Спецназ для Дракона: Маскировка не поможет

Взрыв. Потом еще один. В ушах звенело так, будто внутри черепной коробки кто-то решил порепетировать игру на музыкальном треугольнике, используя мой мозг вместо инструмента. Воздух на вкус напоминал коктейль из горелого тротила, песка и несбывшихся надежд на пенсию в домике у моря.

Это была вылазка в самый ад. «Восток-Гамма», сектор 4, гриф «Совершенно секретно». Наша диверсионная группа «Альфа» должна была войти в стан врага и вырубить их систему связи со спутниками. Тихая операция, говорили они. Легкая прогулка, обещали в штабе. Ага, черт возьми, прогулка по минному полю в полночь!

В живых не было уже троих. Мои парни. Те, с кем я пила технический спирт, когда отопление в казармах вырубалось, и те, кто знал мои самые грязные матерные частушки. Сердце полоснуло, но я задвинула боль в самый дальний угол, туда же, где хранила воспоминания о своем единственном неудачном замужестве и любви к эклерам. В «Альфе» сопли не в почете.

— Альфа-два, доложить обстановку! — прохрипел командир. Его голос через помехи в рации звучал так, будто он жевал гравий.

— Сектор заминирован в шахматном порядке, — я сверилась с датчиком. Моя рука, привыкшая к тяжести «пустынного орла» и гирь в спортзале, не дрожала. — Вывожу группу по одному. Идти след в след, шаг вправо, и вы станете отличным удобрением для этой богом забытой пустыни.

Я была машиной. Тридцать шесть лет упорных тренировок превратили мое тело в кусок гранита. Если бы мне сказали в кадетском классе, что я буду жать стольник от груди и материться лучше боцмана, я бы... ну, я бы попросила вторую порцию каши. Моя фигура давно утратила всякие намеки на «песочные часы», став похожей скорее на прямоугольный бронежилет. Женственность? Оставьте это для гражданских девиц с их диетами и пилатесом. Мой пилатес — это марш-бросок в полной выкладке.

Но даже у гранитных машин бывают сбои.

Альфа-три, молодой пацан с глазами побитого щенка и письмами от невесты в нагрудном кармане, начал оседать позади меня на землю. Тихий шепот в рации: «Беги, Альфа-два...».

Черта с два!

Я подхватила его, перекинула через плечо. Плевать на датчик, плевать на тактику. В голове билась только одна мысль: его девчонка не должна получить похоронку в казенном конверте. Я сделала шаг. Потом еще один. Чувствуя, как мышцы спины натягиваются, словно стальные тросы.

Оставалось всего три метра до чистой зоны.

Щелчок. Характерный, сухой, мерзкий. Тот самый звук, который означает, что у тебя осталось тридцать секунд, чтобы вспомнить всё хорошее и один раз очень громко выругаться.

— Забирайте его! — рявкнула я, перебрасывая раненого парня в руки своих. — Уходите! Это приказ!

Командир смотрел на меня, и в его глазах я прочитала то, что обычно не говорят вслух: «Прощай, Альфа-два. Ты была лучшей среди нас, мужиков».

Вспышка. Темнота. Ощущение, будто меня пропустили через промышленный блендер, а потом решили поджарить на медленном огне. Голову сдавило спазмом, во рту появился металлический привкус крови и... чего-то сладкого?

И вдруг, визг. Не крик раненого бойца, не вой сирены, а ультразвуковой, противный, истеричный девичий писк, от которого захотелось немедленно застрелиться.

— Боже мой! Принцесса Лира! Ваше Высочество! — запричитал чей-то голос, подозрительно напоминающий чириканье перепуганного воробья.

Я попыталась открыть глаза, но веки весили по тонне каждое. Тело горело, но как-то... странно. Вместо привычной ломоты в натруженных мышцах я чувствовала какую-то подозрительную мягкость.

— Принцесса Лира, не пугайте нас! — снова этот писк.

«Принцесса? — пронеслось в моем затуманенном мозгу. — Какая, к черту, принцесса? Я — старший агент спецназа, сапёр, у меня в кармане пачка "Мальборо" и невыплаченный кредит за подержанный джип!»

Я сделала титаническое усилие и приоткрыла один глаз. Потолок был расписан пухлыми амурами, пускающими стрелы в таких же пухлых дам. В нос ударил приторный аромат роз и каких-то дорогих духов.

«Где моя пустыня? Где мой командир? И почему, маму вашу, на мне столько бантиков?!» — хотела я закричать, но из горла вырвался лишь жалкий хрип.

В глубине груди внезапно кольнуло не от ножа, а от какого-то странного, щемящего чувства потери. Там, в дыму и огне, остались мои ребята. Моя жизнь. Моя честь. А здесь... здесь пахло пудрой и назревающей катастрофой.

Сознание гасло, а последней здравой мыслью было: если это загробный мир, то почему он розовый, в бантах и пахнет как отдел парфюмерии.

Однако темнота на этот раз была недолгой. Сознание возвращалось рывками, как будто старый дизельный генератор пытался завестись на морозе. В голове пульсировала чужая, совершенно идиотская память. Перед глазами поплыли картинки: вот «я» стою на вершине мраморной лестницы. На мне столько слоев ткани, что я похожа на трехъярусный торт с кремом.

«Я» пытаюсь изящно топнуть ножкой, требуя от какой-то горничной принести «вон те туфельки с розовыми помпонами». Запутываюсь каблуком в бесконечных кружевах подола, взмахиваю руками, как подстреленная чайка, и... лечу вниз.

Счетчик «Альфы» в моей голове автоматически выдал: «Дистанция падения — 4 метра. Угол наклона — критический. Группировка — отсутствует. Итог: летальный исход по причине собственной глупости».

И тут до меня дошло. Боже. Я, Ольга, старший агент спецподразделения, лучший сапёр, прошедшая огонь, воду и медные трубы (и даже те трубы, из которых текла всякая дрянь), попала в тело куклы, которая умудрилась убиться о лестницу! Это был не просто позор. Это был провал всех моих жизненных принципов.

— Принцесса Лира! Ваше Высочество, не молчите! — Снова этот визг над ухом.

Я сделала титаническое усилие и открыла глаза. Как оказалось, я лежала на кровати. Надо мной склонилась девчушка в чепчике, чье лицо было белее моих парадных перчаток.

— Жива... — выдохнула она, прижимая руки к груди. — Ох, слава Пресветлому Дракону! Вы так страшно летели, Ваше Высочество! Весь кринолин изорвали!

Я сделала попытку принять вертикальное положение, и всё тело тут же выдало сигнал тревоги, отозвавшись резкой, какой-то «поверхностной» болью. Но болело не по-мужски, не та привычная ломота в мышцах после марш-броска с полной выкладкой, а кожа, стянутая в районе ребер каким-то дьявольским приспособлением, напоминающим средневековое орудие пыток. Голова же, судя по ощущениям, встретилась со ступенькой очень плотно и явно проиграла этот бой ввиду отсутствия тактического шлема.

Я подняла руку к лицу, ожидая увидеть свои привычные, сбитые на тренировках костяшки и мозоли от рукояти пистолета, но в глаза бросилась тонкая, бледная конечность с пальцами-палочками. Настоящая куриная лапка, а не рука бойца элитного подразделения. Внутри всё сжалось, и на долю секунды мне нестерпимо захотелось разрыдаться от этой вопиющей несправедливости. Но я тут же подавила этот порыв: в «Альфе» сопли признаны биологическим оружием и запрещены уставом. Сейчас не до девичьих переживаний. Нужно оценить ущерб и понять, в какую задницу меня забросило.

— Смирно... — прохрипела я, пытаясь отогнать мелькающих перед глазами розовых слоников.

— Что вы сказали, госпожа? — пискнула горничная.

— Цыц, — я нащупала рукой что-то мягкое и скользкое. Посмотрела вниз. На мне было нечто атласное, нежно-розового цвета, в каких-то жутких бантиках. — Сними с меня это... недоразумение. И доложи обстановку. Где я, и какого черта тут так пахнет цветами?

Горничная икнула и начала медленно сползать по стенке. Похоже, мой «командный голос» в сочетании с лицом принцессы произвел эффект разорвавшейся гранаты.

Пока горничная убегала, сверкая пятками, я откинулась назад на мягкие подушки, чувствуя, как внутри закипает глухое раздражение. «Итак, Ольга, — сказала я себе, — вводные данные: ты в теле малолетней дуры, которая не умеет ходить по лестницам. У тебя нет сигарет, нет связи с базой, зато есть юбка размером с палатку. Твои действия?»

Ответ пришел сам собой, из глубин армейского прошлого: «Приспособиться. Выжить. Найти того, кто виноват, и заставить его чистить плац зубной щеткой».