Спёр? Теперь женись!

После первомайских каникул студенты возвращались в университет с таким же энтузиазмом, как пациент в кабинет стоматолога. Ничего не изменилось: те же облупленные парты, те же унылые плакаты на стенах и те же преподаватели, жаждущие крови. Особенно в первый день – они словно с цепи срываются, устраивая проверки, чтобы насладиться долгожданной тишиной

Три дня второкурсники наслаждались свободой, а теперь сидели в аудитории, пытаясь вспомнить, как держать ручку и зачем они вообще сюда пришли. Преподаватель, лучась злорадной улыбкой, разложил на столе стопку проверочных работ – словно мясник, выбирающий свежее мясо.

“Какие студенческие стоны действуют против преподавателя?” – мысленно усмехнулись студенты. “О, конечно, все эти ‘ой, я забыл’, ‘у меня кот умер’ и ‘бабушка заболела’ – преподаватели просто в восторге от таких оправданий!”

Не прошло и пяти минут с начала пары, как по коридорам прокатился звук, похожий на смесь воя раненого медведя и скрежета металла по стеклу. Студенты, позабыв про все запреты, начали переглядываться, как заговорщики, пытаясь выяснить, что же произошло.

“Не отвлекаемся!” – прогремел голос преподавателя, похожий на раскат грома. Студенты, закатив глаза так, что были видны только белки, вернулись к своим листочкам – точнее, к их созерцанию, поскольку писать никто не собирался.

В этой гробовой тишине, нарушаемой только тяжкими вздохами и шелестом бумаги, дверь аудитории внезапно распахнулась. На пороге появился Антон – местная знаменитость, племянник ректора и главная головная боль всего преподавательского состава. Обычно самоуверенный и наглый, сейчас он напоминал Шрека после неудачного свидания – зеленый, с выпученными глазами и выражением лица, словно он только что увидел привидение.

“Что-то случилось”, – подумали студенты, оживляясь. “И это что-то явно интереснее контрольной!”

Полина застыла, как статуя, не в силах оторвать взгляд от своего бывшего парня. Несколько дней назад они расстались, и сейчас, увидев его преображенный вид, она едва удержалась от изумленного возгласа. Будь он в обычном виде – можно было бы подумать, что пришел мириться. Но не сейчас…

— Ты! — прорычал он, делая угрожающие шаги вперед.

— Я, — невозмутимо кивнула Латифа, подруга Полины. (О да, имя у нее было что надо – результат того, что беременная мать засматривалась сериалов до полного умопомрачения.) — Решил поприветствовать мою персону?

— Допрыгалась, малявка!

— Климов, вы в своем уме?! — взвился преподаватель, нервно поправляя галстук. Все знали: стоит Антону появиться в аудитории – и прощай, спокойная пара. Этот бандит был способен превратить любой урок в хаос.

— Немедленно покиньте аудиторию!

— Я никуда не собираюсь, и прыгать не планирую, — ехидно усмехнулась Латифа, демонстративно игнорируя крики преподавателя. Климову всегда было плевать на подобные угрозы, а ей что? Молчать? — А ты, смотрю, решил карнавал устроить. Зеленый, как Шрек после неудачного свидания. Решил устроить показ мод? Могу сказать – выглядишь аутентично! Прямо как из мультика!

По аудитории прокатилась волна сдавленного кашля – студенты пытались скрыть смешки, боясь попасть под горячую руку Антона.

— Блаженная, тебе конец! — прорычал он, склоняясь к девушке, его лицо исказилось от ярости. Резким движением схватил её за руку и рывком поднял на ноги.

— Климчатка, это тебе конец! — процедила Латифа, в её глазах вспыхнул вызов.

— Посмотрим! — прошипел он, одним ловким движением закинул её на плечо и, игнорируя ошарашенную тишину, направился к выходу.

В аудитории повисла такая тишина, что было слышно, как падает булавка. Студенты переглядывались, гадая, чем закончится эта странная сцена, а преподаватель, потеряв дар речи, лишь беспомощно смотрел вслед удаляющейся парочке.

— Климов, немедленно верните на место студентку Баженову! — истошно завопил преподаватель, выскочив в коридор, словно пробка из бутылки.

— Как только научу её уму-разуму, так сразу и верну! — проревел в ответ Антон, крепче сжимая ноги брыкающейся девушки. Блаженная сегодня перешла все границы, и теперь ей придётся ответить за свои поступки.

— Отпусти меня, придурок! — Латифа молотила его по спине с яростью разъярённого хомяка. Но какой там – это же Климов собственной персоной, тот самый нахал и бандюган, который никогда никого не слушает! — Климов, я тебя на атомы разнесу, если сию секунду не вернёшь меня на место!

— Кишка тонка, мелочь пузатая, — ухмыльнулся он, даже не думая замедлять шаг.

— Климов! — взвизгнула она, пытаясь достать его пятками до подбородка.

— Слушаю, Блаженная, — издевательски протянул он, не сбавляя темпа.

В коридоре уже начали собираться зеваки – студенты, привлечённые необычным зрелищем. Кто-то доставал телефоны, готовясь запечатлеть исторический момент, кто-то делал ставки, чем закончится эта сцена.

Преподаватель, красный как помидор, метался следом, пытаясь догнать эту парочку, но Антон, словно заправский атлет, легко уворачивался от его попыток перехватить Латифу.

“Всё, ребята, сейчас будет шоу!” – крикнул кто-то в толпе, и студенты, предвкушая продолжение представления, начали расступаться, образуя живой коридор для бегущих.

— Прекратите это безобразие! — надрывался преподаватель, но его голос тонул в хохоте студентов и грохоте кулаков о спину Климова.

— Сейчас, только воспитательный процесс завершу! — прокричал Антон, заворачивая за угол.

— Я тебя убью! — верещала Латифа, продолжая свою атаку. — Ты покойник, Климов!

— Посмотрим, кто кого, — хмыкнул он, ускоряя шаг.

В коридоре тем временем образовалась настоящая толпа – студенты, преподаватели, даже уборщица с ведром притащилась поглазеть на бесплатное представление.

— Разберёмся по-взрослому! — рычал Антон, словно бык на корриде.

— Я тебе устрою разборку! — вопила Латифа, уже не пытаясь скрыть свою ярость. — Я тебя заживо похороню в саду нашего университета. Устрою пляски на твоей могиле. Каждый год в этот день буду закатывать там вечеринку, а  в остальное время буду вести таких же придурков как и ты туда на экскурсию и показывать, что бывает с таким наглецами и идиотами как ты.

— После того как отработаешь свое наказание, Блаженная. А накажу я тебя сурово. Очень сурово. Возможно и ремень использую.

Толпа в коридоре напоминала растревоженный улей – студенты и преподаватели, позабыв о лекциях и семинарах, с выпученными глазами следили за разворачивающимся представлением. Кто-то снимал происходящее на телефон, кто-то комментировал происходящее, а некоторые даже делали ставки на исход конфликта.

Климов, словно средневековый рыцарь, унёсший прекрасную даму, гордо шагал вперёд, небрежно перекинув через плечо брыкающуюся Баженову. Её волосы развевались по воздуху, словно знамя, а крики “Отпусти меня!” эхом отражались от стен коридора.

За процессией, как хвост кометы, тянулась цепочка преследователей. Впереди, размахивая руками, мчался преподаватель – его лицо было багровым от гнева и физических усилий. 

Коридор наполнился гулом голосов, смехом, возгласами и топотом ног. Казалось, что весь университет замер, наблюдая за этим необычным спортивным забегом, где вместо финишной ленточки была перспектива серьёзного разбирательства в деканате.

— Я тебе этот ремень в одно место затолкаю, Климчатка, — прошипела Баженова, стараясь вырваться из его хватки.

— Дерзкая Блаженная, но ничего, сегодня ты у меня станешь шелковой, — усмехнулся Климов, крепче прижимая её к себе.

— Мечтай, придурок, — фыркнула она, пытаясь ударить его ногой.

Преподаватель, запыхавшись, наконец догнал Климова и попытался схватить его за плечо.

— Антон, немедленно отпусти её! Это не шутки! — крикнул он, но безрезультатно.

Переругиваясь, парень вынес девушку из здания и направился к парковке. Он шел целенаправленно к своей машине, намереваясь увезти эту “больную” Латифу подальше и заставить её ответить за её выходку. Но его планам попытались помешать.

И вмешалась никто иная, как его бывшая девушка и подруга этой “глупой” Блаженной — Полина. Она возникла перед ними, словно из ниоткуда, с решительным выражением лица.

— Антош, ты что делаешь? Отпусти Латифу, — с нежностью в голосе начала Полина, следуя за ними. Она с трудом держала себя в руках, чтобы не закатить истерику на весь университет. Её любимый нес на плече её же подругу.

— Поль, свали в закат, — грубо ответил ей Антон. Ему точно было не до бывшей девушки.

— Ты меня позоришь, Антош, — настаивала Полина, её голос дрожал от напряжения.

— Ты тут при чём? Мы с тобой расстались несколько дней назад. Тебя больше мои выходки не касаются. Сгинь с глаз моих, — отрезал он, не оборачиваясь.

— Вместо того чтобы попросить у меня прощения, извиниться, ты творишь такое. Решил поставить меня на уши? Рога мне навесить? Да ещё с кем! С моей лучшей подругой! — воскликнула Полина, её терпение было на исходе.

— Бл@ть, Поля, сваи нахрен отсюда! Не выводи меня из себя, иначе пеняй на себя! А ты прекрати дергаться, Блаженная.

— Иди в ад, придурок безмозглый! Поль, угомони своего глупого парня.

— Заткнись, Блаженная, — и как шлепнет девушку по ягодицам.

— Ты ради неё меня бросил, да? — вдруг зашипела Полина. — И давно вы крутите роман за моей спиной? Подруга? Да ты предательница!

— Из ума выжила, идиотка? Что общего у меня может быть с этим тупицей? Да я лучше под жирафа лягу, чем стану его девушкой!

— Отлично, — пропыхтел Антон, забрасывая Латифу на пассажирское сидение. — Отвезу тебя к нему и подложу. Но после того как отработаешь своё наказание.

— Выпусти меня! — кричала из машины разъярённая Латифа.

— Антон…

— Поля, ты сама решила прекратить наши отношения, и я сейчас реально не понимаю твоих претензий. Я свободный мужчина и ношу на своих плечах кого хочу!

— Ты должен был извиниться передо мной! — топнула ногой Полина.

— Я? Перед тобой? С хера ли? Твои тупые и идиотские мысли! Твои вечные капризы и нытье! Твое вечное ворчание по поводу и без. Да любой парень рядом с тобой коньки быстрее откинет, чем влюбится в тебя! — Антон был груб, но говорил правду. Ему до чертиков надоело её напускное величие. Нахера он вообще с ней связался?

— Так, значит? — сверкнула взглядом Полина. — Ты пожалеешь ещё об этом, Климов! И ты, подружка, пожалеешь, что предала меня.

— Климов, выпусти меня, придурок! Поль, забери у него ключи! — орала из машины Латифа, не слушая разговор бывших. Её больше волновало запертое тело в машине, чем разговор парня и девушки. Полина всё равно своим хитрым ласковым взглядом уломает Антона, а ей неизвестно, что впереди предстоит. Или она прикончит этого придурка, или он её.

— Ты, — вдруг оказалась у окна Полина с сумасшедшим взглядом, полным ненависти. Латифа опешила от этого и замерла, глядя на подругу во все глаза. Антон решил время зря не терять и, пока эта идиотка Латифа отвлеклась на Полину, открыл машину и, сев за руль, заблокировал двери.

— Ненавижу тебя! — закричала Полина.

— Поль, ты чего? — ошарашенно прошептала Латифа, но тут Антон нажал на газ и выехал со стоянки, оставив бывшую девушку в полном озверении.

Весь университет наблюдал за этой сценой издалека. Разговор не был слышен, но по жестам всё было ясно: зелёный Климов бросил Полину и украл её лучшую подругу, чтобы наказать её.

Хм, у всех ведь появились мысли, какое наказание ждёт Латифу? 

Но для начала давайте вернёмся на несколько месяцев назад и узнаем, почему такие отношения между Климовым Антоном и Баженовой Латифой.

Баженова Латифа

Заберите меня кто-нибудь на юг! В далёкие, милые, тёплые края, где нет этого снега и жуткого холода! Не хочу зиму! Не хочу! Каждое утро просыпаться в такую рань и тащиться по морозу в университет — это просто невыносимо. Я бы с огромным удовольствием лежала в тёплой кроватке в такую темень и спала бы себе под тёплым, мягким одеялом.

А что я делаю вместо этого? Прусь в этот университет, чтобы, как говорит моя мама, “просвещаться”! Она буквально силой отправила меня на магистратуру. “Учись, дочь, работать будешь, и денежки придут в карман сами по себе,” — твердит она. А почему нельзя просто без учёбы и работы, чтобы эти денежки шли в мой карман? Ведь это всего лишь бумажки, не так ли?

Почему нет такого волшебного дерева, где росли бы эти денежки? Мама заставляет поливать цветы — терпеть не могу это занятие. А вот дерево с денежками клянусь поливать каждый день по два-три раза!

И вот, пока я борюсь с холодом и нежеланием учиться, мои мечты о тёплых краях остаются лишь мечтами. Но, может быть, когда-нибудь я смогу сбежать от этой зимней рутины и найти те самые тёплые и милые края, о которых так мечтаю.

— Мать караван через Ереван! — шиплю сквозь зубы, лёжа на скользкой дороге. — Похороните меня прямо тут!

Но мимо никто не идёт, приходится подниматься, укутываться в шарфик и брести дальше к университету. Чтоб ему неповадно было.

— Привет, — наконец-то сажусь на своё место в аудитории рядом с подругой.

— Привет. А ты чего такая… злая? — с усмешкой спрашивает Полина.

— О, ты предлагаешь мне радоваться и плясать в первый день учёбы после новогодних каникул? А ещё я спать легла в три часа ночи, тоже повод улыбкой светить? — язвлю, бросая на стол тетрадь с записями и пенал.

— Ясно, кого-то сонная муха укусила, и каникул недостаточно оказалось. А я думала, расскажу подруге новости за прошедшую неделю, но…

— Та-а-к, быстро выкладывай, что за сплетни ты нам подготовила? Чьи кости будем перемывать?

— Латифа! — с укоризной смотрит на меня эта великая притворщица милоты.

— Ой, оставь свои невинные взгляды для своих мальчиков, а мне покажи свою истинную сущность и расскажи, что за сплетня мимо меня ходит уже целую неделю.

— Опасно с тобой дружить, — вздыхает подруга, снимая маску. — Спалишь меня перед ним, и прощай моя любовь.

— Перед ним — это перед кем? Которого ты официально назвала своим парнем? Из ВК? Из ОК? Или из телеграммы? Или, может, из чата знакомств? Не забывай, он намного старше тебя. Поняла?

— Не накручивай. И ты не угадала, — ухмылка ехидная на губах. Точно сейчас на меня бомбу сбросит! — В общем, я с Климовым теперь встречаюсь. Официально.

— Сто-о-оп. Климов, сын подруги твоей матери?

— Что? — восклицает с недоумением. — Нет!

— Ваш сосед?

— Нет, — закатывает глаза. — У меня нет соседей с такой фамилией.

— Из сайта знакомств?

— Латифа, что за чушь ты несешь? Я знаю только одного Климова.

— В том-то и дело, что и я знаю только одного Климова. Наглый, хамоватый, эгоист от мозга до гостей. И это — придурок с нашего универа с эгом, как у бога и шилом во всем теле. Не в одном месте, а во всем теле, Поля!

— Не наговаривай на Антошку! Он просто замечательный! — восклицаю она, глядя на меня.

— Да какой он замечательный? Он же просто картошка, а не Антошка! Ну зачем тебе этот балбес? — взрываюсь я, не в силах сдержать эмоции.

— Я влюбилась! С первого курса, между прочим. И ты это прекрасно знаешь! — с чувством говорит она.

— Господи, хоть кто-нибудь, верните ей мозги! Поль, он же никогда долго в отношениях не задерживается. Месяц-два, и до свидания! — с досадой восклицаю я.

— А со мной он навсегда! — уверенно заявляет она.

— Понятно. Переубеждать тебя бесполезно. Только силы зря тратить. Ладно, встречайтесь, — машу я рукой, чувствуя, что спорить бесполезно.

— После уроков мы идем вместе с ним и его друзьями в кафешку, — говорит она, стараясь звучать непринужденно, но в голосе слышны нотки напряжения.

— Мы? МЫ? — взрываюсь я, глядя на подругу с недоумением и раздражением. 

— Латиф…

— Поль, ты ищешь смерти своему новому парню? Да я его быстрее пошлю в пеший тур, чем послушаюсь его приказов! — кричу я, не в силах сдержать эмоции.

— Ради меня. Пожалуйста, — умоляет она, глядя на меня своими большими, полными надежды глазами.

— Не смотри на меня своим взглядом побитого котенка! — рычу я, отворачиваясь.

— Ну пожалуйста. Прими моего Антошу ради меня и не ругайся с ним, — продолжает настаивать она, подсаживаясь ближе и беря меня за руку.

— Поль… Ты же знаешь мой характер, — предупреждаю я, чувствуя, как внутри все закипает.

— Ради меня… Пожалуйста, — повторяет она, и в ее голосе слышны слезы.

— Ладно! — рычу я, теряя все настроение окончательно. — Только чур я немая! — заявляю я, сжимая кулаки.

— Но… — пытается возразить она.

— Иначе я твоего Антоху ласково пошлю вместе с тобой! — угрожаю я, и она понимает, что спорить бесполезно.

— Хорошо, — вздыхает она, закатывая глаза, словно сдаваясь перед неизбежным.

Пусть вообще радуется, что я согласилась с ней пойти! — ворчу я про себя, закатывая глаза. — Она ведь прекрасно знает мой характер и всё равно тащит меня с собой. И уж тем более она отлично знает своего нового парня, Антона. Этого наглого придурка, который возомнил себя королём нашего университета.

Климов Антон Семёнович — двадцатитрёхлетний молодой человек, единственный племянник директора, которого тот обожает до небес. Я только на втором курсе, но уже наслышана о выходках этого неугомонного существа сполна. Да весь город знает о его проделках! Вся Москва гудит от его выходок!

Высокомерный, наглый, хитрый и изворотливый тип, который не приемлет отказа. Хам с синдромом Бога, считающий, что все должны ему подчиняться и делать то, что он велит. Те, кто осмеливался пойти против него, не раз пропадали из университета. Сегодня поссорились с Антоном, а завтра уже шли за документами, оглядываясь по сторонам.

Запугал этот картоха всех до трясучки, но боюсь, мой язык пошлёт его вместе с его закидонами в болото топиться. Если у него синдром Бога, то у меня синдром “терпеть не могу, когда мне указывают, как и что делать”. У меня даже родители с братьями на мой синдром рукой махнули с тяжкими вздохами: “Неисправима”.

Мама сама виновата: нечего было всю беременность смотреть сериал “Клон” и восхищаться характером Жади, а потом называть меня Латифой, чтобы я была такой же спокойной.

Провалилась её операция по всем фронтам.

Да, да. Меня зовут Баженова Латифа Руслановна, почти двадцать лет. Всего два месяца, и мне точно исполнится двадцать.

После пар я с надеждой смотрю на подругу: вдруг прокатит, вдруг она решит никуда с Антохой не идти? Но она, вскинув подбородок, берёт меня под руку и тащит с собой в кафешку недалеко от нашего универа. Ну что за ухажёр этот Антошка? Нельзя что ли встретить девушку и вместе пойти в кафе? Ни грамма джентльменства в этом чудовище!

Лениво сняв верхнюю одежду, вешаю её на вешалку под пристальным взглядом подруги. А мне безразлично, пусть ждёт и хоть ногой притаптывает. Но вот и одежда уже на вешалке, и в зеркало я уже глянула, а теперь пора идти за стол к этим идиотам.

Осмотрев кафешку, замечаю компанию придурков за столиком у окна. Раскинулись на стульях, словно цари, и обсуждают дела вселенского масштаба.

К президенту что ли их резюме направить? Вдруг ему нужны в команде такие экземпляры? 

— Привет, — смущённо говорит подруга, заправляя прядь за ухо.
— Привет, а что так долго? — хмуро спрашивает Антон, выдвигая стул рядом с собой. И не догадался ведь встать и предложить ей присесть.
— Немного задержались, — улыбается Полина, смущенно зардевшись. Закатив глаза, молча беру стул от соседнего столика и сажусь рядом с ней. Знали, что мы придём, и подготовили стул только для Полины. Ну не вредность ли это с их стороны? И уверена на все сто процентов, что это проделка Картошки.
— Знакомьтесь, моя лучшая подруга Латифа, — представляет она.
Как обычно при первом знакомстве раздаются смешки. Спокойно жду, пока пройдёт их веселье. Привыкла уже к такому отношению.
— Какое прекрасное имя, — усмехается главарь банды, откинувшись на стул и накручивая на палец прядь волос Полины. — Где Мухаммеда потеряла?
— Ну Антон! — надувает губки Поля якобы возмущённо. Но я-то знаю, что и её это веселит.
— Да ладно, детка, я просто пошутил. Ну привет, Латифа, нам, думаю, нет смысла представляться, — машет он рукой.
Просто киваю в ответ и позволяю лёгкой улыбке мелькнуть на губах. Не будем сразу показывать, как меня воротит от их глупой компании. Вдруг я всё же ошибаюсь, и они на самом деле интересные ребята, а дурость их — всего лишь прикрытие? Не раз ведь такое бывает.
— Немая, что ли, у тебя подружка? — спрашивает прищурившись один из друзей. Насколько я знаю, его зовут Матвей.
— Ммм, она просто не любительница много разговаривать, — скованно улыбается Поля, скосив на меня взгляд. Ага, не люблю болтать.

Полчаса сижу, уставившись в окно, ковыряясь вилкой в салате, который Антон заказал для нас, и слушаю бред этих неугомонных. Мне не нравится сидеть в их компании. Почему?

Во-первых, у меня даже не спросили, что я хочу, а просто заказали мне салат и апельсиновый сок, который, между прочим, я терпеть не могу. С чего он взял, что девушка должна питаться только листьями? Я, к примеру, хотела бы хорошо прожаренный стейк и холодный кофе.

Во-вторых, они обсуждают, как здорово поиздевались над профессором, и решают, что придумать к следующей паре.

В-третьих, с трудом держу язык за зубами, чтобы не обругать этих идиотов за их выходки и этот чёртов апельсиновый сок.

— Поль, когда домой? — спрашиваю, не выдержав. У меня уже мозг кипит. Чувствую, как из ушей пар идёт.

— Оу, у неё оказывается всё же есть голос, — восклицает Матвей. — И причём довольно-таки красивый. Сходим на свиданку?

— Простите, папа не разрешает, — хлопаю глазами, как глупышка. — Говорит, что на свидании меня могут обидеть.

— Я не буду обижать, — хитро щурится, подаваясь ко мне ближе через стол.

— Правда? — делаю восторженный вид и хватаюсь за телефон. — Сейчас тогда папе позвоню и скажу. А куда мы пойдём на свидание? Чтобы папа присоединился к нам.

— Что? — удивлённо смотрит на меня. Не ожидал такого финта? Выкуси, дорогой!

— Что, что? Адрес забыл? Давай тогда ко мне сходим домой. Я тебя с родителями и братьями познакомлю. Можем и твоих родителей тоже позвать сразу, — продолжаю делать глупый вид.

— Соглашайся, Матвей, — со смешком говорит ему Антон. — И кольцо пусть возьмут сразу.

— Да, кстати. Кольца наденем сегодня, а свадьбу сыграем в следующем месяце. Или ты хочешь пораньше?

— Отстань от меня, идиотка! — восклицает, вскакивая со стула, и как ураган вылетает на улицу.

Ухмыльнувшись ему вслед, потирая в мыслях ручки, возвращаю свой взгляд за стол. Сталкиваюсь с прищуренными глазами Антона и в ту же секунду возвращаю маску глупышки на лицо.

— Хитрая, — усмехается он.

Пусть думает что хочет, мне как-то по барабану. Будет нарываться и бесить меня, полетит в пеший тур по Москве на своих двоих. Вернее, пойдёт.

Полина тянет время, и мы задерживаемся ещё на полчаса. Матвей вернулся за стол спустя десять минут и продолжил прожигать меня хмурым взглядом. А я что? А я решила развлечься, всё равно ведь скучно.

Сидела и бросала на него влюблённые, смущённые взгляды, чередуя их. К концу наших посиделок у него уже глаз дёргался, но зато перестал звать на свидание.

— Ты серьёзно? — с вызовом спрашивает подруга, как только мы покидаем кафе.

Говорю же, Антон — придурок! Как можно быть таким невнимательным? Даже не проводил свою девушку! Ни к выходу, ни до дома.

С ноткой сарказма в голосе я замечаю:

— Ну что ж, я прекрасно провела время, развлекаясь по-своему. Или ты хочешь, чтобы я присоединилась к вашей компании в роли влюблённой глупышки? Благодарю, но мне такие игры не интересны. Я предпочитаю найти себе достойного спутника, а не мальчишку с раздутым самомнением и манерами хулигана.

— Латифа, ты ведёшь себя некрасиво! — начинает Полина-Малина свою поучительную речь. — Ты девушка и должна быть женственной, ласковой и милой. Нельзя грубить мальчикам, ты так оттолкнёшь их. Перед мужским полом мы должны выглядеть наивными милыми цветочками, а не глупыми гусынями!

— Слушай, может тебе книгу написать, а? Я не слушаю, может кто-то сбоку примет твои советы.

— Ты грубиянка, Латифа!

— Да что ты говоришь? И ты только сейчас это поняла? За тринадцать лет до тебя только сейчас дошло?

— А-а-а, как же я ненавижу в тебе эту черту идиотизма!

— Ты не единственная, — пожимаю плечами, оглядываясь вокруг и направляясь к остановке. Надо домой ехать.

— Как же мне тяжело придётся с тобой и Антоном. Оба упрямые и упертые.

— Ты спокойно объясни ему, чтобы не лез ко мне, и всё. Я лично не собираюсь его трогать…

— Правда? — воодушевляется подруга.

— Да, — подтверждаю я. — Пока он не начнёт махать красной тряпкой передо мной. Тогда извини, я его пошлю. И мне плевать на последствия.

— Стерва!

— Сочту за комплимент. Ладно, я домой, а ты куда хочешь.

— Да я тоже домой. Пока.

— Пока, — помахала ей, забегая в автобус.

Чувствую, ждут меня нелегкие дни, пока Полина не расстанется со своим благоверным Антошкой. Нет сомнений, что они рано или поздно расстанутся. Я только на втором курсе, а за это время он успел повстречаться с девушками с двух наших противоположных курсов, не считая его коротких интрижек с другими. Бабник, что ещё сказать.

Зачем вообще директор так прикрывает его? Будь я на его месте, как дала бы пару смачных подзатыльников и требовала бы с него больше, чем с остальных студентов. А тут директор пляшет под его дудку.

Думала, что смогу вытерпеть его, пока он не бросит Польку. Правда старалась не обращать внимания на его выходки, но… С какой стати я должна терпеть его капризы?

— Знаешь, Антошка против моих вечеринок, потому что боится за меня, — с мечтательной улыбкой сообщила мне подруга. Мой глаз непроизвольно дернулся на её заявление и успокоился.

— Антон, кажется, начал и тебе указывать? — не удержалась я от вопроса, стараясь скрыть раздражение в голосе.

Подруга, словно не замечая моего настроения, с улыбкой кивнула:

— Да, он считает, что мне не стоит идти в клуб. Говорит, что это место не для приличных девушек.

Я чуть не подавилась своим кофе.

— Он так и сказал?

— Ну, не совсем так, но смысл был такой, — подруга опустила глаза, явно чувствуя себя неловко.

Я глубоко вздохнула, пытаясь успокоиться.

— Послушай, я понимаю, что Антон заботится о тебе, но это уже перебор. Ты не обязана отказываться от своих планов и желаний только потому, что он так сказал.

Подруга подняла на меня глаза, в которых читалась растерянность.

— Но он мой парень, и я хочу сделать его счастливым.

— А ты счастлива? — спросила я, глядя ей прямо в глаза.

Она задумалась на мгновение, затем неуверенно кивнула.

“Ладно, — подумала я про себя. — Беспокоится за неё — это хорошо. Запрещает… Ради любимого можно и забыть о вечеринках. Наверное!”

— Антон очень любит домашнюю еду, поэтому я начала учиться готовить вкусные блюда, — сбросила она новость спустя неделю.

— Он велел тебе учиться готовить? — с недоверием уставилась на неё.

— Не велел, а намекнул! — поправила она.

Я схватилась за голову и промолчала. Одна девушка сходит с ума, но ладно. Готовка никому не помешает. Хотя мне помешает, я с кухней не дружу, но ведь Антошка-картошка не мой парень. Не мне значит страдать на кухне.

Чем дальше, тем больше указов и приказов начало поступать от его величества Картошки. Я с нервным тиком слушала подругу и изумлялась её наивности. Но Антон перешёл границу, когда начал и мне указывать.

Собрались мы после уроков в привычной кафешке за привычным столиком. Сижу, как обычно, молча и слушаю неугомонных, думаю о завтрашнем празднике. У однокурсницы день рождения, и всех пригласили вечером в клуб. Мысленно уже зажигаю в клубе и так расслабилась, что упустила свою мимику. Улыбалась своим мечтам, пока не спустили с небес на землю.

— И чему наша Латифа так радуется? — ехидно замечает Сергей. (Ещё один умник в этой компании.)

— Да так, неважно, — отмахивается Латифа. — Поль, нам, по-моему, пора. Ещё подарок выбирать.

— Да, ты права, — с сожалением вздыхает подруга. — Антон, мы пойдём, пробежимся по магазинам. Завтра у нашей одногруппницы день рождения, надо подарок ещё купить.

— Не понял? А почему я не в курсе этого? — сощурив глаза, смотрит на нас по очереди. — И где будет проходить праздник?

— Я сама вспомнила только утром, когда на нас возложили миссию по покупке подарка, — гладит его по руке, типа успокаивая. Но я чувствую, что сейчас что-то будет. — А пригласили нас в клуб.

— Куда? — рявкает на всё кафе.

Во бешеный придурок. 

— Полина, ты, кажется, забылась. Я разрешал тебе туда идти?

— Но, Антош…

— Я спросил, я разрешал?

— Но мы идём туда всей группой, — растерянно отвечает Поля. Я же стою, вцепившись пальцами в спинку стула. Они пара, и я не имею права вмешиваться в их отношения.

— Группа может и идёт, но вы нет! — в смысле мы? Пытаюсь переварить то, что услышала. Он сказал и про меня? Мне запретил?

— Мы пробудем там полчасика и сразу домой, — канючит Поля.

— Я сказал нет! Моя девушка не будет шляться по таким местам с кем попало. Подарите свой подарок завтра на учёбе и на этом всё. Я понятно выразился? — хватает её за подбородок и заставляет смотреть в глаза. Ошалев от его поведения, мысленно перебираю, каким способом его прибить.

— Понятно. Мы никуда не пойдём, — лепечет Поля, опустив взгляд.

— Мы? — восклицаю, сдерживая ярость. — Мы, чёрт тебя дери?

— Рот закрой! Я сказал не пойдёте, значит, не пойдёте! Не доросли ещё, чтобы ходить по таким местам! — встаёт и нависает надо мной своим высоким ростом, но не на ту напал. Не на ту…

— А не пой…

— Латифа, мы не пойдём, — хватает подруга меня за руку, прерывая мою речь. — Не пойдём, ведь? — во взгляде просьба не ругаться с этим тираном.

— Куда мне пойти? — тихим, но угрожающим голосом спрашивает этот тиран.

— Никуда, милый, Латифа просто немного обиделась. Я с ней поговорю, и она всё поймёт, — лепечет Поля.

— Я…

— Мы пойдём, всем пока, — решительно заявляет Поля.

Схватив меня за руку, Полина тянет к выходу. Я бы с огромным удовольствием послала этого засранца в пеший тур по Москве, но Поля. И ее прибью однажды, честное слово.

Как можно соглашаться со всем, что говорит этот человек, если он явно неправ? Стоит ли настолько не уважать себя, прогибаться под его мнение, только чтобы он был рядом?

Да на кол такого парня!

Мы живем в современном мире, а не в древнем, где женщина должна поклоняться мужчине.

— Да я его… — не выдержав, разворачиваюсь, чтобы вернуться и высказать все, что думаю о нем и его апельсиновом соке!

— Латиф, стой! — хватает подруга и тащит на улицу. — Не дури! Разозлишь Антона, и нам с тобой несдобровать.

— Несдобровать? Да кто он такой, этот щенок, чтобы ставить мне условия? Я его в порошок сотру, наглец. Кто он такой, чтобы что-то мне запрещать?

— Успокойся! — прикрикнула она на меня и с опаской оглянулась, проверяя, не услышал ли кто. — Послушай, Антон стоит того, чтобы отказаться от всех клубов и вечеринок.

— Так отказывайся сама, я тут при чем? Мне твой Антон даром не нужен, плясать под его дудку я не собираюсь! — прорычала я в ответ, сбрасывая ее руки.

— Вот так ты ценишь нашу дружбу! — язвит она, складывая руки на груди. — Не можешь ради счастья единственной подруги пожертвовать своим вредным характером. Теперь понятно, что ты не желаешь мне добра.

— Эй, ты что, совсем с ума сошла? — резко отвечаю я. — Счастье и уважение личных границ — это совершенно разные вещи. Говоришь, я не желаю тебе счастья? А твой Антон, он что, делает тебя счастливой? Почему он указывает тебе, когда и с кем гулять, куда ходить? Он тебе кто — отец, брат, муж? Нет! Он тебе никто. Обычный парень, который возомнил себя непонятно кем и пытается тут командовать. Пусть отправляется во дворец, набирает наложниц и властвует над ними. А я свободный человек и не позволю ни ему, ни тебе собой командовать.

— Вот и показала, какая ты мне подруга!

— Именно, Поль. Именно! Я месяц хожу с тобой на эти посиделки с идиотами. Слушаю их глупые идеи о том, как они в следующий раз подшутят над учителями. Жую эту траву, хотя люблю нормальную человеческую еду. Пью этот ненавистный апельсиновый сок, хотя меня от него воротит. Молчу, когда меня подкалывают и спрашивают: “Где твой Мухаммад?”. И всё это я делала ради кого?

— Могла бы и сейчас…

— Не могла бы! Ты моя подруга, а не моё второе я. Да я даже ради своих братьев на такое не шла, а ты ещё мне тут претензии предъявляешь. А знаешь что? Купи сама подарок и подари завтра перед всей группой. На вечеринку я пойду, а ты как хочешь. Ты всё ещё моя лучшая подруга, но помыкать собой я никому не позволю!

— Предательница!

— Можешь называть меня как угодно, но запомни одно: ни один левый мужик не достоин того, чтобы ради него склоняли голову. А твой Антон для меня совершенно посторонний человек. Даже левее левых.

— Ты никогда не сможешь найти себе парня с таким стервозным характером! — кричит подруга мне вслед.

— Да уж лучше всю жизнь быть одной, чем с таким придурком, который ограничивает меня в моих же правах. Лесом таких мудаков! 

Сжигаемая изнутри праведным гневом на подругу и её, прости господи, избирательный разум, который готов прогибаться под любую палку ради места в университетской элите, я почти бегу домой. Пешком, разумеется – плевать на расстояние, лишь бы только не разнести всё к чертям в родных стенах. И без того последнее время веду себя как взбалмошный тинейджер на пике пубертата.

Старший брат уже не раз грозился провести со мной профилактическую беседу кулаками, если не возьму себя в руки. Но как, спрашивается, взять себя в руки, когда вокруг творится такое?

Этот чёртов Антон просто использует Полину! Использует всех вокруг, включая своих подхалимов-друзей, которые вьются вокруг него, как мухи вокруг мёда. Делают всё возможное и невозможное, лишь бы остаться в его милости и, конечно же, примазаться к этой пресловутой элите.

Да пошла она, эта элита, вместе со своим главарём в тартарары! В самое глубокое и вонючее болото, где им самое место.

Каждый их шаг пропитан фальшью, каждое слово – яд, каждый жест – показуха. И моя наивная подруга идёт прямиком в расставленную ловушку, как бабочка на огонь.

Но я не могу её не защищать. Не могу спокойно смотреть, как её используют, как она теряет себя ради призрачного статуса. Ради места в стане тех, кто плевать на неё хотел, стоит ей потерять свою полезность.

Иду, впечатывая кроссы в асфальт, и ветер треплет волосы, словно пытаясь остудить не только тело, но и кипящие мозги. Может, к тому времени, как доберусь до дома, и правда смогу взять себя в руки? Хотя бы на время. Хотя бы ради родных, которым и так достается от меня.

— И что случилось? — встречает меня мама в прихожей, окинув внимательным взглядом.

— Ничего, — отвечаю сквозь зубы, стараясь сохранить невозмутимое выражение лица. Два часа прогулки по городу не помогли унять бурю внутри.

— Поэтому сейчас ты похожа на бомбу замедленного действия? Стоит только чихнуть — и рванет! — усмехается мама, скрещивая руки на груди.

— Мам, оставь меня в покое, пожалуйста.

— Я-то оставлю, но потом не жалуйся, когда братья решат устроить за тобой слежку. Они уже обсуждают план, как выследить этого твоего обидчика.

— Обижает? Да я готова его растерзать при одном упоминании! — взрываюсь, вспоминая все его запреты и выходки.

— Любовь? — приподнимает бровь мама.

— Какие уж тут глупости! — отмахиваюсь, направляясь на кухню. — Если бы была моя воля, я бы этому наглецу сама всыпала как следует.

— И что же такого он сделал?

— Скажи мне, какой нужно быть дурой, чтобы плясать под дудку человека, который даже дышать тебе запрещает? Неужели он настолько ослепил её своим богатством? Да деньги можно и самой заработать!

— Разве не ты как-то спрашивала про дерево, на котором деньги сами растут?

— Мам, не придирайся к словам. Я же говорю о другом!

— О, конечно, ты у нас особенная… Латифа, — мама усаживает меня за стол и садится напротив. — Когда по-настоящему любишь человека, перестаешь замечать недостатки. Ради любви люди готовы на всё. И ты это поймешь, когда придёт время.

— Мама, я говорю о настоящей любви, как у вас с папой. А тут просто погоня за статусом и элитой универа.

— С чего ты взяла, что она его не любит? Ты сама говоришь, что она готова на всё ради него.

— Ладно, давай иначе. Ты ведь любишь папу?

— Конечно.

— И при этом переписываешься с другими мужчинами в этих своих чатах знакомств?

— Полина что, общается с другими?

— Да она каждый день знакомится с новыми! Ходит с двумя телефонами — один для виду, второй только я знаю. Сколько раз говорила ей — найди одного и успокойся! Пусть даже с этим Картошкой встречается, но только с одним!

— Это, конечно, нехорошо…

— Она моя подруга! Я не хочу, чтобы она потом сидела у разбитого корыта, опозоренная на весь город. Она же озлобится на весь мир и натворит дел от обиды. Она в такие моменты вообще не думает!

— Не знаю, что тут сказать, дочь. Будь ты на её месте, я бы тоже влепила ей пару пощёчин за такое поведение. Но у Полины есть родители, пусть они и разбираются. А ты лучше отойди в сторону и не лезь в её отношения.

— Но мам…

— Никаких “но”! Влезешь — в итоге сама окажешься виноватой.

— Да к чёрту всё! — рычу и убегаю к себе в комнату, хлопнув дверью.

Мама, конечно, права, но чёрт возьми, это же моя Полька! Какой бы дурой она ни была, какую бы дичь ни творила, она навсегда останется моей подругой. Я считаю её сестрой, родным человеком, и мне просто разрывает сердце смотреть, как она гробит свою жизнь.

Каждый день, сидя на парах, она переписывается с разными мужиками. Недавно нашла какого-то хмыря, старше нас на двенадцать лет. Богатый, ухаживает за ней, денежки на личные расходы шлёт. А она уши развесила, ведётся на всё это.

Но какого хрена она ещё и с этим Антохой общается? Она же прекрасно знает, какой он змей в универе! Думает, что если он про её художества узнает, то просто так это оставит?

Я уже пыталась до неё достучаться, объяснить, чтобы не играла с огнём. Но она меня просто не слышит!

Для всех вокруг она — миленький ангелочек, который без ума от своего Антоши. Только я-то знаю всю правду, вижу все её махинации. Вижу, как она живёт двойной жизнью, как притворяется. И понимаю, что рано или поздно всё это выплывет наружу, и будет грандиозный скандал.

Но что я могу сделать? Только смотреть и беситься, потому что она не слушает ни единого моего слова, а я не могу просто взять и отвернуться, зная, что она идёт прямиком в ловушку.

Утро встретило меня свинцовым небом и тяжелым сердцем. Накануне вечером между мной и Полей повисла неловкая тишина – впервые за долгое время мы не обменялись ни единым сообщением.

В аудитории она сидела на нашем привычном месте, демонстративно уткнувшись в учебник. Когда наши взгляды встретились, Поля отвела глаза.

Пять минут напряженного молчания – и мы обе не выдержали.

– Ты дура? – воскликнули мы одновременно, тут же разразившись хохотом.

– Совсем рехнулась, – толкаю её в плечо.

– Это ты рехнулась, бросила меня вчера одну!

– У тебя теперь есть парень, пусть он и возится с тобой. Больше я не собираюсь таскаться по встречам с его компанией. И не проси!

– Думаешь, ты права? – вздохнула Поля.

– Конечно, права! Антон – твой парень, тебе с ним и разбираться. Я больше не собираюсь молчать и держать свои мысли при себе.

– А вечером в клуб пойдёшь?

– Естественно! Антон – не мой парень, чтобы я слушалась его указаний. И иду я не за какими-то там развлечениями для взрослых, а просто потанцевать и развеяться. У меня есть родители и братья, которые не запрещают мне жить.

– Я так надеялась, что вы найдёте общий язык…

– Какой смысл? Ты сама не знаешь, чего хочешь, а меня заставляешь терпеть общество этих придурков.

– Ладно, больше не буду тебя звать, – она раздраженно швырнула ручку на парту.

Так я и помирилась с подругой, и освободилась от навязчивого присутствия её парня в моей жизни. Да, я шла на уступки, чтобы не ранить её чувства, но всему есть предел. Теперь всё стало на свои места.

После первой пары вся группа собралась поздравить именинницу. Торжество прошло весело, а дальше день катился своим чередом. Когда Поля, сияя от счастья, отправилась на встречу с возлюбленным, я с легкой улыбкой засобиралась домой. Её укоризненные взгляды и немые мольбы остались незамеченными – с меня довольно этих игр.

Вечером, в приподнятом настроении, направляюсь в клуб. Время пролетает незаметно в компании одногруппников, только жаль, что Поли нет рядом – мы всегда были не разлей вода, а сегодня я впервые оказалась одна.

Ближе к полуночи веселье подходит к концу – пора домой. Братец, как и договаривались, должен меня забрать. Телефон давно переведен на беззвучный – родные обещали не доставать звонками, хотя в такой шумной обстановке их бы всё равно не услышали.

Танцую в последний раз, наслаждаясь моментом, когда рядом материализуется Матвей.

— Да-а-а, не думаю, что Антон в курсе твоего здесь нахождения, — растягивает он с противной ухмылкой.

— А не пойти ли тебе вместе с Антоном в пеший тур по Москве? — отвечаю с приторной улыбкой. В его глазах мелькает удивление – не ожидал, что осмелюсь послать его вместе с другом?

— Нарываешься? Думаешь, подружка спасет от гнева Антона?

— Слушай, — упираю руки в бока. — Чего ты ко мне пристал? Мне плевать и на твое мнение, и на Антона. Он мне никто, чтобы я отчитывалась перед ним или спрашивала разрешение. Идите оба в опу! Достали!

— Я ему прямо сейчас передам твои слова.

— Да ради бога, мне не жалко. Могу еще и пинка дать тебе для ускорения. Надо?

— Жди беды! — шипит он мне в лицо и резко разворачивается, уходя.

Закатываю глаза и собираюсь вернуться к танцам, как замечаю брата, который озирается по сторонам в поисках меня.

— Молодой человек, — беру его под руку. — Не соизволите отвезти даму к себе домой?

— Даму с удовольствием, а вот чертенка… Нужен ли мне чертенок дома? — задумчиво изучает меня, подыгрывая. — Вы, конечно, красивы, но…

— Но вы все равно заберете меня домой. Секунду дайте мне, попрощаюсь с друзьями и можем ехать.

— Я еще не соглашался!

— А вашего согласия и не требуется. Я уже всё за вас решила, — посылаю воздушный поцелуй и направляюсь прощаться с одногруппниками. По пути снова сталкиваюсь с Матвеем – похоже, он видел и слышал весь наш разговор с братом. Но мне всё равно.

Дома, приняв душ и предвкушая спокойный вечер, я заметила, как телефон на столе ходуном ходит от вибрации. Думая, что это Поля сгорает от любопытства, я схватила трубку, не глядя на экран.

— Подыхаешь от любопытства и зависти? — выпалила я, не дав собеседнику и слова сказать. — Ну и подыхай. Зато я так хорошо провела время.

— Я так и понял! — раздаётся в ответ издевательский мужской голос.

От неожиданности я замерла, уставившись на незнакомый номер на экране. Где-то я уже слышала этот голос… 

— Охерела мелочь? — рявкает голос Антона. 

— Это ты что ли? — закатываю глаза ложась на кровать.

— Что за херню несет Матвей? Где ты была? 

— Ты ничего не попутал, Климов? — спрашиваю, приподнявшись на локти. — По-моему, твоя девушка — Полина, а не я.

— Не зря я чувствовал, что у тебя язык острый. Не зря. Завтра же, после пар, придёшь в кафешку и отчитаешься за свой поступок. Ослушалась — значит, будешь наказана!

— Тебе Матвей ничего не передавал?

— Что-то ещё должен был?

— Да. Я послала и его, и тебя в пеший тур по Москве. Но раз он испугался, сама тебе скажу. Климов, свали в закат!

— Баженова, не зли меня!

— А что ты мне сделаешь? Запишешь в свой воображаемый список провинившихся? Так я в нём уже давно числюсь, можешь свериться со своим ежедневником!

— Ты перешла все границы, Баженова. Думаешь, можно просто так игнорировать приказы?

— Твои приказы для меня — пустой звук, Климов. И если ты думаешь, что я буду отчитываться перед тобой, как перед каким-то начальником…

— Я не начальник, но ты точно ответишь за своё поведение.

Прям душу распирает от радости, наконец-то могу говорить с ним так, как считаю нужным.

— Я тебе сказал не идти в клуб, ты ослушалась. Будто этого мало, ты ещё смеешь грубить мне?

— А кто ты мне, чтобы что-то запрещать? Отец? Брат? Сват? Муж? Жених? Парень? Ты мне никто, Климов! Ты всего лишь парень моей подруги, и всё! Хочешь командовать — командуй над своей девушкой. А да, ещё и над своими припевалами. Ты для меня левый человек, с левого берега. Вот там и оставайся, а ко мне не суйся!

В этот момент я буквально чувствовала, как внутри меня лопается какой-то невидимый пузырь. Столько времени копила в себе раздражение, столько раз молча глотала его приказы и претензии. И вот наконец-то…

— Если завтра Полина придет одна, пеняй на себя. И на подругу свою. Ты же не хочешь чтобы она плакала?

— А мне плевать.

— Ты придешь завтра…

— Я тебе не прислуга, чтобы бегать по первому твоему зову. Ты бы знал, как ты меня бесил все это время! Возомнил себя черт знает кем и указываешь всем как и что делать. Я тебя в курином бульоне как петушка сварю!

— Блаженная, я же тебя завтра ушатаю. Будешь в ногах валяться и умолять простить. 

— Климакс, это случится только в твоих снах. Иди спать и не мешай мне тоже отдыхать. Устала так в клубе, там было просто невероятно! Приятных тебе кошмаров, климчатка!

— Ты…

Не стала слушать его вопли, просто отключила телефон. Пусть кричит, сколько хочет, а я пойду спать. После такого вечера хочется только одного — отдохнуть…

В университет я вхожу с предвкушением – утренний свет играет на моём лице, а внутри всё поёт от предвкушения. Только сейчас, при ярком свете дня, до меня доходит – вчера я действительно наговорила Климову такого, что теперь проблем не избежать. Но знаете что? Меня это только радует! 

Его угрозы про Полину и какую-то встречу… Ха! Как будто я позволю ему манипулировать мной через мою подругу. Пусть только попробует что-то предпринять – я ему такую встречу организую, что мало не покажется.

В коридорах университета уже толпятся студенты, но я не спешу – сегодня каждая минута кажется особенной. В голове крутятся обрывки вчерашнего разговора, и я не могу сдержать улыбку. “Климакс”, “куриный бульон”… Надо же, как далеко зашла в своих оскорблениях. И как же хорошо от этого на душе!

“Если Полина придёт одна…” – эхом раздаются его слова. Как будто я боюсь за подругу! Нет, теперь я точно знаю – каждый должен отвечать за себя сам. И если Климов думает, что может использовать Полину как рычаг давления… Ошибается.

После того, как разлетелись слухи о том, что Поля стала девушкой Антона, весь наш курс словно с цепи сорвался. Мальчишки и девчонки начали крутиться вокруг нас, как назойливые мухи. “Познакомь с Антоном”, “А можно через тебя попасть в их компанию”, “Ты же теперь вхожи в их круг” – эти фразы преследовали меня повсюду.

Я только закатывала глаза на их наигранное дружелюбие и бесконечные просьбы. Каждый считал своим долгом подойти и намекнуть, что теперь я якобы часть какой-то там “элиты универа”. Будто бы статус подруги Антона автоматически делает меня важной персоной.

Войдя в аудиторию, я окинула взглядом группу. Сегодня первая пара отменилась, поэтому все были бодры и свежи. Каждый раз, когда кто-то из этих новоиспеченных “друзей” пытался завести разговор об Антоне или его компании, я чувствовала, как внутри закипает раздражение.

“Слушай, а может…” – начинал было очередной энтузиаст, но я его тут же перебивала:
– Даже не продолжай. Никаких знакомств и никаких протекций. Я не агент по трудоустройству в их компанию.

— Так, мои дорогие одногруппники, — проорала, забираясь на учительский стол. Обувь, кстати, сняла — не хватало ещё их пачкать. Новости лучше сообщать, возвышаясь над всеми.

— С этой секунды я к компании нашей элиты не имею никакого отношения. Хотите стать к ним ближе? Идите и скажите им в лицо о своём желании. Или вон вместо меня можете ходить на групповые посиделки с Полиной. С огромной радостью уступаю своё величайшее место вам всем! Да-да, всем!

— Латифа! — шипит Поля, схватив меня за ногу. — Слезай быстро и прекрати этот спектакль!

— Вот и Поля, — с улыбкой указываю на неё. — Я подарю ей блокнот, и она составит вам график. Кто в какой день пойдёт с ней на встречи.

— Латифа, а где подвох? — интересуется одна из девочек.

— Подвох? — делаю удивлённое лицо. — Какой ещё подвох? Я просто освобождаю место для тех, кто действительно хочет быть частью их дружной компании.

— Но… — пытается возразить Поля.

— Никаких “но”! — перебиваю её. — Вы же все хотели быть ближе к элите? Вот ваш шанс! А я… я наконец-то буду свободна от этих бесконечных посиделок и попыток угодить всем.

Аудитория начинает перешёптываться. Кто-то улыбается, кто-то выглядит растерянным.

— Я в спину не бью, и от сделанного не отказываюсь, вы это отлично знаете. А на встречи с этими элитными придурками, можете ходить хоть всей группой. Главное — без меня! Они у меня вон где стоят, — ребром ладони показываю на горло. 

— Да что ты говоришь? — раздаётся в группе ехидное, но я, не обратив на это внимания, продолжаю.

— Что слышали, то и говорю. Поль, ты меня, конечно, прости, но твой Антошка — редкостный мудак. Весь универ это знает, но только боится говорить об этом вслух. Меня его приказы заболбали. Туда, где есть твой Антошка, я больше не иду. Иначе ты найдёшь труп своего парня. Сомневаюсь, что тебе понравится спать с мертвяком. Хотя чисто ради эксперимента… Как вариант.

В группе повисает тяжёлая тишина. Слышно, как кто-то судорожно сглатывает. Поля бледнеет, а потом резко выкрикивает:

— Ты совсем с ума сошла?

— А что? — пожимаю плечами. — Правду говорю. Сколько можно позволять ему командовать?

— Это не твоё дело! — кричит она, краснея.

— Моё, когда он начинает указывать, куда мне ходить, а куда нет. И что делать.

— Ты перешла все границы!

— Это ты их установила, а я просто их перепрыгиваю.

— А что же ты ему в лицо не скажешь, какой он дурак?

Даже не взглянув на задавшего вопрос, машинально отвечаю:

— Да без проблем, — машу рукой, всё ещё погруженная в свои мысли.

— Ну давай тогда, я жду, — предстаёт передо мной это самодовольное. парнокопытное создание.

Вот же нахал! Стоял и подслушивал? Думает, я спасую перед ним? Как бы не так!

— Климов Антон, вы редкостный мудак, который считает себя королем мира, — начинаю уперев руки в бока. — А на самом же деле, просто редкостный придурок с завышенной самооценкой. Немного ремня не помешает тебе, чтобы сбить с твоих плеч эту спесь. И да, не пойти ли тебе к черту со своими приказами? Я свободная личность, и иду куда хочу и с кем хочу. Ты мне не брат, не сват, не отец, ты мне никто! Абсолютно никто!