Спасите злодея от главной героини

С чего обычно начинаются подобные рассказы?

С неуместных шуточек, сказанных в запале слов, наивных желаний или банального «поворота не туда». Вероятно, мой вариант – это классика жанра. Тут ведь важно понимать, в какой момент времени этот самый поворот произошел. Я предпочту считать, что в ту самую минуту, когда одна гиперактивная непоседа с бесконечным мешком гиперфиксаций за спиной решила поделиться со мной одной из них.

Разумеется, это произошло отнюдь не внезапно. Раз в пятилетку, а по-другому и не скажешь, – слишком редко в последнее время мы видимся. Как и у всех в нашем возрасте, «внезапно» встречаться не получалось никогда, приходилось планировать заранее. Не тему разговора, а саму встречу. Конечно же, но на тот момент я уже слишком хорошо ее знала, чтобы не быть готовой к новой порции рассказов на самые разные темы.

Знаете, что бывало приходилось мне выслушивать? Увлекательнейшую лекцию о том, какие секты существовали в царской России, и какие варианты жарвоприношений практиковали в Южной Америке или Африке.

Надеюсь, что я ничего не путаю.

Звучит, конечно, интересно. Но взгляды бариста в кофейне бросал на нас самые косые. До этого еще, на волне ее увлеченности, я с ней на пару изучала фольклор центральной России, а чуть раньше – специфику влияния развивающегося направления тру-крайма на изменение количества информированности о маньяках в СМИ. Куда ни плюнь – в любой теме она знала как минимум основу. И знает, вероятно. Ей, надеюсь, повезло гораздо больше, чем мне.

С чего же все началось?

Пожалуй, с моего нежелания вникать в суть ее нового интереса. Меня можно оправдать, я тогда только закончила работать и совершенно не была готова к тому, что на меня попробуют вылить сюжет целой непонятной мне романтическо-приключенческой саги про прекрасного принца и не менее прекрасную не-принцессу. Помню, что я честно пыталась вникать первые минут десять в то, что мне пытались донести, а потом…

– Ты меня вообще не слушаешь! – ее возмущение я помню отчетливо: я так дернулась, что кофе пролился на брюки. Сейчас мнится, что это определенно был знак – пятно, растекшееся на светлой ткани, складывалось в нечто, очень похожее на приближающийся писец. Да, именно на него.

Что там дальше было? Ах да.

– Я тебе говорю, прочитай ты его уже. Ух, серьезно, я же отправляла тебе название.

Разве? Не помню, но скорее всего, она действительно говорила о нем. Может быть за неделю, может быть за месяц до нашей встречи. Сути не меняет. Я определенно была очень недальновидна, потому что так ни разу его и не открыла.

Поэтому сейчас так тяжело вспомнить? Да кто ж знает, как это все работает на самом деле.

– Ты не слушаешь меня, а я, черт возьми, стараюсь и рассказываю. Блин!

– Оладушек, радость моя, – шуточки мои что тогда, что сейчас были крайне специфичными… – Ты очень сильно уверена, что мне будет настолько интересно, что я уделю ему все свое внимание?

– Ой да, тебя не оторвать от твоей рассады. Я даже конкурировать не буду, – собственно, ее шутки были точно такими же. – Но ты послушай, тебя же всегда затягивали головоломки. Может быть, сам сюжет тебе и не зайдет, он достаточно простенький, чтобы считать его хоть сколько-то индивидуальным. Но гарантирую, тебе точно понравятся всякие задачки, которые решают главные герои. Там же по канонам жанра: принц находит свою принцессу, влюбляется, на них надвигается великое зло, которое они вместе побеждают с помощью своей великой любви и невероятной удачи, потому что мозгов у них определенно нет.

– Прям-таки нет? – хихикала я тогда знатно.

Дохихикалась.

– А ты как думаешь? Главная героиня получила в руки жутко страшный и невероятно странный древний талмуд – и знаешь что? Разумеется, она решает его разгадать в одиночку. Клише жанра. Тут могла бы быть интрига. Если бы я не знала систем шифрования. Шифр оказался до смешного простым. Пусть и не для главной героини.

– «Невероятно простой шифр», ты думаешь, что я поверю? Кому угодно, но только не тебе, вот серьезно.

Да уж, прошлая я, ты даже не представляешь, как сильно я сейчас с тобой согласна. Она тогда сказала, что шифр был простым. Разве он действительно таким оказался? Наивная моя радость, знала бы она, что в книге автор банально поленился прописать его полностью.

– Честно, просто цифрами зашифрованы буквы из другого языка. Буквально, блин, английский алфавит.

– А ты бы хотела, чтобы был китайский?

– Он бы сделал эту задачу посложнее, – фыркнула она. – Китайский язык, должна заметить, использует слоговую систему письма, – ее голос внезапно принял лекторские интонации. – Пиньинь представляет собой... Ох. – Она закатила глаза. – Снова это делаю. Прости, на кафедре привыкла разжевывать очевидное. Но книгу все равно прочти – головоломки достойные, хоть и не дотягивают до настоящих криптографических задач.

Действительно. Было бы. Только куда еще сложнее? Ох, ну и ладно. Вспомнить бы, что еще она говорила в тот день…

С сюжетом мне, по определенным причинам, столкнуться пришлось. Как говорится, в лоб, хоть об этом и чуть позже. Она явно говорила что-то еще.

– Она его прочитала и разбудила всемирное зло, – это ее ехидство сейчас повергает меня в уныние. – А потом, по законам фэнтезийного жанра, она с принцем по всей стране кружочек намотала, они насобирали всякой мистической ерунды, чтобы победить дракона, который решил разрушить весь мир. А потом…

Что было потом? Узнаю по ходу действия.

Потому что дальше, что бы я ни делала, как бы ни пыталась вспомнить, но все, что есть в моей голове, – это холодная январская пропасть, в которую я, едва дыша, падаю.

Похоже, придется на практике проверить, насколько я везучая. Лишь бы везения хватило. Из нас двоих у меня его явно оказалось меньше.

Если уж быть честной совсем, то сейчас я уже не помню, какой была моя подруга… Я помню наш последний разговор, какие-то яркие факты о ней, но… С момента попадания в другой мир мои воспоминания постепенно исчезают. Я не могу вспомнить ни лица ее, ни имени, ни кого-то из родных или друзей.

Вероятно, даже она так долго цепляется за мою память исключительно потому, что была последней, кто видел меня… живой? Будем считать так.

Звучит печально… Ведь я теряю часть себя – все то, что в меня вложили когда-то дорогие мне люди; места, где я бывала или хотела побывать; интересы, которые я хотела постичь. Ничего не осталось, что могло бы хоть что-то сказать обо мне прошлой.

Я – словно и не я уже, моя личность поистерлась как старая дорога, которую уже давно забыли и не горят желанием замостить новыми булыжниками памяти. Хотя и у этого есть свои плюсы.

Мне кажется (возможно, я себя просто пытаюсь так успокоить, но все же), если бы я все еще отлично помнила свой дом, семью, знакомых и друзей, то тоска по ним определенно начинала бы сводить меня с ума. Не в моем это характере, ой не в моем – расстраиваться. Да, пусть это явно не пустяки, но все же загреметь в психиатричку как-то не улыбается. Да и сомневаюсь, что она здесь есть, еще ни разу ничего похожего не видела.

Собственно, на такой веселой ноте, пожалуй, следует уже закончить печальную предысторию и полноценно начать рассказ, без дырявых флешбеков в уже почти несуществующее прошлое.

Как я уже говорила, сложно определить, как и когда именно все началось. Необходимо понять, какой из моментов стал основополагающим. Для чего, спросите вы? Для моего крайне неудачного падения. И попадания.

Январь действительно был холодным.

Вот что я помню, как сейчас, так это то, что под куртку мне снег задувало знатно, была метель, но с оттепелью. Эта ужасная, промозглая погода, когда ты смотришь на улицу и не понимаешь: сейчас у зимы истерика со слезами или крайняя степень возмущения с ледяными колкими пощечинами всем неугодным.

Неугодной, судя по всему, была я. Именно мне не посчастливилось в этой непогоде крайне грациозно улететь прямо под колеса самокатчика, который совершенно непонятно откуда взялся. Пока я летела, а потом катилась куда-то вниз, даже отстраненно успела подумать: не нарушал ли он правила, двигаясь по дорожке в темноте с выключенными фонарями? И тут же следом – а не слишком ли я спокойна для человека, которого сбили?

Вот как-то так все и получилось. Считаю, что карма – женщина с таким же тупым чувством юмора, как у меня.

И если раньше я думала, что после смерти наступает забвение, то вместо ожидаемого покоя, умиротворения, темноты и вечности меня ждало нечто более продуктивное и жизнеутверждающее… Скажем так – активный вариант загробной жизни. Видимо, по заветам лучшей подруги – насколько память позволяет мне помнить, именно она из нас двоих всегда была двигателем прогресса.

Очнулась я в какой-то странной комнате – явно не в медпункте или в подобном месте. Государственные учреждения не балуют пациентов хрустальными люстрами и фресками на потолке. Да еще такими... шикарными, будто сошедшими с музейных стен. Что-то похожее я видела в Эрмитаже, но как я могла там оказаться? Вряд ли какой-то маньяк решил, что сбитой девушке нужнее экскурсия, чем врач.

Психа, который меня здесь оставил, как никому ненужный мешок с цементом, я уже точно увидеть не смогу. Но вот увидеть, где это “здесь” и что оно из себя представляет, определенно стоит.

Хотя бы для моего успокоения.

Сколько времени прошло? Учитывая, что я ничего уже почти не помню, наверное, много?

На мои крайне несерьезные мыслительные потуги внимания никто не обратил. Вероятно, в очень далеком будущем я не оказалась.

Жаль, было бы интересно пообщаться с псиониками. Что ж, раз нельзя познать этот мир силой мысли, придется поднимать свое многострадальное тельце и идти изучать его самостоятельно.

Видимо, что-то явно в моем плане не стыковалось с планом Всевышнего, если он здесь был.

У меня получилось дернуть рукой и даже слегка приподняться над подушкой в попытках увидеть что-то за гранью окутывающего меня одеяла. Даже получилось в процессе почесать об него свой нос. Но на этом закончились все мои достижения, как только я пересекла какую-то странную невидимую пленку, похожую на лопнувший мыльный пузырь. Меня тут же словно тысячей рук утянуло обратно на мягкую подушку.

Следом за этим странным действием послышались торопливые шаги, и надо мной появилась голова какой-то старушки с крайне хитровымудренной прической.

– Студентка Амариллис, вам необходим постельный режим! Немедленно прекратите попытки встать с кровати!

Настолько строгим тоном со мной разговаривала… не помню кто, но предполагаю, что мать. И она это говорит мне?

Глупый вопрос, учитывая, что ее лицо находится слишком близко к моему, вряд ли в таком положении можно увидеть кого-то еще. Только почему она меня так странно назвала? Я вроде успела закончить учиться, спасибо большое моему терпению. Или не закончила? Не важно, что это за фамилия (или имя, не знаю, что это)... Хотя… Подождите…

– Как вы меня назвали?

Суровое выражение лица сменилось на задумчивое, возможно, что даже на взволнованное. Я сказала что-то не то?

– Студентка Амариллис, – осторожно повторила женщина.

Имя отозвалось в голове тихим гулом. Еще не совсем понятно было, точно ли это имя, но, кажется, оно все же принадлежит мне. Мне? Или…

Почему-то было очень некомфортно ассоциировать себя с ним. Оно было каким-то неправильным и кривым. Вызывало у меня странное ощущение насмешки и отторжения, но почему-то было знакомым. Словно я знала эту странную Амариллис и совершенно ее не воспринимала.

Разве такое бывает? Нет, в теории, конечно, возможно все. Можно предположить, что я была вечно недовольна всем или кем-то конкретным. Хотя поверить в то, что я не люблю свое собственное имя, достаточно трудно.

Логично было бы пойти от другого факта: я лежу в незнакомой комнате, надо мной очень странная женщина, которая очень непривычно меня называет. И если во всей этой невероятно бредовой, но реалистичной картине и есть что-то действительно абсурдное – так это, пожалуй, я сама. Не так ли?

Узнать это явно мне прямо сейчас не удастся – а пока я предавалась размышлениям, женщина начала водить надо мной руками. Я бы возмутилась и начала задавать вопросы, если бы не тот факт, что кончики ее пальцев слегка светились, а от рук исходило тепло. Это было определенно не по канонам реализма.

– Амнезия? – пробубнила женщина так, словно меня тут вообще не было.

Мое мнение ее похоже не волновало. А вот ее слова заставили меня задуматься и даже отвлечься от наблюдения за ее руками. Чисто технически, амнезия действительно могла иметь место быть. Такие провалы в памяти только ей объяснить и можно, однако было несколько моментов, которые явно разнились с этой концепцией.

Во-первых, я не забыла все полностью, а только то, что непосредственно связано с чем-то важным для меня. Если бы память пропадала просто так, из-за нарушений деятельности мозга, вряд ли бы я помнила хоть что-то полезное.

Во-вторых, мои воспоминания совершенно не стыкуются с тем, что происходит сейчас. Я бы поняла, если бы очнулась в обычной больнице. А тут женщина (имени которой я так до сих пор и не знаю) выглядит скорее как заведующая музеем или кафедрой истории искусств, а не как врач. У нее что, на шее колье с драконом? Серьезно?

– Так и запишем: студентка Лорея Амариллис – амнезия, – тем временем проговорила она.

Лорея – это, получается, имя? А Амариллис, значит, фамилия. Странное сочетание, но как будто бы еще более знакомое. И определенно не мое. Я точно его слышала, только где?

Лорея. Словно что-то сказочное и романтичное… Сказочное? Романтичное?!

Лорея Амариллис – это же имя главной героини того пресловутого романа про дракона и странные танцы с бубном вокруг волшебной книги. И про принца с принцессой, которые не способны мыслить головой?

Это что же получается, я теперь – та самая недо-принцесса?

Боже, как же я попала…

Задумывались ли вы хоть раз над тем, как люди в разные периоды истории заполняли и заполняют свое свободное время?

Признайтесь, в быту об этом думать смысла особого нет – слишком много дел, даже если кажется, что все они однообразны. Окажись я сейчас дома, я имею в виду, в своем мире, то стопроцентно валялась бы на кровати, грызла бы какое-нибудь яблоко и залипала в телефон. Возможно, смотрела бы видео, играла в какую-нибудь странную игрушку, читала бы или с кем-то переписывалась.

В таком формате довольно часто проходили мои свободные часы, но даже не думайте меня осуждать.

Ну, я на это надеюсь, потому что по обрывкам воспоминаний на самом деле довольно сложно понять.

И все же о какой-то части моей жизни по ним судить можно. Похоже, моя память работает совершенно странным образом и лишает меня в первую очередь людей, а не моментов. Почва для таких умозаключений действительно имела место быть. Особенно когда я старалась сконцентрироваться. В один из таких моментов я даже смогла вспомнить о том, что интересы у меня определенно были, и времени я им уделяла достаточно много.

Что ж, кое-что о себе вспомнить мне еще удастся. Видимо, память не стерлась полностью, чтобы не лишить меня моей личности окончательно. Просто подтерла воспоминания о близких, чтобы не было так плохо от перехода.

Но разобраться с этим все же надо будет. Может, попробовать помедитировать... Или как еще это назвать? Для того чтобы что-то вспомнить, явно стоит что-то сделать. Надеюсь, что мне не будет в кошмарах сниться моя прошлая жизнь…

Судя по всему, оказалась я все-таки в лазарете. Хотя назвать это помещение медицинским заведением – язык поворачивается с трудом.

Пространство было довольно большим: с высокими потолками и чем-то относительно похожим на лепнину. Не то чтобы оно было излишне вычурным… но сложно отрицать, что оно явно создавало не то впечатление, которое должен был.

Насколько я могла судить со своего места, я находилась в месте приема пациентов. Тут было штук пять коек, чуть дальше стояли достаточно большой стеллаж с множеством бутылочек и коробочек за стеклом, стол со сложенными стопками папок и книг, словно по линеечке.

А может, это какие-нибудь блокноты? В целом значения это не имело...

В самом дальнем углу, между стеной и каким-то шкафом, стояли деревянные ширмы, видимо на случай, если в лазарете будет несколько студентов.

Под самым потолком располагались массивные окна – не витражи, хотя в таком антураже смотрелись очень к месту. Окна обрамлены причудливыми деревянными узорами, которые складывались в совершенно бессмысленные для меня картины.

Складывалось ощущение, что те, кто делали их, просто взяли кривую ветку, распили ее и сделали рамой для окна.

Интересно, как долго для таких узоров резали стекло?

С моего пробуждения прошло уже несколько часов. Физически я чувствовала себя если не прекрасно, то очень близко к этому, однако этот факт явно никого не волновал. Та женщина, что меня осматривала, уже давно исчезла, но сбежать отсюда я даже не пробовала. После того необычного «сеанса» после моего пробуждения инстинкты подсказывали – что ничего не выйдет.

Где я, было непонятно, так же, как и что делать. Кто виноват, в лучших русских традициях, в моем переселении, было тоже непонятно.

Если честно, вообще сомневаюсь, что когда-нибудь получится это узнать.

Скажем так, сейчас я находилась в полноценном информационном вакууме. Никто – не будем показывать пальцем на этого человека – так и не удосужился объяснить мне, что произошло с этим тельцем такого, из-за чего в нем внезапно оказалась я.

Определенно же что-то нехорошее, раз никакого отголоска даже воспоминаний Лореи здесь нет.

Стоит ли мне начинать паниковать?

Наверное, стоило бы...

Хотя бы для приличия, все-таки не каждый день я очухиваюсь в новом мире, в новом теле и с новой предысторией.

Пожалуй, волнения стоит оставить на какое-то другое, более спокойное время. Сейчас куда более важным было принять решение о моем поведении.

Да и в целом, разобраться с ситуацией было бы славно. Привычка анализировать все подряд уже дает о себе знать, а беспокойство медленно, но верно подкрадывается. Значит, самое время переключиться на ворох накопившихся вопросов.

Для начала, думаю, надо расставить все точки над «i» с моими воспоминаниями. Они совершенно неясные, обрывистые и рандомные, верить им без определения контекста явно не стоит, однако вычленить что-то полезное можно.

Что мы имеем из знаний обо мне?

Почти ничего, только какое-то глубинное эмоциональное понимание моей этики и морали, которые я даже сформулировать не могу пока что...

Будем надеяться, что этот метод сработает. А пока остается предположить, что причины всему – странный перенос сознания и обрывки знаний из разных научных областей, случайно сохранившихся в памяти.

Опять-таки, надеюсь, что в итоге это сложится в какую-то мало-мальски цельную картинку, потому что в моем случае любые знания, пусть даже и не связанные с этим миром, сейчас на вес золота.

Каша в голове даже анализировать спокойно не всегда позволяет – а это, поверьте, то еще удовольствие. Хорошо, допустим, я проснулась в девчачьем романе про принцев, принцесс и драконов, название которого мне неизвестно, не говоря уже о полноценном сюжете. В памяти всплывают лишь обрывки и непонятные пока что умозаключения: мои или моей подруги – тоже неизвестно. Да и какая теперь разница?

Что мы имеем? Я, вроде как, в теле главной героини этого романа. Это раз.

А два? Два – это грядущий писец. Если мне придется участвовать во всех этих забегах, головоломках и прочем, то этот мир явно укатится куда-то не туда. Я в этом более чем уверена.

Хотя, правды ради, будет очень смешно, если я не просто заняла ее место, а мы с ней ими, я имею в виду, местами, поменялись. Представляю, как офигеет эта недо-принцесска.

И все равно, по сравнению с ней, я в более невыгодном положении. В моем мире ей определенно не придется сражаться с монстрами и всякими главными злодеями. Из злодеев там, разве что мой начальник, да и то, только когда у нас не сезон. А вот здесь…

Надо бы понять, в какой момент начинается развитие сюжета и как его избежать так, чтобы при этом выжить. Тем более, если теперь у меня новая тушка, которая еще не бита, не крашена.

Лорея, надо отдать ей должное – она явно за собой следила. Тело, доставшееся мне, было довольно подтянутым, чем я явно не могла похвастаться в своей земной жизни.

Прошлой ее называть не хотелось от слова совсем. Но все же стоит к этому потихоньку привыкать.

Пока судить мне приходилось по ощущениям – по определенным причинам, оценить весь масштаб бедствия у меня возможности не было. Но что-то уже можно было говорить с определенной уверенностью.

Например, то, что Лорея была гораздо худее меня, да и ростом, судя по всему, природа ее не наградила. Каких-то ярко выраженных изъянов найти не получилось, что, несомненно, радовало, однако видеть себя мне еще не приходилось, так что на всякий случай я себя не обнадеживала.

Кстати, Лорея оказалась тоже рыжей – насколько могу судить по воспоминаниям, у меня был похожий цвет волос, только они явно были более пушистыми и непокорными. А эти… были более густыми и тяжелыми, а еще гораздо более длинными.

С вероятностью в процентов двести могу утверждать, что это является атрибутом каноничных принцесс.

Хотя, если вспомнить, у той женщины, которая осматривала меня, тоже волосы были достаточно густые.

Впрочем, это пока что дело десятое – особенно в связи с отсутствием зеркал в обозримом пространстве.

Судя по всему, Амариллис явно не больше двадцати, вроде как даже гораздо меньше. Может, шестнадцать или восемнадцать? Вероятно, где-то так, хотя она явно была мелковата даже для этого возраста.

Интересно, можно ли меня будет хоть немного откормить?

Хотя, страшновато, не знаю, как у этого тельца работает метаболизм, вдруг Лорея всю жизнь на диетах сидела ради такой фигуры? Тяжело…

Как говорится, вспомнишь солнышко – вот и… Обед. Который мне аккуратно принесли и поставили прямо на кровать какие-то милые девушки, смотревшие на меня уж слишком жалостливо. И я даже предполагаю, из-за чего. Вот мне интересно, у них здесь вообще существует понятие о тайне пациента? Судя по всему, нет.

Похоже, уже весь замок... Разумеется, это замок, мы ж в гребаной сказке… Весь замок знает, что такая невезучая я потеряла память.

Почему именно это произошло, узнать мне опять не удалось: я даже задать вопрос не успела, как обе девушки умчались, только в моих руках оказался столик с едой.

И даже не поздоровались! Фи. Хотя, может, здесь так принято, мало ли. Обед прошел в угрюмом молчании. Хоть какое-то разнообразие, до этого молчание было задумчивым.

Внезапно оказалось, что я чертовски голодна. Видимо, до этого я это не ощущала, пока голова была забита чем-то другим.

Еда, конечно, не была особо разнообразной, все-таки я в больнице. И все равно съела я ее достаточно быстро и с хорошим аппетитом. Что, между прочим, доказывало, что я в полном порядке!

Сообщить об этом, увы, не удалось – едва я закончила, как те же девушки очень стремительно забрали столик и сбежали.

Может, это для того, чтобы меня с амнезией не травмировать?

После еды, похоже, появились новые силы, так что я с новыми силами начала разбираться с ситуацией, в которую влипла.

И тут меня осенило: амнезия – только поначалу хороший аргумент при оправдании своих ошибок. Да и то – незначительных. Все-таки овощем же я не стала, значит, что-то явно должно было сохраниться.

Жаль, что я в земной жизни не увлекалась изучением нейронных связей и прочей лабуды, сейчас бы хоть что-то понимала.

Исходя из того, что я имею сейчас, первое время общаться мне со всеми будет ой как сложно, но необходимо. Вряд ли у такой девочки-припевочки не было друзей. Семья точно должна быть, верно? Хотя, по закону жанра… Мало ли. Надо будет как-то узнать…

Спустя час после обеда кое-какие мои вопросы наконец обрели подобие ответов. А все потому, что появился он – мой, как выяснилось, брат. Признаться, это скорее ошеломило меня, чем обрадовало, напугало или расстроило. Не припоминаю, чтобы моя подруга из земной жизни хоть раз о нем упоминала. Надеюсь, не потому, что ему уготована бесславная гибель ради сюжетной патетики…

Уильям был удивительно похож на Лорею – что, впрочем, неудивительно, ведь они были родственниками. Высокий, такой же стройный и, кажется, не менее веснушчатый, он будто отражал ее черты в слегка измененном варианте.

Надеюсь, я всегда мечтала о веснушках.

Глаза с такого расстояния разглядеть не получалось, но, судя по всему, с внешностью мне повезло. Если моя внешность похожа на брата, то они явно были светлыми, возможно серыми или голубыми. Рассмотреть их поближе не вышло: Уильям сел на соседнюю кровать, специально устроившись так, что его глаза скрылись в тени. Что ж, потом как-нибудь изучу свое отражение – негоже ведь пялиться на мальчишку, да еще и щурясь, как будто что-то высматриваю. Вряд ли здесь это считается приличным.

Вы спросите, как я узнала его имя и то, что он мой брат? Он мне об этом сказал. Аккуратно так, вкрадчиво, чтобы, видимо, не травмировать хрупкую душевную конструкцию, которой считал мою психику. И меня.

С таким участием, кажется, на меня еще никто не смотрел.

Собственно, то, что ко мне кто-то пришел, я услышала еще до того, как увидела его. Судя по всему, ровно до двери в лазарет парень очень сильно и крайне громко на кого-то орал…

Либо просто возмущался, разобрать было сложно…

Его гневные выкрики перемежались жалобным попискиванием – видимо того, на кого он ругался. Весь этот балаган закончился только после появления в диалоге голоса целительницы. Похоже, что она вышла из своего кабинета…, предполагаю, что своего…и утихомирила моего братца...точно, уверена в этом…

Что ж, ко всем прочим качествам он явно еще и очень темпераментный. Правда, воочию увидеть это мне пока что не удалось: стоило ему пересечь порог лазарета, как он тут же сменил лицо на встревоженное.

Делаю выводы из того, что слышала ранее, вряд ли с таким лицом людей обещают вскрыть чайной ложечкой.

Первые минут пять ушли только на то, чтобы он меня осмотрел и выпроводил из помещения всех причастных. Того, с кем он ругался, я так и не увидела, так что ума не приложу, кто это был, мне так и не сообщили. Так что выставил он из лазарета только его хозяйку. И как наглости хватило? Кажется, отговорился тем, что хотел бы с сестрой обсудить вопросы семьи, которые посторонним знать не обязательно. На закономерный вопрос, а помнит ли сестра хоть что-то о семье, ответил, что напоминать он будет тоже без свидетелей.

– Итак, Лори, что ты помнишь? – Его вопрос был очень не в тему. Разумеется, Лорея ничего не помнила. Впрочем, это было закономерно: ведь ее здесь и не существовало по-настоящему.

– А ты как думаешь? – парировала я.

Если честно, я совершенно не представляла, как следует себя вести с ним – у меня не было ни малейшего понятия о том, как обычно держалась героиня этого странного повествования. Закономерным решением в итоге стало вести себя, как я привыкла…хоть и аккуратно…

А всю разницу между поведением старой Лореи и нынешней можно будет списать на перенесенное потрясение. Кстати, следовало бы поскорее выяснить – что же именно с ней произошло.

Я сжала губы в недовольной гримасе.

– Мне до сих пор никто толком не объяснил, что произошло. Эта леди Хиггекен сказала, что я потеряла память, а как именно – не сказала, – слегка недовольно произнесла я.

– Да, дела… – парень задумался. – Леди Хиггекен сказала, что мыслительные процессы не нарушены, просто замедлены. Но вот почему память отказала – загадка. Никто не знает, что с тобой случилось. Тебя... э-э ... доставили сюда прошлой ночью. В бессознательном состоянии.

Я ощутила, как холодок пробежал по спине:

– Что значит – доставили? Кто? Откуда?

Привезли? Интересненько, это что же получается, что-то случилось в дороге такого, что лишило Лорею жизни?

– Пока что расследование только начинается. Офицерская группа отправилась на место, где тебя нашли. Отца известили спустя час после того, как привезли тебя сюда. У меня не получилось с ним связаться напрямую.

– И что дальше делать?

– Пока что тебе нужно восстановиться, а нам – попытаться понять, было ли на тебя совершено какое-то магическое воздействие. Ты уверена, что хорошо себя чувствуешь? Совсем ничего вспомнить не можешь? Может хотя бы то, что было совсем недавно?

По лицу парнишки было видно, что на самом деле он больше волнуется – вспомнила ли я хотя бы его. Но какая-то неведомая мне ответственность, видимо, перевешивала личные чувства, заставляя в первую очередь выяснять обстоятельства происшествия.

– Прости, но совершенно пусто, – пришлось его расстроить. – У меня нет проблем с речью. Я могу рассуждать, называть предметы, запоминать новое... Но все, что было до этого утра – будто стерто. Даже себя... себя я не помню.

На мой расстроенный голос Уильям ответил еще более расстроенным вздохом.

– Родители будут… Удивлены, – выдавил он и задумался.

И пока появилось время подумать, я спешно начала анализировать новые данные.

Итак, что мы имеем?

Возможно, на Лорею напали (при условии, что это не просто несчастный случай), пока она добиралась до…

Пока неизвестно, что это за учебное заведение, но то, что оно учебное, – сто процентов.

Родители тельца, как и брат, не сразу узнали о случившемся, а когда узнали – всполошились не на шутку, хотя об этом надо уточнить. Необходимо аккуратно выведать у братца информацию о семье и этом месте. Слава небесам, прекрасный предлог имеется – потеря памяти, так что мои расспросы не вызовут особых подозрений.

Еще надо бы прояснить свое будущее: что со мной будет дальше. По идее, с таким недугом меня должны отправить в какую-нибудь специальную лечебницу (психушку, ага), либо же забрать домой, под чуткий присмотр родителей.

Оба варианта меня не устраивали.

Во-первых, родителей я не знаю, как они общались с Лори – тоже без понятия, так что и взаимодействовать с ними будет очень тяжело. Мне с братом-то непонятно, как общаться, про родителей даже думать не хочу. К тому же неизвестно, с кем Лори общалась ближе всего. Сложно, сложно…

Во-вторых, мало ли какая тут медицина, может что-то из области карательной, запрут, мозги в клейстер превратят и будут сидеть довольные. А если…

Я аж вздрогнула. А если здесь есть менталисты или псионики? Как там называются люди, которые мысли читать умеют? Вдруг они поймут, что я не Лорея? А что здесь делают с попаданками? О них тут вообще что-то знают? А если посчитают меня демоном каким-нибудь?

Ой, мамочки… Так, спокойствие, только спокойствие!

***

– К тебе вечером прибудут лекари из гильдии, чтобы полностью тебя обследовать, – внезапно заговорил Уильям, словно услышал, о чем я думаю. – Не волнуйся, все это время я буду рядом с тобой и общаться со всеми тоже буду я.

Не сказала бы, что меня это хоть сколько-то успокоило.

– Они будут копаться у меня в голове? – главное, чтобы в голосе не звучала паника. – Что мне нужно будет делать?

– Тебе – ничего, не волнуйся, – почему-то парень хмыкнул. – И в мозгах у тебя никто покопаться не сможет, ты ж не простолюдинка, на тебе защита нашего рода. Хотя, в данной ситуации, наверное, так было бы лучше, потому что без этого будет сложно понять, что с тобой произошло.

– Ничего не понимаю, можешь объяснить? И про наш род, и про родителей, и про все остальное.

– Про все я тебе рассказать определенно не успею, хотя приятно видеть, что твоя любознательность никуда не пропала.

Неужели? Кажется, притворяться будет проще, чем я думала.

– Но основу расскажу, это понятно, – продолжил брат. – Сейчас, подожди, только попрошу, чтобы тебе восстанавливающий отвар принесли.

Я скептически осмотрела предложение – зачем мне этот отвар? – но промолчала, покорно ожидая, пока знакомые уже служанки не вернулись, с трудом неся массивную глиняную кружку, от которой валил густой травяной пар.

За полтора часа монолога брата мне удалось составить общее представление о новом мире.

Во-первых, подтвердилось, что это действительно магическая вселенная, но с устоявшейся государственной системой. Как выяснилось, мы находимся в Фэлсингстонской Империи (да-да, столица называется так же – видимо, местные не заморачивались с креативом). Учебное заведение, где я очутилась, тоже носит это гордое имя – Фэлсингстонская Академия Магии.

Империя относится к числу сильнейших государств региона и управляется императором (его имя я сознательно пропустила мимо ушей – не до того сейчас). Насколько я поняла, это что-то вроде феодальной системы: центральные земли со столицей, окруженные владениями различных баронов, герцогов и прочей знати. Мои исторические познания довольно скудны, так что точных параллелей провести не могу.

Соответственно, в государстве существовала определенная иерархия, к которой, как оказалось, наша семья тоже относилась. Это, собственно, во-вторых.

Опять-таки, насколько я поняла, рейтинг родов, которые существовали в стране, зависел от многих факторов, но в первую очередь – от магической силы. Уильям особо в подробности не вдавался, все-таки для полноценной лекции времени не было, так что просто рассказал по верхам.

С его слов выходило, что наш род, конечно, не самый слабый, но в силу каких-то обстоятельств и далеко не самый сильный, так, середнячок. И выгребали мы в первую очередь за счет того, что все представители нашего семейства были либо прекрасными боевыми магами, а значит состояли на государственной офицерской службе, либо хорошими колдунами, что также подразумевало чаще всего либо службу в госорганах, либо какие-то научные изыскания.

Вообще, у меня есть предположение, что брат явно что-то недоговаривает про наше семейство, потому что, судя по описанию, мы явно должны быть ближе к императору, чем он говорит.

Возможно, это связано с какими-то интригами?

Боже, надеюсь, что нет, не хочу еще больше запутывать свою и так сложную теперь жизнь.

Если местная система титулов аналогична земной, то наше положение вполне достойное – графский титул ставит нас сразу после маркизов и герцогов в иерархической лестнице.

Сейчас главой рода является наш с Уильямом отец – Медеус чего-то там Амариллис (братец сказал, что дома мы называем его просто “отец”, так что я решила не заморачиваться, запоминая сложносоставное имя). У брата, кстати, тоже было длинное имя (которое я точно так же не запомнила), а вот у матери только одно – Мириам. Спрашивать, почему так, не стала, видимо, тут это нормально, может как-то с передачей права на титул связано.

Не так давно отец оставил службу при императорском дворе, полностью посвятив себя управлению графством. Через какое-то время его место на службе как раз должен был занять его единственный сын.

Мать Лореи была из менее знатного рода, но обладала еще с юности исключительными способностями к колдовству, поэтому брак не стал мезальянсом. Опять-таки со слов Уильяма, родители наши друг друга действительно любили, брак был не договорным и, видимо поэтому, счастливым. И детей тоже любили, поэтому парень очень сильно волновался сейчас за то, как отреагирует мать на мою потерю памяти, которую я никогда и не приобретала.

Нервозность брата сквозила в каждом жесте, несмотря на все попытки сохранить внешнее спокойствие. Пальцы непроизвольно сжимались в кулаки, взгляд то и дело убегал в сторону, а в голосе проскальзывали металлические нотки напряжения. Чтоб хоть как-то разрядить обстановку, я забрасывала его вопросами – пусть лучше говорит о делах графства, чем зацикливается на моем состоянии.

К тому моменту, когда Вилли (он с теплой улыбкой признал, что я всегда называла его именно так) наконец покинул лазарет, мы успели разработать стратегию. Решено было косить под небольшую заторможенность и усталость, чтобы ко мне возникало как меньше вопросов, а еще для того, чтобы матушка Мириам случайно не разревелась.

Осталось дождаться, когда прибудут врачи и теперь уже мои родители.

– Что вообще такого нужно было сделать с вами, чтобы все так сильно могло запутаться? – возмущался волшебный лекарь, активно жестикулируя над моим бренным тельцем. – Как такое возможно?! Ничего не могу понять! Юная леди, вы, действительно, ничего не помните? Совсем ничего? Вы в этом уверены?... Жаль, – заключил он под конец.

Экзекуция продолжалась уже больше часа. Сначала меня долго вертели в разные стороны и под разными углами, чтобы убедиться, что на моем теле нет никаких магических печатей, новых рубцов, пятен и прочего.

Оказывается, чаще всего магические воздействия имели такое своеобразное проявление, из-за чего их было довольно просто отследить. Точнее – их наличие. Отследить же, откуда и как они появились, кем были наложены и зачем, было гораздо сложнее.

Второй лекарь, с таким же труднозапоминаемым именем, как у первого, уже третий раз выговаривал Уильяму, что лучшим вариантом было бы узнать напрямую, что со мной приключилось. Как вы понимаете, «напрямую» – это забравшись в мою многострадальную головушку, что меня совершенно не устраивало.

Уильяма, впрочем, тоже, что меня несказанно радовало, но крайне бесило лекаря.

Из обрывков диалога специалистов я поняла одно: магическое воздействие действительно было – вот только какое именно, никто толком объяснить не мог.

Как-то так получилось, что мои магические каналы были все перебиты и перекручены, как будто это были не каналы, а наушники в рюкзаке. К такому состоянию привести их было действительно очень сложно, просто так такую травму заработать было нельзя – каналы были крепкими сами по себе.

Так что оставалось всего несколько вариантов – дуэль, следствием которой стало проклятие, либо просто проклятие, без дуэли, но почему-то все сомневались, что Лорея была способна не заметить нападение, либо магическая аномалия, которые вообще-то довольно редки сами по себе.

Потихоньку звереющий Уильям ставил на проклятие, я же придерживалась мнения, что внезапной аномалией стало мое появление в этом мире. Чем не локальный магический армагеддец?

Не знаю, насколько часто тут появляются пришельцы из других миров, но думаю, что это вполне можно считать за магическую аномалию. Шутка ли – разрезать пространственно-временной континуум и из одного мироздания перетащить в другое целую душу.

Осмотр продолжался, а родителей все не было; спасало только наличие под боком брата. Боюсь, что сама бы давно начала паниковать. Собственно, внутри я именно так и делала, просто внешне старалась особо волнения не показывать.

– У вашей сестры, герр Амариллис, достаточно хорошая реакция для человека, потерявшего память, – в какой-то момент сказал один из лекарей. – Процессы ее мышления не нарушены, это заметно, никакого сотрясения или любого другого физического воздействия точно не было, иначе ее реакции были бы гораздо хуже. Не берусь предполагать, что именно с ней случилось по дороге, этим пусть занимаются офицеры, но могу точно сказать, что потеря памяти имеет совершенно нетипичный характер.

Брат кивнул. Определенно было необходимо дождаться заключения офицеров, потому что ни он, ни тем более я не знали, что конкретно произошло на месте моего бесславного крушения.

Еще до прихода врачей Уильям успел рассказать мне, как я оказалась в лазарете. Близилось начало учебного года, и все студенты – как продолжающие обучение, так и первокурсники – должны были прибыть в Академию до конца недели.

Из нашего графства дорога занимала всего дня два, но очень сильно зависела от погодных условий, поэтому я выехала не сразу, а чуть позже из-за начавшегося раньше сезона гроз.

Уильям был старше меня на два года. Старший брат уже являлся старостой своего курса и главой ассоциации дуэлянтов на факультете, поэтому его вызвали на неделю раньше для обсуждения планов каких-то суперважных мероприятий.

Бедный мальчик очень сильно корил себя за то, что не настоял на том, чтобы взять меня с собой пораньше – по его мнению, тогда этой ситуации можно было бы избежать. Однако мать этого рыжего дуэта, похоже, начала скучать по дочери еще до ее отъезда и совершенно не хотела отпускать ее ни на сутки раньше самой крайней даты.

Я меланхолично подумала, что мне совершенно без разницы, что бы было, если бы Лорея поехала раньше, потому что история не любит сослагательного наклонения, а я не люблю накидывать себе еще ненужных поводов для размышлений.

Сам братец ждал моего приезда еще вчера вечером и, когда я так и не появилась, переполошил всю канцелярию Академии своими требованиями отправиться на мои поиски. Самого его банально не пустили на них, следуя каким-то внутренним регламентам безопасности.

Поисковая группа обнаружила мою карету в лесу, всего в часе езды от Академии. Было уже темно, даже магические фонари плохо освещали местность, поэтому они сделали какие-то магические слепки (я так и не поняла, что это) и оцепили территорию до прибытия следователей.

А расследовать действительно было необходимо, потому что кучер, с которым Лори передвигалась, погиб и был найден недалеко от кареты, а вот лошадей рядом не оказалось. Лорея (хотя, может, на тот момент уже и я) нашлась тут же, но почему-то не в карете, а на каком-то расстоянии от нее, и лежала в кустах так, словно ее туда с силой бросили.

На этом месте рассказа меня осенило: они ведь никогда не видели, как люди вылетают через лобовое стекло при аварии. Кстати, а в каретах есть ремни безопасности? Надо будет спросить у брата при случае.

Собственно, дальше все было достаточно прозаично – мой недо-труп аккуратно привезли в Академию и сразу определили в лазарет. Большую часть ночи я провалялась в отключке, пока леди Хиггекен лечила меня от простуды, обморожения, ссадин и других травм. На удивление, переломов у меня не оказалось.

– Что ж, – тем временем опять начал лекарь. – Ситуация с вашими каналами, госпожа, конечно, плачевная. Однако, к счастью, поправимая.

Уильям расслабленно выдохнул.

– Что необходимо для лечения?

– Для начала – госпоже нельзя будет колдовать. Совсем, — сказал мужчина и тут же поспешно начал объяснять, видя, как широко распахнулись глаза Уилла. – Не волнуйтесь, это для того, чтобы не перегружать каналы и дать им возможность восстановиться и убрать получившиеся узлы. Отсутствие колдовства потребуется только на время, потом потихоньку можно будет увеличивать сложность и объем используемой магии. Вы же хотите, чтобы ваша сестра снова смогла колдовать в итоге? Значит, придется потерпеть. Вы же все поняли, госпожа Амариллис? – Сурово посмотрел он уже на меня. Я кивнула. – Вот и славно. К тому же, можете не волноваться, мы также поучаствуем в вашем восстановлении. Единственное, что будет необходимо утрясти в самое ближайшее время – это место, где будет проходить лечение.

– Вы хотите предложить отправить ее в гильдию? – С сомнением спросил Уильям. – Сомневаюсь, что мои родители согласятся на это.

– Это самый удобный из всех возможных вариантов, так как госпожа будет круглые сутки под нашим наблюдением, – вклинился второй лекарь. – Так мы сможем уделить ей гораздо больше внимания и сил. Сами понимаете, что находиться на территории вашего поместья постоянно мы не сможем.

Интересно почему? Как-то влияет наша личная магия? Список вопросов к братцу рос с каждой минутой все больше и больше.

– Думаю, обсуждать это мы будем уже вместе с нашими родителями, осталось дождаться, когда они прибудут в замок.

В конце концов, еще спустя полчаса волшебники откланялись и ушли ночевать в выделенные им неподалеку покои, а местная врачевательница выгнала из лазарета Уильяма. Мне дали быстро поужинать и после этого строго-настрого приказали ложиться спать.

То ли я действительно максимально вымоталась, то ли леди Хиггекен как-то заковыристо меня заколдовала, но в сон я провалилась, едва коснувшись подушки.

– …Вы уверены в своем решении, господин? Все же мы могли бы…

– Полностью, даже слушать возражения не собираюсь. Ее вообще не надо было сюда отправлять в такое неспокойное время.

– Но, господин, у нас не будет возможности наблюдать за ней. А мастер Лишвицки имеет совершенно другую специализацию и…

Перешептывания двух мужских баритонов прервал мягкий женский голос:

– Мы больше не будем подвергать дочь опасности. Моих знаний и навыков мастера Артура должно быть достаточно, чтобы Лорея смогла спокойно восстановиться. Ничего страшного, если она поступит в Академию на год позже.

– Но позвольте, – в разговор вмешался третий мужчина. – Юная леди уже записана как студентка этого года, ее осталось только оформить на факультете. Как вы себе это представляете? Вы же понимаете, что у всех будут вопросы.

– Мне все равно, – в женском голосе начало проявляться недовольство. – Я переживаю за состояние своей дочери больше, чем за репутацию вашей Академии.

– Напоминаю вам, госпожа Амариллис, что пострадает и ваша репутация.

Кажется, проснулась я крайне вовремя.

Подле меня, судя по всему, сидела моя мать. Надо привыкать называть графа и графиню Амариллис своими отцом и матерью, иначе могу случайно спалиться.

Женщина мягко гладила меня по торчащей из-под одеяла руке. За ее спиной, судя по тяжелым шагам и сдержанному дыханию, стоял граф Амариллис – отец Лореи, а теперь, по странному стечению обстоятельств, и мой. Но кто были двое других мужчин, я могла только догадываться.

– Матушка, отец, – где-то в пространстве объявился еще и Уильям. – Давайте обсудим все, когда проснется Лорея. Мы же не можем решать без нее. Говорю вам, она вполне адекватно воспринимает окружающую действительность. Каким бы ни было проклятье, которое на нее наслали, оно не смогло разрушить всю ее память. Нужно только понять, что именно оно затронуло. Но это не значит, что ее надо запереть у нас в поместье. И господин Брашлоу прав, нам необходимо разобраться во всем как можно быстрее и с минимальными потерями репутации. Ты же сам говорил, отец, что сейчас это важно.

– Уильям, я тебя услышал, но обсуждать мы это будем явно не здесь.

Что ж, братец был прав, отец у нас суровый.

Еще вчера мы с Уиллом обсудили возможные варианты. После недолгих споров брат скрепя сердце согласился, что остаться в Академии на период реабилитации – наиболее разумное решение. Но на тот момент мы еще не знали, какие будут результаты моего «вскрытия» и того, что должны были сообщить нам сегодня офицеры, работавшие на месте происшествия. Стоит ли говорить, что даже с учетом только заключения лекарей мне уже будет гораздо сложнее убедить родителей оставить меня здесь?

Было необходимо резко вмешаться в разговор, иначе я могла банально не успеть переубедить родителей, так что пришлось сообщить всем, что я проснулась.

– Моя малышка! – Стоило мне пошевелиться, как моя новоиспеченная матушка тут же кинулась проверять мое состояние. Было жутко непривычно от того, что меня так пристально рассматривает незнакомая женщина, но пришлось терпеть. – Как ты себя чувствуешь? Что-то болит? Хочешь кушать? Как твоя голова? У тебя получилось что-то вспомнить?

– Мириам, – строгий голос отца прервал поток вопросов, сбивающих меня с толку. – Дай ей проснуться и не напирай. Она же ничего не помнит. Лори, милая, как ты?

Отец, казалось, переживал те же чувства, что и мать, но железная выдержка графа не позволяла ему проявлять эмоции при посторонних. Лишь по едва уловимым деталям – тому, как дрогнул его голос, когда он повторял слова лекаря, как негромко, почти шепотом, произнес: «Она ничего не помнит…» – я понимала, насколько сильно это его задело.

– Я в порядке, насколько это возможно, отец, – мягко ответила я, намеренно беря материнскую руку в свои. В первую очередь для того, чтобы она больше не лезла к моему лицу и в целом ко мне с объятиями, однако еще и для того, чтобы создать необходимый эмоциональный образ. Цель определенно была достигнута. – Если вы не против, можно я сначала позавтракаю, а потом присоединюсь к вашему разговору?

Я огляделась.

Двое мужчин – высокий темноволосый мужчина лет сорока с хвостиком седины у висков и тот самый настойчивый лекарь (вчерашний сторонник моей срочной отправки в гильдию) – дружно засобирались на выход. «Вернемся через час», – бросил незнакомец на прощание, скрываясь за дверью вслед за белым халатом.

Надо бы еще раз спросить, как его зовут, как-то неприлично уже получается.

Уилл, стоявший у шкафа и рассматривающий пробирки с непонятными лекарствами, развернулся и подошел к моей кровати. Мы остались вчетвером.

– Милая, чем ты хочешь позавтракать? – участливо спросила матушка, сжав мою руку. – Я быстро все организую, только скажи.

– Мири, ты опять ее балуешь, – закатил глаза отец. Мириам тут же возмущенно стрельнула глазками в сторону мужа. На этом моменте глаза закатил уже Уилл. – Уильям, давай оставим дам, им надо совершить утренний моцион. Предлагаю догнать ректора Брашлоу и вместе с ним встретить офицера Шелотье. Мириам, сколько времени вам понадобится, чтобы привести Лори в порядок?

– Около часа, – предположила женщина. Я, за неимением других вариантов, только кивнула, соглашаясь.

Так в лазарете остались только мы вдвоем с графиней.

Ненадолго к нам присоединилась леди Хиггекен, чтобы показать, где находятся умывальни, но и она оставила нас практически тут же.

Либо местные побаивались нашего статуса, либо конкретно моей матери. Хотя, возможно, это было всего лишь уважительное отношение.

Мало ли, я ж не знаю местного этикета.

Умывальни оказались выдержаны в том же стиле, что и весь лазарет, – строгие, функциональные, но с налетом аристократической роскоши. Вместо купален – лишь ряды изящных каменных раковин с позолотой на кранах и большими зеркалами в резных рамах. Но настоящей находкой стала отдельная комнатка с унитазом странной конструкции. При виде него я чуть не рассмеялась от облегчения – только сейчас вспомнила, что в средневековом антураже обычно обходятся дырками в башнях. Белый друг был не таким, как в моем мире, но походил на более старые модели. И, похоже, работал на магии.

Предполагаю, что тут в целом все работает на магии. Что, впрочем, вполне логично для этого мира.

***

Мириам перестала пытаться меня касаться или придерживать, как только убедилась, что я в состоянии передвигаться сама. Зато теперь она гораздо больше говорила. Вообще, женщиной она оказалась очень эмоциональной и громкой.

Я взглянула в зеркало и поняла: оба ребенка Амариллисов были ее точной копией – такие же худые, рыжие и голубоглазые. И, судя по темпераменту Уилла (насколько я могла судить), он унаследовал не только внешность, но и характер матери.

Медеус же выделялся на их фоне: высокий, статный блондин с холодными темно-серыми глазами. Он скорее напоминал крупного полярного волка, чем рыжую лису – образ, который так подходил остальным. И уж точно Мириам была самой что ни на есть лисицей.

Сложно было даже примерно определить возраст этой женщины. Но, надо отдать ей должное – выглядела она не особо старше своей дочери. Лори казалась лишь чуть более хрупкой и миниатюрной – в остальном они скорее походили на сестер, чем на мать и дочь.

Отец тоже сохранял моложавость, но при этом явно превосходил Уильяма в зрелости и мужественности. Даже за те несколько минут, что мы говорили, стало ясно: он – настоящий глава семьи, и графский титул носит не просто так, а по праву.

Надеюсь, Уилл пойдет в отца, иметь такой тыл мне явно будет плюсом.

Матушка не спускала с меня глаз во время умывальных процедур. Видимо, все равно побаивалась, что со мной еще что-то может случиться. Я прекрасно ее понимала, поэтому никак не выражала свое недовольство нарушением личного пространства и нескончаемой болтовней.

– Милая, завтрак принесли, заканчивай свое купание, – услышала я, вытирая лицо полотенцем.

До этого монолог графини был особо ни о чем, она рассказывала про то, какая ужасная выдалась дорога до Академии, так что я слушала вполуха. Думаю, матушка разумно решила, что сейчас грузить меня какой-либо важной информацией явно не стоит, за что я была ей очень благодарна.

Ела я быстро, игнорируя возмущения Мириам. Нужно было как можно быстрее присоединиться к обсуждению моего будущего – кажется мне, отец вот-вот продавит Уилла и ректора в вопросе моего местонахождения. Медлить было нельзя.

До этого весь день я провалялась на кровати, так что на мне были только сорочка и легкий халат. В таком виде выходить куда-то явно было плохой идеей, поэтому мы с матерью дружно озаботились поиском подходящей одежды.

То платье, в котором меня привезли, было в ужасном состоянии. Пришлось надеть одно из платьев Мириам. Благо, великовато оно мне было только в районе груди и немного в длине. Зато фасон был закрытый, так что эти недостатки почти не бросались в глаза.

Поскольку физически я была полностью здорова, меня наконец-то выпустили из лазарета. Как объяснила графиня, нам необходимо было дойти до кабинета ректора – он располагался двумя этажами выше, в противоположном крыле.

Идти пришлось достаточно долго, минут 15 мы плутали по коридорам. Возможно, интерьеры замка и заслуживали внимания, но у меня не было возможности ими любоваться – я мысленно повторяла аргументы, которые подготовила, чтобы остаться в Академии.

Если дело выгорит, то у меня будет еще много возможностей изучить все помещения подробнее.

Наконец мы остановились перед массивной резной дверью. Из-за нее доносился приглушенный гул разговоров, но разобрать слова или даже голоса было невозможно. Не знаю уж, то ли магия здесь была замешана, то ли просто замковые стены оказались чересчур основательными, но дверь надежно скрывала содержание беседы.

Рука матери потянулась к двери, раздался стук. В моменте пришла ассоциация с горном, возвещающим начало боя.

Мой резкий вздох можно было сравнить с рокотом ружья, когда я ступила на пол кабинета.

Разговор выдался крайне тяжелым, даже несмотря на то, что на моей стороне были Уильям, ректор и лекари.

Начать стоило бы с того, что вернувшаяся группа не предоставила новой информации – только подтвердила известное. Как заявил усатый мужчина в красивой ливрее, произошел некий магический всплеск, но причину его установить не удалось. На месте происшествия ничего не нашли подозрительного – лишь вещи Лореи и куски кареты.

В том месте, где экипаж резко сошел с дороги, произошел локальный магический взрыв. По крайней мере, остаточная магия говорила об этом, но оставалось неясным, произошел он внутри кареты или снаружи – на ее стенах не было ни ожогов, ни проплешин. При этом всплеск не имел физической силы: все поломанные детали кареты пострадали из-за того, что карета перевернулась и влетела в дерево. По той же причине погиб кучер, а лошади разбежались. Вероятнее всего, из-за всплеска появился яркий свет или звук, который напугал животных, вследствие чего они погнали в сторону.

Результат был плачевным и непонятным для всех – кроме меня.

Признаться, пока шел рассказ, я мысленно молилась, чтобы этой непонятной вспышкой являлась не я сама, которая-из-другого-мира.

Не хотелось бы случайно стать причиной чьей-то смерти – ощущения не из приятных.

Офицер заявил, что расследование продолжится: все еще оставалась вероятность нападения. Конечно, было бы славно, если бы от меня были получены хоть какие-то показания, но по понятным причинам мне пришлось его обломать.

Сказать мне ему было нечего, памяти Лореи у меня не было, политической ситуации я не знала, чтобы ее проанализировать, да и банально не разбиралась во всей этой магической мути. Даже половину терминов, которые он сыпал, я просто не понимала.

После того как местный полицейский ушел, мы перешли к обсуждению самой важной проблемы – куда меня, бедолагу, пристроить. Разумеется, родители были настроены крайне скептически к моему заявлению о том, что я в состоянии остаться в Академии.

– Дочь, это не обсуждается, в поместье ты будешь в безопасности под нашим контролем, – сурово нахмурившись, проговорил граф. – Ты сейчас не в состоянии защитить себя магией. И даже если ты умеешь сражаться на мечах, не означает, что ты сможешь отбиться в случае чего.

Внезапно, однако.

Надо запомнить, что все думают, будто я хороший боец, и держать ухо востро.

– К тому же, если ты так уж хочешь продолжить обучение, мы можем перевести тебя на домашнее на какое-то время, – вторила ему Мириам. – Или ты можешь еще раз поступить в следующем году, ничего страшного не произойдет, не волнуйся. А сейчас тебе важнее восстановить магические каналы и вернуть память. Со всем этим определенно могут помочь родные стены. Вот увидишь, время пролетит быстро.

Говорила она со всей возможной любовью и заботой, но, к счастью, это меня поколебать не смогло. Я нахмурилась, пародируя отца, и, переглянувшись с Уильямом, принялась убеждать чету Амариллис в своей правоте.

– Насколько я могу судить, в самой школе мне никакая опасность не угрожает, – я многозначительно посмотрела на ректора Брашлоу и продолжила только после того, как дождалась усталого кивка. – Здесь я буду в полной безопасности, а вы сможете расследовать это дело, не боясь оставить меня без присмотра. Со мной здесь будет Уильям, он точно сможет меня защитить, если что-то произойдет. – Второй кивок я стребовала уже с брата. – Да и сомневаюсь, что кто-то попытается пробраться в Академию, чтобы что-то со мной сделать, если это вообще было нападение. Насколько я понимаю, аномалии, хоть и редко, но случаются. Возможно, мне просто не повезло. Может, это и есть причина моей странной потери памяти.

– Я вам про то же говорю, – подхватил Уильям. – К тому же, мам, я что-то очень сильно сомневаюсь, что «родные стены» действительно помогут. Да и вы же понимаете, что в нынешних обстоятельствах везти ее обратно не вариант. Вы же сами хотели, чтоб она была подальше от…

– Уильям, – резко оборвал его граф.

– Да, эм… – парень резко стушевался, но почти тут же сменил тему. – Собственно, вы же не можете быть уверены в ее состоянии. Мало ли, может, она не просто потеряла память, возможно, магия стерла только что-то конкретное, связанное, например, с тем, что ей дорого, или с тем, о чем она думала в момент вспышки. Мы же не знаем, как работают аномалии, они всегда разные.

Как ты стелешь, я в а…

Аргумент действительно интересный и достаточно весомый. И если что, им определенно можно будет оперировать и дальше, если вдруг ко мне не придет память Лореи. Которая, скорее всего, и не придет.

Тем временем Уилл продолжал:

– Обучение, как мне кажется, наоборот, пойдет на пользу, в Академии больше источников информации и возможности ее реализовать, чтобы у Лори была возможность раскачать свою голову. Вдруг память вернется, если будет больше возможностей ее использовать? А что касается магии, то ее можно просто на какое-то время перевести на индивидуальный план, это вполне реализуемо.

– И самое главное, – неожиданно подал голос до этого молчавший лекарь. – Академия является оптимальным вариантом между вашим домом и гильдией, так как мы с сэром Савасси можем посещать ее куда как чаще, чем ваше поместье, граф. Достаточно будет раз в пару дней общаться с госпожой Лореей и следить за ее состоянием.

– Мастер Холого, – предупреждающе проговорил Медеус, сложив руки на груди.

– Отец, мастер прав, – тут же вставил Уильям, желая, видимо, переключить внимание родителя обратно на себя. – Решение в любом случае принимаешь ты, но все-таки, пожалуйста, прислушайся к нашим аргументам.

Возможно, начался бы новый виток спора, но внезапно точку в нем поставила графиня Мириам.

– Как ты представляешь себе свое обучение здесь?

Я задумалась, вспоминая информацию, которую вчера получила от брата.

В Академии есть несколько факультетов: самые престижные из них – факультет Боевых искусств и факультет Колдовства – именно там учились родители Лореи, а сейчас обучается и ее брат.

Помимо них существуют еще несколько – факультет Равновесия, на котором учат будущих лекарей и малефиков, простыми словами, специалистов по проклятиям, факультет Механики, откуда выходят маги-технари (их вообще-то по-другому называют, но мне так привычнее), и Друидический факультет – местный аналог моего горячо любимого биологического, куда я, собственно, и навострила лыжи.

Вспомнила я о том, что раньше была биологом, еще вчера во время осмотра. Когда лекари в очередной раз осматривали меня, я невольно почувствовала себя лабораторным образцом. Эта ассоциация запустила целый каскад других воспоминаний, вследствие чего я минут 20 никому не мешала меня осматривать и тильтовала от внезапно нахлынувших воспоминаний о профессиональной деятельности.

Как оказалось, работу свою я действительно любила. Она не была достаточно хорошо оплачиваемой, но мне это ничуть не мешало. Единожды запавшие в душу горы, леса и реки, каждый кусочек которых я могла изучить, уже не могли покинуть ее, как бы ни старалась суровая жизнь изменить мои ориентиры.

Если моя земная жизнь так резко закончилась, не дав мне полноценно насладиться тем, что мне действительно нравится, так почему бы мне не реализовать то, что я хочу, в этой? Тем более, если есть возможность.

Родители уехали спустя полдня.

Стоя на входе в главный зал, мы с братом одновременно облегченно выдохнули и рассмеялись.

– Если честно, я даже не думал, что мама может так широко раскрывать глаза, – отсмеявшись, признался Уилл.

– Поверю тебе на слово, – хихикнула я. – Я до последнего не верила, что они разрешат.

– Я не совсем понимаю, почему для тебя так важно остаться в Академии, – признался парень, поворачивая к лестнице в зону общежитий (это он объяснил мне чуть раньше). – Все-таки отец во многом прав, это сложно отрицать. Однако я привык доверять твоей интуиции, все-таки твоя чуйка не связана с твоей памятью.

– Вообще, технически, интуиция во многом зависит от твоего опыта, а соответственно, от памяти, – вздохнула я, неожиданно вспомнив почти такой же разговор с подругой. – Поэтому заявление достаточно спорное.

Уильям помолчал. Мы поднялись на второй этаж.

– Знаешь, как будто ты и не теряла память, – через какое-то время сказал он. – Если бы не видел, каким взглядом ты смотрела на всех нас и какие вопросы задавала мне… Даже бы подумал, что это шутка какая-то.

Я едва не запнулась. За своими переживаниями я как-то не обратила внимание на его состояние – ведь у него один из самых близких людей потерял память.

Как бы я себя вела, если бы моя гипотетическая сестра смотрела на меня и не узнавала? Боюсь даже представить. А он вон, держится, и даже хватает сил не паниковать и поддерживать меня. Просто чудо, а не брат.

Мне стало его жаль.

– Я приложу все свои силы, чтобы вспомнить все, что было раньше, – сомневаюсь, что это когда-нибудь случится, но парень явно воспрял духом. – Ты прав, у меня действительно стойкое ощущение, что здесь я буду в безопасности. Может получиться найти какое-то заклинание, которое мне поможет? Ты говорил, что здесь очень большая библиотека. А еще в столице есть государственные архивы. Думаю, мы справимся, я же не стала овощем, это уже хорошо, есть с чем работать.

И есть возможность разобраться в мироустройстве под видом поисков информации. И, возможно, в том, как я здесь оказалась.

– Ты права, малышка, – улыбнулся Уилл. Ну солнышко, честное слово! – Мы с тобой со всем справимся. Отец дал нам испытательный срок в целый месяц, у нас предостаточно времени, чтобы доказать твою самостоятельность.

Да, Медеус дал согласие на мое проживание в Академии и – упаси все Великие! – на обучение у друидов только с условием, что за месяц со мной ничего не произойдет и я хорошо адаптируюсь. В противном случае меня без разговоров заберут домой и запрут там минимум на год. А лучше на два, с подачи матери. Поэтому мы с братом решили действовать наперед и предвосхитить его ожидания. Осталось придумать – как…

Хихикая и поднимая друг другу настроение, мы дошли почти до конца крыла. Как оказалось, здесь начинались женские общежития, а, соответственно, где-то здесь должна была быть и моя комната.

– Сегодня вечером будет собрание первокурсников, если хочешь, то можешь не ходить, учитывая обстоятельства, это воспримут спокойно.

– А что там будет?

Парень на секунду задумался.

– В целом, ничего особенного, вас познакомят с кураторами групп, после чего у вас еще будет время пообщаться друг с другом. – Уилл тронул нос, совсем как отец недавно. Видимо, это какая-то общая черта, выглядит довольно мило. – Что еще… Раздадут расписание занятий, учебники отправят забирать.

– Учебников, наверное, много будет, поможешь отнести? – Вопрос был риторический, что было подтверждено тут же его согласным мычанием. – Кстати, почему ты не удивился, когда я заявила родителям, что хочу сменить направление с боевой магии на друидизм? Это же явно не встраивается в их, да и в целом в нашу, концепцию мира. Сам ведь говорил, что все в нашей семье либо колдуны, либо боевики, да и я изначально хотела туда же.

Рыжик задумался, а потом, улыбнувшись, выдал:

– Я понял, что ты не хочешь на мой факультет еще вчера, когда тебе о нем рассказывал. Видела бы ты, как ты скривилась, – последовало хихиканье, которого я от него сейчас вообще не ожидала. – Я слишком хорошо тебя знаю, Лори, в данный момент – даже лучше тебя самой. Такое лицо ты делаешь только тогда, когда тебе что-то не нравится настолько, насколько вообще возможно. Уж не знаю, что в твоей милой головушке перемкнуло, что ты так резко решила сменить направление, но я твой выбор поддержу в любом случае. В конце концов, друиды тоже люди. Имеют право на существование.

И захохотал, как конь, очевидно, увидев мои широко раскрытые глаза.

– Ах ты! – Хотела возмутиться я, но сама расхохоталась. – Вот значит как. Ну хорошо, я тебя услышала.

Мы еще чуть-чуть постояли перед входом в общежитие, поговорили о том, что предстоит сделать, чтобы оправдать согласие отца на нашу авантюру, а потом ему пришлось уйти, нужно было успеть на какое-то собрание.

Я тихонечко вздохнула, собираясь с силами, и отправилась на поиски своего нового обиталища. Надо же понять, в каких условиях мне жить ближайшие несколько лет.

А день все длился и длился.

И никак не хотел заканчиваться.

Разобравшись наконец-то с основными на сегодня проблемами – моими непосредственными родичами, – казалось, можно было бы и отдохнуть. Но возможности для этого у меня пока что не было.

Для начала следовало все-таки ознакомиться с условиями, в которых я буду проживать следующие… Сколько лет? Надо будет уточнить у братца, что-то я упустила этот момент. Но долго, это точно, значит определенно стоит оценить масштаб трагедии.

По обрывкам моих воспоминаний можно было понять, что в земной своей жизни я тоже жила в общежитии какое-то время. И они же натолкнули меня на мысль о том, что чаще всего общежитие – не то место, где хотелось бы жить долго. Могу предположить, что мое пребывание в нем было полно грусти, печали и всякой неучтенной живности. 

Собственно, каких-то конкретных картинок прошлого не было, видимо не так уж сильно важным был тот период жизни, либо же просто не входил в категорию значимых для этого мира, так что остались только ощущения. И ощущения были так себе, да уж.

Местное общежитие располагалось на нескольких этажах и было определенно комфортабельным уже исходя хотя бы из оформления коридоров. Я бы назвала этот стиль “дорохо-бохато”, почему-то уверена в том, что и в прошлой жизни так бы выразилась. Если говорить серьезно, то антураж был явно продолжением стиля в лазарете – так же помпезно и красиво.

От лестницы расходился длинный мраморный коридор. По обе стороны через равные промежутки возвышались массивные деревянные двери, спрятавшиеся в каменных нишах, между которыми стояли иногда небольшие столики, а иногда кресла. Двери располагались в шахматном порядке – видимо, для удобства, хотя практического смысла в таком решении я не видела. Возможно, дело в самих комнатах? Узнаю, как только найду свою.

По всей видимости, комнаты здесь рассчитаны на двух девушек. К такому выводу я пришла благодаря двум очевидным деталям. 

На каждой двери в коридоре красовались по две позолоченные таблички с именами. Это оказалось довольно полезным открытием – именно благодаря ему я почти сразу смогла найти мою комнату, номер которой благополучно вылетел у меня из головы сразу после того, как его назвали. В самой комнате (довольно большой, смею заметить) имелось две полноценные жилые зоны – это я оценила, едва войдя в свою обитель.

Однако наша дверь была исключением – второй таблички не было. На двери, которая оказалась еще и с узорами (чему я, собственно, уже не удивлялась) висела только одна позолоченная “бирочка”: Лорея Амариллис, графиня Амариллис, баронесса Оудервинг. Что за Оудервинг, я не знала, Уильям об этом ни разу не обмолвился, но, судя по всему, это что-то типа моего второго титула. 

За какие, интересно, грехи я его получила?

Надо отдать должное родителям и их уровню достатка – комната была действительно королевской. Точнее, даже не комната, а полноценные апартаменты. Сразу за дверью находилось подобие гостиной – практически у входа, повернувшись к чайному столику расшитыми подушками, стояли диванчик и два кресла, за которыми находилась рабочая зона, а по бокам – две двери, ведущие, видимо, в разные спальни.

Под рабочей зоной я подразумевала достаточно большие столы – секретеры из даже по виду твердого дерева и такие же массивные стеллажи с полочками. Пока что они пустовали, что логично, потому что я даже не уверена, что мои вещи пережили эту поездку. Оба гарнитура располагались по бокам от красивого выпуклого окна в пол, завешенного только цветастым тюлем.

Касательно цвета у меня были вопросы, на самом деле. Неужели местному дизайнеру так уж сильно хотелось сделать из нас некое подобие фей? Интересно, все ли комнаты здесь одинаковые? Потому что что-то мне подсказывает, что далеко не все студентки захотят жить в розово – зеленой мешанине. Нет, не спорю, выглядело действительно мило и очень уютно, особенно если учесть, что мебель вся была добротная и мягкая. Только на лесную нимфу я не походила от слова совсем.

Кого это волнует? Никого это не волнует. Смею предположить, что центральная комната моего обиталища была своеобразной квинтэссенцией стилей двух спален, в которой мне отчаянно не повезло заиметь именно розовую. Верится с трудом, что она не была подготовлена для меня заранее…

Шутки у этой вселенной явно не смешные. У меня было предположение, что бывшая обладательница тела была той еще милашкой-обаяшкой, даже несмотря на то, что прочили мне боевой факультет и никак иначе. 

Ну не могла такая маковка, как Лорея, быть боевиком, я видела ее в зеркале, я знаю, о чем говорю! 

Она во всем была полной противоположностью бойцу – маленькая, худенькая, с наивными оленьими глазами. У нее даже форма губ была, как у ребенка, который готов расплакаться, как вообще можно было посчитать ее хоть сколько-то способной себя защитить? Достаточно уже того, что ее просто ветер не сдувает, хотя я в данном случае грешила бы на кринолин с утяжелителями.

Как по мне, комната действительно соответствовала бывшей Лори, да и факультету в целом тоже, претензий в этом плане никаких, правда. Другое дело, что персонально мне, как бы много я не потеряла частей своей памяти, эта комната не подходила. Не было в мне воздушности и зефирности. Ни на грош не было.

Я даже, грешным делом, посмотрела в сторону второй двери, за которой, как мне казалось, определенно должна была быть зеленая спальня. Ну не могла не быть. Дверь напротив не имела таблички и была закрыта. Тяжело вздохнув, я вернулась к своей, на которой табличка была. К сожалению, моя. 

А если перевесить?

Наивная чукотская женщина, кто б мне еще это дал сделать. Что ж, за неимением лучшего считаем лучшим имеющееся. Уильям сказал, что скоро будет собрание, время у меня еще должно быть, значит нужно хоть немного разобрать вещи и оценить масштабы катастрофы.

Авторитетно заявляю, Лорее никогда не бывать боевым магом. Она бы не успевала вступить в бой – враги умирали бы со смеху, честное слово. Или от того, что ослепли от блесток и во что-то врезались. Гарантирую, так бы и было.

Можно ли убить кого-то зонтиком? А если он с вышивкой? Даже не знаю, стоит ли говорить о том, что проверять это я не горю желанием…

Я все больше склоняюсь к тому, что комната была такой сделана исключительно ради Лореи. Ну не могут так сильно гармонировать стены с ее огромным гардеробом. Да и не только с гардеробом, но и со всеми ее вещами в принципе.

Похоже, единственное не кричащее цветочное платье в моем гардеробе – это то самое светло-зеленое от Мириам, в котором я сейчас. Удобная плотная ткань, где нет ничего лишнего. Вся остальная одежда, начиная ночнушками и заканчивая милейшим пушистым пальтишком, была словно для Барби сшита. 

А ведь я даже не блондинка, рыжим розовый далеко не всегда идет, но Лорею это, похоже, вообще никак не волновало.

Правды ради, стоит отметить, что оттенки действительно ей подходили, насколько это возможно. 

Разбирая сундуки, которые выгрузили прямо посреди моей спальни, я успела наткнуться на множество довольно милых платьев оттенка пыльной розы, кораллового и персикового цвета, какого-то винного, белого, кремового, карамельного и так далее. Тут же были юбки разных фасонов, милые пиджаки и жилетки, кофточки, водолазки (внезапно, даже с коротким рукавом) и много что еще. В целом, могу быть уверенной в том, что брюкам девушка явно больше предпочитала платья всех возможных “девичьих” оттенков. 

Что мне с этим делать, я, если честно, не знала.

В этом розовом безумии все, что я смогла выбрать, – это легкое платье без кружев какого-то бежевого оттенка и почти такого же цвета большую то ли шаль, то ли палантин, чтобы как-то прикрыть излишнюю приталенность. 

К счастью, вроде бы это было действительно платье, а не ночнушка – белье и домашняя одежда лежали в отдельном сундуке. 

Вообще, по гардеробу Лори было сложно понять, какого стиля придерживается местная знать. Было ощущение, будто здесь намешано всего и сразу – от платьев с венецианского карнавала до легких недо– ночнушек периода повальной смерти девушек от пневмонии. Помимо прочего я даже видела парочку комплектов, которые подошли бы и для джазового концерта в Новом Орлеане. Куда я попала? И как мне необходимо одеться?

По пути сюда я никого из сокурсниц не увидела, так что не совсем была уверена, можно ли мне так одеваться, но, если бы нельзя было, этих вещей бы мне банально с собой не положили, верно?

Внезапно вспомнила, что Уильям был одет в черную форму с эмблемой и погонами факультета боевиков. Вероятно, у каждого факультета есть своя форма, и, раз ее нет у меня в комнате сейчас, выдать нам ее должны в ближайшее время. 

Может быть, она не будет такой розовой? Все-таки я ж к местным биологам иду, цветы, конечно, наш профиль, но не настолько. Эх, мечты, мечты…

Мои размышления, похоже, были вполне адекватными – встретивший меня у лестницы Уильям ничего по поводу моего внешнего вида не сказал. Сам он был одет в форму факультета, но оно и понятно, ему по статусу положено, староста все-таки, вон, с нашивками отличительными ходит. И погоны у него, судя по всему, необычные, на них какие-то странные узоры, которые невозможно было разобрать, как бы я ни пыталась. Руны что ли какие– то?

– Как твои успехи? – Ухмыльнулся братец. – Вижу, что до вещей своих ты уже добралась. Все успела разложить?

– В процессе, – уклончиво ответила я, совершенно не желая признаваться в том, что вещи были самым немилосердным образом раскиданы по всей спальне, за исключением закутка, выполняющего роль шкафа. У меня не было ни сил, ни желания сегодня утрамбовывать все это бесконечное количество шмотья в отведенное им место. Потом. Когда-нибудь. Когда во мне будет достаточно сил, чтобы снова взять в руки что-то розовое. – Мы идем?

– Идем, – кивнул парень и потянул меня к уже известному мне холлу. – У тебя появились какие-то вопросы?

– Да, – ты, милый мой, даже не представляешь, как много у меня вопросов. – Где все? Почему в коридорах пусто? За все то время, что мы шатаемся туда– сюда, я еще никого не встретила.

– Потому что еще далеко не все приехали, – пожал Уилл плечами. – Смотри, официально, учеба начинается послезавтра. Сейчас в Академии находятся в основном первокурсники и те старшекурсники, которые являются старостами, главами клубов или где-то задействованы по проектам. Все остальные прибудут непосредственно в первый день обучения или за день до него.

– Почему я так не могла?

– Потому что у первого курса, в отличие от всех остальных, нет своего корпуса, вы все учитесь вместе вне зависимости от факультета и так же вместе живете, потому что персональные комнаты студенты получают только со второго курса. Потому что вас необходимо сначала распределить, а на это нужно время. Вдруг кто-то решит сменить факультет? Если ты не заметила, то ваше общежитие находится в центральной части замка, потому что все ваши занятия проходят здесь. Вон там, – он указал в сторону большой каменной арки, – находятся ваши аудитории.

– Ничего не понимаю, а почему так? У нас общий план обучения? Первый курс не профильный?

– Почти, маковка. Просто часть занятий у вас вместе, а часть занятий по профилям, но у них довольно ознакомительный характер.

– Не называй меня так, – что за дурацкое умилительное выражение лица он сейчас состроил? Это что, я ответила в духе Лореи?

Судя по всему да, потому что он даже отвечать на мои возмущения не стал.

– На первом курсе изучаются основы, преимущественно теория.

– Меня пустят в теплицы? – с небольшой долей надежды в голосе спросила я.

Парень внезапно захохотал так, что нам даже пришлось остановиться.

– Мне теперь даже интересно, чем же тебя таким сильным огрели, что моя милая, нежная и до жути брезгливая сестрица загорелась идеей копаться в земле, – отсмеявшись, сказал парень. – Что– то я не замечал подобного за тобой ранее. Хотя…

Что “хотя” мне было узнать сейчас не суждено, потому что тему он перевел тут же. Точнее вернул ее обратно.

– В общем, солнце, тебе не стоит волноваться сильно, потому что ты еще успеешь со всеми познакомиться. И со своими сокурсниками, и с ребятами с других факультетов. А пока что дуй на собрание, твои уже все собрались, одна ты опаздываешь.

Моя бы воля, я бы вообще никуда не выходила из комнаты еще дней десять, чтобы во всем разобраться, да только шила в мешке не утаишь, верно? Нечего было лезть поперек батьки в пекло (читай – из отчего дома, которого я, правда, в глаза не видела). В общем, сама виновата. Так что пришлось сжимать волю в кулак и шуршать в сторону, куда меня пихнул Уилл.

Мы вышли на улицу через главные ворота в холле.

Территория Академии действительно была невероятно большой. Здесь хватало места и для монструозного замка в готическом стиле с множеством башен, стен и бастионов, и для парковых зон с беседками и тренировочным плато, и для отдельных сооружений, которыми были корпуса факультетов. Рассмотреть их не было возможности: во-первых, было далековато, а во-вторых, все зоны Академии разделялись высокими каменными стенами.

Что ж, впереди у меня определенно будет много времени изучить все ее территории. А пока я довольствовалась множеством самых разных растений вокруг – большая часть была мне известна, однако были и незнакомые кустарники, которые я бы очень хотела рассмотреть поближе. Жаль, что сейчас на это нет времени.

Все остальное время, что мы шли, Уильям рассказывал о том, что и где находится.

Так я узнала, что боевые маги кучкуются дальше всех – их полигоны находятся за пределами Академии, ниже по склону на север. Теплицы друидов, как и палисадник, находятся с южной стороны, но в пределах замковых стен, их загоны с разной живностью расположены в паре километров к югу, потому что являются чем-то наподобие наших заповедников, только магических и с непонятной для Уилла системой контроля.

Лаборатории и мастерские механиков занимают большую часть Академии, так как находятся как в подвалах, так и на разных этажах и в разных корпусах – местным инженерам нужно очень много места. У них даже собственные склады есть, которые гораздо больше по размерам, чем у всех остальных. Наверное, самыми маленькими по занимаемой площади являются факультеты Колдовства и Равновесия.

Первые располагаются отдельно и имеют несколько башен, но еще больше – библиотек, и всего пару полигонов для отработки, а вторые чаще всего проходят практику вообще за пределами Академии, а в ней занимают только одно небольшое крыло, в котором находится и уже известный мне лазарет.

Лекарям, как по мне, не везет больше всего, их общежитие находится достаточно далеко от центрального корпуса, а занятия у них проводятся только в нем.

Долго рассматривать окрестности и слушать лекции брата у меня не получилось. Впереди я почти сразу увидела большое скопление народа, при приближении оказавшееся студентами.

Все они стояли на окруженной красивыми кустами роз площади, достаточно большой, чтобы вместить всех первокурсников и столы с угощениями. Как мне быстро шепнул Уилл, после речи ректора будет небольшой фуршет, на котором мы как раз будем знакомиться друг с другом.

От кучки студентов в зеленых костюмах отделился высокий темноволосый юноша и подошел к нам. Похоже, кроме него на нас никто не обратил внимания – все продолжали шушукаться и обмениваться впечатлениями, не замечая ничего вокруг. Брюнет же кивнул моему брату и улыбнулся мне.

– Я Аурелиус Жаббо, куратор первого курса друидов, – представился он. – Вы, я так понимаю, крайне невезучая леди Амариллис? Рад встрече, ваш брат очень много о вас говорил. Особенно в последнее время.

– Ари, – возмутился Уилл. – Я просто волновался, чего лишний раз напоминаешь?

– Да-да, я теперь знаю, какая ты наседка, Уилли, – хмыкнул Жаббо, с которым, я так понимаю, Уилл был одногодкой. Потому что вряд ли ему был бы смысл общаться со студентом друидического. – Леди, вам уже выдали форму?

Я отрицательно покачала головой.

– Ничего страшного, вы не одна такая, – кивнул на это Аурелиус и приглашающим жестом указал мне на ребят, от которых минуту назад отпочковался. – Вы можете присоединиться к своим однокурсникам, скоро ректор Брашлоу будет говорить речь.

Я посмотрела на брата щенячьими глазками, как бы показывая, что хотела бы остаться с ним, но он легонько пихнул меня в сторону студентов, не оставив мне выбора.

– Она у тебя такая стеснительная, – услышала я шепот старшекурсника-биолога. – Хорошо, что она не по твоим стопам пошла.

Как только я подошла к толпе, над площадью раздался звучный голос ректора, который я уже успела хорошо запомнить. Он уведомлял всех о готовности начать мероприятие и просил кучковаться по факультетам. Мои сокурсники, а соответственно и я, дружно отодвинулись чуть-чуть в сторону, давая возможность более многочисленным факультетам разобраться в том, кто есть кто.

– Все-таки есть плюс в том, что наш факультет самый маленький, – хихикнула брюнетка, стоявшая рядом со мной, и повернулась ко мне. – Меня зовут Гаяна.

– Приятно познакомиться, Лорея, – улыбнулась я. – Определенно, очень удобно, маленькое зеленое пятно гораздо проще увидеть.

– Главное сейчас – это не уснуть, – уверенным тоном продолжила девушка. – Ректор точно будет толкать какую-нибудь скучную речь, а потом еще студенты, которых выбрали представителями своих факультетов, должны будут выступить.

– Думаешь, будет настолько скучно? – я ухмыльнулась.

– Естественно, это же традиции, – было мне ответом.

Я никогда не считала себя особо закрытой личностью (ну да, насколько я вообще могла считать себя какой бы то ни было личностью), так что и заобщаться с курсом не боялась. Правда, так получилось, что по сравнению с Гаяной я больше тихая мышка – девушка оказалась невероятно активной и обаятельной, а еще – очень болтливой. Поэтому, пока все уполномоченные люди выступали с крайне важными речами, которые мы слушали вполуха, я успела узнать о ней достаточно много.

Девушка приехала из южного региона страны, который славился своими сельскохозяйственными угодьями. О том, что она с юга, я могла бы догадаться и сама, у Гаяны была довольно смуглая кожа, каштановые волосы и теплые карие глаза – по ее заверениям, в точности, как у ее отца, маркиза фон Переллуччи.

Судя по тому, с какими трепетом и любовью девушка отзывалась о нем, отцом он был отличным.

Как я уже упоминала, Гаяна оказалась очень милой и приятной собеседницей. Она постоянно улыбалась и шутила по любому поводу, буквально заряжая окружающих своей искренней эмоциональностью. Но, помимо этого, она поразила меня своей эрудицией: прекрасно разбиралась не только в делах Академии, но и во многих научных дисциплинах. Пока это лишь мое первое впечатление, но я уверена – дальнейшее общение только подтвердит ее незаурядный ум и широкий кругозор. С такими людьми, как Гаяна, можно говорить на любые темы и всегда находить что-то интересное.

***

Фоном для нашей тихой болтовни, скрытой за спинами сокурсников, шли витиеватые изречения преподавательского состава. В какой-то момент голос ректора стих, а вот шум студентов начал нарастать. Я непонимающе посмотрела на сцену, но сначала ничего не увидела.

В какой-то момент толпа расступилась, и на сцену вышел Он – главный герой этой бесконечной мелодрамы, суженый оригинальной Лореи, тот самый принц, чье имя должно было заставлять мое сердце трепетать.

Только вот трепета не было.

Не было ни восторга, ни внезапной влюбленности – лишь смутная надежда, что он окажется хоть чуть-чуть умнее того невыносимого болвана, каким его описывала подруга. Даже интерес к нему был какой-то вялый, будто он не играл в моей жизни никакой роли.

И, пожалуй, так оно и было. Ведь если верить предчувствиям – а у меня были все основания им верить, – именно этот человек станет источником большинства моих будущих проблем.

Внешностью матушка-природа его явно не обделила, он был красив.

Действительно красив, отрицать этого я не могла – принц имел кудрявые пшеничного цвета волосы и загорелую ровную кожу, а глаза его, хоть и не могла я рассмотреть, но более чем уверена, что были голубые. Высокий, подтянутый… Слишком идеальный, словно сошедший с обложки модного журнала.

Или из-под скальпеля пластического хирурга.

– Приветствую всех, дорогие друзья! – раздался его голос, настолько приторный, что мне показалось, будто я съела переспелый виноград. – Я очень благодарен за предоставленную честь представлять факультет боевой магии!

Он говорил с такой пафосной интонацией, что мне захотелось закатить глаза.

Как будто кто-то еще мог бы представлять этот факультет!

Разумеется, попавший на него принц…

А кстати, как его зовут-то? Что-то я пропустила момент, когда его объявляли. Или его не называли? Хотя мало ли, вдруг подразумевается, что его, итак, все знают.

– …Вы все согласитесь со мной, – продолжал принц, – насколько важна наша роль для страны, для простого народа…

Гаяна, сидевшая рядом, тихонько пихнула меня локтем.

– Тебе не кажется, что он слишком много болтает? – прошептала она, едва сдерживая смех.

– Кажется, – ответила я, тоже понизив голос. – По ощущениям, его речь длиннее, чем приветственное слово ректора на церемонии открытия учебного года! – Я едва сдержала хихиканье.

– Ты что, – Гаяна фыркнула, – Он же наследный принц! Должен же он как-то показать свою важность!

В ее словах сквозила такая явная ирония, что я едва не рассмеялась в голос. Действительно, показывать свою важность – это все, чем он, похоже, и занимался.

– …И я надеюсь, – его речь, наконец, начала приближаться к концу, – что каждый из вас найдет здесь свой путь, друзей… и любовь на долгие годы! – Он ослепительно улыбнулся, что, судя по взрыву аплодисментов и визгам в зале, произвело должное впечатление на публику. Я даже слышала, как кто-то тихонько пискнул. Интересно, сколько ему пришлось отрабатывать эту улыбку, чтобы она имела такой эффект?

Что ж, судя по ажиотажу среди новоприбывших дам, принцу вряд ли позавидуешь. А уж оригинальной Лорее – и подавно. Бедняжке наверняка приходилось ежедневно отбиваться от орд восторженных поклонниц своего "суженого"...

Я мысленно поблагодарила судьбу, что я не та Лорея и этот «идеальный» индюк мне точно не нужен.

Этот человек… ну, он был… вполне себе.

И на этом мои полномочия заканчивались. Ни внеземной любви, ни банального уважения к нему я не ощущала, более того, внутри теплилось стойкое ощущение, что от него действительно будет больше проблем, чем пользы.

Главное, держать с ним нейтралитет, чтобы он не мог никак на меня воздействовать. Все же власть имущие – люди страшные, что ему стоит походя сломать жизнь одной маленькой графини?

Береженого бог бережет. Или кто у них тут за старшего?

После помпезной речи наследного принца на сцену выходили представители других факультетов, официально приветствуя первокурсников и желая им успехов. Их выступления, хоть и были менее пафосными, но тоже тянулись довольно долго и нудно. Вплоть до тех пор, пока не дошла очередь до моего факультета (который почему-то был в самом конце, действительно, почему это?). Из уважения хотя бы это выступление стоило бы послушать.

Особенно учитывая, что вышел уже знакомый мне маг – Аурелиус. Высокий брюнет с вечно задумчивым взглядом и руками, словно созданными для работы с землей, медленно поднялся на сцену. Судя по всему, он не был оратором, как принц, его манера держаться была скорее сдержанной, но в ней чувствовалась какая-то притягательная сила, за которую его определенно стоило бы уважать.

Вот, кстати, странно, почему факультет боевой магии представлял первокурсник (а Гаяна успела сказать мне, что мы будем учиться с ним вместе)? Пусть он хоть трижды коронованная особа, но в Академии все должны быть равны, насколько я успела понять из объяснений брата еще вчера. К тому же, я более чем уверена, что куратором боевиков является точно не этот мальчишка – курировать первый курс мог только студент старше третьего, что, как по мне, было весьма логично.

Все-таки кураторы – это что-то среднее между тьюторами, няньками и личной википедией. В их обязанности входит присматривать за мелкотней, объяснять им все, что непонятно, отвечать на все вопросы и водить за ручку, пока они не научатся ходить сами. Первокурсник на такую роль не годился от слова совсем.

Тем временем Жаббо не стал рассыпаться в любезностях и длинных приветственных речах. Вместо этого его голос, низкий и бархатистый, заполнил зал:

– Приветствую вас, первокурсники. Сегодня вы ступили на путь, полный как света, так и теней. Путь, ведущий к глубокому пониманию единства всего сущего. Мы, друиды, – хранители связи с корнями, с самой жизнью, которая пульсирует в каждом стебле травы, в каждом шелесте листьев, в каждом вздохе ветра. Наша магия – это не просто набор заклинаний, а глубокое понимание природных законов, гармонии и равновесия. Обучение будет трудным. Порой вам покажется, что вы споткнулись, упали и не можете подняться. Но помните, корни дерева, уходящие глубоко в землю, дают ему силу выстоять даже в сильнейший шторм. Найдите свои корни, найдите свою опору, и тогда вы сможете преодолеть любые препятствия. Добро пожаловать в нашу семью!

Он говорил недолго, но каждое его слово звучало искренне и проникновенно.

В его речи не было пафоса, была лишь мудрость, простота и глубокое понимание своего дела. Зал замер, завороженный его тихой силой. Аурелиус слегка кивнул и, не задерживаясь, спокойно сошел со сцены, оставив после себя тишину и чувство умиротворения, разительно отличающееся от шумной радости после речи принца.

Я слушала, затаив дыхание, так как эта речь была куда более трогательной, чем все предыдущие выступления. Возможно, потому, что восприняла ее я слишком близко к сердцу…

Официальная часть церемонии открытия учебного года, похожая на бесконечный парад самовлюбленных ораторов, наконец–то завершилась.

В отличие от большинства, меня меньше всего заинтересовала пафосная речь наследного принца (хотя, признаюсь, его “небесно–голубые глаза” вызвали у меня лишь профессиональный интерес – насколько интенсивное использование фотошопа нужно, чтобы добиться такого эффекта?). Гораздо больше я ждала знакомства с будущими сокурсниками в неформальной обстановке, которая явно подразумевала активное общение.

После совершенно непродолжительного фуршета, во время которого я тихарилась под боком у брата и негромко переговаривалась с Гаяной о всякой ерунде, нас, наконец, отпустили на волю, поручив заботам студентов старших курсов (к Аурелию присоединилась еще какая–то девушка, судя по всему, его сокурсница), которые, как выяснилось, вели нас не обратно в общежития, а… в теплицу.

Солнце пригревало плечи, пробиваясь сквозь листву старых дубов, окаймляющих дорожку к Главной Теплице. Воздух пах влажной землей и розами. Я всё так же шла с Гаяной, как с единственной комфортной для меня сейчас личностью помимо брата. Уильяма, к сожалению, с нами не пустили: он убежал помогать своему факультету, но пообещал навестить меня после всех забегов по самым важным местам для студентов. И помочь с учебниками, да. Я мысленно прикинула, сколько это должно занять времени, но в итоге смирилась и забила – было непонятно, сколько сейчас вообще времени, чтобы о чем–то судить. Просто буду надеяться, что брат не слишком задержится, без него я чувствую себя некомфортно, даже несмотря на то, что оказалась наконец–то в своей “среде обитания”.

Дорожка вилась, открывая все новые виды. Воздух становился теплее, ароматы цветов – насыщеннее. Перед нами предстала Главная Теплица.

Здание, куда нас привели, представляло собой нечто, больше похожее на огромную, изящную оранжерею, чем на обычную теплицу. Ее светлые каменные стены были почти полностью застеклены. Огромные окна, от пола до потолка, состояли из множества мелких, словно фасеток, стекол, обрамленных тонкими изящными переплетами – они создавали впечатление легкости и воздушности и пропускали много солнечного света, что меня очень порадовало. Даже изогнутая крыша была почти прозрачной, с элегантными металлическими конструкциями, поддерживающими тяжесть всего массивного купола.

Вокруг здания тянулась широкая терраса, выложенная темно–серым камнем, с красивыми коваными ограждениями. Ее украшали большие вазоны с экзотическими растениями, а рядом с входом были высажены высокие растения, отдаленно похожие на пальмы из моего земного мира, создающие тень и подчеркивающие величественность здания.

В целом, теплица выглядела скорее как изысканный дворец для растений, чем как часть огорода.

В чем я тут же убедилась, едва мы вошли внутрь. Воздух в теплице был влажный и теплый, насыщенный запахами сотен растений. Их было действительно множество – за несколько секунд мой взгляд успел зацепиться за гигантский папоротник, чьи листья, словно изумрудные перья, расстилались по стене, потом за странный цветок с фиолетовыми лепестками, похожий на маленькую экзотическую орхидею, а следом – за фонтанчик с резными лягушками, из которого струились тонкие потоки воды.

В бассейне плавали яркие карпы – оранжевые, белые, черные. Я остановилась, рассматривая все это великолепие. Здесь я чувствовала себя в своей стихии, спокойно и уверенно после всей суматохи этих дней.

Первокурсники факультета Друидов собирались в кругу на выставленных специально креслах, знакомясь друг с другом.

Я чувствовала себя немного белой вороной. Моя семья – потомственные воины, мой брат учится на факультете боевой магии. Я же… я – попаданка в этом мире, и сейчас мои магические способности полностью блокированы. Поэтому, когда Аурелиус предложил всем представиться, я немного нервничала.

– Всем привет, меня зовут Лорея Амариллис, – сказала я, стараясь, чтобы мой голос звучал спокойно. – Я выбрала этот факультет, потому что… мне очень нравится изучать растения и животных. В моей семье нет друидов, но я очень рада оказаться здесь. И была бы рада подружиться со всеми вами.

Мои слова были встречены улыбками и дружелюбными кивками.

Ребята были действительно добрыми и открытыми. Группа наша была невелика, всего одиннадцать человек, включая Аурелиуса. Большинство были из семей, связанных с сельским хозяйством или какими–то научными фракциями типа Гильдии Исследующих.

Это была не просто группа молодых людей, а созвездие будущих новаторов, каждый из которых нес в себе наследие семей, тесно связанных с землей и наукой – селекционеров, исследователей, пчеловодов, земледельцев, лекарей. Их стремления, хоть и индивидуальны, сплетались в единую нить: создание устойчивого будущего, основанного на глубоком понимании природы и применении магических знаний. Эльара мечтала о новых сортах пшеницы, способных выживать в самых суровых условиях; Фаэлон – о революционных методах управления ростом деревьев; Лиара – о совершенствовании пчеловодства; братья Джеймс и Джошуа – о новаторских методах обработки почвы; Ария – о новых лекарственных средствах растительного происхождения. Гаяна же хотела продолжить семейное дело, но какое именно, почему–то умолчала.

Все они, мои сокурсники, видели свою роль в гармоничном сосуществовании человека и природы, и факультет Друидов стал для них не просто учебным заведением, а кузницей инноваций, где семейные традиции встречались с дерзкими мечтами о будущем.

Каждая история студентов была уникальной, каждая семья – особенной, но всех их объединяла общая нить – теплота, взаимопонимание и крепкая семейная связь. Студенты с удовольствием слушали друг друга, перебивая лишь изредка, чтобы добавить что–то важное или задать вопрос.

В какой–то момент очередь дошла до всё это время молчавшего паренька. Он стоял немного в стороне, высокий, худой, с темными короткими волосами, бледной кожей и ярко–зелеными глазами. Небольшой шрам над губой был почти незаметен в мягком свете теплицы. Его поза была зажатой, плечи немного сгорблены. Он выглядел закрытым, даже отстраненным.

– Меня зовут Кальдар Мейельдор, – проговорил он тихо, словно каждый слог дается ему с трудом. Его голос был низким, немного грубым. – Я… я приехал с севера, из маленькой деревни на границе. Моя семья не связана с природой, но я бы хотел изучать ее. Рад познакомиться.

Он сказал это так безэмоционально, что я невольно сжала губы. В его глазах я не увидела ни искры интереса, ни толики радости. Только холодная сдержанность. Он выглядел так, будто находится здесь против своей воли.

Внутри меня зашевелилось любопытство, смешанное с легким раздражением. Что с ним не так? Почему он такой закрытый? Может, он стесняется? Или просто не любит людей?

Я решила пока не навязываться, но в своих мыслях я уже нарисовала целый ряд вероятных объяснений его смурного настроения, от тяжелого детства до секретной миссии по спасению мира. Конечно, последнее было чистой фантазией, но все же… Кальдар интриговал. И я точно хотела познать его тайну. Хотя бы ради интереса. В конце концов, весь год впереди.

Стук колес, глухой и монотонный, словно биение тоскливого сердца, действовал мне на нервы уже несколько часов кряду, не меньше, хотя, казалось бы, почему не всю дорогу? Вероятно, потому, что из своих мыслей я выныривал крайне редко, а соответственно и замечал что-то вокруг – тоже.

Ветер, пронзительный и холодный, выл за окнами кареты. Его вой перемешивался с назойливым, изматывающим постукиванием дождя по стеклам – каждая капля, словно удар молотка по моей и без того раздробленной душе.

В последнее время все пропитано горькой желчью раздражения: серое, тяжелое небо, сквозь которое пробиваются лишь унылые лучи заходящего солнца, и неизбежность моей судьбы, давящая своей железной лапой.

Я – последний.

Последний из своего рода.

И эта ужасная правда сжимает горло, душит при каждом вдохе. Непройденная инициация – единственное, кажется, что отделяет меня от вечного покоя, сомневаюсь, что переживу ее, однако и любой другой вариант мне уже претит, я слишком устал…

Колеса повозки монотонно скрипели, перемалывая неровности грунтовой дороги. Серый туман, словно плотная пелена, окутывал все вокруг, но внутри тесной кареты было относительно сухо и тепло. Мир за окном казался выцветшим, лишенным ярких красок, похожим на старую, выстиранную до дыр холщовую ткань. Даже небо, обычно такое глубокое и синее, было бесцветным, как дым от угасающего костра.

Запах трав, дыма и земли едва пробивался сквозь влажный, холодный воздух. Они напоминали мне о Гриххиль: о ее хриплом голосе, о запахе ее целебных снадобий, о тепле ее жилища, которое когда-то стало и моим. Теперь же оставалась лишь пустота. Глубокая и бездонная, как пропасть в сердце Сизых Гор. Она растягивалась вместе с тянущейся вдаль дорогой, ведущей в Фэлсингстон.

Внутри меня бушевал ураган. Мысли, как дикие птицы, метались в клетке моего сознания, сталкиваясь и раня друг друга.

Страх, тоска, безысходность – эти чувства сжимали меня в железных объятиях, не давая дышать. Я чувствовал себя запертым в каменном саркофаге, одиноким и беспомощным, но саркофаг этот был на колесах, и он вез меня в неизвестность.

Память о последней охоте на драконов пронзала меня острыми кинжалами. Я снова видел их лица – лишенные человечности, искаженные жаждой крови и местью. Их глаза горели ненавистью, а руки сжимали кровавые лезвия. Я слышал крики умирающих, видел пламя, пожирающее лес, чувствовал запах гари и крови, который прочно впечатался в мою память. Я видел их тела – тела моих родителей, моих родственников, погибших, защищая меня, маленького, беспомощного дракончика.

Этот груз вины давил на меня непрерывно, не давая забыться, даже в качающейся повозке, увозящей меня в Академию Магии.

Образы родителей плыли в тумане воспоминаний, как бледные призраки. Тепло их рук, ласковые глаза, их голоса, наполненные любовью – все это стало не более чем эхом в пустой комнате моего сердца.

Были и светлые воспоминания.

Гриххиль, старая шаманка с Сизых Гор, хранительница древних знаний, единственная, кто приютил меня после резни. Ее хижина, хотя и старая, но уютная, с запахом лечебных трав и тлеющего костра, стала для меня пристанищем, а Гриххиль, с ее мудрыми, проницательными глазами и морщинистым, добрым лицом, стала мне второй матерью. Ее последний завет – отправиться в Академию Магии в Фэлсингстон и жить среди людей. Она даже ухитрилась легализовать мое существование, дав мне человеческое имя.

Этот путь – надежда на мое спасение.

Наставница помогла мне укротить внутреннего дракона – проводила над мной древние ритуалы, шептала заговоры, используя свои знания и уникальную магию, чтобы замедлить процесс превращения. Инициация… первое превращение… это требовало тщательной подготовки, духовных практик, особых ритуалов и редчайших трав.

Одна из них, трава с непроизносимым для людей именем, была необходима для чая, который я должен был выпить во время церемонии. До этого я пил чай из цветов Фуусомы… Но она уже не сможет помочь мне дальше, совсем скоро мне придется обернуться…

Страх… Он не отпускает меня, грызет изнутри.

Что, если люди узнают мою тайну? Что, если…

Иногда мне кажется, что неизвестность – самое страшное, что существует в этом мире. Но я должен продолжать путь, по завету Гриххиль. Я должен выжить. Я последний, а значит, только от меня зависит, будут ли дальше существовать драконы.

Наконец, карета остановилась. Перед мной возвышалась Академия – громада из серого камня, ее высокие шпили впивались в алое, уже почти темнеющее небо. Надо поспешить. Закат торопился, окутывая мир в багряные тона.

Процедура заселения прошла быстро. Охрана у ворот приняла мои вещи, а меня отправили к заведующему общежитием за ключами. Он оказался крайне неприятным человеком, с лицом, выражающим вечное недовольство.

– Почему так поздно? – прорычал он, его голос был резким и нетерпеливым.

Его тон меня раздражал. Я всегда чувствовал неприязнь к таким людям.

– Извините, что так поздно, – ответил я, вспоминая наставления Гриххиль: с людьми нужно быть учтивым.

– Эти студенты… – он не договорил, лишь сунул мне ключи и отпустил. – Твои вещи уже внутри.

– Хорошо, – буркнув в ответ, я направился к своей комнате.

Ключ подошел. Комната оказалась роскошной: добротная мебель, отдельная спальня, ванная комната и рабочая зона в просторной гостиной. Вторая дверь в спальню была заперта. На двери висела только одна табличка с моим именем: Кальдар Мейельдор.

Отлично! Соседа нет. Это не могло не радовать.

Уставший, я направился в ванную. Сердце замерло, когда я повернул кран – вода появилась сама собой, наполняя ванну прозрачной, словно хрусталь, жидкостью. Неприятное чувство охватывало меня, но я быстро отвлекся, погружаясь в теплую воду. Наконец-то можно отдохнуть. Быстро ополоснувшись, я улегся спать.

Завтра – новый день, новый этап в моей жизни. И я должен быть готов.

***

Холодный пот липнул к коже. Сердце колотилось, бешено барабаня о ребра.

Кошмар… снова этот бесформенный ужас, ползущий из глубин забытья, оставляющий после себя лишь липкий страх и ощущение неминуемой гибели. Я пытался ухватиться за детали, за что-нибудь, что помогло бы мне понять, что это было. Я сидел на полу, дрожа всем телом. Комната плыла перед глазами – холодная и неуютная. Хотелось забиться в самый дальний угол и никогда больше из него не выбираться. Даже собственное дыхание казалось враждебным.

Я был совершенно один на один с этой пустотой, с этим леденящим ужасом внутри… И они были явно сильнее меня.

Не знаю, сколько я сидел в таком состоянии, прежде чем пришел в себя. Казалось бы, давно пора было привыкнуть к этим кошмарам – не помню ни одной спокойной ночи за эти годы.

Сколько бы раз я ни ложился спать, раз за разом просыпался, хватая ртом воздух, а руками – кинжал.

Это – одна из проблем, из-за которых я долго не мог пройти инициацию. Когда ты не хозяин своим мыслям, ты не можешь быть хозяином своему телу. И своей магии…

Когда я уже собирался выходить из спальни, одевшись и приведя себя в порядок (наставница была очень строга в вопросах гигиены и ухода за собой), дверь в общую гостиную с грохотом открылась и хлопнула о стену.

Похоже, что открыли ее пинком.

Кто мог ввалиться в комнату, да еще таким варварским способом, если я здесь живу один?

Я вышел из комнаты и встретился взглядом с голубоглазым блондином, определенно знатного рода, потому что одет он был максимально богато.

К тому, что последовало дальше, я определенно был не готов.

Парень окинул меня презрительным взглядом, потом крайне наигранно улыбнулся и приподнятым голосом сказал:

– Утро доброе, соседушка, – ощущение фальши в тоне его голоса не пропадало. – Как хорошо, что ты уже проснулся, нам надо очень серьезно поговорить.

Соседушка? Какой еще соседушка? У меня же не было соседей? Почему этот расфуфыренный хлыщ находится в моей комнате? Сюда же вроде нельзя зайти без моего согласия…

– Доброе, о чем? – я бы, если честно, был бы рад вообще ни с кем не говорить. Особенно после такой ночи.

Зря вчера порадовался, что буду жить один. Настроение было отвратительное, и мне хотелось, чтобы меня оставили в покое.

Парень подошел к окну, потянулся, растягивая мышцы. Вид у него был такой, будто он только что выполз из какого-то бара, а не пришел в общежитие самой престижной Академии в стране.

– Так, послушай, – начал он, поворачиваясь ко мне. – Раз уж мы теперь соседи, давай сразу договоримся. Чтобы избежать всяких неприятностей. Во-первых, постарайся не выходить из своей спальни, особенно когда у меня гости. Понимаешь? Гости – это важно. Очень важно.

От его внезапного заявления я даже не нашел, что сказать. Здесь так принято – не представляться? Кто он, что здесь забыл? Да уж, вот оно – воспитание. И это еще меня Гриххиль ругала за его отсутствие…

– Во-вторых, – продолжил мой новоиспеченный сосед еще более радостно. – Никаких шумов. Абсолютно никаких. Я ценю тишину и покой. А ты, я полагаю, должен это уважать. Ведь я тебе не какой-нибудь там… обычный студент.

Все страньше и страньше. Кто он, я все еще не понимал, видимо, у людей парень в представлении не нуждался. Вел он себя как сноб, по крайней мере, его требования звучали больше как приказ и совершенно понятно было, что обсуждению не подлежали.

– В-третьих, – он присел на край стола, с легкостью игнорируя мое молчание. – Уборка в комнате – твоя забота. Я не привык пачкать руки. Это не мое дело. Понимаешь?

Я стиснул зубы. Вчера вечером на моей двери висела табличка с моим именем. Только моим. Я рассчитывал на тишину, на одиночество, на возможность наконец-то разобраться со всеми своими проблемами без назойливого внимания и постоянного ожидания разоблачения. А теперь… Этот… Появляется и сразу начинает насаждать свои порядки. Это и есть хваленое равенство в лучшем учебном заведении, о котором говорила наставница? Что-то слабо верится, потому что этот избалованный засранец явно не считает меня равным себе.

– В общем, – тем временем закончил свою тираду и встал. – Старайся не мельтешить перед глазами. И по возможности… не появляйся в общей комнате. Спать ты, конечно, можешь здесь. Это я тебе позволяю.

Он… Что? Он мне… Позволяет? Он совсем берега попутал?

– А тебе не кажется… – начал было я, но меня тут же прервали.

– Не кажется, я более чем уверен, – Он подошел к двери в свою спальню, остановился, оглянулся на меня и снова улыбнулся. Эта улыбка казалась мне издевательской и противно-сладкой. – Ты, видимо, не относишься к тем кругам, в которых я привык находиться, – Брезгливость в его тоне прорезалась внезапно, но я ей совершенно не удивился. – Ну да ничего страшного, иногда полезно пообщаться с народом. Не волнуйся, если ты будешь соблюдать мои правила, то мы неплохо с тобой уживемся. Обещаю, что буду справедлив к тебе. Все, теперь будь добр, покинь помещение, мне необходимо расслабиться и привести себя в должный моему статусу вид. Где слуги?

– В Академии нет слуг, – он вообще не разбирается в том, куда попал? Точно, избалованный сноб. Какой же я все-таки везучий… – Все обязанности выполняют сами студенты.

– Вот как… – на секунду мое личное несчастье задумался. – В таком случае радуйся, я повышаю тебя до моего личного помощника! Мои вещи должны были доставить в спальню, разложи их по местам и найди мой китель, сегодня я должен быть при параде. И набери мне ванну, мне необходимо восстановить силы.

С этими словами он развернулся от двери и с разбега упал на диванчик, который стоял посередине гостиной. Судя по всему, вставать он в ближайшее время не планировал.

Я встал, сжимая кулаки. Его слова прозвучали как явное нарушение всех возможных границ. Кто он такой, чтобы диктовать мне условия? Я не его слуга, и я не собираюсь терпеть его надменное отношение.

– Что ж, видимо, мы с тобой не уживемся, – язвительности в моем тоне было хоть отбавляй. – Потому что я приехал сюда учиться, а не прислуживать холеному наглецу, который мнит себя правителем мира. Твоя комната – твоя ответственность. Советую начать с нее, возможно, когда-нибудь тебе можно будет доверить что-то посложнее. Всего доброго, соседушка.

И вышел из комнаты, краем глаза заметив шок на лице зазнавшегося идиота.

Мое настроение ухудшилось еще больше. Этот тип… Он даже не потрудился представиться. И его пренебрежительное отношение… Я не собираюсь терпеть его диктат. Это моя комната, и я буду жить в ней так, как мне захочется.

Я глубоко вздохнул, стараясь успокоиться. Но внутри меня кипела ярость. Я знал, что это только начало. И этот конфликт будет еще долго продолжаться. Я не сдамся. Никогда. Я покажу ему, кто здесь хозяин.

Как оказался в столовой – помню смутно. Я был слишком раздосадован и задумчив, чтобы наблюдать за своим маршрутом. Однако чуйка дракона меня не подвела – следуя из холла за ароматным запахом чего-то мясного, я вышел к большому залу с красивыми мраморными колоннами по периметру стен. У самого входа слева стояли столы с самой разнообразной едой в настолько большом количестве, что у меня тут же от голода свело желудок.

Последний раз я ел вчера в трактире, а после приезда был настолько измотан, что вырубился, не поужинав.

Сейчас же организм напомнил мне об этом досадном упущении жуткой трелью.

В столовой было достаточно оживленно, чтобы я смог понять, как мне стоит действовать. Студенты, такие же ранние пташки, как и я, сновали от маленьких столов, которых было множество на оставшейся площади зала, к большим и накладывали себе на тарелки то, что хотели съесть.

Я решил последовать их примеру и взял себе тарелку.

Что стоит брать для конспирации? Овощи? Салаты? Каши? Стоит ли игнорировать мясо?

По идее, если ты не ешь мясо, то никто не догадается, что ты дракон. Но ведь люди тоже его едят...

В итоге взял то, что первое попалось на глаза – какие-то кусочки мяса в непонятном соусе, немного овощей и что-то хлебное, но странной формы. И кофе, который учуял еще на входе.

Кофе я пробовал всего пару раз, мне Гриххиль давала его только по большим праздникам, но вкус мне запомнился и очень пришелся по душе.

За завтраком я прислушивался к разговорам немногочисленных студентов, благо расположение позволяло – я выбрал самый дальний столик в уголке. Слух дракона гораздо лучше, чем у людей, я прекрасно слышал тихие шепотки из-за разных столиков.

На меня внимания особо никто не обращал, все были увлечены обсуждением ситуации, которую кто-то из девочек за столиком у окна охарактеризовал “вопиющей” и “крайне неподобающей” – судя по их обсуждению, какая-то студентка оказалась почти такой же невезучей, как я.

Ее доставили вчера ночью прямиком в лазарет, никто не в курсе, что именно произошло, но определенно будет вестись расследование. Девочка явно из знатного рода, о ее безопасности будут печься с усердием.

Ситуация действительно из ряда вон – обычно Академия гарантирует безопасность своих студентов даже во время пути в нее. Сложно представить, что там могло произойти.

Стоило подумать об этой студентке, как тут же вспомнилось утреннее шоу в исполнении еще одного представителя сливок общества. Настроение испортилось тут же.

К сожалению, в Академии чаще всего учились именно представители знати, так как у них были наиболее ярко выражены магические способности, обычные люди редко попадали сюда и только те, кто имел достаточный уровень магии или четко определенную предрасположенность к какому-то ее направлению. Соответственно, и разговоры крутились в основном вокруг знатных особ.

Примером такого разговора было обсуждение в компании парней, одетых в черные костюмы с нашивками. Судя по всему, они были с факультета Боевой магии, куда должен был поступить местный принц. Именно его они и обсуждали. Точнее – ситуацию, которая произошла с принцем сегодня утром.

Один, с рыжими, взъерошенными волосами, отхлебнул из кружки что-то горячее.

– …и представляешь, Его Величество, был весь такой довольный, что переехал, а оказалось, что ничего подобного, то, что он отцепил табличку, не означает, что он может жить там, где хочет, – проговорил рыжий, смеясь. – Говорит, магия, ритуалы… чушь какая-то!

Его спутник, блондин с аккуратно уложенными волосами, покачал головой.

– Да, я тоже слышал. Этот старый скряга всегда был против всяких изменений. Говорит, распределение комнат – священное действо, какая-то там магия привязки… что комната привязана к магу на весь год, и он никак это не может исправить.

– Магия? – фыркнул рыжий. – Да ладно тебе, Зу, Его Величество наверняка подумал, что это какая-то шутка.

– Не шутка, – вздохнул блондин. – Я еще вчера пытался объяснить. Но он меня не слушал. Сказал, что ему не нужны плебеи в соседях.

– Плебеи? – рыжий засмеялся. – Мы же не знаем, кто там живет в той комнате.

– Его Величество сказал, что такого рода нет в нашей Империи, – покачал головой его друг. – Ригель, тебе давно пора было бы выучить учебник по геральдике. Там есть все знатные фамилии.

– Да да да, я помню, – ответил ему парень и тут же перевел тему. – Интересно, кто этот счастливчик, который стал соседом Его Величества? И как они там уживутся?

– Надеюсь, этот “счастливчик” спокойный и не боится королевской ярости, – пробормотал Зу (Что за странное имя? Может, сокращение?), покачав головой. – Хотя… учитывая характер Его Величества… Будет весело.

– Будет очень весело. Мы с тобой, пожалуй, будем наблюдать за этим шоу издалека, чтоб случайно не зацепило.

– Кстати, насчет зацепило, как думаешь, графиню не могло зацепить ритуалом, который…

Их внимание переключилось на все ту же историю с несчастным случаем, так что дальше вслушиваться я уже не стал. Меня терзало смутное подозрение, что я в курсе, что это за плебей, живущий с принцем. И это подозрение очень сильно мне не нравилось. Принц был угрозой для меня. И угрозой весьма крупной.

Мне нужно быть крайне осторожным. Скрывать свою истинную сущность еще тщательнее, чем раньше. Избегать по возможности любого контакта с ним, кроме абсолютно необходимого. И молиться, чтобы он никогда не узнал мою тайну. Потому что если он узнает… то мое обучение в Академии действительно станет веселым. Только весело будет не мне.

***

Я метался в нерешительности, не зная, куда себя деть.

Возвращаться в комнату в ближайшие часы было явно плохой идеей – если мои догадки верны, Его Высочество сейчас кипит от ярости из-за наглого плебея, посмевшего не только задеть его самолюбие, но и вернуться за добавкой.

Сразу бежать в библиотеку и искать нужную мне информацию было бы слишком заметно, так что приходилось себя тормозить. Как объяснила мне наставница, неинициированного дракона определить очень сложно, мы похожи на людей, но нашей магической силы маловато в сравнении с ними.

Получается, что для местных магов я кажусь просто слабым магом с ярко выраженной склонностью к магии стихий. К счастью, стихийники есть не только среди драконов, но и среди людей, как сказала мне Гриххиль, именно поэтому меня примут в Академию – стихийников уважали среди боевиков. Однако мой магический потенциал сейчас не подходит к факультету Боевой магии, поэтому меня туда и не взяли. Зато взяли на друидический – к земле поближе. И к нужной мне информации.

Поэтому, когда маг, пришедший меня распределять, грустно сообщил мне о невозможности взять меня к себе (видимо, он был сам боевиком), я совершенно не расстроился.

Какое-то время я просто гулял по аллеям перед главным корпусом замка. Здесь было действительно красиво, а благодаря тому, что студентов почти не было, еще и тихо.

Я погрузился в свои мысли и строил планы на ближайшее время.

У меня был примерно год, в лучшем случае – полтора, на то, чтобы пройти инициацию и сбежать отсюда.

Как бы ни хотела наставница, но жить с убийцами моей семьи я не собирался. Люди ужасны по своей природе, терпеть их дольше положенного я не горю желанием. Как только закончится обряд, если я выживу, то улечу как можно дальше отсюда, чтобы больше никто не смог до меня добраться.

С такими мыслями я уходил все дальше в сады друидов, которые находились к югу от центрального корпуса. Через почти час прогулки мне на глаза попался закуток из красивых кустов и невысокого, но раскидистого деревца. Мысли мои сбивались в кучу, так что я сам не заметил, как уснул.

Очнулся я уже ближе к вечеру, затекшая спина нещадно болела, а в волосах застряла парочка листьев. Где-то на фоне играла музыка, так что мне пришлось поторопиться и вернуться в общежитие. Сегодня должен был быть концерт или что-то такое, посвященный началу нового учебного года, всем первокурсникам необходимо было явиться.

К счастью, мой замечательный сосед отбыл из комнаты явно раньше моего возвращения, так что я смог спокойно привести себя в порядок и переодеться в новую учебную форму.

Одежды в целом у меня было не так чтобы много, да и не была она хоть сколько-то дорогой и роскошной, так что качественная форма из плотной ткани и сшитая точно по фигуре меня очень порадовала. Она была удобной и не сильно мялась, а цветом была как раз к моим глазам, так что выглядел я еще и стильно. Наверное, родителям бы понравилось…

Бессмысленные разглагольствования ректора, преподавателей и всех остальных я благополучно пропустил мимо ушей, они не сказали мне ничего нового. Разве что мои худшие опасения оправдались, моим соседом оказался принц, имени которого я так и не узнал. Похоже, здесь действительно все знали его, поэтому и представили его как “Его Высочество”, а по имени не назвали.

Неудобно получается, надо хоть на двери потом прочитать, как его зовут.

Все время, пока шло мероприятие, я медленно осматривался вокруг, пил какой-то странный пузырящийся напиток, который взял со стола по примеру нашего куратора (его имени я тоже не запомнил), и размышлял.

Мои сокурсники были в чем-то очень похожи, не могли усидеть на месте и постоянно перешептывались друг с другом, из чего я сделал вывод, что общаться мне с ними все-таки придется, боюсь, что меня просто не оставят в покое. С другой стороны, было бы неплохо, если бы мне кто-то помог найти нужную траву, все-таки они явно больше меня знают о местных растениях. Думаю, можно будет заобщаться с кем-нибудь одним, чтобы было проще строить из себя обычного студента.

Я надеялся, что на пафосных речах все и закончится, но оказалось, что не только мои сокурсники были болтливыми – общение, судя по всему, было одной из основополагающих особенностей нашего факультета. Именно поэтому после завершения официальной части нас потащили еще и дополнительно знакомиться между собой. Я был не особо рад этому, так что и не вслушивался в болтовню ребят, но местами поддакивал и кивал, чтобы казалось, будто я часть коллектива.

Настроение ухудшалось с каждой секундой все больше и больше. Я совершенно не чувствовал себя в безопасности, о чем нам говорил куратор. Мой взгляд скользил по лицам, по ярким цветам, по теплице, наполненной жизнью, которой я не чувствовал. Только холодный камень в груди и тяжесть в плечах. Каждый шепот, каждый смех – все это казалось отдаленным, нереальным.

Внезапно стала слишком большой разница, между нами. Я не мог стать частью этого факультета, этого города. Мне не было места в этом мире, мире людей. Они смеялись, делились планами на будущее, рассказывали о своих семьях… Их голоса, полные жизни и надежды, пронзали меня острой болью. Я завидовал им, завидовал их беззаботности, их семьям, их будущему. У них были родители, братья, сестры… А у меня…

Наконец, очередь дошла до меня. Я сделал шаг вперед, стараясь, чтобы движение было незаметным, естественным. Но внутри все сжималось от напряжения. Я не люблю внимание. Не люблю людей. Не хочу быть здесь.

– Меня зовут Кальдар Мейельдор, – слова казались чужими, вынужденными. Голос звучал хрипло, словно я не пользовался им целую вечность. – Я… я приехал с севера, из маленькой деревни на границе. Моя семья не связана с природой, но я бы хотел изучать ее. Рад познакомиться.

Радости не было. Была только внезапно прорезавшаяся тупая боль в груди, словно мне пять и я сейчас расплачусь, но я заткнул ее подальше. Сейчас не место и не время себя жалеть.

Наивно полагать, что мне удалось сымитировать участие и доброжелательность, так что я даже заморачиваться не стал.

Взгляды моих сокурсников скользили по моему лицу, заглядывали мне в глаза, но раз за разом ничего в них не находили. Вероятно, именно поэтому они не стали дальше меня расспрашивать о чем бы то ни было.

Я – не они.

Мне нет дела до их жизни, лишь бы они не лезли в мою. Мне будет более чем достаточно, если со мной не будут пытаться подружиться. Подпускать к себе кого-то близко я не собираюсь, моя жизнь – не их дело.

Я справлюсь со всем сам.

Похоже, в этой Академии работают далеко не самые светлые личности. Даже крайне противные личности, судя по моему сегодняшнему пробуждению.

Ну вот, кто в адекватном состоянии будет делать один будильник на все общежитие, зато такой громкий, противный и не перестающий орать не пойми откуда до тех пор, пока ты с кровати не встанешь? Что страшнее, только голову в Царь-Колокол засунуть? И если ты встаешь, а потом ложишься, то он начинает свою шарманку опять?

Форменное издевательство, я считаю! Ни грамма человеколюбия в этих ужасных людях…

Страдая и стеная, пришлось оторвать свою головушку от невероятно мягкой подушки, которую я уже второй раз успела заценить, и отправиться умываться.

Что-то мне подсказывало, что день сегодня определенно будет насыщенным, так как именно сегодня должны были начаться занятия.

Интересно, меня выведут на индивидуальный план или сейчас будут преимущественно теоретические занятия, которые я спокойно смогу потянуть и без магии?

Насколько я могла судить по рассказам брата, первый курс был общеобразовательным, как и в прошлом моем мире.

Сомневаюсь, что здесь есть курс высшей математики и математической статистики, но чем черт не шутит, мало ли, какие тут предметы необходимо знать, чтобы быть достойным членом общества.

Из обрывков воспоминаний, в моей земной жизни на первом курсе у нас была сборная солянка из предметов – математика, физика, химия, философия, история, а также несколько основополагающих предметов по специальности. Если я правильно помню, то мы точно изучали общий курс биологии, систематику растений и животных (да и в целом растения и животных), клетки, физиологические реакции и прочее – все это подавалось одновременно и как повторение школьной программы, и как углубленный курс. Есть мнение, что биология, как наука, невероятно проста: сиди себе в лесу, собирай и суши травки, изучай, как живут стрекозы, да пей чай из собранных тобой же ягод. А, ну и в микроскоп смотри, куда ж без этого.

Мало кто вообще понимает, что именно делает биолог – не важно, ботаник он, зоолог, вирусолог, эколог или биохимик. Тот, кто собирается развиваться в этом направлении, кто действительно хочет посвятить свою жизнь изучению мира, должен видеть его по-другому.

Каждое живое существо – каждое растение, насекомое или бактерия – есть материя, живая и функционирующая определенным образом. Эти принципы зависят от множества факторов: эволюционного развития, пути, который выбрал организм для прогресса. Без прогресса не было бы ароморфозов, а значит – и высокоразвитых существ.

В жизни каждого биолога наступает момент, когда он сам для себя решает: готов ли он посвятить себя изучению эволюции и найти то самое, отличающее его от всех, изменение или остаться заурядной серой массой, не способной оценить прелесть окружающего мира.

Кстати, а есть ли у них микроскопы?...

Обдумывая внезапно свалившееся на меня откровение (есть ли у них здесь вообще какое-то оборудование?), я выбежала из ванной и спешно начала собираться. Еще вчера вечером мне доставили в комнату мою форму, буквально сразу же, как только я пришла с собрания. Вечер оказался не таким насыщенным, как весь предыдущий день, но тоже запомнился, тут ничего не скажешь.

Уильям действительно помог мне донести учебники, правда, в своей неподражаемой манере – он заявился под руку с одним из своих однокурсников, чуть ли не пинками погнал нас всех (включая Аурелиуса) в библиотеку и, под недовольное шипение работающей там старушки, забрал мои учебники.

Его друг галантно предложил донести часть книг Гаяны, так что мы с ней шли налегке. Впрочем, я заметила, что наши мальчики тоже предложили сокурсницам помощь и мужественно донесли достаточно крупные талмуды до лестницы в женское общежитие.

Уильям, кстати, не дал мне даже осмотреться в библиотеке, объяснив это одним единственным аргументом, который, похоже, относился не только ко мне, но и к оригинальной Лорее:

– Если допустить тебя сейчас до книг, то вытащить тебя отсюда мне не поможет ни расписание работы библиотеки, ни ужин, на котором тебе определенно стоит быть, ни необходимость во сне, – братец поганисто ухмыльнулся и потрепал меня по волосам. – Ты отрубишь мне голову ножом для писем прежде, чем я успею сказать хоть слово.

Что ж, он близок к правде – никаким оружием я, понятное дело, владеть не умею, однако на одном возмущении способна как минимум его побить. Книгой, стулом или ножом – тут уж что под руку подвернется.

Вот, кстати, интересно, а чем владела оригинальная Лорея, что ее брат считает ее хорошим боевиком? Она на мечах сражается хорошо или настоящие заклинания боевые легко использует? У них тут этому учат как, дома, в Академии или еще как-то? Может, она, например, из лука хорошо стреляет… Тяжело. Одно ясно точно – у Лори определенно просто нереально хорошая физическая подготовка, потому что мышцы я чувствую, кажется, все. И мышцы эти не эфемерные, а самые настоящие, работающие. Качалась она явно не для красоты.

Так что теперь встает вопрос еще и о том, чтобы как можно дольше поддерживать такое состояние. Только как? Хотя я подумаю об этом позже.

После того как он получил под бок укол моими ноготками, наследник Амариллис клятвенно заверил меня в том, что мы обязательно посетим завтра библиотеку и найдем книги для легкого чтения.

Точнее, уже сегодня. И при условии, что я нигде не опоздаю, ничего не сломаю, никак не накосячу и никого не прибью.

Для начала стоит наконец одеться. И волосы заплести, мало ли, вдруг сегодня все-таки будет практика?

***

В столовую я уже буквально бежала.

Позавтракать было необходимо, потому что непонятно, когда будет следующий прием пищи.

Столовую я нашла без проблем, но в ней уже почти никого не было. Кажется, я еще и на занятия опаздывала...

К сожалению, никого в зеленых комбезах вокруг не оказалось, так что и спросить, во сколько начинаются занятия, а главное – какие, у меня возможности не оказалось. Поэтому я флегматично решила, что раз горит сарай, то пусть сгорит и хата, а потому подошла к столу с едой и взяла себе несколько убийственно вкусно пахнущих булочек.

Понятное дело, что булки нормальной едой не назвать, но выбора у меня особо не было – нужно было торопиться.

Наскоро перекусив выпечкой и кофе (пусть будут благословенны местные боги за то, что этот прекрасный напиток есть в их мире), я устремилась на поиски расписания, студентов или хоть кого-то, кто мог бы мне объяснить, куда мне идти.

Несмотря на то, что старшие курсы стабильно начинают и заканчивают учебный год позже первокурсников, мой дражайший братец не мог сегодня мне ничем помочь – ему было необходимо присутствовать на первом практическом занятии у боевых магов. Как он объяснил, первые несколько дней совместных пар у нас не будет, так как первокурсникам необходимо познакомиться со своим факультетом и его правилами. А вот на следующей неделе мы уже начнем ходить на общие академические занятия, так что расстраиваться смысла не было никакого (хотя мне и так было все равно).

Жаль, что я так и не удосужилась узнать, какое у нас на сегодня расписание занятий. Это определенно было бы эффективнее, чем предполагать сейчас, куда мне стоит пойти.

Я не была столь предусмотрительна утром, поэтому пришлось выбирать самой.

И выбор мой пал на теплицы.

Почему-то мне показалось, что именно туда нас должны отвести в первый учебный день – так сказать, показать непаханное поле для обучения. Только вот где они, эти теплицы, я совершенно не знала.

Вчера мы с сокурсниками сидели не в них – место, куда нас привели на посиделки, было чем-то вроде ботанического музея и действительно называлось оранжереей. И, так как в этой самой оранжерее росло множество редких и жутко дорогих растений, допускались к практике в ней только студенты выпускного курса.

А «наши» теплицы находились далеко на отшибе, где-то в закуточке, но где именно – я даже представить не могла. И увидеть тоже – слишком большой была территория Академии.

Несмотря на такую неприглядную ситуацию, я была в достаточно хорошем настроении.

Да, было отчасти досадно, что та же Гаяна не стала меня ждать, однако я прекрасно понимала – она и не обязана. Мы познакомились только вчера, жили на разных этажах, да и общались не то, чтобы очень много (и определенно не договаривались, что вместе пойдем на занятия с утра).

Да и опоздание в первый же день пусть и было вопиющим неуважением как минимум к преподавателю, но чувствовала я, что это очень… в моем стиле. Даже в стиле Лореи. Так что особо не волновалась. В конце концов, Уилл вчера точно что-то говорил о том, что мне будет крайне тяжело просыпаться к первой паре.

Погода была прекрасная, небо отливало турмалиновой голубизной, птицы что-то весело насвистывали под шорох ветра в бесконечном множестве кустов, цветов и деревьев, а я плутала по дорожкам парка, пытаясь понять, как мы вчера шли с сокурсниками.

Все было относительно сносно ровно до того момента, как я не повернула в цветочную арку. Стоило мне ступить под ее тень, как тут же на меня отовсюду полилась ледяная вода.

От шока я даже не успела понять, что произошло, просто закрыла голову руками и попыталась уйти с траектории.

Это было явно плохой идеей, потому что как только я сделала шаг назад, то подвернула ногу так, что незамедлительно оказалась сидящей на пятой точке в луже на мощеной дорожке. Каблуки век бы не носила именно из-за таких ситуаций.

– Что здесь происходит?! – стоило мне только возмутиться, как водоразлив тут же прекратился. – Как это понимать?!

Вытирая рукавом блузы мокрое лицо и отплевываясь от воды, стекающей с волос, я медленно оглядела окруживших меня парней.

Прямо напротив стоял блондин в черной форме боевиков, сжимающий в руке нечто, отдаленно напоминающее часы с цепочкой. По выражению его лица было видно, как он лихорадочно пытается придумать хоть сколько-нибудь правдоподобное оправдание.

Справа от него стоял, слегка нагнувшись в мою сторону, рыжий долговязый пацаненок, который явно не выглядел на наш возраст, но вот его я точно запомнила среди первокурсников боевого, а значит, ровесником мне он все-таки был.

Слева же стоял хмурый русоволосый громила, который не внушал мне никакого доверия. Правда, угрозы от него я тоже не чувствовала, но мало ли.

За спиной блондина я услышала шуршание и звуки, похожие на то, что кто-то решил резко встать на ноги. Это тут же привлекло мое внимание и натолкнуло на мысль, что появились эти бравые молодцы тут неспроста, да только не по мою душу.

– Юная леди, – тем временем все-таки вспомнил об этикете тот, кто стоял напротив. – Прошу простить нашу оплошность, позвольте помочь вам подняться. – В то же время он как-то нехорошо зыркнул на своих друзей и наклонился ко мне, закрывая обзор. – Давайте я вас высушу, все-таки это наша вина, что мы так неаккуратно отрабатывали магию.

Я непроизвольно хмыкнула и резким перекатом назад встала сама, оказавшись от него более чем на расстояние вытянутой руки, и ухмыльнулась.

– На чем же вы отрабатывали заклинания, раз были так невнимательны и не расторопны? – я выразительно посмотрела на их слегка потрепанный вид. Разумеется, форма была в идеальном состоянии, все-таки зачаровывали ее на совесть (даже моя, несмотря на воду, была в полном порядке, пусть и сырая), однако на теле я успела углядеть небольшие синяки и царапины, что явно указывало на физическую стычку. – Или, скорее, на ком?

– Юной леди не пристало так разговаривать, – с нажимом сказал мне незнакомец. – Я более чем уверен, что вы торопитесь на занятия, так почему бы вам не отправиться туда прямо сейчас? Разумеется, после того как мы вас немного подсушим.

– Юному джентльмену не пристало разговаривать с дамой, не представившись и не узнав ее имени, – хмыкнула я. – Более того, указывать ей, что делать, юный джентльмен также не может.

– Что ты с ней возишься, Зу? – возмутился рыжий, вылезая из кустов, за которыми громила явно возился с кем-то крупным. Сомневаюсь, что тот, кто им попался, был меньше него, потому что борьба, судя по всему, шла нешуточная, а кто-то мелкий точно бы не справился. – Хэй, красотка, тебе не кажется, что болотникам не стоит соваться в дела боевиков? Иди куда шла, мы уже извинились.

Вот и хорошо, что я все-таки к вам не попала, милый мой. Учиться с такими… Как бы помягче сказать… Невоспитанными людьми не хотелось от слова совсем.

– Соболезную, рыжик, но спрашивать вашего мнения я не собираюсь, – отжимая волосы, съязвила я. – Сам бы шел на свои занятия, помнится, они у вас в совершенно противоположном направлении. Сомневаюсь, что мой брат будет доволен вашим опозданием. Он очень не любит тех, кто нарушает правила.

– Брат? – непонимающе спросил Зу (Что за странное имя? Это такое сокращение или его родители крайне сильно не любят?). – Кто твой брат?

– Узнаешь, если успеешь добежать до полигона. Советую поторопиться.

Парни переглянулись. Рыжий снова возмутился:

– Брешешь!

– Мне стоит пойти с вами и рассказать, что вы только что натворили? – ехидно уточнила я, пафосно изогнув бровь. Ну, надеюсь, что она изогнулась именно так. – Интересно, посчитают ли профессор и глава дуэльного клуба веской причиной для опоздания издевательства над студентами другого факультета?

– Мы уходим, – нахмурившись и подняв руки, заявил Зу. – Ригель, прекрати, леди права, нам стоит поспешить на занятия. Надеюсь, – он снова повернулся ко мне, – мы не в обиде друг на друга? Я все еще могу высушить вас. Не стоит ходить насквозь промокшей, можете простудиться. Это немногое, что мы можем сделать для вас в качестве извинений.

Я выпрямила спину и поправила зеленый комбинезон. Принимать помощь, даже такую нужную сейчас, от этих хулиганов я не собиралась. Мало ли, как они могут меня проклясть? А я даже не пойму, что на меня наложили какое-нибудь заклинание. Нет уж, дойду до теплиц, попрошу о помощи Гаяну, она мне точно не откажет и вреда никакого не причинит.

– Благодарю покорно, но обойдусь без вашего вмешательства, – и указала на тропинку, по которой сюда пришла. – Советую поторопиться. Всего доброго.

Так и не представившиеся по правилам Ригель и Зу позвали своего дружка (имя оказалось странным, то ли Хивзенри, то ли Гривзенли) и, периодически оглядываясь на меня и на кусты, из которых не доносилось ни звука, наконец-то скрылись из виду.

Я тут же перевалилась через ветки с неизвестными лиловыми цветами и нос к носу столкнулась с сидевшим на земле Кальдаром.

Сокурсник явно отхватил если не по полной, то где-то близко. Помяли его знатно, но не смертельно – учитывая состояние тех троих, я могу предположить, что им досталось гораздо больше. Силен, ничего не скажешь.

Только что он не поделил с боевиками?

– Амариллис? – мило, оказывается, меня он все-таки запомнил, при том, что на знакомстве с сокурсниками особо внимательным не выглядел. Хотя возможно, дело в том, что представлялся он сразу после меня, да и сидели мы рядом.

А я – девушка яркая, меня крайне сложно забыть, просто пока что это еще никто не понял.

Особенно сбежавшие только что боевички. Ну ничего, у меня еще будет время показать им, где раки зимуют, а где свистят. Нечего задирать тех, кто слабее. Хотя слабее ли?

– Она самая, – кивнула я тем временем пареньку. – Спрашивать, как тебя угораздило так бездарно им попасться, смысла нет?

Брюнет нахмурился еще сильнее и попытался встать.

– Не твое…

Договорить у него не получилось, на мокрой траве руки его разъехались, и он снова плюхнулся на спину, тяжело вздохнул, закрыл глаза и сложил руки на животе. Апатия и смирение с несправедливостью этого мира, не иначе.

Я внимательно следила за его попытками и молчала. Захочет помощи – попросит, но оставлять его, на что он, видимо, надеялся, я не собираюсь. Мало ли, возможно, мое "внушение" на охламонов с боевого продлится всего пару минут, и они вернутся, чтобы закончить начатое. А у детей в их возрасте фантазия будь здоров, так что и реализация может оказаться чем-то убойным. Надеюсь, что не в прямом смысле, потому что тогда под вопросом будет наличие у них мозгов.

– И долго ты собираешься тут стоять? – спокойно спросил меня сокурсник, отвлекая от придумывания тысячи и одного варианта экзекуций для хулиганов. А что, я тоже достаточно молода, чтобы моя фантазия была не хуже. Только у меня к ней в комплекте шла еще и опытность. И фрагментарная деменция, судя по всему, но об этом мы тактично умолчим.

– Пока ты не сподобишься встать и пойти на занятия, – пожала я плечами и окончательно перелезла через кусты. – Что-то мне подсказывает, что я все равно опоздала уже, так что почему бы не пойти вместе с тобой?

– Потому что мне не нужна компания? – вопросом на вопрос ответил мне парень, а в моей голове возникла наитупейшая шутка про наличие в его роду евреев. Сомневаюсь, правда, что они тут вообще есть. Надо будет, кстати, узнать, что тут с расами и народностями, мало ли, есть какие-то аспекты, о которых мне стоит знать. – Зачем ты вообще вмешалась? Сомневаюсь, что…

В чем именно он сомневается, Кальдар не договорил, но ставлю на то, что сомнения его базируются на моей способности постоять за себя.

– А почему нет? – хмыкнула я и наконец-то замотала косички в какую-то странную гульку, чтобы они не растрепались еще больше. – Сомневаюсь, что ты начал первым, эти оболтусы больше похожи на хулиганов. Странно, конечно, что они начали с первого же дня сокурсников кошмарить, но что-то мне подсказывает, что в их понимании все в порядке. Предполагаю, что они явно не по льготной программе здесь оказались, а значит, чувство безнаказанности у них в крови.

– Что ты имеешь… А, хотя, не важно, – остановил сам себя Мей-что-то-там. К своему стыду, могу отметить, что, похоже, у меня реальные проблемы с запоминанием местных фамилий… – Спасибо, – парень открыл глаза, перевернулся на живот и все-таки встал. – Что ж, думаю, что у нас явные проблемы.

Судя по всему, он имел в виду наш общий явно не благопристойный вид. Ну да, есть момент, появляться в таком состоянии на занятиях как-то не комильфо. Только что делать?

– Ты умеешь колдовать бытовые чары? – спросил Кальдар, брезгливо отряхивая с себя кусочки грязи.

Выглядел он определенно хуже меня – если меня просто окатили водой до состояния "хоть выжимай", то его еще и по земле поваляли. А земля и вода, как водится, равняется долгим попыткам отстираться. Или отмыться, как в нашем случае, потому что форма, в целом, была в нормальном состоянии.

– К сожалению, – начала я и осеклась.

А можно ли мне об этом говорить? Мне ведь прямо не запрещали, но настоятельно советовали не разбрасываться такой информацией налево и направо. Решай, мол, сама, кому стоит довериться, но чтобы с трибуны не кричать – это уж точно.

С одной стороны, администрация и так в курсе моего каретокрушения, да и служанки из лазарета наверняка уже проболтались. Но с другой – вдруг этим воспользуется кто-то не тот, чтобы мне навредить? Вообще, сложный выбор, надо бы потом у Вилли уточнить границы дозволенного. Но сейчас нужно было что-то отвечать, и я решила, что Кальдар на вредителя не тянет. Значит, можно ему приоткрыть часть правды – осторожно, конечно, и не всю.

– Я пока что лечусь, так что магия может сбоить, – можно вполне придумать что-то относительно правдоподобное. – Боюсь, что вместо банальной сушки я могу случайно нас поджарить. А ты не можешь?

Парень нахмурился еще больше (хотя казалось бы – куда еще-то? У него скоро глаз под бровями видно не будет) и почему-то отвернулся. А потом слишком быстро пробормотал:

– Я не в состоянии… Не все могу.

А, что-то подобное Уильям говорил, кажется, слабых магов берут только с какой-то ярко выраженной направленностью. Ой, кажется, я случайно задела его за больное. Надо бы как-то переключить его внимание, что ли.

– Жаль, что здесь нет помогатора, – вырвалось у меня внезапно, на что парень удивленно повернулся ко мне. – Не обращай внимания. Думаю, в таком случае у нас с тобой два варианта – либо мы идем на занятие с опозданием и просим помочь нам кого-то из сокурсников или преподавателя, либо идем до общежития, переодеваемся, а потом топаем обратно. Но боюсь, что второй вариант гарантированно лишит нас первой пары, все же мы итак уже порядком подзадержались. Как думаешь, сильно нас ругать будут?

Парень задумался, но уже не так сильно хмурясь, так что у меня появилась возможность его рассмотреть. Что-то мне подсказывает, что в хотя бы относительно спокойном и умиротворенном состоянии мы будем видеть его крайне редко.

Это, несомненно, меня печалило, потому что парень явно был симпатичным, это было сложно не признать. И хмуриться ему было явно не к лицу. Что же такое с ним произошло, что он начал вести себя, как старый ворчливый дед?

– Если… – начал он, определенно сомневаясь в том, стоит ли это говорить. – Если я попробую высушить нас… Ты никому об этом не скажешь?

Чего? Он же сказал, что не может. Или он боится, что может мне навредить своей попыткой?

Я задумалась.

Во-первых, мне было жутко интересно все-таки увидеть, как люди колдуют. За эти два дня, что я здесь в сознании, мне удалось увидеть только слегка светящиеся руки лекарей и непонятные светящиеся артефакты, которыми меня обследовали. А все заклинания, которые они использовали, не имели никаких спецэффектов, что меня, признаться, опечалило.

Во-вторых, Кальдару почему-то хотелось доверять. По крайней мере, мне не казалось, что он хочет причинить мне вред. Правда, меня напрягал момент с тем, что он, похоже, был слабым магом. Думаю, что что-то тяжелое он натворить был не способен, однако сомнения присутствовали – хоть и минимальные.

В-третьих, почему он просит никому не сообщать? Звучит малость подозрительно, но с другой стороны – мало ли, что у него за договор с Академией? А что, если…

И тут меня осенило. Договор! Именно! Наверняка его приняли в Академию только из-за его склонности к какому-то конкретному типу магии, раз он намекнул, что слабый маг. А что, если он не имеет ее, а просто как-то смог обмануть комиссию?

Но тогда зачем ему показывать мне то, что он может колдовать и так? Выказывает доверие? За что? Может, за то, что я ему тоже призналась в неспособности колдовать? Тайна за тайну?

В целом, подобное действительно могло и быть. Мало ли, какие в этом мире заморочки? К тому же, Кальдар выглядит, как человек интеллигентный, думаю, что он бы не стал пользоваться такими знаниями и решил уравнять нас.

Такое объяснение меня (пока что) устроило, поэтому я кивнула. Потом все равно с братом обсужу, не вдаваясь в подробности.

– Обещаю, что никому не расскажу, что ты сейчас нас высушил, – и, подумав, добавила, – Да и вообще, думаю, во избежание проблем, нам не стоит особо распространяться о том, что сейчас здесь было. Сомневаюсь, что у нас получится вынести на рассмотрение администрации этот конфликт, только сами пострадаем еще больше.

Действительно, было у меня такое ощущение, что лучше скандал лишний раз не раздувать, не в том я сейчас положении. Да и Кальдар тоже. Учиться нам надо, а не соперничать с кем попало.

Парень согласно кивнул и предупредил:

– Тогда замри, пожалуйста, – и подошел ко мне.

Что ж, рост Лореи мне определенно не нравился – я парню чуть ли не в пупок дышала. Шучу, конечно, но разница в росте у нас явно была значительная, Кальдар навис надо мной, как скала или как минимум неплохое такое дерево. Интересно, а он еще вырастет? А я?

Наивная, ага.

Тем временем сокурсник положил мне руки на плечи и закрыл глаза. Концентрируется? А местные врачи так не делали. Интересненько.

По телу словно теплый ветерок прошел. На секунду мне даже показалось, что я не в саду стою, в тени огромной цветочной арки, а где-то на пляже ловлю щеками уходящие лучи солнца. Какие необычные ощущения.

Интересно, все так колдуют? Или только его магия такая? Пока парень колдовал, я тоже непроизвольно закрыла глаза, а когда открыла, напротив меня (слишком близко, если уж на то пошло, явно не по этикету) спокойно стоял совершенно чистый и сухой Кальдар. Сырость и озноб, который я чувствовала с тех пор, как меня немилосердно окатили водой, прошел. Я посмотрела на свои рукава и убедилась в том, что я тоже совершенно сухая.

Брюнет глубоко вздохнул и нахмурился.

– Мда, от нас немного странно пахнет теперь, – констатировал он.

Ну да, явно не фиалками (или чем там пах мой шампунь), но и не сказала бы, что противно. Чем-то средним между травой и грозой, мой цветочный аромат почти пропал, но страшного в этом ничего не было, так что я постаралась максимально открыто улыбнуться моему, в каком-то смысле, спасителю:

– Да ладно тебе, нормально от нас пахнет.

А потом вспомнила кое-что и хлопнула себя по лбу. Парень удивленно воззрился на то, как я быстро начала перетряхивать свою кожаную сумочку.

– Вот! – радостно возвестила я, вытянув на свет небольшой флакончик. – Они, конечно, женские, но у них довольно нейтральный аромат. Понюхай.

И протянула Кальдару… Да, духи. Которые еще вчера отрыла в закромах Лореи. Запах у них действительно был довольно нейтральный, что-то среднее между зеленым чаем, который я помню еще по прошлой… по земной своей жизни, и какими-то легкими нотками цитрусовых с кофе или шоколадом. Было не особо понятно, но запах явно был не сильный, хоть и должен был перекрыть наше необычное благоухание.

Судя по всему, Мелье… Да как же его? И спрашивать неудобно…

В общем, Кальдару тоже понравилось (или хотя бы не совсем не понравилось), так что мы оба резво опшикали себя духами и, схватив сумки, устремились на уже почти пропущенное занятие.

Слава местным богам, парень знал дорогу.