Спасибочки

но это даже лучше — выглядит как я проснулась в костюме после пьяной ночи. Розовые волосы падают на плечо, когда я наклоняюсь к камере и подмигиваю, как полная идиотка.

— Привет, сладкие мои, — улыбаюсь томно. — Cherri Sweet в деле. Сегодня уборка в костюме лисы, и обещаю, это будет так горячо, что вы забудете про свои проблемы.

Беру подушку и поднимаю её медленно, делаю движение таким, как будто это не подушка, а что-то совсем другое. Платье немного задирается, я делаю вид, что не замечаю, хотя замечаю всё.

Донат 500 от nick2847.

— Спасибочки, милый, — говорю без инонации, целую в воздух. — Ты лучший. Наверное.

Вдруг телефон звонит. НЕ вибрирует. Звонит как в кино про убийц. Звук резкий, холодный, пугающий. Я вздрагиваю так, что ушки съезжают на глаза.

— Ой, блин! — смеюсь нервно, поправляю ушки. — Кто это звонит как маньяк?

Номер неизвестный. Три звонка подряд. Я игнорирую, кладу телефон подальше. На экране горит красный свет, как предупреждение в фильме ужасов.

— Неважно, кто звонит, — машу рукой кокетливо, хотя рука дрожит. — Может быть, это просто спам. Или может быть, кто-то хочет меня убить. Кто знает!

Наклоняюсь низко к полу, позволяю волосам упасть вперёд, закрыв лицо полностью. Вижу мир сквозь розовую завесу. Хвост обвивается вокруг моей ноги так, что платье поднимается. Встаю очень медленно, как в замедленной съёмке, поправляю ушки одним движением пальца, как звезда кино.

Донат 1000 от xXSamuraiXx.

— Спасибочки, Самурай, — говорю сладко, оборачиваюсь спиной к камере, наклоняюсь собирать книги со стола. — Видишь, как я работаю? Видишь, как я красива, даже когда убираюсь?

Под диваном что-то блеснуло. Серебро. Я нагибаюсь и вытягиваю дорогой портсигар — точно не мой. Он тяжёлый, холодный, как пистолет. Открываю его дрожащей рукой, хотя стараюсь делать это красиво.

Внутри записка, написанная чёрными чернилами очень аккуратно, как угроза:

«Я знаю, кто ты на самом деле, Майя».

Буквально холодеет. На лице я остаюсь улыбающейся, но глаза становятся стеклянными. Сердце колотится так, что, кажется, камера его слышит.

— Ребята, это интересно, — смеюсь жеманно, бросаю портсигар обратно под диван, как ничего не произошло, хотя весь мир только что рухнул. — Кто это оставил такой подарочек?

Начинаю танцевать, чтобы скрыть паранойю. Двигаюсь медленно, но внутри я дрожу. Кто это? Как он узнал? Никто не должен был узнать моё настоящее имя. Никто!

Телефон звонит снова.

И снова.

И снова.

Три раза подряд, как отсчёт в триллере перед взрывом.

— Кто-то оооочень хочет меня достать, — поёшу, пытаюсь кокетничать, но смех звучит как у сумасшедшей. — Может, это мой тайный поклонник? Или может, это мой худший кошмар?

Беру тряпку, начинаю протирать зеркало медленными, чувственными движениями. В отражении вижу, как напряжены мышцы, как я пытаюсь казаться спокойной, как я лежу самой себе. Делаю движение бёдром, кокетливо улыбаюсь зеркалу, но зеркало не верит моей улыбке.

Донат 2000 от Admin_23.

— Спасибочки, Admin, — тихо говорю, не отрываясь от зеркала, голос звучит как у привидения. — Ты добрый человек. Надеюсь, ты не убийца.

Вдруг в чате появляется комментарий от DarkAngel_77:

«Привет, Майя. Помнишь меня? Помнишь волонтёрский отряд? Помнишь, что ты мне должна? Я помню ВСЁ».

Я резко поворачиваюсь к камере. Лицо бледнеет, как у труупа. Ушки съезжают со лба и висят как павшие символы.

— Кто такой DarkAngel? — спрашиваю в пустоту, голос звучит как писк. — Кто ты? Кто ТЫ?!

Звонок в дверь.

Я замираю посередине комнаты, как статуя.

Звонок звучит ещё раз, потом ещё. Настойчиво. Агрессивно. Звук проходит сквозь меня, как электрический ток.

— Ребята, — смотрю прямо в камеру, голос дрожит, ушки полностью съезжают. — Кто-то пришёл. Прямо сейчас. И я знаю, кто это. И я знаю, что он хочет.

Подхожу к глазку медленно, как в фильме про привидения. За дверью парень в чёрной куртке. Лицо знакомое, но безумное. Это Игорь. Мой бывший коллега из благотворительного отряда. Тот самый, которого я молилась не встречать. Три года я молилась об этом.

Он смотрит прямо в дверную камеру и улыбается. Эта улыбка не человеческая. Это улыбка человека, который знает все твои тайны и готов их продать.

Я отскакиваю от двери, вскрикиваю так, что чат начинает массово писать: «ЧТО ПРОИЗОШЛО?»

— Спасибочки за эфир, ребята, — говорю в камеру очень быстро, хватаю волосы, мои розовые красивые волосы, которые теперь выглядят как волосы убегающей девушки. — Мне нужно открыть дверь. Мне нужно узнать, что он хочет. И мне нужно рассказать вам кое-что очень, очень страшное.

Звонок не прекращается. Звонок, звонок, звонок, как биение смертельного сердца.

Беру портсигар, читаю записку ещё раз дрожащей рукой:

«Я знаю, кто ты. Я знаю про Cherri Sweet. Я знаю про миллионы. Я знаю про волонтёрский отряд. Но главное — я знаю про Максима. И если ты не откроешь дверь, я ему расскажу ВСЁ. Прямо сейчас».

Имя Максима звучит как выстрел в грудь. Как ледяная рука на горле. Как конец всего.

Я смотрю в камеру последний раз. Розовые волосы липнут к лицу. Жёлтое платье больше не выглядит красивым — это клетка, в которую я сама себя заперла.

— Продолжение в следующем эпизоде, ребята, — шепчу в камеру.

Беру ручку двери.

Звонок звучит ещё раз.

На этот раз я открываю.

Бирюзовые обои кричат о богатстве, как павлин на свадьбе олигарха. Резной жемчужный подголовник кровати блеснул под люстрой, как украденный бриллиант из королевского хранилища. Две статуи фламинго в углах гостиной стоят как немые свидетели ночных истерик и одиночества. Люстра с кристаллами висит над диваном, как Дамоклов меч, готовый упасть и разбить всю эту фасадную красоту.

Двадцать пять миллионов рублей за стены в центре Москвы. За стены, которые слышат каждый стон, каждый смех, каждое молчание девушки, которая забыла, как выглядит нормальная жизнь.

Квартира — не дом. Музей безумия с ценником, растущим каждый месяц.

Даша сидела на диване цвета шампанского, ела йогурт (третий за сегодня, потому что калории не считаются, когда ты чужой в чужой жизни подруги) и смотрела на меня так, как смотрят психиатры на пациентов, которые прошли точку невозврата.

— Это невозможно, — произнесла подруга, не отрывая глаз от ноутбука, где светился интерфейс платформы. На дисплее танцевала я в жёлтом платье, как бешеная фея, продающая свою душу за лайки и донаты. — Миллионы на счёте. Дворец в центре города. Фламинго за пятьсот тысяч каждый.

— Это реальность для королевы интернета, — ответила я, поправляя розовые волосы. Сегодня розовые. Три дня назад голубые. Неделю назад фиолетовые. Волосы менялись как настроение человека, который забыл, что такое стабильность.

Даша встала со стула со звуком разочарованного вздоха.

— Зарабатываешь столько, сколько зарабатывает завод за квартал. Живёшь как королева, которой приснился сон про дворец. Тратишь целые состояния на статуэтки птиц. Но для чего? Зачем всё это?

— Для себя, — ответила я, но даже я не поверила в эту ложь.

Подруга засмеялась горько, как алкоголик перед последней рюмкой перед клиникой.

— Не живёшь для себя. Живёшь для маски, которую носишь каждый день, как театральная актриса, забывшая, где кончается сцена и начинается жизнь. Настоящая Майя спит где-то глубоко под этими розовыми волосами, а Cherri Sweet сидит перед камерой и зарабатывает деньги на похороны той девушки, которая была когда-то.

Фламинго молчал, как мёртвое животное, свидетель преступления. Люстра висела, как гильотина над королевской головой. Бирюзовые обои впитывали каждое слово правды, как кладбищенская земля впитывает слёзы.