Соседа (не) предлагать

— Яна, ты чего? — обеспокоенный голос подруги доносится из динамика моего телефона.

Наверное, я какая-то неправильная Всего лишь полчаса назад я готова была ей всё рассказать, поделиться самым сокровенным, в сейчас всё просто рухнуло. Внутри пустота и холод.

— Ничего, Оль. — глухо отзываюсь я, ковыряя кончиком ногтя деревянную раму зеркала в собственной ванной.

— Да брось, я тебя сто лет знаю. — утрирует моя единственная подруга. — Что произошло, Янин? Это из-за тех анализов, да? Что-то нашли?

Нашли… Осталось только как-то это всё осмыслить и понять, что теперь делать.

Взгляд скользит к распахнутой двери ванной комнаты, натыкается на тумбочку в прихожей, где я оставила ворох заключений и результатов анализов.

— Янусь, ты не паникуй, слышишь! — звенит испуганный голос Оли. — Ты нашла вообще куда иди! Ну кто в наше время ходит в городские больницы? Всё пересдадим в нормальном центре, Ян. Я вообще бюджетникам не доверяю, ты меня знаешь.

Внезапно я перенимаю настрой подруги. Это на самом деле действует. Поникшее и раздавленное, отрешённое и пустое состояние наполняется крупицами решительности.

Почему это не пришло в голову мне? Это же очевидно, нужно пройти повторное обследование, нужно просто пересдать анализы. В больницах часто путают анализы. Ведь так?

— Олька, — оживаю я, — Я тебя обожаю. Конечно, пересдам! Конечно, обращусь в медицинский центр с хорошими специалистами!

Правду говорят: «Одна голова хорошо, а две ещё лучше». Я ещё, глупая, на неё злилась, когда она мой вызов сбросила.

— О-о-о-о-о, — тянет подруга, — Вижу, повеселела. Что там хоть тебе приписали? Может, просто деньги тянуть хотят за всякие процедуры, а?

— Разве что на ЭКО.

— Чего-о?

— Ну это как вариант. — пожимаю плечами, отдёрнув руку от зеркала, и выхожу из ванной. — Возраст у меня уже почтенный. Рожать срочно нужно. С трубами всё не есть хорошо. Беременеть надо. — пытаюсь улыбаться, проговаривая всё это, а на душе тысячи голодных котов скребут.

— Какой возраст? — хмыкает Оля. — Ты себя в зеркало видела? Двадцать пять — потолок.

Вспоминается дурацкая цитата про фасад и полировку:

— Да, только внешнее от внутреннего очень сильно отличается. Я была бы невостребованным косметологом, если бы выглядела на свой возраст.

— Какой возраст, боже? Янчик, ты там заболела? Тебе тридцать три года. Ты молодая.

— Расскажи это моим маточным трубам, окей?

Прохожу мимо просторной гостиной, где мной были выбраны и подобраны абсолютно все детали интерьера, каждая мелочь, и замираю в дверном проёме, ведущем на кухню.

А нужен ли мне вообще ребёнок? Проблемы с кожей, с лишним весом, с гормонами, с организмом, с психическим здоровьем, моральным, физическим, с… 

Да и потом, где мне его взять? Если у меня на самом деле есть полтора года на то, чтобы забеременеть, а дальше всё, финита ля комедия, что делать? ЭКО? Как-то это странно.

— Ну ты вообще загнула. — смеётся Оля, о которой я почти что забыла, разглядывая полную всяких небезопасных предметов и мест для ребёнка гостиную. — Прогнозы хоть какие-то дали?

— Дали. Брать и беременеть. Вот прямо с сегодняшнего дня. У меня есть полтора года…

— Это много. Слушай, не так всё и плохо. Я вообще впервые слышу, что ты хочешь детей.

Ком встаёт в горле.

— Давай закругляться. Вечером встретимся. — спешу завершить ставший тяжёлым разговор. — Буду искать ближайшие медицинские центры и записываться на приёмы.

Вот как объяснить самой себе, что не родить, потому что не видишь в этом потребности и можешь, теоретически, и не рожать, потому что ты уже старая и лишена этой возможности — в край разные вещи? Это иначе чувствуется. Это… давит. Психологически давит.

Итак, мне тридцать три года и сегодня мне первый раз сказали, что я старая. Даже не сказали прямо, а ткнули носом в то, что я упорно не желала замечать.

Где мои тридцать лет?

Школу, институт, наверное, даже не считаю. Незачем. А может, и нужно было бы? Не будь я одиночкой и зубрилой, возможно, уже бы принесла в подоле и выполнила бы своё так называемое женское предназначение. Сейчас меня бы просто не волновало, что у меня там по женскому здоровью, какие они, мои трубы, где взять мужика, как забеременеть…

Странная я. Я ведь и замужем побывала. Мой папенька сойдёт с ума, если, не дай бог, узнает, что я в разводе и Тарасов Егор Олегович мой вот уже как год бывший муж, а не нынешний.

Так, может, Егора того…? Попросить выручить, по старой дружбе?

Здоровый, крепкий, военный, неглупый, вполне симпатичный и надёжный. В последнем меня больше папа уверял. Налево ходить, оказывается, любил мой муженёк. Но это ничего. Дети от меня не уйдут к другой маме. В этом прелесть материнства. Меня не променяют на помоложе, посвободнее, пораскрепощённее и прочее, прочее, прочее.

И, собственно, всё. Кроме бывшего мужа, у меня вариантов нет. Или Егор, или ЭКО. Ни к чему из этого душа не лежит, но какой у меня может быть выбор с таким ограниченным временем?

Как и не жила вовсе… Чего ждала, спрашивается? Неужели и правда принца на белом коне? Тридцать три года! Караул. Это сколько всего можно было успеть за это время. Забеременеть и родить, уж точно.

Конечно, я хочу и хотела семью. Настоящую. Вот как в кино. Чтоб и муж — защита и опора, и детишек — мальчик и девочка. Ещё дом и большая собака…

Не пойму только, почему я так пассивно этого хотела, что за тридцать лет никак не ускорилась.

Егор? Егор не в счёт. Наверное, я на подсознательном уровне чувствовала, что он не тот. Не было трепета, бабочек в животе и замершего натянутой струной тела рядом с ним. Было… Было здорово, в общем. Тест-драйв совместной жизни был коротким и очень познавательным. Я тогда зареклась, что больше под одной крышей не стану жить с мужчиной, которого так мало знаю. Сколько мы там знакомы были? Год? Мало.

Насмешка судьбы. Теперь у меня и того меньше времени. Причём на всё — найти, влюбить, выйти замуж, забеременеть и родить. Не хочу одна воспитывать ребёнка. Материально потяну, а вот всё остальное…

Зависаю в кресле, так и не дойдя до ноутбука. Впрочем, это пошло мне на пользу. Теперь я точно знаю, что никакие анализы здесь ни при чём. Я хочу семью. Хочу ребёнка. Несмотря на то что мне скажут в другой клинике, я всё равно буду идти навстречу к своей мечте.

Мало у меня ухажёров, что ли? Много. Правда, лучше бы это были кандидаты в мужья и отцы моих будущих детей, а не охочие до пары свиданий, с излишне свободными взглядами на жизнь и отношения. Вычеркнуть из этого списка женатиков и… выбирать будет толком не из кого.

Женатые? Нет. Женатые для меня табу. Я сама рогоносица. Как я могу в этом же болоте притопить ещё хотя бы одну женщину? Это у меня к Егору чувств особых не было, а женатого может дома ждать любящая и млеющая, с бабочками в животе…

Фу, мерзко. Лучше уж ЭКО.

Надо присматриваться. Ох, как надо. Если же диагноз подтвердится, то там не до смотрин будет. Но и хватать первого встречного, это уже совсем клиника.

— Клиника. — напоминаю самой себе, что планы у меня были не в себе и своём прошлом копаться, а куда более реальные.

Плетусь к ноутбуку, вертя в руках телефон, и даже не подозреваю, что новые пытки в частной клинике принесут мне не облегчение, а шок.

От громкой музыки внутри всё дрожит и вибрирует. Во мне один коктейль, а меня рвёт в клочья. Я танцую, как принято пафосно говорить, будто в последний раз. Вокруг меня крутятся двое мужчин. Оба мне симпатичны, на первый взгляд.

Решаю, что отвечу взаимностью тому, кто будет смелее и настойчивее. Десять минут улыбаться друг другу — это уже не в моём возрасте.

— Ясь! — с трудом, но разбираю голос подруги.

— Оля-я-а, — тяну нараспев, — Не прошло и полгода, как ты приехала. — улыбаюсь, окинув мимолётным взглядом жгучую брюнетку в бирюзовом брючном костюме.

Оля Король у нас бизнес-леди. У неё свой салон красоты и она жуть как любит деловой или около деловой стиль в одежде. Вон, даже в ночной клуб приехала в костюме. И ничего, что он весёлого цвета, от него всё равно разит официозом и строгостью.

— Ты рехнулась? — орёт мне в ухо очень невысокая, — во всяком случае без своих шпилек, — и чем-то раздражённая подруга. — Что ты здесь делаешь?!

— На форуме написано, что клуб — самое распространённое место для знакомств с противоположным полом.

— С каким полом? С кафелем в туалете, Яна?! Здесь одни малолетки и обдолбанные чем-то мужики, потому что адекватные и трезвые сюда ни в жизнь не сунутся.

— Ты забавная. — смеюсь я. — Хорошо, что тебе не нужно искать ни мужа, ни отца своему ребёнку. Слишком переборчивая.

— Дура? Ты сюда за мужем припёрлась?

Обманчиво хрупкая девушка жёстко хватает меня за руку и как на буксире тащит меня с танцпола. Мне не очень хорошо видно, но я уверена, что ей не приходится никого расталкивать. Перед ней все расступаются. Как море перед Моисеем.

Выходим на лестничный пролёт и спускаемся к бару. Музыка становится тише, а моё настроение улетучивается с каждой ступенькой.

— Два кофе. Ей покрепче! — командует моя воинственная подруга, даже толком не взглянув на бармена. — Садись. — это уже мне.

Деваться толком некуда. Я сама ей сбросила сообщение с адресом клуба. Сама потом выключила телефон. Скорее всего, я хотела, чтоб Оля меня остановила, потому что мой мозг… Мой мозг — он всё чаще мой предатель, чем помощник.

— Нашли ошибку. — усаживаясь на барный стул, я решаю всё же немного оправдаться.

— И ты не придумала, как это отпраздновать? Потащилась в эту дыру? — шипит на меня она.

— Вот уж, нечего мне праздновать.

Оля недовольно хмурится и тянется к моим губам:

— Помада размазанная, Яна. Ты чем здесь занималась, господи?

Да ничем я не занималась. Может, как-то неосторожно коктейль пила или случайно рукой зацепила.

— Идиотизмом.

Позволяю подруге поправить свой макияж и наконец-то прихожу в себя.

— Что там с ошибкой?

— Ошибка в сроках, Оль. У меня меньше времени. В городской поликлинике, в общем, были куда оптимистичнее…

— И сколько?

— Год. У меня есть год. Всего год.

— Не всего, а аж год. — излишне оптимистично, что ей совсем не идёт, исправляет меня. — Найдём мы тебе мужика. Нормального. Не вот этих вот…

— Мужа хочу. И отца ребёнку… — грустно вздыхаю я, подперев белобрысую и такую бедовую голову рукой.

— У тебя нет ещё никакого ребёнка.

— Это не взаимоисключающие факторы. Мне два в одном нужен.

— Ну ты… — Оля хмыкает, привычно закатывая глаза. — Тут за всю жизнь женщины таких не находят. Могут быть сложности.

А то я этого не знаю.

Бармен, или как в нашем случае бариста, с внешностью полубога ставит перед нами две пузатые белоснежные чашки кофе. Я задерживаю свой взгляд на тёмной униформе с открытыми руками и не могу не отметить хорошую физическую форму мужчины… Наконец-то мой взгляд поднимается выше, и мои брови изумлённо ползут вверх.

Папенька родненький, да ему не в этой дыре нужно работать, а для каких-то реклам сниматься.

Что за кадр?

— Яна, прекрати это! — некрасиво шипит моя подруга.

Я улыбаюсь очень симпатичному бармену и, что мне совсем несвойственно, машу рукой.

— Ты серьёзно?! Обслуживающий персонал?!

— Красивый и, судя по всему, здоровый. Хороший генофонд. Дети будут прелесть. — едва слышно шепчу я, не отпуская взгляд жгучего брюнета.

— Он ещё и не русский, какой-то, Яна. — возмущённый шёпот моей подруги тонет в бархате голоса незнакомца.

— Привет, милая.

Ух, какой голос.

Я буквально чувствую, как меня всю рассматривают, словно ласкают взглядом, не пропуская ни одного сантиметра моего тела, и… мне неожиданно это нравится. Внутри разливается приятное тепло, а рванувшая вверх самооценка заставляет расправить плечи и кокетливо улыбнуться.

— Принеси сливки, мы передумали. — рычит Олька.

Бирюзовая штанина приходит в движение, а стул подо мной издаёт весьма громкий звук.

— Я Влад. Не забудь. — многообещающе отзывается полубог, мазнув скучающим взглядом по моей подруге. — Будет исполнено, госпожа. — шутливо парирует Олин выпад.

Вот это мужик! Вот это кадр! Вот это огонь!

— Ты что творишь? Я тебе в следующий раз каблуком по колену стукну! В травматологии будешь себе мужа искать! — угрожающе шипит будущая свидетельница на нашей с Владом свадьбе. — Ты его клеишь? Серьёзно, Яна? Его?

Чувствую, как раздражённый и полный презрения тон подруги вытесняет впечатление о красавце мужчине.

— Да что не так? Где мне с мужчинами знакомиться, Оля? На сайте знакомств, что ли? Нет уж, спасибо. Здесь я хотя бы вижу… фронт работ.

— Какой фронт работ? Стать очередной на ночь? Не позорься, Ян. Мы тебе нормального мужчину найдём. Не вот этого вот… ловеласа.

Интересно, всегда так было или я совсем недавно начала подмечать такое количество несостыковок и противоречий? Оля ведь сама говорила, что женщинам за всю жизнь порой не удаётся найти того самого, а сейчас намекает, что мы… Мы что? Управимся за год? Ну да, конечно, так оно и будет. Охотно верю.

— А где он нормальный, Оль? — развожу руками, окидывая взглядом полутёмный крохотный бар, и грустно улыбаюсь. — На них разве пишут, нормальный он там или нет? Или само понятие нормальности разве для каждого человека включает в себя одно и то же?

— Ты себя слышишь? — закипает она. — Ты всерьёз сейчас рассуждаешь, что выйдешь замуж за этого смазливого увальня и нарожаешь ему детишек? Вот ты сейчас серьёзно, Ян? Может, тогда у него сейчас и спросим, нужно ему это или нет?

Ну уж нет, спрашивать сейчас такое никак нельзя. Спугнём.

— Да почему увальня? Ты же его совсем не знаешь. — у меня заканчиваются аргументы. — С чего ты уже сделала вывод, что он ненормальный или плохой? Господи, Оль, я же насильно от него беременеть не собираюсь. И не сегодня. — зелёные глаза, подведённые тёмно-зелёной подводкой, расширяются. Оля вопросительно выгибает бровь, а я устало выдыхаю: — Я просто хочу познакомиться с мужчиной. Я сто лет этого не делала. Забыла, как это делается. Почему нет? Смотри, моя первая вылазка и такой джекпот. Он же нереально классный!

— Для кого, Янись? — немного сбавляет обороты погрустневшая Олька. — Для девочки шестнадцати-двадцати лет? О да, классный. И то просто повздыхать о нём и полюбоваться.

— Не пессимизди.

— Ой, Яна, Яна…

Около часа я и те редкие посетители крошечного бара наблюдают недовольное лицо Оли. В редкие моменты, когда Влад удалялся от нас к другим клиентам, её лицо светлеет.

— Я тебе уже третий раз повторяю, ты можешь поехать домой. — с нажимом выговариваю, улучив подходящий момент.

Провожаю взглядом своего полубога и едва сдерживаю стон удовольствия. Он невероятный. Хорош собой, умён, остроумен, у него потрясающее чувство юмора. Его шутки не пошлые и не сексистские, он…

— Ага, так я и уехала, оставив тебя в таком состоянии.

— В каком? — медленно перевожу взгляд на бокал с безалкогольным Мохито в своих руках. — Я же непьяная.

— Ты непьяная, ты чокнутая. — ухмыляется подруга. — Давай уже по домам, Ян. Сколько можно тут торчать?

Брезгливо поморщившись, Король проверяет на свет бокал с коктейлем и так же брезгливо отставляет его в сторону.

— Лучше не рисковать.

О боже, что за женщина? Когда она успела стать такой невыносимой?

Не успеваю ничего прокомментировать. Влад возвращается. Закидывает большое вафельное полотенце на плечо и подаётся ко мне, перегнувшись через барную стойку:

— Хочешь погулять по городу и встретить рассвет? — у меня мурашки бегут до самых ступней от этого голоса.

— Хочу. — выдыхаю, впившись взглядом в его чувственные губы.

Что происходит? Неужели я вот так просто влюбилась в незнакомца? Откуда во мне столько этой чувственности и раскрепощённости?

— У меня через полчаса смена заканчивается. Если дождёшься… — слышу многообещающую речь, забывая о моей надзирательнице.

— Ты не забыла, что тебе утром на работу?! — вводит Оля.

Я? Я ничего не забыла, просто не хочу о работе вспоминать. Ну не сейчас же!

— Мы… Я, — исправляюсь, сфокусировав взгляд на карих, озорных глазах, — Подожду тебя внизу. На парковке. Окей?

— Если тебе будет удобно. — настороженно отзывается Влад. — Не сбежишь?

Да что же со мной такое? Откуда этот трепет и азарт? Они вообще совместимы?

Качаю головой, провокационно улыбаясь, и даю отмашку Оле.

Мы быстро оказываемся на свежем воздухе, отчего у меня кружится голова и земля уходит из-под ног. Грешным делом, начинаю думать, что Влад мне что-то подмешал в коктейль, но память услужливо напоминает — странности начались даже до кофе, который предшествовал другим напиткам. 

Вот это я, вот это я даю! Ничего себе, как я, оказывается, умею!

— Давай быстрее. Я припарковалась дальше. — Оля снова берёт меня на буксир.

Я взвизгиваю и топаю ногами, пытаясь вырвать руку из её хватки.

— Прекрати! Ты что? Я не сбегу!

— Яна, ты себя хорошо чувствуешь?

Минуту назад было очень хорошо. Волнительно, переживательно, счастливо и окрылённо.

— Сейчас не очень, но это из-за тебя. Я хочу с ним погулять, Оля. Я не буду никуда уезжать.

Король сама меня отпускает, окинув придирчивым взглядом с ног до головы.

— Чокнутая? — подводит весьма странный итог она. — Он тебя напоит и изнасилует. Или ещё что похуже, Яна. Прекрати вести себя, как девочка. Включи голову. Оставь ему номер! — буквально приказывает она. — Пусть хоть какой-то налёт адекватности будет, Ян. Куда тебя несёт, я не понимаю…

Не понимает… Я тоже не понимаю, зачем я вообще Ольке сбрасывала сообщение. Пожалела об этом уже десятки раз.

Позади хлопают двери. Довольно большая компания подвыпивших, если не сказать больше, людей вываливается на парковку, громко хохоча и переговариваясь.

Счастливые. У них нет персонального стоп-менеджера. Они могут отпустить педаль тормоза…

— Нет, Оль. — хлопаю себя по карману джинсов, где лежит мой выключенный телефон. — Поезжай домой. Я разберусь сама. Буду на связи.

— С выключенным телефоном? — идеальная бровь ползёт вверх, а коралловые губы искривляются в кривой усмешке. — Ясь, не чуди. Поехали.

— Я сейчас его включу.

Лезу в карман за телефоном, отбросив длинные волосы за спину, и невольно скольжу взглядом по остановившейся неподалёку толпе. Моё внимание вбирают не люди навеселе, а тот, кто, огибая их, движется к дверям клуба.

— Оля, спрячь меня! — резко тяну на себя растерянную девушку и, согнувшись в три погибели, прячусь за её ладненькой фигуркой в бирюзовом костюме.

— Что происходит? — настороженно выдыхает она, вмиг понизив голос до едва различимого шёпота.

— Там мой сосед. — не разгибаясь, отзываюсь я.

— Сосед?

— Оль, я как-то не по-русски сказала? Сосед. — возмущённо ворчу. — Только не оборачивайся…

— Сосед-любовник? Больше похоже, что ты от мужа прячешься. — тихо смеётся эта невыносимая женщина. — От ревнивого мужа, который вот-вот узнает, что ты битый час флиртовала и кокетничала с барменом.

— Да лучше бы от мужа! Это же Молотов.

— Я придумала, надо этого соседа позвать. Тогда ты точно выбросишь из головы всю дурь об этом ловеласе.

— Ага. Только он меня потом затравит этой ситуацией. Как я его буду просить быть тише, не сверлить по утрам и не оставлять по вечерам Мухтара одного, чтоб пёс не скулил, как стая голодных волков? Я же образцово-показательная соседка.

— Янись, а ты точно умом тронулась. При чём здесь соседские отношения и встреча ночью у дверей клуба, а?

Вздыхаю, отважившись выглянуть из-за подруги, и, никого не обнаружив, медленно выпрямляюсь.

— Ты просто его не знаешь, Оля. Это не человек — это моральный урод!

— Постой, это его подружки тебе каждую пятницу спать не дают?

— Угу. — киваю, желая провалиться под землю.

Перспектива сбежать становится всё заманчивее. Даже полубог меркнет перед зелёными, ехидными и холодными глазами моего соседа, который иначе как с превосходством и насмешкой на меня никогда не смотрит. И ведь не упустит шанса опять наговорить мне гадостей. Ничего святого ведь у человека нет. Пройдётся, как уже стало привычным, по моей личной жизни, сексуальной жизни, одиночеству, нереализованным амбициям, комплексам, правильности и прочем, прочем, прочем.

Говорю же, моральный урод.

— Я, определённо, хочу с ним познакомится. — ухмыляется Оля, весело поигрывая бровями. — Ничего себе, какое он на тебя влияние имеет.

— Главное, чтоб он об этом не знал.

Вопреки моим паническим мыслям, я не успеваю ни сбежать, ни решиться на побег.

Позади вновь хлопают двери, а до жути приятный голос громко выговаривает:

— Шлем у меня только один.

Я медленно оборачиваясь, пытаясь как можно скорее переварить полученную информацию, и застываю как вкопанная.

Мой полубог стоит с двумя мотоциклетными шлемами и озорно мне подмигивает.

— Ты на мотоцикле? — изумлённо интересуюсь я, понимая, как глупо выгляжу.

Вот уж кого я не встречала в Москве и Московской области, так это мужчин, разгуливающих по городу с двумя мотоциклетными шлемами, от нечего делать и просто так.

— Да. — короткий кивок в сторону противоположной части парковки и я всё же замечаю одинокий… байк.

Влад быстро спускается по ступенькам и оказывается рядом. Я хочу возмутиться и запротестовать. Ведь мы ни о чём подобном не договаривались. Мне обещали прогулку, а не поездку. Только вот всё тот же бархатистый голос вкупе с шальной улыбкой одерживает верх.

— Ну как, милая? Струсила?

Сердце пропускает удар. Я не хочу быть трусихой. Не с ним. Не перед ним. Влад стоит рядом, словно я его экзаменуемая. Смотрит выжидательно и в то же время серьёзно. Улыбается так, будто я рыбка на его крючке, а он заядлый рыболов.

С одной стороны, я понимаю, что Оля, скорее всего, отчасти права. Бармен-полубог не единожды и не на единственной оттачивал подобные приёмчики, а с другой… Кто из девушек не хочет быть той единственной и особенной?

— Телефон включу и поедем. — встречаю взгляд карих глаз и принимаю брошенный мне вызов.

Мне хорошо! Мне так хорошо, что хочется визжать от восторга. Коленочки трясутся, глаза лихорадочно бегают туда-сюда, адреналин зашкаливает, улыбка маньяка расцветает на лице с каждой секундой всё шире и безумнее. Я даже не успеваю сказать своему кавалеру, что не питаюсь ничем подобным.

Влад провез меня по ночному городу на своём мотоцикле, будто по чужому миру. По другому городу. Я уже и не помню, когда Москва и Московская область стояла без пробок. Неужели их действительно иногда не бывает? Или сама вселенная посылает нам знаки?

Я никогда ничего подобного не чувствовала. Когда я была маленькая, я каталась на мотоцикле с дядей Борей — другом моего отца. Стоит отметить, это был первый и последний раз до сегодняшнего дня. Конечно, это был совсем не такой мотоцикл, а куда веселее и забавнее. С люлькой. И у этой самой люльки, стоило дяде Боре отъехать от ставка, отпало дно… Мне было или семь, или восемь лет. Не могу сказать, что та ситуация наложила на меня какой-то ярко выраженный отпечаток,  но больше меня к мотоциклам не тянуло. С люлькой они или без, я предпочитала их избегать.

Ох, как же зря! Какой же это кайф…

— Чай или кофе? — кричит мой полубог из-под небольшого киоска с кричащей вывеской «Шаурма».

Я пожимаю плечами, не решаясь выпустить из рук шлем, и по-идиотски улыбаюсь.

Кажется, меня собрались кормить шаурмой. Мало того что шаурмой, так ещё и ночью.

Присаживаюсь за небольшой стол, критическим взглядом осмотрев сиротливые крошки в левом углу, и понемногу успокаиваюсь.

Эмоции — хорошо. Эмоции — прекрасно. Но и о разуме нельзя забывать.

— Сиди, сиди… — лепечет Влад, поставив передо мной картонный стакан с пакетированным чаем. Ветер треплет болтающийся на ниточке ярлычок с незнакомым мне названием, а я таращусь на крошки вблизи ещё одного стакана, который мой кавалер, очевидно, принёс для себя.

— Я сейчас. — улыбается.

…а мне вот стало не до улыбок, стоило увидеть две одноразовые тарелки и невозмутимого парня, которого ничуть не смутило состояние стола с его стороны.

— Это самая вкусная шаурма в городе. — полубог принимается восхвалять фастфуд, который я ела в последний раз в студенческие годы. — Сырный лаваш, белый соус, очень много сыра и свежайшие помидоры… — на какое-то мгновение голос Влада становится поистине волнующим.

Я слежу за движением его губ, всерьёз раздумывая над какими-нибудь гипнотическими способностями моего нового знакомого.

Что же меня так клинит?

— Я… — язык прилипает к нёбу. Мне неловко говорить в улыбающееся и лукавое лицо парня, что я такое просто не ем. Да я вообще очень мало ем, господи! — Не голодна… — кое-как выдавливаю из себя ложь, прикусив краешек нижней губы.

Это ведь не обидно, правда? Лучше, чем: «А ты всегда такой дрянью питаешься? Я такое в жизни в рот не возьму!».

Влад морщится, но совсем не выглядит обиженным или тем, чьи чувства мог бы задеть мой ответ. Напротив, он, мне кажется, весьма воодушевлённым.

— Ты просто попробуй. — озорно улыбается. — И шлем уже можешь из рук выпустить, не украдут.

Я отвлекаюсь, устраивая шлем рядом с собой на лавку, и чувствую себя полной тупицей.

Оля была права. Во всём была права. Одних внешних данных мало, как минимум для того, чтоб выбрать отца своему ребёнку. Мы с Владом просто не сможем существовать на одной территории с такой пропастью между нами.

Решаю, что чай я всё же осилю, и исподтишка разглядываю мужчину, жующего ярко-жёлтый свёрток, пока решаюсь сделать первый глоток.

— Один раз. И я от тебя отстану.

Не успеваю среагировать, как перед моим носом оказывается шаурма. Запах чего-то чесночного и пряного царапает обоняние.

— Я не шучу. Один укус.

Видишь, боженька, на какие я жертвы иду, чтоб у моего ребёнка был отец и полная семья?

— Только один.

— Я же обещал. Стараюсь не нарушать своих обещаний, Янина. — провокационно усмехается брюнет.

Ой, папенька родненький, если бы ты знал, как непросто без тебя, оказывается, мужика найти.

Заглядываю в разноцветье замотанных в лаваш ингредиентов и невольно кошусь на шаурму, предназначающуюся мне. Эту есть как-то не очень хочется…

Вот такая вот я странная! Ребёнка с Владом делать хочется, а шаурму после него кусать — нет.

— Я сейчас себя змеем-искусителем чувствую. — хохочет мужчина, отчего предлагаемое мне угощение приходит в движение и дёргается в его руке. — Ты не вегетарианка?

— Нет.

Решаюсь.

Бережно касаюсь мужской руки своими и прицеливаюсь. Один укус. Совсем маленький. Просто, чтоб его не обидеть и не чувствовать себя виноватой.

— Ну как? — щурится он.

Как? Да… как-то непонятно. Что-то чесночное, но в то же время лёгкое, пряное и дымное, с лёгкой кислинкой расплавленного, к моему удивлению, твёрдого сыра и… что-то ещё.

— Я говорил. — самодовольно подмигивает, кивая на мою тарелку с шаурмой. — Больше не дам. Ешь свою.

Это как вообще понимать? Это что, шаурма всегда была такая вкусная? Вот прям всё это время?

Так-так-так!

— Это и правда вкусно. — изумлённо выдыхаю я.

— Боюсь даже спросить, в каких кругах ты вращаешься. — хмыкает полубог.

— Это почему же. — чувствую неловкость и расправляю под столом невидимые складки на джинсах.

— Ты будто шаурму первый раз в жизни увидела. Это очень мило. Прости, если обидел.

— Я стараюсь питаться правильно. — сбивчиво бормочу. — Никакие круги здесь ни при чём. И… — кошусь на, зараза, вкусную шаурму, что так и манит меня, и выдыхаю: — Ради тебя я сегодня сделаю исключение.

— Я был бы польщён, будь это правдой. — толком не прожевав, весело отзывается мужчина.

Меня передёргивает.

— Это не ради меня. Тебе просто понравилось. — дожевав, продолжает он. — Но мне всё равно приятно. Чего ты ещё не делала?

Обида вытесняет отголоски возмущения и брезгливости.

— Почему это, не делала? Я ела шаурму! — авторитетно заявляю я, подхватив свою порцию… о боже, вкуснятины.

— Интересная ты. — задумчиво тянет он. — Пожалуй, я приглашу тебя на ещё одно свидание и уже даже знаю, где оно пройдёт.

Свидание? Да, на такие свидания меня ещё, конечно, не водили, но я солгу, если скажу, что, чёрт побери, не заинтригована.

— Я не знала, что это свидание. — стараюсь выглядеть уверенно даже при таких обстоятельствах. — А если я замужем?

— А кольцо? В ломбарде? Вот уж вряд ли. 

— Ты не психолог? Почему это, вряд ли?

— Я будущий стоматолог. — широко улыбается Влад, демонстрируя поистине голливудскую улыбку.

Что же ты такой симпатичный и харизматичный, а?

Постойте-ка… Будущий стоматолог?

Будущий?!

— Влад, а сколько тебе лет? — замерев, я едва контролирую себя, чтоб истерично не взвизгнуть.

Капец! Я подцепила студента! Я? Это же уму непостижимо. Ладно ещё подцепила, но я же уже его в отцы своего ребёнка, считай, записала.

— Ого, вот это реакция. — хмурится полубог. Очень молодой, чтоб его, полубог! — Я ненамного старше тебя, а ты выглядишь такой взволнованной…

— Сколько тебе лет, Влад?! — невольно вспоминаю, что я, вообще-то, Борин заместитель и ведущий врач-косметолог не последней в городе клиники, и пускаю в голос командирские нотки.

— Двадцать девять. Паспорт показать?

Так, стоп. Выдыхаем. Вполне возможно, что он получает второе высшее образование. Почему я вообще так разнервничалась? Неужели и правда, уже всё, судьба Влада предрешена и я его, можно сказать, приватизировала?

— А покажи. — отмираю я, вынырнув из потока беспокойных мыслей. Пусть думает, что он выглядит гораздо моложе своих лет и считает меня недоверчивой.

...ну я пока гляну, что там по штампам у нас в документе.

— Боря, вот ты объясни мне, почему женский организм — такая сложная вещь? Фактически все аспекты нашей жизни отражаются на нём. — вхожу в кабинет своего непосредственного начальника, а по совместительству и хорошего друга, отыскав лихорадочным взглядом ошарашенного мужчину. — Ты кем хотел в медицинском стать? Специальность напомни?

Борис Вяземский провожает меня настороженным взглядом к небольшому уголку, где он обычно раскручивает клиентов на чек посолиднее, и не спешит с ответом.

— Гинеколог, не? — ставлю на стол фикус и усаживаюсь в мягкое кресло нежно-кремового цвета. Закидываю ногу на ногу, изучая довольно привлекательного, хоть и впавшего в ступор, мужчину.

— Янись, у тебя всё хорошо? — в конце концов, отмирает мой работодатель.

У-у-у-у, мой хороший и, к сожалению, женатый друг, у меня ничего не хорошо.

Я стара. Мне срочно нужен муж, быстро нужно забеременеть, шустро выйти замуж. Да если честно, мне бы хоть найти от кого забеременеть-то, господи.

Влад хорош. Чертовски хорош. Красив, по первичным признакам — здоров, весьма остроумен, прост как три копейки, горяч и… И всё равно у меня с ним ничего не получилось.

Какая-то я неправильная. Мне не время перебирать и капризничать. Нужно брать, что дают, что само идёт в руки. А я? Да я даже поцеловать его не смогла! А ведь хотела… До замершего сердечка и трепета в груди хотела! Нет же, вспомнила про шаурму, про запах чеснока изо рта и уткнулась в его грудь, в последний момент до того, как наши губы должны были  соприкоснуться.

Ну не дура? Я со своими закидонами так никогда себе никого не найду, не то что мужа!

— Боря, — возвращаюсь в реальность, где в светлом кабинете моего ответа ждёт не просто начальник, а ещё и друг, и кисло улыбаюсь, — Это персик. Полный персик. Почему ты мне не сказал, что мне уже тридцать три года?

Борис оттягивает отвратительный, синий в серую полосочку галстук и возмущённо выдыхает:

— Ты подшофе?

— Да если бы, — отмахиваюсь, кивая на фикус. — В общем, фикус оставляю тебе, анамнез Красновой отправила уже Свете, дела подчистила, хвосты закрыла, перепоручила и отрубила, а я… Я ухожу в отпуск. И как друг, Боря, ты должен меня туда отпустить.

— Куда… туда? — с придыханием переспрашивает мужчина средних лет.

— В отпуск. — невозмутимо веду плечом. — Беременеть мне нужно срочно. Вот я и буду над этим работать. Найду от кого, займусь собой. В квартире кое-что нужно будет поменять, убрать, вынести, переставить…

— Ты в декрет собралась, что ли? — неожиданно лицо моего шефа светлеет. Привлекательные черты лица буквально сочатся неподдельным восхищением.

— Декрет потом. Для начала бы забеременеть… — ворчу я.

— Я ничего не понимаю.

— И я. И я, Борь, не понимаю, почему я? Вон сколько сейчас женщин делает осознанный выбор не рожать. Я-то, оказывается, хочу рожать, а вот-вот и не смогу.

Приходится обо всём рассказать Вяземскому. Ну, почти обо всём. О Владе и моём вчерашнем походе в клуб стоически молчу. Ибо Боря не дурак, Боря меня тогда в отпуск не отпустит. Решит, что я по клубам себе буду мужа искать, а найду приключения на… на свой персик.

— Ты только не распространяйся об этом, хорошо? — прошу, закончив свой короткий рассказ о тяжкой доле. — Меня и так в коллективе не очень-то и любят. Не хочу, чтоб сплетничали.

— На неделю отпущу. — ухмыляется босс.

— Как это на неделю? Ну нет, так не пойдёт. Что это за ужасные сроки на меня валятся? Беременеть — в течение года. Отпуск — неделя. Так не пойдёт, Боря. — повторяю я. — Месяц. Хочу свой заслуженный отпуск.

— Да с твоими ногами и твоей внешностью, ты себе за неделю найдёшь… кхм, донора. В любой клуб сходи. — картинно взмахивает рукой. — Кто Красновой будет заниматься? Эту блогершу нам твоя подружка, между прочим, привела. Именно к тебе. А если начнёт недовольство показывать? Нет, неделя.

Ага. В клуб. Конечно. Сходила я в клуб. И что с того? Нельзя же вот так сразу взять первого встречного и начать… беременеть от него.

— Хорошего ты обо мне мнения, Борис. — цокаю языком, состроив обиженную мордашку. — Надо же как-то узнать друг друга.

— Я тебя знаю, ты узнавать годами можешь, если папенька тебя за руку в загс не отведёт и рядом с будущим мужем не поставит. Нашла вообще проблему. Есть же у тебя знакомые мужчины и ухажёры. Бывшие, в конце концов.

— Да кто? — развожу руками. — Егор? Ну он-то при его любвеобильности не откажет, только не очень хочется. Это он муж плохой, а детей любит, знаешь как? Мне что, из-за ребёнка опять за него замуж выходить? Он же рядом постоянно крутиться будет.

— А я?

Так-так-так.

Бессонная ночь даёт о себе знать. Рассвет на набережной, езда на мотоцикле по городу, долгое прощание у моего подъезда, литр кофе в старенькой мне.

— Что ты? — нет, ну не могла я понять его вопрос правильно.

Он же не предлагал мне свою кандидатуру в… отцы моему ребёнку?

— А что? У меня с этим никаких проблем нет. Аня второго носит. Могу помочь.

— По-дружески? — ехидничаю я.

— Ну в чём друзья нуждаются, такая и помощь. — смеётся Вяземский.

— Ой, Боря, Боря. — качаю головой, даже не зная, как сдержанно ответить на подобное предложение о помощи.

— Я без шуток, Янись. Ты, если не найдёшь кого и не станешь ЭКО рассматривать, обращайся.

— Всё, Борис, закроем тему. В общем, через неделю созвонимся. Не питай надежд, что я за неделю успею устроить личную жизнь и забеременеть.

— Даже не знаю, какому итогу я буду рад.

Вот же… Да кого я стесняюсь? Себя, что ли? Да кобель он, самый настоящий!

Молчу, упрямо поджав губы, и сдерживаю порывы выпалить что-то такое, едкое и злобное. Очень хочется сказать, какой он придурок, но в отпуск хочется больше.

Молчу, аки партизан на допросе.
Молчу, покидая Борин кабинет, оставляя за своей спиной клинику, парк отдыха и детскую площадку в собственном дворе. Лишь захлопнув дверь собственной квартиры, я отчаянно трясу головой, издавая громкое и протяжное: «А-а-а-а-а-а».

— Ну вот и покричали. Ну вот и стало легче. — наоравшись, я подбадриваю саму себя. Снимаю босоножки и веду высокоинтеллектуальные беседы: — Гадёныш! Друг ещё называется. Как расскажу всё Аньке, она мигом его кастрирует! И половину клиники отожмёт! Между прочим, это её папа Боре на неё денег дал!

Мой монолог прерывает звонок в дверь.

Не поняла.

Заглядываю в глазок и вижу свой двухгодичный источник проблем.

— Что надо? — не спешу встречаться с соседом с глазу на глаз и оставляю между нами препятствие в виде своей двери.

— Ты там вообще крышей поехала?! Чего орёшь?!

Ой, папенька родненький, да неужели мы с этим хамлом поменялись местами?

На всякий случай смотрю на наручные часы, чтоб ненароком не ввести в заблуждение соседа:

— Одиннадцать часов дня. — утверждаю, решительно кивнув. — Хочу и ору. Ещё даже детей на тихий час не улаживали.

— Я с ночной смены, идиотка! — рычат с той стороны дверей. — Не дашь поспать, я тебя в каменный век отправлю.

Хмм… Что ещё за каменный век?

Очень интересно. Как мне не давать ночами спать своими охами и ахами, так можно, как я разочек покричала минуточку, так я идиотка?

— Вот же моральный урод. — удостоверившись, что сосед отошёл от моей двери, я с сомнением кошусь в сторону зала, на единожды использованную стереосистему. — Любишь ли ты попсу так, как люблю её я, Молотов?

Вот это я молодец. Вот это я дура!

Прижав к груди пульт от стереосистемы, я на всякий случай несколько раз нажимаю на кнопку запуска. Будто отсутствие света в квартире могло бы не распространиться на орудие моего возмездия.

Хорошая всё-таки стереосистема. Чуть до инфаркта меня не довела. Что говорить о соседе? Довыделывалась. Так мне и надо. Каменный век, так каменный век, чтоб его.

Тянусь за телефоном и отбиваю сообщение Король:

«Оля, мой идиот-сосед что-то сделал со щитком в подъезде. Сижу без света. Боюсь выйти из квартиры. Куда звонят в таких случаях?»

— Гад такой, — ворчу и крадусь к двери. — Я же не специально. Наверное…

Я на самом деле не хотела, чтоб музыка орала так громко и долго. Сама испугалась, когда на всю квартиру прогремело вступление танцевальной, попсовой песни. Уронила пульт. Он, зараза, решил ещё и разлететься так, что пришлось ползать и искать батарейки, чтоб выключить музыку. Как-то до меня не дошло, что быстрее было бы из розетки шнур выдернуть… Ну вот и поплатилась.

Ладно. Всё равно плохой источник мести. Девиц Молотова ведь пультом не выключишь и положением всяких рычагов не заткнёшь. У него вон как всё просто. В коридоре покричала, идиотка сразу. Музыку включила, сразу что-то наковырял мне в щитке, хамло эдакое.

Осторожно заглядываю в глазок и едва не вскрикиваю, когда телефон начинает вибрировать в моей руке.

— Довёл меня, гад. — рвано выдыхаю, отскочив от дверей.

Так, это у нас кто?

Немного подумав, принимаю вызов с неизвестного номера и торопливо вхожу в ванную комнату:

— Да, я слушаю.

— Как официально, — мурлычет будущий стоматолог.

— Влад? — против воли в голос пробираются ошеломлённые нотки.

Я почему-то сомневалась, что он всё-таки позвонит, как мы и договаривались. Ну ясно же, что мы разного поля ягоды.

— Он самый. Звоню уточнить, свободна ли ты в пять вечера и откуда тебя забрать.

Я зависаю. Ничего себе настойчивость. Это кто кого взял в оборот?

— Наверное.

Пытаюсь мыслить критично, но получается из ряда вон плохо. Положа руку на сердце, я признаю, что хочу ещё раз увидеть полубога.

— У тебя странный голос, Ян. Что-то случилось?

А почему бы и не да? Почему я всегда должна быть для кого-то удобной? Для чего всегда это вечное «сама»? Ну, умею я сама решать свои проблемы, но это же не значит, что так должно быть всегда и никаких мне исключений?

— Мой сосед… Он идиот. Отрубил что-то в щитке и теперь у меня нет света во всей квартире. Даже роутер не работает. — выдыхаю, сильно зажмурившись. — Я не знаю, кому звонят в таких случаях. Электрикам? Как-то боязно идти и самой смотреть. Не сосед, так током шандарахнет.

— Считай, что уже позвонила, кому надо. Я подъеду, наберу. Будешь на связи?

Челюсть касается пола. Вот так просто? Просто приедет и решит мою проблему? Практически незнакомый человек?

…может, мне стоит ему сказать, что я на полную мощность врубила колонки, перед тем как меня сосед в каменный век отправил?

В конце концов, я могу и через балкон выйти.

Папенька родненький, о чём я думаю?

— Ян, ты здесь?

Отмираю.

— Да, Влад, спасибо. Я была бы очень признательна. Если, конечно, тебя это не затруднит.

Сконфуженно прощаюсь с ну очень странным молодым человеком и удивлённо смотрю на своё отражение в зеркале.

— Вот так дела, Евтюхова. — блондинка в зеркале щурит серо-голубые глаза, приподняв правый уголок матово-красных губ.

Я практически отвергла Влада, — во всяком случае я именно так думала, — когда дала заднюю и ушла от поцелуя. Наверное, это обидно. Должно быть обидно. Ну я бы точно обиделась, вздумай от меня мужчина нос воротить и головой вертеть, когда я его вот-вот поцелую. Хотя, мужчины вроде как завоеватели, добытчики. Может, полубог воспринял это как вызов?

До следующего звонка Влада я бесцельно слоняюсь по квартире, поправляя то и дело макияж и причёску, в томительном ожидании. Я даже ловлю себя на мысли, что хочу, чтобы сосед не одумался. Сейчас он вернёт меня в цивилизацию, а Влад ещё решит, что это я всё выдумала и таким хитрым способом его к себе заманила.

Или тоже бред? Я ведь его даже поцеловать не смогла, а тут уже коварные планы? Кто вообще этих мужчин поймёт, что он там себе может надумать?

Наконец-то раздаётся рёв мотоцикла и долгожданный звонок. Я успеваю сделать себе мысленную пометку, что номер моего полубога надо бы сохранить, и несусь к балкону, сжимая в руках телефон и связку ключей.

Стоит. Высматривает окна в моём доме, приложив телефон к уху, и совсем не обращает внимания на первый этаж.

— Через балкон или через дверь пойдёшь? — нервно выпаливаю, привлекая к себе внимание.

— Ого-го… Отлично выглядишь. Давай сразу через дверь. — улыбается мужчина, отходя от своего мотоцикла.

Я кошусь на оставленный на сидушке шлем:

— Не боишься так оставлять посреди двора?

Влад всё же возвращается. Мы меняемся — он мне вручает свой шлем, а я ему отдаю ключи.

Ну вот и всё. Сейчас меня спасут.

Главное, телефон не убирать далеко, чтоб в случае чего быстро скорую вызвать.

Возвращаюсь в квартиру. Оставляю шлем на столе в зале и решительно шагаю к двери. Не знаю почему, но я уверена, что сосед только со мной горазд расправы чинить. Он и моему бывшему-то ни разу ничего язвительного не сказал. Хотя, Егор прям так спешил решать мои проблемы в те редкие моменты, когда мы были подобием семьи, что на пальцах одной руки можно посчитать, сколько раз он виделся с Молотовым, не то что пытался его приструнить.

Воспрянув духом, я отпираю дверь и осторожно из-за неё выглядываю. Рядом раздаётся тихий лай Мухтара. Очередная дикость от соседа. Большая собака породы хаски с кличкой Мухтар — плевок в душу не только соседям, но и отечественному кинематографу с шаблонами.

— Вот и всё. — сияет Влад, захлопнув щиток. — Что с идиотом-соседом не поделили?

Я оборачиваюсь. В квартире на самом деле появляется свет. Точечные светильники на потолке демонстрируют трёхдневное отсутствие Кеши.

«Полы надо было бы привести в порядок, прежде чем гостей к себе звать.» — думаю, взволнованно оглядываясь.

Как назло, раздаётся оглушительный щелчок. Дверь по соседству приходит в движение и является мой кошмар.

Молотов презрительно щурится, впившись в меня своими зелёными глазищами, и треплет за ухом своего монстра. Широкие штаны низко опущены, а верх отсутствует вовсе.

— Урок усвоила? — ухмыляется сосед, выглядывая из-за своей двери. — Ого, как интересно. — увидев Влада, хохочет он. — Владик? Собственной персоной?

Что происходит? Они знакомы?

— Сосед-идиот? — сдаёт меня с потрохами полубог.

Молотов вмиг становится серьёзнее. Оборачивается ко мне, пригвоздив к месту хищным взглядом, и рвано выдыхает:

— Сегодня сам в свою смену выходи! Вижу я, как тебе выходной нужен.

Чего? Кто? Я?

Ничего не понимаю.

Соседская дверь резко захлопывается, заставив меня вздрогнуть.

— Ну что, — выдыхает Влад, — Со свиданием облом. Сменщик сказал, надо переносить. Кофе хоть угостишь? — обжигает меня заинтересованным взглядом.

Сменщик? Молотов? Вот это чудо чудное, строящее из себя не пойми кого, какой-то бармен в занюханном баре на пять столов?! А гонора то было сколько, папенька родненький...

Не понимаю, почему он на меня так действует? Практически незнакомый мужчина, парень, а чувство такое, странное, будто мы уже встречались раньше, даже дружили.

С ним интересно, чёрт возьми! Необычно, но за последние годы я не чувствовала себя такой живой, как за прошедшие сутки с Владом.

Говорят же, что противоположности притягиваются. Возможно, это наш случай?

Полустон срывается с губ.

Безумие какое-то. То ли влюбилась, то ли совсем головой тронулась. Это ведь ненормально.

Что за мандраж? Что за трепет? Что за томление такое там в груди?

— Полотенце? — из ванной подаёт голос источник моего сумасшествия.

— Любое. — кричу, сняв Кешу с подзарядки.

Никуда полы не годятся. Это когда я успела так пылью покрыться?

— Давай, родненький. Погуляй, погуляй. — шепчу, отправив робот-пылесос, ставший мне хорошим товарищем, на прогулку.

Задаю направление носком босоножек и несусь к кофемашине. Волнение вновь накрывает.

— Ну что, я не ошибся. — Влад входит в кухню. — Квартирка у тебя… космос.

Космос? Этот космос каждую пятницу взрывает сосед и тырит мои звёзды! Если бы я знала, что Молотов поселится за моей стеной, я бы бункер из квартиры сделала!

— Серьёзно? — слабо улыбаюсь я. — Ремонт лет пять назад делали. Пока у меня отпуск, возможно, кое-что наверстаю. Окна поменять хочу. Такой… максимальный стеклопакет, чтоб с соседнего балкона пьяный ржач не слушать.

— Я вообще удивлён. Балконы на первых этажах — редкость, а у тебя сразу два. Тёма достаёт?

Тёма? Молотов, что ли? Артём он вроде.

— Это странно, нет? — выгибаю бровь, тихонько хохотнув. — Я сейчас начну тебе жаловаться на своего соседа, твоего сменщика, и… Ну, не знаю. Это странно.

— Почему? — карие глаза щурятся.

— Не хочу, чтоб ты думал, что я какая-то зануда. Да и что жаловаться? Разберусь. — пожимаю плечами, кивая за стойку. — Ты кофе всё ещё хочешь?

Ага, разберусь. Два года уже разбираюсь. Замужем побывать успела, а Молотов — постоянная шкала моего тихого бешенства.

Полубог кивает и проходит вглубь кухни.

— Я удивляюсь всё больше и больше. — не сводя с меня заинтересованного взгляда, мужчина делает глоток кофе.

— Почему это? Кстати, сливки нужны?

— Нет, спасибо. Ты живёшь одна.

Ненадолго впадаю в ступор.

Это вообще к чему?

— Признавайся, что с тобой не так? Почему ты свободна?

Ах вот оно что.

— А должна быть занята? — стараюсь добавить кокетства в голос, но всё равно получается какая-то насмешка.

— Ты меня не поцеловала, Янина. — с лёгкой полуулыбкой на губах, выдыхает обольститель. — Я решил, что ошибся и ты замужем.

— Ого. — я ошеломлена. — Ты не выглядишь удивлённым. Часто к тебе замужние клеятся?

— А ты ко мне клеилась?

Папенька родненький, ну что за мужчина? Я ему слово, а он куда-то в дебри сразу. Никакой интриги. Всё ему расскажи, объясни и обозначь.

— Нет. — делаю глоток кофе с самым невозмутимым видом.

И совсем не задело, и совсем не стыдно.

— Или да?

— Или да. — пожимаю плечами.

— Почему тогда не поцеловала? — вопрос выбивает из колеи.

Не говорить же ему правду? Да и какую? Признаться, что я струсила? Испугалась и таких ярких эмоций, и… поцелуя. Я уже год, кажется, ни с кем не целовалась! Куда-то не туда меня волнение завело, и я пошла на попятную.

— Я должна это объяснять?

— Мне интересно. Хотела ведь. — провокационно щурится полубог.

— Да что же тебя этот поцелуй так задел? — по-старушечьи ворчу я, прикусывая нижнюю губу.

— Возможно, потому что этот поцелуй не состоялся? Интригует.

— Редко отказывают? — внутри что-то обрывается. Мне почему-то не хочется слышать положительный ответ.

— Не знаю. Не пробовал на первом свидании с поцелуями приставать к девушкам.

Что? Мне послышалось?

— Ты… шутишь?

— Нет. Обычно... всё наоборот, они ко мне пристают, а я сопротивляюсь.

Петросян, блин.

— Мы можем просто не возвращаться к этой теме? — нервно интересуюсь я.

— Разве что, только к теме. — идёт на компромисс Влад.

Становится неуютно. Кофе не лезет в горло. Взгляд мужчины настолько ласковый и изучающий одновременно, что совсем не хочется встречаться с ним. Поворачиваюсь к окну и замираю.

Оля?

Несколько раз ошеломлённо моргаю и иду к окну.

Брюнетка в персиковом брючном костюме вручает ручку от чемодана, — кому бы вы думали?, — треклятому Молотову и заливисто смеётся.

Это что? Это что ещё такое?!

— Подруга твоя? — Влад бесшумно оказывается за моей спиной. — Ольга, кажется?

Я вздрагиваю. Тело тут же реагирует на его близость. Замирает, напрягается и цепенеет. Чужое  дыхание касается уха, опаляя жаром.

Поворачиваю голову, немного приподняв подбородок, и встречаюсь с самодовольным взглядом.

Странное чувство. Острое, жгучее и обидное. Он будто всё знает. Словно чувствует меня, понимает, что со мной происходит. Как будто бы точно знает, как на меня действует.

— Я должна открыть дверь. — трясу головой, сбрасывая с себя наваждение. Голос звучит слабо. С придыханием.

Боже, вот это я на самом деле помешалась!

Бросаюсь в коридор, как от пожара.

Пальцы подрагивают, пока я справляюсь с замком и приглаживаю волосы.

Щелчок. Прохлада подъезда касается лица вместе с приторно-сладким голоском Король.

— Оля! — не помня себя от обиды и…кажется, ревности, я выкрикиваю её имя, будто ревнивая жена, застукавшая мужа в объятиях другой.

Объятий там хоть и не было, но я всё равно ощутила острый укол ревности. Моя лучшая, единственная подруга мило щебечет с моим врагом прямо перед моей дверью. Прямо перед моим носом!

— Опять ты орёшь… — закатывает глаза сосед.

— Ты, я смотрю, выспался?! Нет? Так иди досыпай! — злобно припечатываю, выйдя из квартиры. — Сегодня пятница! Силы же нужны, чтоб своих пассий развлекать и соседям не давать спать!

Хватаю ручку Олиного чемодана, задевая руку Молотова.

Что за чёрт?!

— Ай! — отдёргиваю руку, в которую, казалось бы, только что пришёлся разряд тока.

— Впервые вижу человека, которого интересует чужая сексуальная жизнь, больше чем собственная. — хмыкает хамло.

— Да нет мне никакого дела до твоей жизни! Как не быть в курсе неё, если ты делаешь всё возможное, чтоб об этом знал весь дом, а?

— Не льсти мне. Так уж и весь дом? — ухмыляется Молотов.

Как же он меня бесит!

— Так всё, идём.

В конце концов, вырываю у Молотова Олин чемодан и, подхватив подругу под локоть, хлопаю перед носом соседа дверью.

Я ей ещё устрою. Совсем уже рехнулась?! С моим врагом она смеётся… Улыбается ещё…

— Привет. И пока. — невозмутимо машет новоприбывшей мой гость. — Мне пора уже, Ян.

Олька впивается в меня раздражённым взглядом и молча, демонстративно гордо и обиженно отворачивается.

Ну да ладно, разберёмся.

— Спасибо большое, Влад. — пытаюсь сгладить немую грубость подруги, скрывшейся в зале и не проронившей ни слова. — Не очень удобно получилось.

Провожаю полубога за дверь, убедившись, что шлем уходит из моей квартиры вместе с ним.

— И всё? — застыв перед распахнутыми дверями, озорно интересуется он.

Карие глаза останавливаются на моих приоткрытых от возмущения губах.

Ой, папенька родненький.

— На сегодня... всё. — поспешно выпаливаю я, быстро захлопнув дверь.

Да что же со мной такое?! Ну точно голову нужно проверить! Это явно отклонение. Причём в какую сторону ни поверни. Малознакомый мужчина и мои нестабильные эмоции — не есть нормально. Но и ненормально — бегать от того, чего очень-очень хочется.

Ну не дура? Уже хоть куда двигаться нужно. Так и правда годами буду взглядами обмениваться.

Рвано выдыхаю и снова открываю дверь.

Удивление от присутствия Влада захлёстывает на долю секунды. Полубог сметает его, довольно грубо прижав меня к дверному косяку и опалив горячим дыханием мои губы.

Ножки подкашиваются. Сердце не стучит — трепещет. Едва бьётся. А внутри всё дрожит и плавится. Секунда, крышесносный поцелуй заставляет меня вспомнить, что значит быть желанной.

Взгляд, полный удивления и непонимания, впивается в закрытую дверь. Олька смотрит на неё так, будто это нечто диковинное и настолько необычное, что самое время моргнуть и пожать плечами.

Отчитывать будет? Видела, как я целовалась с Владом?

Папенька родненький, что же это за поцелуй был… Пол под ногами плавился, вместе с моим слетевших с тормозов тельцем.

— Ты чего, Оль? — нехотя, пришлось вынырнуть из сладких воспоминаний и отойти от дверей. — Смотришь так… Гипнотизируешь, что ли… дверь?

Самое время сосредоточиться на подруге, но у меня получается не то чтобы хорошо. Мысли то и дело возвращаются к крышесносному поцелую и обжигающих жаром пальцам на моём подбородке.

Я ошиблась, он не полубог — он бог!

— В общем, — задумчиво тянет Оля, — Ты развелась с Егором. Не избегала отношений, а просто никто нормальный не попадался, да? — не совсем понимаю, к чему она ведёт, но киваю. — Сейчас тебе нужно быстренько забеременеть и ты хватаешь первого попавшегося… — продолжает она. — В клуб пошла. Знакомство это. Бармен…

Олька наконец-то переводит на меня взгляд и ошеломлённо выдыхает:

— Яна, ты дура? У тебя за стеной мужик-мечта живёт!

Где мечта? Кто мечта? Молотов?

— Э-э-э-э… Оля, ты сама-то в себе? Это Молотов, мечта? Каждую пятницу новая солистка в его кровати. А дрель? Боже, да он же вечерами только с ней и проводит время. Уже можно было бы во всём доме капитальный ремонт сделать, сколько он сверлит и сверлит, сверлит и сверлит, сверлит и сверлит, — чувствую, как гнев затмевает всё послевкусие от поцелуя с Владом. И здесь мне сосед-идиот всё испортил, а! — Ой, не беси меня, Оля. — рвано выдыхаю я и вхожу в зал.

Надо успокоиться. Просто успокоиться. Почему это я так взъелась? Неужели из-за отсутствия личной жизни я стала до такой степени ревновать Олю?

Это же надо было додуматься до такого?! Молотов, говорит, мечта.

— Да у меня чуть челюсть не отпала, когда я его увидела. — округляет по-кошачьи подведённые глаза моя собеседница. — Хорош, как бог. Воспитан. Припарковаться мне помог. Чемодан донёс. Вежливый. Сразу видно, мужчина со стержнем. Не то что твой этот ловелас из бара.

Откидываюсь на диванные подушки и всерьёз раздумываю, а не запустить ли одной из них в Олю. По-детски? Да лучше уж так, чем слушать, какой у меня замечательный сосед.

Не замечательный он! Не замечательный! 

— Ты, Оль, гуру. — усмехаюсь я. — Прям великий психолог и читатель человеческих душ. — усмешка ощущается звериным оскалом на моём лице. — Вот что я не готова обсуждать, так это стержень Молотова. И уж тем более не хочу знать, когда ты его там рассмотреть успела. К твоему сведению, мой сосед-идиот —  сменщик моего, как ты выражаешься ловеласа. В том самом баре.

Ольга округляет глаза и делает несколько шагов в мою сторону.

— Да быть того не может!

Пф. Я, конечно, сама удивлена была, но не до такой же степени.

— А ты думала, он кто? Миллионер?

— Ну почему сразу миллионер? — теряется она. — Бизнесмен какой-нибудь. Он не производит впечатление нищеброда.

Если честно, я и сама думала о чём-то похожем. Только на деле оказалось, что Молотов просто обычный, среднестатистический человек.

— Чего он там не производит? Хамло редкостное. — парирую я. — Самомнения и гонора просто ого-го, а для этого не обязательно бабки заколачивать и впахивать до седьмого пота. Достаточно иметь хорошо подвешенный язык и зыркать своими глазищами на всех, будто ты хозяин мира.

— Ну, я бы всё равно, при твоих обстоятельствах, взяла то, что ближе лежит — соседа. Хорош чертяка.

Так, всё, меня начинает этот разговор не на шутку злить.

— Тебе надо, ты и бери. — вскидываюсь. — Что ты вообще здесь делаешь?

Не иначе как Боря сдал меня со всеми потрохами. Правда, это объяснило бы только Олин визит, а не объёмный чемодан, что остался стоять в моём узком коридоре.

— У меня тараканов травят. — поджав губы, выдаёт та, что совсем не научилась врать за свои тридцать лет.

— И? Гостиница?

— Зачем мне гостиница? Борис сказал, ты в отпуск пошла. Не пустишь на пару дней свою единственную подругу к себе пожить?

Ой что-то здесь не чисто. Ой, не верю я в эти мотивы.

— А может, это не те тараканы, которых у тебя травят? — улыбаюсь я, наконец-то расслабившись и успокоившись.

— Не поняла? — выгибает бровь брюнетка.

— Ну, другие тараканы. В твоей голове. Которые решили, что ты должна за мной присмотреть или даже меня проконтролировать.

Олька язвительно улыбается.

— Кстати, об этом. Что этот ловелас делал у тебя дома? Совсем рехнулась, Ян? Он мог тебя ограбить или изнасиловать. Ты же его совсем не знаешь…

Началось…

— А почему сразу или? Нельзя, что ли, и ограбить, и изнасиловать? Почему сразу не убил? Что-то твоя фантазия прям сдаёт, Оль. Ты бы сообщения читала. Может, вопросов таких было бы меньше.

— Издеваешься? Вот о чём я забыла, так это о зарядном устройстве. Мне можно. Я блудную подругу ждала с гулянок и вырубилась всего на пару часов утром. Не нуди. Что было-то?

— Идиот-сосед отрубил у меня в квартире свет. Наковырял что-то в щитке. Влад позвонил. Приехал и вернул мне электричество. Я писала тебе, чтоб узнать, кому звонить и куда бежать. Ну и вообще… Испугалась немного. Это же Молотов, господи, из квартиры было страшно выходить. Да и что я бы там, в щитке, увидела?

Тихонько хохотнув, подруга выдаёт очередную чушь:

— Эвоно как между вами искрит. Какие страсти. Ух.

— Ты, Оль… вообще того. Пойдём, я тебе лучше приготовлю гостевую спальню, а то мы сейчас до ругани договоримся.

Поднимаюсь на ноги и прохожу мимо улыбающейся подруги. Звук вибрирующего телефона на мраморной стойке привлекает внимание и заставляет изменить направление движения.

Вхожу в кухню, беру телефон в руки и улыбка появляется на губах.

«Папенька»

— Да, папочка. — улыбаясь, принимаю звонок самого дорогого мужчины в моей жизни.

— Янись, одевай Егора, я в пути. — командирским голосом вещает отец.

Чего? Одевай Егора? Это как? В каком пути?

— Я не совсем понимаю… — лепечу, плотнее прижав телефон к уху.

— Чего не понимаешь? Мы, считай, с вашей свадьбы и не виделись. Я там навёл справки, Егор в отпуске, тебя уж как-нибудь тоже в отпуск отправим. Съездим вместе в Крым, а? Я такой домик присмотрел вам в подарок… — всегда строгий голос папы становится мечтательным, — Внуки будут в восторге.

Какие внуки?!

— Но у тебя нет внуков… — ошарашенно выдыхаю я. Следующая догадка приходит молниеносно: — Папа, ты где?

— Так я же не только отдыхать зову! Поедем, посмотрим и купим. Не в гроб же сбережения брать?

— Папа, ты где? — в шаге от истерики выкрикиваю я.

— Где, где, — хохочет он, — В Москве. Водитель говорит, через час точно будем на месте.

Всё, мне конец. Папа меня убьёт. Мало того что развелась с Егором, которого он же для меня выбрал, так ещё и ничего ему не говорила такое количество времени. Если его раньше не хватит удар, он точно меня убьёт!