Спасти графство и законного короля!

             Когда тебе 65 кажется, что в твоей жизни уже ничего нового не случиться. Жизнь прожита. Осталось только тихо доживать на пенсию, кормить бездомных кошек и собак и наглых жирных голубей. С мужем расстались, тихо и спокойно. Просто надоели друг другу за 40 лет совместной жизни. Разводиться не стали, имущество поделили тихо, ему – квартира и машина, мне – дачка дедовская и счет в банке, где лежали заработанные за 10 лет командировки в жаркой Африке наши кровные. Мужу, бывшему пареньку из городка в вологодской глубинки так нравилось жить в центре культурной столицы России, славном Петербурге, что он готов был отдать все, что угодно в обмен на эту двушку, чьи кухонные окна выходили на крест Исаакиевского собора, что он, не раздумывая, согласился на эти условия. Машину продал, так как зрение с возрастом упало, денежки тоже появились. Считал, видно в душе, что слегка меня облапошил, но прогадал. Дачка-то была в Васкелове, которое нынче стало почти пригородом Петербурга, добраться до которого теперь можно минут за двадцать, вместо прежних полутора часов, да и участки тогда давали не смешные 6 соток, а минимум 12, а у нас, так как дед был начальником, были все 20. Поэтому, когда мне надоело всю зиму разгребать снег, решила податься в более теплые края. Сын с семьей к тому времени уже переехали в Приморье, поближе к Китаю, предугадав, что именно туда переместится центр деловой активности. Ну, продать дедовское наследство он мне не разрешил, но сумму, адекватную его стоимости на счет перевел. А я ему – дарственную. Захотят в родные пенаты вернуться – будет угол на первое время. Мужа не придется уплотнять, пусть наслаждается на старости лет. И тут подвернулся случай.  В Белгородскую область потребовались узкие специалисты.  А у меня специальность самая что ни на есть узкая.  Ухо – Горло – Нос. И, похоже, им так требовался узкий специалист, что, не посмотрев на мои 60 меня взяли, и подъемные дали, и прочие социальные блага.  А я домик присмотрела, небольшой, но со всеми удобствами, крепкий, и с садиком – огородиком. Честно протрудилась в уездном городке Варуйки пять лет. А потом грянула СВО. И маленький городок превратился в прифронтовой. А в больницу прислали молодых специалистов. Нам достался молодой  «продвинутый» заведующий отделением, наученный по «прогрессивным» западным методичкам.  Который заявил, что все мы безбожно устарели, и что теперь  кости из пищевода будут вытаскивать эндоскопом, инродные тела бронхов  - гибким бронхоскопом, а мы оперировать миндалины под микроскопом. Зачем, непонятно. Глотка – не ухо, там размеры нормальные, и без микроскопа все видно, особенно, если анестезиолог нормальный. А с ненормальным и с микроскопом ничего не увидишь. Ну, я ругаться с молодым не стала, просто уволилась и все! Буду я еще на старости лет копья ломать. Хватит, 10 лет в воюющей стране проработала, могу и отдохнуть, если мой опыт тут никому не нужен! Оказалось, зря! Молодой всех стариков разогнал, они тоже поувольнялись, и разъехались кто куда, только двое нашего поколения и осталось. А тут противнику англосаксы дальнобойные ракеты подкинули, и стали они в наши Варуйки залетать. Нет, наши ПВО-шники молодцы, большую часть сбивали, но все равно, то одна прилетит, то другая, сбитая, на крыши грохнется. А у военной отоларингологии закон:  ранение голова – шея, в первую очередь  наложить трахеостому, а потом, когда дыханию уже ничего не угрожает, разбираться, что кровит, где сломано,  и что делать. Нам это еще на курсах повышения квалификации  коллеги постарше, которые фронт Великой Отечественной прошли, объясняли. И я подтвердить могу, золотое правило. У меня ни одного потерянного пациента в Африке не было. Раз до госпиталя довезли, значит выживет!  Трахеостома есть, значит, раненый в своей крови не захлебнется, наркоз дать через трубку можно,  даже, если челюсти в хлам. И вот, пошли раненые, а наш продвинутый трахеостому наложить не умеет!  Ему прямым текстом анестезиолог говорит: интубация невозможна, а он что-то верещит про отсталость России, об инжекторной вентиляции легких, и прочих премудростях. А где они, премудрости, и где Варуйки?? Пришлось вызывать ветеранов. Так что жизнь у стариков стала веселая. Главный врач вызвал и говорит: – Как хотите, хотите, учите дурака европеоидного трахеотомию делать, хотите сами выезжайте по срочности, но что бы больше у меня  заминок с оказанием первой помощи не было. Вот и пришлось на старости лет, ночь – полночь, а постучится в дверь водитель скорой, и едешь, коллегу недобрым словом поминаешь. Он, кстати, без микроскопа трахеотомию так и не освоил!  Руки, видать не из того места  выросли. Он быстро смотался от нас, то ли в Москву, то ли в Нижний, квалификацию повышать.  А нам прислали добровольца, даром, что на протезе, но и Афган и Чечню прошел, мыслил с нами одинаково, но одно горе – долго стоять не мог: фантомные боли начинались.  Сын мне не раз звонил, требовал, орал, что бы я уезжала, не сидела так сказать, в прифронтовом городе. Отказалась. Я не такая уж старуха, что бы в трудный момент дезертировать. Бросать инвалида да старика на 10 лет меня старше, да двух девчонок, первый год после клинической ординатуры, в  трудное время. Осталась. Так вот, к чему это все? А к тому, что в один далеко не прекрасный момент, противник, понял, что несмотря ни на помощь всей Европы, да Америки, переломить ход войны не может, в нашу пользу все складывается. Так они как с цепи сорвались. Почти каждый день мирные города обстреливают. Нет-нет, да прилетит подарочек. Вот, после особо сильного прилета, прямо в кафе, где свадьбу праздновали, вызвали всех нас скопом.  Мне достался жених, парнишка лет 25,  челюсть сломана, кровью захлебывается. Я трахею вскрыла, отсосала кровь, трубку вставила, манжету раздула и трахею перекрыла. Глотку затампонировали, наркоз дали, разбираться стали. Основная работа, конечно, у челюстно – лицевых хирургов, а я ассистентом, надо соседям помочь, нет больше никого, еще у трех гостей схожие травмы, как сговорились. Вот, работаем мы потихоньку, разбираемся, вдруг, свист, свет гаснет,  с потолка лампа срывается! Я парня от мусора своей тушкой прикрыла, последняя мысль: попадет в раны мусор, нагноится, вся работа насмарку. Потом грохот, и все! Темнота.

         Очнулась от чьих-то всхлипов.  Вспоминаю происшествие. Попали, гады, в больницу, прямо в операционную. Видимо, меня ранило, или контузило. Надо бы узнать, спасли ли парня!  Открываю глаза, что за шутка? Таких палат не бывает! Лежу на громадной кровати с балдахином, белье шелковое,  потолки высокие, с позолотой, окно с портьерами. Около кровати сидит женщина, в сером длинном платье, белом переднике, белом чепце, лет сорока, перебирает четки и всхлипывает.  Я дернулась от неожиданности, женщина подхватилась, руками всплеснула и заголосила:

- Очнулась, очнулась, ее сиятельство очнулась! – И выбежала вон.

       Удивилась: – что за умалишенная. Решила проверить, что со мной. Голову ощупала, вроде цела, спереди тоже вроде ничего, ран нет, только отощала очень. Высунула ногу из-под одеяла. Цела, только тонкая, как спичка, и размер стопы удивляет – у меня полный 39, зимнюю обувь даже 40-й покупаю, а тут 34-35! И кожа суховата, но гладкая, без старческих пятен. В это время дверь открылась, вошла прежняя женщина и с ней пожилой, усталый дяденька, лет 50, с залысинами, бородка стриженная, одет в черное. Костюм странный, как из исторического фильма времен королевы Марго. Воротник плоеный, белый.  Он улыбнулся, присел на стул, с которого женщина  вскочила, взял меня за руку

- Как вы себя чувствуете, дитя? – Спросил он, похоже, щупая мой пульс, только без секундомера.

- «Какое я тебе дитя, дяденька нашелся!  Лет на 10-15меня младше, а туда же, дитя»!

- Хорошо, – вежливо  так отвечаю, – ничего не болит, только кушать хочется.  Мне можно кушать?

- Аппетит, это хороший признак, только начинать есть надо аккуратно, ваш организм еще не отошел от проявлений столь сильной холерины, так что пока только легкую пищу. Разрешите, я ваш живот пощупаю! Летти, принеси простыню!

- Зачем ему простыня? – удивилась я. Но мужик, видимо, доктор, отошел к окну, отвернулся,  Женщина, которую он назвал Летти, сняла с меня одеяло и накрыла тонкой простыней по самое горло. Мужик подошел и сквозь простыню начал мять мой живот, который отчаянно урчал, но больно не было.  Мужик все выспрашивал. Отвечала, как есть:  не болит!

- Так, Ваше сиятельство, рад сообщить, что вы полностью победили недуг. Так что Летти может напоить вас бульоном, а часа через два дать жидкую кашицу. Пить будете отвар трав.  Выполняете все точно, и через три дня сможете вставать! – Поклонился и вышел из комнаты.

          Так и не успела спросить коллегу, где я и что со мной приключилось. Решила спросить Летти. Вроде она неплохо ко мне относилась. Насколько я помню, холериной раньше называли понос. Какое отношение имеет понос к взрыву в операционной, непонятно. Медвежья болезнь, что ли у меня со страху приключилась? Появилась Летти. Принесла бульон. Вкусный, наваристый, если на мой вкус, то даже слишком. После еды захотелось спать.  Просто непреодолимо. Решив, что разберусь во всем попозже, спокойно заснула. Проснулась, уже темнело, на столе, загороженный от меня экраном, стоял подсвечник с двумя свечами. Гады электроснабжение нарушили, –  подумала я было, но тут услышала шепот. Летти беседовала с еще одной особой – почти девочкой, лет 15, худой истощенной, с жидкой косицей, и тоже в сером платье с белыми передником, но без чепца.

- Ее сиятельство так исхудала, даже сильнее меня. И хорошо, что волосы ей обрезали, а то бы выпали, как у меня. Какая коса была, а теперь крысиный хвостик.

- Что ты несешь, балаболка. Скажи спасибо, что госпожа выздоравливает, а то отошли бы мы все господину Орасту, двоюродному дядюшке барышни. Вот хлебнули бы лиху. Жестокий он, все бы перепоротые ходили. А девки с брюхом. Так что дай бог нашей барышне здоровья!

- А толку? Все равно, пока барышне 21 год не исполнится господина Ораста опекуном назначат. Больше некого.

- Много ты знаешь! Опекуном сам король станет. Это давно решено. Наше графство мало того, что самое большое в королевстве, так еще род нашей госпожи чуть ли не древнее королевского. Он, король, сговаривал ее за своего младшего сынка, принца, значит. Только мор помолвку заключить помешал. Так что как заставы снимут, так пришлет кого-то, что бы за графством приглядывал. А Ораста сюда и не впустят.  Не подходит ни по знатности, ни по богатству. Короче, рылом не вышел. Он же по линии матери ей родственник не по отцу. Да еще старший брат есть. Он, правда, от наследования отстранен за кутежи и сумасбродства, но раз такая беда приключилась, может король и помилует. Богатство вряд ли вернет, все-таки сынку отдаст, а титул вернуть может, и на службу на хорошее место возьмет. Сейчас, главное, мор победить. А то графство совсем обезлюдеет. Иди ка, принеси кашку, проснется барышня, кормить буду. Да руки вымыть не забудь, тарелку грязными не хватай!

         Я так и замерла, ничего не понимая. Графство, король, принц, брат! Где я?? Что за чушь? Я, конечно, как и все женщины, читала фентези, и про попаданок тоже, но что бы самой? Неужели я там, дома, погибла и сейчас заняла тело умирающей от «холерины» дочери графа? И, если пришел, как они говорили, мор, то что же это? Понос, мор, карантин… холера? Только холеры не хватало! Конечно, мне, жившей в Африке, где холера это так, ежегодное явление, вроде нашего гриппа, такая ситуация особо страшной не казалась. Хорошо, что не чума, или эбола, или, вот как у нас, ковид!  Болезни, передающиеся по воздуху, от человека к человеку. Холера, это типичная «болезнь грязных рук», вибрион крайне нестойкий, не переносит кислоты. Достаточно не пить сырую воду, не мыть ею посуду, или споласкивать ее кипятком, кипяченой же водой с уксусом мыть овощи и фрукты, а лучше не есть их сырыми, а варить, или жарить. И, конечно, уничтожать все испражнения больных, обеззараживать помещения хлоркой. Тут меня осенила неприятная мысль. Судя по одежде, наличию титулов, графств и королей, я попала примерно в 16-17 век. Рановато для холеры, первая эпидемия только в начале XIX века в Европе приключилась. Но то у нас, а если я в другом мире, то все может быть! Значит, ни антибиотиков, ни дезинфекционных растворов, ни понятий о гигиене нет. Нет ни капельниц, ни шприцов, ничего.  Хлорку и карболку изобретут двумя, а то и тремя веками позже! Единственное, что после выздоровления у пациентов развивается слабый иммунитет на 1-3 года, значит, повторное заражение мне не грозит, если… не поймаю другую разновидность вибриона. В нашем времени их известно три, сколько было в средневековье – неизвестно. Значит, надо подкислять воду. Люди с высокой кислотностью вообще холерой почти не болеют. Надо попросить лимон, если они здесь есть. Неизвестно, какими руками варили этот бульон и кашу! Правда, они кипели, а это 100% гибель холерного вибриона. И что делать, что бы остановить эпидемию?? Решила, сейчас поем, попрошу пишущие принадлежности, запишу, что помню о холере, дезинфекции, карантинных мероприятиях. Ну и спрошу, где я, что происходит, и как меня зовут, в конце концов! Да, и уборную посетить надо, слава Богу, только по-маленькому! Пошевелилась, Летти сразу подбежала ко мне.

- Ваше сиятельство, проснулись! Сейчас Нэнси кашку принесет, покушаете!

- Подожди, Летти, мне до уборной добраться надо, поможешь?

- Ой, барышня, неужто опять? Лекаря позвать?

- Нет, мне только по маленькому, да и умыться хочется, и руки вымыть, а то они липкие какие-то и волосы бы расчесать!

- А что доктор скажет?

- Обрадуется! Пойдем, а то сил терпеть, уже нет!

- Так давайте я вам ночную вазу подам! Прямо сюда.

- Эх, Летти, на нее все равно садиться надо, да еще приседать! Проще дойти.

- А бурдалю? Прямо в кроватку!

- Летти, – сказала строго, – я говорю в уборную, значит, в уборную. Помогай, а то не дойду, свалюсь, вот доктор тебя и взгреет!

        Причитая и охая, Летти помогла мне подняться, и пройти десять шагов до маленькой дверцы у задней спинки кровати. Что же, все на уровне 16, начала 17-го века. Вместо унитаза – стул, вернее, кресло с дыркой, под ним какая-то емкость, для умывания – таз и кувшин. Правда, запахов нет, что странно.  Все получилось, только Летти сливала на руки кувшином, и мыло нашлось, и еще биде, так что гигиену первой необходимости навела. И даже удержалась от вскрика, увидев себя в зеркале. Тощая девица, лет 17-18, волосы коротко обстрижены, неровно, видимо, в спешке,  где-то до плеч а где-то еле уши закрывают, но волос много, красивые, каштановые, с рыжинкой. И вообще, если приглядеться, была красавицей. Кости лицевого скелета тонкие, правильные. Мясо нарастет, приятная внешность будет. Глаза красивые, зеленые, большие. Брови и ресницы темные. Росточка среднего, даже, по нашим меркам, низкого, чуть больше полутора метров, ну я тоже дылдой не была, метр шестьдесят пять, рост Венеры. Так что жить можно. Летти все причитала, что подурнела, похудела, волосики, вон, обрезаны. Я возражаю, что, главное, жива. Пошли обратно. Нормально. Спрашиваю про парикмахера, Летти чуть ли не прямо сейчас подхватилась бежать за Томми – цирюльником, я остановила, не все сразу. Попросила бумагу и карандаш, все привычнее, неизвестно, чем здесь пишут.  По секрету сказала, видимо, личной горничной, что, пока была без сознания, меня посетила святая. (Есть же у них какие святые!) Так вот, мне объяснили, что делать, что бы мор остановить. Так что я записать все хочу, пока не забыла. А то с памятью совсем плохо стало – из прошлого почти ничего не помню.

- Совсем – совсем? – изумилась Летти.

- Частично помню, про графство помню, про мор, от которого человек извергает все из кишечника и со рвотой, а потом высыхает весь и умирает, что я дочь графа, родители умерли, что ко мне принц сватался, и все. Очень боюсь, что приедет дядюшка Ораст, поэтому хочу написать Его Величеству, что я выжила и прошу защиты от алчных родственников.

       Летти одобрила, скормила мне с ложечки принесенную кашку на воде, рассказывая, что меня зовут Нионелль Рисская, мне 17 лет. Графство Рисское самое большое и богатое в королевстве, да еще приграничное, так что король его опекает. Брат мой старший, Густав, провинился, не поддержал короля, когда тот взошел на трон Венидии после смерти старшего брата. Конечно, по правилам, должен был взойти его племянник, сын старшего брата, но тому тогда было только 14, и дядя его вместе с семьей – матерью и сестрой услал под надзор в дальний замок, в горах севера. Поддержавших принца разогнал, кого казнил, кого в ссылку. Мой старший брат был из приближенных принца, и уехал с ним в ссылку, добровольно. Чем и заслужил немилость нынешней власти. Отец же мой, граф, испугался за семью, мать, меня, и моего младшего брата, признал узурпатора и одобрил мою помолвку с младшим сыном нынешнего короля, юношей на 2 года меня младше. Теперь что получится, не знаю. Но короля извещу, что чту его волю и волю родителей.  А до свадьбы, если мне 17, а ему 15 с небольшим, еще минимум два-три года, так что как там, у Ходжи Насредина? Или я, или шах, или осел! Так что не паникуем и дядюшку не пускаем. Раз его даже прислуга боится. Намекну-ка я в письме королю, что этот  Ораст насчет меня матримониальные планы имеет. Родня мы дальняя, так что разрешение он, якобы получил! Посмотрим, насколько королю мое графство нужно! И брата бы разыскать, хоть, королю-то он совсем лишний, если его простить, так граф он, а на нем сына не женишь!

         Так, план на первое время продумали. Теперь надо насчет холеры озаботиться. Мор прекращать нужно, людей жалко. А карантин можно и затянуть, что бы женишок не нагрянул. Мол, надо выждать до весны, что бы солнце заразу выжгло. Вроде, сейчас осень. А холера, она морозоустойчива! Теперь вспоминаем: как делается хлорка, или хлорная известь. Известь здесь наверняка есть, в это время она – основное связующее при каменной кладке. Не глиной же они кирпичи сцепляют! Замок у графов явно каменный. Да и получить известь просто: пережечь известняк при высокой температуре. Можно в кузнечном горне с каменным углем. Интересно, есть у них каменный уголь, или они в кузницах древесный жгут? Отметить, что бы не забыть спросить. Далее, нужен хлор. Сырье – поваренная соль. Это здесь есть, только сколько стоит? Помню, у нас в средневековье она была дорогая.  Но вот хлор извлекается из нее электролизом! А где я и где электричество? Хотя, мир другой, может, хоть лейденскую банку изобрели!  Надо вспомнить, из чего ее делали. Корпус – стекло, Электроды, кислота, вроде серная. А где ее взять? Надо у лекаря спросить, может, он алхимией увлекается. Но на все это время потребуется, а эпидемия уже идет. Меры нужно сейчас принимать. Что еще. Еще есть карболка. Это разведенный фенол. Фенол получают из дегтя. Еще фенолы есть в листьях брусники и еще какой-то ягоды, не помню! Заметить, что бы вспомнить. Теперь, что можно применить быстро. Воду – кипятить. Не кипяченую не использовать даже для мытья, может в рот попасть. Руки мыть с мылом, выяснить, какое мыло имеется. Лучше бы дегтярное, или сделать с вытяжкой из листьев брусники!  Раз там фенол.  Значит, издам указ, графиня я, или нет: руки мыть с мылом а) после туалета, б) перед едой, в) после возвращения домой из поездки, или после работы. Не исполняющих, ждут наказания.  Придумаю потом, какие. Полы в доме мыть со щелоком. Щелок, это просто, настоять золу. Только он раздражает кожу рук, значит, пусть моют тряпкой на швабре, или тряпкодержателе. Сколотим побольше. Длинная палка, к ней поперек прибита дощечка для тряпки и все! Не забыть оборудовать при выходе из отхожих мест рукомойники, хоть самые простые. Повесить полотенца, поставить мыло, хоть жидкое. Проверить кухню.  Как там с гигиеной. Все овощи и фрукты мыть в слабом растворе уксуса.  И не забыть еще одно средство  дезинфекции: спирт!  Уж ром – то наверняка и в этом столетии имеется. Так что люди, подающие на стол, кухонные рабочие, пусть руки протирают ромом. Пока. Потом наладим перегонный куб, будем гнать самогон. Станет дешевле, а пока здоровье дороже. Теперь отходы жизнедеятельности.  Горшки в кусты не выливать.  И под кустами надобности не справлять. Выкопать на задворках траншею,  сливать все туда и засыпать известью, лучше негашеной, чтобы температура выделялась, или попроще – золой. Мужики, кстати, могут прямо туда облегчаться. Но в кусты – ни-ни! Теперь об изоляции больных. Раньше были холерные бараки. Посмотреть, как дела здесь обстоят. И топчаны для больных специальные сколотить. С дыркой под зад. Под дырку – ведро. Такие видела в Африке. И больной чистый, и персонал с зараженными тряпками не возится, риск заражения меньше. Вроде все вспомнила. Теперь чуть поправлюсь и буду божественную волю вещать! А пока приказ о кипячении воды, мытье рук, полов и организации чистых отхожих мест! Это я и в кровати сочинить могу!

       Указы издала, народу объявили. Через три дня отъелась немного, сил прибавилось, с помощью причитающей верной Летти сползла на кухню. Приятно удивилась. Кухня огромная, плита дровяная, камин гигантский, с жаровней и вертелом, на крюке котлище, вода кипит, поваренок ее черпаком на длинной ручке в кастрюли переливает. Кухарка, приятной внешности толстуха, чисто одетая, руки вымыты, командует. Увидела графиню, удивилась, но виду не подает, усадила, на вопросы отвечает. Что служит в замке уже 15 лет, главной поварихой стала, как ее предшественница от мора померла, но то не удивительно, грязнуля была знатная.  Она руки не мыла неделями, мясо на одном столе с молоком и десертами разделывала, вот и уморила всю графскую семью. А ее, Марьяну, из герцогской кухни граф перекупил, очень ее стряпня и порядок на кухне, что ее матушка поддерживала понравился.  Вот, она и навела после смерти предшественницы такой же порядок, как у матери. Поварята и помощницы поворчали, было, но поварешка и розга кого хочешь усмирит, привыкли, так что никто не заболел с тех пор ни в замке, ни на кухне, да и своих домашних мальчишки научили, тоже не болеют.  Жаль только, что поздно, графа и графиню не вернуть, и маленького виконтика тоже.  А барышня, коли выжила, может за еду не переживать, больше не заразим.  Надо только больше кушать.  И налила мне полную тарелку протертого куриного супа. Я всю тарелку и съела, похвалила кухарку, и поползла обратно. Слабость еще была, спросила Летти,  есть ли у моего батюшки секретарь с хорошим почерком, что не болеет, письмо королю как курица лапой не напишешь,  а у меня почерк « врачебный», так еще и рука дрожит от слабости. И не умею я ни гусиным, ни даже железным пером пользоваться! Нашелся писец, что не заболел, продиктовала письмо с изъявлением королю Венидии верноподданнических чувств, о том, что волю родительскую не нарушу, жениху я верна, да только дядюшка двоюродный имеется, который вроде даже за разрешением на мне жениться к жрецам обратился, и хочет графство мое себе  прихватить. Сам он давно у соседей живет, и о претенденте на мою руку не знает. Защитите, Ваше Величество, сироту, верную вам подданную! Письмо подписала, отправили с курьером почтовым. Им ездить по дорогам разрешалось, только на границе они должны передавать всю почту другим гонцам. После обработки парами уксуса. На следующий день дошла до двора, посмотреть, как отхожие места оборудовали, как траншею для отходов выкопали. Устроила разнос, что отхожие места вообще без дверей, грязь сплошная, а умывальни на открытом воздухе поставили. Осень, уже холодно, а зимой вообще все перемерзнет! Ленивым работникам приказала сортиры отдраивать, а будут лениться, так всыпать хорошенько, что бы лень выбить. Траншею углубить, для умывален сколотить теплые пристройки, прямо перед сортирами. Что бы значит, пройти мимо не могли! Вот такая я крепостница стала! Прямо Сылтычиха!  Но что поделать, если не понимают работники по хорошему в чем польза, буду вколачивать через задницу, если другого пути нет, но мор, то есть, эпидемию, прекращу!

      На следующий день под причитания Летти доехала в двуколке до дальней конюшни, превращенной в госпиталь. Кошмар! И тихий ужас! На не убранном полу на соломе, перемешанной с навозом и с собственными выделениями, валяется человек 30 больных и около десятка трупов.  Трупы никто не убирает. Лечения никакого, да и чем здесь лечить?  Рядом с входом молодой, чернявый парень, худой, мечется, пить просит. Никто не дает, а при холере причина смерти – обезвоживание. Спрашиваю какого-то работника, что сидит у входа, что он тут делает. Отвечает лениво так, что принимает больных, кого притащат. Место находит. Спрашиваю:

 - А почему трупы не убираете? Каково это рядом с трупом болеть?

- Не мое это дело, барышня, раз в три дня приходит падальщик, что раньше скотину павшую увозил, забирает. Так у него деревень много, пока все объедет!

Кошмар-р-р! А этот тип продолжает:

- Здесь все равно безродные, те, у кого родни нет, или уже не осталось. Тех сюда и волокут, а родных люди сами выхаживают. А что воды не даем, так лекарь запретил, только рвоту усиливает.  Все равно помрут.

И тут я вспомнила, что если у больного чувство жажды есть, то не все еще потеряно. И про оральную, то есть через рот, регидратацию, то есть пополнение жидкости в организме.  И приказала галопом нестись на кухню. Дома туфельки переодела, старые чистить запретила, велела сжечь. Побежала на кухню, потребовала кувшин, чистый,  стакан, и две ложки, столовую и чайную, соль и сахар.  Прикинула стакан, вроде равен нашему. И ложки похожи. Руки вымыла, отмерила пять стаканов теплой воды, всыпала две ложки сахара, и пол чайной ложки соли, размешала, взяла чашку, и обратно, в барак. Только перед тем, как войти сапоги старые, для работы в саду одела. Юбку подобрала. И Летти заставила.  Принесли кувшин с питьем, налила чашку, подала парню, что пить просил. Выпил. Подождала, минут десять, рвоты нет. Для верности еще подождала, дала еще. Тут кто-то еще пить запросил. К нему Летти пошла, меня не пустила. Тоже напоили. Оставила Летти поить больных, сама еще съездила, привезла два кувшина, да кухарка со мной поваренка, переболевшего отправила, еще с двумя.  И шепотом попросила паренька пристроить на время подальше от кухни, нельзя так рано после болезни к готовке допускать. Я с этим полностью согласна была.  Так что я назначила парня старшим над бараком, приказала поить больных, у которых рвоты не было через каждые полчаса, а сидельцу у двери ему помогать и слушаться, а то накажу. Стала думать, где помощников найти, что бы барак в приличный вид привести. Крестьяне еще не весь урожай убрали, работников мало, да много выздоравливающих, еле на ногах стоящих. Некого из деревень взять. Но тут мой же указ о мытье рук помог. Подъезжаю на внутренний двор, и вижу сцену.  У стены казармы стоят шесть здоровых мужиков со спущенными штанами, видимо, из стражников, или из домашних слуг, так как морды откормленные, здоровые, а вдоль них ходит здоровый амбал и лупит их поочередно по заду.  Спрашиваю, в чем дело, отвечает, что шесть стражников уже пятый раз пойманы на том, что руки после сортира не моют, а один умудрился с куском, ну вы барышня сами догадаетесь чего на пальце обедать прийти, и о барышне высказался непочтительно. Вот, капитан и приказал их выстроить, и час лупить, что бы приказы исполняли. А Тертия, того самого грубияна, так два часа. Час за мытье рук, час за барышню.  У мужиков уши красные, стыдно, во дворе толпа, глазеют на зрелище, мальчишки улюлюкают, спорят, кто первым заорет. А часть в уголку стоит понуро, видно, сыновья. Переживают за отцов.  Вот из этой группы пацанов и выскочил тот, кто мне идею и подал.

- Барышня, Ваш Сиясь,  помилосердствуйте, назначьте  батьке другое наказание. Хоть в подвале прикажите бить, а то со стыда же умереть, перед всеми  с голым задом, простите!

Я призадумалась, упрямцев учить надо на примере, поэтому встала в коляске и сказала громко, что бы все слышали:

- Твоя правда, парень. Есть у меня наказание пострашнее палки. В бараке в ужасных условиях умирают ваши земляки. Помощь нужна, а народу нет.  Крестьяне с трудом урожай убирают, отвлекать нельзя. Так что я меняю наказание. Кто не хочет голым задом перед всем замком светить, идут в барак убирать, трупы выносить, больных обмыть, переодеть. Плотники со всех работ снимаются, сколачивают топчаны специальные. А у хозяек прошу выделить старые рубахи мужские, короткие,  которые они уже чинить устали. Неважно, что старые, все равно их сжигать будем. Потом, когда мор стихнет, всем прикажу за каждую сданную рубаху две новые выдать. Управляющему замком  список составить, кто сдал и сколько. И еще, хозяйки, ведра требуются, старые, некрасивые, но целые, что бы не протекали.  Можно бадьи, бочки, горшки глиняные, и другую тару. Щербатые, со сколами, неважно, главное, что бы жидкость держали. Тоже обещаю, не сразу, но новыми верну. Будем госпиталь устраивать для больных, глядишь, и выздоравливать начнут, в той грязи, что в бараке сейчас, и умирать-то страшно! Поможем страждущим!  Всем, кто на эту работу согласен, одеть сапоги, взять с собой две пары рукавиц  рабочих, лопаты выделим.  Телеги взять те, на которых навоз на поля вывозят. Телеги жечь не будем, щелоком вымоем!  Вывозить в траншеи, что для нечистот приготовили, засыпать негашеной известью, бережно, чтобы не обжечься.  Руки мыть, даже, если закурить хотите, обязательно. Там и поймете, зачем это надо. В этом спасение от мора, а не барская прихоть!  Все, всем работать! Проверять сама буду.

     Сходила к плотникам, велела взять в помощь мальчишек, и добровольцев, сказала, за каждый топчан по медяшке платить стану. На специальном мокром песке, насыпанном в плоский ящик, вроде доски с бортиками, начертила, как сумела, топчан, на месте, где зад у человека – дыра круглая. Объяснила, что при море из больного так течет, что он не успевает на горшок, а потом уже и сил нет. Переодевать тоже не успевают, да и стирать тряпки опасно, ведь то, что течет, это самое заразное, от него все вокруг и заболевают, если на еду, или в рот попадет. Многие слушали, редкие переболевшие подтверждали сказанное.  А на топчане с дыркой, человек лежит, и все, что выделяется, течет в ведро, или другой сосуд, что под дырку подставлен. Так что менять емкость и больного обмывать можно не ежеминутно, как если бы больной ходил под себя, а раз в час, а то и реже. Так что есть возможность человека и подмыть, и напоить. Но не водой, а той смесью с солью и сахаром, что я уже готовила,  Сахар жалеть не будем, какое-то время здоровые перебьются без него, медом, вареньем. Но кто-то спасется. А ради этого можно и без сладкого потерпеть.  И еще призвала тех, кто переболел, поухаживать за больными, так как им в течение года бояться нечего. А я обещала прибавку в четверть серебрушки в неделю таким добровольцам. А если кто молод, и еще работает только за стол и крышу над головой, то это и будет первый заработок. В общем, добровольцы нашлись.

        Пришлось прерваться и пообедать, что бы силы восстанавливать. На кухне Марьяне приказала волшебную смесь готовить, и с обедами не заморачиваться. Все равно, мне еще диета положена, поэтому нечего остальным разносолы готовить. Если сейчас выздоравливать станут, то им тоже кашицы, протертые супы варить надо. А с другими домочадцами ничего не случиться, если неделю поедят кашу, суп, и мясо вареное, здоровее будут. Марьяна согласилась.  После обеда съездила в барак, там кипела работа. Больных вынесли наружу, весь пол отскоблили до досок, правда, подгнивших, но все протерли щелоком, засыпали свежей соломой, поставили наспех сколоченные топчаны без матрасов. Я пока не придумала, как сделать материал для матрасов моющимся, так что пришлось пока просто застелить соломой, сверху тряпки те, которые сжечь не жалко.   Дырки в них прорезали. Совсем безнадежных, в коме, или агонии, приказала положить на досках, на голой соломе,  ближе к двери, чтобы выносить, когда умрут легче было, и отделить от остальных занавеской, что бы не видели смерти. Порадовало несколько больных, особенно тот парень, что просил пить. Он уже не выглядел живым трупом, просил теперь кушать. Я приказала сегодня еще поить, по чашке, каждые полчаса, а дать кашицу завтра в обед. Ложек пять, не больше.  Отмытые, напоенные люди прибодрились,  так что, уезжала домой я с маленькой, но надеждой.  Завтра проедусь по ближайшим деревням, узнаю обстановку. Заодно поищу умельцев, что смогут изготовить перегонный куб для самогона. Ром расходовался катастрофически быстро. Подходя к своей коляске, увидела ярого противника гигиены, яростно намывающего руки в установленных для этой цели ушатах.  Увидел меня, смутился.

- Ну что, Тертий, – язвительно спросила, правящая коляской Летти, –  неужели не пойдешь прямо так на ужин?

- Не такой я уж и дурак. Дураком был, когда барышне не поверил.  Чуть-чуть сам в этот жуткий барак не угодил. Спасибо вам,  Ваше Сиятельство, что вразумили мужиков неразумных.

 Я кивнула, улыбнулась, и всю обратную дорогу думала, как наладить просвещение в правилах гигиены по всему графству. Меня на всех не хватит!

             Густав Рисский, бывший виконт, ныне  ссыльный, наверное, впервые в жизни, не знал, что делать. В свои 26 он повидал уже многое. 12 лет назад его выбрали из нескольких десятков детей самых знатных родов королевства в личные спутники наследника престола, кронпринца Оливера, которому тогда было 9 лет. Он и еще 11 мальчишек, возрастом от 8 до 14лет, жили, играли и обучались вместе с кронпринцем. Отец его, король Евридий надеялся вырастить из этой банды будущих соратников для сына. Густав был самым старшим. Он невольно стал лидером всей компании, судьей в спорах и поединках, и, неожиданно для себя, близким другом принца. Тот поверял ему свои мальчишеские тайны, доверял его советам. Густаву, росшему с отцом, было жалко маленького, одинокого мальчика, вокруг которого водили хороводы кучи льстецов, от которого все что-то хотели поиметь, какую-то выгоду для себя. Но которым до самого принца не было никакого дела. Королю было все время некогда, он уделял сыну максимум два часа в неделю, мать возилась со своей любимицей – дочерью, считая, что преемника должен воспитывать отец, оставляя мальчишку одного со своими, мелкими для взрослых, но такими важными для него проблемами. И вот эту роль поверенного в мелких мальчишеских тайнах и взял на себя Густав. Он с терпением выслушивал рассказы о гнезде пеночки в кустах, где вывелись птенцы, о старом, вредном коте садовника, что постоянно караулил и хотел их съесть. О котятах, которых хотели утопить, но он не дал, и теперь их надо было пристраивать. И не только слушал, но и помогал. Убедить садовника не выпускать кота в сад, пока не улетят птички,  посоветовать повязать котятам бантики, разложить по корзиночкам и подарить фрейлинам матери с карточкой « С любовью, кронпринц!» И прочие полезные советы.  Так бы все и продолжалось. Дружить они не бросили даже тогда, когда Густава отправили в Университет. У него обнаружилась магия.  А все одаренные обучались в обязательном порядке, невзирая на положение в обществе.  Это был залог благополучия королевства. Просто стали встречаться реже. Но раз в неделю обязательно виделись. Принц взрослел, проблемы стали более сложными: почему очаровательная Люсия, фрейлина его сестры уделяет внимание его кузену Родригу,  а не ему, и что делать, чтобы она его заметила. Что такое спать с женщиной, и чем этот сон отличается от простого сна в своей кровати? И спал ли он уже с какой-нибудь дамой? Густав вертелся, что бы ответить понятно, но как-то обойти чересчур неподходящие по возрасту вопросы.  И про себя ругал короля, что не может объяснить сыну простые, житейские истины.

        Правда, королю было действительно некогда. В народе было брожение, только что проигранная война с соседской Дамбрией и потеря крупного участка морского берега, на котором победители немедленно стали строить крепость и порт, не добавляла популярности. К тому же король получил на войне неприятную рану в бедро, которая болела, гноилась и никак не хотела заживать, что сделало правителя, и так не обладающего приятным нравом, вообще невозможным в общении  человеком, добавляя шаткости его положению. Чему способствовала и королева. Желая потешить свою 16-летнюю дочь, она требовала балов, празднеств и прочих увеселений, совершенно не считаясь с моментом.

        И гром не замедлил грянуть. Король слег и больше не встал. Вначале было вроде бы улучшение, рана затянулась, перестала гноиться, но придворные лекари качали головами и предлагали ее снова вскрыть. Приводили цитаты на латыни, но король был непреклонен. Зажило, значит все хорошо, нечего тревожить. Дней пять было все хорошо, но потом резкий скачок температуры, озноб, резкая боль. Рану все равно вскрыли, но было поздно.  Король еле успел подписать указ о назначении регентом брата до достижения Оливером 21 года, и умер. Дальше все было просто. Регент созвал Совет Лордов, на нем следовало появиться вдове умершего короля, представить сына, и его признали бы королем. Но дамочка никак не могла выбрать платье для траура. А, когда, наконец, выбрала, платье понадобилось и дочери. Снова задержка. Возмущенные таким пренебрежением Лорды послали капитана гвардии поторопить королеву, но его отослали с оскорблениями. Тогда капитан просто взял юного короля за руку и привел на Совет в нарушении всех традиций. Лучше бы он этого не делал. На только что потерявшего отца, растерянного 14-летнего подростка посыпался ряд обвинений в молодости, в неспособности управлять собственной матерью, не то, что страной, хотя это от него сейчас и не требовалось! И тогда выступил регент. Он брал управление страной на себя, а ввиду сложного положения страны, предлагал короновать его, временно. Королевскую семью отправить в уединенный замок, что бы  юный племянник там мог постичь необходимые науки, и что бы пресечь попытки королевы баламутить общество. Так что семейство отправилось, фактически, в почетную ссылку, а править стал брат короля. Но не все лорды согласились с этим решением. Многие считали, что да, королеву следовало убрать, принцессу выдать замуж, вон, хоть за молодого, амбициозного, короля Дамбрии, даром, что он всего лишь признанный отцом бастард, но ведь коронован! И получили очередную истерику королевы. Махнули на семью умершего короля рукой. На дуру – дочь, упускающую красивого, умного, и, главное, коронованного мужа из-за происхождения. Истеричку – мать, и слишком молодого наследника, неспособного справиться с бабами. И присягнули брату короля, как своему правителю. Малому числу лордов, несогласных с их решением тут же дали укорот. Кого обвинили в измене, кого выслали.  А двоих вообще казнили.  Граф Рисский чуть не пострадал от решения сына последовать за опальным семейством. Но вовремя присягнул новому монарху, хотя ему предлагали принять покровительство граничащей с его графством Дамбрией.  И, ходили слухи, что Зигурд, король Дамбрии хотел предложить узы брака дочери графа. Что не сделаешь ради куска земли, размером с небольшую страну! Так что и король Венидии тоже поспешил обручить своего младшего сына с графской дочерью. На старшего сына, Родрига, у него были другие планы – женить на кузине, этой дуре Алисии, чем окончательно укрепить его право на трон. С  Оливером можно было не считаться. Заставить отречься от права на престол, а потом, под шумок, убрать. Тихо и незаметно. За семь лет, что пройдут до его совершеннолетия о нем все окончательно забудут!

        И вот теперь, вдруг, на Густава обрушились сразу две проблемы. Совершеннолетие Оливера, 21 год, формально позволяющее ему взять власть в свои руки, совершенно неосуществимое действие на практике.  Семь лет о нем никто не вспоминал. Густав был уверен, что большинство в королевстве не знало, жив он, или нет. Так что дядюшка мог тихо, незаметно, избавиться от мешающего ему юноши, и никто бы об этом не узнал. И второе, сильнейший мор в родном графстве. Да, отец лишил его права наследника, но не ответственности за семью, народ и землю.  Оставлять друга в опасной ситуации сродни предательству. Тем более, глупая мамаша уже начала требовать от сына написать дяде, напомнить о себе, и ехать ко двору. Как же, ее доченьке уже 23, почти старая дева, брат не должен быть эгоистом, и так далее, и тому подобное. И не узнать, что происходит в родном графстве нельзя. Мор серьезный, карантин объявлен, как там родители, сестра, брат? Как совместить обе проблемы? Неожиданное событие подсказало ему решение. Пришло письмо от дяди – короля с требованием срочно выехать в столицу. Прислал две кареты, сопровождение, а, фактически, конвой. Дура – мамаша обрадовалась, как же, двор, балы, кавалеры! Начались лихорадочные сборы. О том, что для сына это, скорее всего, дорога в один конец, она даже не задумывалась. Только ворчала на командира конвоя, старого капитана, которого она когда-то сама оскорбила, что он ее слишком торопит со сборами.  И тут у Густава родилась идея, как совместить спасение принца, а если точнее, то законного короля, с визитом в родное графство. Он даже начал отпускать бороду, только она росла медленно, а клеить накладную он не хотел. Да и вряд ли его узнают в родном графстве, последний раз он там был перед поступлением в университет, который он все-таки умудрился закончить, испросив у ректора позволение на свободное посещение занятий. Все зачеты и лабораторные работы он сдал, но диплом так и не получил.  Старик ректор, сочувствующий королевской семье очень не вовремя ушел в отставку,  а его преемник не признал письменные ответы на выпускные экзамены, которые прислал Густаву его предшественник. Потребовал сдать все устно, как другие выпускники, вместе с практикой. Денег на дорогу у Густава не было, вернее, был неприкосновенный запас, но его трогать было нельзя.  Просить денег у отца он не стал. Поэтому, после письма короля с требованием прибыть в столицу у Густава родился план, как совместить теперь уже три несовместимых решения. Выехать вместе с Оливером, проезжать будут вдоль дороги с родным графством, раньше ездили напрямую, теперь только в обход, въезд в графство закрыт. Но Густав знал все лазейки с детства. Так что на границе графства они с принцем сбегут, он укроет Вера в пещере, сам, заранее предупредив конвой, проедет в академию, сдаст экзамен, и вернется. Оценит ситуацию, посоветует карантин не снимать подольше, решит, что им делать дальше. Он стал потихоньку готовиться. Попросил у кухарки приготовить продуктов в дорогу, не портящихся, упаковал охотничий костюм, взял четыре теплых плаща, что бы ночевать на свежем воздухе, магическую зажигалку, котелок упрятал подальше, завернул в плащи. Ночью на кухне отсыпал в пару мешочков крупу, стащил кусок сала и вяленого мяса, сбор трав, пару хлебцев, и две жестяные кружки.  Все упаковал, чтобы не гремело в дорожный саквояж. На забыл и бритву, перед экзаменом придется побриться.  Мыло, расческу, зеркальце походное. Сверху положил свой парадный костюм и бумаги. Закрыл саквояж и отправился к Оливеру. Тот обреченно сидел посреди разбросанных вещей и даже не думал собираться. Доверенный слуга тряс перед ним кафтанами, спрашивая, что упаковать, а что нет, но Вер только вяло махал рукой.

- Вер, Ваше Высочество! Ты еще не собран?

- Куда? На тот свет, наверное, нет. Саван не додумался заказать.

- Что за панические настроения! С чего ты решил, что саван тебе понадобится?

- Правильно мыслишь. Меня хоронить не будут. Бросят в реку на съедение ракам, или в придорожном трактире пожар случится. А может, лошади понесут, и карета в пропасть свалится.  Там же по дороге небольшие горы имеются. Дядюшке я живой не нужен. Он уже и речь заготовил. Типа: – «Какое горе, вызвал мальчика к себе, готовился передать ему королевство, а тут такая беда»! –  Так, видимо.

- Ты раньше времени себя не хорони, лучше посмотри, вон, на рубашке пятно! Эй, Билли, ты что, грязную рубашку принцу подсунуть решил? А ну, неси ее в стирку немедленно.

    Слуга, ворча понес рубашку прачкам.

 - Не все ли равно… – начал снова Оливер, но Густав быстро подскочил к нему, вытащил припрятанный за пазухой солдатский вещевой мешок и начал отбирать в него вещи Сложил один более – менее парадный костюм, пару рубах к нему, крепкие туфли, потом отобрал комплект для занятий спортом, крепкие ботинки, пару простых рубах, нижнее белье, две смены, кинжал в ножнах, носки шерстяные, все утолкал в мешок, и затянул завязки. Мешок кинул на дно сундука, завернув в кафтан от еще одного парадного костюма, туда же брюки, и кюлоты с чулками и кожаные туфли.

- Запомнил, где лежит? Не забудь, доставать придется быстро!

- Густ, ты что задумал?

- Тихо, пока твой Билл не вернулся! Сейчас мое родное графство закрыто. Карантин. Мор там желудочный.  Так что по короткой дороге через перевал не ездят. Поедут по границе графства. Я доеду с тобой до городка Митчел, потом отделюсь, якобы в университет, экзамен выпускной сдавать. Вы наверняка останавливаться в городке не будете, дальше поедите. А я тихо за вами. Свою лошадь оставлю, найму другую, знаю где. На ночлег остановитесь на опушке леса. Место я знаю, там все останавливаются. Я тебя из шатра, или кареты вытащу, мы по лесу пробежимся и спрячемся в пещере. Она сквозная.  Там ты меня подождешь, я смотаюсь в университет, сдам экзамен, получу диплом, вернусь. Разведаю обстановку в графстве, решим, что делать.  В графстве карантин, гвардейцы туда не сунутся.  Пересидим. Мог бы в университет не мотаться, но ради семьи надо алиби заиметь. Мол, я не причем, я экзамен сдавал, так что ругайте ваших нерадивых гвардейцев! Ректору я уже написал, ждет.

    Вер приободрился, вместе они покидали в сундук еще несколько вещей, и приказали вернувшемуся Биллу закрывать его и уносить. Обрадованный Билл поблагодарил Августа и утащил сундук.  Потом, перед самым  отъездом, Густав попросил гвардейцев открыть сундук и заменить один кафтан другим, так как принц передумал.  Командир похабно ухмыльнулся и разрешил. Даже смотреть не стал. Густав понял, что его самые дурные мысли подтверждаются. Вещи конвой не интересовали, так как принцу вряд ли понадобятся.  Но мешок вытащил и пристроил себе во вьюк. Ничего, мы еще посмотрим!

     Похищение прошло, как по маслу.  Вера не оставили спать в карете, отвели до кустов, а потом в шатер. Стражников рядом не посадили, просто, без хитростей, связали и бросили на постель. Даже поесть не предложили. На все угрозы донести о таком обращении просто фыркнули и ушли к костру. Как только закончился ужин, заднее полотно шатра было разрезано, Густав освободил Оливера, растер запястья и щиколотки, и они тихо скрылись в лесу. Густав вел уверенно, часть пути проделали по руслу лесного ручейка, и вот, наконец, пещера. Вход был так укрыт кустами, что никому и в голову не пришло бы искать здесь отверстие.  Там уже стояли вещевой мешок и саквояж. Недалеко от выхода уже в графстве, оборудовали лагерь. Густав показал принцу родник в низинке, предупредив, что бы воду кипятил. Оставил ему все припасы, из своего саквояжа достал плащи, котелок, поставил на огонь, засыпал крупу, накрошил сала и, оставив Вера помешивать, попрощался, обещав обернуться за пять дней. Все получилось. Вернулся он другой, короткой, но более трудной дорогой, в снятый в таверне номер влез в окно, так что если его и заподозрили, то только в ночном визите к даме. Лошадь-то его спокойно простояла в конюшне, хрупая овес. Так конюх и сообщил, спрашивающим  о постояльце гвардейцам.  Они осмотрели кобылу, она была чисто вычищена, копыта сухие, так что слова конюха подтвердились.  Густав уехал утром, добрался до университета, экзамен сдал, диплом получил и поспешил обратно. Обернулся в три дня. И растерялся. Принца в пещере не было!

          Густав обшарил всю пещеру. У тоннеля не было отнорков, только повороты. Ничего. У выхода затухший костер, рядом еле теплый котелок с остатками воды, вещи, продукты нетронуты. Все имело такой вид, словно человек на минуту отлучился и не вернулся. Он обшарил кусты вокруг, ни следа. Только далеко, на середине склона, в кустах на ветке нашлась белая тряпочка, но чья она было неясно.  Внизу, у подножия холма  проходила дорога, обычная сельская дорога. Причем, активно используемая.  С множеством следов от колес и копыт. Густав решил пройти по ней. Хотя, вряд ли Вер решился отойти так далеко от пещеры.  Скоро на дороге его обогнала странная телега, везущая тела людей. Все же не покойников, так как они стонали и слегка шевелились. 

- Эй, добрый человек, отойди от греха, видишь, заразу везу!

- Какую заразу?

- Ты что, с луны свалился? Мор у нас, – сказал возница, притормаживая, достал бутылку, снял рукавицы, полил себе на руки, чистым ромом, подождал, достал трубку и закурил,  – третью неделю как. Пришел корабль издалека, привез товар, а команда вся больна. Добрые купцы товар разобрали. Капитана и помощника купцы к себе домой пригласили, а добрым людям приплатили за команду, что бы взяли себе болезных до выздоровления. А потом все и померли. И купцы с семьями, и прислуга их, и добрые люди. От команды человек пять выжило, наших и того меньше, так мор по всему графству и пошел. Старые граф с графиней померли, и сынок мелкий, только дочка и осталась, выздоровела. Так вот она, как очухалась, порядок наводить стала. Вот, велела, собирать больных, у кого родни не осталось, и в барак свозить. Раньше там все помирали, но она порядок навела, чисто там теперь, топчаны придумала, с дырками, чтобы больные пол не пачкали, и для больных питье составила, раньше их от воды только еще больше рвало, а теперь многие поправляться начали. Всем велела руки мыть чуть ли не по пять раз в день, воду кипятить. А нам, что на опасной работе, ром раздала, чтобы руки мыть. Чудно, раньше ром пили, теперь руки моем, но жить захочешь, что угодно начнешь делать. Я, вон, еще не самую страшную работу делаю. Самое страшное, это у тех, кто г*..но за больными вывозят. В специальную траншею выливают, и сверху негашеной известью присыпают, что бы зараза не расползалась. Ну так и платят им хорошо, пол серебрушки за ездку, видано ли. Поехал я, мил человек, надо хоть кого-то живым довести. Сам-то поберегись, сырую воду не пей, и руки мой чаще. Полезная штука!

         Густав замер, переваривая услышанное. Мор невиданный и нешуточный, народ мрет. Что, если Вер сырой воды напился и заболел? И где его искать, в кустах. Надо в имение. Там собаки охотничьи, помогут найти. Он подобрался и пошел. Уже не скрываясь. Не от кого. Королевских посланников нет, а в случае чего и убить можно, на мор все спишется.

         Оливер, после ухода Густава, спокойно доварил кашу, поужинал, вернее, позавтракал. Ночь заканчивалась, стало светлеть. Захотелось пить.  Вспомнив про мор, решил сварить отвар. Сходил в низинку, к роднику, вымыл котелок, налил снова, и поставил на огонь. Хвороста было уже мало, он решил пособирать еще. Пока ходил, рассвело.

- «Больше выходить не буду, вдруг заметят»! – подумал он. Вернулся, костерок погас, вода еле теплая. Стал пытаться развести огонь, не разгорается. Поискал по карманам магическую зажигалку, оставленную Густавом, нет. Видимо, выронил у источника. Хотел пойти поискать, но с дороги внизу склона послышался скрип колес и тихий разговор. Поберегся, выходить не стал. Прикинул, мог ли закипеть котелок, пока он ходил за мусором? Вряд ли, но нагреться успел. Махнул рукой, отвар сделать не выйдет, но, просто воды попить можно. Напился, завернулся в плащ и лег спать. Проснулся от сильнейшего позыва, выскочил в кусты, еде штаны стянуть успел. Полилась почти вода. И сразу стало рвать. И так почти весь день до вечера. Пить хотелось страшно, но вода только вызывала рвоту еще больше. Самое странное, ничего не болело. Густав говорил, что у них мор! Неужели он заразился тоже! Тогда наплевать на все, надо к людям, нужна помощь! Вер натянул брюки, и тихо стал спускаться к дороге. Голова кружилась, икры сводили судороги, он споткнулся о какую-то корягу и покатился вниз по склону. Остановилось падение у самой обочины. Светило еще пока теплое осеннее солнце. Сил встать не было. Жажда  мучала все сильнее. Он уже почти не слышал, как по дороге опять заскрипели колеса, и рядом остановилась телега.

- Смотри, Жиль, кто это на дороге? Труп, али жив еще?

- Дышит. Что делать будем?

- Что, что, повезем в барак. А  то помрет здесь же.

- Так и в бараке помрет!

- Помрет, но хоть заразу не расплодит по округе, давай его в телегу!

     Очнулся Оливер в одной перепачканной рубашке в жиже собственных испражнений, на гнилой соломе, перемешанной с конским навозом.  Рядом шевелились такие же страдальцы, как и он. Неимоверно хотелось пить.  Он попробовал попросить воды, подошел какой-то смурной тип, ткнул его ногой в бок и заявил:

- Пить не дам, не проси. Доктор запретил. От воды только рвота. Терпи. Нечего лишнюю грязь разводить!

Как можно развести еще большую грязь, Оливер не понял. Затих.  Вскоре послышалось шуршание колес, женские голоса. Основное слово – Кошмар! Вер подумал, что женщины добрее мужчин. Снова попросил пить. В ответ тот же мужик пояснил про приказ доктора, назвав одну из женщин « Ваше Сиятельство»

-«Хозяйка, что ли?» – подумал Вер.  Но колеса прошелестели и экипаж укатил. Оставив несчастных мучиться дальше. Сознание ускользало. Он не понял, сколько прошло времени, как вдруг у его губ оказалась чашка полная, нет, не воды, а чего-то солоновато- сладкого. Удивился, но это была жидкость и он ее жадно выпил. Мало, хочется еще. Прошло какое-то время, и ему дали еще чашку.  Хорошо, теперь бы еще выбраться из грязной лужи. Не хочется умирать, как свинье! Но сил не было даже поднять голову. Он ненадолго впал в забытье. Его еще пару раз напоили, или больше пары, он не помнил. Вдруг раздались голоса, началось какое-то шевеление.  Сильные руки выволокли его вон из вонючего барака, сняли последнее, что на нем еще оставалось, рубашку, и на него полилась восхитительно теплая вода.  Обмыли, волосы свалявшиеся и перепачканные срезали коротко, обтерли тряпкой, снова понесли, уложили на какое-то ложе, на солому, покрытую тряпкой, почему-то с дырой под задом. Одели в рубашку. Чужую. Старенькую, но чистую. Он повел взглядом по сторонам. На таких же грубо сколоченных топчанах лежали другие больные, вперемешку, независимо от пола.  Под конец еще напоили.  Вдоль рядов топчанов, или лежаков ходили мальчишки и, видимо, девушки, одетые в брюки, заправленные в сапоги, с кувшинами, поили всех из жестяных чашек. Споласкивали чашки в ведерке, из которого почему-то пахло ромом, и снова продолжали обход. Похоже, графиня хорошая хозяйка. Позаботилась о страждущих. Напился еще раз и задремал. Несколько раз будили и поили. Рвоты больше не было, позывов на низ, тоже. Похоже, ему лучше. Появилась надежда. Утром вдруг почувствовал голод.  Но есть не давали, только поили.  Вновь подъехала хозяйка. Прошла по рядам, похвалила всех. Подошла к нему. Спросила про самочувствие.  Сказал, что лучше, попросил еды.

-Рано, –  ответил уверенный, женский голос, – сегодня только жидкость. Если до завтра не будет поноса и рвоты, можно будет дать кашку на воде.

 Ушла, отдавая какие-то указания насчет других больных.  Снова дали жидкость непонятного вкуса.  Надо терпеть голод до завтра. Он снова заснул.

Нововведения радовали. В страшном бараке, после начала регидратации некоторым становилось лучше. Пока все лежали вперемешку, мужчины и женщины, но раз появились выздоравливающие, надо подумать, куда их устроить. В замок не хотелось, они еще какое-то время могут быть заразными.  Обрадовал управляющий, показав старый мебельный склад.  Видимо, мой «папочка» был человеком супер экономным, старую мебель не выкидывал, а собирал на складе, мало ли пригодится!  Вот и пригодилась!  Приказала все вытащить. Совсем уж хлам отправить на сожжение, вместе с использованным бельем.  Часть стульев, требующих перетяжки превратить в  жесткие, сделав простые сиденья. Часть столов, поменьше, попроще, оставить для больных. Две старые оконные рамы использовать по назначению. Сделать два окна, так как палат будет две, мужская и женская. Старые столы, те, что меньше в длину, чем рост человека, пустить на перегородку.  Можно не под потолок. Главное, чтобы соседей не было видно. Оборудовать две палаты, барские кровати разрезать пополам, прибить чурбаки, вместо ножек, из больших столов наделать еще кроватей, пусть жестких, ничего, мужики перебьются. Не неженки, дома у себя и такого не имели, да и ненадолго это.  Понаберутся сил, пусть по домам идут, или в работу включаются.  Опять кликнула клич, собрала старые простыни, хозяйкам обещала нового полотна из замковых кладовых, подрубят сами. Шить умеют. С дезинфекцией пока было все плохо. Только спирт, зола и опасная негашеная известь. Ну и кипячение.  Марьяна молодец, надо жалования прибавить и подумать, как еще поощрить. Как встала во главе кухни, так ни одного случая заражения в замке. Воду кипятит дни и ночи, и посуду моет кипяченой, и диетические кашки варит на всех выздоравливающих. Молодежь, которая переболела, за больными ухаживает, тех, которым рабочих мест в бараке и госпитале не хватило, она подучила, и отправила по деревням и городкам, объяснять, как от болезни уберечься,  как за больными ухаживать. Детей поить раствором приказала при первых признаках поноса. Они к обезвоживанию более чувствительны. Мамкам руки и грудь приказала мыть перед кормлением. Молодежи бумаги раздала со своей подписью и печатью, что бы слушали их, а местной власти в этой бумаге строго приказала помогать и охранять.  В четыре баронства, что на земле графства находились, придется самой съездить, уважить. Их людям она приказывать не могла. Барону могла, крестьянам, нет. «Вассал моего вассала не мой вассал»! – средневековое правило строго соблюдалось. Потихоньку, понемногу, эпидемия стала стихать. Население осознало, что приказы барышни, даром, что молодая, от заразы спасают, стали воспринимать их, как глас Божий. И тут жрецы сильно помогли. Я сообразила, что религия здесь большое влияние имеет. Потихоньку расспросила, в кого верят. Что бы еретичкой, не дай бог оказаться! Оказалось, верят в Пресвятую мать – прародительницу, которая весь их мир из своей утробы родила, и в ее мужа – помощника, Святого Отца, защитника, который мир от вторжения порождений Бездны защитил. И в их детей, людям помогающим. В храм сходила, как полагается, подношение принесла.  Марьяна хлебцы особые, пышные, напекла, к ним два сыра домашних, козий и коровий, да окорок сыровяленый, да баночку меда. Сложили все в корзину новую, цветами осенними украшенную. Подъехали вместе с Летти утром в храм на центральной площади городка Рисса, столице графства, недалеко от замка. У входа встретили нас служительница богини и жрец мужского бога.  Проводили в храм. Посередине храма – фонтан. Меня к алтарю подвели, он у подножия статуй богов – супругов разместился. Велели мозг свой очистить и сердцем к богам обратится.  Стою, гляжу на статуи, и никак не получается совету последовать. Пялю глаза, все зря. Постепенно стала статуи дымка окутывать, гуще, гуще, и вот уже, кажется не статуи передо мной, а супружеская пара средних лет. У нее морщинки вокруг добрых глаз, у него взгляд проникновенный.

- Видишь, не ошиблись мы, когда посланницу выбирали. Хворь отступает, порядок в графстве налаживается. – Это говорит жена.

- И мне она по нраву, хоть и женщина, а воин, можно сказать, не бросила свой пост до последнего. Пойдем, девочка, сядем, вон там, у фонтана, на скамейку, разговор у нас долгий будет. Не бойся, все объясним, все расскажем, Поймешь, зачем ты нам здесь понадобилась!

          Стою перед ними, как последняя идиотка, не могу слово вымолвить. Кто я такая, что бы Боги этого мира вот так, просто, вышли со мной побеседовать! И, тоже, нашли девочку «далеко за 60»! Правда, сейчас-то я девочка! А они улыбаются, садятся на каменную скамью у фонтана, и рукой по ней приглашающе  похлопывают, садись, не бойся! Сажусь. Решаю идти в атаку первая. Спрашиваю.

- Простите, имен ваших не знаю, это вы меня сюда перекинули?

- Мы! Имен у нас нет, Богам в нашем мире имен не положено.

- А в моем мире, я умерла?

- Да, героически. Закрыла собой раненого на операционном столе. Орденом наградили, посмертно. Орденом Пирогова.

- А мальчишка-то выжил?

- Выжил, и даже не изуродован, лицо собрали, вылечили, уже выписали. Жена ребенка ждет. Регистрировали они брак-то уже втроем. Говорят, девочка, назовут в честь тебя, Надеждой. Орден твой сыну вручили. По вашему телевизору показали. А мы тебя сюда перетащили. Во-первых, графство спасать надо было. И не только!

- Так тогда лучше бы инфекциониста опытного нашли бы, я же по другой специальности.

- Нельзя. Мы можем перенести сознание одного человека в другого, только если у него экстремальная ситуация. А в тот момент она была только у тебя. Не переживай, твоих знаний хватит, что бы с эпидемией покончить. Давай я закончу.  Значит, вначале графство. Если бы Нелли не выжила, графство бы ее дальнему родственнику отошло. Брат ее, Густав, не выдержал бы, в борьбу включился, и своего подопечного бросил.  А тот без его поддержки уже бы погиб. И все королевство Венидия бы окончательно узурпатору досталось.

- Вы про того принца, чье изгнание брат разделил, за что его титула лишили?

- Да, про него. Не повезло парню.  Отец только о себе родном, думал, мать вообще думать неспособна, а сам он, как кость в горле у дяди. Убери, и никто его корону не оспорит. Так что тебе еще и ему помогать. Судьба вас столкнет, можно сказать, уже столкнула,  так что поможешь, по мере своих сил. Он умный, сильный, такого только поддержать и веру в свои силы вернуть. Скоро обстоятельства в его пользу изменятся, так что помощь твоя пригодится, главное, что бы на ложный путь не встал, запомни!

- Так как я его узнаю?

- Придет время, узнаешь. Вернее, узнают его, при тебе. И сама ложных легких дорог избегай. Извини, более ясно подсказать не сможем. Нельзя.  Так что вперед, к свершениям! Сейчас из храма выйдешь, мы народу знамение явим, что ты нами избрана спасительницей. Не загордись. А если будут сомнения в выборе пути, тут подсказку дадим.  Все же ты здесь недавно, все хитросплетения в отношении соседей и сильных мира сего не знаешь. Вот тебе кристальная подвеска, зачарованная. Система простая, как и у вас. Зеленый огонек появится, правильное  решение, красный – опасное, или ложное. А желтый – неясно. Сама должна все додумать, как поступить. Выбор твой, повлияет не только на твою судьбу, но на на судьбы мира. И ограничения у него есть. Десять решений он тебе подсказать может. Не израсходуй зря по глупости, вроде вопроса, какое платье надеть.  И еще одна помощь. Волосы твои быстро отрастить поможем. Тебе твоя красота скоро понадобится. Не за три дня, но за месяц они уже приличной длины станут. Давай прощаться. Случись что, ты всегда в храме убежище найдешь. Об этом помни, и без страха вперед смотри!

      Обе фигуры окутались дымкой тумана и растворились в нем.  Я осталась сидеть на скамье, сжимая в руках кулон, и пытаясь переварить все услышанное. Даже не заметила, как ко мне тихо приблизилась жрица.

- Вы получили ответ Богов, дитя? Узнали все, что хотели?

- Да, почти все. Я могу идти, спасибо!

      Поднялась, надела кулон на шею, и двинулась вслед за жрицей к выходу из храма. Но сегодняшние сюрпризы на этом не кончились. Как только я переступила порог, выходя на улицу, откуда-то с небес зазвонили колокола, и с небес полился яркий, золотистый свет, как прожектором освещая мою фигуру.

- Великая Мать! – провозгласила жрица, – ты отметила это дитя своей благодатью! Жители Рисского графства!  Ваша графиня получила благословление Богов! Слушайтесь ее, подчиняйтесь ее приказам и все ваши беды отступят! Восславим же Великую Мать и Святого отца, сотворивших наш мир! Начала собираться толпа, раздались приветственные крики. Под приветствия народа я вернулась в замок. Его обитатели уже были оповещены о случившемся.  Меня встретили радостными криками. Но расслабляться было некогда, мор пошел на убыль, но не закончился, да и половину моих задумок я еще не смогла реализовать. Поэтому мягко отказалась от праздника в свою честь, прося перенести его на тот момент, когда мы покончим с мором.

       Скромно пообедала, и пошла проверять свое хозяйство. Порадовали посланные пропагандировать чистоту молодые люди. Они помнила мои слова о перегонных кубах, и, найдя в одной деревне умельца, заказали ему три штуки. Первый должен был быть готов уже завтра. Пришлось просить женщин срочно ставить брагу, так как сама совершенно не умела это делать. Нет, конечно, в годы правления известного борца с пьянством, в результате которой из сельских, да и городских магазинов  исчез весь сахар, а самогон гнали из всего, что могло бродить, и дрожжи сразу стали дефицитом, мои мужчины – брат и муженек попробовали выгнать самогон.  В результате перевели весь запас сахара и дрожжей, остались на зиму без варенья и пирогов, а на выходе получили 0,5 литра воняющей сивухой мутной жидкости отвратного вкуса, и потеряли лицо перед населяющими наше садоводство бывшими дедушкиными подчиненными, навоняв той же сивухой на всю округу. Еще жива была бабушка, которая слезно просила их больше ничем таким не заниматься, не позорить память деда. После этих выходных бабушкины подружки еще недели две морщили носы, приходя к ней в гости. Поэтому, когда женщины кинулись узнавать у меня, какую бражку я предпочитаю, я просто сказала – все на ваше усмотрение. И помните, мне важно не качество, а количество, невзирая на вкус. Мы же тем самогоном руки мыть будем, а не внутрь употреблять! А то ром заканчивается. Женщины прониклись и занялись делом. Теперь надо в «госпиталь» наведаться, посмотреть, сколько больных прибыло, сколько поправляется, сколько умерло. В общем, проверить статистику. Ну и проверить, как те, кто с улучшением будут реагировать на еду. У кого после суток кормления не возобновится понос и рвота, переведу в отделение выздоравливающих. И вот что, надо завести листки, как раньше в госпиталях были. Фиксировать, состояние пациента, сколько раз поили, и объем раствора, сколько выделилось жидкости, мочу и стул раздельно. Надо найти грамотного паренька, или девушку, научить. Так легче будет за состоянием следить. А то лишняя, не усвоившаяся жидкость тоже может вреда наделать!

             Приехала. В общем, картина начала радовать. Народ зашевелился, помогает. Мужики придумали бывшую кладовую для кормов под мертвецкую приспособить. Что бы трупы там складывать, не на виду. Молодцы!  Да и трупов сегодня меньше. Дает результат поение моим раствором! Рвоты такой сильной уже почти нет, понос продолжается у половины, у половины прекратился.  Решила разрешить тех, у кого уже все более-менее чуть-чуть покормить.  Марьяна прислала жидкую теплую кашицу, что-то вроде манки, на воде, молока пока нельзя, даст дополнительную среду для вибрионов. Стала обходить больных. Ну, совсем госпиталь получается! И обход врачебный, и доклад персонала. Одним из первых подошла к тому парню, на которого первым внимание обратила. Что же, на человека похож стал. Губы не синюшные, в глазах блеск появился.  Только-только от края отступил, а вон, уже угол простыни на себя тянет, прикрыться пытается. Рубашки-то короткие, только-только до пояса достают, специально, что бы в фекалиях не измазались. Спрашиваю у девчонки, что этот ряд поит:

- Сколько раз стул был?

- Ни разу со вчерашнего дня! – докладывает, – и рвоты не было, но мы поим все равно.

- Как запоминаете?

- По-разному, я вон, тряпочки к ножке кровати привязываю.  Белая – стул был, цветная – помочился.  Черная – рвота. Мне из дома прислали лоскутков, маменька рада, что я деньги зарабатывать стала!

- А читать-писать ты умеешь?

- Читать умею, а пишу, как курица лапой.

- Не страшно. Я вам принесу таблички, будете на них отмечать, галочки в столбиках ставить. Дома расчерчу и принесу. Так все о больных знать будем

        Через полчаса «история болезни»  была составлена и расчерчена. Плотниками были выструганы тонкие дощечки, к ним крепились бумажные листки. На которых было:

- Имя пациента и возраст, место жительства, дата заболевания, дата поступления, количество стула в день, наличие рвоты, сколько чашек раствора было выпоено,  прием пищи и результат.

Показать пример заполнения решила сама. Села на стул у топчана того самого чернявого парня, и начала спрашивать:

- Как тебя зовут?

Парень странно дернулся, замялся и пробормотал: – Вер.

 Я переспросила.

- Вер, это сокращенно, а полное имя?

Опять заминка. Наконец, сквозь зубы: – Эверт

- Хорошо, а родовое имя?

- Нет.

- То есть как нет? Какое имя носила семья твоего отца?

- Не знаю.

- Как так не знаешь? Не знаешь, кто был твой отец?

- Не знаю.

- «Бастард, что ли? – подумала я. –  ладно, не буду мучить, это не суть важно».

- А лет тебе сколько?

- 21 год.

- Откуда, где живешь?

 - Я не местный. Здесь родни нет.

- Ну, а не здесь, где живешь?

- Сейчас нигде.

- Бродяжничаешь, что ли?

- Можно сказать и так.

- Ладно, это к делу не относится.  Когда ты заболел?

- В тот же день, как попал сюда. – Я подсчитала дни, получалось, что три дня назад.

- Хорошо. Значит, госпитализация в первый день. Вот так, примерно заполняется первая часть листка. Теперь, поить раствором мы начали всех больных, и его тоже три дня назад. Так что, как вы видите, начинать давать раствор надо как можно раньше. Даже, если есть рвота. Теперь, отмечаем в этих столбцах:

- Рвоты нет полных два дня, стула не было полных два дня,  выпоили, тут ты посчитаешь примерно, сколько чашек. Сегодня, в 5 часов дня дали 5 ложек каши. Болей в животе нет, рвоты нет, стула не было. Теперь я пишу, что делать, на обратной стороне:

    В 9 часов дать еще 5ложек каши, поить раз в час обязательно, и по потребности. Вставать нельзя. Завтра, если все будет хорошо, переведем в выздоравливающие. Табличку вешаем на ножку топчана. И так с другими больными. Потихоньку начинайте заполнять, но помните, что основная работа – поить, кормить, обмывать и выносить отходы. И сами не забывайте мыть руки после каждого больного!

      Воодушевленная я поехала домой. Попытаться еще раз получить хлор из поваренной соли без электричества, химически. Ничего у меня в какой раз не вышло. Обидно. Бросила все со злостью и задумалась. Есть же еще карболка. Фенол. Получают путем перегонки дегтя, а лучше каменноугольной смолы. Вспомнить еще бы, что это такое. Ладно. Озадачу лекаря. Я ведь угадала, балуется он алхимией. Вроде все на сегодня. Но какой-то червячок меня все-таки грыз.  Что не так? Вроде все по плану, послезавтра начнем переводить больных в выздоравливающие, откармливать. И тут меня как толкнуло! Вот что беспокоит! Ответы того парня, о своей семье. Попыталась воспроизвести весь разговор. Кажется, или нет, но уверенно он назвал только первый вариант имени: – Вер.  Остальное пришлось клещами вытаскивать. И было полное ощущение, что мне врут. Почему? Что заставило человека явно врать во время заполнения истории болезни? Вполне безобидной процедуры. Вывода два: или он преступник, которого разыскивают, или шпион, подосланный в графство. Кем? Или женишком, проследить за невестой, не гуляет ли на стороне, или добрым дядюшкой, выяснить ситуацию в графстве, стоит ли из-за него копья ломать.  Обидно. Парень произвел на меня вначале хорошее впечатление.  Симпатичный, если не больше, Черные мягкие кудри, жаль, что пришлось коротко обрезать. За несколько часов в бараке они полностью свалялись в колтун и пропитались такой грязью, что распутывать их было опасно для жизни. Черты лица точеные, аристократические. Может, и правда, бастард какого-то крупного аристократа, не хочет светить именем отца? Глаза тоже хороши, темно – карие, почти черные, зрачок почти сливается с радужкой. Так, стоп, так можно далеко зайти!  Сейчас он болен, вначале нужно вылечить, а потом выяснять, кто он такой.  Так что ложусь и засыпаю. Завтра куча работы, и нечего отвлекаться на черноглазых красавчиков с сомнительным происхождением.

        Оливер

               С момента окончания  фактического допроса этой, как он предполагал, графиней, Оливер не находил себе места. Были бы силы и одежда, он сбежал бы отсюда как можно быстрее. Но ни того ни другого не было. Вчера, когда он слегка пришел в себя, ему удалось услышать часть разговоров в бараке. Он старался понять как можно больше, что бы потом рассказать Густаву. Это все же его графство, и потерял право наследовать титул Густ из-за него. Услышанное не радовало. Вымерла вся семья, и отец, и мать, и младший сын, выжила только дочь. Та самая графинька, которая его расспрашивала.  Отзываются о ней хорошо. Как от болезни оправилась, так навела в графстве порядок. И Боги ее благословили. Боятся люди только того, что опекунство получит ее дядюшка, какой-то Ораст. Жестокий и любвеобильный.  Другие уверяли, что Орасту ничего не достанется, так как есть старший брат, Густав. И назначить опекуном король может его. Более старшие были уверенны, что ни Орасту, ни Густаву графство не достанется. Так как графиня обручена с младшим принцем, Авриллом.  Король испугался попытки короля Дамбрии, Зигурда, посвататься к девушке. Как-никак, Рисское графство самое большое в стране, занимает всю прибрежную линию. Потеряют графство, потеряют выход к морю, Торскую область-то потеряли еще восемь лет назад, когда проиграли войну с Дамбрией. Так что король, скорее всего, пришлет доверенное лицо, чтобы наблюдать за графством и оберегать «золотую» наследницу. Послушав все сплетни, Оливер понял, что он в ловушке. Если графиня помолвлена с кузеном и хочет стать принцессой, то мор вполне подходящий повод избавить будущего тестя от единственной преграды между ним и законной короной! А он поправляется, ведь поправляется же! Значит, единственный выход, это не  давать повода заподозрить его подлинное имя. Как он там назвался? Эвер? Или Эверт? И придумать себе биографию на случай новых расспросов! Через два дня должен вернуться Густав, вместе они придумают, как его отсюда вытянуть. А пока лежим, лечимся, сил надо набраться, что бы, когда Густав его найдет, он бы смог на ногах стоять. Одному, в графстве с мором, ему делать нечего. Еще заразится по новой, тогда уже ему не выкарабкаться. От долгих размышлений разболелась голова, и после очередной порции каши он от слабости заснул.

    Нелли.

             Утром появились новые дела.  Лекарь – алхимик сообщил, что ему удалось перегнать деготь и он получил странно пахнувший газ. Побежала к нему, запах, пожалуй, похож на фенол. Попробовали прогнать через воду. Лекарь забеспокоился, что раствор будет слабым Я объяснила, что это нормально, нужно не более 3%, иначе получим сильно обжигающее вещество. Попробовали, точно, по запаху - карболка!  Но процент неизвестен. Поэтому я решила, что мыть руки продолжаем спиртом,  а карболкой, если удастся получить много, будем мыть сортиры и заливать отходы жизнедеятельности. А еще рубахи и простыни можно не выбрасывать, а замачивать в ней. А то в графстве скоро старых вещей не останется. Еще сходили с Летти проверили склад мануфактуры. Надо же знать, сколько полотна у меня имеется, а то обещаю, обещаю, а потом не хватит. Значит, закупать надо. И еще, надо бы проверить финансы графства, а то не знаю, сколько у меня денег имеется. Хозяйка! Тут, на складе, кладовщик меня спрашивает, что делать с той партией бумазеи, что отец закупил, думая сделать из нее одеяла для слуг, а она слишком тонкая оказалась. Лежит, место занимает! Посмотрела, и растерялась. Цвет отвратный. На память сразу пришли те самые больничные халаты, что еще встречаются в провинциальных больницах. Серо-синий, как дождевое облако. Ткань тонкая, на одеяла не пойдет явно. И тут меня осенило. Выздоравливающие лежат в одних рубашках, больше на них одеть нечего. Надо пошить халаты. Раньше в больницах и мужчины тоже в халатах лежали. Пижамы шить не буду,  Что бы на улицу не выходили, да и в туалет в халате ходить легче. Мало ли, у кого рецидив приключится!  Халаты попрошу шить выздоравливающих женщин, у которых маленькие дети. Я таких ухаживать за больными не посылала.  Фасон попроще, рукав вшивать напрямую,  без застежек, с запахом, на завязках. Быстро приказала в бальной зале мастерскую организовать. Не до балов сейчас. Пригласила замковую портниху, рассказала ей свою идею.  Показала фасон без изысков. Она только попросила разрешить сделать три размера, чтобы совсем худые в халате не потерялись и три длины.  Я согласилась, и работа закипела. Портниха кроит, швеи показывают женщинам, как ловчее строчку класть, дети, что постарше, матерям детали подтаскивают. К вечеру первая партия готова будет. Нашьём штук 50, и пока хватит, потом, может быть, и на пижамы отважимся. Одеяла бы еще найти, осень, истощенным людям под одной простыней холодно. Теперь, когда карболка появилась, вопрос с дезинфекцией почти решился.  Вызвала опять кладовщика. И вот, пожалуйста! 40 одеял, солдатских, цвет тоже невообразимый, но зато грубошерстные, теплые.  Живем! Оказалось, покойный папаша хотел стражу увеличить, покойный король добро дал, а новый отобрал. Вот, что успели закупить, так и валялось. И полотно в избытке, для господ грубое, даже привилегированные слуги побрезгают, а для простых в самый раз. Велела управляющему и кладовщику раздать тем, кто старое пожертвовал. Новость всех воодушевила, и те, кто мне не очень-то поверил, что новое выдам, потянулись сдавать старое белье. Что бы успеть полотна ухватить.

            За этими хлопотами в госпиталь попала только после обеда.  Картина обнадеживает, двадцать человек отобрали в выздоравливающие, двенадцать мужчин и восемь женщин. Женщин заболевших вообще меньше и болеют легче.  Проверила, чернявый красавчик оказался в их рядах. Надо присмотреть, что бы не сбежал. Мне еще выяснить надо, кто таков. И если шпион, то чей! Если же преступник, то что натворил. Может, ему холера за наказание сойдет, а то как-то неправильно – с того света вытянули, и потом в тюрьму! Жалко. Тут мой «начальник барака» Тони с предложением подбежал.

- Ваше сиятельство, дозвольте попросить, вон, на тех, кого в госпиталь переводим, рубашки почти чистые, жалко жечь, так мы рубашек не напасемся. У меня мама прачка, говорит, что их прокипятить можно, просто в воде, без щелока.  И ткань целая останется, и заразу убьем. Котел вон, свободный есть. И еще помывочную можно организовать, здесь есть мойка для лошадей. А то на улице мыть уже холодно! 

            Ишь, как народная инициатива заработала. Мысли правильные рождаются! Одобрила, сходила посмотреть. Действительно, мойка Пол камнем выложен, плитняком, с уклоном, в углу дыра, там, видимо, яма для стоков. Вымыли все пока щелоком, когда карболки много станет, будем карболкой после каждой партии мыть.  Молодцы. Первыми вымыли тех кто в выздоравливающие переведен.  И приказала, всех, кого в барак привозят тоже мыть здесь, только после них мыть щелоком два раза и обдавать пол кипятком. Выхожу, а у входа в барак скандал.  Здоровый детина, в хорошей, дорогой одежде, пытается внутрь пройти, его с трудом удерживают страж у двери и два тощих мальчишки, только после выздоровления.

Увидели меня и кричат:

- Ваше сиятельство! Вот, господин хочет внутрь попасть, говорит, друга ищет!  Расстались, говорит, ненадолго, а он исчез.  Боится, что заболел, и его сюда, в барак, вместе с безродными свезли!  Что делать?

       Верзила обернулся, и на меня уставился.  Минуты две смотрел, потом неуверенно так ко мне шагнул и каким-то странным голосом спросил: – Нионелла?  Это ты? Неужели не узнаешь?

Тут вернулась Летти, она новое питье привозила. Увидела верзилу и руками всплеснула:

- Господин Густав?? Господи, вас не узнать! Столько лет дома не были, вот барышня вас и не признала!

Густав? Это что, брат мой родной объявился? Надо как-то реагировать, а я стою, как соляной столп и не знаю, как! Наконец, отмерла.

- Густав? Господи, не узнала! Братик! – Ресницами хлоп-хлоп, наморгала слезы, и так робко к нему подошла.

Верзила сгреб меня в охапку, закружил.

- Сестра, выжила!

Всхлипывая, тихо так говорю. – Папа и мама и Лео умерли, а вот я выжила. Пойдем в дом, расскажешь о себе, поговорим!

- Подожди, Нелль, давай одну проблему решим. Молодой человек правильно сказал, товарищ у меня пропал. Оставил на два дня, в академию ездил за дипломом, возвращаюсь – нет.  А у нас мор. Подумал, может, заболел, свалился под кустом, и помирает без помощи. Думал, собак охотничьих взять, может, по следу найдут! А потом узнал, что больных сюда свозят, решил, может, сначала здесь посмотрю, чем зря по лесам бегать.  А меня не пускают.

- Когда твой друг пропал?

-Меня три дня не было, да почти день сюда добирался, вот в этом интервале.

- Утешить тебя не могу. Тони, сколько человек за это время умерло?

- За четыре дня 55 человек, 20 в госпиталь переведены, 44 здесь сейчас лежат.

- Как видишь, брат грустная статистика. Ну, давай, посмотришь. Только сапоги запасные есть?

- Зачем?

- После посещения барака я тебя домой в тех же сапогах не пущу. Заразу разносить.

Тони обиделся.

- Барышня, так у нас же все чисто, следим, и, если капнули на пол, то сразу щелоком поливаем и солому меняем! Как вы велели.

- Тогда я сапоги на туфли переодену, а потом обратно. Сапоги нужнее, а туфли должны быть в моей комнате, размер у меня не поменялся.

           Так и сделали. Провела я «братца» по бараку. Он так внимательно всех мужиков осмотрел, головой покачал.

- Нет, его здесь нет! А почему у вас все топчаны с дырками? Досок не хватило? Неудобно же лежать.

Тут уж Тони ответил: – Наоборот, удобно. При болезни из человека так течет, как из ведра с дыркой. Не успевает на горшок иногда сесть. Переодевать приходится, перестилать. А течет та самая зараза, от которой здоровые заражаются. А потом силы кончаются, и уже не встать. Сам знаю, в собственных испражнениях лежал, матушка перестилать не успевала! А у нас все в дырку. Под дыркой, ведро. Наполнилось – вылили, больного помыли и все, чистый. А если рвота, то вон, у каждого кадушка. Повернул голову и рыгай. Ежели совсем сил нет, то мы поможем! Это все Ее Сиятельство придумала!  Теперь и в домах так делать для больных стали.

- Молодец Тони! – похвалила я. – А теперь, Густав, руки мыть.

- Я же ничего не трогал!

- Правила едины. Вошел в барак, после руки мыть! И после сортира, и как с улицы пришел, такие у нас правила.  Переодевай свои туфли. Их здесь оставишь, как и я, и пошли руки мыть сходим еще в барак для выздоравливающих, в госпиталь.

           Повела на бывший склад.

- Здесь у нас те, кто выздоравливает.  Если есть родственники, так мы по домам отпускаем, три-четыре дня полежат, начнут есть нормально и домой. А у большинства родни нет, вот и откармливаем, пока на ноги не встанут. Тут уже такой заразы нет, так что обувь можно не менять.

Зашли, народу пока мало. Одеяла и халаты уже раздали. Попросила парня, побойчее, встать, показать халат.   Нормально. Брат осмотрел пациентов, головой покачал. И пошел к выходу. Даже улыбнулся. Странно. Тут Летти вернулась, уже не на двуколке, нормальную коляску взяла. Поехали домой, в замок.

         Знакомые темные глаза на бледном, исхудавшем лице Густав увидел сразу, как вошел. Чуть не заорал от радости. Остановил жест Вера. Он прижал два пальца к губам. На их языке жестов это означало: Молчи.  Послушался. Интересно, что встревожило Оливера? Вроде, кроме мора в графстве неприятностей нет. Королевских ищеек, тоже. Ну ничего, разберемся. Главное, жив. Надо слазить в пещеру, принести его вещи. А то лежит, как все остальные, в страшном халате. Стоп! Может и хорошо, что как все остальные. Пусть лежит, отъедается! Значит, все-таки напился не кипяченой воды и подцепил заразу. Надо сестру слушать, что она говорит, и все делать, что бы не заразиться. И как-то выбрать время, что бы с ним переговорить, чего он боится. Придумать предлог посетить этот «госпиталь». Ладно, придумает. А сейчас надо отдохнуть. Оливер в безопасности,  Завтра он возьмет собак, проедется до пещеры, возьмет вещи, и объявит, что никого не нашел. Видимо, приятель, испугался мора, ушел через пещеру обратно, в свободный мир. Так что искать он его не будет, нельзя сейчас сестру одну бросать, ей поддержка нужна.  А он, Густав,  маг, причем маг разноплановый.  Он и боевой маг, и лечебное дело освоил,  стоп! Лечебное дело! Он же может лечить, и диагностику провести.  Значит, надо предложить сестре завтра провести диагностику всех выздоравливающих. Под предлогом сосредоточения попрошу больных разместить подальше друг от друга, так он и выяснит, что, или кто Вера беспокоит. А сейчас ванна, ужин, и неспешный разговор с сестрой.

        Удивило, что на просьбу сделать ванну слуги как-то замялись. Нелли в ответна его вопрос засмеялась и пояснила, что все моются кипяченой водой. Так что если набирать ванну, то никаких котлов в кухне не хватит.  Поэтому она предлагает намылится, беря воду из тазика, а потом слуга обольет его водой из лейки, что бы смыть мыло. А сырой водой мыться нельзя, как и просто горячей, не кипевшей. В ней могут быть паразиты, вызывающие мор. Тут Густав понял, как заразился Вер. Он, видимо, не до конца вскипятил воду. Прогрел и посчитал, что достаточно.  Вымылся, сели ужинать. Густава поразила скудность блюд. Нелли пояснила, что у Марьяны сейчас слишком много хлопот по кипячению воды, кормлению и поению больных. И помощников мало. Выздоровевших только через две недели можно на кухню возвращать, да и слабосильные они. А она сама на диете и разносолы ей нельзя. 

         Брат все поражался нашим порядкам, но скромный ужин съел без возражений.  Потом завел разговор о моих планах на будущее. Я тут же попросила его помочь проверить финансы графства, так как это для меня темный лес. Он согласился, и шутливо спросил, скольким женихам я отказала. Грустно ответила, что была слишком послушной дочерью,  и все вопросы за меня решил отец, моего мнения не спрашивая. Обручил с мальчишкой на два года младше. Правда, деваться ему было некуда. Можно было или графства лишиться, или войну большую вызвать. Так как ко мне сватался король Дамбрии. Мне-то он больше нравился, красивый воин, можно сказать, герой, кусок побережья у нас отвоевал и на остальное разлакомился. Но отец с королем быстро устную помолвку заключили, обряд, правда, не успели провести – мор начался. Мы выехать из графства не смогли, да и король нас приглашать испугался. Болезнь странная, никогда такой не встречали, и завезена странно, корабль с больными в порт пришел. Экипаж почти весь вымер, даже не узнать, в каких странах побывал корабль. И уж очень мор случился вовремя, что бы мою помолвку сорвать, и, если честно, то графство обескровить. Вон, из отцовской дружины только 15человек не переболели, больше половины умерло, остальные или в бараке, или еле ползают! Приходи и бери нас голыми руками! А я  не очень рада этой помолвке, и даже тому, что принцессой стану. Боюсь, ненадолго. Уж больно от  этой семейки душок нехороший. Как бы моему муженьку не овдоветь раньше времени. Графство – кусок лакомый, придушить наследницу и все твое! Так что я время тяну. Мало ли, не до меня станет! Помирать-то раньше срока не хочется. Хотя, на два убийства наследников подряд, даже король вряд ли решится.

            Густав слушал сестру и удивлялся ее здравомыслию. Правильно оценивает и короля и его деток. А с мором надо бы разобраться Действительно, вовремя. Все бы вымерли, он, Густав понесся бы домой, Оливера бросил, и тот бы до дядюшки не доехал.
Дорогие читатели,несмотря на статускниги "завершено" она не закончена. Приключения героев продолжаются. Просто она принимает участие в конкурсе на другой платформе и больше текста я опубликовать не имею права. А рубрики"ознакомительный фрагмент здесь я не нашла! Желающие могут подождать до мая!! Или перейтина Лит.нет https://litnet.com/ru/book/spasti-grafstvo-i-zakonnogo-korolya-b465747, где она будетвыкладыватьсяполностью. Заодно,поднимите рейтинг, тольконе забывайтеставитьлайки! Порадуйте автора!

   Скорее всего, Оливер услышал разговоры о помолвке Нелли, вот и испугался, что девушка его сдаст. Отсюда и призыв молчать, не узнавать! Спокойно обратился к сестре:

 - Нелли, а что наш лекарь говорит? Что думает?

- Я с ним о болезни не говорила, мы больше средство искали, чем заразу убивать. Похоже, нашли. Он сейчас этим средством и занимается.

- Нелл, а где отца, мать и брата похоронили? В склепе?

- Хоронили без меня, я болела.  И не в склепе, в общей могиле. Я, как очнулась, попросила показать. Холм я заметила, победим мор, памятник на нем поставим. А трогать могилу нельзя, только заразу на волю выпустим. Да и не разобрать там, кто есть кто. Я уже и памятник придумала. Наверху три фигуры – Отец, мать, Лео, за руки держатся. А снизу вокруг постамента, барельефы со слугами и крестьянами за работой. И надпись. «Памяти графа, графини и виконта Рисских и всех жертв страшного мора, и даты начала мора и конца». Что бы помнили.

- Ты молодец. Кроме финансов, чем я могу помочь? Я ведь маг, в основном, боевой, но лекарскому делу тоже обучался! Давай я попробую проверить хотя бы твоих выздоравливающих! Посмотрю состояние желудка и кишечника! Как я понимаю, судя по отсутствию запаха, это острый гастроэнтерит! Прости, сейчас объясню.

- Я понимаю. Воспаление желудка и кишечника, – ляпнула я и чуть не хлопнула себя по губам.

- Ты что, медицину изучала?

- Пришлось кое-какие книги у лекаря прочесть. Надо же было знать, как с заразой справляться! Это потом уже я храм посетила, и Богиня меня просветила! Это было бы хорошо, а то лечим вслепую! Давай, сейчас отдыхаем, а завтра с утра и пойдем к выздоравливающим. А потом можно и частично больных посмотреть, сравнить, если не устанешь!

- Слушай, сестричка, а что с твоей магией? Я ее больше не чувствую, а ведь ты сильным магом земли была. И вода у тебя немного, но имелась!

Вот напасть, и что теперь придумать? Что ответить? Отвечу правду!

- Знаешь, как я очнулась после болезни, так я магию не ощущаю! Вначале слабая была, а потом как-то не до нее стало! И не вспомнила. Вот, если бы я лекарем была, то я бы задумалась!

- Наш Донован уж очень слабый маг, и совсем не развивает свои способности. Все больше алхимией балуется!

- И ничего плохого в том нет. Алхимик он хороший, вон, смог получить вещество, заразу убивающее! И меня спас. Так что не ругай его.  А отца и мать спасти не смог, потому что они поздно обратились. Стеснялись. Как же, граф и с поносом!  А я поняла, чем раньше начать лечение, тем лучше результат. Все, пошли спать! Завтра дел много. И помни, пожалуйста, магия магией, а финансы графства ты все же проверь!

Разошлись по комнатам.

       Утром поехали с Густавом в госпиталь. Он прямо рвался проверить свои таланты.  Приехали, Густав командовать стал. Кроме него в магии никто не понимает, так что слушаются.  Велел растащить кровати подальше друг от друга, чтобы точнее диагностику провести. Начать решил с мужчин. Площадь позволяет, но кровати, на скорую руку сколоченные, такие тяжелые,  что нам с ребятами малосильными их не сдвинуть. Пришлось посылать за стражниками. Те быстро растащили их на положенное расстояние, Густаву обрадовались, здоровались, спрашивали, возобновятся ли учения. Тот сказал, что посмотрим, надо оглядеться после отсутствия, сестре помочь, чем может, а там посмотрим.

      Начал Густав с крайнего к дверям. Я, стою, смотрю. Мага никогда в жизни не видела, интересно! Он сел рядом с мужчиной, руки ему на область желудка положил, и как бы задумался. Потом стал мужчину спрашивать о чем-то. Разговаривать. Потом в книжечку записную  что-то отметил, и к другому пошел. Третьим был тот самый подозрительный брюнет. Он тоже у него задержался, о чем-то поговорили, в книжку записал, дальше пошел. Обошел всех, попросил чаю горячего с медом.

- Женщин на завтра оставлю, поистратился. Надо восстановиться. Время неспокойное, нельзя всю силу тратить. Только знаешь что, сестричка, одну женщину я все же посмотрю. Тебя. Пошли на женскую половину.

Уложил он меня на свободную кровать, поводил руками, ничего не спросил, поднялся резко. 

- Поехали домой, – говорит. Резко так. Я испугалась. Вдруг, понял, что в теле его сестры другая!

  Приехали домой, вымыли руки, брат попросил еще чаю. Марьяна прислала и чаю, и пирожков, когда напечь успела! Густав ест, а я слюной давлюсь. Нельзя мне еще. Как минимум надо неделю подождать. Наелся, посидел, и строго так сказал.

- Нелли, вспомни, пожалуйста, что-нибудь необычное происходило перед началом мора?  Ну, перед тем, как этот зараженный корабль в порт пришел?

Ситуация….  И ведь не объяснишь, что меня, собственно  говоря, здесь не было!! Задумалась, якобы вспоминаю…

-Знаешь, Густав, тебе лучше с управляющим и с ближними слугами поговорить. Я в это время совсем плохо соображала. Ты не девушка, тебе не понять, чем голова занята, когда к тебе то король, то принц сватаются! Да еще, когда понимаешь, что сватаются не к тебе, Нионелле, а к графству! Отец за голову хватается, мать не знает, что и думать, все как наскипидаренные бегают, а от тебя ничего не зависит. Честное слово, если бы у нас перед замком дракон приземлился, я бы, наверное, не заметила! А в чем дело?

- Странный мор. Как будто кто-то захотел графство беззащитным оставить.  Я насторожился, когда первый больной попросил меня посмотреть, что у него с силой. Он, оказывается травник был, лекарь. Три деревни пользовал. А теперь силы не ощущает. Я тебя вспомнил, а потом, среди больных еще один маг без силы оказался.  Похоже, что эта зараза магию может выкачивать.  А на нее саму магия не действует.  Но после того, как она из человека магию высосет, она сама его покидает. И поэтому маги выздоравливают быстрее, чем просто люди.

- А кто, интересно, оказался еще магом без силы? – спросила я, уже подозревая ответ.

- Он просил об этом не распространяться. Неудобно, маг и без сил!  А сила у него была немаленькая! – про себя пробормотал брат.

- Хочешь, на спор угадаю, кто это? – улыбаюсь я, – тот брюнет, кого ты третьим смотрел!

Брат даже в лице изменился. – Откуда  ты знаешь?

- Потому что это вообще загадочная личность. Темнит, о себе правду не рассказывает. Я тут ребятам показывала, как больных опрашивать надо, так он только имя назвал, и то с запинкой, и ни имени рода, ни места жительства! Подозрительно. Я все думаю или от властей скрывается, или шпионить за графством, послан.  Только вот кем?

              Густав хотел что-то сказать, но был прерван дворецким, который  торжественно внес на подносе конверт с королевским гербом. Распечатали. Его Величество благодарил за письмо, заверял, что никакого Ораста ко мне близко не подпустит. И просил постараться подъехать завтра на заставу, стоящую на большом тракте, который пересекал графство с севера на юг, и вел в столицу, а теперь был перекрыт. Ну, королевская просьба равносильна приказу, так что поехать придется.  Что-то мне это не нравится. Показываю Густаву, он качает головой. Тоже недоволен. Спрашиваю:

- Братик, ты со мной поедешь?

Густав морщится, качает головой, – Показывать, что я здесь, это махать красной тряпкой подносом у быка.  Я же не благонадежный тип, близкий друг опального принца.  Ты со мной не знаешься уже семь лет. Даже забыла, как я выгляжу! И это будет сущая правда. Ты же меня сразу не признала! Поверь, так будет лучше для тебя!

- Густав, а что, если он захочет меня с собой увезти? И замуж выдать?  Я не хочу! Тогда графство точно пропадет. И у меня столько планов!

- Вот тут ты соври, что это пока опасно, что у 30, нет, у 60% выздоровевших в течении 2х месяцев случаются рецидивы, протекают легче, но от того не менее заразные. Напугай, что сейчас карантин заразу держит, но ты не хочешь быть виновной, что она вырвется и охватит остальную страну. И сведи разговор на необычность эпидемии, странное начало, как будто специально завезли. Соври, что корабль шел со стороны Дамбрии. Посей сомнения. И о том, что зараза как бы выедает магию у магов и пока не ясно, восстановится ли она. В общем, покажи свою верноподданность, выгляди, как не очень умная девушка, страстно жаждущая выйти замуж за принца. Пусть уверится, что короля Зигурта ты просто боишься, вон, мор на него повесить хочешь, а от принца без ума. Поверь, сейчас королю ты не так важна. У него неприятности, так что, уверившись, что ты никуда из графства не денешься, он тебя оставит в покое.

- Поняла. А раз я такая дурочка, я могу спросить короля, не посылал ли он шпионов за мной следить?

Густав даже в лице изменился.

- Нелли, ты же умная девушка! Тебе так хочется иметь кучу неприятностей? А если король вообразит, что это шпионы Зигурта? И все же решит увезти тебя от греха подальше? Со шпионами мы сами разберемся. Поверь мне. А если это шпион короля, то зачем короля ставить в неудобное положение и злить. Так что ни слова о шпионах! Обещай!

- Да, ты прав! Еще подам ему идею соглядатаев послать!

- Вот именно! Давай готовься. Времени мало, надо в ночь выехать, чтобы к назначенному времени успеть. И еще совет. Прическу не делай и фальшивые локоны не прикалывай. Поезжай так, как есть, стриженной. Можешь чепчиком прикрыться. Пусть видит, как ты тяжело болела!

  Остаток дня собиралась. Вымылась, надела платье дорожное. Оно на мне повисло, как на вешалке. Летти все причитала и порывалась его ушить. И прическу мне соорудить из моих же отрезанных локонов. Я сердито сказала:

- Летти, как ты думаешь, что подумает король, если я появлюсь перед ним при всем параде?

- Ну, что вы красивая девушка и принцу подходите!

- Ну, принцу подходит графство, а не внешность его владелицы. А что его хозяйка миленькая, так это просто бонус! А что он подумает о графстве?

-Что у нас все в порядке.

- А нам нужно это?

???

- Нам нужно, что бы он думал, что у нас все плохо, хуже некуда. Мор свирепствует, поля не убираются, корабли в порты не заходят. Ясно?

- Он подумает, что вы плохо управляете!

- Это он так и так подумает. Женщина, по представлению  мужчины управлять ничем не умеет. Но управляющего он не решится назначить, а если решиться, то управляющий побоится пересекать границу карантина. А я хочу короля просить срезать нам подати. Поняла? А для этого я должна выглядеть слабой, больной и несчастной. А ты – прическу!

 Выехали в ночь. Густав подготовил эскорт, часть крепких мужиков, часть – недавно поправившихся доходяг. Причем, приказал доходягам в первых рядах ехать, а здоровякам в середине и в конце. Приехали на заставу раньше короля. Я послала сообщить, что прибыла, позавтракала, тем, что Летти, меня сопровождающая, припасла, подготовила все для спектакля для короля, и стала ждать в карете.  

 Ждать пришлось недолго, вскоре с другой стороны подъехала большая карета, с гербами Венидии,  сопровождали ее знаменосцы с королевскими штандартами, и отряд гвардейцев. Я из кареты вылезла, присела в подобающем реверансе, вчера нашла книгу об этикете, и два часа убила на разучивание. Хорошо, что по молодости танцевала в университетском ансамбле народного танца, призы на смотрах брали, так что навык остался. Летти тоже в пояс кланяется, и меня незаметно поддерживает. Король, мужчина «под 60», лысоватый, толстоватый, с цепким взглядом. На лице улыбка «доброго дядюшки», совершенно ему неподходящая. Выбрался из кареты с помощью слуг, махнул рукой, чтобы шлагбаум открыли, другой – откуда-то появилось кресло и мягкий стул. Поставили в отдалении, под деревом. Его Величество сделал два шага в мою сторону, и мне руку тянет. Я поняла так, что для поцелуя. И вот тут и начался спектакль. Летти подала мне мисочку, вначале, вытащила пробку из бутылки рома и полила мне на руки, потом, налила в чашку, протянула мне. Король смотрит выпученными глазами, но руку все тянет!  Я рот прополоскала, сплюнула в миску, отдала Летти, та к карете метнулась. Я руку королевскую облобызала, он меня по щечке похлопал, поблагодарил, что приехала, и пригласил присесть и поговорить. Вроде ласково, а глаза злые и озабоченные.  Летти подбежала, присела, туфельки парадные с меня сняла, и тапочки на ноги одела. Новые, не ношенные. Тут я и соизволила Его Величеству все объяснить.

- Простите за задержку, Ваше Величество, но это были необходимые меры, чтобы зараза, вызывающая мор не вышла за пределы моего многострадального графства.  И сама я только неделю назад преодолела недуг, значит, существует опасность, что я еще могу быть распространителем заразы. А так, обмыв руки и рот ромом, я для Вашего Величества опасности не представляю! И тапочки одела, что бы туфлями, подошвы которых касались земли графства на чистую землю не ступать. Зараза от человека к человеку через дыхание не передается, только через загрязненную воду, землю, пищу. Ну и через грязные руки. Сейчас я ее полностью на себе убила, не беспокойтесь!

- Я понял и благодарен за заботу, дорогая Нионелль!  Давайте же присядем и поговорим, времени у меня мало, но полчаса могу выделить!  Расскажите мне о болезни, откуда появилась, как справляетесь, и каковы сейчас дела в графстве!

            Ну, я и запела соловьем!

           О корабле с больным экипажем, приплывшем со стороны Дамбрии, о болезни, передающейся через воду, пищу и грязные руки, о ее неприятных проявлениях, о смерти от иссушения тела, и главное, о том, что зараза любит магов, у которых после нее не остается магии, вот, как у меня. Вернется ли, неизвестно. И о том, что после прекращения болезни я выглядела еще хуже, это сейчас уже отъелась, а то на ногах не стояла. А волосы отрезали, так как расчесать не было возможности, и они в колтун сбивались.  Кроме того, у кого не обрезали, они вообще выпадали, не на лысо, конечно, но густоту теряли. Так что сейчас она по возможности заставляет людей чаще мыть руки, тех, кто контактировал с больными, дополнительно еще и спиртом, то есть, ромом, но так как он кончается, то оставила его для себя, а для людей приказала гнать самогон попроще и повонючее, что бы не пили, а мыли руки.  Только плохо то, что народу уже вымерло много, урожай, конечно, убирают, но потери будут. И еще, в порты больше не заходят корабли. Так что графство переживает тяжелые времена. И я прошу Его Величество на этот год снизить нам налоги. Так как, если они все продадут, то зимой будет голод, население еще уменьшится. А так они за зиму окрепнут, и на следующий год восстановятся. Король покивал благодушно и сказал, что посоветуется с советниками и мне напишет. А сейчас ему пора, но он хочет меня спросить, нет ли у меня желания поехать с ним в столицу, там королева и его дочери позаботились бы обо мне, откормили бы побыстрее! Я его горячо поблагодарила, но напомнила, что все еще имеется угроза рецидива болезни, безопасная для меня лично, но заразная для окружающих. И я ни в коем случае не хочу стать причиной распространения мора на всю страну. Тем более, что он лишает магии даже сильных магов. И не было бы это целью тех, кто наслал этот мор. Пусть уж лучше страдает одно графство, а если все маги королевства потеряют силу, так Дамбрия возьмет нас голыми руками! Я, конечно, счастлива была провести время с женихом, но лучше бы это осуществить по прошествии 3х месяцев, когда и опасности с моей стороны для окружающих не будет, и выглядеть я буду лучше, а то напугаю жениха худобой и стриженными волосами, и за это время мор в графстве стихнет. А если сейчас я уеду,  то народ расслабится и правила чистоты, введенные мной приказами, выполнять перестанет.  Не хотела бы, чтобы графство вымерло. Так что я очень благодарна королю за заботу, но вынуждена не покидать свой пост, раз уж Великая мать возложила на меня этот груз!

    Король покивал головой и спросил, кого я подозреваю в возникновение мора и был очень доволен моим ответом, что ближайшего соседа. Тут он напомнил, что Зигурт ко мне сватался.  Я в ужасе замахала руками, и вывалила все плохое, что слышала о Зигурте: и что любовниц у него целый гарем, и что даже свою матушку он держит в черном теле, так как скуп, как ростовщик.  Что ему сватают несколько принцесс, что бы поправить худое происхождение, так что жениться на девушке не королевского рода его может заставить только желание приобрести часть ее земель, а ее потом уморить, так как она ему не нужна. Он посватался ко мне, когда отец обещал мне в приданое два порта на побережье. Так что я предпочту скромный титул принцессы родного королевства громкому, но недолгому титулу королевы Дамбрии.

    Король просиял, назвал меня умной девочкой, и по секрету сообщил, что он намерен дать после нашей свадьбы с его сыном графству Рисскому статус герцогства, только надо подумать, кому из землевладельцев без титула можно дать баронство. Я изобразила бурную радость, даже ребячески в ладоши захлопала. Пообещала, что планировала посетить баронства и проверить, как они борются с мором, так что проверю по дороге еще и поместья крупных лордов. Напоследок, король спросил меня, как поддерживается порядок в графстве, он боялся, что пользуясь карантином, в него проберутся скрывающиеся от правосудия преступники. Казалось, он был очень заинтересован в ответе. Я сделала равнодушный вид и сказала, что у меня хороший начальник стражи, и даже в трудное время по дорогам ездят наряды, которые задерживают всех праздношатающихся и помещают под надзор, в карантин, в три крепости на побережье. И, заодно, выявляют больных, оставшихся без помощи родни, таких свозят в устроенный при замке госпиталь, или в подобные, созданные при гарнизонах. Так как основное лечение – это поение больных специальным раствором, чистота содержания и покой. Так что ни один праздношатающийся по графству не бродит. Тем более, эти люди заболевают прежде всех, так как пьют сырую воду и чистоту не блюдут. Король одобрил, сказал, что напишет моему доблестному капитану и перешлет ему письмо с перечислением примет разыскиваемых преступников, и указания, кого можно просто казнить, на месте, а кого выдать властям королевства.  Потом мы с королем распрощались, довольные друг другом. Я взяла пакет для капитана, и наши кареты разъехались в разные стороны. Я с облегчением вздохнула  и откинулась на спинку сиденья.

     Нелли.

            Кажется, все прошло хорошо, от поездки в столицу отговорилась, в великом желании выйти замуж за принца призналась, три месяца себе выторговала. Интересно, почему король так заинтересовался темными личностями, которые могут пробраться в графство? Я беседы с людьми проводить умею, иногда, что бы выудить из больного нужные сведения целое расследование проводишь. И врут пациенты часто, не знаю почему, предпочитают скрывать истину! А тут я просто нюхом чуяла, что этот вопрос волнует короля больше всех других сведений о состоянии графства! И, воспользовавшись, что карета едет плавно, Летти задремала, я достала из корзинки с завтраком тонкий ножик, приложила его к нагретому камню, который не давал остыть кастрюльке с кашей, нагрела, и аккуратно отделила сургучную печать с оттиском герба Его величества. Я, конечно, не мошенница, завещания и письма не подделывала, но с ножом-то управляться умею! Развернула и прочла написанные четким почерком, явно писец писал, заранее, строки…

Прочла и выругалась! Проснулась Летти, и я срочно сложила письмо, стараясь не повредить  сургучную печать.  - Скоро приедем, – посмотрев в окно сказала Летти.  Покушаете сейчас, или до дома подождете, Ваше Сиятельство?

- Спасибо, Летти, подожду.

- Что-то случилось? Вы чем-то расстроены, вроде с королем все хорошо?

- С королем хорошо, а в остальном все плохо! Ладно, разберемся! Попроси править к госпиталю!

- Да как же так, не покушавши! Вам надо через каждые четыре часа есть, что бы на нормальную пищу перейти!

- Хорошо, Летти, поехали к замку, я переговорю с Густавом, а то со злости дров наломаю!

 Подъехали, переоделась. Поела, чтобы Летти не ворчала, попросила позвать Густава, чтобы переговорить с ним сначала. Обидно было, что мне так не доверяют. Кричать хотелось. И чем я недоверие вызвала? Вроде вчера с Густавом переговорили, он мое поведение одобрил, и с выводами моими согласился. И в отношении королевского семейства тоже! Пришел дворецкий, сообщил, что Густав с управляющим и капитаном стражи уехали в ближний порт, это куда причалил корабль с больными, раньше полуночи не вернуться, а могут заночевать. А я себе уже от злости места себе не нахожу. Нет, все равно к больным ехать надо, так что совмещу неприятное с полезным. Поехала сначала в барак. Все в порядке, сегодня только два трупа, и то одного привезли уже в агонии.  В госпиталь можно переводить еще 15 человек. Дала добро. Так скоро там места не останется! Надо подумать, какое еще помещение можно под почти здоровых, только слабых, занять. Так и перевод темнилы незаметен на фоне остальных будет!  А переводить его в замок придется. Ишь, лежит, глазищами черными зыркает! Ничего, сейчас отыграюсь!  Надо только помещение найти, где можно поговорить без свидетелей. Свидетели ни ему, ни мне не нужны.

             Нашла! Комнатка, где ребята, ухаживающие отдыхают по очереди! Заглянула, свободно. Четыре кровати, стол, три стула. Сойдет. Ребят созвала, спросила про обстановку, сказала, что завтра самых крепких переведем в замок, найдем помещение. А сюда новых из барака, иначе мест всем до полного выздоровления не хватит! Спросила про всех, по порядку. Темнила уже в туалет сам выходит, моего разрешения не было, настоял. Привык, что его слово приказ к исполнению. Ничего, сейчас поймет, что в госпитале главная фигура – врач!  Ох, как я зла! Н это хорошо, что ходит, значит, сюда дойдет.

     Я стол освободила, вспомнила Густава, как он диагностику устроил, явно же, что бы с ним переговорить, тихо и не заметно. На столе листки свои разложила, изучаю. Ребята комментируют. Едят все хорошо, жалуются, что скучно, Я сказала, что сейчас опрос проведу, кто что делать может. Куда определять. Вызвала пока тех, кто ближе к двери. Один шорником оказался, ну, ему в мастерской дело найдется, при конюшнях. Еще один, сапожником. Этого тоже пристроим. Два садовника. Этих к комнатным цветам. И букеты составлять. Пока пусть горничных учат. Один портной. Хорошо, мне рубашки нужны. Обещала же женщинам. Пусть шьет потихоньку.  А предпоследний, аж механиком оказался!  Я с ним решила после переговорю, что знает, что может, у меня еще столько задумок имеется, вот, может, поможет воплотить. Сказала, что завтра место в замке определю, и всех, кто в состоянии сам себя обслужить, переведу, спать и есть вместе будут, все равно у них диета. Двух ребят из медицинской команды приставлю,  чтобы наблюдали, и пусть постепенно работать начинают, не через силу, а в охотку, не перенапрягаясь.  Последним темнилу пригласила. Посмотрим, что наврет!

 Оливер.

   Сегодня Густав пришел весь взволнованный, Рассказал, что сестру вызвал на карантинную заставу король. Он беспокоится, что тот увезет ее и срочно замуж за сынка своего младшего выдаст. Графство-то лакомый кусок, а графиня так, приложение. Понравится – будет жить, не понравится – можно выкинуть! Все уговаривал его не бояться сестры и открыться ей. Все равно придется, надо как-то в графстве пересидеть.   Но Оливер пока не решался. Только дважды от смерти спасся, рисковать не хотелось.  Начал потихоньку расхаживаться. Соседи тоже планы на будущее строили. Все правильно, живые о живом. Мужик, сосед, портным оказался, все хотел предложить всем штаны пошить, Хотел завтра у графини материал попросить, попроще. Переживает, что в халате, как старик, или барышня. Он себе на женской половине вдову присмотрел, с двумя детьми. Говорит, домик у нее в городке по соседству,  муж умер, дети в приюте, а ее сюда свезли. Беспокоится, как дети. Паренек из помощников графини сбегал, узнал, говорит, оба живы, в приюте при храме все правила соблюдают, якобы это Богиня так велела, и через графиню передала. Женщина и ожила. Хорошо простым людям! А что ему делать?  Спрашивают, кто таков, откуда.

   Назвался писцом, из города, что невдалеке от их замка был.  Сказал, что зимой застудил легкие, доктора велели перебираться жить южнее, а лучше, к морю поближе. Он и пришел в графство, еще до карантина, почти устроился к купцу одному, взяли на испытательный срок, а тут мор, порты закрылись, ну ему от места и отказали. Больше в порту искать было нечего, он и пошел к замку, вдруг грамотный нужен, да по дороге и заболел, прямо на обочине свалился. Вот его в барак и увезли. Счастье, что барышня порядок навела.  О родственниках сказал почти правду, что есть мать с сестрой, живут на севере, ждали, что он устроится, чтобы к нему приехать. Волнуется за них.  За мать с сестрой действительно было тревожно, но, скорее всего, им ничего не сделают, так как убивать все семейство дяде не с руки.  Он же клятву давал. Если с ним он, скорее всего, придумал, как ее обойти, то по поводу женщин вряд ли. Они ему не так мешали, а могли быть и полезны. Если бы сестра тогда согласилась на брак с Зигуртом, то, возможно, и у него нашлись бы сторонники. Ладно, дела прошлые, теперь бы выжить. Дальше он не заглядывал.

  Мужики говорили, что госпожа беседует со всеми, что бы к делу приставить. Что же, он представится тоже писцом, с севера. Почерк у него хороший, что документов нет, обокрали, пока на обочине валялся, не побоялись заразы. Так что, как позвали на беседу вошел уверенно, барышня предложила сесть, рассказать о себе, чем думает дальше заниматься. Он свою версию и выдал.  Барышня так как-то нехорошо посмотрела, причем не на него, а на распахнутый ворот рубашки, усмехнулась и сказала:

- Хорошая история. Только я сегодня с королем беседовала, с тем, кто на троне сидит, и он очень интересовался, не попадают ли в графство бродяги и преступники, и даже капитану моему письмо написал с описанием примет одной  персоны.  Но я девочка любопытная, захотела прочесть, что король, минуя меня, моему капитану пишет. Вот, читай!

           Она протянула Оливеру вскрытое, без повреждения печати, письмо. Строчки от волнения плясали перед глазами!

                     Нелли.

                   Я внимательно смотрела, как меняется лицо у молодого человека. Бледнеет, на висках капельки пота выступили. Как будто вот-вот в обморок грохнется. А что, может, все-таки слабый еще после болезни, жалко даже стало. Что бы не дать жалости взять вверх, стала вспоминать содержание письма.

- «Начальнику стражи графства Рисс. Обращаюсь к вам напрямую ввиду отсутствия мужчин, способных управлять графством. Дело в том, что вопрос чрезвычайно срочный и для его разрешения требуется ваша помощь. Вам, наверное, известно, что по исполнении моему племяннику 21 года я должен, согласно данной брату нерушимой клятве, передать корону его сыну. Для этого я вызвал племянника с семьей в столицу, чтобы выполнить свой долг, а потом наставлять юношу в искусстве управления страной. К сожалению, принц, видимо, наслушался ложных слухов о том, что я желаю его смерти, и сбежал по пути в столицу. Причем, сбежал он тогда, когда караван двигался вдоль границы Рисского графства. Есть подозрение, что границу графства он пересек. Дальнейшая его судьба – неизвестна. Госпожа графиня рассказала, что вы регулярно  патрулируете дороги и отлавливаете бродяг, что бы не заболевали и не разносили заразу. Как подчиненному графине, я не могу приказывать вам напрямую, поэтому прошу считать это просьбой. Королевской просьбой! Пересмотрите всех задержанных бродяг, а может быть и заболевших, свезенных в бараки, может, вы найдете принца среди них! Так как он отсутствовал семь лет, и последний раз появлялся на публике в 14лет, даю описание его внешности: довольно высокий, хорошо сложенный молодой человек, яркий брюнет, черные шелковистые волосы, длиной до середины лопаток, мокрые завиваются локонами. Тонкие, правильные черты лица. Большие, почти черные глаза, темные брови и ресницы. Так как брюнетов много, и, наверное, половина из них красивы, указываю на особые приметы, по которым принца легко опознать. Небольшая, не больше горошины родинка в нижней части шеи, точно посередине, как раз над выемкой грудины в виде неправильного сердечка. И старый шрам, со следами швов, длиной около 3-х дюймов, идущий от первого сустава указательного пальца левой руки, через всю нижнюю фалангу до основания большого пальца.  Эти приметы легко увидеть, не раздевая человека, просто при внимательном осмотре. Если вам выпадет удача найти моего племянника, то прошу сразу же отконвоировать его на карантинный пост на большом тракте в столицу. Обращаться со всей возможной вежливостью, но твердо. В случае активного сопротивления, разрешаю применить силу, но не запредельную, и ограничение свободы.

                         Его королевское Величество, Одгорин. Король Венидии».

 Сидящий передо мной человек. Принц? Король? Уже овладел своими эмоциями. Спокойно поднял на меня глаза и с усмешкой спросил:

-Руку показать?

- Зачем, и так все ясно, – ответила я, – неясно только, что делать дальше.

- По-моему приказ короля ясен. Задержать и препроводить на карантинный пост. Можно применить силу, правда это сейчас не понадобится. Я никакого сопротивления оказать не смогу. Сил нет. Только, пожалуйста, поясните, так называемый «Адов мост» находится до, или после того карантинного поста?

Я изумленно посмотрела на него. – А какое это имеет значение?

- Прямое. В прошлый раз готовилось падение моей кареты с этого моста. Интересно, в этот раз придумают что-то новенькое, или воспользуются старой заготовкой!

- Откуда ты знаешь?

- Густав подслушал, перед тем, как вытащить меня из шатра, куда меня зашвырнули на ночь. Конюхи обсуждали, что жалко лошадок, нельзя ли подрезать постромки так, чтобы карета рухнула, а они остались!

- Ничего себе! А о тех, кто в карете? Не жалели?!

- В карете должен был быть один человек. Кто, ясно было без слов.

- Ну а сам-то что действительно думал делать, как поправишься?

- Густав предлагал именно то, что я вам изложил. Пересидеть в графстве, потом возможно, уплыть куда-нибудь подальше, когда корабли вновь в порт приходить станут. Я сам так далеко не планировал.

- Значит, сбежать оба решили! А здесь графство пусть чужаки захватывают, страну уже захватили, теперь графство.

- А что можно сделать? Дядя сидит крепко, я семь лет прожил на самом севере, фактически в заключении, обо мне и думать забыли. Совет лордов как в прошлый раз не поддержал, так теперь тоже точно не поддержит. Я реально смотрю на вещи.  Дядя прямо приказать меня устранить не может, его магическая клятва убьет, но намекнуть, помечтать, как хорошо без меня было бы, это вполне.    Ему приказывать не надо, истолкуют, и все сделают.

- Значит, полный пессимизм!

- Пессимизм? Это что? Не понял!

- Осознание безнадежности положения. А вот мне кое-кто знающий подсказал, что вскоре обстановка поменяется. Ну да ладно. На Бога надейся, а сам не плошай! Самое плохое, что я не могу не отдать это письмо главе стражников. Выйду из доверия короля. А этого я допустить не могу. И так еле отбилась от предложения поехать в столицу, так сказать, к жениху, сто лет он мне сдался!  Если у короля появится хоть малейшее сомнение в моей лояльности, он мигом прикажет меня схватить, привезти в столицу и за своего сынка – малолетка замуж выдаст! Так что единственная возможность, это отправить служаку объезжать карантины и бараки. Как король «просит». А тебя действительно, в замок. Там несколько писцов умерло, есть вакансии.  Так что никто не удивится такому моему решению. Плохо только то, что внешность никак не изменить. Был бы блондином, перекрасили бы, а брюнета осветлить, мороки много с непредсказуемым результатом.

- Может, проще сделать, мне обратно в пещеру вернуться, Густав продукты будет возить, пересижу!

- Совершенно глупая мысль. И так на ногах еле стоишь, а ведь осень, холода. Простудишься и помрешь от воспаления легких  на радость дяде. Или тому же капитану попадешься. Он тебя быстро дяде сдаст. Нет, только в замке. Вероятность, что ты с капитаном пересечешься небольшая, Да он и присматриваться не будет к какому-то писцу.  Он же бродягу в карантине искать будет. А с волосами что-то придумаем. Будешь, например, шапочку типа ермолки носить. И очки с простыми стеклами. Попросим мастера сделать, якобы для розыгрыша. Очки здорово внешность меняют!

- Кто же поверит, слепой писец, что он напишет?

- Не слепой, просто есть изменения в глазу, когда человек хорошо видит вдаль, и плохо вблизи. Стоп, нам это не годится. Нам наоборот нужно, когда вдаль плохо, а вблизи прилично. Что бы носить постоянно. Будешь говорить, что после болезни зрение упало. Так бывает. Значит, завтра я переведу часть выздоравливающих в замок. Организую для всех общую комнату, работать будут по специальности, днем, отдыхать и питаться вместе, для удобства. Все равно диета общая. Удачно, что Густав уехал в порт, и командира стражи с собой прихватил. Так что он не побежит  смотреть больных сразу, здесь.  Все понятно? Тогда я пошла, мне еще комнаты и одежду подобрать всем надо. Не отправишь же вас в замок в халатах. Твоя задача сейчас отдыхать и последние часы ничем не выделяться. Внимания не привлекать!

 - А у вас не будет проблем, оттого, что вы меня не выдали тому же капитану?

- Ты что, сильно устал? Совсем плохо соображаешь? Откуда я должна знать, что король просил моего капитана кого-то искать? Письмо-то запечатано, значит, я его не читала! Просто передала. Но хорошо, что рискнула и прочла. Все, расходимся, а то слишком долго беседуем. Спросят, скажи, что проверяла почерк. И упомяни, что зрение хуже стало, и это тебя волнует. Не забудь!

Принц вдруг резко поднялся, подхватил руку Нелли, поцеловал, прошептав: – Спасибо! – вышел из комнаты. Нелли собрала своих «медиков», дала инструкции по назначениям, и поехала домой, где ее ждала причитающая, что барышня себя совсем не жалеет, Летти.

    Оливер.

 Он вышел после разговора с графиней совсем без сил. Все-таки разговор был для него тяжелым и нервным. Прав был Густав, его сестра была хорошим человеком, надо было сознаться раньше, а то нехорошо вышло. Он инстинктивно застегнул пуговицу у ворота рубашки, что бы скрыть родинку. Теперь придется все время застегнутым ходить. 

Ожидающие ужина соседи накинулись с расспросами, что так долго. Спокойно объяснил, что госпожа попросила показать почерк и грамотность. Диктант устроила. Вроде ей понравилось, так что, скорее всего, работу он получит. Пожаловался, что после болезни глаза стали быстро уставать, как бы не пришлось носить очки. Попросил посоветовать мастера в Риссе. Мастеров оказалось целых два. Очки почему-то стали модным аксессуаром, их заказывали даже хорошо видящие модники. Молодые люди, чтобы выглядеть модными и умными. У дам последним писком моды стали очки на палочке – лорнет. Их украшали стразами, или драгоценными камнями, в зависимости от доходов клиентки. И счастливые обладательницы новинки на зависть окружающим могли разглядывать мужскую половину публики, поднося лорнет к глазам. «Лорнетировать». Ты на мужчину смотришь, а никто не поймет, кем именно интересуешься! Так что очки заказать сейчас, когда публике было не до увеселений, было просто. Оставалась одежда. Интересно, Густав привез в замок их вещи из пещеры?  Графиня сказала, что он уехал в порт. Зачем? Неужели корабли стали снова заходить в гавани? И можно будет быстро уехать?! При этой мысли он не почувствовал облегчения, как было бы раньше. Может, повлияли слова девушки о том, что они с Густавом дезертируют? Но что он может сделать? Ни власти, ни силы, ни доверия народа. Нет, народ-то как раз может и доверяет, ждет «хорошего» короля, который все подати отменит, даст всем волю делать, кто что хочет, и они заживут! А то, что страна пропадет, им дела нет. Поддержки нет у сильных мира сего, аристократов, богатых купцов, промышленников, военных. Именно они, а не народ возводят королей на престол и с него же свергают. История об этом говорит. Вон, в Дамбрии, короновали бастарда, в обход законных детей короля, и живут нормально. Потому что бастард не испугался, смог пообещать реформы, которые устраивали всю верхушку, а после победы над Венидией, и получения выхода к морю, все реформы свернул, начал закручивать гайки. И никто не шелохнулся. Поняли, на чьей стороне сила.  Стоп, это что, он начал придумывать прожекты по свержению дядюшки?! Не рановато ли? Еле ноги переставляет, сидит, как заяц под кустом и трясется, что или охотники выследят, или лиса поймает, а туда же, о перевороте мечтает! Просидел семь лет в изоляции, не представляет ни расстановку сил в королевстве, ни сколько довольных, и, самое важное, недовольных властью короля. Ни денег, а деньги нужны немалые!  Все, хватит мечтать. Спать надо, сил набираться. Мало ли что завтра произойдет, может срочно бежать придется.

     Нелли.

     Ну что, разговор порадовал, вернее, не разговор, а собеседник. Отпираться не стал, только вначале был почти уверен, что я его выдам, что, интересно, Густав ему наговорил про меня?  И, действительно, положение у него прямо скажем, не ах. Тут бы просто в живых остаться, и то задача. Не то, что дядюшку свергать. Правда, этот дядюшка тоже в патовой ситуации. Клятву нарушить не может. Так что ему прямая выгода, если племянник от мора сгинет. А виноват будет Густав. Вот этого нам не надо. Густав не причем. Густав экзамен сдавал, диплом мага получал. Боевого, между прочим. Кстати, а чем здесь сражаются? Вроде в это время на Земле и пушки были, и мушкеты. А здесь я ничего подобного не видела. У стражи что-то типа арбалетов и все! Неужели порох не изобрели?  Надо вспомнить, из чего он состоит. Или здесь маги роль огнестрельного оружия выполняют? Надо у Густава спросить. Если так, то графство фактически безоружно. Может, в этом вся цель мора и была, раз он отнимает магию? Тогда срочно изобретаем порох! Посмотрим, что сильнее, магия или простая бомба! Надо же, посланница Богов! Медик! Хочешь прослыть в истории изобретателем смертоносного оружия! Ты еще автомат Калашникова изобрети!  И изобрету! Автомат вряд ли, а пулемет изобрету! Добро должно быть с зубами!

            Я села и стала лихорадочно вспоминать, что я знаю о порохе. Самый простой дымный порох получают смешивая калиевую селитру, древесный уголь и серу.  Сложные способы здесь не годятся. Селитру раньше получали из отходов, те есть делали что-то вроде компоста, из навоза перемешанного с известняком и сопутствующим ему мергелем. Увлажняли  мочой животных. После перегнивания эту адскую смесь смешивали с водой, фильтровали, нагревали, добавляли золу, то есть поташ, и селитра оседала в виде кристаллов. На весь процесс уходило около двух лет.  Долго. Столько времени у меня нет.  Да и с серой проблемы. Надо идти на поклон к нашему медику – алхимику!

 Пришла, обрисовала проблему. Он удивился.

- Ваше Сиятельство, вы хотите устроить народу фейерверк в честь победы над мором?

Оказывается, мой отец закупил множество фейерверков, которые производились здесь же, в Венидии, для больших праздников, хотел порадовать гостей, на 50-летии матушки. И на мою свадьбу! Не пришлось, начался мор. Фейерверки хранятся в особом сарае, подальше от жилых построек. Ключи у него, так как он следит за их состоянием. Договорились утром пойти смотреть. Заодно узнала, что селитру производят и у нас, на нынешней границе с Дамбрией. Уголь древесный сами жжем, а вот серу добывают в соседнем графстве и продают ее втридорога, так как покупают мало, только на увеселения, да врачи, ее парами дезинфицируют помещения госпиталей после заразных больных, с оспой, чумой и прочими. В прочем, последние годы Бог миловал, эпидемий, кроме нашего мора не случалось. Так что скопилось ее у соседей с избытком. 

 Так, значит, своим запретить селитру на сторону продавать.  Объясню что хочу грандиозный фейерверк в честь своей свадьбы с принцем устроить. Почти правду! Соседям написать, что хочу у них всю серу, что скопилась на складе  выкупить, но прошу скидку. Отправила с курьером. Древесного угля приказала нажечь побольше.  Утром, перед походом к складу, посетила кузницу. Еще раньше с кузнецом беседовала насчет труб, хотела ватерклозет сделать, но это теперь ждет. Сначала безопасность.

 Вспомнила о старой опасной затее наших мальчишек, чаще из небольших городков и деревень, не избалованных развлечениями: самопале. Изготовлялся просто – железная трубка, толстая, из водопроводной трубы,  с одной стороны сплющена, или заварена, или заглушка привинчена, там же отверстие запала. И прикручена к деревянному прикладу. Дальше просто: сначала набивается воспламеняющееся вещество, самое безобидное – головки от спичек. Затем – пыж, потом пуля, часто отлитая из свинца самостоятельно и снова пыж, чтобы она  не выкатывалась. Стреляло такое устройство недалеко, и пробивало с трех метров в лучшем случае картон. Травму получали только по глупости, если целились в приятеля, или кто-то выбегал на линию огня.

  Хуже, если кто-то из родственников охотник, и в доме имеются хранящиеся с нарушениями патроны. Тогда малолетние умельцы или просто крали патрон, но это было чревато при обнаружении недостачи, строгим родительским внушением через задние ворота, так сказать. Поэтому чаще порох из патрона просто отсыпали. Самодельно закрученные патроны были дешевле фабричных, но открывались легче, и,  при определенных навыках родитель недостачу пороха не замечал. Тогда самоделка становилась по-настоящему опасной. Пуля могла и человека ранить, и животное, а хуже всего, при неправильном заряде взорваться в руках у ребенка. Отрывало пальцы, обжигало глаза, просекало осколками лицо. Вот, после таких случаев я и узнала об устройстве самопала. Решила усовершенствовать, и взять на вооружение. Кузнецу обрисовала трубку. Он уже пытался сделать мне водопроводную трубу, но плохо получалось. Длинная труба не выходила ровной. А отрезок менее метра длиной трудности не вызывал. Обещал сделать за два дня штуки четыре, а я обещала показать, для чего.

         Утром пошла с алхимиком к сараю. Я запаслась жестяной банкой из-под табака, найденной у отца в кабинете, маленьким ножиком, и листами бумаги. Осмотрела фейерверки, и, к ужасу лекаря, распотрошила самый большой. Порох, как я и ожидала, был в порошке, не гранулированный. Насыпала полную коробку.  Фитили тоже взяла с собой.  Дома смочила порох, положила получившееся «тесто» на старое блюдо, позаимствованное в кухне,  и поставила на шкаф сушиться.  Потом раздобыла старую ручную мельницу, что молола уже не в муку, а в крупу, проверила размер гранул, и на то, чтобы искр при работе не было, и оставила ждать до высыхания пороха. Подготовилась.

         Потом занялась переселением выздоровевших. Нашлись и три комнаты в гостевом крыле, две большие, одна поменьше, каждая с уборной. Приказала поставить туда кровати из других гостевых комнат, белье взять новое, не заразные уже, жечь и кипятить в щелоке не нужно, а лишнюю мебель убрать. Летти заохала, что я заняла гостевые королевские покои. Успокоила, что король к нам сейчас не приедет, а к тому времени, как приедет, мы все обратно вернем. Про себя усмехнулась, как верно я покои выделила. Для короля только вместе с компанией приближенных! Нашлась и одежда. С работниками проще было, а вот новому «писцу» пришлось домашний костюм отца слегка перешить. Я посчитала, что лучше всего одеть его в черное. Черные волосы не будут слишком бросаться в глаза, чем при одежде другого цвета.  Когда было все готово, перед обедом, поехала в госпиталь. Сначала зашла к выздоровевшим, они все уже переоделись, сняли надоевшие халаты, и были готовы к переезду на новое место. Предупредила, что работать могут начинать, но без особого трудового энтузиазма, только легкие действия и без нагрузок, в охотку.  Тоже сказала и своим доморощенным «медикам», чтобы следили за соблюдением гигиены, не давали расслабляться, и за диетой. Обо всех неприятностях тут же докладывали мне.  «Писцу» вручила очки, сказала, если не подойдут, то надо ехать  к мастеру, подбирать. Поблагодарил. Приказала всем сегодня на работу не выходить, обживаться и отдыхать.

   Не успела вернуться, как Летти потащила обедать. К обеду вернулся Густав со спутниками. Стал рассказывать о своей поездке, а я о своей. Показала письмо короля, спросила, не вернулся ли капитан. Приказала вызвать его к себе.  Густав напрягся, спросил, не знаю ли я, что в письме. Улыбнулась, сказала, что, видимо, о проверке всех, задержанных в карантинах бродяг.  Задергался.

- А вдруг там приказ о твоем аресте?

- За что? мы вроде расстались довольные друг другом!

- Все равно, я бы письмо не отдавал!

- И потерял бы доверие короля. Это намного опаснее.  Но не переживай, я письмо вскрыла и прочла. Там король просит нашего капитана найти одну особу, чья судьба его очень волнует, и дает точное описание ее примет. Так что я думаю, мы можем совершенно спокойно отправить капитана по карантинам и госпиталям,  выполнять просьбу короля.

- А если он в первую очередь посетит наш, местный госпиталь?

- Забеспокоился, да? А заранее предупредить сестру об особом больном нельзя было? Хорошо, что я решилась вскрыть письмо и прочесть. Описание там дано подробное. Но пришлось срочно переводить условно выздоровевших в замок. И в спешке я разорила королевские покои. Просто больше такую толпу мужиков некуда было поселить, чтобы они жили вместе.

-Ну, особу могла бы и отдельно поселить!

- Плохой ты конспиратор, братик! Где проще всего спрятать нужную вещь, что бы ее никто не заметил? Среди ей подобных.  А человека? Среди других людей. Так что все пусть живут пока все вместе.

- Может, ты и права.

В этот момент доложили, что пришел капитан. Я  прошла в кабинет, вытащила письмо из секретера, рассказала историю его появления, и предала капитану.  Тот извинился, попросил нож для бумаги, вскрыл конверт, прочел и задумался. Наконец, отмер.

- Простите, барышня, могу я попросить господина Густава переговорить со мной!

- Конечно, но в моем присутствии. Все-таки графиня – я!

- Простите, господин Густав, прочтите, пожалуйста, письмо, – он протянул конверт Густаву.

- И в чем проблема, там все предельно ясно. Приметы даны четкие. Обшарьте все карантинные лагеря, осмотрите пациентов в больнице и напишите ответ королю.

- Но господин Густав, здесь же речь идет о принце Оливере, он же ваш друг.

- Друг, не отрицаю. Поэтому и предлагаю выполнить просьбу короля как можно тщательнее.

- Но, если…

- Если бы я был бы уверен в том, что вы найдете принца, я бы попытался отговорить вас, но я уверен, что выполняя просьбу короля, вы его не найдете. Так что выполняйте с тщанием.  Можете даже притащить к королю пару брюнетов, схожих по описанию, в знак вашего усердия.

- А родинки, а шрам!

- Скрыты иллюзиями, или сведены магией. Принц сильный маг! Кстати, возьмите с собой мага. Не магов проверять нет смысла. Так вам будет проще, уменьшите круг подозреваемых.

- Спасибо.

- Нелли, ты сегодня перевела часть больных из госпиталя в замок, так давай, пусть капитан проверит, есть ли среди них маг? Кто у нас в замке владеет магией, кроме меня? Я не могу считаться объективным свидетелем!

- Наш лекарь слабый маг и у него есть артефакт, указывающий на мага и определяющий его силу.

- Тогда пошли, проверим, и капитан спокойно поедет проверять карантины. Только вам придется найти другого мага, лекарь нужен мне в замке!

- Да, да, конечно, у нас есть свои боевые маги.

 Подошли к комнатам, где разместили команду выздоровевших. Открыли дверь Десять человек дружно поклонились.  Лекарь покачал головой. Артефакт не изменил цвета.  Капитан поблагодарил лекаря, попрощался с  хозяевами и ушел. Густав ошарашенно смотрел на знакомые лица выздоровевших и ничего не понимал. Он подхватил меня под руку, отвел от двери и прямо спросил:

- Оливер где?

- Здесь. Что, братик, не узнал? Долго жить будет!

 Вновь открыла дверь, и приказала: – Эверт идем со мной, мне надо написать несколько приказов, заодно очки проверим!

Увидев фигуру «писца» одетого в черное, с большими роговыми очками на носу, короткими волосами, прилизанными так, что они казались прямыми, Густав поразился.

- Надо же, действительно, не узнал! Вроде внешность та же, а никакого сходства.

- Учись, братец. Женщины – великие мастера макияжа. В гриме красавица, а смоет – уродина. Так что советую невесту перед свадьбой в ведро с водой окунуть! А то наутро не поймешь, с кем ночь провел! – Мы, все трое, рассмеялись.

- Пошли, поговорим, как дальше жить будем. У меня идеи есть.

            В отцовском кабинете по моему приказу уже убрали и проветрили. Расселись. Оливер, умница, сел за секретарский стол, разложил письменные принадлежности, бумагу. Кто зайдет – хозяева у письменного стола, писец готов распоряжения записывать.

- Вер, ты чего, садись к нам поближе! – Нет, мой братец иногда тупит изрядно.

- А если кто заглянет? Тот же дворецкий?  Чем объяснишь такое панибратство с писцом, взятым в дом с улицы? Да и в роль вживаться надо! – спокойно ответил Оливер.

И вовремя. В кабинет заглянул капитан. На склонившегося над бумагой писца он внимания не обратил, обратился ко мне.

- Ваше сиятельство! Ваши дежурные не пускают меня в барак! К выздоравливающим пустили, а к больным – нет!

- Так, сейчас напишу вам пропуск. Эверт, напиши, что позволяю капитану по долгу службы осматривать все бараки для больных, с соблюдением всех мер безопасности. Готово? Давай, я подпишу. Густав, тут в ящике должна быть печать, найди, пожалуйста!  

 В этот раз Густав все понял, взял приказ, достал печать, передал мне. Подписала, печатью заверила. Капитана предупредила, чтобы обувь запасную взял, а то сапог лишится. Внутрь пропустят, обратно в той же обуви нельзя. Капитан так удивился, на писца даже внимания не обратил. Сидит обслуга, пишет, госпожа распоряжается. Все правильно. Ушел.

- Вот теперь можно и поговорить спокойно. Как мне сказал Эверт, извини, Оливер, теперь здесь это твое имя постоянно.  Сам так назвался, если помнишь! И для тебя, Густав, тоже. Конечно, можешь называть его Вером, но может показаться странным такое панибратское отношение почти графа и простого писца. Так что, Эверт. И точка. – Принц кивнул.

- Так что, как сказал Эверт, король сидит крепко. Густав, посмотри, нет ли кого у дверей. Прислуга в замке дисциплинирована, но береженого Бог бережет.

Густав открыл дверь. Коридор был пуст.

- Продолжаю. Раз он сидит крепко, значит надо сделать так, что бы трон под ним зашатался. У меня есть идеи, но сначала хочу услышать вас.  Все-таки я все время просидела в поместье, в графстве, никуда не выезжала, так как отец озаботился женихом, меня не спросив. Есть ли в стране хоть какие-то противники режима, или царит всеобщее «Одобрям`с»!

          Оба мужика на меня уставились. Понимаю, что такая терминология им не привычна. Это я привыкла слушать из каждого утюга про режим, полит технологии, средства массовой информации, оболванивание народа и прочее, прочее, из моего мира. Им здесь это в диковинку. Ничего, пускай привыкают.  Постоянно переводить с Земного на местный – мысль потеряю. Сейчас переведу и пусть обдумывают.  В крайнем случае, я же с богами беседовала, тоже темнили, напрямую ничего не говорили, но сошлюсь на них, что эти слова из божественного лексикона. Первым отмер все же принц.

- Понимаете, графиня, я же семь лет провел в замке, фактически в заключении. Никаких контактов, без одобрения дяди. В городок выезжал, дай Бог, раз пять, только с конвоем. Учителей по точным наукам и то подбирал комендант. Мама считала, что они мне ни к чему. Требовала учить историю, риторику, древние языки зачем-то. А мне математика и физика нравились. Ну, преподавателя подобрали грамотного, слава Богу. И лояльного режиму, конечно. Так что он дядю одобрял. И на эту тему у нас негласное соглашение было: тема запретная, только цифры и законы физики.  Так что настроений в народе не знаю.

- А ты, Густав? У тебя же была возможность замок покидать, вот, хоть ради экзаменов в академии!

- Тоже информацией не владею. Но могу сказать, что до совершеннолетия Оливера все было спокойно. Как будто ждали. После, когда оно прошло, появились опасения, что если король клятву нарушит, то последствия для страны окажутся катастрофическими. Но эти слухи сразу пресекались.

- Это уже кое-что! Значит, опасаются. Хорошо. Клятва не исполнена, могут быть последствия. Но почему для страны?

- Дядя давал клятву отцу при мне. Там в свидетели перед Богами призывался весь народ страны, все королевство. Отец брата знал, хитро все сформулировал! Так что опасаться есть что.

- Вот это уже хорошо. Надо начать эти слухи больше раздувать! Хорошо бы парочку катаклизмов, но это не от нас зависит. Я, грешным делом, хотела мор выпустить из графства, а потом вспомнила про Дамбрию с амбициозным королем, и побоялась обескровить страну. Но на слухи нужны деньги.  Густав, ты проверил наши финансы? Или сразу в порт унесся?

- Нет, не успел Слух прошел, что флот Дамбрии появился на горизонте, вот мы и рванули. Да и управляющий сообщил, что несколько купцов, кстати, самых богатых, часть податей за прошлый год не выплатили. А в прошлом году мора не было! Пугнули, только мне кажется, они с источником мора в сговоре.  Даже чужой флот их не пугает!