Сорок оттенков свободы

Я надевала это платье как доспехи.

Не те, что сверкают на солнце и внушают трепет. А те, что делают тебя невидимкой. Серый, длинный, с высоким воротом, закрывающим ключицы и длинными рукавами, прячущими руки, которые за последний год научились только одному — сжиматься в кулаки, когда никто не видит.

Алина одобрила. «Отлично, мам. Очень… благородно». Я знала, что на языке двадцатидвухлетней дочери «благородно» означает «скучно, незаметно, не вызывающе». Именно это мне и требовалось. На свадьбе дочери я должна была быть образцовой матерью: тихо улыбаться, кивать, не привлекать внимания, не ронять слезу в самый неподходящий момент и ни в коем случае не давать повода для сплетен.

Я стояла перед зеркалом в своей спальне и смотрела на женщину в сером. Аккуратная стрижка, сдержанный макияж, никаких украшений, кроме тонкой цепочки с кулоном — подарок Алины на восемнадцатилетие. Я выглядела прилично и ухоженно на свой возраст.

На свои сорок пять.

— Ты справишься, — сказала я своему отражению. — Это всего лишь один день. Ты посидишь, поздравишь, улыбнёшься и уедешь. Ты умеешь быть удобной.

Отражение ничего не ответило. Оно давно со мной не спорило.

В коридоре зазвенел телефон. Я глянула на экран — Алина. Седьмой звонок за утро. Я взяла трубку, готовясь к очередным инструкциям.

— Мам, ты где? Мы уже выезжаем! Только, пожалуйста, не опаздывай. И… мам, ты меня слышишь?

— Да, Алин, я слышу.

— Там будет папа с Лерой. Ты же… ты будешь нормально себя вести?

Я замерла. «Нормально». Какое интересное слово. Означало ли оно, что я должна сделать вид, будто год назад мой муж не сказал мне фразу, которую я буду пережёвывать по ночам, наверное, до конца жизни? «Вера, ты исчерпала себя как женщина и как источник вдохновения. Не тяни, отпусти меня».

Он произнёс это в нашей кухне, за завтраком, пока я наливала ему кофе. В той самой кружке, которую мы купили в первую годовщину. Он смотрел на меня так, будто я была старой мебелью, которую пора вынести на помойку, чтобы освободить место для новой. И я… я не закатила скандал. Не разбила эту чёртову кружку об его идеальную голову. Я просто поставила кофейник на стол и сказала: «Хорошо».

Потому что я умела быть удобной.

— Всё будет нормально, — ответила я дочери. — Не переживай.

— Мам, я серьёзно. Лера постаралась, чтобы всё было красиво. Она… ну, она помогла с организацией. Так что будь добра.

Лера, это молодая жена Сергея. Ровесница Алины. Организовывала свадьбу моей дочери. Я представила, как они втроём — Сергей, Лера и Алина выбирали скатерти и букеты, обсуждали меню, смеялись. А я… меня просто поставили перед фактом: свадьба тогда-то, приходи, будь красивой и не позорь.

— Я буду добра, — пообещала я.

Алина бросила короткое «пока» и отключилась.

Я посмотрела на себя в зеркало ещё раз. Женщина в сером, выглядела как мышь. Так даже лучше. Мыши не привлекают внимания. Они сидят в уголке и не мешают счастью других.

Я взяла сумочку, ключи от машины и вышла из квартиры.

Загородный клуб «Лесной» встретил меня ароматом хвои и припаркованными в ряд дорогими автомобилями. Я приехала вовремя — ровно к началу церемонии. Нашла место на дальней парковке, чтобы никому не мешать и вышла из машины.

Солнце светило так, будто специально для этого дня. Воздух был прозрачным и сладким. Всё вокруг дышало счастьем — молодым, свежим, таким, которое бывает только в начале, когда ещё не знаешь, что оно может закончиться.

Я вошла в зону регистрации и сразу увидела их.

Алина была прекрасна. В белом платье, с распущенными волосами, с глазами, полными слёз и восторга. Она смеялась, поправляла фату, кружилась. Рядом с ней стоял Олег — её жених, высокий парень с открытой улыбкой. Они выглядели как картинка из глянцевого журнала.

Я улыбнулась, чувствуя, как в груди разливается тепло. Что бы ни происходило между нами в последние месяцы, она была моей дочерью и самое главное, она была счастлива.

А потом я увидела Сергея.

Он стоял чуть поодаль, в идеально сидящем костюме и разговаривал с кем-то из гостей. За год он почти не изменился — та же холёная внешность, тот же уверенный взгляд человека, который привык получать от жизни то, что хочет. Рядом с ним стояла Лера — блондинка с кукольным лицом и длинными ногами, которые, казалось, начинались от ушей. Она держала его под руку и смотрела на всех с выражением «я выиграла главный приз».

Наши взгляды встретились.

Сергей слегка кивнул — вежливо, отстранённо, как кивают случайной знакомой. Лера даже не заметила меня или сделала вид. Мне на это было все равно.

Я кивнула в ответ и направилась к месту для гостей, чувствуя, как знакомое, поднадоевшее чувство сжимает желудок. Больно? Нет. Уже не больно. Просто пусто, как будто на том месте, где раньше было что-то живое, теперь зияла дыра, затянутая серой тканью.

Я села в третий ряд, у прохода, чтобы никому не мешать. Сложила руки на коленях, приняла позу «удобной женщины».

Церемония началась. Алина шла к алтарю под звуки струнного квартета и я смотрела на неё, стараясь не моргать, чтобы не размазать тушь. Она была такой красивой. Моя девочка, моя Алина.

Я вспомнила, как держала её на руках в роддоме, как учила делать первые шаги, как собирала в первый класс. Я вложила в неё всё, что у меня было. Всю себя. А потом, когда Сергей ушёл, я вложила в неё остатки, чтобы она не заметила, как я разваливаюсь на части.

— Кто наделяет эту женщину правом стать женой этого мужчины? — спросил ведущий.

Отец Олега ответил что-то. Все зааплодировали.

Я тоже захлопала. Удобная женщина хлопает, когда нужно. Улыбается, когда нужно и молчит, когда это крайне необходимо.

После церемонии все потянулись к фуршетной зоне. Я взяла бокал с минералкой — шампанское было лишним, мне ещё предстояло вести машину и отошла к дальней колонне, чтобы не мешать фотографу.

— Вера Сергеевна! — ко мне подплыла Тамара Ивановна, мать жениха, дама внушительных форм и внушительного мнения о себе. — Как вы себя чувствуете?

— Спасибо, хорошо, — улыбнулась я.

— Алина нам столько о вас рассказывала. Такая заботливая дочь, всё переживает, как бы вы не устали. Но вы держитесь молодцом. Очень… скромно выглядите и это правильно.

Я не сразу поняла, что это был комплимент или укол. С Тамарой Ивановной никогда нельзя было понять сразу.

— Спасибо, — повторила я.

— Ну, проходите, проходите. Сегодня такой день! — Она уже смотрела мимо меня, высматривая более важных гостей.

Я отошла к столику, на котором стояли тарелки с закусками, и взяла маленький канапе с лососем. Есть не хотелось, но нужно было чем-то занять руки.

— Мам.

Я обернулась. Алина стояла рядом, уже без фаты, с сияющими глазами и раскрасневшимися щеками.

— Алина, ты прекрасна, — сказала я искренне.

— Спасибо. Слушай, мам, ты не могла бы… ну, быть повеселее? Ты стоишь тут как… как на поминках. Все смотрят.

— Я просто жду, когда начнётся банкет.

— Начнётся скоро. Но, может, пообщаешься с кем-то? Вон тётя Галя приехала, она с тобой хотела поговорить.

Тётя Галя — сестра Сергея. Последний раз, когда я её видела, она говорила по телефону кому-то, что «Вера всегда была странной, неудивительно, что Серёжа от неё ушёл». Я не была уверена, что хочу с ней общаться.

— Хорошо, я подойду.

— Мам… — Алина на секунду замялась. — Ты не обиделась, что я попросила тебя надеть… ну, это платье?

— Нет, Алин, всё хорошо.

— Просто Лера говорила, что ты иногда… ну, надеваешь слишком яркие вещи, а это моя свадьба, и я хотела…

— Я всё понимаю, — перебила я. — Иди к гостям.

Она кивнула, на секунду прижалась щекой к моему плечу и упорхнула. Я осталась стоять у колонны, сжимая в руке бокал с минералкой.

Я посмотрела на свои руки. Хорошие  и всегда ухоженные. Я всегда ухаживала за собой — кремы, маски, массажи. Сергей говорил, что это «ненормальное количество времени, потраченное на то, что всё равно увядает». В тот день я впервые подумала, что, может быть, он прав. Может быть, всё это кремы, улыбки, попытки быть хорошей женой и матерью просто отсрочка неизбежного. Конец всё равно наступит и тебя заменят на новую модель.

Я поставила бокал на поднос проходящего официанта и вышла на террасу.

Воздух здесь был прохладнее. Я облокотилась на перила и посмотрела на лес, который начинался сразу за клубом. Сосны стояли ровные, высокие, такие же, как много лет назад, когда я была молодой и глупой и верила, что любовь бывает навсегда.

— Можно присоединиться?

Я вздрогнула. Рядом стоял мужчина — высокий, в тёмно-синем костюме, без галстука, с расстёгнутой верхней пуговицей рубашки. Я не слышала, как он подошёл и как открылась дверь.

Я хотела сказать «нет». Хотела сказать, что хочу побыть одна, что мне не нужны знакомства и разговоры. Но почему-то вместо этого кивнула.

— Спасибо, — сказал он и встал рядом, тоже облокотившись на перила. — Там душно, а тут явно чувствуется жизнь.

— Там праздник, — поправила я.

— Праздник это когда весело, а там явно пахнет спектаклем. Все играют роли: счастливые родители, идеальные гости, влюблённые молодожёны, а потом устанут и поедут домой, и там снимут маски.

Я посмотрела на него с удивлением. Он говорил то, о чём я думала, но никогда не сказала бы вслух. Особенно здесь, на этом вечере, когда меня просили молчат и не наговорить лишнего.

— Вы кто? — спросила я.

— Максим, я друг Олега. Меня назначили ответственным за развлечение гостей, но, честно говоря, я проваливаю свою миссию. — Он улыбнулся, и улыбка у него была… тёплая. Не такая, как у всех сегодня — дежурная и отработанная, а настоящая. — Я сбежал от гостей, потому что устал делать вид, что мне интересно, какое шампанское лучше — французское или итальянское. А вы почему сбежали?

— Я не сбежала, я просто… вышла подышать.

— Подышать это хороший повод. Я его тоже использую.

Он замолчал и я почувствовала, как тишина между нами становится какой-то… другой. Не неловкой, а живой. Как будто мы могли стоять так и молчать вечность, и это было бы нормально.

— Вы мать невесты? — спросил он через минуту.

— Да, а как вы догадались?

— Вы на неё похожи.

— Говорят, что она га меня не похожа. Она в отца.

— Я не про внешность. Я про то, как вы смотрите. Она сегодня смотрит на мир так, будто всё вокруг подарок. А вы… вы смотрите так, будто боитесь, что этот подарок отнимут. Или что вы не заслуживаете на него смотреть.

Я замерла.

Никто за последний год не говорил мне ничего подобного. Никто вообще не смотрел на меня так пристально, чтобы заметить что-то, кроме цвета платья или длины волос.

— Вы психолог? — спросила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— Ресторатор, но приходится разбираться в людях. Иначе не угадаешь, какое блюдо кому предложить.

— И какое блюдо вы предложили бы мне?

Он повернулся ко мне, и в его серых глазах, с каким-то странным светлым отливом, мелькнуло что-то, отчего у меня перехватило дыхание.

— Что-то очень тёплое и очень сладкое. Чтобы вы перестали быть такой… напряжённой.

Я открыла рот, чтобы ответить, но не успела. Дверь на террасу открылась, и оттуда высунулась голова официанта:

— Гости, проходите в банкетный зал! Банкет начинается!

Максим улыбнулся и протянул мне руку.

— Пойдёмте, Вера? Или вы предпочитаете, чтобы я называл вас по отчеству?

— Вера, — сказала я, не понимая, зачем взяла его руку. Мои пальцы утонули в его ладони — тёплой, сухой, такой сильной.

— Пойдёмте, Вера, — повторил он. — Надеюсь, вы не будете прятаться в углу весь вечер.

— Я не прячусь, — возразила я, чувствуя, как глупо это звучит.

— Конечно, — согласился он. — Вы просто… выходите подышать.

Мы вошли в зал вместе и я сразу почувствовала, как тишина накрывает нашу пару.

Не та тишина, что была на террасе, другая. Та, которая бывает, когда все вдруг замечают то, чего не должны были замечать.

Я отпустила его руку, но было поздно. Алина смотрела на меня из-за стола молодожёнов. Сергей смотрел из-за стола родителей, а Тамара Ивановна из-за своего командного пункта во главе длинного стола.

Я села на своё место, чувствуя, как щёки начинают гореть. Что за глупость? Я просто взяла человека за руку. Это ничего не значит.

Я подняла глаза и встретилась взглядом с Максимом. Он стоял у барной стойки, взял два бокала и, не спрашивая, понёс один ко мне.

— Шампанское? — спросил он.

— Я за рулём.

— Вы будете пить воду весь вечер?

— Я буду трезвой.

— Это печально.

— Почему?

— Потому что трезвым людям труднее врать себе, а вам, кажется, очень нужно врать себе, Вера.

Он поставил бокал передо мной и ушёл. А я осталась сидеть, глядя на пузырьки, поднимающиеся к поверхности, и чувствуя, как что-то внутри меня, то, что я считала давно умершим начинает шевелиться.

Это было опасно и неправильно. Это было… живым.

Я взяла бокал и быстро сделала глоток. Шампанское было сладким и холодным, и оно обожгло горло.

«Ты в порядке, — сказала я себе. — Это просто день. Ты справишься, ты умеешь быть удобной».

Но впервые за долгое время мне не хотелось быть удобной.

Мне хотелось быть живой.

Доброго времени суток, мои дорогие и любимые читатели!

Я пишу эту книгу, и, кажется, впервые в жизни мне не нужно ничего изображать — ни идеальную мать, ни примерную жену, ни женщину, которая знает, как правильно. Я просто сижу за столом, слушаю своих героев, и они ведут меня туда, куда сами хотят. А я только успеваю записывать.

Это невероятное чувство — создавать мир, в котором всё по-настоящему. Где герои ошибаются, срываются, делают неправильный выбор, а потом платят за него. Где любовь приходит не вовремя, а стыд оказывается слишком знакомым каждому из нас.

С этой книгой я впервые разрешила себе быть честной, неудобной и такой живой.

Я безумно рада, что она теперь будет и у вас. Спасибо, что вы со мной.

Книга участвует в литмобе "Мать невесты"

С любовью и надеждой,
Ваша Диана Эванс)))