Сосед с прицепом

Роман

– Слишком всё просто, – вздыхаю я, пялясь в папку с документами по очередному делу.

– А Роман Евгенич у нас не любит, когда всё просто, – комментирует кто-то из мужиков.

– Работа у него такая, – поддакивает другой.

– Ага, особенно когда дома такая малина, – хмыкает второй. – Поневоле будешь дёргаться по любому поводу.

Я не реагирую на подколы. В голове крутится мысль, которую не могу уловить. Вот она, кажется, совсем рядом – только щёлкни пальцами и лови. Но чего-то не хватает, пинка, что ли.

Твою же мать.

Ускользает и ускользает.

– Евгенич! – дверь распахивается так, что чуть с петель не слетает.

– Эй, поаккуратнее! Казённое имущество… – летит осуждающе из-за спины.

Поднимаю голову, отрывая взгляд от бумаг, от схемы, которую уже сотый раз прорисовываю, водя по линиям карандашом.

– С дежурки передали, на твой адрес выехала пожарка, – в глазах Свиридова паника.

Ну вот. Как в доказательство – что-то случилось именно у меня.

А в голове сразу миллион вариантов, что могло пойти не так.

И тут же – щёлк. Та самая мысль, что весь день ускользала.

– Стас, мать его проверяли? – хватаю с вешалки куртку. 

– Так она же в дурке, – разводит руками.

– В дурке, – качаю головой. – Подними всё на неё. Где работала, с кем жила, какие счета… Сам знаешь. Всё доложи по факту. Вылетаю из кабинета.

– А дома кто есть? – доносится следом.

Набираю номер Женьки – тишина.

Тьфу, зараза. Сказал же – быть на связи всегда.

– Не отвечает, – пролетаю мимо дежурного, выхожу на улицу.

Снег сегодня валил весь день, на парковке не машина, а сугроб. На расчистку времени нет.

Снимаю тачку с сигналки, прыгаю за руль. Поворот ключа – движок просыпается. Дёргаю рычаг, дворники скребут лобовуху. Газ в пол – и вылетаю, буксуя, с парковки.

До дома пятнадцать минут. Но за это время может произойти всё, что угодно.

Вот как сейчас – пожар? Или что там? Почему вызвали?

Как? Ну как? Разрешил остаться дома. Пятница… Сделал хорошее дело на свою ж… голову.

Набираю номер Женьки еще пару раз, но там глухо.

Во двор влетаю, как ошпаренный. Красная машина уже стоит у подъезда. Сердце в грудине заныло.

Лишь бы всё обошлось.

Бросаю тачку недалеко от подъезда. Снега столько, что не проехать. Глазами ищу свои окна на четвёртом. 

Пуффф… выдыхаю.

Открыты. Ни дыма, ни огня. Уже хорошо. Хорошо же?

Несусь к подъезду.

Распахнув дверь, сталкиваюсь с пожарным, чуть не сношу его плечом.

– Куда так… – огромный, в своей форме. Раза в полтора больше меня. 

– Что там? – перебиваю, впиваясь взглядом в лицо бородатого мужика. 

– Да что, в духовке что-то сгорело у девчонки. Бабка снизу панику развела, в дежурку набрала, – отмахивается он. – Отбой, – кричит своим.

А я просто приваливаюсь к стене. Привожу дыхалку в норму. 

Накрутил себе ужасов. Нет, так долго не проживу – раньше времени на пенсию уйду. Я на работе столько не нервничаю, как тут.

Жаль, соседка съехала, а она очень выручала. Няню я не потяну… Хотя… Если постараться или очень захотеть, то вполне можно. Но где взять эту самую няню?

Кажется, испытательный срок фразы “мы справимся сами” себя исчерпал. Надо что-то думать.

Поднимаюсь по лестнице, игнорируя лифт.

– Спалит весь дом, – доносится знакомое карканье. Зинаида Петровна, кто ж ещё.

Заглядываю на площадку третьего – как и думал, докладывает участковому.

– Записывайте, Дмитрий Андреевич, я натерпелась от этой семейки! Со свету сжить хотят!

– И не стыдно вам, Зинаида Петровна, – смотрю осуждающе на бабку, протягиваю руку участковому.

– Это вам должно быть стыдно, что за детьми не следите и не воспитываете! – цокает. – Дочь ваша такая же хамка, как и вы! – фыркает старая карга.

– Здравствуйте, Роман Евгеньевич, – здоровается парень. Недавно заступил, но уже в курсе наших «семейных» приключений.

– Я нужен? – игнорирую выпад бабки. 

– Потом к вам зайду, – машет рукой.

Киваю и поднимаюсь дальше.

Дверь квартиры нараспашку. В нос бьёт запах гари.

По кухне носится Женька с полотенцем, гоняет дымовую завесу.

– Мишка где? – сразу интересуюсь.

– В своей, там не воняет, – отмахивается и продолжает скакать.

Прохожу, включаю вытяжку на большую скорость, выйдя на балкон, выглядываю. Из сугроба внизу что-то тлеет.

– М-да, – вздыхаю я, разглядывая тлеющую в снегу форму с углем. – Жень, – оборачиваюсь, ища взглядом дочь.

– Что? – тут же взлетают ее брови. – Не доглядела, отвлеклась, – пожимает плечами, разве что руками не разводит.

– И на что ты так отвлеклась? На игру с братом?

– Ну пап, блин, – фыркает, подходит и тоже смотрит вниз.

Поджимает губы.

– Это ж на сколько нужно было отвлечься, чтобы до угля довести выпечку? Что там было? Пирог? – только сейчас понимаю, что с утра ничего не ел.

– Угу, – вздыхает.

Чтобы Женька да взялась за выпечку? Это вам не сосиски с яйцами.

– Всё куплено! Ни на кого надежды нет! – орёт бабка снизу. – Опека по ним плачет!

Переглядываемся с дочерью – и оба улыбаемся. Нервы уже не реагируют.

– Есть чего поесть, кроме угля?

– Сейчас бутеры сделаю, – бубнит и уходит на кухню.

Остаюсь на балконе. По привычке тянусь в карман – пусто. Пачки нет.

Бросаю же… Но в такие моменты затянуться хочется. Да ладно. Меньше вони – меньше визга от соседки, чует она дым за километр.

Пока дочь режет хлеб, иду в детскую. Приоткрываю дверь – Мишка сидит на полу, собирает конструктор, шмыгает носом.

Ревел, что ли?

– Мих, – захожу.

– О, пап, пррривет, – рычит. Букву “р” недавно осилил – теперь во все слова пихает.

– Как ты тут? Напугался?

– Неа, – пожимает плечами. – А ты больше на ррработу не поедешь? 

– Надо, Мих, – треплю по макушке. Волосы опять встают дыбом, до парикмахерской всё никак.

– Ну ладно, – вздыхает.

– А чего шмыгаешь? – пытаюсь понять, вглядываясь в личико сына.

– Ничего, – морщит нос.

– С сестрой поругались? Или чего-то не поделили?

Мотает головой. Ну ладно, узнаю у старшей. 

Возвращаюсь на кухню. Женька уже всё проветрила, налила чай, нарезала бутерброды.

Плюхаюсь на стул, вгрызаюсь в хлеб с колбасой.

– Прости, пап, – садится напротив.

– Да ладно. Главное – не повторяй, – хмыкаю.

– Постараюсь.

– А Мишка чего такой? 

Женька дует щеки.

– Да я случайно развалила его башню, – оправдывается.

Смотрю на нее.

– Да правда, пап. Пошла приоткрыть окно, и… вот, – вздыхает. – Вот он и в слезы.

– Он строил ее два дня, – напоминаю.

Разводит руками.

– Ну упс, блин, – закатывает глаза.

– Какое “упс”, Женя? – хочу возмутиться.

Но в кармане оживает телефон. Приходится ответить.

– Еду, – вскакиваю со стула и на ходу дожевывая бутер, иду к выходу из квартиры. – Жень, я уехал, – кричу в дверях. – Скинь мне список, что купить, на обратном заеду в магаз.

– Ага, – доносится унылое.

Надо в выходной сводить детей куда-нибудь. Делаю в голове заметку и тороплюсь вниз.

Надя

Ну вот, кажется, оно.

Вглядываюсь через лобовое на обычную девятиэтажную панельку. С удивлением наблюдаю, как из двора выезжает пожарная машина.

– Ого, – подаёт голос сын, наконец отрываясь от телефона.

– Прямо как красный флаг, – бормочу себе под нос.

А в мыслях крутятся слова подруги – что я сошла с ума с этим переездом. Вот оно, предупреждение. Может, она была права? 

– Может, я всё-таки ошиблась поворотом? – перевожу взгляд на монитор навигатора, а мысленно пытаюсь дать хоть один шанс себе и своему решению.

– Вы прибыли в место назначения, – невозмутимо сообщает навигатор.

– Приехали, – подтверждает сын.

Въезжаем во двор. Но, проехав пару метров, упираемся в чёрный внедорожник. Я вкапываюсь — не знаю, что делать дальше.

Водитель настроен решительно: подпирает меня спереди, словно специально намекая, что назад не отъедет. Хотя у него места — хоть отбавляй.

Через лобовое вижу мужской силуэт. Сигналит.

Ну конечно… где уж мне бодаться с ним на своей мини.

Начинаю нервничать, включаю заднюю и, обернувшись, медленно отъезжаю. И конечно же цепляю сугроб бампером. Снега – как воды в море. 

Стоило освободить чуть пространства – это чудовище протискивается мимо.

– М-да, – выдыхаю. – Джентльменов полный двор.

Снова выезжаю из кармашка, подкатывая к нужному подъезду. Снега навалило по пояс – не удивительно, выпало как минимум пару месячных норм. 

Если в Москве его чистят по нескольку раз в день, то здесь… В общем, кое-как припарковываю машину. И мысленно ругаю себя за сравнение со столицей. Нужно привыкать жить как обычные люди. 

Заглушив двигатель, выходим с сыном на улицу.

– М-м-м, – тяну, потягиваясь. Косточки хрустят от долгой поездки.

Воздух мягкий, чуть прохладный. Мне определённо нравится.

– Шикарное местечко, – усмехается Марк, скептически кидая взгляд на дом.

– Ну уж какое есть, – выдыхаю и, нырнув в салон, достаю ключи от квартиры, которую удалось снять в короткий срок. – Пойдём сначала на разведку или сразу сумки возьмём?

– Давай сразу, чтобы меньше ходить, – предлагает он.

Открываем багажник, достаём сумки. Остались два чемодана и коробка – за ними ещё вернёмся.

– Ну, пойдём.

В подъезде — еле уловимый запах гари.

– Лифт или лестница? – спрашиваю.

– Лифт, конечно, – усмехается Марк, дёргая сумку за ручку.

Заходим, нажимаем четвёрку. Кабина дёргается и со скрипом трогается вверх.

Зажмурив глаза, выдыхаю. Всё кажется сном. Но нет — это теперь моя реальность. И пусть она будет вот такой, чем та, к которой я оказалась не готова.

На четвёртом запах гари становится сильнее. Повезло же… Видимо, пожарка не просто так здесь была.

Достаю ключи из кармана, открываю дверь. Входим.

Щёлкаю выключателем на стене.

– Негусто, – замечает сын, глядя на потолок, где сиротливо висит энергосберегающая лампочка.

– Это лучшее, что удалось найти, – отвечаю, будто оправдываюсь.

– Может, надо было снять номер в гостинице? – бросает сумку и, не разуваясь, идёт дальше.

Уф… ну ничего, справимся. Ему просто нужно время привыкнуть.

Снимаю ботинки, подхватываю его сумку и иду по коридору. Останавливаюсь у дверей, ведущих в одну из двух комнат.

– Нет, гостиница нам сейчас не по карману. Да и вариант неплохой. Если всё понравится и удастся устроиться — сможем потом выкупить. Я уже говорила об этом с хозяйкой.

– Вот это? – появляется в проёме кухни сын, и разводит руками. – Тут же почти ничего нет.

– Ничего, всё будет. Со временем, – натягиваю улыбку, смотря на округлённые глаза своего мальчишки.

Я по видео видела эту квартиру. Да, она гораздо проще, чем можно было бы ещё найти. Но там и цена за месяц кусачая.

Тут минимум мебели: в спальне — полуторная кровать и шкаф; в зале — диван, который можно разложить, и тумба; в кухне — стол, два стула, мойка и стол от гарнитура, плита и старенький холодильник. На стене — один шкаф для посуды. Всё.

Даже занавесок нет на окнах. Ванная и туалет — всё максимально просто, будто со времён постройки дома никто ничего своего не добавлял.

Хотя всё подкрашено и выглядит свежо. Но зато чисто. И, по словам хозяйки, соседи тут тихие. А ещё школа через два дома — а это главное.

– Мне она уже не нравится, – вздыхает.

И я его понимаю. Даже чувство вины начинает бередить душу. Но я не имею права раскисать.

– Сегодня пятница. – Опускаюсь на стул, игнорируя заявление сына. – Может, успеем ещё до школы добежать?

Смотрю на безразличное выражение лица Марка, усевшегося рядом и снова уткнувшегося в экран телефона. Мысленно закатываю глаза.

– Может, не торопиться? Отдохнуть пару-тройку дней? – усмехается, не оторвавшись от гаджета.

– Ну уж нет, – поднимаюсь. – Пойдём, я как раз найду твои документы и сходим. Заодно узнаем, как до неё дойти. Четверть через три недели закончится, оценки нужно подтянуть.

– Ну мам… – ноет. – Я устал. Мы ехали сюда целую вечность. Сжалься!

Смотрю на него и сдаюсь.

– Хорошо. После выходных сразу же с утра сходим. Надеюсь, тебя возьмут без проблем.

На что сын лишь морщит нос и снова утыкается в телефон.

– Я в гимназии учился, конечно возьмут, – бубнит себе под нос.

Ну что ж. Спасение утопающих — дело рук самих утопающих.

Почему-то именно сейчас я понимаю эту поговорку как никогда.

Сама решила всё изменить.

Вперёд! Дерзай, Наденька! Ты теперь капец какая самостоятельная!

Оседаю на стул, который жалобно скрипнул подо мной.

Достаю телефон, открываю чат с хозяйкой квартиры. Пишу, что меня всё устроило и понравилось, остаёмся как договаривались.

Она обещает зайти в понедельник, принесёт шторы — какие-то у неё остались после ремонта.

А сегодня с нами доехать не смогла — у неё гости.

Я не отказываюсь. Пригодится всё, тем более их и нет тут.

Поднимаюсь, прохожусь по небольшой кухне. Хорошо, что успела сунуть в коробку немного посуды. Тут её тоже нет.

Открываю незакрытую дверцу холодильника. Та жалобно скрипит.

За спиной вздох сына.

Включаю холодильник в розетку — зарычав, всё же заработал. Шумновато, но думаю, как температуру нагонит, станет тарахтеть тише. Хотя этот звук из далёкого прошлого, и он в этих голых стенах навевает детством.

– Нужно в магазин сходить, за продуктами. Пойдём? – привлекаю внимание сына.

– Может, доставку закажем? – поднимает на меня взгляд.

– Марк, – максимально укоризненный взгляд.

– Ла-а-адно, – тяжело вздыхает и всё же отрывает свою пятую точку от стула. – Пойдём на разведку твою.

Ну вот, маленькая победа в моём кармане.

Дальше – больше.

Роман

Домой возвращаюсь в одиннадцать. Снег валит крупными хлопьями. Там наверху прорвало, что ли? Всю ночь и весь день засыпает.

Въезжаю во двор медленно. Приоткрываю окно и слышу, как снег хрустит под шинами. Что-то в этом есть такое, умиротворяющее. Подъезжаю к своему подъезду и понимаю, что машину поставить некуда. А всё почему? Всё потому, что мое место занимает какая-то мелкая букашка красного цвета. 

Та самая, которую сегодня днем готов был вытолкать бампером с проезда. Нет, я не хам на дорогах и не грубый водитель. Просто не люблю женщин за рулем. Не их это занятие. А тут еще торопился. 

Так это что значит? У кого-то гости? Ставлю машину параллельно дороги и выхожу из тачки, снова по привычке хлопая себя по карманам брюк и куртки. Нет, сигарет нет, бросаю же.

Приглядываюсь к номерам чужой машины и хмыкаю. Это что за столичные к нам пожаловали?

Выпрямляюсь в полный рост и поднимаю глаза к своим окнам. Сюда как раз выходят кухня, зал и моя спальня, хотя нет, уже не моя. Дочери отдал ее. Детская на ту сторону. Везде темно. Да и не удивительно. Дети, скорее всего, уже спят.

Еще раз кидаю взгляд на чужую машину, прикидываю по радиусу, выехать сможет, и иду к подъезду. Устал как собака. Сейчас бы что-нибудь съедобное закинуть в рот, да в кровать упасть. 

Поднимаюсь на свой этаж, отпираю дверь. М-м, чем-то съедобным пахнет. Скидываю ботинки, куртку на вешалку и прохожу в кухню. На плите кастрюля с макаронами, рядом в тарелке пара отварных сосисок. 

– Ты опять поздно, – за спиной голос Женьки.

Оборачиваюсь.

– А ты чего не спишь? 

– Так время детское. Услышала, пришел. Вышла посмотреть, всё ли в порядке. Разогреть?

– Справлюсь. Спасибо.

– Хорошо, что доставку заказал, – вздыхает. – Не забыл, – уже себе под нос. – Всё, я спать, – и, развернувшись, исчезает в недрах квартиры.

Сгребаю остатки еды в тарелку и сажусь есть прямо так, не разогревая. Голодный, жуть. Слона бы съел. Но и сосиски тоже пойдут.

После даже сил не хватает на душ, поэтому направляюсь к себе, вернее, в зал и, стянув с себя свитер да штаны, падаю на диван, тут же проваливаясь в сон.

Утром первым просыпается нюх. Да, я чувствую, Женька что-то жарит. Яичница? М-м-м, сейчас бы с колбаской. Чашку кофе и кусок батона с маслом. 

Прислушиваюсь.

На кухне возится детвора. Мишка что-то болтает. Женька стандартно отвечает: “Угу”.

– Ну Жень, – тянет сын.

– Иди у папы спроси, – отмахивается от пацана.

Вздыхаю, переворачиваясь на живот и пряча голову под подушку. Нет. Меня пока еще нет. Я все еще сплю.

– Па-а-а-п, – Мишка входит в комнату и запрыгивает на диван.

Тут же забирается мне на спину.

– Пап.

– М?

– А пойдем гулять? Снега море. Хочу снеговика лепить. А Женька не хочет, – сопит.

– Пойдем, – сдаюсь и показываюсь из-под подушки.

Да, Стрельцов, дети иногда тоже требуют внимания. Будь добр быть отцом хотя бы в выходные.

Если еще будут эти выходные.

– А Женьку с собой не возьмем, – говорит с обидой на сестру.

– Возьмем, – отвечаю ему. – И закидаем снегом.

– Точно! – подпрыгивает, тут же слетая с дивана и несясь обратно на кухню. Всё выдает сестре как на духу.

Меня спалили.

– Ну спасибо, пап, – кричит дочь из кухни. – Я ему завтрак, а он мне снег.

Мишка хохочет.

Всё, доброе утро называется. Поспали, пора и честь знать.

Нехотя выползаю из постели и, натянув спортивки, плетусь в ванную. 

После прохладного душа и водных процедур иду в кухню. И застаю своих у окна.

– Чего там интересного показывают? – заглядываю в окно.

– Да вон тетка какая-то по колесам твою машину лупит, – говорит Женя, а я и сам вижу, что творит барышня в куртке красного цвета, как и сама ее букашка.

Ну пусть развлекается.

– Пап? – вопросительное от дочери.

– М? – достаю с полки банку кофе. Завариваю в чашку. И делаю пару обжигающих глотков.

– А ты что, ничего не сделаешь? – складывает руки на груди и с улыбкой за мной наблюдает.

– А что я должен сделать? 

– Отогнать машину, например.

– Так она ей даже не мешает, – пожимаю плечами. – А то, что дамочка водитель такой себе, это ее проблемы, – подмигиваю ей и беру с тарелки бутер.

– Так, не поняла, а яичницу ты что, не будешь? – хмурит брови, замечая, что я ем.

– Женек, я скоро с яиц закукарекаю.

– Ну извините, я не повар, – вспыхивает и тут же хватает тарелку с яичницей и выкидывает все в мусорное ведро. Зло бросает тарелку в мойку и вылетает из кухни. Через пару секунд хлопает дверью в своей комнате.

– Блин, – морщусь. – Перегнул, да? – перевожу взгляд на сына.

– Угу, – кивает. – Гулять пойдем?

– Сейчас пойду разберусь с хулиганкой, – хмыкаю. – А ты пока собирайся, хорошо?

– Хорррошо, – кивает и убегает в свою комнату.

Я с кружкой кофе иду в коридор. Накидываю куртку, ноги в ботинки и, взяв трезвонящий брелок с прихожки, выхожу из квартиры. 

На улице дамочка в красном прыгает вокруг моей машины. Стою наблюдаю. О, блин, кружку прихватил. Очень даже кстати. Делаю пару глотков бодрящего пойла. Да, сегодня я никуда не тороплюсь и настроение у меня явно не красного цвета. Я его вообще не перевариваю. А тут пуховик хоровод водит вокруг тачки. Ну пусть водит, я не возражаю.

– Это ваша машина? – замечает меня красный пуховик.

– Моя.

– Тогда отгоните ее уже! – восклицает.

– А чем она вам помешала? – подхожу к водительской двери, снимаю сигналку.

– Вы меня подперли! – возмущается.

– А вот врать нехорошо. Тут есть место для вашей букашки, – ловлю ее взгляд голубых глаз. 

– Вам не стыдно! Я тороплюсь! А из-за вас я уже опоздала! – причитает женщина.

– Значит, уже не торопитесь?

– Что? – глаза вспыхивают злостью. Брови взлетают вверх. – Да! То есть нет. Тороплюсь! – начинает путаться. – Отгоните уже своего монстра!

– Да не буду я этого делать! – рявкаю на нее, и дамочка тут же замолкает, широко раскрыв глаза. 

Всовываю ей в руки свою чашку с кофе и иду к ее тарахтящей букашке. Сажусь за руль.

– Вы что? Что вы делаете? – плетется за мной и останавливается рядом, держа мою кружку.

– Угоняю тачку, – усмехаюсь, включаю заднюю скорость и, захлопнув дверь, выезжаю.

Истеричка. Всё было просто. Но кто-то водить не умеет. 

Останавливаю машину, выхожу.

– Да кто вам разрешил…

– Спасибо, что подержали, – забираю у пуховика из рук свою чашку. – Не плевала? – спрашиваю, заглянув в ее лицо.

Косметики почти нет, симпатичная.

– Нет, не додумалась, – фыркает. – И спасибо, – говорит уже тише, пробежав по мне взглядом сверху вниз.

– Угу, – киваю, наблюдая, как садится за руль, и провожаю взглядом удаляющуюся машинку со двора.

Можно было бы и познакомиться, да, Стрельцов? Хотя когда тебе заводить знакомства? Времени не хватает на детей, а про баб так вообще лучше молчать. Да и столичная дамочка, скорее всего, свинтила с концами. 

Возвращаюсь домой.

– Миха, ты готов? – вхожу в квартиру, скинув ботинки, иду в кухню, мою чашку.

– Готов, – выбегает из комнаты.

И действительно, уже одет в теплый костюм. Осталось напялить куртку и шапку.

– Отлично. Жень? – зову дочь.

– Я с вами никуда не пойду! – рычит из комнаты. 

– Ну ок, придется закидывать снегом друг друга, – подмигиваю сыну. Иду одеваться теплее и помогаю сыну обуться.

Надя

После магазина который к нашему счастью оказывается в соседнем доме, забираем оставшиеся вещи из машины. 

– Я прошу тебя, только аккуратно с коробкой. Там наша с тобой посуда, – слыша как брякает стекло, прошу сына.

– Да я и так осторожен, – фыркает.

Поставив коробку на стол уходит со своим чемоданом в комнату что поменьше. 

– Я эту комнату беру, гуд? – выглядывает из нее. 

– Хорошо. Только набери в таз воды, смахни пыль тряпкой с поверхностей, – прошу его, пока сама разбираю пакет с продуктами и коробку с посудой.

– Ну мам, – фыркает. – Я же не уборщица, – морщит нос.

– Так а я не повар, – отвечаю ему в тон. – Давай-давай, – подгоняю его. – В ванной посмотри, там я видела таз.

– Ла-а-а-дно, – тянет недовольно.

Пока Марк прибирает комнату, или делает вид, я готовлю нехитрый ужин. Да подмечаю, что еще нужно будет подкупить на кухню и для удобства, и для уюта.

Марк, поковыряв в тарелке вилкой, отодвигает тарелку.

– Не, не буду больше, – хмурится он.

– Почему? – не понимаю.

– Я люблю котлеты, а не тушенку.

– У нас нет мясорубки. Как куплю, будут тебе котлеты.

– Можно было и магазинные купить.

– Ты их есть не будешь, – вздыхаю. Будто я не знаю, что сын не ест магазинные полуфабрикаты. На баловала на свою голову. – Пей чай с печеньем.

– Я такие не люблю, – снова недовольная физиономия.

– Окей, тогда свободен, – вздыхаю. Нет сейчас у меня сил даже на плохое настроение. – Не хочешь есть, значит сыт.

Он встает из-за стола. Оставляет тарелку на столе.

– Стоять.

Оборачивается.

– Здесь нет посудомойки. Поэтому недоеденное тобой в мусорное ведро и вымой за собой тарелку, – продолжаю есть.

Поджимает губы и выполняет то, что я ему сказала, всем своим видом показывая недовольство.

Остатки вечера проводим по разные комнаты. Я прибралась в зале. Вымыла полы в квартире. Даже дышать стало легче. 

Сажусь на диван, утыкаюсь в ноут. Зависаю на сайтах с вакансиями. 

Ну, Надя, с чего начнем?

– Пожалуй… – замираю, перебирая варианты в голове.

Да, я уже и забыла когда работала по профессии. Всю себя посвятила семье. Готовка была полностью на мне, да и дом тоже. Мне нравилось ухаживать за мужем, а потом и за сыном. И вот что из этого вышло. 

Вздыхаю.

А я ведь неплохо рисовала.

Накидываю на скорую руку резюме. Сомневаюсь, конечно, что кто-то захочет взять к себе в сотрудники художника-иллюстратора без опыта работы. Но все же попробовать можно.

Одолевают сомнения, что здесь будет востребована подобная профессия. Но чем черт не шутит, да? Закидываю в поиск. И отставляю ноут в сторону. Иду в душ.

Вернувшись из душа, забираюсь под одеяло и выдыхаю, уставляясь в потолок. Да, без штор пустовато. Но надеюсь в понедельник этот вопрос решится.

Строю планы. Только на что? Я сейчас как тот самый воин в поле. Одна совершенно, от меня теперь все зависит. А страшно делать самостоятельные первые шаги. Именно когда тебе немного за тридцать и ты не привыкла заниматься устройством жизни. 

Как я умудрилась так влипнуть? И нет, я не жалею и не готова прятать голову в песок. Наоборот. Но все равно… Чувствую себя не комфортно. Хотя и это не то определение. Не в комфорте дело. Дело в новых аспектах. И с ними я не сталкивалась лицом к лицу. Я привыкла что есть кого спросить. А сейчас нет никого рядом.

Телефон издает звук, прерывая бесконечный несвязный поток в моей голове.

Дергаюсь, тут же открывая сообщение. На мое резюме ответили, и я лезу на сайт в свой личный кабинет, где вижу приглашение на собеседование в небольшую компанию по производству посуды. Отвечаю, и у меня завязывается переписка, в которой меня приглашают пообщаться завтра в девять.

Ух. Отставляю ноут в сторону и с гулко бьющимся сердцем улыбаюсь, как дурочка. Ну вот, уже что-то. А если удастся устроиться? То это большой шаг вперед. Мне сейчас очень-очень нужна работа.

Утром встаю по будильнику. Быстренько в душ. Потом жарю блинчики. Оставляю для сына на столе. Одеваюсь, прихватываю свою папку с эскизами. Одно время я много рисовала. А потом вышла замуж, и стало не до этого. Да, свежих нет, но я обязательно начну работать над этим. Мне главное понять, в каком направлении идти.

Заглядываю в комнату сына.

– Марк!

– М?

– Я убежала. Завтрак на столе.

– Угу, – и отворачивается.

А я довольная выбегаю из квартиры и тороплюсь вниз к машине.

И каково мое удивление, увидев, что в нескольких метрах от моей машины тот самый монстр, что не дал проехать. Большой джип черного цвета. С металлической решеткой на морде. Ну? И что это за хамство такое?

Оббегаю машину по кругу, подхожу к своей и понимаю, что мне не выбраться. Рядом машина слишком близко. С другой стороны сугроб мне по пояс. А выехать так, чтобы его не зацепить… С моей практикой у меня вряд ли получится.

Ничего лучше не придумываю, как ударить монстра по колесу. Раз-второй, на третий срабатывает сигнализация.

Пока орет сигналка, в надежде, что хозяин машины сейчас выйдет или хотя бы выглянет в окно и поймет, что мешает, я завожу свою, очищаю от снега. Но ничего не происходит. Пинаю по колесу джипа еще раз. И еще раз. Мне приходится плясать вокруг машины и от злости лишь разводить руками. Потому что где мне искать этого гада? Ну не выехать мне, черт возьми!

И пока я тут злюсь, замечаю, как недалеко стоит мужчина… Ну как мужчина. Нечто бомжеватого вида. Алкоголик, что ли? С огромной чашкой в руках.

Вид у мужика тот еще. Волосы торчком, растянутые треники, футболка, поверх которой куртка. И бонусом ко всему заросшая физиономия. Стоит и смотрит.

Ну нет, это же не его машина?

– Это ваша машина? – все же решаю спросить.

– Моя.

– Тогда отгоните ее уже! – возмущаюсь.

– А чем она вам помешала? – подходит, отключая сигнализацию.

– Вы меня подперли! 

– А вот врать нехорошо. Тут есть место для маневров вашей букашки, – скалится.

– Вам не стыдно! Я тороплюсь! А из-за вас я уже опоздала! 

– Значит, уже не торопитесь?

– Что? Да! То есть нет. Тороплюсь! Отгоните уже своего монстра!

– Да не буду я этого делать! – рявкает на меня. 

А я впадаю в шок. 

Как это не будет? Почему? И вместо того, чтобы отогнать свою машину, он всовывает мне в руки свою чашку с еще горячим кофе, судя по запаху, и идет к моей машине.

– Вы что? Что вы делаете? – иду за ним следом, не понимая, что он хочет сделать.

– Угоняю тачку, – усмехаюсь, гад. И отгоняет мою малышку, аккуратно, не зацепив своего железного крокодила. Останавливает машину и выходит.

– Да кто вам разрешил… – хочу возмутиться.

– Спасибо, что подержали, – нагло забирает чашку у меня из рук. – Не плевала? – спрашивает, заглянув в глаза.

Издевается еще! Да лучше бы плюнула!

– Нет, не додумалась, – фыркаю. – И спасибо, – все же благодарю. По-другому я сама бы не выехала.

– Угу, – кивает, посмеиваясь.

А я быстрее запрыгиваю в машину, которая уже успела прогреться. Я давно не ездила за рулем. Потому что не нужно было. Машина стояла в гараже и редко мной использовалась. Потому что я даже с подругами практически перестала встречаться. Погрузилась в свой мир. И зря, как оказалось.

А теперь яростно пытаюсь из него выгрести. И вот первые шаги. А мне палки в колеса вставляют с самого начала. Вот этот… тип. Зачем трепать нервы? Ну что за мужики пошли? За счет женщины нужно повыпендриваться. За ними не заржавеет.