Спасу тебя навсегда

– Стрельникова, тебе, что нужно особое приглашение? Живо в кабинет зашла!

Я уже тридцать минут сижу у кабинета гинеколога, всё не решаюсь зайти, пропуская всех вперёд.

Не люблю эти медицинские осмотры, а с нашими врачами, эта любовь вовсе не появится. Настоящие коновалы, которые даже от ОРВИ без осложнения вылечить не могут. Для нас, детдомовских одна отговорка, лекарств нет, государство деньги не выделяет. Парацетамол и анальгин – лекарство от всех болезней.

Из кабинета Валентины Юрьевны, нашего гинеколога, девочки всегда выходят в слезах. Она с таким пристрастием проводит осмотр на кресле, что девочки ещё несколько дней мучаются от тянущих болей внизу живота.

Меня до сегодняшнего дня эта участь миновала.

Я говорила, что у меня нет половой жизни, мне задавали стандартные вопросы о самочувствии, щупали живот, грудь и отпускали.

Сегодня наша директриса заявила, что осмотр на кресле будет обязательно. Возьмут анализы на отсутствие различных инфекций.

Ей зачем-то важно было подтверждение, что я до сих пор невинна и полностью здорова.

Я мало с кем общаюсь, единственный родной и близкий человек, это брат Максим. Он младше меня на десять лет. Мы вместе попали в детдом, когда убили маму. Других родственников у нас не было. Отец умер, когда Максиму было три года.

Захожу в кабинет на негнущихся ногах от страха.

– Живее давай, у меня ещё уйма других дел. Ты последняя, – Валентина Юрьевна смотрит на меня с раздражением.

Сажусь на стул напротив неё.

– Не надо здесь рассиживаться, сразу шуруй за ширму. Раздевайся по пояс. Лезь на кресло.

– Зачем мне на кресло, у меня нет половой жизни? – уточняю дрожащим голосом.

– Меньше вопросов, больше дела, – рявкает. – Клара Генриховна сказала, всех осмотреть.

– Но, это лишнее.

Я итак, терплю насмешки от ребят, и парней, и девчонок.

У меня большой комплекс связанный с моей внешность, а именно неровных зубов и неправильного прикуса. Я этого очень стесняюсь, практически не улыбаюсь. Мама хотела поставить мне брекеты, даже устроилась на вторую работу, чтоб быстрее накопить денег. К выпускному классу у меня должны были быть ровные зубы и красивая улыбка, но судьба сложилась иначе. А так внешность моя самая обычная.

– Ты разделась!

– Нет. Вы дадите что-нибудь подстелить на кресло, здесь грязно? – брезгливо смотрю на потрёпанное кресло, на нём что-то пролитое, даже виднеются капли засохшей крови.

– Посмотри, какая цаца, – завыла.

Договорить ей не дали, в кабинет влетела медсестра.

– Валентина Юрьевна, вас там зовут срочно... – увидев меня за ширмой, притихла. - В общем идите, вас там ждут.

– Закончи осмотр, возьми анализы, – дав указания медсестре, она вышла из кабинета.

– Стрельникова Анастасия Викторовна? – прочитала, взяв мою карту.

– Да.

- Половой жизнью живёшь?

– Нет.

– Ясно, раздевайся, располагайся на кресле. Подстелить в шкафу возьми.

Всё же разделась ниже пояса, села на кресло и приняла необходимое положение.

– Что ты так зажалась, расслабься, – медсестра подошла ко мне, надев чистые резиновые перчатки.

Вышла из кабинета с неприятными ощущениями. Может и повезло, что не было осмотра с помощью гинекологического зеркала. Но за то осмотр был через задний проход. Пальцем в попу – в этом тоже было мало приятного.

Направилась в свою комнату, навстречу шёл Максим, рядом с директрисой.

– Настя, меня опять куда-то везут, – кинулся ко мне со слезами. Обняла брата, загораживая собой.

– Клара Генриховна, куда опять? Что за обследования вы проводите? У Максима какие-то проблемы со здоровьем, почему вы мне ничего не рассказываете? Я его сестра и имею право знать.

– Нет у него ни каких проблем, – фыркнула. – Иди к себе, вечером, когда мы вернёмся тебя ждёт серьёзный разговор. Всё пошли, – схватила Максима за руку и буквально потащила за собой на выход.

Открыла дверь в комнату, сразу получив удар подушкой по голове. Не смогла удержать равновесие, упала на пол, ударившись головой о косяк двери.

– Посмотрите, наша царевна-несмеяна пожаловала! – девочки начали надо мной смеяться.

– А знаете почему, она не смеётся? – Люба хохотала, возвышаясь надо мной, выставив вперёд грудь пятого размера и большой обвисший жировой живот. – Так у неё зубы кривые! Фууу... Поэтому, на нее даже никто не смотри. А может она нашему Борьке приглянется? Давайте тащите в кладовку и разденьте, – скомандовала она.

Люба в нашей комнате была самая старшая, самая агрессивная и злая. Она была очень толстой и высокой, поэтому все девочки её побаивались. Кто не хотел стать жертвой буллинга, слушались и выполняли любые её команды.

Мне не впервой сидеть в кладовке, я даже там ночевала иногда. Лучше там отсидеться или переночевать у Максима в комнате, чем находиться под постоянным прессингом.

– Вставай, – Зоя пнула меня ногой в бедро. – Сама пойдешь или тебя за волосы тащить.

Зойка, как могла строила из себя отмороженную на всю голову, только чтоб угодить Любе. Ей только недавно удалось перейти на её сторону, а до этого два года над ней также издевались. Не знаю, чем она заслужила помилование, но слухи ходят разные и не очень хорошие.

Шла в сторону кладовки. По бокам, как надзиратели двигались девочки. Кто-то даже толкнул меня в спину.

– Шустрее, нам ещё здоровяка надо заманить.

Не успела подойти к двери, как Зойка её открыла на ходу, а от Тани прилетел толчок в плечо.

Я полетела внутрь комнаты. Запнувшись об валявшуюся швабру, упала, опять разодрав колено, которое ещё не успело зажить, после предыдущей потасовки.

Девочки зашли за мной, одна схватила за джинсы, пытаясь стянуть их вместе с трусами, вторая за свитер. Мне удалось увернуться, и ударить Таню ногой в живот, та согнулась пополам и отстранилась.

– Ах, ты тварь! – завопила. – Зойка врежь ей как следует, – подначивала соучастницу. – Как больно, ммм! Она мне кажется, что-то повредила.

– Ты охренела, – поворачиваюсь и стремительно отбегаю, когда Зойка летит на меня. Тянется, чтоб достать, схватив за волосы... Больно дико...

Она пытается ударить меня по лицу, но я с размаху щелкаю её по носу, тут же слыша неприятный треск. Блин...

– А-а-а-а! Сука! Ты мне нос сломала! Она мне нос сломала! – повернулась в сторону скрючившейся в углу Тани, смотрит на свои окровавленные руки. Кровь текла ручьём.

Таня с трудом поднялась и увела орущую, на весь коридор Зою.

– Пойдем, Борька сам с ней справится, он на неё давно поглядывает. С такой тушей она не справится.

Дверь кладовки закрылась, щёлкнул засов. С облегчением выдохнула.

На душе даже немного радостно, что получить отбиться от этих дылд. Всё-таки не зря пропадаю в спортзале по несколько дней в неделю.

Забилась под стеллаж с инвентарём. В углу на полке нащупала свёрток, специально спрятанный, который помогает скоротать здесь досуг. Покрывало, фонарик и книга. Большая кулинарная книга с рецептами, зачитала её до дыр. Моя мечта приготовить что-нибудь из этой книги на собственной кухне. С детства обожаю готовить.

Когда была маленькая, часто крутилась на кухне возле мамы, помогала ей кухарить. Многие рецепты до сих пор помню. Незабываемый пышный и очень вкусный омлет на завтрак. Не сравнить с тем, который нам дают здесь. Который есть, то страшно, не то, что наслаждаться вкусом. А какой вкусный, она пекла пирог с вареньем. Пальчики оближешь. Даже сейчас почувствовала его вкус во рту, небольшая кислинка от домашнего смородинового варенья и нежное песочное тесто.

Я иногда хожу на кухню помогать тете Ларисе. Она очень хорошая и добрая женщина, но одинокая. А еда не вкусная, так это потому-что приходится готовить из самых дешёвых и второсортных продуктов.

Первое время, когда мы с Максимом здесь появились, она хотела нас забрать под опеку. Но ей не разрешили, не соответствующие жилищные условия, низкая зарплата, к тому же не в браке. Она стала нам помогать, приносила домашнюю еду, покупала одежду, дарила подарки на праздники. Это она мне подарила эту книгу на день рождения, зная о моих увлечениях.

Дверь в кладовку скрипнула, появился маленький просвет. В дверях появилась большая фигура, в нос ударил резкий запах пота. Боря зашёл внутрь, дверь за ним захлопнулась.

– Развлекайтесь, голубки, – послышался хохот.

– Насть, что опять? – Боря подошёл и плюхнулся рядом на пол. – Сколько это может продолжаться? Они меня от тренировки оторвали.

– А я что могу, против толпы. Я, итак, Зойке, кажется нос сломала.

Боря большой, сильный и безобидный добряк, но только для меня. Никто не знает, что мы однажды подружились, также сидя в этой кладовке. Для всех он парень, которому нельзя отказывать, тот который получает, всё что хочет. Девчонки заметили его заинтересованный взгляд в мою сторону, поэтому под разными предлогами заманивают сюда, чтобы он со мной развлёкся, или как минимум начал приставал, напугав меня. Тем самым сделав мою жизнь ещё более невыносимой.

Боря – боец смешанных единоборств (MMA), в среднем весе. Агрессивный и бесстрашный. Ему уже восемнадцать лет, стены детдома он не покинул, только потому-что участвует в нелегальных подпольных боях и выигрывает неплохие деньги для руководства.

– Ты же знаешь, как это прекратить? – такой разговор случается, каждый раз, когда нас здесь запирают.

Я знаю, что равлюсь Боре. Он много раз предлагал мне стать его девушкой. Тогда бы всё издевательства, сами собой прекратились.

– Знаю, – тихо вымолвила и опустила голову.

– И?...

– Я тебя не люблю. Прости... Мне кажется я вообще не способна. Не надо меня больше защищать, если они узнают, что мы нормально общаемся, тебе может достаться.

– Мне? – у него вырвался смешок. – Хотел бы посмотреть на этого самоубийцу. Насть, давай хотя бы фиктивно, появишься пару раз со мной под ручку, дашь поцеловать... – почувствовав моё вздрагивание, добавил, – в щёчку. Я не всегда смогу прийти на помощь, у меня скоро соревнования, я уеду. Так хоть на расстоянии смогу тебя защитить. Обещаю тебя не тронут, но только, если будешь со мной.

– Борь...

– В следующие раз они могут не ко мне прибежать, а найти какого-нибудь отморозка, который возьмёт и воспользуется ситуацией. Ты очень милая и красивая, любой согласится.

– Мне надо подумать. Спасибо, что ты такой хороший. И спасибо за комплимент, – улыбнулась.

Было приятно слушать, хоть изредка, о том, что я красивая. Мама всегда мне об этом повторяла.

Здесь я слышу только оскорбления по поводу своей внешности, из-за этого у меня развились комплексы, я стала замкнутая и неуверенная в себе.

– Ты единственный мой друг. И ещё, я бы хотела увеличить тренировки в два раза.

Да, именно Боря является моим тренером. Чаще всего мы занимается, когда никого нет в спортзале. Летом убегаем в соседний двор, в котором находится спортивный кластер. Там есть все необходимые тренажёры для тренировки.

Просидев час, обсудив новую программу тренировок, Боря выбил ногой засов в двери, освободив нас.

Вернулась в комнату, там никого не было. Время ужина, должно быть все в столовой.

Мы с Максимом часто ходим кушать после всех. Когда у тёть Ларисы заканчивается смена, она нас кормит.

Пошла проведать брата, должно быть они уже вернулись. Максим спал. Вышла из комнаты, направившись к себе. Меня окликнули.

– Стрельникова, вали к директрисе, – развернулась, пошла в сторону кабинета директора. – Готовь вазелин, ей уже известно, что ты избила Зойку и сломала ей нос, – Люба шла следом злорадствуя и напевая. – Ждут тебя Стрельникова, небо в клеточку, друзья в полосочку.

Бреду мучительно долго, через каждые сто-двести метром останавливаюсь, размышляя о том, что же скажет мне Клара Генриховна.

Перед входом в кабинет директора, замираю, переводя дыхание. Знаю, что выгляжу бледной, несколькими щипками разгоняю кровь, чтобы она немного прилила к щекам. Вдыхаю полной грудью, только после этого вхожу. От сквозняка дверь немного выбивает из моих пальцев, стук получается громким, как будто с вызовом.

Тучная директриса отрывает взгляд от кипы бумаг и окидывает меня нехорошим взглядом. Дурное предчувствие подкатывает к горлу противным комком, сжимая в удушье.

У неё всегда волосы прилизаны туго и ровно, а крошечная дулька на голове смотрится немного комично, но смеяться над этой вредной и крайне придирчивой женщиной мне бы и в голову не пришло. А сейчас тем более не время и не место.

Застываю, не зная, чего ожидать.

– Садись, Настя. Нам предстоит долгий и очень неприятный разговор, – машет пухлой рукой в сторону кресла.

Мне предложили сесть? Непривычно очень! Обычно грымза вызывает всех к себе на ковёр и держит у порога, даже стул не предлагает. Но сейчас - кресло?

Клара Генриховна перекладывает ручку между пальцами, напоминающими разваренные сосиски, рядом лежит Уголовный кодекс.

Меня начинает скручивать от страха. Упорно стараюсь его подавить, пытаясь угадать, по какому поводу меня вызвали к директору на тет-а-тет. Не из-за драки же. Раньше её это никогда не интересовало.

Занимаю место напротив неё и складываю ладони на колени. Они мгновенно покрываются влагой, вытираю их незаметно о себя.

Сердце грохочет в горле.

Возникает пауза.

– Знаешь, что я читаю? – начинает издалека.

Жму плечами.

– Я читаю нечто очень занимательное. Занимательное оно потому, что прилетает ко мне на стол не впервые. До сегодняшнего дня, моего хладнокровия и опыта хватало, чтоб закрывать глаза на ваши петушиные разборки. Однако сегодня пришла к выводу, что нужно заниматься первопричиной источника постоянных жалоб. То есть тобой, Настя.

До меня доходит с опозданием, о чём она говорит...

– Жалобы на меня? Какие?

– Систематические. Подробные. И не от одного человека... – усмехается директриса.

Она не назвала имена жалобщиков, но я понимаю, о ком идёт речь, и мрачнею.

– Ткачёва?

– Не она одна, – директор перебирает на своём столе несколько листочков, складывая их в тоненькую, но уже стопку, и опускает на стол, придавив указательным пальцем. – Что ты на это скажешь? В этот раз я не смогу пустить всё на самотёк и отделаться обещанием провести поучительную беседу. У Тканевой перелом носа со смещением и черепно-мозговая травма, кровотечение с трудом удалось остановить. Хватова, с огромной гематомой на весь живот, сломано два ребра. За что ты избила девочек? Откуда такая жестокость? Я от тебя такого не ожидала. Свидетели происшествия опрошены, все, как один заявляют, что ты первая на них набросилась. Версию потерпевших слышала, теперь твоя очередь, – кладёт передо мной чистый лист А4 и ручку. – Пиши, всё в деталях.

В объяснительной излагаю, всё как есть, что жалобы девочек не имеют под собой реальных оснований. Что это они постоянно цепляются ко мне без основания и систематически изводят, пользуясь тем, что их больше. Ниже описываю сегодняшний случай. Если и говорить словами закона, то это была самооборона.

– Я защищалась, – говорю возмущенным голосом, когда директриса заканчивает читать объяснительную, сняв очки, положив их перед собой.

– Вот как? – её брови взлетают вверх изумлённо. – Чем же ты так им насолила? Впрочем, это не моё дело, у меня других дел невпроворот. Эту проблему надо решить в кратчайшие сроки.

– Как? – усмехаясь.

– Извинись, договорись, поговори с ними в конце концов. Выясни причину неприязни. Не с кулаками же сразу лезть. Ты знаешь, что тебе грозит уголовная ответственность, если вред здоровью будет признан тяжким. Статья 112 Уголовного кодекса, – кинула передо мной кодекс, – до трёх лет лишения свободы.

Я сразу и не поняла о чем она говорит. Услышав об уголовной ответственности, попыталась абстрагироваться и мыслить здраво. Мне надо прийти в себя. Срочно... Жизненно важная необходимость!

– Я этого не делала, – выделяю каждое слово.

– Как? Вот, же ты сама написала, – надела очки, зачитывая предложение из объяснительной. – "Увернувшись, ударила её по лицу..."

– Удар был, но только по носу, откуда там могла появиться черепно-мозговая травма?

– Не знаю, тебе виднее, – зашипела себе под нос.

–Я Хватову, только пнула. Не могла я ничего ей сломать, – на глазах навернулись слёзы, мне теперь никто не поверит. Я одна, а их много, и они все против меня.

– Послушай, Стрельникова, факты говорят сами за себя. Девочки в больнице, вид у них, мягко сказать потрёпанный. Это я ещё не сказала, про мелкие повреждения и ушибы мягких тканей. Сказать могу только одно, ты меня очень огорчила, Стрельникова. С виду хорошая, умная, прилежная девушка, а выходит, что малолетняя преступница.

Не выдержав такого напряжения, я расплакалась. Мне было обидно за себя, я ведь столько тренировалась, чтоб себя защищать, а выходит, мне это принесло только проблемы. Что нужно было молча терпеть их побои и издевательства. Я хотела постоять за себя, дать отпор. Понятно, что девочек "добили", а вину перевели на меня. Но как это доказать?...

– Как доказать, что это не я. Они все сговорились против меня.

– Ой, не знаю... не знаю. Я могу конечно, попробовать замять это дело, на сколько мне хватит моего влияния, но и ты должна будешь принять в этом участие.

– Конечно, я сделаю, всё что надо. Только помогите, – в сердце затрепетали надежда, что всё обойдётся.

– К тебе будет важное поручение. Нам в кабинет информатики требуются новые компьютеры. Да, ты сама наверное знаешь.

– Конечно.

Компьютеры у нас и правда давно изжившие себя, на которых работать вообще не возможно.

– Хорошо. Вот тебе задание. От меня лично. Встретиться с важным гостем из Минпросвящения, поделиться от первого лица об устаревшей технике, её изношенности и тому подобное.

Понимание ослепляет меня вспышкой!

– Самое важное, – стиснула губы тонкой линией. – Этого человека зовут, Ваган Ашотович, он секретарь комиссии... Без его ведома ничего не происходит, и нашу заявку на дополнительное финансирование могут зарубить на корню. Но к счастью, нам выпал шанс обойти некоторые сложные моменты бюрократической системы. При непосредственном твоем участии... – внимательно посмотрела на меня, потом продолжила: –Настя, – расплылась в сардонической улыбке. – Я очень на тебя надеюсь, именно поэтому посвящаю в такие важные и деликатные нюансы, которые ты знать не должна. Но ты же умная девочка... Уверена ты сделаешь всё правильно, – замолчала.

Я тоже молчу.

Немая пауза длилась не менее минуты.

- Ну?...

- Извините, Клара Генриховна, я не понимаю, к чему вы клоните.

- Что тут понимать? Интернату нужна новая оргтехника. Компьютеры на ладон дышат, некоторые вообще не включаются. Мне в кабинет нужен новый факс, в учительской сломался принтер, о сканере и ксероксе вообще молчу. Нашему детдому необходима поддержка и субсидии из бюджета. Мы почти заручились согласием властей уделить больше внимания нашему воспитательному учреждению, но ... есть препятствия. Препятствия, которых не станет, если Ваган Ашотович приложит некоторые усилия. Но без стимула, увы, этого не получится, – снова смотрит на меня, выпучив глаза, словно намекает на что-то.

Я просто не пойму, о чём речь! Может быть переживания сказались? От того стала немного тугодум?

Директриса теряет терпение, процедив сквозь зубы:

- Придёшь в пятницу вечером на личную встречу, составишь компанию и окажешь некоторые знаки внимания заинтересованному лицу. То есть Вагану Ашотовичу. Он приметил тебя сразу же, когда приезжал с визитом, ты бегала на площадке с детворой, зарядку делала, приседала...

Пытаюсь вспомнить, когда он мог меня увидеть. Я действительно часто с Максимом и его друзьями играю на спортивной площадке. Выходит он там меня рассмотрел...

До меня наконец, доходит смысл намёков директрисы.

Вскакиваю с места.

- Я?! Ни за что! Как вы могли подумать обо мне, будто я соглашусь на подобное?! - меня затрясло от гнева.

- А что такого? Ты не в той сейчас ситуации, чтобя отнекиваться. В этой жизни надо уметь вертеться. Не забывай, где ты находишься. Это детдом, здесь иначе обстоят дела, чем у обычных детей.

- Я отказываюсь!

- Послушай, Стрельникова! - стучит толстым пальцем по столу. - Я столько раз закрывала глаза на жалобы, на твои побеги за пределы, твоё нахождение на кухне, ночёвка в комнате у брата... Я могу бесконечно перечислять. Шла навстречу бедной сиротке! Пора отплатить добром за добро! Я ведь, тебе самого главного не сказала, если Ваган Ашотович останется доволен, он с лёгкостью уладить сегодняшнее маленькое недоразумение.

- Ни за что!

Останется довольным? Да, мне даже страшно об этом подумать. Жестокая правда в том, что, если детдомовский, можно за человека не считать. Возмущение клокочет в горле, не нахожу слов, что можно ещё возразить. Директор расценивает моё молчание по-своему:

- Вот и хорошо, - закрывает толстый ежедневник. - Вот и порешали вопрос.

- Ничего мы не порешали, - отвечаю севшим голосом. - Найдите другую кандидатуру. Может быть, сами сходите? - глаза директрисы округляются, как чайные блюдца.

- Забыла с кем разговариваешь?! Совсем совесть потеряла...

- Я разговариваю с директором государственного воспитательного учреждения для детей, оставшихся без попечения родителей, но создаётся впечатление, что с сутенёршей какой-то. Мамку из себя корчите? На одних пустых угрозах решили дельце обстряпать?

- Да как... Да как... Да как ты смеешь? Дрянь! - завопила, как сирена. - Забыла, чем тебе грозит отказ? Последний шанс, Стрельникова. Иначе твоя жизнь в этот интернате превратится в ад! - напоминает директриса. - Не забывай, что в стенах этого детского дома воспитывается и твой горячо любимы братец, Максим. Хороший мальчик, активный, подвижный. Иногда стою напротив окна, пью кофе и наблюдаю, как ребята резвятся на площадке. Максим самый оживленный, динамичный, всё прыгает по этим турникам, брусьям и шведским стенкам. Так переживаю за него, так ведь и упасть можно, сломать себе что-нибудь. Повезёт, если ногу, руку, а если позвоночник? Ах, это ж в инвалидном кресле на всю жизнь, - качает головой, наблюдая за моей реакцией. - В общем, думаю ты меня поняла, Стрельникова. Иди, мне ещё нужно сделать важный звонок, - смотрит на часы. - Завтра хочу услышать от тебя уверенное "да".

Кабинет директора покидаю степенным шагом, но уже в коридоре хочется перейти на бег и бежать-бежать-бежать без оглядки! Со всех ног... Так мерзко. Хочется умыться, принять душ. Но приходится довольствоваться ледяной водой из раковины в женском туалете, чтобы немного остудить пылающее лицо и шею. Кожа горит, как будто воспалена.

В одном точно уверена: на встречу с важной шишкой не пойду. Я что-нибудь придумаю... Лучше сбегу вместе с Максом. Конечно нас будут искать, бежать надо ночью.

До встречи два дня, я всё подготовлю, предупрежу брата и в четверг после полуночи мы сбежим.

Можно в наш посёлок поехать, тётя Лена, мамина подруга должна помочь. Спрячет нас, пока буду оформлять опеку, чтобы забрать брата на совсем.

С начала учебного года пойду учиться. Я поступила на технолога общественного питания. Устроюсь на хорошо оплачиваемую работу, сниму жильё. Квартира, положенная сиротам, мне не светит, это ещё одна загадка нашего детдома. Вроде все выпускники получают квартиры, но никто в них не живёт.

Инга, наша выпускница, пришла работать преподавателем русского языка, после обучения. Она мотается по съемным квартирам, общежитиям, коммуналкам, иногда здесь остаётся ночевать. Я с ней общалась, хотела узнать, какая там за воротами жизнь, удалось ли устроиться, и про квартиру спросила. Она только в лице изменилась, после моего вопроса, грустная стала, глаза спрятала. Сказала, что там не живёт, а причину не озвучила.

Если директриса и правда моему делу даст ход, в полиции заведут дело и объявят в розыск. А вдруг найдут, что тогда с Максимом будет. Мне с судимостью его никогда не отдадут.

Мысли становились совсем не весёлые, спешу прервать их торопливым бегом, пока не унесло в депрессию. Но и причин для радости совсем нет. И что она ко мне привязалась, может же другую девочку отправить, которая будет не против.

Провожу некоторое время в одиночестве, расхаживая вдоль дверей и прислушиваясь к шуму за ними. Я так расстроена разговором с директором, переживаю за брата, неужели она и впрямь, чтобы надавить, может навредить ребёнку.

Не хочу в это верить...

Она просто пугает.

Но Максиму скажу, чтобы был аккуратнее, а лучше пока не ходил на спортплощадку.

Хожу ещё некоторое время, мысленно пакуя чемоданы. Пока Антонина Степановна не разгоняет всех по комнатам, объявив отбой.

Иду в комнату к брату, он играет с ребятами. Провожу там немного времени и ухожу к себе. С неудовольствием понимая, что вся ночь будет отравлена томительным ожиданием.

Утром, после завтрака, меня опять вызвали к директору.

- Ну, Стрельникова, подумала? - она встала с кресла, пересев рядом, похлопав по моей руке своей ладонью, а потом улыбнулась, жирные губы с кремовой помадой расплылась в неестественно широкой улыбке.

- Послушайте, Клара Генриховна...

- Ну, что я ещё не слышала, - директриса переплетает пухлые пальцы и смотрит на меня. - Давай так... Когда ты покинешь стены интерната, куда ты пойдёшь? Тебе есть на что жить, квартиру снять? Ты же учиться собралась, а это тоже не дешёвое удовольствие. Что плохого сходить на одно свидание? Девушки твоего возраста должны пользоваться возможностями!

- Девушки моего возраста хотят любви, а не свиданий с жирными старикашками.

- Ну, ты не преувеличивай, – делает удивлённый глаза, но я не верю этому выражению. - Поужинаешь, прогуляешься по городу. В лимузине покатаешься. Культурный человек, очень обходительный. Может быть, тебе самой он понравится, у вас всё серьёзно завяжется.

Ой, всё... Пошли сказки, как в фильме "Красотка".

- У тебя есть возможность, роскошно устроиться в этой жизни. Ты ему очень понравилась. Пользуйся природными данными, пока есть такая возможность! - советует. - Другого такого шанса может и не быть... Тем более Ваган Ашотович уже заказал столик в ресторане.

"Встать и уйти! Встать и уйти..." - колотиться в висках.

Раздался лёгкий стук в дверь. Директриса подскочила, бросилась открывать дверь.

- Здравствуйте, Ваган Ашотович, проходите, присаживайтесь, - начала щебетать перед ним, чуть ли не в ноги кланяясь. - Будете что-нибудь?

- Кофе, - хрюкнул, этот боров.

Директриса потянулась к телефону и позвонила секретарше:

- Галиночка, - пела елейным голосом, - сделай нам два кофе, со сливками и сахаром. Конфеты достань.

Мужчина прошёл к окну с тёмно-синими шторами. Окинула его взглядом, он довольно крупной комплекции, его костюм слился с тяжёлыми шторами. Высокий, с залысинами на голове и неприметным лицом. Я не ошиблась, когда сказала, что он жирный и старый.

Он тоже пристально меня осматривал сверху вниз. Его взгляд липкий, масляный, от которого мурашки по телу. Глаза у него мутные, узкие, с нависшими веками. Тонкие, обветренные губы. Очень неприятный и мерзкий человек, с таким рядом и минуты не смогу провести.

- Клара Генриховна, вы всё обсудили? У меня поменялись некоторые планы, я бы хотел забрать её уже сегодня. Анализы готовы?

- Да, да... - она начала нервно рыться на столе, перекидывая листы бумаги с одной стопки в другую. - Вот они, пожалуйста, посмотрите, - передаёт несколько листов мужчине. Девушка полностью здорова.

Я утратила возможность говорить и двигаться. Не верила своим ушам...

Вот для чего ей так нужен был мой осмотр?...

Это, что всё подстроено?...

Они сейчас распоряжаются моей жизнью, словно я какое-то животное на рынке.

Слёзы катятся по щекам. Я должна отказаться, лучше в тюрьму. Пусть делает, что хочет, ни за что не соглашусь...

- Девка согласна? Без сюрпризов? Не будет, как в прошлый раз. Второй раз такой подставы не прощу.

- Конечно, согласна, - кинула на меня зловещий взгляд. - Правда, Стрельникова?

- Нет. Не согласна!

- Ах, ты дрянь! Мы же с тобой всё обсудили, - думала её глаза от гнева и злости выпадут из орбит. - Ваган Аш-Ашотович, оставьте, пожалуйста нас на пару минут, я Настеньке кое-что напомню, потом можете её забирать.

Мужчина ещё раз бросил на меня пошлый взгляд и покинул кабинет директора. Едва за ним закрылась дверь и шаги умолкли вдалеке, директриса меняется, принимая облик медузы Горгоны.

- Ты что мерзавка, решила меня перед серьёзным человеком подставить. Не против того пошла... И не таких обламывали. Я смотрю ты клыкастая, так я тебе клыки быстро обломаю. Слушай сюда быстро и не перебивай. После моего рассказа, молча встаёшь, идёшь на улицу и садишься в машину Вагана Ашотовича. Дальше делаешь всё что он тебе велит, - молча смотрела на неё, размышляя, что она может ещё придумать, чтоб я согласилась. - Ты, наверное, заметила, что я в последнее время часто с Максимом езжу в больницу на различные обследования. Он с тобой наверняка делится впечатлениями о поездках, - кивнула. - Почка Максима по всем показателям подходить для пересадки, для ребёнка очень влиятельного и богатого человека. Операция назначена на завтра. Я думаю ты понимаешь, чем это грозит твоему малолетнему брату!...

- Вы что?... Что вы такое говорите, у нас запрещено изъятие органов для трансплантации у живого донора, не достигшего восемнадцати лет, - я это хорошо знаю, так как на семинаре по обществознанию готовила доклад. Мне как раз попался Закон РФ "О трансплантации органов и (или) тканей человека".

- А кто говорит, что пересадка будет с живого донора... Пересадка возможна и с трупа. В наше время, может произойти всё что угодно. Сегодня ты бодр и подвижен, а завтра кирпич на голову упал, - от услышанных слов заложило уши, голова резко закружилась.

Я почувствовала влагу под носом, облизав губы ощутила привкус железа, а потом увидела капли крови на столе. У меня иногда так случается от сильных стрессов и переутомлений, идёт кровь из носа. Врач сказала, что это из-за того, что сосуды ломкие и хрупкие. Чтобы избавиться от таких кровотечений, надо, соответственно, позволить себе достаточно отдыхать и обеспечить хорошее, полноценное питание.

- Вы не посмеете, - вытерла кровь рукавом блузки. - Я заявлю на вас в полицию.

- Ты совсем дура или только прикидываешься? - уставилась на меня, опираясь ладонями о стол. - Там такие деньги и связи замешаны, никто не будет впрягаться за детдомовского пацана. Ладно, время выходит. Опустим сантименты. Ты, - ткнула в меня пальцем, - можешь спасти брата. Раз мы начали говорить на чистоту, я скажу, что тебя ждёт. У Вагана Ашотовича не простые запросы, он любит молоденьких и невинных девочек. Чистых, скромных. Ты ему приглянулась. Тебе нужно будет провести с ним только одну ночь, больше ты его интересовать не будешь. Как израсходованный материал. У него свои предпочтения в постели, тебе надо будет постараться, чтобы ему угодить и понравиться, тогда тебе это воздастся, - подняла согнутые руки ладони вверх.

- Как я этим спасу Максима?

- Всё очень просто. Для пересадки, есть ещё один вариант, он предназначен другому реципиенту, но деньги творят чудеса, и в самый последний момент может что-то поменяется... - щелкает пальцами.

- Мне нужны гарантии, - сжала кулаки, стукнув по столу, - быть уверенной, что вы не обманите меня, не тронете брата. - Я должна использовать любой шанс, чтобы спасти брата.

Понимаю, что эта почка кому-то очень важна, может даже жизненно необходима. Но сейчас я могу думать только о благополучии родного человека, потом наверняка меня сожрёт совесть, но это будет потом... сейчас я должна пожертвовать собой, продать себя, за жизнь брата. И я это сделаю...

- Даю тебе своё честное слово, мне не зачем тебя обманывать. Могу при тебе позвонить Вагану Ашотовичу и озвучить твоё решение. Он всё подтвердит, - сказала уверенно.

- Х-хорошо, звоните, - с трудом выдавила из себя.

Клара Генриховна взяла телефон, отошла к окну, что-то нажала, послышались гудки.

- Ваган Ашотович, прошу прощения, что заставляем вас ждать, - её голос звучал приторно ласковый, чрезмерно угодливый. Чётко ощущалось, что она его боится. - Девочка немного напугана, пришлось успокаивать. Да, да, она скоро выйдет. Ваган Ашотович, Настя очень переживает за своего брата, соглашается только чтобы его спасти. Давайте не будем огорчать девочку, вы говорили о запасном варианте. Хорошо, да, понятно. Одну минуточку, я включу громкую связь, чтобы Настя слышала, - убрала телефон от уха, нажав на динамик, - говорите, Ваган Ашотович.

- Пусть не переживает, я сейчас позвоню заказчику и всё улажу, - в динамике звучал неприятный визгливый голос, который никак не соответствовал комплекции и внешним данным его обладателя. - Завтра, когда вернётся, брат будет её встречать живой и невредимый.

- Спасибо большое, - прервала звонок. - Услышала, что хотела? Иди в туалет умойся, сними это убожество, - показала на блузку, которая и правда была непрезентабельного вида, от старости и несчитанного количество стирок белый цвет превратился в серый.

У нас практически вся одежда такая, застиранная, зашитая, изношенная, новые вещи покупают редко.

- Надень обычную футболку и марш на улицу. За воротами стоит чёрный автомобиль представительского класса.

Быстро покинула кабинет, умылась, переоделась и вышла на улицу.

Палящее августовское солнце сразу обожгло кожу.

Бреду, куда сказали.

Словно во сне. В ушах шумит.

Где-то в стороне слышится звонкий детский смех, очень похожий на Максима. Он единственный родной и любимый человек на этой земле, как и я у него. Ради его жизни я пойду на всё, даже если очень страшно... Даже если хочется выть от безвыходности и несправедливости. Кричать и молить о помощи...

Молча подхожу к машине, она огромная, выглядит устрашающе, все стёкла автомобиля, не считая лобового, за тонированы. Снаружи ничего не видно. Открываю слева пассажирскую дверь, сажусь и погружаясь в полумрак, словно спустилась в ад.

Но настоящий ад... у меня только впереди.

Не успела захлопнуть дверь, мой палач отдал приказ шофёру:

- Поехали, - руки и ноги леденеют, хотя на улице знойная жара, больше тридцати градусов.

Боже...

Я не смогу... не смогу.

Дёргаю ручку, но двери заблокированы, чувствую взгляд, наверное, могу умереть от него.

- Если будешь себя так вести, я могу передумать. Сгниёшь в самом поганом и дешёвом борделе от ВИЧ или сифилиса. Там будут рады свежему мясу, будешь работать всеми дырками по двадцать часов в сутки.

Прикусываю губу, забираюсь в дальний угол и до конца пути боюсь даже пошевелиться. Сознание кричит от ужаса. В салоне очень неприятно воняет, потом и чем-то кислым, зажимаю рот рукой, сдерживая накатившую тошноту. Пытаюсь себя отвлечь, разглядывая салон, водителя. Щуплый мужчина, явно невысокого роста, лет пятидесяти, коротко стриженный. Светлая рубашка, галстук. Перевожу взгляд на Вагана Ашотовича, он что-то рассматривает в своем телефоне. Кому-то звонит, разговаривает на незнакомом языке.

Мы подъезжаем к трехэтажному зданию, на котором висит большая неоновая вывеска "Рок ночи". Водитель открывает дверь сначала хозяину, потом мне.

- Иди за мной, - кидает мне через плечо.

Заходим через чёрный вход, идём по тёмному коридору. Поднимаемся по крутой лестнице. Подходим к двери, он открывает её:

- Проходи. Здесь подожди, потом тебе скажут, что делать, - дверь громко хлопает за моей спиной, слышу звук поворачивания ключа в замке.

Оглядываю комнату, голые стены, окрашенные светлой краской, в углу односпальная кровать, рядом тумбочка. У окна маленький стол и стул.

Я прохожу, присаживаюсь на край стула. Вздрагиваю от звука открывающегося замка в двери, шарахаюсь сначала в угол, потом прячусь под плотную ткань штор, закрываю лицо руками.

Слышу шаги.

Мне нереально страшно. Вновь накатывает истерика.

Зажмуриваюсь до алых кругов перед глазами, жмусь в угол, ещё больше накрывая себя, словно так меня не заметят.

- Подойди сюда! - звучит приказ.

Выглядываю из своего укрытия, убрав волосы с лица.

Ваган Ашотович сидит на стуле, широко расставив ноги, между которых, низко свисает сальный живот. Часто дышу. Хочу, чтобы он ушёл, оставил меня в покое.

Ничего не хочу. Ничего. Назад хочу, в интернат.

Хочу, чтоб всё закончилось, чтобы всё оказалось дурацкой шуткой.

- Ты оглохла!

Вышла, сделала несколько шагов, встав напротив него.

- Раздевайся! - уставилась на него непонимающим взглядом. Он встаёт, подходит ближе, хватает меня за лицо, больно сдавив щёки. - Ты моя вещь, кукла, моя личная шлюха. Ты никто, тебя отдали мне. И я - твой хозяин!

- Я не котёнок и не щенок. Мне не нужен хозяин.

- Закрой рот, тебе слова не давали. Будешь открывать его только чтобы взять мой член. Хасан никогда не играет. Запомни это... - на лице кривая ухмылка, прищуренные глаза.

Он весит не меньше ста килограмм, он может переломить мой позвоночник одним движением. Свернуть шею или просто сдавить её пальцами. И нет меня.

Дергаюсь, но хватка железная, он ведёт по моим губам одутловатым пальцем, надавливает, проталкивая его в рот. Другой рукой сжимает волосы на затылке, по щекам текут слёзы, но меня до такой степени парализует страх, что я не могу пошевелиться.

- Твой нежный и маленький ротик, такие пухлые губки... Он ведь такой же девственный, как твоя вагина? А попка? - сжимает здоровой рукой попу.

Перестаю дышать, потому что страх физически ощущается болью. Мужчина наконец отпускает моё лицо, а потом в два рывка сдирает с меня футболку.

- Штаны сама снимай. Это тебе больше не пригодится.

Снимаю дрожащими руками джинсы, складываю аккуратно на кровати. Стою перед ним с одних трусиках и бюстгальтере, прикрываясь руками, всхлипывая и вздрагивая, понимая, если он сейчас начнёт меня насиловать, я просто не переживу этого.

- Убери руки, - раздается очередной приказ.

Стук в дверь.

- Ваган Ашотович, врач приехал, - в комнату зашёл, тот самый водитель, держа в руках белый льняной халат и тапочки.

- Хорошо, - произнёс недовольно боров. - Позже продолжим, - посмотрел на меня угрожающе. - Одевайся, Игорь тебя проводит.

Шофёр передал мне халат, я быстро оделась и следую за ним. Мы прошли по коридору, подойдя к двери, на которой висела табличка "Медицинский кабинет".

- Заходи, там тебе всё объяснят, - мужчина бросил на меня брезгливый взгляд.

Сколько он таких здесь видел. Зачем люди выбирают себе такую работу.

В кабинете слегка пахло медикаментами, стоял рабочий стол для врача, два стула, для персонала и пациентов, кушетка, ширма. За ширмой стояло гинекологическое кресло. За столом сидела женщина лет тридцати пяти, никогда бы не подумала, что она врач. Ухоженная, статусная, с копной каштановых волос. Красивая женщина.

- Заходи за ширму, полностью раздевайся, присаживайся на кресло.

Молча делала, как велели, лучше вытерпеть десять таких осмотров, чем находиться наедине с этим хряком. Осмотр прошёл быстро, даже не почувствовала сильной боли, о которой рассказывали девочки. Было неприятно, не более.

- Ясно, - вымолвила, после того, как вставила гинекологическое зеркало и посвятила туда лампой. - Одевайся, присаживайся на кушетку, - сняла перчатки и покинула кабинет.

Не успела завязать пояс на халате, как дверь кабинета резко открылась, чуть не слетев с петель.

- Ах, ты шлюха! - Ваган Ашотович словно торнадо нёсся на меня, от страха подскочила с кушетки и тут же упала.

Лицо обожгло чётким ударом по лицу, из глаз брызнули слёзы.

Он смотрел на меня взбешенными глазами, ноздри раздуты от ярости, как у быка на корриде.

Падая, задела металлическую этажерку с инвентарём рукой, раздался оглушительный грохот. Почувствовала резкую боль в руке, подняла её увидев, огромный порез и льющаяся на пол кровь. Наверное, напоролась на что-то стеклянное.

Хотела отползти, но он схватил меня за волосы. В такие моменты веришь, что хуже уже быть не может, но он просто тянул за волосы, причиняя невыносимую боль, вынуждая меня ползти, оставляя кровавый след.

- Шлюха. Обмануть меня вздумали с этой старой кошелкой, да я завтра ваш детдом с землёй сровняю.

- Я ничего не понимаю! - плачу, зажимая рану на руке, кровь никак не останавливается.

- Ты не девственница! - орёт так, что уши закладывает. - Грязная шлюха, твоё место в притоне, туда и отправишься. А сосунка твоего разберут по частям, - пинает со всей силы меня в живот.

- Нет... Нет, это ошибка. Этого не может быть, я ни с кем... никогда!

- Тебя врач осмотрел, ошибки быть не может. Тварь! - хватает меня за шею, к полу придавливает, до боли в затылке ударяет. Вырываюсь, кричу, царапаю его руки, с которых уже кровь капает. Спастись пытаюсь, делая только хуже.

Душит так, что задыхаюсь.

Ещё немного и умру, но всё равно смотрю в его глаза, потемневшие от прилива злости. Горло сдавливает, дышать совсем не чем. В глазах темнеет, опускаю руки и закрываю глаза, перестаю сопротивляться. Проваливаюсь в пустоту.

***

Прихожу в себя от сильного удара об землю. Чувствую болезненный толчок в спину, качусь вниз, царапая кожу о сухую траву. Падаю, ударяясь головой о что-то твердое. Слышу рёв мотора и визг колёс. Машина срывается с места и уезжает.

Голова и горло болят нещадно, но всё равно заставляю себя подняться и немного осмотреться. Я в какой-то канаве заросшей травой, кое-где даже стоит вода. Рядом лес. Разминаю затекшее тело, ощупываю лицо. Губа и бровь рассечены, под одним глазом большой отёк, наверняка уже синяк. Умываю лицо из лужи, смывая запекшуюся кровь. Сколько я была в отключке?

Я в одном нижнем белье, которое испачкано кровью. Иду босая по колючей траве, как вдруг ногу простреливает боль. Адская. Многогранная. Опускаю взгляд, поднимаю ногу, насколько это возможно в моём состоянии. Чёрт, осколки. Разбитая бутылка. Сглатываю, прикрывая глаза. Нужно просто успокоиться, иначе мне не выбраться. Надо идти вперёд, это лучше, чем сидеть и ждать смерти.

Если я не спасу себя сама, ничего не спасет. Ждать помощи не от кого.

Звук приближающейся машины заставляет меня очнуться от мыслей. А если они решили вернуться... Если передумали меня здесь оставлять...

Из последних сил бегу в лес, прячусь за первым попавшимся деревом. Стопа очень сильно болит.

Пожалуйста, пожалуйста...

Застываю от страха, с которым не могу совладать. Не могу.

Машина остановилась напротив леса, хлопает водительская дверь. Я напрягаюсь. Из салона вышел высокий мужчина, закурил сигарету. Он просто стоял, смотрел по сторонам и курил. Может он ищет меня?...

Раздался звук телефона.

- Да! Палыч, ты куда меня отправил, я кажется заблудился. Здесь связь через раз ловит, навигатор сбился с пути. Отлить остановился у леса. Конечно, два часа в дороге, спина затекла. Короче, высылай мне чёткие координаты этой деревни. Всё отбой, - парень выкинул сигарету и спустился вниз в канаву, пошёл в сторону леса.

Боже... это единственный шанс на спасение, из последних сил поднялась на ноги, сделала несколько шагов и рухнула, зацепившись за ветки поваленного дерева.

- Помогите, - крикнула. - Помогите, - добавила, шепча и погрузилась в темноту...

- Лыков, надо в одну деревню смотаться, там погибшая жила. Её тётка воспитывала, родителей рано не стало. Надо с ней пообщаться, с соседями, подругами. Составить так сказать, её портрет. С кем дружила, о чём мечтала, зачем в город подалась, - начальник с утра озадачил.

- Кофе попью и выезжаю, - щёлкнул чайником. - Соколов со мной?

- Нет, он в общагу поедет, где она комнату снимала. Мне тоже плесни, - показал на свою пустую кружку.

Вчера нашли ещё одну девушку, изнасилована, сильно избита, а потом задушена. Это уже третий труп с одинаковым почерком убийства. В отделе склонны думать, что в городе появился маньяк. Только не понятно по каким категориям он выбирает жертв, девушки между собой нигде не пересекались, внешних сходств нет. Это пока загадка номер один.

Именно ради этого дела, меня направили сюда в командировку. Одного сотрудника недавно ранили при задержании преступника, он выбыл на долго. Отдел не справлялся. Сверху требуют подвижки по делу, а у них тишина. Вот меня и дёрнули. Я в органах недавно, но успел зарекомендовать себя, как хороший опер.

Узнав, какое дело мне предстоит расследовать, словно вернулся в прошлое. Всё внутри всколыхнулось... изнасилование, избиение, удушение. Тогда не смог её защитить, в чём себя до сих пор виню. Это дело будет для меня, делом чести. Я приложу все усилия, чтоб найти этого урода и засадить за решетку на долго. Может тогда, на душе станет немного легче... Может прекратятся кошмары, перестану видеть её растерзанное и окровавленное тело, со стеклянными и безжизненными глазами.

***

- Ребята, - в кабинет вломился Усманов, - по делу новые данные, - кинул папку на стол. - Всё-таки удалось понять, что их связывает. Вспомните, у первой жертвы в руке был зажат обрывок бумажной салфетки, с надписью: "ОК". Вторая, была задушена поясом от льняного халата. У третьей, вчерашней жертвы, в сумочке были обнаружены стики сахара и перца, с логотипом одного ночного клуба. Отгадайте какого?... - посмотрел на нас восторженно.

- Рок ночи, - сказали в один голос.

К этому стриптиз клубу у органов давно много вопросов. Владельцем является, некий дед, живущий в доме престарелых, болеющий четвертой стадией рака, но управляет там всем чиновник Хасанов Ваган Ашотович, в своих кругах его называют - Хасан. Ещё тот мерзкий тип, зажиревший в министерском кресле. Клуб, в этом городе считается самым пафосным и развратным. Стриптиз, массаж, хочешь девочку, хочешь мальчика, всё без проблем организуют. Говорят, что там проводят нелегальные аукционы по продаже несовершеннолетних девственниц. Органы периодически проводятся рейды, торчков обдолбанных пачками отлавливают. Там и хранение, и распространение, проституция, полный фарш. Наш отдел неоднократно порывался закрыть клуб, взять в оборот Хасана, но сверху дело приостанавливают, а клуб до сих пор функционирует.

- Точно! - довольно крикнул, ткнув в нас указательным пальцем. - Ну, что шеф, какие будут указания, - посмотрел на Палыча. - Может надо наведаться туда, осмотреться, почву прощупать, поговорить с барменом, персоналом. Под прикрытием разумеется, - Усманов толковый парень, в отделе работает сразу после окончания юридического. Есть у него чуйка на такие дела, он как, охотничий пёс, если нападёт на след, не успокоится пока не распутает весь клубок. Благодаря его заслугам и трудолюбию, в отделе практически нет висяков.

- Так, Володя, ты давай, как планировали в Харино, Соколов в общагу, а нам с Рамилем предстоит культурно провести вечер.

- Я бы мог один. Зачем мне сопровождение, - бурчит Рамиль.

- Приказ начальства не обсуждается. Знаю я тебя самостоятельного, опять во что-нибудь вляпаешься. Здесь надо действовать деликатнее, может сейчас у нас получится прищучить этого перекормленного борова, - бросает с отвращением.

Палыч - мужик хороший, давно дослужился до пенсии, но уходить не торопится. Он по-настоящему предан своей работе, всегда полностью и со всей отдачей посвящает себя новому делу. Готов жертвовать своим временем, энергией и ресурсами, чтобы достичь своих результатов. С женой развелся, так как та не выдержала постоянные отлучки, все выходные и праздники на работе, не считая будней.

С Соколовым, мы не совсем сработались. Молодой, дерзкий, не всегда действует честно для достижения целей. Если, мы вдвоем идём куда-то на задание, обязательно поцапаемся, один раз даже дошло до мордобоя.

Вышел в коридор, направился на выход. Надо в магазин заскочить воды купить, да чего-нибудь пожрать, дорога предстоит долгая.

- Вова! Подожди, пожалуйста, - вслед шла наша следователь, лейтенант полиции, Кристина.

- Привет, - развернулся к ней. - Прости я тороплюсь, хочу вернуться до темноты. Давай потом.

- Ты далеко?

- В Харино, там жила последняя жертва.

- Ясно. Хотела тебя на концерт позвать, в субботу приезжает моя любимая рок-группа есть два билета, - застывает в ожидании моего ответа.

- Крис, щас никак, давай потом обсудим. Бежать надо, - оставляю её и быстрым шагом иду в сторону машины.

Кристина - племянница Палыча. Простая, незатейливая, но назойливая девчонка. Вцепилась мертвой хваткой с самого знакомства. Нет чтоб делом заниматься, она ходит по пятам, вечно под ногами путается. То обед притащит, то кофе. Пирогами весь отдел закормила. Кино, концерт, выставка. Куда только не приглашала. Палыч уже косо на меня смотрит. И вроде объяснил, что есть невеста, которая скоро родит и переедет сюда жить. Может я спешу, называя Нику невестой, но всё же надеюсь, что она согласится на брак и переезд.

Кристине мои объяснения по боку, она словно их не слышит. Продолжает меня атаковать, несмотря на растущее с каждым днём моё раздражение.

***

Выехал на трассу, дорога хорошая, в принципе должен добраться быстро.

Через полтора часа пути навигатор показал, что нужно свернуть на просёлочную дорогу и ехать ещё тридцать километров. Никаких знаков о ближайшем населённом пункте не было. Всё же свернул, дорога хоть не асфальтированная, но ровная. Тут я даже порадовался, что давно не было дождей и дорога не размытая.

Проехал километров пятнадцать, навигатор начал терять связь, заикаться, постоянно путаться с направлением пути. Приехали блин... Так и думал, что это глухомань, у черта на куличках. Конечно, что можно ожидать, если численность населения в этой деревне не превышает ста человек.

Остановился у ближайшего леса, как раз на телефоне связь появилась, надо Палычу набрать, пусть скинет точные координаты. Только вышел из машины, не успел выйти из машины, он сам звонит.

- Да! - ответил громко, связь местами прерывалась. - Палыч, ты куда меня отправил, я кажется заблудился.

- А навигатор что?

- Здесь связь через раз ловит, навигатор сбился с пути.

- Ты где сейчас?

- Отлить остановился у леса. Конечно, два часа в дороге, спина затекла. Короче, высылай мне четкие координаты этой деревни. Всё отбой, - убрал телефон в карман, спустился в канаву, пошёл в направлении леса.

Услышал треск веток, поднял голову и обомлел... Девушка, с одном окровавленном нижнем белье вышла из-за дерева, а потом резко рухнула на землю. Не будь я закалённым на такие сюрпризы, мог бы обделаться от страха. Зрелище не для слабонервных...

- Помогите, - послышался крик. - Помогите.

Кинулся к ней, она лежала лицом вниз без сознания. Нащупал пульс. Слабый, но был. Долго не думая схватил её на руки и понёс в машину. Надо бы пробить, где здесь ближайшие больницы. В город могу не довезти, неизвестно, какие у неё травмы.

***

От автора: Кто такая Ника и какие у них были отношения с Владимиром, можно прочитать в романе " Сводные. Паутина лжи".

https://litgorod.ru/books/view/37129

Прихожу в себя. Открыть, и то с трудом, получается только один глаз, второй полностью заплыл.

Много света. Вижу яркие лампы, осознаю, что выжила. Я жива... Но я в больнице.

Зажмурилась, глубоко вздохнула. Прислушалась к своим ощущениям, провела ладонью по тонкому одеяло, которым была накрыта. На мне больничная сорочка, в мелкий цветочек.

В сознании яркими красками вспыхнули воспоминания минувшего дня. Но картинки пошли в обратном порядке. Я не смогла помочь брату, вот что главное и самое ужасное. Врачица, осматривающая меня в клубе, соврала, я не могу быть не девственницей. Но зачем ей это надо? Какую цель она могла преследовать, соврав? Ах... а если это правда, и меня когда-то изнасиловали в интернате. Память просто вытяснила, это ужасное событие, и я всё забыла. А может меня чем-то опоили и надругались над моим телом? Боже...

Надо попросить о помощи... Надо спасти Максима. Сколько я здесь нахожусь?...

Всхлипнула, кусая губы, крепко, насколько могла, сжала одеяло слабыми пальцами. Попыталась приподняться и посмотреть по сторонам. В сгибе левой руки игла, капельница. В палате две металлические панцирные кровати, одна пустая. Взгляд останавливается, на мужчине, который спал на стуле, опустив голову на подоконник. Должно быть это он меня спас. Непонятно только, зачем остался. Он сидел боком ко мне, поэтому сложно было его разглядеть. Слегка загорелая кожа, несколько рисунков татуировок. На одной руке, какая-то надпись, что изображено на второй, разглядеть не удалось.

Словно почувствовав на себе мой взгляд, мужчина проснулся, поднял голову, пронзительно посмотрев на меня.

- Проснулась? - испуганно опустила глаза, словно меня застукали на месте преступления. - Как себя чувствуешь? Я врача позову, - вышел из палаты, вернулся уже с врачом. Высокий мужчина в белой униформе доктора, тихо закрыл за собой дверь, подошёл ближе. На его лице была медицинская маска, на голове шапочка с весёлыми мультяшными котятами. Темные глаза смотрели внимательно, а брови хмурились.

- Как вы себя чувствуете? Я, Кольман Виктор Васильевич, ваш доктор, - мужчина тёплыми пальцами прикоснулся к руке, нащупал пульс. - Так как вы себя чувствуете? Как вас зовут, при вас не было документов?

Открыла рот, чтоб ответить, но не смогла вымолвить и слова. Горло очень сильно саднило, как при ангине. Говорить было больно. Схватилась рукой за горло, качая головой, давая понять, что не могу говорить.

- Это последствия удушения. В результате травмы гортани образуется отёк, это может сопровождаться осиплостью голоса и болью. Данные симптомы должны пройти в течение одной-двух недель. Пока лучше помолчать, не напрягать связки, позже станет легче. Давайте так, - задумавшись, сказал, - я буду задавать вопросы, если ответ "да", вы один раз моргаете, "нет" - два. Хорошо? - моргнула один раз. - Вы помните, как вас зовут? - один раз. - Вы помните, что с вами произошло? - один раз. - Кроме видимых травм, рука, нога, лицо, голова, что-то, ещё болит? - моргнула один раз. - У вас сотрясение. Порезы правой руки и левой ноги, многочисленные ушибы мягких тканей. Конечно, хорошо бы сделать УЗИ, чтоб убедиться, что внутренние органы не повреждены, но в нашей больнице, нет необходимого оборудования, - доктор говорил тихо и спокойно. - Молодой человек, спасший вас, - показал рукой на парня, который всё это время стоял у окна, - из полиции, он хочет с вами поговорить, - моргнула. - Только не долго, - это он уже обратился к моему спасителю, - ей нельзя волноваться. Нужен покой. Поправьтесь, - покинул палату.

- Хорошо, доктор, - мужчина взял стул и поставил рядом с моей койкой.

- Поговорим немного? - кивнула. Он протянул свой телефон - Напиши своё имя. Меня Владимир зовут, - вытащила из-под одеяла здоровую руку, набрала на клавиатуре своё имя. - Настя, - произнёс с хрипотцой в голосе, - очень красивое имя. - Сколько тебе лет? - напечатала. - На тебя напали? - пожала плечами. Я даже не знаю, как назвать, то что произошло... Я сама пошла, в надежде спасти брата... Вспомнив о Максиме слёзы полились из глаз. - Настя, не волнуйтесь, всё уже хорошо, вы в безопасности. Мы обязательно найдём уродов, которые, это сделали с вами.

Потянулась за телефоном, быстро набрала: "Спасите моего брата!!!".

- На тебя вместе с братом напали? Но ты была одна, я хорошо осмотрел место.

"Мой брат остался в детдоме, ему грозит опасность. Его хотят убить. Помогите, пожалуйста!!".

- Так давай с самого начала, я подумаю, что можно будет сделать.

Я кратко описала, кто угрожает Максу, написала адрес детдома.

"Спасите его, пожалуйста, операция должна быть уже сегодня. Директриса, Сибирцева Клара Генриховна всё знает, надо её допросить".

- Хорошо, я сейчас позвоню в отдел, попрошу, чтоб съездили в интернат узнали, там ли Максим. Только не волнуйтесь, - забрал телефон и вышел в коридор.

Только бы помогли... только бы помогли... В голове пульсировала только одна мысль. С виду мужчина вызывает доверие, надеюсь он не оборотень в погонах. И я не совершила ошибку, всё ему рассказав. Я должна цепляться за любую возможность, чтоб спасти брата.

- Ребята съездят проверят, - Владимир вернулся в палату. - Может ты..., простите, вы что-нибудь поедите? Завтрак проспали, я тут кое-что купил в местном сельпо, выбор не велик, - улыбнулся с прищуром.

Достала руку, попросила телефон.

"Можно на "ты". Я очень вам благодарна за спасение, и помощь. Вам, наверное, ехать надо, не нужно здесь со мной находиться".

- Я здесь в большей степени по работе нахожусь, мне надо закончить опрос. Когда ты будешь готова продолжить разговор, дай знать, - он как-то резко изменился в настроении, - и поешь обязательно, - развернулся, взял толстовку со стула и вышел.

Я чем-то его обидела. Выдохнула.

Он был красивый, мужественный и с добрыми глазами. Светлая футболка облегала торс, пояс джинсов сидел низко на бедрах. Контур кубиков пресса на животе, хорошо проглядывался через тонкую ткань футболки. Я никогда не видела таких мужчин в реале так близко, если только на страницах модного журнала, которые удавалось украдкой полистать, пока девочек не было в комнате. Я раньше никогда не задумывалась о красоте мужского тела, а тут было всё нереально красиво.

Нет... Нет... О чём я вообще думаю. Прогнала прочь мысли о Владимире. И вообще надо смотреть реальности в глаза, неужели я могу всерьез подумать, что такая, как я, перебинтованная, с синяками, разбитым лицом, могу хотя бы немного понравиться такому мужчине, как Владимир. Взрослому, красивому. У него наверняка семья есть, если не жена, то девушка точно. Такие мужчины одинокими не бывают.

Где-то через час принесли обед, удалось немного поесть. В горле даже стало легче от теплого бульона.

Владимир больше так и не появился.

Долго ворочались, не могла уснуть, но потом всё же провалилась в сон. Когда утром проснулась, на соседней кровати спал Владимир, на лице невольно появилась улыбка, которая вызвала резкую боль в ране на губе.

- Ай! - приложила руку к губе, на ней отпечаталась кровь. Облизала губу почувствовав металлический привкус во рту...

- Доброе утро, - вздрогнула, подняла глаза на соседнюю койку.

- Доброе утро, - прохрипела, не узнавая свой голос.

- Тебе лучше, говорить немного начала.

- Да, спасибо, - он сидел на кровати по пояс голый, в палате очень жарко, он вероятно решил раздеться. Я засмущалась, опустила вниз глаза и прикусила нижнюю губу.

- Готова, после завтрака продолжить разговор? - Владимир встал, он оказался в одних боксерах, краска прилила к щекам. Но я не смогла оторвать от него свой взгляд, просто сидела и пялилась. Красивое мускулистое тело, немного темной растительности на груди, выпирающие мышцы, тёмная дорожка, уже более густых волос, уходящая в пах. Мой взгляд полз всё ниже и ниже... Натыкаюсь на приличный бугор, хлопковая ткань боксеров не могла этого скрыть. Это, что... и он... Боже... Он эрегированный. Прикрыла глаза, рухнув на подушку, делая вид, что ничего не видела.

- Да, готова.

Было забавно наблюдать за Настей, когда она увидела утренний стояк. Что, я мог поделать, против природы не попрёшь.

Просыпаться с утренней древесиной - признак здорового пениса. Так всегда говорил комбат в армии.

Лёг сначала в одежде, но в палате такая духота, что пришлось раздеться, иначе бы вообще не смог уснуть. Хорошо, хоть разрешили занять свободную кровать, а то пришлось, бы вторую ночь подряд спать на стуле.

Меня на работе уже потеряли, конечно рассказал им, что произошло, но они не понимают, почему я до сих пор нахожусь здесь.

Ну, спас...

Ну, привез в больницу...

Слава Богу успел.

Хорошо, что повреждения оказались не слишком серьезные, как показалось сначала, из-за обильного количества крови на теле.

Надо бы оставить её, ехать заниматься своим делом, местный органы займутся ей. А не могу.

Меня, как примагнитило к этой палате. Даже психанул, когда она сказала, что не нужно с ней находиться. Сел в машину, хотел уехать, потом вспомнил, зачем сюда вообще приехал. Поспрашивал у местных, оказалось Харино, находится всего лишь двадцать пять километров отсюда. Рванул туда.

Пять с лишним часов общался со знакомыми Мартыновой Юлии Алексеевной, последней убитой. Тётя, соседи, учителя, одноклассники, просто жители деревни, которые пылали рьяным желанием что-нибудь рассказать, не обязательно по делу.

Вот, например, баба Нюра, восьмидесяти лет, бывшая уборщица в школе, рассказала, что сосед Колька, нелегально торгует самогоном, а Зинка - продавец местного сельпо, обвешивает, а ещё магазин открывает позже положенного, а закрывает раньше.

- Ты разберись, милок, - с надеждой посмотрела на меня.

Из-за такого потока информации голова, как котелок. Но всё же удалось узнать полезную информацию о погибшей.

- Юля уехала в город к парню, - передо мной сидела школьная подруга погибшей.

Она была одета в смешной растянутый свитер, явно не по погоде, и широкую юбку с нарисованными котиками по краю.

По календарю был конец августа, погода словно с ума сошла, жара стояла невыносимая вторую неделю, без дождей. Я в футболке, с меня сошло уже десять потов, а она сидит в теплом свитере.

- С ним она познакомилась на сайте знакомств, долго переписывалась, потом он позвал её к себе жить, жениться обещал. На работу пообещал устроить, официанткой в каком-то клубе, где сам работал барменом.

- Она вам показывала фотографию этого парня. Может название клуба сказала.

- Нет, боялась, что его отобьют, - надула пузырь жвачки, лопнув. - А мне оно надо, у меня здесь кавалеров хоть отбавляй. А у вас есть девушка? - придвинулась ближе, накручивая на палец локон волос.

Больше ценной информации получить от неё не удалось. Вроде опросил всех, кто хоть что-то мог сказать об убитой.

- Молодой человек? - обернулся, ко мне подошла женщина лет сорока пяти. - Вы из полиции? - кивнул. - Я слышала, что с Юлей беда произошла, говорила ей, что не стоит ему доверять, - всхлипнула.

- Вы, хотите что-то рассказать?

- Да. Довезите до остановки, я в соседнем посёлке живу, а работаю здесь в местном ФАПе. Задержалась, боюсь на автобус опоздать.

- Я как раз в этот посёлок еду, могу подвезти, по дороге поговорим.

- Хорошо. Юля пришла ко мне за несколько дней до отъезда, - начала, - со странной просьбой, - немного замешкалась, - в общем она просила выдать справку, что она девственница. Якобы её молодой человек консервативных взглядов, возьмёт в жены только, если она невинна.

- И что вы?

- А я не могу выдавать такие справки, у нас даже гинекологического кресла нет, чтоб провести осмотр. Она конечно заверяла меня, что девственница. Но у нас понимаете, деревня маленькая, слухи быстро распространяются. В общем не поверила я ей. Поэтому отказала.

- Но она всё равно уехала.

- Подозреваю, что моя напарница, могла выдать такую справку.

- Почему, вы так думаете?

- Ну, есть за ней подобные грешки. Она ради денег и не такую справку наваяет, а Юля предлагала мне деньги. Она очень хотела уехать отсюда, всё мечтала вырваться из деревни, устроиться хорошо, жить красиво. Этот парень голову ей задурил, а она наивная, уши развесила.

- Почему, вы думаете, что он не серьезно к ней относился?

- Не знаю, так чувствовалось. Ещё эта справка, если б он был мусульманин, ещё может быть.

- Она показывала вам его фото? Может говорила, как его зовут?

- Фото не видела. Зовут вроде, Стас. Если мне память не изменяет.

- Большое спасибо, за информацию. Куда вас подвезти? - мы как раз заехали в посёлок.

- Мне в больницу надо, там муж у меня работает.

- Вам опять повезло, мне тоже туда нужно.

Высадил её у больницы, сам остался в машине сделать несколько звонков.

Позвонил Палычу, рассказал, что удалось выяснить.

- Вы ездили в детдом, разузнали что-нибудь о Максиме?

- Соколов мотался. Пацана там нет, говорят сбежал ночью. Он взял фотографию из его личного дела, передали по всем постам, вокзалам, может, где засветится, - бля... выматерился про себя, как мне это Насте рассказать. - Есть там ещё кое-что интересное... - замолчал, интригующе.

- Говори уже, раз начал.

- Видно и правда непростой этот интернат. Утром директрису детдома нашли у себя в квартире повешенную. Она утром не вышла на работу, на звонки не отвечала, заместитель поехала к ней. Долго звонила, дверь никто не открыл. Тогда она открыла её запасным ключом, та якобы, как-то поливала цветы, когда директор была в отпуске. Обнаружила её в спальне, висевшую на люстре. Первая версия сама. Но наш патологоанатом выявил, что она сначала была задушена, а потом подвешена.

- Вот это новости, - не смог сдержать удивления.

- Это ещё не всё... Артур там пообщался с кое-кем, оказывается наш, горячо любимый Хасан, был завсегдатаем в кабинете у директрисы. Так что ты давай, Володь, ещё ночь и возвращайся, дел привалило. Может даже будем объединять. Девчонку расспроси подробнее, не знает ли она Хасана, фотки убиенных покажи, может кого опознает.

- Добро. Завтра возвращаюсь, - попрощался и завершил диалог.

Просидел в машине до самого отбоя, не хотел перед сном расстраивать Настю, новостями о брате. Лучше утром расскажу. Ещё решил забрать её с собой. Не оставлю её здесь одну. Думаю, док, даст добро на переезд. Договорюсь в нашем госпитале, положим её, как важного свидетеля на реабилитацию. Будет всегда под присмотром, за одно и дополнительное обследование пройдёт.

- Насть, ты расскажешь, что с тобой произошло, - сижу напротив её кровати, пью кофе.

- Скажите, а есть новости о Максиме? - словно не слыша мой вопрос, задаёт свой. Сегодня она выглядит гораздо лучше, даже появился румянец на щеках. Конечно ссадины на лице за один день не прошли, но хотя бы глаз открылся, под которым виднелась большая гематома.

Даже присутствие всех этих ран, не мешает разглядеть большие и внимательные голубые глаза, которые пристально смотрят на меня в ожидании ответа. Длинные, слегка спутанные русые волосы, чёрные пушистые ресницы, пухлые, влажные, чуть приоткрытые губы на милом личике.

Слегка встряхнул головой, чтоб так пристально её не рассматривать. Она выглядела очень молодо, словно подросток. Впрочем, она практически и есть подросток, ей только недавно исполнилось восемнадцать.

- Владимир? Вы что-то узнали? Ваши коллеги ездили в детдом, видели Максима? От там, с ним всё в порядке? - по мере того, как она задавала вопросы, её начинало трясти от нервного напряжения.

- Настя, успокойся, тебе нельзя волноваться, - для поддержки положил свою руку на её, она резко одернула свою руку, словно обожглась.

- Вы не звонили? Вы обманули!... - из глаз покатились слёзы. Она попыталась встать с кровати. - Я не на минуту больше здесь не останусь, - резко поднялась на ноги и также резко начала падать, поджав порезанную ногу. - А-а-а!

Молниеносно подскочил, схватив на руки, крепко прижав к себе.

- Ты с ума сошла? Нога же ещё не зажила, - снова стал её разглядывать, красивый овал лица, чёткие скулы, гладкая, слегка загорелая кожа, маленькие ушки, вздёрнутый носик, тонкие пальчики, перебирающие подол сорочки, а её глаза изучают меня. Как странно, мы изучали друг друга.

- Что за шум, а драки нет? - в палату зашёл Виктор Васильевич, видно в хорошем и приподнятом настроении. Я аккуратно опустил Настю на кровать. - Настя, вам ещё рано вставать, рана может открыться, она достаточно глубокая.

- Я хочу выписаться, где надо подписать, - решительно вскинула острый подбородок и поправила волосы. Подловил себя на мысли, что эта девушка всё больше мне нравится, такая простая, без пафоса и кокетства. А ещё она возбуждала. Эта длинная шея, влажные губы и большие голубые глаза. Это, наверное, ненормально... девушка пострадала, а я думаю о том, как бы сорвал с неё эту тряпку и впился в маленькие холмики...

- Насть, подожди, кхм, кхм, - прочистил горло, чтоб прийти в себя. - Виктор Васильевич, как раз хотел к вам зайти, чтоб уточнить, Насте не навредит переезд в город. Мне на работу надо, не хочу её здесь оставлять. Обещаю, она ляжет в больницу и закончит лечение, сделает необходимое обследование.

- Ну, раз так... Серьезных противопоказаний нет, подготовлю выписку, зайдёте через полчаса.

Вышел в след за врачом. Съездил в магазин, надо было что-то купить Насте из одежды, еды, воды в дорогу. Всё что удалось достать, это обычную белую майку, лёгкие трикотажные шорты. Из нижнего белья, только хлопковые плавки. Но апофеозом всего становятся носки. Детские. Розовые. С крылатыми единорожками и радугами. Всё, что было... И резиновые сланцы. Да не густо... Но зато лучше, чем ехать в растянутой больничной сорочке.

- Насть, вот вещи. Переодевался, я схожу за выпиской.

- Владимир, подождите, я хотела сама к врачу. Мне надо кое-что у него спросить.

- Ну, хорошо, зайдём вместе.

- Нет, я хочу одна. Выйдите, пожалуйста, я переоденусь.

Крутился по коридору, взад и вперёд. Как узнать, что она готова... Заглянуть?... А вдруг, ещё переодевается, напугается, подумает, что какой-то извращенец, подглядываю за ней. Может попросить медсестру проверить... И что я ей скажу... Бляя... Нажил себе геморрой.

Посмотрел на часы. Прошло пятнадцать минут. Должно хватить. Набрал воздуха в лёгкие и открыл дверь в палату. Настя сидела одетая, игриво шевелила пальцами здоровой ноги и разглядывала розовые носки.

- У меня никогда таких не было, - тень улыбки едва коснулась уголков её губ. - Спасибо, мне очень нравится.

- Рад, что тебе понравились летающие кони, - улыбнулся в ответ. - Пойдём, - протянул к ней руку. Настя взялась меня за руку, осторожно приподнялась.

Млин...

Тут я пожалел, что выбрал белую майку, а не чёрную. Ведь сомневался же... Под ней не было бюстгальтера. Маленькая, аккуратненькая однёрочка, с чётким контуром ярко-розовых сосков, была плотно обтянута хлопчатобумажной тканью. Во рту неконтролируемо скопилось обильное количество слюны.

Ух... не легко мне придётся...