Спасти Сьерра-Грис

Мерседес поежилась и подняла подол повыше, чтобы не запачкать одно из последних приличных платьев, что у нее остались. После смерти графа де Сьерра-Грис, ее почтенного супруга, дела шли совершенно неважно, но не показывать же это всем подряд! Пусть лучше думают, что избалованной роскошью графине совершенно не жаль нарядов, раз она и не подумала одеться попроще для визита в Невольничьи Ямы. 

Изящного фасона синее платье с серебряной вышивкой чудовищно контрастировало с гнетущей атмосферой сырого и вонючего подземелья, тускло освещённого чадящими масляными лампами. Выступающие на каменных сводах капли разбивались о грубо высеченные низкие ступени, по которым Мерседес спускалась с опаской, пытаясь не поскользнуться. Работорговец шел впереди, оживлённо нахваливая свой товар Оттавио Ривере, седому и молчаливому мажордому замка Сьерра-Грис, который вызвался сопровождать графиню в поездке. Двое слуг и Хасинта, верная компаньонка Мерседес ещё до замужества, остались снаружи. 

Воздух становился все более спёртым, и смрад от сырости, нечистот и немытых тел усиливался с каждым шагом вглубь пещеры. Графиня и сама уже пожалела о том, что напросилась идти сюда. Надо было и правда вручить Оттавио деньги и спокойно подождать в карете. Но то, как снисходительно при разговоре с ней кривил рот одутловатый управляющий этого проклятого места, сыграло свою роль. Мерседес во что бы то ни стало захотелось доказать: она вовсе не изнеженная безмозглая аристократка, какой ее себе представлял этот тип, а достойная преемница своего мужа и законная глава дома Сьерра-Грис. Так она себя убеждала, по крайней мере. На самом же деле, даже ей самой было очевидно, что работорговец просто уязвил ее гордость. Будь графиня поискусней в светских беседах, она бы просто изящно отшутилась, поставив этого противного мужлана на место одной лишь колкой фразой, но, к сожалению, дочь обедневшего мелкого барона, которая провела большую часть юности в глуши, не имела возможности поднатореть в таких вещах.

Пленников держали в совершенно нечеловеческих условиях. Даже со скотом иные хозяева обращались лучше. Тесные клетки были забиты узниками, которые располагались прямо на полу, застеленном вонючей прелой соломой. Когда Мерседес, Оттавио и управляющий рабами вошли в подземелье, некоторые из заключенных прильнули к решеткам, чтобы посмотреть на посетителей. Иные даже тянули руки, свистели, выкрикивали непристойности, завидев женщину. Прочие же просто обессиленно валялись на полу камеры, разве что провожая визитеров измученными взглядами, а то и вовсе не обращая на происходящее вокруг внимания. 

Мерседес стало не по себе от подобного зрелища, и она поспешила нагнать далеко ушедших вперед мужчин.
— Как далеко еще идти, сеньор Андраде? — вклинилась в беседу двух мужчин графиня, стараясь, чтоб голос ее звучал ровно и с достоинством. Вышло, впрочем, не очень убедительно.
— Наша небольшая прогулка подходит к концу, Ваше Сиятельство, — обернувшись, ответил работорговец настолько вежливо, насколько у него вышло, но Мерседес все равно уловила едва заметные нотки досады и неприязни. Свет лампы охватил физиономию Андраде снизу, отчего та показалась ещё более неприятной, чем при свете дня, и даже какой-то зловещей. — Камеры, оборудованные для магзаключенных, традиционно располагаются в дальнем конце коридора.
— Ваша Милость утомились? Позволите подать вам руку? — подлил масла в огонь Оттавио, хотя в его-то словах была только учтивость и вполне искреннее желание помочь. Но галантность, как оказалось, тоже не всегда уместна. В данный момент она лишь подтверждала расхожее мнение о том, что изнеженным дамам в Невольничьих Ямах совсем не место. А это вовсе не помогало сиятельной графине де Сьерра-Грис не упасть в грязь лицом.
— Благодарю, сеньор Ривера, не стоит. Я в полном порядке, — едва заметно скривила губы Мерседес, пытаясь сохранить последние крупицы достоинства.