СОЮЗ - Аполлон

    Словно серая пелена окутала небо, скрывая первые лучи солнца. Понедельник, хмурый и неприветливый, словно неохотно пробуждался от сна, тяжело вздыхая прохладным ветром. Утро, ещё не успевшее стряхнуть с себя остатки ночной тишины, звучало приглушённо, как недосказанная фраза.

    Солнце, раскаленное добела, безжалостно обрушивало свои лучи на Лос-Анджелес. Город, словно гигантский очаг, пыхтел жаром, асфальт плавился под ногами, а воздух дрожал, искажая контуры зданий. Понедельник, тяжелый и знойный, напоминал о себе неприятным липким ощущением на коже. Впереди маячил холодильник, обещающий хоть какое-то спасение от пепелища знойного дня.

    Неумолчный гул ящика, работающего без перерыва, словно пульс, отмерял время в напряженной атмосфере ожидания.

    Вторая неделя — и воздух пропитан треском новостей о грандиозном событии: Союз и Аполлон, две космические птицы из разных миров, готовятся к встрече. Словно долгожданный вдох после задержки дыхания — состыковка! Прорыв, ощутимый всем телом, открывающий новую главу в истории человечества.

  Телефон вибрировал без усталости, вторя гулу в моей голове, но рука словно приросла к столу. Брать трубку не было никакого желания. Выходные, призванные дать отдых, превратились в сплошной поток новостей, навязчиво льющихся из телевизора:

    «Великое воссоединение в космосе» — эти слова, бесконечно повторяемые дикторами, уже начинали вызывать раздражение. Хотелось тишины, покоя, возможности хотя бы на минуту отключиться от всеобщей эйфории.

    Аппетит пропал напрочь. Телефон звонил с упорством отбойного молотка, разбивая голову на осколки. Сдавшись под натиском непрекращающейся трели, я с обреченным вздохом потянулся к трубке.

    — Алло, алло, Джим, Джим, ты меня слышишь? Ты ещё спишь? Давай в офис, давай в офис, Джим, тут просто классная идея, Джим, ты спишь, Джим?

    Я молчал. Глотающее, давящее молчание. Ни звука.

    — Джим! Джим! Джим, это ты?

    Я тяжело вздохнул прямо в трубку.

    — Да, Майк, да, я слышу тебя, Майк. Скоро буду, скоро буду, Майк.

    — Джим! Джим! Давай, всё, мы тебя ждём!

    Как я смог хоть, что то произнести? Голос, хриплый и надтреснутый, словно старая скрипка, поведал о мучительной засухе, опустошившей ротовую полость после ночных возлияний. Язык, словно пересохший лист, беспомощно прилипал к нёбу, взывая о спасительной влаге. Жажда минералов, словно знойная пустыня, требовала своего немедленного утоления.

    Дверь холодильника, словно врата в оазис, распахнулась, открывая взору скудные запасы. Среди безмолвных рядов продуктов внимание привлекла лишь бутылка с холодной водой, тонкие ломтики лимона в которой намекали на хоть какую-то возможность спасения. С жадностью путника, изнывающего от жажды, схватил пол-литровую бутылку и, не отрываясь, осушил ее до дна. Спасительная влага, словно живительный дождь в пустыне, пролилась по иссохшему горлу, принося долгожданное облегчение, отгоняя мучительных жаб похмелья.

    Взор, затуманенный похмельем, упал на блестящие ключи от машины. Однако, мелькнувшая мысль о вождении была тотчас же отброшена – разум, пусть и с трудом, но все же понимал всю безрассудность этого поступка. Оставался один вариант – такси. Но даже простая мысль о том, чтобы прикоснуться к телефонной трубке, вызывала волну отвращения и бессилия.

    Ища спасения от огненных объятий похмелья, погрузился в ледяные струи душа. Время остановилось. Десять минут стоял неподвижно, словно статуя, под ледяными каплями, пытаясь сквозь туман воспоминаний уловить отголоски вчерашнего веселья, воскресить в памяти радостные возгласы и чувство удовлетворения от бурной ночи.

    Выходя из душа, услышал настойчивый звонок телефона. Но в этом водовороте похмельной апатии звонок не вызвал ни малейшего интереса. В тот момент все желания и потребности сводились к одному — покинуть пределы жилища.

    Не тратя времени на долгие раздумья и выбор одежды, набросил на себя пляжную рубашку, украшенную яркими ананасами, и хаки штаны, дополненные лёгкими сандалиями.

    Выйдя на дорогу, понуро опустил голову и, едва шевельнув рукой, вытянул ее в привычном жесте. Произнести даже короткое слово такси казалось непосильной задачей.

    — Эй, чувак, такси надо? Или что руку поднял? Ты едешь?

    С трудом поднял голову и, посмотрев в сторону говорящего.

    — Да, да, сейчас еду.

    В такси оглушительно орало радио «Свобода Америки». Этот поток информации, обрушившийся, подобно удару молнии, пронзил воспалённое сознание, облепляя и сковывая мысли. Попросил таксиста сделать потише.

    — Да, понимаю тебя, братец. Столько шума сейчас из-за этого космоса! Тут на Земле дел невпроворот, проблемы нерешённые копятся, а нам ещё космические подкидывают, состыковки эти… Голова кругом идёт, братец! А ты как к этому относишься?

    — Честно говоря, я сейчас вообще не думаю. Да и думать мне тяжело.

    — Ну вот я и говорю, у нас тут своих проблем выше крыши: безработица, неравенство, вообще всё, что ни происходит — просто ужас!

     А нам про какой-то космос талдычат. Ты только послушай, что по радио несут!

    — Хорошо, можем ехать. Я готов.

    Всю дорогу этот нескончаемый поток информации просто сводил с ума. Таксист без умолку трещал, радио орало, ещё и он сам постоянно что-то выкрикивал. В голове образовалась такая каша, что хоть святых выноси. Дорога была настолько отвратительной, что промелькнула как один кошмарный миг.

    Выбравшись из такси, я посмотрел на высотку.

    — Какого чёрта мне туда идти? Подниматься, думать, работать. Совсем не хочется.