Спорим на иглу, Кощей?

- Хочу в Тридевятое царство!
Именно это я крикнула, прежде чем плюхнуться в сугроб посреди леса. В гимназической форме. Лицом вниз! Только и успела в падении увидеть чуть поодаль избушку на курьих ножках.
Но кто ж знал, что желания могут исполняются вот в таком издевательском варианте. А тем более, что нового директора нашей гимназии неспроста Кощеем за глаза называют.
А ведь утро так прекрасно началось…
…Зимнее солнце золотило всё вокруг. Город казался волшебным. Снег летел из-под копыт лошадей и из-под полозьев саней. В гимназию мы с сестрой-погодкой Соней катили лихо. Не сами катили, понятное дело. На козлах сидел кучер Григорий. Но уж он-то знал, как мы любим нестись быстрее всех. А еще понимал цену нашим белым лошадкам и всем вокруг показывал их прыть. Гувернантке Наталье Юрьевне такая езда не нравилась, но она устала изо дня в день спорить и с нами, и с кучером.
- Удачного дня, барышни, - пожелала она, когда сани остановились на площади. У главного крыльца гимназии – трехэтажного белого здания.
Мы поспешили выйти. До звонка оставалось немного. Да и сани других учениц были на подходе. По ступеньках поднялись степенно, как и полагается примерных гимназисткам. Сняли шубки в гардеробе и разделились. Соня поспешила в свой класс, я в свой.
- Приходи на репетицию! – крикнула я ей вслед.
- Постараюсь! – пообещала сестра.
В гимназии ставили новую пьесу. К середине февраля. Под названием «Тридевятое царство». Я получила роль Василисы Прекрасной и была невероятно горда этим фактом. Играть Василису и почетно, и ответственно. Тем более в этот раз участвовали еще и мальчики из соседней гимназии. Не всё ж девочкам исполнять мужские роли. Некоторые наши артистки нервничали и стеснялись. Мне же нравилось нововведение. И еще больше нравился юноша, которого взяли на роль ее жениха-царевича. Звали его Александром. Вел он себя галантно, и мне, признаться, мечталось о всяком. В смысле, о встречах вне репетиций и даже свадьбе. Всё-таки к лету из гимназии выпускаться. Пора и в реальности женихом обзавестись, а не только в спектакле.
…Днем меня позвали к портнихе. Даже с урока разрешили уйти. Всё-таки примерка платья для главной героини – дело ответственное. Ух! Я с трудом сдерживалась, чтобы ступать по коридорам и лестнице, как девица семнадцати лет, а не ребенок, который несется от радости в припрыжку. А платье впрямь оказалось замечательным. Красно-белое с узорами. Кокошник был чуть тяжеловат, но его красота компенсировала все неудобства.
- Волосы в косу заплетем и лентами украсим, - пообещала портниха. – Ох, надеюсь, Константину Михайловичу понравится. Он, говорят, сегодня придет на репетицию. Наряд, правда, еще не готов. В следующий раз покажем. Пока же он, по слухам, желает оценить сюжет и подбор артистов. А это уж не ко мне.
Я качнулась. Да так, что кокошник чуть с головы не свалился.
- Ему-то это зачем? – пробормотала растерянно, хотя подобное за мной не водилось. Я среди других гимназисток считалась самой бойкой.
Но новый директор гимназии Константин Михайлович Чернов вызывал у меня странное чувство тревоги. Некоторые считали его красивым. Ну, или предпочитали так думать. Всё-таки он мужчина неженатый, хотя и не самый молодой. Тридцать уж точно. А как по мне, было в этом брюнете что-то неприятное и… холодное, пожалуй.  Черты лица благородные, правильные, но губы вечно сжаты, брови сведены, а глаза… Ух, как не по себе мне становилось от его взгляда. Хорошо еще, что сталкиваться с ноября месяца (а именно тогда он у нас и появился) приходилось нечасто.
- Вот и я гадаю: зачем? – проворчала Дарья Владимировна, одна из наших учительниц, которая еще и за гимназический театр отвечала. Она присутствовала на примерке и осталась довольна моим нарядом. Однако при упоминании нового директора скисла. – Обычно он культурной жизнью гимназии не интересуется.
- Подозреваю, помощница надоумила, - заметила портниха, закатывая глаза. – Эта Авдотья Аристарховна везде свой нос сует.
- Тсс… - Дарья Владимировна приложила палец к губам и кивнула на меня. Мол, не дело обсуждать такое при гимназистке.
Хотя я была полностью согласна с портнихой. Эта АриСТРАХовна, как прозвали ее девочки, никому не нравилась. Сухопарая пожилая дама появилась в наших стенах вместе с директором. И, казалось, что управляет гимназией вместо него. Проверяла всё и всех. А довольной не оставалась никогда. Еще и черного кота с собой привезла. Иногда во время проверок носила его на руках. Кот то и дело шипел. И на учениц, и на учителей. Все вздрагивали и сильнее нервничали, что только раззадоривало Аристраховну.
Кстати, и у директора было прозвище. Кощей! Откуда пошло, никто не знал. Вроде бы и не похож был Константин Михайлович на сказочного героя, которого мы все видели на картинках чахнувшим над златом. Однако привязалось прозвище намертво. Знал ли о нем сам директор, история умалчивала.

Знакомимся с героями))
Арина Зотова, гимназистка-попаданка. 

Константин Михайлович Чернов (он же Кощей), директор гимназии

АриСТРАХовна. Помощница директора.
Вот такая вот мультяшная получилась. Но суть отражает идеально.

Таинственная Настасья и ее зеркало. С ней мы встретимся  в следующем кусочке.

Ну и бонус-спойлер напоследок
Местечко, рядом с которым наша Ариша приземлится лицом в сугроб.

Репетиция состоялась после обеда. Соня явилась заранее. Сидела в зале и постукивала пальцами по подлокотнику деревянного кресла. Брови были нехорошо сведены.
Но прежде, чем подойти к сестре, я удивленно посмотрела на незнакомую девушку, стоявшую у окна. Она точно не училась в нашей гимназии. Но мое внимание приковалось к ней по другой причине. Волосы были очень светлые, почти белые. А глаза – как льдинки. Такой только Снегурочку играть. Еще и белая шубка дополняла образ.
Но тут Соня горестно всхлипнула, и я забыла о странной незнакомке.
- Что-то случилось? – спросила я настороженно.
- Аристраховна случилась, - процедила сестра и затрясла кулаками. – Столкнулись мы. В буквальном смысле. Я из-за угла вывернула, а тут она. Заявила, что я ее покалечить пыталась. А ведь еще вопрос, кто на кого налетел. Это она неслась по коридору, будто жаждала с кем-то поквитаться.
- Ох, как обидно, - расстроилась я. Дама-то мстительная. Может запросто припомнить казус. – Наказание назначила?
- Нет. Сказала, что придумает позже. И, боюсь, мне не поздоровится. Фантазий-то у него ого-го какая. Ох, а вот и она… - простонала Соня.
Я тоже заметила, как Аристраховна вошла в зал вместе с Кощеем (то бишь, директором Константином Михайловичем). Помощница нехорошо покосилась в нашу с Соней сторону. Я аж поежилась невольно.
Как бы и мне за компанию не попало…
- Пойду я, пожалуй, - шепнула Соня. – Лучше ей глаза не мозолить.
Я кивнула, признавая правоту сестры. Проводила ее грустным взглядом и пошла на сцену, где уже начиналась репетиция.
Процесс пошел тяжело. Все нервничали и без конца ошибались. Директор выглядел еще более хмурым, чем обычно. А от взгляда Аристраховны артистов прошибало насквозь. И девочек, и мальчиков из соседней гимназии. Вот как тут не заикаться и не путать реплики, когда она смотрит, не моргая, и кривится? Даже я пару раз произнесла слова невпопад, хотя прежде подобное за мной не водилось.
- Плохо! – заявила помощница директора, когда мы отыграли три сцены.
- Какие именно у вас замечания, Авдотья Аристарховна? – спросила Дарья Владимировна, стараясь быть очень учтивой.
- Надо переделать всё, - объявила она и почесала за ушком черного кота, развалившегося у нее на коленях. – Но, прежде всего, поменяйте главную артистку.
- Как это – главную? – прошептала Дарья Владимировна испуганно. – Уж конец января. До спектакля две недели осталось.
- Она не подходит на роль, - Аристраховна указала пальцем на меня.
- Но Арина Зотова отлично справляется.
- Эта девушка выглядит простушкой, - помощница директора не постеснялась сказать такое в моем присутствии. - Ну, какая из нее Василиса Прекрасная? Вон посмотрите на Алену Вересову, - она кивнула на гимназистку-отличницу, пришедшую посмотреть репетицию любопытства ради. - Глаза синие, как сапфиры. Волосы черные, будто крыло ворона. Вот она – Василиса Прекрасная. А этой девочке только служанок играть. А лучше и вовсе держаться подальше от сцены.
Я стояла, не шевелясь. И пока молчала. Не потому, что сказать было нечего.
У меня словно язык отнялся. Так меня еще не обижали и… не унижали.
Я же не уродина. Вовсе нет! Да глаза не синие, как сапфиры, а карии. Зато волосы – светлые и густые! Многим на зависть. И вообще вредная Аристраховна на Соню злится, а не на меня!
- А вы что думаете, Константин Михайлович, - злыдня повернулась к директору. – Последнее слово, разумеется, за вами.
- Поступайте, как считаете нужным, Авдотья Аристарховна, - ответил он равнодушно. – В театральных постановках вы разбираетесь лучше меня.
Пожилая помощница самодовольно улыбнулась, а директор поднялся и пошел к выходу.
- Решено, Дарья Владимировна, - объявила злыдня. – Меняйте Зотову на Вересову.
- Но…
- Хотите поспорить и поискать новую работу? – спросила она издевательским тоном. И добавила, когда собеседница примолкла: - Продолжаем репетицию. Отыграйте пока сцены, где нет Василисы. Я желаю их оценить. А ты чего застыла? – спросила она меня. – Кыш со сцены. Ты в спектакле больше не участвуешь.