таксиста, я сажусь рядом, а Макс забирается на переднее пассажирское сидение. Всю дорогу мы молчим. Я в тихом ужасе от происходящего, меня точно цепями сковало.

Billie Eilish – I love you

Добираемся до дома минут за двадцать, однако они показались мне невыносимо тягучими и бесконечными в этой тишине, наполненной лишь голосами ведущих по радио.

Макс ловко достает с заднего сидения тетю Марину и, приобнимая одной рукой за талию, отчего из ее рта сыпятся недвусмысленные скользкие шуточки, ведет к подъезду. У дверей я останавливаюсь и переграждаю ему путь.

- Дальше мы сами, спасибо – выдавливаю из себя и цепляюсь за теткину руку.

- Нееет – мычит она. – Пусть до кровати доведет, а то свалюсь где-нибудь, а ты своими тощими ручонками меня не поднимешь.

Где бы взять кляп и засунуть ей в рот!

- Открывай уже дверь – начинает злиться Кетлер.

- Мы сами - настаиваю на своем.

- Томилина, открывай! – рявкает Макс.

Чертыхаюсь и достаю ключи. Унизительнее вечера и не припомнить за последнее время. Как будто я попала в страшный сон, а он все не заканчивается.

Поднимаемся в дребезжащем лифте на пятый этаж, и всю дорогу голова тети Марины покоится на плече Кетлера. Смотрю на него исподлобья. На лице следы дикой усталости и раздражения, брови нахмурены. Он закусил край нижней губы и сосредоточенно уставился на табло с объявлениями.

Останавливаемся на нужном этаже. Хоть одно радует, что проветрила квартиру, и теперь не разит застольем и перегаром. Кетлер на ходу скидывает кроссовки и тащит тетю внутрь квартиры, куда та указывает. Плюхает ее на кровать, выходит из комнаты и бегло осматривается по сторонам. У нас хоть и бедновато, но квартиру я стараюсь держать в полнейшей чистоте на случай визита опеки.

- Спасибо – говорю Максу и потираю вспотевшие ладони о ткань спортивных брюк.

Под дутиком у меня старая толстовка с катышками, и я складываю руки на груди, чтобы скрыть потертый рисунок. Да уж, совсем не готовилась к приему гостей. Ужасно неловко себя чувствую.

Но Кетлер, кажется, и не думает уходить. Напротив. Он снимает промокшую куртку и встряхивает ее, отчего брызги летят во все стороны.

- Кофе есть? – спрашивает будничным тоном.

Из тетиной комнаты доносится храп.

- А это еще зачем? – вспыхиваю в ответ. Неужели Кетлер не понимает, как вся эта ситуация унизительна для меня, или он специально растягивает время, чтобы подольше помучить. И вообще, Макс же куда-то собирался, зачем ему торчать здесь!

- Посуши ее где-нибудь – игнорирует мой вопрос и протягивает куртку. - А мне кофе сделай. Считай, отработаешь.

Недоумевающе пялюсь на него. На Максе свободная футболка цвета мокрого асфальта с потертыми, будто выцветшими швами. Он стоит напротив, такой высокий, чего я раньше вообще не замечала. Может, я просто уснула за учебниками, и все это не по-настоящему?

- В смысле отработаешь? Я тебя не просила мне помогать, сам навязался!

Макс закатывает глаза, поднимая голову к потолку, а затем пихает мне в руки свою несчастную куртку.

- Не грузись, Томилина, кофе выпью и уйду.

- Ладно – сдаюсь, только бы отвязаться побыстрее.

Показываю, где кухня, а сама отношу его дорогущую куртку в ванную и развешиваю на полотенцесушителе. Так быстрее будет. Возвращаюсь к Кетлеру и замечаю, как он занял почти все пространство на нашей крошечной кухне. Не развернуться. Завариваю в турке кофе, как мама еще в детстве учила. Она без этого напитка даже с постели не вставала, и когда была уже лежачей, заваривать напиток приходилось мне.

- О, ты настоящий кофе варишь? А я думал будет растворимый.

- У меня нет растворимого – снимаю напиток с плиты и переливаю в кружку.

Ставлю перед ним кофе и присаживаюсь на стул с противоположной стороны стола. На секунду ощущаю аромат его туалетной воды с древесными нотками, такой ненавящивый и довольно приятный. Обычно мальчишки любят вылить на себя пол флакона, так что дышать рядом затруднительно, но это не про Макса. Раньше я никогда не замечала, как от него пахнет.

- Значит ты живешь с тетей? И давно? – отпивает из чашки, а сам так и пялится своими ледяными глазами.

- После смерти мамы она опеку надо мной оформила. Мне десять было.

- И часто она так? - кивает в сторону спальни тети.

Тру переносицу, прикрывая глаза. Сказывается усталость и недостаток сна. Да, и разговор этот совершенно ни к чему.

- Бывает – говорю размыто, чтобы дальше эту тему не развивать. Неприятно.

Макс закусывает край нижней губы, задумавшись над чем-то, а затем грустно усмехается.

- Моя мать тоже раньше пила жестко. Поверь, я знаю, что это такое.

Не скрываю удивления.

- А сейчас?

Кетлер отпивает из кружки.

- Сейчас завязала. У моей старшей сестры родилась дочка, и она теперь все время проводит с Алиской, так мою племяшку зовут. Балдеет от нее, даже о стакане забыла.

Кетлер смотрит прямо на меня, а я не знаю, куда себя деть. В памяти всплывают картинки из видео, как блестели его глаза, как он в предвкушении кусал губы, как целовал Даниленко.

- Готовишься? – Макс прерывает мои мысли, отчего я чуть вздрагиваю.

Кетлер замечает учебники на полке, что висит над кухонным столиком.

- Да, а ты? - прощупываю почву.

На секунду проскальзывает мысль, может, просто стоит его попросить не участвовать в отборе без шантажа и всей этой грязи, что мы с Таней задумали. Но это же Кетлер, и с ним такой номер не пройдет.

- Я догадываюсь, что ты обо мне думаешь, Томилина. Но, поверь, ты меня совершенно не знаешь.

- И что же я думаю, интересно? – откидываюсь на спинку стула, складывая руки на груди, в то время как Макс, напротив, подается вперед и кладет руки на стол, сцепляя пальцы в замок.

- Думаешь, что я эдакий баловень судьбы, мажор, которому ничего в этой жизни не нужно. Есть папины деньги, связи, и этого достаточно. Бесишься оттого, что я буду участвовать в отборе на олимпиаду. Заранее уже сдалась. Ты рассуждаешь, как большинство, но на самом деле, ни черта не понимаешь.

Стискиваю зубы.

- Ну, во-первых, я еще не сдалась, как видишь – киваю головой на стопку учебников. – А, во-вторых, просто не понимаю, зачем тебе олимпиада. Ты же сможешь учиться в этом университете и без всяких конкурсов, если пожелаешь. Не мое дело, конечно, но денег у твоего папаши, как голубиного дерьма. Так что если даже не пройдешь на бюджетные места, коих кот наплакал, сможешь поступить на платной основе, разве нет? Что тут еще понимать?

- В том то и дело, что не смогу – горько усмехается Кетлер. – Мой отец все уже решил за меня. Я, будто, со стороны на свою жизнь смотрю. Смотрю и охреневаю. Мне уготовано место в бизнес-школе, но я – технарь. Я не хочу заниматься бизнесом и вести в будущем дело отца. Меня интересуют совсем другие вещи. Попасть в этот университет на бюджет практически нереально, сама знаешь, а оплачивать учебу отец не будет. Так что мы с тобой в одинаковой ситуации, Томилина.

Не хочу верить его словам, не могу. Потому что, если поверю, на шантаж уже не решусь.

- Ладно, Томилина, иди провожать.

Макс поднимается из-за стола, открывает кран и ополаскивает после себя кружку, я даже опомниться не успеваю, и направляется к выходу.

Выскальзываю следом, забираю по дороге куртку Макса и возвращаюсь в коридор. Тусклый свет от торшера отражается в его глазах. Он натягивает еще влажноватую куртку и застывает перед дверью. Я стою напротив и дышать боюсь, так напряжена. Только вот понять не могу, почему меня так стало контузить в его присутствии. Макс смотрит, точно хочет что-то сказать. Что-то серьезное, раз никак не решается.

Расстояние между нами можно посчитать в сантиметрах. Так близко к Максу я никогда раньше не находилась. Сердце отстукивает рваным ритмом, потому что я то и дело сдерживаю дыхание.

- Спасибо за кофе – он склоняется к моему уху, и я невольно зажмуриваюсь. – И спокойной ночи, Томилина – убирает с моего лица прядь волос. Тонкие пальцы почти неуловимо скользят по коже, и я чувствую, как в момент покрываюсь красными пятнами. Меня сковывает оцепенением.

Макс отступает и уже в дверях оборачивается. Проходится взглядом по моему телу.

- Знаешь, Томилина, я всегда догадывался, что ты совсем не такая, какой пытаешься показаться.

Секунду еще смотрит на меня, а потом подмигивает и закрывает дверь.

Некоторое время я даже не решаюсь пошевелиться. Затем корю себя за то, что не поблагодарила. Все-таки без его помощи, не знаю, как бы мы с теткой добрались до дома. Но как можно сказать человеку «спасибо», а потом так грязно его подставить? Мне становится тошно от самой себя.

Завернувшись в одеяло я до глубокой ночи думала о Максе.

Кетлер, который вечно ходил по лицею с видом царька, задирал других ребят, учителей, устраивал потасовки, насмехался над такими, как я, уже не вызывал во мне той неприязни, что и раньше. Да, еще это видео…

Утром просыпаюсь с чугунной головой и быстро собравшись на учебу, пока тетя еще дрыхнет в своей комнате, выпархиваю на улицу. Ледяной ветер вперемешку с моросящим дождем закрадывается под куртку, заставляя нас с Осиповой бежать чуть ли не вприпрыжку до лицея. Про вчерашние приключения ничего ей не рассказываю. Мне вообще стыдно говорить про тетю даже лучшей подруге. У нее совсем другая семья. И совершенно другая жизнь.

Прождав Осипову в туалете, пока та в очередной раз скрупулезно чертила стрелки, спешим на биологию. В вестибюле на втором этаже полно ребят, но среди всей этой толпы я моментально натыкаюсь взглядом на Кетлера. И сразу такое ощущение внутри меня, будто между нами есть теперь что-то общее, некая тайна. Стало отчего то очень волнительно.

Макс вальяжно привалился одним плечом к стене у окна. Его окружили Вуйчик, Девлегаров и еще пара ребят из класса, а на подоконнике рядом с ним уселась Даниленко, закинув одну ногу на другую. В голову неожиданно закралась мысль о том, как ему идет, когда русые волосы небрежными прядями спадают на лоб, прикрывая брови. А еще у него очень красивый профиль с прямым носом и чуть вздернутой верхней губой.

Мы равняемся с его компанией, и Девлегаров тут же замечает Таню. Выпрямляется, точно по струнке, и подмигивает подруге.

- Привет - здоровается первым, обращая на нас внимание всей компании. Кошусь на Таньку и замечаю, какое кислую мину она состраивает, но сама здороваюсь в ответ, при этом обращаюсь не к Тиму, а к Кетлеру.

Но Макс вслед за остальными лениво переводит на меня взгляд из-под полуопущенных ресниц. Брезгливое выражение, как тогда в аудитории на собрании перед экзаменом. Боковым зрением вижу, как пялится Даниленко. Меня накрывает паника, но я тут же беру себя в руки и не сбавляя темп иду дальше к кабинету.

За спиной тихие смешки, а в моей душе тонна разочарования. Внутри поселилась обида.

И какого черта со мной происходит?

Tom Odell – Numb

Пятым уроком поставили историю, но учительница уехала на какой-то семинар, а подмену не нашли, поэтому нас распустили по домам.

Спускаемся с Таней по лестнице.

- И когда вызовешь Кетлера на разговор?

Сжимаю лямки рюкзака так сильно, даже костяшки побелели.

- Не знаю – стараюсь держаться непринужденно. – Нужен подходящий момент.

- Завтра уже экзамен – напоминает подруга, как будто я могу забыть.

- Знаю – бурчу в ответ.

- Кстати – замедляется подруга. – А что это такое было сегодня утром? С каких пор ты с ними здороваться стала?

- Почву для разговора подготавливаю – отшучиваюсь, а у самой кончики ушей горят.

Наверное, я никогда не научусь хоть кому-то в своей жизни доверять и все рассказывать. Не заложено это во мне.

- Ну, ладно - недоверчиво косится подруга.

А мне перед ней неловко. Знаю, что Таня ничего бы от меня не утаила. Но если рассказать ей про встречу с Максом, то и про пьяную тетку придется выложить, к чему я не готова.

Прощаемся в холле на первом этаже, потому что я решила опять позаниматься в библиотеке, ведь дома еще неизвестно, что творится.

Спустя пару часов выхожу из школы и слышу позади себя учащенные шаги. На автомате оборачиваюсь и вижу, как меня нагоняет Юля Даниленко.

- Привет, Томилина – равняется со мной и хватает за рукав куртки. – Погоди. Поговорить надо.

Дергаю плечом в попытке скинуть ее клешню.

- О чем же? - отвечаю, а сама оглядываюсь по сторонам.

- Узнаешь – хватает меня под локоть и тянет за собой. – Пойдем.

- Отцепись – опять скидываю ее руку. – Сама пойду.

Понимаю, что Даниленко что-то задумала, но все же иду за ней. Пересекаем двор, заворачиваем за трансформаторную будку, и я тут же жалею, что не сбежала. Нас уже ждут верные Юлькины подружки - Маша Телегина или попросту Телега и Даша Морозова.

На задворках школы нет никого, и лишь вороны примостились на деревьях возде мусорных контейнеров, и теперь разрывают тишину своим карканьем.

Девчонки, словно стая, во главе с Даниленко окружили меня со всех сторон, не оставляя шанса на побег. Телега резко подскакивает ко мне и сдергивает с плеча рюкзак.

Затем отступает, заносит его над головой, не сводя с меня глаз, и нагло ухмыляется. Она довольно высокая и крупная, чтобы вступать с ней в потасовку. Тем более Машка занимается вольной борьбой и даже побеждала в каких-то чемпионатах, о чем свидетельствуют грамоты, развешанные на стенде в холле лицея.

- Ну, что же ты, Томилина? Забери уже свой вонючий мешок! – надсмехается надо мной Телега.

Я все же подхожу к ней и пытаюсь достать рюкзак, но тщетно. Телега потешается надо мной. Она отпрыгивает назад и одним махом расстегнув молнию вываливает все содержимое в лужу.

- Ой, какая жалость! – включила невинный голос.

- Шестерка – выплевываю ей в лицо.

- Чего? - Машка подходит вплотную.

- Шестерка, говорю, к тому же глухая - понимаю, что сама нарываюсь.

Девчонки застыли, и я сдерживаю дыхание в тот самый момент, когда Телега одним рывком валит меня навзничь.

Раскидываюсь на мокром асфальте.

- Идиотка! – воплю на Телегину.

Та чуть не бросается на меня, но ее отпихивает Юлька Даниленко и вальяжной походкой, постукивая каблуками, подходит ко мне. Смотрит сверху-вниз, как на кусок дерьма, уперев руки в бока.

- Макс сам мне все рассказал – цедит сквозь зубы. - Только вот не пойму, отчего это он решил в рыцаря поиграть, не подскажешь?

- Не подскажу – язвлю в ответ, но тут же жалею, потому что острый Юлькин каблук прилетает мне прямо под ребра.

Дальше просто закрываю голову руками и прижимаю к себе колени, потому что удары сыпятся, как из рога изобилия.

Потом все стихает, и в нос ударяет сладковатым запахом туалетной воды. Юлька приседает рядом.

- Даже смотреть не смей в его сторону, поняла? – шипит Даниленко, точно змея.

Не шевелюсь до тех пор, пока все не стихает. А потом хочеться выть в голос. И зачем Кетлер все рассказал этой змее?

Кое-как поднимаюсь на ноги и отряхиваюсь. Собираю промокшие учебники и остальные вещи в рюкзак. Одежда грязная, ладони тоже. Ковыляю к выходу. Домой добираюсь почти на автомате, потому что глаза пеленой заволокло.

Быстро запускаю куртку с брюками в стирку, чтобы к завтрашнему дню они высохли, и запираюсь в своей комнате. Хорошо, что тетки нет дома, а то бы замучила с расспросами.

Не успела я заснуть, как в дверь настойчиво позвонили. Я зарываюсь в одеяло с головой, но противный звук так и раздражает. Не выдержав, я вскакиваю и выхожу в прихожую. Взглянув в дверной глазок, вижу там Кетлера.

- Открой – слышу его голос сквозь хрупкую дверь. - Или я сейчас всех соседей на уши поставлю.

Руки дрожат, я медленно поворачиваю замок и приоткрываю дверь. Макс тут же распахивает ее сильнее, а я отскакиваю подальше, чтобы не пришибло.

Макс скидывает с головы капюшон парки и встряхивает головой. По его лицу стекают капли дождя.

- Чего тебе? - я пытаюсь казаться равнодушной, будто мое тело сейчас не трясется, точно в лихорадке.

Он придирчиво осматривает сначала мое лицо, а затем и остальные части тела. А ежусь еще сильнее, понимая, что одета просто ужасно. Растянутая футболка со Спанч Бобом и старые спортивные брюки.

- Ты как? – шагает на меня и застывает на расстоянии не больше метра.

- А тебе есть дело? Разве не по твоей вине все произошло? Зачем своей бешеной подружке рассказал? – складываю руки на груди.

- Я не рассказывал, это друг, что был за рулем, растрепал – оправдывается Кетлер.

- Мне все равно – жму плечами.

Понимаю, что лучшего момента для шантажа и не придумаешь. Вот сейчас то и продемонстрирую ему видео, где он с полуголой Даниленко обжимается. Но отчего-то язык прилип к небу, а тело застыло. Не могу решиться, хоть и понимаю, что это, наверное, последний шанс перед экзаменом.

- Просто знай, что я с Юлькой поговорил, и больше такого не повторится.

- Ага, за подружку просить пришел, чтобы я, не дай Бог, куда-нибудь не пожаловалась, да?

Макс играет желваками.

- Нет, я пришел узнать, все ли в порядке.

- В порядке, не переживай – искусственно улыбаюсь. – Экзамен не пропущу, можешь не надеяться.

Макс тут же округляет глаза и вскидывает брови.

- Ты думаешь, я все специально подстроил что ли?

Конечно, я так не думаю, но ему об этом не скажу.

- Не удивлюсь.

Макс ухмыляется и вскидывает голову к потолку.

- Вот ты дура, Томилина.

- Ага, а теперь проваливай – толкаю его в грудь.

- Точно дура - ухмыляется Макс и выходит из квартиры.

Вмиг становится до безумия холодно. Меня трясет, и я сползаю по стене на пол, прижимая к груди колени.

Birdy – Not about angel

Наступил день экзамена.

Нас рассадили каждого за свою парту. Но среди присутствующих я не вижу Кетлера, хотя до начала осталось не больше пяти минут. Смотрю на Земфиру. Она все время проверяет время на часах и оглядывается на дверь, значит тоже ждет.

- Никто не знает где Максим Кетлер? - спрашивает нас, а сама хмурится, как грозовое небо.

Переглядываемся между собой, но, похоже, что никто не в курсе.

- Даш, он сегодня присутствовал на занятиях? – спрашивает она его одноклассницу – Дашу Морозову.

- Нет – тянет та удивленно.

Земфира тяжело вздыхает и еще раз смотрит на часы. Ждать уже нечего.

- Так, ладно, давайте приступать. Задания на доске - она раскрывает боковые створки. - Примерно такого же плана задания будут на олимпиаде. Замечу, что специально не давала вам раньше задач подобного уровня, чтобы вы не готовились заранее.

Я, почти не мигая, пялюсь на доску, но перечитывая условие первой задачи, начинаю соображать, как ее решить.

- У вас один час – продолжает Земфира и отодвигает учительский стул.

Время пошло, и я стараюсь думать только об экзамене, но мысли о том, куда все-таки подевался Кетлер, меня постоянно сбивают.

Все же мне удается сосредоточиться, и я укладываюсь в сорок минут. Молча поднимаюсь и оглядываюсь на остальных ребят, которые еще усердно пыхтят над задачами. Сдаю работу Земфире и выхожу из кабинета.

Она сказала, что объявит результаты завтра, ну а пока я хочу выяснить, где Кетлер. Неужели сам слился, или что-то случилось? Только вот спросить уже не у кого, потому что уроки давно закончились.

Выхожу из лицея, огибаю здание и на парковке по счастливой случайности застаю Стаса Вуйчика из компании Кетлера. Видимо, судьба. Стаса я не переношу, потому что в заносчивости он уступает лишь Даниленко. На нем футбольная экипировка и спортивная сумка на плече, как, впрочем, и у остальных ребят из этой компании.

Окрикиваю его, и Вуйчик оборачивается через плечо. Взгляд такой, будто впервые меня видит.

Идиот!

- Привет, Стас, ты случайно не в курсе, куда Кетлер подевался? - подхожу к нему и стараюсь не замечать удивленных взглядов других парней, которые так и пялятся.

Вуйчик непонимающе морщится.

- А тебе какое дело, Томилина?

- Просто у нас сегодня был отбор на олимпиаду, а он не пришел.

Свободной рукой Стас взъерошивает волосы на макушке.

- Значит не захотел.

- Слушай, а ты не дашь мне его адрес?

Стас выгибает бровь и усмехается.

-Ты бессметная что ли? Если Даниленко узнает…

- Мне плевать – перебиваю его. – Просто дай адрес, Стас, пожалуйста.

Вуйчик недоверчиво осматривает меня с ног до головы.

- Ладно, только, если что, я ни при чем.

Диктует адрес, и я понимаю, что надо спешить, потому что частный сектор, в котором живет Макс, находится ближе к окраине города. И как он вообще до лицея добирается?

Благодарю Вуйчика и бегу на остановку. После получаса ожидания замечаю нужный автобус. Уже стемнело, и как только я выгребаю на остановке, меня тут же убаюкивает тишиной, разрываемой лаем дворовой собаки.

Забиваю в телефон нужный адрес и иду по проложенному навигатором пути. Довольно легко нахожу дом Кетлера. И вот, стоя у ворот, меня накрывает паникой. Что я здесь делаю? Зачем? Почему? Вдруг родители дома? Что я скажу, если откроет, к примеру, его мать? А главное, что я скажу Максу?

Куча мыслей пролетает круговоротом в голове, но я, чтобы не отступать назад, нажимаю на кнопку вызова и принимаюсь ждать.

- Добрый вечер, вы к кому? – спрашивает женщина, а голос уже довольно старый, никак не матери, может, бабушки. Я же не знаю с кем он живет. Я вообще ничего о нем не знаю.

- Добрый вечер, я учусь в одном лицее с Максимом, он дома?

- Да, как вас представить?

Сердце начинает колотиться, как бешеное.

- Рита Томилина.

- Хорошо – отвечает женщина и звонок обрывается. Стою в растерянности и оглядываюсь по сторонам.

Вдруг замок на калитке щелкает. Дергаю дверь на себя и вхожу на территорию. Направляюсь по дорожке к крыльцу. Дом огромный, но немного старомодный. Летом здесь, наверное, очень красиво, но вот осенью все деревья стоят голые, скрюченные, лишь туи вдоль забора разбавляют блеклую картину. По дороге замечаю небольшой пруд. На крыльце уже стоит пожилая женщина в фартуке и улыбается. Наверное, домработница.

- Здравствуйте – здороваюсь с ней.

- Проходи, Рита – распахивает передо мной дверь, и я оказываюсь в тамбуре.

- Давай куртку и разувайся.

Снимаю верхнюю одежду и подаю старушке, а сама стягиваю ботинки. Мы проходим в просторный холл.

- Иди за мной – машет мне рукой, и я следую за ней наверх по витиеватой широкой лестнице с резными перилами.

Как только поднимаемся на второй этаж, старушка указывает мне на дверь с табличкой «Ошибка 404».

- Заходи, он у себя.

Я растерянно пялюсь на дверь, сжимая кулаки. Старушка спустилась вниз, и я осталась одна посреди длинного коридора.

Но тут дверь с табличкой распахивается, и в проеме на меня выглядывает Кетлер. На нем серые шорты и черная футболка с надписью «Nirvana». Макс выглядит непривычно. Как-то по-домашнему, совсем не агрессивно.

Он шарит по мне своими ледяными глазами.

- Привет – Кетлер здоровается первым. – Проходи – отступает назад.

Захожу и оглядываюсь по сторонам. Комната довольно просторная, выполненная в пастельных тонах. С одной стороны кровать, с другой - комод, а над ним висит огромная плазма. У окна стол со стеллажами, заваленный учебниками, рядом кожаное кресло с подножкой и различными кнопками, а на полу прямо на мохнатом ковре валяется джойстик и пара пультов. В углу шкаф-купе. В принципе, довольно мило, только вот чистюлей Кетлера никак не назовешь.

- Зачем явилась? – спрашивает, обходит меня стороной и плюхается в кресло.

В памяти тут же всплывает картинка из видео. Точно, это то самое кресло. Моментально вспыхиваю. Кетлер даже сидит сейчас в той же позе, разница лишь в колличестве одежды и освещении.

Так и стою возле открытой двери прямо напротив Кетлера. А вдруг родители придут или домработница услышит наш разговор? Хватаюсь за стальную ручку и толкаю ее от себя. Дверь с глухим щелчком захлопывается. Разворачиваюсь лицом к Максу и вижу, как тот самодовольно скалится.

Беру себя в руки. Если уж пришла, нужно все-таки довести дело до конца и узнать причину, по которой он пропустил такой важный для себя экзамен.

- Почему не ходил на экзамен? Думала, может, заболел, а нет, здоров – складываю руки на груди, закрываясь от него.

Макс хмурится, поджимая подбородок.

- И за этим ты тащилась через весь город? Узнать причину?

Дергаю плечами.

– Просто не понимаю, ты же говорил, что тебе очень важна эта олимпиада?

Макс лениво сканирует меня с ног до головы, выдерживая паузу.

- Нет никакой причины, Томилина. Я передумал. Считай, что тебе повезло. Надеюсь, ты не облажалась.

- Почему передумал? – недоверчиво щурюсь.

- Твою мать, чего ты хочешь услышать? - Макс всплескивает руками и опускает их на широкие подлокотники.

- Да, ничего я не хочу! Не нужно было строить из себя рыцаря, тебе это не идет. И жалость твоя мне не нужна, понял?

Кетлер откидывается головой на спинку кресла и потирает пальцами глаза. Его соломенные волосы растрепаны, точно он только проснулся, да и лицо какое то помятое.

- Какая же ты душная, Томилина. Правильно про тебя Тим говорил.

Округляю глаза.

- Я не душная!

Не верю, что Тим с Максом могли меня обсуждать. Такие, как Кетлер, вообще в упор не замечают таких, как я, только если вдруг захотелось лишний раз побуллить кого-нибудь. Во всяком случае, так в стенах лицея и было.

Макс резко поднимается из кресла и за пару шагов сокращает расстояние между нами. Встает напротив, и я замираю не в силах пошевелиться. Мне неловко рядом с ним. Кетлер вызывает во мне неконтролируемую дрожь, покалывание по всему телу. Глаза, будто пелена застилает.

Все же поднимаю голову и сразу натыкаюсь на его горящий взгляд. Замечаю, как часто он дышит, как раздуваются ноздри, и плотно сжаты губы. И кажется, что в этот самый момент Кетлер становится другим. Больше нет надменной маски, нет презрительной кривой ухмылки.

Но где-то из самых глубин моего подсознания рождается паника. Я наблюдаю, словно в замедленной съемке, как его ледяные глаза останавливаются на моих губах и склоняются все ниже. Ощущаю его теплые пальцы на скулах и в тот же миг отступаю.

- Мне пора - пячусь к двери, нащупываю стальную ручку и разворачиваюсь на сто восемьдесят градусов.

Но стоило потянуть вниз, как цепкие руки хватают меня за талию, обжигая кожу на животе даже сквозь ткань пуловера, и дергают на себя, плотно прижимая к своей груди. Аромат апельсинов окутывает ноздри. По телу ползут предательские мурашки. Чувствую, как он прерывисто дышит мне в затылок.

- Рита, подожди – шепчет Макс на ухо хрипловатым голосом.

Первый раз слышу, как он произносит мое имя.

- Отпусти – стараюсь придать голосу больше твердости, и злюсь на саму себя, потому что не выходит.

- Не хочу – склоняет голову мне на плечо, и я чувствую легкое прикосновение губ на участке кожи между горловиной пуловера и шеей.

- Мне неприятно, пусти - выходит уже тверже. Начинаю заметно паниковать.

- Да, ладно? - забавляется Кетлер и снова прикасается к коже губами.

- Прохладно - парирую и разворачиваюсь в кольце его рук, но тут же понимаю, что совершила ужасную глупость. Макс резко склоняется и прижимается своим губами к моим.

Всего несколько секунд. Замираю. Я не ожидала. У меня взрыв в голове, а внутри живота гул. Но через пару мгновений все же беру себя в руки и, что есть мочи, отталкиваю от себя Кетлера. Макс хватает меня за локоть в попытке опять притянуть к себе.

- Я не хочу – выкрикиваю в отчаянии и залепляю ему пощечину.

Руку сильно жжет, а сердце готово выскочить из груди. Голова Макса дергается, и он хватается ладонью за покрасневшую щеку.

- Сам напросился - кидаю ему, словно извиняясь, и вылетаю из комнаты, пока Кетлер не опомнился.

HammAli и JONY - Наверное, ты меня не помнишь

Я заметил Томилину сразу, как только она появилась в нашем лицее. Это было в седьмом классе. Помню, как заскочил на перемене к "бэшкам", а там сидит она на последней парте. Глазищи огромные, испуганные. Темные волосы заправлены за уши, открывая бледное лицо. Ресницами хлопает туда-сюда и по сторонам зыркает, пожевывая губы. В принципе ничего особенного, но взгляд зацепила конкретно. Девлегаров потом долго прикалывался, как я над Томилиной завис.

А вот она ничего не заметила, и даже не обратила на меня внимания. Задело тогда жестко. Типа, кто она такая вообще? С тех самых пор я пытался заполучить ее взгляд, не мимолетный, а чтобы именно на меня смотрела, думала. Но Томилина была непробиваемая, как броня. Сколько я к "бэшкам ни бегал, толку ноль. Злость разрасталась наравне с симпатией. Она нравилась мне, даже снилась, несмотря на потрепанные шмотки, скрывающие фигуру, и вечно усталое выражение лица.

Но в открытую подойти к ней я не мог. Странно, потому что к любой другой девчонке подкатить не составляло труда, а к Томилиной, точно ноги деревенели, а язык отнимался. Все что я мог - это троллить ее, чем я и промышлял время от времени.

А потом еще этот Брейн-ринг по математике, где команда под моим капитанством уделала ее команду. С тех пор Томилина стала люто меня ненавидеть. Это ее выражение лица, будто я - последний кусок дерьма, не оставляло мне никаких шансов.

После летних каникул, когда все вернулись к учебе, я увидел на линейке повзрослевшую Юльку Даниленко. Она распустила свои длинные русые волосы и забавно хихикала, как это девчонки делают. Даже парни из старших классов на нее засматривались. И самое главное Юлька знала, какое впечатление производит. Знала и стремилась к этому. Но по итогу выбрала меня. Причем сама. Я особых попыток к ней подкатить и не проявлял. Сначала она пригласила меня на танец на осеннем балу, затем попросила помочь ей в волонтерском приюте для животных, а после угощала пирожками с мясом, которые сама же и напекла.

Несмотря на то, что мы учились вместе с первого класса, я совсем ее не знал. Юлька оказалась не такой уж и стервой, да еще и превратилась в чертовски красивую девчонку.

Так, моя симпатия к Томилиной сошла на нет. Я и забыл, что меня в ней изначально привлекло. Зато стало бесить ее вечно недовольное лицо и раздражала манера общения, за что Томилиной нередко от меня доставалось. Она постоянно торчала в библиотеке и зубрила на переменах. Даже не знаю, как они с Осиповой нашли общий язык, да еще и стали лучшими подружками. Мне казалось, что Томилина вообще всех считает ниже себя, тупее, а тут такая дружба. Прямо не разлей вода!

Осипова, конечно, немного не от мира сего, хоть и симпатичная. Еще эти розовые волосы... Вообщем, не в моем вкусе. Зато, как оказалось, очень даже во вкусе Девлегарова, хотя сам он никогда не признается, но я то вижу, как друг пускает на нее слюни.

Короче, так бы все и шло своим чередом: я с Даниленко, Девлегаров в мечтах об Осиповой, если бы не тот вечер, когда мы с пацанами встретили Томилину с ее пьяной теткой на остановке под проливным дождем.

Она стояла такая растерянная, опять свои глаза по сторонам таращила, пока ее тетка валялась на остановке. Я не смог вот так Томилину бросить. Не знаю, почему. Просто не смог. А потом вспоминал, как меня вштырило, стоило оказаться к ней в опасной близости. Даже не удержался, дотронулся. Томилина пахнет шасмином, как кусты в полисаднике у мамы, когда она ими еще занималась, а не обнималась в бутылкой.

На экзамен я не пошел специально. Мог бы, конечно, придти и написать кое-как, чтобы дать ей шанс. Но так Земфира меня бы раскусила и заставила переписать. Она ни за что не поверит, что я мог бы не справиться с заданиями.

И вот вчера Томилина сама прилетела ко мне домой. Я, конечно, совсем от нее не ожидал такой прыти, могла бы и до учебы подождать. Но Томилина меня удивила. Притащилась отношения выяснять, будто имеет право.

Сначала хотелось просто схватить ее за рукав и вывести из комнаты, чтобы топала по своим делам и ко мне больше не лезла. Но как оказался рядом с ней, как вдохнул аромат волос, поплыл тут же. А потом всю ночь гонял, какие губы у нее мягкие, и какая она тоненькая, чуть пальцами талию не пережал. Даже забыл, что пощёчину залепила.

Теперь же после бессонной ночи голова чугунная, еще и Земфира в коридоре поймала.

- Максим, я, конечно, не понимаю, почему ты не пришел на экзамен, какие у тебя были причины...

- Не мог - перебиваю ее.

Земфира тяжело вздыхает.

- Пусть так, не мог. Дело твое. Только у меня к тебе большая просьба. Позанимайся, пожалуйста, с Ритой Томилиной. У нее с логарифмами слабовато - заглядывает, как верная собачонка.

- Вы думаете, что Томилина захочет со мной заниматься?

- Конечно, захочет. Если честно, то я сомневаюсь, что ей удасться попасть в пятерку лидеров, но хотелось, чтобы она показала достойный результат и не опозорила наш лицей.

Пожимаю плечами.

- Могу и позаниматься.

Земфира тут же расплывается в улыбке.

- Вот и отлично. С Ритой я поговорю. И все-таки ты зря Максим, в тебе то я не сомневаюсь - напоследок окидывает меня обвинительным взглядом и убегает на урок.

Я же плетусь к своим. Нахожу Вуйчика, Девлегарова и Стоцкого в вестибюле у окна и присоединяюсь к ним. Вуйчик, как обычно треплется о тачках, которые они подготавливали к гонкам вместе с батей. Я надо сказать, завидую ему. Такие отношения, как у Стаса с отцом, мечта любого пацана, только вот в моем случае несбыточная.

- И че Земфира до тебя докапывалась? - отвлекается на меня Вуйчик.

Достаю мятную жвачку и закидываю в рот, оглядываясь по сторонам.

- Да, так, интересовалась, почему на экзамен не пришел.

- И правда, чего ты сдулся то? - подхватывает Девлегаров.

- Да, с батей опять терки по поводу учебы - не хочу им рассказывать, что это из-за Томилиной.

- Привет - неожиданно появляются Даниленко с Морозовой.

После Юлькиной выходки, совсем не могу ее видеть. Тошно. Но Даниленко подходит вплотную и лезет обниматься.

- Привет - мурчит мне за ухом. - Я скучала, Кит.

Закатываю глаза, внутри пусто. Лишь одно желание - снять ее с себя. Но затем я замечаю в конце коридора идущую навстречу Томилину и тут же прижимаю Юльку к себе. Крадусь руками под белый свитер. Краем глаза замечаю, как замедляется Томилина. В руке повис рюкзак, и теперь он за ней волочится по грязному полу.

Склоняюсь к Юлькиным губам и обхватываю ее затылок. Пусть грязный приемчик - заставить ревновать, но действенный. Потому что Томилина на мгновение останавливается, а потом со всей скорости шпарит мимо и скрывается в кабинете истории.

Лена Бонакер – Посмотри в глаза

Сидим с Осиповой в парке напротив лицея. На улице безветренно и солнечно. Удивительно хороший день для такой поры. Я, наконец, рассказала Тане про тот злополучный вечер, когда Кетлер подвозил нас теткой до дома. Не утаила и про его визит после драки с Даниленко, и про то, как сама к нему ездила.

Танька забирается на спинку лавки, в то время, как я остаюсь внизу. Просто не смею на нее смотреть. Подруга греет руки о стакан с кофе и притоптывает ногами.

Сегодня Земфира объявила о моей победе на отборе, но оговорилась, что у нее есть одно условие, которое она обсудит со мной после уроков. И вот я сижу в парке и дожидаюсь, пока у нее закончится последнее занятие. Осталось не больше двадцати минут, и меня заметно потряхивает. Дело в том, что у Земфиры прямо на лице было написано, что мое участие в олимпиаде ее совсем не радует. Она, скорее, удручена этим фактом.

Еще никак не выходит из головы встреча с Максом сегодня утром в вестибюле. Вчера он пытался меня поцеловать, до сих пор не могу в себя придти. Только вот зачем, раз уже сегодня зажимался с Даниленко на перемене. Противно и тошно от себя, от него и вообще от всей ситуации в целом.

- И почему ты скрывала от меня свои отношения с тетей? Я не понимаю – Таня вертит в руках стакан.

Смотрю перед собой.

- Чего тут непонятного? Мы разные. У нас разные семьи, социальное положение, статус. Я вообще не понимаю, почему ты дружишь со мной! Я даже никогда не приглашала тебя к себе. Все отмазки искала, потому что стыдно.

- Значит ты так обо мне думаешь? – Таня соскакивает с лавки и становится прямо передо мной. – Считаешь, что мне все это важно? Я никогда ничего от тебя не скрывала, даже про Стафа все рассказала, а ты, ты…

- Таня, прости – прижимаю ладони к глазам. – Я знаю, что поступила неправильно, подло.

- Вот именно, подло.

- Я просто не умею доверять. Некому было.

Таня присаживается рядом, выбрасывая стакан в урну, и берет меня за руки.

- Не скрывай больше ничего от меня, поняла? Мне неважно, как ты живешь, сколько у тебя денег. Я дружу с тобой, потому что мне именно ты интересна, а остальное неважно.

Благодарно киваю и утыкаюсь головой в Танькино плечо. Как все-таки хорошо, что она у меня есть.

Время последнего урока у Земфиры подходит к концу, и мы решаем вернуться в лицей, дождаться ее возле учительской.

- Я тут подумала, а вдруг Кетлер на тебя запал? – спрашивает по дороге подруга.

Кошусь на нее, выкатывая глаза.

- Сама то поняла, что сморозила?

- Ну, а что? – не унимается Таня. – Зачем ему тогда лезть к тебе с поцелуем, зачем он притащился к тебе после драки? Что это все, если не интерес?

- Он просто в очередной раз решил поприкалываться. Скучно стало, наверное.

Таня мечтательно вздыхает.

- Как бы я хотела посмотреть на его физиономию, когда ты ему пощечину залепила.

Усмехаюсь.

- Да, он явно не ожидал. Наверное, хотел поцеловать, а потом растрепать друзьям, как я повелась. Помнишь, Солнцеву и «вэшек»? Кетлер на спор с ней переспал, а потом ему Даниленко такой скандалище закатила.

- Конечно – прыскает Танька. - Такое не забывают. Хотя Солнцева сама виновата. Зачем лезла, если знала, что он с Даниленко мутит.

- Вот поэтому и не хочу оказаться на ее месте.

Заходим в здание, забираем куртки с собой и присаживаемся возле учительской. Как раз вовремя, потому что к нам навстречу семенит Земфира, прижимая к груди целую стопку тетрадей.

- Так, Рита за мной, а ты, Осипова, жди здесь – распоряжается математичка.

Таня напоследок сжимает кулачки и улыбается в знак поддержки.

Заходим в пустую учительскую. Земфира кидает тетради на стол и присаживается. Мне указывает на противоположный стул. следом и прижимаю к груди рюкзак, как броню.

- Что ж, Томилина, я тебя, конечно, поздравляю. Надо сказать, что у меня сомнений не было, что из присутствующих на экзамене, ты покажешь самый лучший результат – закидывает палку в огород, намекая на отсутствие Кетлера.

- Но у тебя есть слабые места – она сцепляет руки в замок и кладет на письменный стол, заваленный всяким учительским барахлом. – Видишь ли, у меня сейчас совершенно нет времени, чтобы позаниматься с тобой, а позаниматься тебе нужно, иначе олимпиаду ты не вытянешь. И я сейчас говорю не о пятерке лидеров, а о результате, который не опозорит наш лицей, понимаешь меня?

Свожу брови на переносице, дергая головой.

- Вы думаете я провалю олимпиаду, что ли?

- Нет, совсем нет. Тебе просто нужно немного подтянуться в некоторых моментах, которые мы с тобой сейчас разберем. А позанимается с тобой Максим Кетлер, я его уже попросила, и он любезно согласился.

Мне будто под дых дали, грудь сдавило, а сердце заколотилось в хаотичном темпе.

- Я сама справлюсь, мне не нужна его помощь!

- Рита – устало трет переносицут Земфира. – Это не обсуждается, иначе я не пошлю тебя на олимпиаду. Стриженов точно не откажется от такого предложения, раз уж сам Кеилер ехать не хочет.

- Вы меня шантажируете что ли? – чуть не вскакиваю со стула.

- Думай, как хочешь, но это мое условие. Я не хочу потом получить нагоняй от директора и лишиться премии за позорный результат на олимпиаде.

- Только не он – пытаюсь разжалобить Земфиру.

- Больше некому, Рита. Смотри сама. Ответ мне нужен прямо сейчас.

Дышу быстро, как только могу, чтобы не потерять сознание от волнения. Как мне с ним заниматься? Я вообще себе это не представляю.

- Хорошо – произношу почти шепотом.

- Тогда с завтрашнего дня начинайте. Времени остается не так уж и много. А теперь давай посмотрим твою работу.

И пока Земфира указывает мне на мои недочеты, думаю лишь о предстоящих занятиях. Конечно, он согласился. Такой шанс - лишний раз надо мной поизмываться!

Спустя полчаса выхожу из учительской.

- Ну, что? – подскакивает с лавки Осипова и тащится следом за мной.

- Она сказала, что пустит меня на олимпиаду, только если я буду заниматься к Кетлером.

- Чего? – басит подруга на весь коридор. – Вот это поворот!

- Ничего не говори, сама в шоке – протяжно вздыхаю.

Весь вечер думаю о том, как подойти завтра к Максу, что сказать. Несмотря на то, что Земфира предупредила, что уже сама попросила его, мне все равно страшно и неловко. Еще и тетка притащила домой очередного ухажера. И так сон не шел, а тут пьяные песни до самого утра и крики соседей, долбящих по батарее. Под утро забылась и чуть не проспала учебу, потому что телефон остался лежать в рюкзаке.

Быстро привожу себяв порядок, одеваюсь, хватаю на лету горбушку белого хлеба и выхожу из квартиры. Ззастегиваю рюкзак, достаю телефон и проверяю зарядку. Тут же натыкаюсь на сообщение от неизвестного номера, которого нет в контактах телефона. С иконки на меня смотрит лыбящаяся физиономия Макса. Руки тут же леденеют, а пульс набирает обороты.

Открываю:

«После уроков в три у главного входа, потом у меня тренировка».

Меня потряхивает. С одной стороны, можно не ходить, но тогда Земфира не допустит до олимпиады. Можно, конечно, устроить скандал, дойти до директора, но, учитывая мое шаткое положение в лицее, это ничем хорошим не кончится. А с другой стороны, что я в конце концов трагедию строю? Кетлер действительно в математике хорош. Даже не так, он лучший в нашем лицее. Подскажет, подтянет мои знания и все, ничего лишнего. Нужно просто воспринимать его, скажем, как обычного репетитора.

Пишу с ходу: «Ок, спасибо», и тут же отправляю, чтобы не передумать. Сообщение долетает, а затем моментально появляется пометка о прочтении. Меня холодным потом окатывает. Но Кетлер больше ничего не написал.

Утром сразу показываю сообщение Тане, пока та совершает в туалете свой утренний ритуал по наведению красоты.

- Ты согласилась? – косится на меня в отражении зеркала.

- Да – отвечаю и кусаю заусенец на большом пальце.

- Ну и правильно.

- Не знаю, что из этого получится.

- Пыф – Танька хитро скалится. – Из этого получиться может очень многое и самое неожиданное – играет бровями подруга.

Закатываю глаза.

- Не начинай.

Торопимся на урок и по пути встречаем Даниленко с Морозовой, которые шествуют мимо, точно королевы подиума. Аж, смешно стало. Поравнявшись с нами Юлька больно задевает меня плечом. Я ойкаю и оглядываюсь.

- Зрение проверь, идиотка! – кричит мне вслед.

- А ты мозги, вдруг вытекли! – вступается за меня Таня.

Расходимся, и Танька оглядывается еще раз.

- Как же я ее не перевариваю – стонет подруга. - Так и тянет тот самый видос в сеть залить, чтобы не выпендривалась. Посмотрели бы, как запоет, овца.

Округляю глаза и хватаю Таню за рукав.

- Танька, не смей.

- Да, ладно- вырывает руку подруга. – Я несерьезно.

- И вообще удали это видео, я уже все удалила – говорю правду, потому что в ночь перед экзаменом действительно все удалила с телефона. Решила поступить честно и не использовать грязный шантаж для достижения цели.

- Да, не нервничай ты так, расслабься – хлопает меня подруга по плечу, когда заходим в класс.

На уроках слушала в пол уха, даже физичка выговор сделала, потому что я, отвечая у доски, все перепутала. Мои мысли крутятся вокруг предстоящей встречи, а Макс тем временем, словно пропал куда-то. За целый день не пересеклись ни разу. Может, если бы его увидела, было бы не так волнительно.

После учебы сходили с Осиповой в зоомагазин за едой для ее собаки по кличке Брэди. Потом она убежала на танцы, а я поплелась к лицею. К ногам, точно гири привязали, а внутри шторм, даже дышу с трудом. Мне страшно, но одновременно с этим чувством зарождается что-то новое, хрупкое, волнующее. В животе такой гул, будто я лечу вниз.

Приближаюсь к воротам, захожу внутрь и вижу у главной лестницы одинокую, сутулую фигуру Кетлера. На улице уже морозно, а на нем спортивные штаны, толстовка с капюшоном, который он накинул на голову, и стеганая жилетка. Он стоит ко мне вполоборота и зависает в телефоне, облокотившись пятой точкой о стальные перилла.

Прибавляю шаг, потому что опоздала. Подхож, становлюсь напротив и прячу руки в карманах дутика.

- Ты опоздала – утвердительно заявляет Кетлер, даже не удосужившись оторвать свой взгляд от экрана телефона.

- Знаю, прости – буквально выдавливаю из себя извинения в адрес Макса, потому что надо отдать должное, он согласился потратить свое время, чтобы позаниматься со мной.

Макс, наконец, отрывает взгляд от смартфона и переводит на меня. Под капюшоном виднеется козырек черной бейсболки, который бросает тень на его лицо.