Соседи не подарок

ПРОЛОГ

Статья на первой полосе в газете ЭйнДей.

«Сенсация! Сенсация!

Пока мирные жители Робебура сладко спали в своих теплых кроватках, группа неизвестных вломилась в оплот нашей истории! Ограбили Центральный Музей! Покусились на самое ценное!

Преступники не взяли раскопанные археологами черепки и кости, нет. Не утащили оружие эпохи воин. Не тронули первое издание свода правил, написанное кровью наших предков. О нет. Их интересовал только зал Забытых Королей. А именно – регалии. Украли все, что было из золота, и с драгоценными камнями. Но кто будет переводить убытки в деньги, когда дело касается истории?!

По предварительным подсчетам, ущерб составил около полумиллиона льер.

Куда смотрят власти, стражи и сыскари, я вас спрашиваю? Доколе мы будем терпеть беззаконие на улицах нашей славной столицы?

О, я попытался задать эти вопросы в Управлении, и знаете, что я там увидел? Отвратительную пьянку! Эти, с позволения сказать, защитники, призванные оберегать наш покой, пили! И не абы что, а кофе с коньяком. Да как они посмели! Люк Бьер, лучший сыскарь Робебура, вообще никуда не торопился, а спокойно почитывал какие-то бумажки, закинув ноги на стол.

А знаете, что было потом, уважаемые читатели? Вашего почтенного слугу выставили из Управления. И еще посмели угрожать. Но свободу слова у нас не отнять!

Я буду и дальше держать вас в ходе расследования. На данный момент мной оккупированы соседние с Управлением кусты, и я присматриваюсь к окнам на первом этаже.

Как всегда, в центре событий, Август Релье».

Владелец газеты, в которой самоотверженно трудился упомянутый Август Релье, в предвкушении золотых гор радостно потирал ладони. Тираж разлетался быстрее горячих пирожков дона Кудейра, булочника, имеющего наглость построить пекарню прямо напротив редакции. Вследствие чего многие сотрудники были толсты, неповоротливы и ленивы. Да и сам владелец грешил этим.

Август Релье, отчаянно сучивший ногами по стене, болтался, уцепившись за карниз окна, в попытке подсмотреть, чем же заняты сотрудники Управления в такую рань, и мечтал, что он обязательно напишет разоблачающую статью, за которую ему дадут награду «Золотое перо».

Работник, в срочном порядке печатающий дополнительные экземпляры газеты, надеялся на премию за внеурочную работу. Ведь если он не купит жене давно обещанное кольцо, то в гости к ним приедет теща. Причем, навсегда.

Мальчишка, разносчик газет, очень торопился доставить заказанные экземпляры адресатам, чтобы успеть к открытию пекарни дона Кудейра. Он хотел принести домой к завтраку самые свежие и горячие пирожки.

И никто из них не догадывался, что эта статья перевернет жизнь одной выпускницы пансиона доны Зорте.

А я сладко посапывала в кроватке и не подозревала, что столько людей успело принять участие в моей судьбе.

– Какая сегодня прекрасная погода, – прощебетала я, с улыбкой смотря на тяжелые низкие тучи. Порыв ветра чуть не оторвал кухонные шторки. Пришлось срочно закрывать окно. – Свежо. Самое время для прогулок.

Небеса ответили мне ворчливым грохотом, намекая, что лучше остаться дома.

А я продолжила широко улыбаться, разглядывая через стекло спешащих прохожих.

Нет, я не дурочка, просто в пансионе донны Зорте, где из неотесанных хабалок делают истинных леди, нас учили начинать каждое утро с улыбки. Вот порхают тридцать юных девушек по ванной комнате и старательно тянут губы в оскалах. Жуткое зрелище, надо заметить. Особенно, когда возникает неприятность с отоплением и горячей водой. Синие, стучащие от холода зубами, но счастливые.

По утверждению донны Роски, это самый верный способ сохранить в браке теплые отношения. Меня только всегда мучил один вопрос: а почему все наставницы в пансионе сами не замужем?

Но настоящие леди не проявляют неуместного любопытства. Иначе наставницы с прискорбием будут вынуждены занести это в характеристику. Как у меня. А еще донна Зорте лично будет обязана провести разъяснительную беседу о недостойном поведении с ученицей. Как со мной. И настоятельно советовать той искать мужа со строгим характером, чтобы держал ее любопытство в узде. Ведь в противном случае на голову девушки падет даже не позор, а, прости Святая Ионна, жажда приключений. А истинная леди не имеет права приключаться. Вот вообще никак.

Возможно, донна Зорте в чем-то была и права, ведь спустя целых три месяца после выпуска из пансиона у меня до сих пор не завелось жениха. А наставницы уверяли, что нас они толпой буквально поджидают возле крыльца.

Только эти, несомненно, мудрые дамы забыли указать маленькую деталь: помимо элитного образования, чтобы стать востребованной невестой, нужен солидный кошелек. Чем больше приданое, тем меньше запросов к невесте. Пусть она косая, хромая, ест руками и неприлично ругается, но если к девушке комплектом идет, к примеру, внушительное поместье, то женихи будут за нее драться.

Но мне, к сожалению, нечем особо приманить рыбку. Только вот этот небольшой домик на Кривой улице.

Я сирота. Точнее, стала ею очень давно. Родителей унесла черная болезнь, когда мне не исполнилось и семи лет. Дальний родственник, условно называемый дядюшкой, взял в свою семью. Ко мне там относились ровно, даже жалели. Сбережения родителей потратили не на своих деток, а чтобы пристроить меня в пансион донны Зорте. Но дать при этом какое-либо приданое были не в состоянии. У самих три дочери в брачном возрасте. Правда, один жених для меня все же нашелся.

Дон Габриэль Рейс оказался степенным мужчиной с небольшим брюшком, двойным подбородком и неплохим счетом в банке. Да, не прекрасный юноша, но в пансионе нам настоятельно советовали не вестись на красивые лица. Зачастую они склонны к пьянкам, гулянкам и изменам. В общем, в представлении наставниц дон Рейс выглядел идеальным мужем. И он как раз искал себе молоденькую, но обязательно воспитанную жену. Такую, чтобы ею можно похвастаться в мужском салоне.

Я была готова принять этот брак, но вмешался один неприятный фактор. Случилось то, о чем истинная леди не расскажет даже под пытками. И это гораздо страшнее, чем быть пойманной ночью на кухне за поеданием сладкого. Позорный позор.

А дело в том, что я эмпат. Слабенький, недоразвитый, но все же. Могу считывать эмоции других людей только при соприкосновении к голой коже. Дядюшка решил проблему кардинально – надел на меня перчатки. Я всегда в них. А позже в пансионе донны Зорте я узнала, что магия – это фу! Нечто недостойное истинной леди.

И вот так случилось, что перед визитом жениха, замечательного по меркам умудренных годами женщин, младшая из сестер опрокинула пиалу с медом. Чтобы не уподобиться мухе, пришлось снять липкие перчатки. А тут гость. Поцеловал он мне руку, как в мерзких помоях искупал.

Истинная леди должна быть готова ко всему, даже к первой брачной ночи. Нас учили. По картинке, правда. Что-то я да представляла, но не настолько противное.

Когда с визгом и криком вырываешь руку и начинаешь ее судорожно тереть – жених сердится. Он брезгливо поджимает губы и просит его извинить. Но больше не приходит. Обидчивые они, как выяснилось.

Тогда дядюшка вспомнил об этом домике, которым владела очередная дальняя родственница. Мне предложили в него переехать и выделили содержание.

И вот я уже три месяца начинаю каждый день по совету наставниц с широкой улыбки и газетных новостей. А как же? Вдруг придется вести беседу с доном? Должна же девушка показать, что не только воспитанная, но и умная. Но ни в коем случае нельзя выказывать свою осведомленность в экономических новостях. А то мужчина может начать переживать за свой кошелек. И в политических тоже. От этого у многих мигрени начинаются. Вообще, эти женихи такие ранимые. Слова лишнего не скажи просто.

А вот статьи о светских мероприятиях очень даже рекомендованы к изучению, чтобы потом, хлопая ресницами, щебетать о каком-нибудь казусе на приеме у донны Лортес. Мужчины находят это милым, по словам наставниц.

Но сегодня меня привлекла статья на первой полосе. Ограбление! Да какое! Нет совести у этих грабителей. Совсем ни капельки. Нет, чтобы черепки стащить, им золото и драгоценности подавай. А еще лучше бы свод правил украли. Знания – они бесценны. Меркантильные личности. Интересно, а если продать украденное частями, насколько льер оно потянет? И влезут ли все монетки в мешок? А звенеть он будет при ходьбе?

Так я и сидела, подперев кулаком щечку, а рядом остывала чашка кофе и скромно лежал тост с лимонным джемом.

От неправильных дум меня отвлек стук в дверь. Наглый, словно ногами долбили.

То, что это не забредший жених, было понятно по заросшему лицу, непереносимому запаху перегара и сальной одежде.

– Цыпа, – он отвратительно рыгнул, – позови Пламенного.

Я от возмущения задохнулась и жадно втянула воздух сквозь зубы. Через нос не рискнула.

– Я вам, неуважаемый, не цыпа!

– Хорошо, – покладисто согласился незваный гость. – Уродина, позови Пламенного. Есть инфа по поводу выноса музея. Если поторопится, успеет куш сорвать.

– А если вы пройдете буквально десять шагов и постучите в соседнюю дверь, то сможете донести эту важную информацию до вашего Пламенного, – я топнула ножкой. – Он живет во втором корпусе, а это первый!

Кривая улица была примечательна не только дорогой, за которую и получила название, но и домом номер тринадцать, где я и обитала. Точнее, отличился дед дальней родственницы, мот и игрок. Он умудрился поставить на кон половину дома. И проиграл. А поскольку нумерация на домах уже давно была занесена во все реестры, то пришлось просто разделить дом на первый и второй корпус. Только обычные люди маломальскому счету обучены и знают, что перед тринадцатью идет двенадцать, а после – четырнадцать. И никаких корпусов.

Вот и ломятся в мою дверь то сомнительные личности, то девушки, о которых язык не повернется сказать, что они девушки. Иногда даже являются дамы, одетые посолиднее, но со скандалами. Правильно говорят – все беды от магии.

Проиграл половину дома родственник весьма неудачно ученому-исследователю, свихнувшемуся старику. Тот сначала изготовил какой-то экспериментальный настой для роста растений. Теперь по соседству с моим аккуратным яблоневым садом через невысокий разрушенный каменный забор находятся заброшенные дебри. Как-либо бороться с растительностью там бесполезно. А еще он ставил множество опытов, и в доме отныне могут жить только маги. Простые люди от долгого пребывания в помещении начинают терять силы и ощущать головокружение.

Въехал этот самый Пламенный во второй корпус дома номер тринадцать по Кривой улице буквально спустя пару дней после моего заселения. Отношения наши не сложились сразу. Какой приличный дон будет отмечать новоселье с группой пьяных друзей и раздетых девиц, которые с хохотом станут носиться по зарослям ночью?

Я бы обязательно высказала им все, что думаю о таком поведении, в лицо, но истинные леди не выходят из дома в темное время суток без сопровождения. А где я его возьму?

Но утром я была настроена на серьезную беседу. Но, к сожалению, новый сосед не изволил открыть дверь на стук. Пришлось смириться и отправиться проверять яблони. Мало что учудили эти варвары. Все же забор высотой по колено не самое большое препятствие. Был погожий денек. Солнышко настойчиво пробивалось сквозь листву. На моей половине. Я позволила себе снять перчатки, чтобы прикоснуться к нагретой и шероховатой коре.

Далее случился порыв ветра, сорвавший шляпу, а затем и знакомство с новым соседом, который ее спалил.

– О, милая барышня, простите, – он хитро улыбнулся, разглядывая меня, поставив одну ногу на разрушенный забор. – Я все же тренированный маг, – он с укором взглянул на полыхающую шляпу, – и когда мне в лицо летит нечто непонятное и большое, включаются рефлексы.

Огонь в его руке все еще продолжал гореть, а сам он имел вид весьма расхлябанный. Зато моему строгому платью достался насмешливый взгляд, а на зонтик он вообще фыркнул. Да что этот хам понимает в образе истинной леди?

Я умная. В моей характеристике так и записано сразу после любопытства. Ясно, что разговор с этим невежей ничем хорошим не кончится. Поэтому я просто решила удалиться. Но магу показался мой намек излишне прозрачным. Он легко перепрыгнул на мою половину и схватил за руку. Вот прямо взял и схватил! А мои перчатки так и остались возле яблони.

Меня захлестнула волна азарта и чего-то веселого, что искрило и бурлило в мужчине. Даже щеки покраснели от неожиданности. А краснеть для истинной леди – это моветон.

– Простите, – наглец еще смел улыбаться. – Позвольте, я возмещу стоимость вашей шляпки.

Я уже открыла рот, чтобы хладнокровно посоветовать дону тратить деньги на дам сомнительной наружности, а не на воспитанных дев, как одна из порицаемых мной женщин свободных взглядов вышла из дома. На ней был только корсет и панталоны с кокетливыми бантиками.

– Пламенный, – промурлыкала она, скользя по траве легким шагом, но отчаянно вихляя бедрами, – я тебя уже заждалась. А ты тут мышей ловишь.

Брошенное в лицо оскорбление заставило забыть о заветах пансиона донны Зорте и я, не сдержавшись, ударила хама зонтиком. Во всем виноват маг и его эмоции, которыми он охотно со мной делился.

– Ей заплатите! – я гордо вздернула нос и отвернулась от шокированного соседа. – А приличных девушек оскорблять не смейте подобными предложениями.

Любой воспитанный дон преисполнился бы раскаяньем и всячески умолял простить его резкость и грубость, но не этот хам. Он расхохотался, громко и вульгарно. Легко перебрался на свою половину. А после вовсе обнял раздетую девицу за, ну пусть будет, талию, и повел в дом.

А тут еще его нескончаемые визитеры.

Я снова посмотрела в окно. Теперь уже при взгляде на тучи улыбаться было необязательно. Те наползали на Робебур, недовольно ворча. Похоже, прогулка в городском парке сегодня отменяется. Я тихонько, чтобы никто в пустом доме не заметил, выдохнула. Эти степенные вышагивания по ухоженным аллеям нагоняли на меня тоску. Не знаю, почему наставницы советовали там искать женихов. Мне попадались не вдохновленные юноши, сочиняющие вирши под ясенем, а одни семейные пары, либо такие же одинокие девушки, как и я.

В читальном зале библиотеки было куда интереснее, если действительно читать, а не делать вид. Но тогда все потенциальные женихи просто остаются без внимания, ведь происходящее на страницах зачастую оказывается более захватывающим. А по заветам наставниц полагалось выбрать какую-нибудь псевдонауку или философский трактат, чтобы иметь возможность обратиться к умному дону за разъяснением. Самый бесполезный способ, если честно. Ведь когда тебя отрывают от книги с какими-то глупостями, настроение становится прескверным. На своем опыте замечено.

Можно пойти в чайную и с деловым видом кромсать маленькой ложечкой пирожное около часа, тем самым показывая изысканные манеры и скромный аппетит. Или примкнуть к группе девиц, которые щебечут за круглым столиком, обсуждая последние сплетни. Но тут есть подвох. Если в чайную зайдет потенциальный жених, то милые посиделки моментально превращаются в суровую и беспощадную охоту. В стайке всегда есть самая красивая, самая визгливая и самая наглая. Вот эти трое легко задвигают назад середнячков, таких как я.

 Да, леди быть не только тяжело, но и опасно. Меня в эту науку посвятили на очередных посиделках в чайной, безжалостно отдавив ногу, когда я из вежливости улыбнулась дону Нолье, степенному вдовцу, в ответ на склоненную голову в знак приветствия. Самое обидное – я на него и не претендовала. В моем понимании, муж может и быть старше, но никак возраста прадеда.

Я снова посмотрела в окно. Коварно мелькнула мысль, что сегодня женихи могут спокойно идти по своим делам, я лучше дома посижу.

Через небольшую опрятную кухоньку приятного глазу нежного светло-зеленого цвета я, подхватив корзинку, направилась в яблоневый сад. Ночью слышала как страшно завывал ветер на улице, и, значит, многие деревья лишились плодов. Отдам их приходящей помощнице донне Дорг и получу бесплатно пару баночек яблочного джема. Леди не полагается часто приобретать в лавках сладости. А свой лимит я исчерпала конфетами в этом месяце. Вот и приходится хитрить и прибегать к контрабанде.

Не знаю, кто придумал все эти правила для леди, но он точно любил издеваться.

Естественно, меня совершенно не интересовало, что происходит с другой стороны разрушенного забора, я просто поставила на него корзину. И в мыслях не было изучать разросшиеся кусты. Само собой. Но там лежало тело! И тело было мне знакомо по недавнему визиту. Только глаза на заросшем бородой лице смотрели в небо, не мигая.

– Эй, – пискнула я, – дон! С вами все в порядке?

Глупый вопрос, согласна. И лезть через забор, чтобы потыкать пальчиком в бездыханное тело, тоже не самое умное решение. Так-то я соображаю, но всегда с опозданием.

И я даже не завизжала, когда поняла, что передо мной труп, а только приглушенно вскрикнула и закусила кулак. Если Пламенный так легко расправился с любителем делиться информацией, то от надоедливой соседки точно избавится с радостью.

До Управления бежать далеко, но, может, мне повезет со стражем? Они любят нашу Кривую улицу из-за множества кустов и скамеек.

На мою удачу и невезение стража я наткнулась на него буквально в двух шагах от дома. Мужчина нес службу неспешно, насвистывая разухабистый мотивчик и поигрывая служебной дубинкой, и никак не ожидал, что к нему бросится донна, размахивая зонтиком, словно мечом.

– Идемте, скорее! – я вцепилась в его руку и с силой потянула за собой.

Страж озадачился, но бежать на встречу с врагами не спешил, легко стряхнув мои пальцы.

– Спокойнее, донна, – он пригладил лихо закрученные усы. – Извольте объясниться внятно.

– Там труп! – я сердито топнула ногой, указывая зонтиком в сторону второго корпуса дома номер тринадцать. – Совсем мертвый.

– Это он вам сказал? – с участием в голосе поинтересовался страж.

Я даже растерялась. Доблестный служитель закона, который, вместо того, чтобы арестовать преступника, задает глупые вопросы.

– Труп же мертвый, – я всплеснула руками, чуть не наградив стража боевым ранением зонтиком. – Как он может говорить? Я в него потыкала. Он точно не живой.

– А чем тыкали? – ласковым тоном спросил мужчина, словно с маленьким ребенком разговаривал.

– Пальцем! – вконец рассердилась я. Мы, леди, когда выходим из себя, то становимся очень опасны. – И если вы, дон, сейчас не соизволите пойти и удостовериться в наличие преступления, то я найду другого стража, который обязательно получит премию за свое старание!

– Тише-тише, – мне погрозили пальцем. – Я хорошо выполняю свою работу, донна, которая заключается в обеспечении порядка, а не в развлечении юных барышень. Вы обычно такие впечатлительные. И с фантазией. А давайте, во избежание недоразумений, вы, донна, приведете мужчину, отвечающего за вас?

Где сейчас дядюшка, я точно не представляла. Его день был насыщен поездками по работе. Да в мужские салоны он любил захаживать.

– Долго ждать придется, – со вздохом призналась я.

– Что, папенька в отъезде? – с понимающей улыбкой спросил этот сердобольный. – Вот вам, донна, и мерещатся ужасы.

– Нет у меня ни папеньки, ни маменьки, – сухо бросила я. – Только дядюшка, но у него своя семья.

– Прошу прощения, – тут же раскаялся страж. – Я не хотел задеть ваши чувства, донна. Тогда, может быть, придет жених?

– Только если вы найдете достойную кандидатуру на это звание, – я непримиримо поджала губы. На абы кого я не согласна. – А вы женаты? – поинтересовалась я у опешившего мужчины, нарушая все правила охоты. Ну, не даются мне тонкие намеки.

– Так, – страж моментально собрался, – пойдемте посмотрим на ваш труп, донна.

– Как-то угрожающе прозвучало, – буркнула я. Правы были наставницы – нельзя набрасываться на женихов, они от этого пугаются и разбегаются. А усы его мне понравились.

– Это образное выражение, – мужчина больше не был ласков, а говорил сдержанно и по делу. – Так, где убиенный?

Я могла собой гордиться: запугать целого стража за пару минут – достижение, которым в чайной не похвалишься.

– Он в саду, – я указала зонтиком на наш дом. – Только второго корпуса.

Обязанный смотреть за порядком как-то странно моргнул и переспросил дрогнувшим голосом:

– В доме номер тринадцать?

– Во втором корпусе, – упрямо повторила я.

Больше глупых вопросов он не задавал, а двинулся в указанном направлении. Я за его шагами не поспевала и, воровато оглянувшись, перешла на бег.

Хмыкнув своим мыслям, страж стукнул кулаком в дверь пару раз.

– Давайте лучше через мой сад, – вовремя всполошилась я. – Вдруг Пламенный успеет от трупа избавиться?

– Это вряд ли, – мне достался снисходительный взгляд. – Люди так быстро не горят, знаете ли. Да и пахнут при этом, – он выразительно повел носом.

Но преступник не думал запираться и отсиживаться в доме. Замок щелкнул, явив нам помятое лицо соседа.

– Кого там принесло? – проворчал он и широко зевнул.

– Дон Бьер, – уважительно произнес страж, – на вас поступила жалоба.

Я нахмурилась. Фамилия показалась мне подозрительно знакомой.

– Серьезно? – сосед прищурился, окидывая меня цепким взглядом. Особенно его заинтересовали рюши на груди. Да, я пыхтела от негодования. Ведь вместо того, чтобы скрутить преступника, страж перед ним расшаркивается. – Я сегодня не шумел, милая барышня. Вообще домой завалился часа три назад в надежде поспать, – он снова укорял меня. Хам!

– Тут дело посерьезнее, – страж метнул в мою сторону неодобрительный взгляд, тоже укоряя в излишней мнительности, которая стоила Пламенному сна. – Говорят, у вас труп в саду. Ваша соседка увидела его через забор. И даже потыкала пальцем.

Хам тут же подобрался. Его взгляд стал цепким и каким-то обжигающим.

– Это уже слишком, милая барышня, – строго произнес он. А голос-то у него интересный, с хриплыми нотками. – Из-за сожженной шляпки устраивать целое представление.

– Ничего подобного, – я вздернула подбородок. Наши взгляды скрестились. – У вас в саду действительно труп!

– Извините, – покаялся страж, – но если я не проверю…

– Само собой, вы обязаны отреагировать на просьбу донны, – сладким тоном проурчал сосед. – Поэтому, прошу! – он призывно махнул рукой вглубь дома.

Я с самым сосредоточенным видом устремилась к своей двери.

– Донна? – летел мне в след хор удивленных голосов. Надо же, хам знает и другое обращение, а не «милая барышня».

Пришлось притормозить и пояснить для невоспитанных:

– Думаю, вы вряд ли захотите жениться на мне, дон Пламенный. Да и я не стремлюсь к браку с вами. Поэтому в дом к холостому мужчине я не зайду без должного сопровождения. – Страж странно крякнул, но выступать в роли дуэньи не спешил. – Я пройду через свой сад.

– Пансионерка, – протяжно вздохнул сосед. – И как я сразу не догадался.

Я шла с совершенно неприемлемой для воспитанной девицы скоростью, так боялась не успеть. Но уже подходя к забору, стало понятно, что торопиться некуда. Мужчины застыли каменными изваяниями над мертвым телом.

– Вот! Я же говорила! – с неуместной радостью воскликнула я, стоило стражу заметить меня.

– А может, донна, вы еще и знаете, кто это? – голос стража уже не был вальяжным, а звучал собранно и строго.

– Имя не скажу, – качнула головой. – Но он приходил к Пламенному. Дверью ошибся, и сначала ломился ко мне. Хотел поделиться какой-то информацией. Что-то, связанное с музеем.

– Я спал, – прокомментировал сосед пристальный взгляд мужчины. – И дверь никому не открывал.

– Вызываем сыскарей? – обратился страж к Пламенному.

– Я сам, – тот решительно вынул из кармана кристалл связи.

– Давайте еще раз, донна, – сыскарь заглянул в свой блокнот, – вы через забор в саду увидели труп? Для вас привычно подглядывать за тем, что творится на территории соседа?

Я сидела в своей гостиной, отделанной в голубых тонах, мяла в руках платочек и страдала.

Пока я радовалась сознательности раскаявшегося преступника, который самолично вызвал отряд для своего задержания, приехавшие служители Управления почему-то решили назначить главной убийцей меня.

Но мою непричастность к зверствам неожиданно подтвердил сосед небрежно брошенным: «Да кого она могла убить?». Меня тут же обозвали свидетельницей и попросили пройти на допрос. Но приглашающе распахнули дверь в половину Пламенного. Снова пришлось воспользоваться тонким намеком и поинтересоваться, кто из славных донов изъявил желание стать моим мужем. Едкое замечание про пансион от соседа заставило храбрых сыскарей пересмотреть свое решение, и теперь допрос ведется в моей гостиной.

Дон Жорт долго не мог решиться присесть в вычурное кресло с белыми резными ножками. Оно досталось мне в наследство от предыдущей владелицы дома, и было красивым. На этом все его положительные качества заканчивались. Судя по круглым глазам, мужчина в полной мере насладился острыми пружинами.

Я сидела напротив него, сложив руки на коленях и с прямой спиной, как и полагается воспитанной леди. На губах играла легкая улыбка, а голова была чуть наклонена в бок. Наставницы считали, что это очень привлекательная поза. Но невпечатленный сыскарь смотрел на меня скорее с жалостью, чем с восхищением.

Коллеги дона Жорта робко жались в углу, бросая опасливые взгляды на вазы и фарфоровые статуэтки. Дальняя родственница оказалось еще той собирательницей, отчего у меня иногда появлялось впечатление, что я живу в каком-нибудь выставочном салоне. А сколько я успела побить за эти три месяца!

Соседушка тоже располагался тут, на диване. Нагло закинув ногу на ногу, он морщился, осматривая интерьер. Я бы его выставила, но очень уж интересно, что в саду делал труп. И самое странное – он заступался за меня.

– Да брось ты, Корвин, – Пламенный снова хитро прищурился, – посмотри на донну. Она такая правильная для того, чтобы подглядывать.

– Люк, – с неодобрением бросил сыскарь, – не мешай. Ты вообще подозреваемый.

Сосед скривился, словно съел очень кислую дольку лимона:

– Чушь не городи. Я настолько идиот, в твоем понимании, что труп просто бросил бы в саду, даже не удосужившись его закопать?

Сыскарь устало вздохнул и снова повернулся ко мне.

– Что вы делали в саду, донна?

– Яблоки собирала, – честно созналась я.

– Зачем? – последовал странный вопрос, который поставил меня в тупик.

Я удивленно моргнула и в качестве поддержки посмотрела на соседа. Он с этими людьми вроде на равных разговаривает, вдруг сможет мне объяснить суть вопроса.

– А ты сам как думаешь? – насмешливо фыркнул Пламенный. – Донна из них вино подпольное гонит. – Я аж задохнулась от очередной выходки мужчины. Обвинять меня в подобном! – Да ест она их. Вкусные, кстати. Я тоже ел.

То есть он еще и без разрешения лазил на мою половину? А если не один, а со своими раздетыми девицами? И чем они могли заниматься в яблоневом саду? Какой кошмар!

Теперь я уставилась на соседа более кровожадным взглядом, который тот, к удивлению, понял правильно:

– Что, яблок жалко? Вы, милая барышня, все равно столько не съедите.

– Нет, – я постаралась не шипеть, но вышло не очень. Вот же хам. В моем доме потенциальные женихи, а я перед ними в нелицеприятном свете себя из-за него выставляю.

– Давайте вернемся к допросу, – беспардонно влез сыскарь. – Донна Форст, расскажите, как вы заметили труп?

– Исключительно случайно, – я опять попыталась улыбнуться. Но губы не слушались. – Поставила корзинку на забор и увидела тело.

– Ваши дальнейшие действия? – ручка уверенно скользила по листу блокнота.

– Я его окликнула. Затем перелезла через забор. – Насмешливое фырканье соседа я предпочла просто игнорировать. – Потыкала в него пальцем и побежала искать стража.

– А почему вы не обратились к дону Бьеру? – заинтересованно подался вперед сыскарь. Кресло под ним пронзительно заскрипело.

– К кому? – я озадаченно похлопала ресницами. Определенно, я где-то уже слышала эту фамилию. – А-а, к дону Пламенному? Наши отношения, как бы это сказать, далеки от добрососедских.

Все мужчины в помещении посмотрели на ехидно усмехающегося хама.

– Да шляпу я ее сжег, – он закатил глаза. – Случайно.

– А еще вы меня оскорбили, – заметила я возмущенным тоном, не соизволив даже повернуть голову в сторону наглеца. – Смертельно.

– Серьезно? – встрепенулся сыскарь. – То есть вы затаили обиду на дона Бьера?

– Мелковато для того, чтобы подбросить труп мне в сад, – фыркнул Пламенный. – Милая барышня, я бы на вашем месте не делал таких заявлений. Еще как мотив предъявят.

– Мне нечего скрывать, – я гордо вздернула подбородок. – Да, оскорбление было. Меня принизили до девиц, которые, прости святая Ионна, торгуют собой!

– Чего? – хором воскликнули дон Жорт и сосед.

Тут я уже не стерпела и посмотрела на наглого хама:

– Вы мне деньги предложили, дон!

В гостиной повисла тишина, разбавленная сдавленным хрюканьем кого-то из наказанных в углу.

– За шляпку? – Пламенный озадаченно почесал затылок. – Так логично же… Погодите-ка, а вы у нас, случайно, не выпускница пансиона донны Зорте?

– Истинно так, – я поджала губы, пародируя одну из наставниц. Донна Экср вела у нас дисциплину «Духовное просвещение». На ее уроках моргать лишний раз не разрешалось.

– Да, – сдавленно крякнул сосед. – Проще было жениться. – И пока я не успела обнадежиться, добавил: – На шляпке.

– Люк, ты разбираешься в пансионах? – иронично спросил сыскарь.

– Конкретно этот знаю, – неприязненно поморщился Пламенный, вызывая скупые смешки у группы поддержки. – С самыми строгими правилами. Монашкам и тем проще приходится. У меня сестра в нем училась по настоянию жениха. Тот хотел в супруги истинную леди. Но через месяц после свадьбы расхотел и потребовал от нее вести себя, как нормальная. Жить с пансионерками тот еще ад.

– Что вы говорите! – я почувствовала, как от возмущения теплеют щеки.

– Правду, – обрубил хам. – Скажите, как, по мнению ваших неадекватных наставниц, должен выглядеть супружеский поцелуй?

– Да что вы себе позволяете?! – ахнула я, прижимая пальчики к губам. – Неприлично обсуждать подобное!

– Вот, – он указал на меня пальцем, – об этом я и толкую. У них по графику муж может целовать жену в день в щечку два раза: с утра и перед сном. Регламент есть даже на длину ночной сорочки. В общем, тихий ужас.

А не надо наговаривать на наставниц. Не пошла сегодня охотиться на жениха, и вот – сижу на допросе.

– Ясно, – протянул подрагивающим от смеха голосом дон Жорт. – Давайте вернемся к началу. Донна Форст, при каких обстоятельствах вы познакомились с погибшим?

– А я с ним не знакомилась, – пришлось срочно возвращаться к образу воспитанной девушки, хотя внутри меня все еще мелко потряхивало от возмущения. Улыбка из-за этого не удалась, судя по тому, как сыскарь нервно вздрогнул. – Мужчина пришел, нахамил, потребовал Пламенного. Я его отправила по правильному адресу и закрыла дверь.

– Он говорил что-нибудь? – подался вперед сосед, совершенно не убоявшись моего строгого взгляда. – Вы, милая барышня, утверждали, что была информация по ограблению Центрального Музея.

– А-а, – понятливо покивал дон Жорт, – твое расследование. Власти трясут начальство. Слышал, как орал вчера Густав из-за журналюги? Еще статейка эта утром вышла. Сейчас народные массы поднимутся.

Мой взгляд сам метнулся в сторону арки, ведущей на кухню. Там на столе осталась лежать утренняя газета. Бьер. Люк. Лучший сыскарь Робебура. Так вот откуда я знаю это имя. И если развалившийся на моем диванчике сосед – это он, то непонятно, за какие заслуги ему присвоили столь высокое звание?

Я не сдержала возмущенного фырканья.

– Что с вами, донна? – мужчина напротив меня озабоченно наморщил лоб. – Шею свело?

Мою скромную, но уютную гостиную сотряс гогот. Пламенный ржал совершенно некультурным образом – закинув голову и икая от смеха.

– Люк? – сыскарь выглядел еще более озадаченным.

А я терпеливо, стараясь не скрипеть зубами, ждала, когда мой дом снова обретет покой. Из соседа приличный муж не получится ни при каких условиях. Я с неодобрением прошлась взглядом по ослабленной шнуровке ворота рубашки. Совершенно неприлично являться в таком виде в гости. Хотя я его и не звала.

– Ты просто не понял, – Бьер вытер широкой ладонью лицо. – Перед тобой сидят в эффектной позе охотницы. Или соблазнительницы. Свояк жаловался, что у него из-за постоянно наклоненной головы жены начало развиваться косоглазие.

– Да? – складка на лбу дона Жорта стала еще глубже. – Я попрошу вас, донна, сесть прямо. У меня, видите ли, уже есть невеста.

– А невеста в курсе, что она у тебя есть? – глумливо спросил Пламенный. – Но сейчас не об этом. Так что сказал Крюг? Ну, тот мужик, который забрел к вам.

– Да ничего особенного, – я чуть пожала плечами. – Только требовал вас, дон Пламенный, – мой голос тек сладкой патокой, хоть бери и на хлеб намазывай, – и утверждал, что есть информация по ограблению. Мол, надо вам поторопиться и успеть к дележу.

Сосед снова откинулся на спинку дивана и сцепил пальцы в замок на коленке. Глаза цвета стали задумчиво уставились в одну точку на потолке.

– Люк, так ты его знаешь? – несчастный сыскарь уже давно пожалел, что откликнулся на вызов. Но терпел.

– Относительно, – пробормотал Пламенный. – Он иногда продавал мне информацию. Обычно присылал посыльного с запиской о встрече. Но в этот раз решил зайти сам.

– Ясно, – он что-то резко черканул в блокноте. По-моему, ручка порвала лист. – Донна Форст, почему вы были уверены, что мужчина мертв?

– Ну как же, – я принялась мять в пальцах платок. Истинная леди всегда его должна держать под рукой. Но науку красиво лить слезы я так и не осилила. – Он лежал и не дышал. Я его тронула, а ответа не было.

– Она эмпат, – ровным голосом обронил сосед.

На меня словно целую бочку кипятка вылили. Даже воздух вокруг казался обжигающе горячим. Вот как заполыхали щеки от негодования. Леди не может обладать магией! Это мой самый большой секрет.

Я вскочила на ноги, чтобы выставить нахала из своего дома, но почему-то не смогла издать ни звука, а только судорожно хватала ртом воздух.

– Донна! – раздался встревоженный крик сыскаря.

А я готовилась потерять сознание. Основательно и вдумчиво. На уроках мы обмороки проделывали несколько раз, но на публику номер исполнялся впервые. Наставницы меня ругали из-за того, что элегантно осесть не получалось – я падала, как мешок с мукой. Один раз умудрилась сломать ножку у диванчика.

Понятия не имею, почему женихам нравятся хлопающиеся в обморок по поводу и без девицы. Мне, честно, такое отношение к своему здоровью кажется неправильным. А если ты не рассчитаешь и головой стукнешься об подлокотник?

И пока я примеривалась, как бы поэффектнее возлечь в кресле, сосед сделал пакость. Он меня толкнул!

– Оп! – возмутилась я, усаженная насильно. К такому нас в пансионе не готовили.

– Ну что вы так распереживались, – он еще имеет наглость меня отчитывать! – Клянусь, информация о вашей магии станет нашим общим секретом. Да, Корвин? А в этом помещении других женихов нет. Эти, – он махнул рукой на сумрачную группу сыскарей, – уже давно и прочно женаты.

– Очень смешно, – сдержанно, в рамках портовых грузчиков, фыркнула я. – Как вы узнали?

– О, это всего лишь наблюдательность, милая барышня, – он еще и премерзко улыбнулся. – Вы чутко реагируете на эмоции окружающих, это видно. Вы почти всегда в перчатках. В обществе подобное скорее является чудачеством, чем необходимостью. Еще при нашем знакомстве я заметил, как вы прямо вздрогнули от прикосновения. Ну и ваша реакция на мою догадку. Все просто.

Дон Жорт новости не обрадовался. Скорее, наоборот. Несмотря на неудобство кресла, уселся в него поглубже, стараясь держать дистанцию от меня. Вот! Я же говорю, одни проблемы от этой магии.

Троица в углу бочком стала пробираться к выходу:

– Корвин, у нас там труп еще не описанный лежит. Мы пойдем?

Тот на них только рукой махнул. Обрадованные одобрением, мужчины ринулись выполнять свои прямые обязанности с явным облегчением на лицах. Один, выходя, задел высокую напольную вазу. Замерли все, пока она балансировала, решая: разбиться или не стоит. Но обошлось. Я с трудом скрыла разочарование – меня она всегда бесила своими корявыми узорами из павлинов.

– Могу я увидеть ваше удостоверение о постановке на учет? – предельно вежливым тоном попросил сыскарь.

– Нет, – я недовольно сморщила нос. – Мой дар измерили и сочли ничтожным. От развития его я отказалась.

Мне достался неодобрительный взгляд от Пламенного и сочувствующий от дона Жорта.

– А странное вы сегодня что-нибудь заметили? – решил вернуться к вопросам сыскарь. – Шум? Крик? Звуки борьбы?

Я бросила выразительный взгляд на Пламенного:

– Знаете, с таким соседом быстро перестаешь реагировать на все вышеперечисленное.

– Ясно, – мужчина с шумом захлопнул блокнот. – Благодарю за сотрудничество. Я вас прошу, донна Форст, до конца следствия пределов Робебура не покидать. Если возникнет необходимость, с вами свяжутся.

Сосед тоже предпочел не задерживаться, а что-то обсудить с сыскарем в Управлении.

Они ушли, а любопытство осталось, ведь мне так никто и не сказал, как он был убит, как труп попал в сад Пламенного и как теперь планируют искать преступника?

Наставницы могли гордиться мной, я не вцепилась в форменный сюртук сыскаря, чтобы потребовать ответы на свои вопросы, а проводила гостей с легкой улыбкой. Но уже через час, когда снаружи бойко поцокали подковы лошадей из Управления и проскрипели колеса кареты, увозящей труп, я снова взяла корзинку. Леди не оставляет дела незавершенными.

Собирая яблоки, я нет-нет да и косилась на участок соседа. Сейчас там было тихо.

Любовь к сладкому до добра не доведет, по заявлениям наставниц. Хотя спорное утверждение. Как раз добро и образовывалось от него на талии и ниже пояса. Но меня она довела до улики.

Сначала я обратила внимание на примятую траву возле одной из яблонь. Странно примятую. Словно кто-то в ботинках большого размера нагло воровал у меня. Затем на коре дерева я обнаружила бурые подтеки. И когда окончательно сообразила что это кровь, чуть не упала в обморок по-настоящему. Нехорошие личности осквернили мой сад!

Я уже хотела бежать до кристалла связи, чтобы вернуть сыскарей, но заметила в траве отблеск серебра. Корзина мной давно была забыта. Как-то не до джема стало. Присев на корточки, я пальцем отодвинула травинки. Портсигар. Мужской. Серебряный. Инкрустированный киантами, выдаваемыми за сапфиры. Откуда я так точно знаю? Нас учили определять подделки с одного взгляда.

Тучи все же решили поделиться с людьми своим настроением. Совсем рядом раздался оглушительный гром. Того и гляди, пойдет дождь. Думаю, доны из Управления не обрадуются помытому портсигару.

Хватать его руками я не стала. Воровато посмотрев по сторонам, я обернула улику носовым платочком с вышитой монограммой и поспешила с ней в дом.

Кристалл связи молчал. Совсем. Абсолютно. Я даже его потрясла в надежде на чудо, но оно не случилось. Так редко приходилось им пользоваться, что зарядить средство связи я всегда забывала. Теперь, чтобы он снова заработал, нужно часа три, не меньше.

Я критическим взглядом прошлась по своему отражению в зеркале. Ведь где искать женихов, как не в месте их сосредоточения?

Кривая улица хороша тем, что выходит на Круглую, а там всегда стоят извозчики в ожидании клиентов. Мне пришлось сдерживаться, чтобы не начать быстро семенить к ним. По дороге даже успела поздороваться с парочкой пожилых матрон. Те, как всегда, ответили добрыми словами и улыбками, но в спину полетели злые шепотки.

Городской омнибус ходил по расписанию, которое истинной леди и знать не полагалось. Я слабо представляла, как можно болтаться сдавленной между мужчинами. После такого непотребства они всем скопом были обязаны жениться на опороченной девице.

На мое счастье, пара извозчиков скучала, буквально поплевывая на трудовое законодательство. При виде решительно настроенной девушки они недовольно переглянулись, но ступеньку все же передо мной разложили.

– В Управление, – приказала я, устраиваясь на сидении коляски.

В своих мыслях я была законопослушной жительницей Робебура, которая героически, невзирая на все трудности, выполняет свой долг с честью и достоинством. И делает это совершенно бескорыстно, а не из любопытства.

Но судьба подкинула мне новое препятствие в виде пропускного пункта и неприветливого типа в зарешеченном окне. Тот, выслушав мою просьбу проводить к сыскарю, отложил надкушенный бутерброд и посмурнел. Не то, чтобы он до этого расточал обаятельные улыбки, но грозно сдвинутые брови намекнули на огорчение в связи с разлучением с едой.

– Не положено, – упрямо бухтел дежурный спустя десять минут.

Хорошо, что наставницы меня сейчас не видели, ведь я, отринув все правила мягкого убеждения, стояла на своем. Еще и зонтиком по полу стучала.

– Я по важному делу, дон! – сдаваться никто не собирался. – Мне нужен или дон Жорт, или… как его? А! Дон Бьер.

– А двоих вам сразу не нужно? – мужчина неодобрительно посмотрел на мою шляпку. Затем на платье. – Здесь не модный салон. Пропуска нужно заказывать заранее.

– Как я могла заказать их заранее, если труп возник всего пару часов назад? – я удивленно похлопала ресницами. – Он меня не предупреждал, что собрался умереть.

Но в разговор вмешался третий и самый наглый.

– Знакомые командные нотки – раздался голос соседа за спиной. – Милая барышня? Уже соскучились? Вы неотразимы, я еще неотразимее…

– И вы полагаете, что есть наивные глупышки, которые захотят с ним специально встречаться? – сухо спросила я у дежурного, прерывая бахвальство Пламенного. Для визита в Управление он не соизволил переодеться.

– Кхм, – смутился мужчина от поставленного вопроса, – как раз такие и захотят.

Сосед насмешливо прищурился:

– И что же вы, донна, забыли здесь? – он развел руками, как бы случайно указывая на клетку для задержанных. Или это называется камера? В ней на лавочке храпел тип бродячей наружности. – С женихами у нас не густо сейчас. 

Я бы его стукнула не только зонтиком, но и сумочкой, а кто мне тогда ответит на вопросы? Да и не пристало истинной леди бить кого-либо на глазах у посторонних.

Пришлось гордо задрать нос, чтобы не показать, как выпад Пламенного меня задел. Я выше препирательства с всякими хамами, пусть и дышу им в кадык.

- Я в саду нашла улику. Но сначала нужно уточнить, не теряли ли вы, дон, портсигар, когда обворовывали мои яблони.

– Как показала практика, влезть в наши сады проблем для любителей яблочек не составит, – почему-то не спешил рассыпаться в комплементах моей гражданской позиции Пламенный. – Но проверить не помешает.

– Там была кровь, – я мрачно взглянула на задумчивого сыскаря. – На дереве.

В ответ снаружи раздалось недовольное ворчание туч, сверкнула молния и здание сотряс раскат грома.

Про меня тут же забыли, повернувшись спиной. Я представила, как острый кончик зонтика больно вопьется ему между лопаток и позволила легкой улыбке скользнуть по губам.

– Серж, быстро вызови Корвина! Передай, что он иди… идти должен срочно в сад к донне Форст. Эти долб… доблестные работники профу… пропустили место убийства! Кре… Да устал я правильно говорить. Кретины они! Какое дерево, донна из пансиона? Из-за вашей нерасторопности у нас пропадают важные улики. Достаточно было воспользоваться кристаллом связи!

– Да я…, да вы… – я задыхалась от невозможности высказать все, что я думаю о соседе. К такому нас наставницы не готовили. – Хам! Дикарь! Животное! Да я… да я… вас сейчас тресну!

– Кхм, – напомнил о себе дежурный, – я бы вам с удовольствием помог, донна. Да что я. Тут каждый второй счел за радость присоединиться к избиению Люка, но Корвин настоятельно просит объяснить, о каком дереве идет речь, – он выразительно потряс кристаллом связи.

Все-таки жалко, что адекватные женихи уже давно заняты более хитрыми девушками. Я, подробно объяснив, где находится яблоня со следами крови, благосклонно приняла благодарность дона Жорта.

 Все это время Пламенный сверлил меня тяжелым взглядом. Интересно, а если я, как и положено по-добрососедски, полюбопытствую о его здоровье и посоветую отличную лечебницу на Винной улице, он сильно расстроится? Ведь там держат скорбных умом.

Так мы и гипнотизировали друг друга, пока дежурный снова деликатно не покашлял. Первый отмер Люк Бьер:

– Прошу прощения, донна Форст, за свое несдержанное поведение. У меня была тяжелая ночь и не менее неприятный день. Будьте добры отдать мне улику, о которой говорили.