Спорим, ты будешь моей?

Эрик Дарквотер

— И я ей и говорю…

— А она такая…

— И потом мы вместе…

Я сушил волосы полотенцем, вполуха слушая привычный треп, который не прекращался в мужской раздевалке после тренировки по магболу.

Все звучало довольно обыденно и скучно и воспринималось не больше, чем фоновый шум. Парни обсуждали тренировку, предстоящую игру, девчонок и иногда учебу. Правда, последнее время все чаще возникали обсуждения нового модного веяния — заставить девушку пригласить себя на Серебряный танец на новогоднем балу.

Я не очень понимал суть проблемы, поэтому никогда особенно не интересовался этой темой.

Ну вот ровно до сегодняшнего дня.

— Да что там сложного, заставить девчонку бегать за собой? — фыркнул Арнас — парень с первого курса и из запасного состава. — Нашли о чем спорить…

— Ну не скажи, — возразил другой запасной игрок. — Не каждая может позволить себе флиртовать.

— Да брось, — отмахнулся Арнас. — Любая, любая будет в восторге, если на нее обратит внимание игрок из команды по магболу. Ты только посмотри на нас — мы же элита элит! Каждая мысленно будет примерять на себя твою фамилию и подбирать имена деткам.

Парень заржал, а я усмехнулся. Мужская раздевалка — лучшее место для хвастовства своими любовными победами. Ну, или их сильным преувеличением.

— Да нет, некоторые аристократки слишком дорожат своей репутацией. Их же маменька заругает, — вставил третий.

— О, я тут к одной подкатил — так она задрала нос до потолка, — поддакнул еще кто-то.

— Да? Кто? — оживились парни, предвкушая свежие сплетни.

— Руби Бонфаер, — нехотя ответил парень.

От этого имени в контексте разговора у меня против воли сжались кулаки. И я проявил просто чудеса выдержки, чтобы не сломать лицо говорившему после следующей фразы:

— Задрала нос, а могла бы задрать юбку!

Парни заржали, а я закрыл дверцу своего шкафчика с излишней силой. Створка бахнула, но в шуме раздевалки это был просто еще один звук.

— Так раз ты считаешь, что можешь влюбить в себя любую, может, докажешь? — начал подстрекать один из присутствующих. — Руби Бонфаер — отличный трофей!

Парни снова загоготали, и я подошел к галдящей компании:

— Смотрю, много сил у вас осталось, раз хватает столько трепаться, — процедил с привычной ленцой, окидывая запасной состав взглядом.

— Да ладно тебе, Эрик, мы ж ничего такого, — примирительно сказал ближайший ко мне парень, в отличие от прочих уже наполовину одетый. — Просто обсуждаем баб. Вот предлагаем Арнасу доказать свою крутость и приударить за Бонфаер!

Я мысленно напомнил себе, что бить людей потому, что они идиоты — плохо для репутации. Да и вообще, выпускнику академии неуместно ломать пальцы первокурсникам…

Но и наблюдать просто так за этими шакалами не было никакого желания.

— Думаю, Арнасу придется доказывать свою крутость на ком-нибудь другом, — медленно проговорил я. — Руби Бонфаер — мой трофей.

— Так вы ж вроде как терпеть друг друга не можете? — удивился один из присутствующих, сидящий в одном полотенце.

— Вот именно, — кивнул я в ответ. — Поэтому я не могу позволить обижать ее кому попало.

Парни непонимающе переглянулись, я же усмехнулся и добавил:

— Сам буду.

Руби Бонфаер

 — Привет! — раздалось у меня за спиной, и я подпрыгнула от неожиданности.

Высокая конструкция из мастики, зефира и шоколада вздрогнула от моего неловкого движения и принялась поэтично и безудержно рассыпаться на большом металлическом блюде.

Я мрачно посмотрела на смертника, подкравшегося ко мне сзади, и чуть не выругалась. Ну конечно, кто еще мог испортить мне этот прекрасный пятничный вечер. Эрик Дарквотер собственной персоной!

В дверном проеме, облокотившись плечом о косяк, стоял высокий парень. Черные волосы средней длины, подстриженные по последней столичной моде, ярко-синие глаза и жутко бесячая снисходительная полуулыбка человека, который знает чуть больше прочих про этот мир.

— Ты как сюда попал?! — возмутилась я.

Посещение лабораторий в нашей академии строго регламентировалось. И не какими-то бумажками, а магическими пропусками-метками, проштампованными на тыльной стороне ладони каждого студента. И всякие там боевые маги без инстинкта самосохранения на ученическую кухню бытового факультета пройти не могли чисто физически.

— А, — Эрик сделал небрежный жест, — это было несложно.

Я закатила глаза. Еще бы несложно — когда ты сыночек главы министерства внутренней безопасности, купить самодельный артефакт у какого-нибудь голодного студента с факультета артефакторики действительно несложно.

Был минус у этих народных ключей: если у артефактора недостаточно прямые руки, можно очень легко застрять в чужой лаборатории. Или тебя твоя собственная ключ-метка перестанет куда-либо пускать. Иди потом с повинной к декану, получай строжайший выговор и какое-нибудь препротивное наказание в виде трудовой повинности на благо академического общества.

— Надеюсь, ты здесь застрянешь, — искренно пожелала я незваному гостю.

— Только если с тобой, — обворожительно улыбнулся Эрик.

У меня от такого наглого флирта чуть челюсть не отвисла!

— Тебя на тренировке по магболу приложило, бедолага? — спросила я с почти искренним сочувствием.

— Типа того, — хмыкнул парень и, отлепившись от косяка, шагнул в кухню. — Что ты тут такое вкусненькое делаешь?

— Делала, — мрачно ответила я, посмотрев на остатки конструкции, которая должна была стать моим выпускным творческим заданием. Праздничный торт, украшенный всякими фигурками ручной работы. Собственно, фигурки я сейчас и тренировалась делать. И закончила бы успешно, если бы не некоторые.

— А что делала? — спросил Эрик, пройдясь по кухне и шумно принюхиваясь.

Кухня бытового факультета была небольшой: десять плит, длинный, широкий, отдельно стоящий разделочный стол, пять холодильных ларей и три шкафа с посудой и прочей полезной в готовке утварью. Здесь всегда свободно помещалось десять девчонок моего выпускного курса, которые в процессе готовки еще и сновали туда-сюда.

Но стоило Эрику Дарквотеру войти на кухню, как пространство будто съежилось. Огромный защитник нашей сборной по магболу был неуместен среди сковородок и занавесок в мелкий цветочек. Широкий разворот его плеч в дорогом черном пиджаке того и гляди зацепится за крюк с половником или угол навесного шкафа. Но Эрик, надо отдать ему должное, довольно ловко лавировал между всеми препятствиями и даже не смахнул стоящую на краю стола миску с сахарными блестками.

А жаль, его пиджаку бы очень пошло.

— Не твоего ума дела, — огрызнулась я, в задумчивости рассматривая разрушенную сладкую конструкцию. Не то чтобы я испытывала острый дефицит в ингредиентах, но выбрасывать несколько килограммов рука не поднималась. Переделывать, правда, тоже.

Решив, что вечно голодные студенты одинаково задорно сожрут и завитушки из мастики, и шарики из зефира, и лепестки из шоколада, я пошла к шкафу с посудой, обойдя разделочный стол так, чтобы не сокращать расстояние до Эрика.

— Фу, как грубо! Ты же леди! — возмутился парень.

Факт. Очень породистая леди, первый приз на брачной ярмарке.

— Эрик, что тебе надо? — не оборачиваясь, спросила я.

Искомые тарелки, естественно, оказались на самое верхней полке. Я, конечно, не могла до нее достать, но забираться на табуретку на глазах у Дарквотера было бы унизительно. Так что я упорно принялась тянуться к верхней полке, сердито пыхтя.

— Просто зашел поболтать, — неожиданно раздалось надо мной.

Пока я ошарашенно стояла, запрокинув голову и пытаясь понять, как эта махина умудрилась ко мне незаметно подкрасться, Эрик дотянулся до стопки нужных мисок и поставил их передо мной.

Никакого как будто случайного прикосновения или нахального прижимания не было. Парень просто достал посуду и сделал шаг в сторону, оставив запах терпкого, немного сладкого парфюма и меня в полной растерянности.

— Ты меня пугаешь, — честно призналась я.

Не знаю, что хотел ответить Эрик, но раздался громкий ДЗЫНЬ, и я вспомнила про пирожки в одной из духовой. Если точнее — в трех духовках!

— Мм, знаменитая выпечка Руби… — протянул парень.

— Триста лир за штуку! — тут же сориентировалась я.

— Ты же продаешь их по тридцать! — возмутился Эрик.

— Ночью и бедным голодным студентам, — парировала я, ничуть не смутившись.

— Бедным студентам ночью могла бы раздавать и забесплатно, — хмыкнул Эрик. — Благотворительность же — одна из добродетелей благородной леди.

Хотелось треснуть его по лбу поварешкой, но, как благородная леди, я сдержалась. Просто сунула ему в руки большую плетеную корзину, изнутри застеленную белоснежным вафельным полотенцем, и принялась доставать противни из духовок и перекладывать содержимое в корзину.

Аромат свежей выпечки стоял умопомрачительный. На самом деле Эрик не соврал — мои пирожки действительно были знамениты у студентов. В основном потому, что прикупить их можно было практически в любое время, если я нахожусь у себя в апартаментах. Я продавала их за себестоимость ингредиентов, а от этого моя выпечка нравилась молодым растущим организмам еще больше.

Эрик шумно сглотнул слюну и поинтересовался:

— А с чем пирожки?

— Эти — с мясом, — отозвалась я, накрывая корзинку вторым полотенцем и аккуратно подтыкая его, чтобы тепло не убежало раньше времени.

— С мясом… — мечтательно вздохнул Эрик.

— Триста лир, — невозмутимо повторила я и забрала у него корзинку.

Точнее, попыталась забрать.

— Эй! — Я потянула корзину за ручку на себя и запрокинула голову, чтобы гневно посмотреть на Эрика.

Но наткнулась на внимательный взгляд его ярко-синих глаз. Я ожидала очередной пикировки, но парень просто молча смотрел на меня. Пристально и изучающе, как будто впервые увидел.

— Что? — с вызовом спросила я.

Эрик моргнул и выпустил корзину:

— Ничего, — пожал плечами он. — Просто интересно наблюдать тебя за работой.

Я поставила корзину на разделочный стол, вручила Эрику следующую и отправилась открывать вторую духовку.

— Ой, да брось, какая ж эта работа, — фыркнула, вытаскивая новый противень с сахарными завитушками.

— Вкусная, — снова сглотнул слюну Эрик.

Но я была непреклонна:

— Триста лир!

Звезда магбола обиженно поджал губы. По идее, сейчас ему надо было удалиться с оскорбленным видом, но почему-то парень продолжил стоять и придерживать корзинку.

Затем так же печально вздохнул, когда я принялась доставать из третьей духовки пирожки с яблоками, но героически держался.

Он не ушел и когда я принялась разбирать развалины своей творческой работы по тарелочкам, отделяя мастику от зефира и шоколада. И вот, наконец, спустя два часа скучной кулинарии, когда я прошлась очищающим заклинанием по всей кухне и принялась примеряться к трем корзинкам и трем мискам, Дарквотер нарушил затянувшуюся тишину:

— Куда нести?

Я, честно сказать, едва успела поймать отпадающую челюсть.

— Не поняла? — переспросила я, уставившись на Эрика.

— Ну, ты же не потащишь это все на себе? — задал резонный вопрос парень.

Собственно, я не то чтобы особо горела желанием, но какие у меня были варианты?

— А что ты предлагаешь? — спросила я, приподняв брови.

Я не поняла, что произошло, но как будто вместо этого странного дружелюбного юноши мне в мгновение ока вернули вредного мальчишку, с которым я познакомилась много лет назад.

— Свою помощь, Бонфаер, не тупи, — процедил Эрик. — Я предлагаю тебе свою помощь, чтобы дотащить все это добро, куда тебе надо.

Хотелось бы мне гордо отказать и отправить его по общеизвестному адресу… ну, не знаю, к некромантам на кладбище кукарекать, но тащить три огромные корзинки и три внушительные миски в двух руках я не могла чисто физически.

Так что я сделала то, что делала всегда, когда сталкивалась с Дарквотером: нацепила маску высокомерной аристократки и, благосклонно кивнув, произнесла:

— В мои апартаменты.

Ну и зашагала, собственно, в свои апартаменты, очень надеясь, что Эрик не сожрет ценный груз по дороге.

Не сожрал!

Сосредоточенно сопел мне в спину, каким-то чудом балансировал ношей, но донес все в целости и сохранности.

— А ты действительно звезда магбола, — восхитилась я.

— Ты так удивляешься, как будто не видела ни одного матча, — хмыкнул Эрик, сгружая провизию на стол в моей гостиной.

— Не видела, — честно ответила я.

Парень посмотрел на меня с недоверчивым прищуром:

— Все смотрят магбол, — заявил он.

— Ошибаешься, — хмыкнула я в ответ, зачем-то принявшись искать в ящике одного из шкафов бумажный пакет. — Академическая жизнь не крутится вокруг вас.

— Ну-ну… — протянул Эрик и отправился на выход.

— Эй, подожди! — окликнула я парня, когда он уже перешагнул порог.

— Что? — обернулся боевик. — Хочешь узнать, когда ближайшая игра?

Вместо ответа я просто впечатала ему в грудь пакет с наскоро собранными пирожками.

— Спасибо за помощь, — произнесла я.

— Обращайся, — невозмутимо ответил Эрик, принимая подарок.

Дверь за парнем закрылась, а я осталась в полной задумчивости.

Ну и зачем он приходил? В жизни не поверю, что просто шел мимо и решил заглянуть на запах выпечки.

Это же Эрик Дарквотер! Наверняка задумал какую-нибудь пакость!

Но едва дверь за парнем закрылась, как я забыла о его существовании. Дел было невпроворот!

Заканчивалось воскресенье, а значит, несколько часов спустя в дверь начнут ломиться голодные студенты, засевшие за домашние задания перед началом учебной недели и обнаружившие, что для мозговой деятельности срочно нужно что-нибудь пожевать.

Наверняка со стороны это действительно выглядело странно: аристократка, живущая в апартаментах, по ночам торгует провизией. Но началось все довольно банально: я поступила на факультет бытовой магии, не умея готовить ровным счетом ни-че-го.

Как и всякая благородная леди, я могла красиво и аккуратно вышивать, музицировать на фортепиано, немного петь, сносно делать карандашные наброски (в основном платьев), читать книги вслух с выражением для домашнего досуга, гонять прислугу, считать сметы… но готовить? Зачем?

А потом отец тоном, не терпящим возражений, заявил, что для моего счастливого будущего мне просто жизненно необходимо получить диплом с отличием на бытовом факультете, и вот я уже заселяюсь в общежитие Высшей магической академии Иварии.

Прямо скажем, это не то, о чем я мечтала в восемнадцать лет, но поди поспорь с лордом Бонфаером. Папочка у меня весь из себя военный, с наградами за боевые заслуги и большой командир. Спасибо, что поселил в апартаменты, а не куда-нибудь на первый этаж, где живет по пять человек в двух крошечных комнатушках.

Ладно, на самом деле отец предлагал снять жилье в городе, достойное дочери Бонфаер, но когда я узнала, сколько добираться из приличного района в академию, сама взмолилась об общежитии.

Это ж лишний час на сон! Ну или, в моем случае, на факультативные занятия.

В общем, я оказалась на бытовом факультете с отрицательными навыками готовки. И пришлось срочно наверстывать!

Кулинарию первого курса я вспоминаю с ужасом. Во-первых, я вечно резалась ножами, даже когда заставляли шинковать продукты самостоятельно. Видимо, это была не только моя проблема — иначе как объяснить, что на гербе бытового факультета изображены два скрещенных ножа на фоне кастрюли? Неискушенный человек, как правило, принимает наш герб за герб боевого факультета, отчего последний изрядно бесится.

Во-вторых, дар моей семьи — огонь… Несложно догадаться, что у меня пригорало все. Вообще все. Кажется, когда первые курсы ставили дежурить в общей столовой для получения бесценного опыта, какое-то время есть приходили только самые отчаянные. Возможно, если бы не моя фамилия, меня бы даже выгнали с позором! Но выгонять Бонфаер с формулировкой «она сожгла кухню» ректор не позволил — общество бы засмеяло.

Понимая, что выбора у меня особо никакого — только прилежно учиться и совершенствоваться, доводя завхоза до сердечных капель наших зельеваров, я стала по вечерам факультативно готовить.

И результат готовки надо было куда-то девать…

Первое время, конечно, девать приходилось в урну. Но где-то через полгода вопрос с утилизацией провизии встал в полный рост. Я начала раздавать еду, которую сначала с опаской, а потом все с большей охотой принялись сметать вечно голодные студенты. Рачительная хозяйка во мне не была готова кормить всю академию за свой счет, пришлось вводить минимальную плату за себестоимость продуктов.

Короче, к третьему курсу я так наловчилась, что дело встало на поток.

И я вот вроде бы уже умела готовить, и мне не особенно нужно было тренироваться, но все равно возвращалась к плите. Удивительное дело, но каждый раз, слыша стук в дверь и «Руби, перекусить не найдется?», я чувствовала, что нужна людям.

И мне это так нравилось!

В общем, когда Эрик ушел, я кинулась наводить порядок в комнате, пока не пришли первые посетители.

Апартаменты располагались на последнем, пятом этаже общежития и состояли из двух комнат и одного санузла. Здесь был сделан неплохой ремонт — стены оклеены обоями с абстрактным узором, на полу — паркет. Не наборный, конечно, но из приличной доски. Мебель явно видала лучшие годы, но сделана из массива темного дерева и вся из одного комплекта. Будь я более притязательна, уже притащила бы парней со столярной кафедры приводить гарнитур в порядок. Но мебель не подводила, а то, что внешний вид не товарный, — меня мало заботило.

В дальней комнате располагались кровать и шкаф с личными вещами, а в этой, гостевой, рабочий стол, диванчик и самая главная ценность — холодильный ларь. Точнее, целых два холодильных ларя!

Я переставляла тарелки, лоточки, судочки, прикидывая, что бы еще приготовить в следующий раз и кто опять уволок с концами мои тарелочки.

Так увлеклась наведением порядка, что забыла о времени и дернулась, когда в дверь постучали. Чуть полку с едой не опрокинула!

— Кто там? — спросила я, шагая к двери.

— Штопатели тел человеческих! — ответил мне заунывный голос.

Можно было подумать, что это кто-то из некромантов, но нет! Это так у нас шутили лекари. Ну, точнее, один лекарь.

Тони Врумс — студент пятого, выпускного курса, круглый отличник и, думаю, ближайший родственник какой-нибудь нежити. Ближайший — потому что долго с таким количеством ночных смен ни один нормальный человек не протянет. Мне иногда казалось, что он вообще не вылезает из лечебницы.

Отчасти Тони можно было понять — парень из нищей семьи оказался достаточно талантлив, чтобы поступить в нашу академию, да еще и не куда-нибудь, а на целительский факультет! И не просто поступил, а получал стипендию для отличников!

Так что парень хватался за любую возможность отточить свои магические навыки, а потому был одним из моих постоянных клиентов.

— Привет, Тони, — поздоровалась я, открывая дверь и впуская лекаря к себе.

Очень тощий парнишка со взлохмаченными волосами, бледной кожей и темными мешками под глазами приветственно улыбнулся мне, отчего стал еще больше напоминать нежить.

— Много вас сегодня?

— Трое, — отозвался целитель, привалившись плечом к стене. — Чем порадуешь?

— Все ваше любимое, — ответила, укладывая провизию по бумажным пакетам. — И свежая выпечка.

— Сколько с нас?

— Сто лир, — бодро ответила я.

Тони порылся по карманам и выложил на стол мятую бумажку ассигнации в сто лир. Затем посмотрел на два объемных пакета и с сомнением уточнил:

— А ты не ошиблась в подсчетах? Как будто многовато для ста лир…

— Нет, — совершенно честно соврала я, надеясь, что у парня не хватит сил пересчитывать. — Сто лир.

Я редко занималась откровенной благотворительностью, но, когда смотрела на бледно-зеленое лицо Тони, рука сама тянулась к пирожку, чтобы покормить бедолагу. Только, как и всякий мужчина, Тони был слишком горд, чтобы принимать еду забесплатно. Так что где-то с третьего курса у ночной смены лекарей вдруг возник тариф — сто лир на всех…

— Мне все-таки кажется, вам на бытовом нужно ввести курс математики… — покачал головой парень.

— Да ты что! — возмутилась я. — Никто же не сдаст!

— Тоже верно, — вздохнул Тони и взял пакеты. — Ну, если что — заходи.

— Лучше вы к нам, — быстренько парировала я.

— Угу, — вздохнул парень, и я даже не стала закрывать дверь: ко мне шагали следующие посетители.

К двум часам ночи поток людей иссяк, я дочитала конспекты всех собственных лекций на понедельник и с чувством выполненного долга отправилась в душ и в кроватку.

Жужжание планшета поймало меня на грани сна. Я, не отдирая голову от подушки, нащупала универсальное средство связи, не имея ни малейшей идеи, кто там вдруг решил написать мне посреди ночи. Только если в лечебницу отгрузили боевых магов после потасовки и им всем срочно нужна пара бутылок моих лучших настоек, чтобы запить стресс. Лекарям, не боевикам!

В общем, я с усилием разлепила глаза и с трудом вчиталась во входящее сообщение.

«Как насчет кофе?»

Когда это я успела дать свои контакты Эрику Дарквотеру?!

Полночи я проворочалась в кровати, думая об Эрике.

Мы были с ним знакомы, можно сказать, от начала времен. И примерно с тех самых пор успешно поддерживали вооруженный нейтралитет.

Я до сих пор прекрасно помню, с чего все началось!

У благородных семей есть дивная традиция ссылать детей на лето в дальние южные поместья. Вроде бы там воздух чище, продукты свежее и родители могут нормально отдохнуть.

Поместья Бонфаер и Дарквотер граничили, так что ничего удивительного, что мы познакомились и подружились. Ну, по крайней мере, мне тогда так казалось.

Мы проводили вместе все свое время: гуляли, читали, обедали и расставались лишь на ночь, чтобы утром снова увидеться. Мы исследовали неизведанные для нас территории обоих поместий, убегали гулять вдвоем и доводили нянюшек до сердечного приступа. Эрик учил меня лазать по деревьям, а я его — делать красивые комплименты дамам. Он собирал для меня полевые цветы, а я плела из них венки. Я жаловалась на скучные уроки музыки, а он — на не менее скучные уроки танцев. Он широко и искренне улыбался мне, а я не сводила с него глаз.

Эрик казался невероятно умным, обаятельным и интересным. У него было живое воображение и идеи для самых невероятных шалостей. Мы залезали на кухню и воровали там колбасу, путали книги в семейных библиотеках, а однажды даже ослабили струны на папиной гитаре.

Хорошо, что он на ней давно не играл и к этому хобби больше не возвращался!

Лето пролетело как один день, и вот уже наступила цветистая осень. Нам надо было разъезжаться, но мы тянули и откладывали, каждый раз придумывая все новые и новые поводы остаться. Наверное, взрослым тоже не хотелось возвращаться в шумную столицу, и они нам потакали.

Но все хорошее когда-нибудь заканчивается, закончилось и наше пребывание на юге. На следующий день все должны были отправиться в путь, и мы решились на последнюю шалость.

Это был яркий и солнечный осенний день. Эрик взял меня за руку, как он всегда брал — крепко, и повел за собой, как всегда вел — уверенно.

— Я должен что-то тебе показать, — заявил мальчишка, и я даже не стала спрашивать, что именно.

Пожалуй, тогда я пошла бы за ним, куда бы он меня ни повел.

По счастью, вел он меня не очень далеко — всего лишь к озеру. Располагалось оно на территории поместья Дарквотеров, и прислуга частенько называла это озеро Мертвым. Я побаивалась Мертвого озера, но за Эриком следовала без колебаний.

И вот мы спустились к берегу, и я замерла, восхищенно оглядываясь.

Вокруг стояла действительно мертвая тишина, но было так красиво, что даже неискушенный ребенок приходил в восторг. Темное, абсолютно ровное зеркало водной глади, деревья с алыми, словно горящими листьями, спускающиеся к самой кромке воды, черная земля, обрамлявшая озеро.

Даже сейчас, спустя много-много лет, я бы легко могла вспомнить ту картинку — такое сильное впечатление она на меня произвела.

Но еще более сильное впечатление на меня произвел сам Эрик.

— Руби, смотри, что покажу!

Я обернулась тогда на голос мальчишки, а в следующую секунду меня окатило фонтаном ледяной воды.

Я на мгновение даже забыла, как дышать. Тело сковало, и голос пропал. Я не могла вдохнуть для крика, не могла пошевелиться для бега. Просто стояла и смотрела широко распахнутыми глазами на мальчишку, за которым готова была бежать от нянек и мамок по первому зову.

К счастью, нас практически сразу нашли. Прислуга налетела коршунами и развела нас в стороны. Кто-то пытался отчитать Дарквотера — но попробуй отчитай сына министра, кто-то пытался высушить мою одежду, но магов среди прислуги не было.

Тогда мне показалось, что вместе с этой ледяной водой замерла и моя душа, так было обидно!

А на следующее утро мы вернулись в столицу. Дорогу я помнила плохо — слегла с лихорадкой, и несколько месяцев восстанавливала здоровье. Затем жизнь как-то вернулась на круги своя: уроки, нянюшки, подружки, и мальчишка-сосед подзабылся.

И когда мы встретились вновь на каком-то скучном светском мероприятии, единственное, что я позволила себе, — лишь едва заметно кивнуть на его приветствие и пройти мимо с гордо поднятой головой.

Но чем взрослее мы становились, тем чаще встречались: у благородного сословия довольно замкнутый социум. Хочешь не хочешь, а с неприятными людьми видишься. И не всегда это были безобидные встречи.

Однажды я вскипятила чашку с чаем у Эрика в руках. Фарфор леди Улии лопнул от такого насилия, и на Дарквотера спустили всех собак. Он, надо сказать, тоже в долгу не оставался — на наших встречах у меня вечно разваливались прически от тяжести резко отсыревших волос. Я родовым огнем подпаливала ему манжеты, а от его противной магии воды у меня частенько хлюпало в туфлях.

В общем, с той прогулки к Мертвому озеру прошло много-много лет, и мы, конечно же, выросли, но отношения наши принципиально не изменились.

И вот теперь Эрик Дарквотер зовет меня на кофе. Боюсь даже предположить зачем!

«Ни за что», — чиркнула я в ответ и отрубилась.

Эрик Дарквотер

Шесть лет назад отец показал мне список, состоящий из женских имен благородных девиц, и предложил выбрать какую-нибудь, с кем я готов связать свое будущее.

Но «какую-нибудь» я выбирать не хотел.

Несмотря на то, что у аристократов браки всегда договорные, я не хотел превращать семейную жизнь в каторгу. К тому же у меня перед глазами всегда был достойный пример родителей. Пусть их отношения и не искрили от ярких эмоций, но мать всегда окружала отца невероятной заботой, а он относился к ней с огромным уважением.

И я надеялся, что моя личная жизнь окажется не хуже.

Но, прочитав список невест, я вдруг испытал острое разочарование, не найдя там одного имени.

— Почему здесь нет Руби Бонфаер? — спросил я отца.

— Потому что она готова тебя испепелить при встрече, а ты ее чуть не утопил? — предположил отец.

Я поморщился. Давняя история, положившая начало нашему задорному противостоянию, началась по моей глупости. И, к сожалению, я был слишком юн, чтобы как-то исправить эту ситуацию.

С годами лучше не становилось, и родители попытались нас развести. Думаю, это было несложно: девушка ходила в дамские салоны, а я — в юношеские клубы. Но в какой-то момент я осознал, что лучше пикировки с Руби, чем ее отсутствие в моей жизни. И мы снова начали «случайно» сталкиваться на светских мероприятиях.

Кажется, она меня ненавидела, а я просто не мог перестать дергать ее за косички. Точнее, распускать ее прекрасные золотые локоны и любоваться, как гневно сверкают серые глаза.

— Мелкое недопонимание — не повод не жениться, — возразил я и вписал своей рукой: «23. Руби Бонфаер».

Поставил рядом галочку и протянул отцу.

Тот долго и молча смотрел на лист бумаги, размышляя о прихоти наследника.

— Ничего не имею против Бонфаер, но, Эрик, ты уверен, что это хорошая идея? Если ты пытаешься насолить девчонке, женившись на ней, боюсь, выйдет обоюдоострый клинок.

— Отец, — медленно проговорил я, пытаясь в минимальное количество слов вместить все те мысли, что роились в голове, — я думаю, она подойдет лучше всех.

Лорд Дарквотер вздохнул и выразительно посмотрел на меня:

— Но вы же друг друга терпеть не можете.

— За пять лет академии я это исправлю, — парировал я в ответ.

Отец приподнял бровь:

— С чего бы? Руби Бонфаер не поступает в академию Иварии.

Эта новость меня шокировала. Я и не предполагал, что девушка может оказаться в каком-то другом учебном заведении. Я вообще забыл, что существуют какие-то другие учебные заведения!

— Думаю, — медленно проговорил я, — мы сможем подобрать аргументы для лорда Бонфаера, что его дочь должна учиться в магической академии.

Аргументы для отца Руби подобрать было легко. А вот наладить контакт с самой девушкой оказалось сложно…

Я решил отложить до конца обучения «тот самый» разговор, чтобы в самом плохом случае нам больше не пришлось находиться под одной крышей, но…

Я же не мог позволить кому-то обидеть мою Руби.

Рука сама потянулась к планшету, и пальцы быстро набили сообщение:

«Как насчет кофе?»

Руби Бонфаер

Утром я совершенно забыла про полуночное сообщение от Эрика.

Я вообще ненавидела эту часть дня и передвигалась по апартаментам практически на ощупь: глаза открываться отказывались. Не то чтобы я была убежденным ночным жителем, но образ жизни обязывал. Пока всех накормишь — уже глубокая ночь, а перед сессией может быть даже раннее утро.

Умылась и уставилась на себя в зеркале. Там отражалась симпатичная, но очень помятая и оттого недовольная мордашка. Мордашку надо было накрасить, а воронье гнездо на голове расчесать. Некоторое время я всерьез размышляла о том, а не пойти ли на пары прям так. Но я воспитана в лучших традициях благородных леди, а это значит, что даже смерть не является оправданием выглядеть неопрятно.

Пришлось все-таки расчесываться, завиваться, рисовать брови, красить ресницы... Короче, все это не прибавило мне радости жизни, и вышла я из апартаментов с кровожадным желанием нарубить какую-нибудь капусту.

«Какая-нибудь» капуста подвернулась практически сразу, не отходя от входной двери.

— Почему? — спросил Эрик, смотря на меня с высоты своего огромного роста.

— Что «почему»? — не поняла я.

— Почему «ни за что»? — уточнил парень.

Понятнее не стало.

— Дарквотер, давай после обеда поиграем в шарады, — поморщилась я, обходя его по дуге. — А еще лучше — не со мной.

Обычно после короткой перепалки Эрик скрывался с моих глаз, но сегодня он оказался удивительно настойчив. Я бы даже сказала, рискованно настойчив!

— Ты куда так спешишь? — поинтересовался боевик, шагая рядом.

— В столовую, — отозвалась я. — Мне срочно нужен кофе, иначе ты падешь первой жертвой бытовой магии.

— Сегодня понедельник, — напомнил Эрик. — В столовой подают комбикорм от первокурсников.

Я поморщилась. С одной стороны, чисто из солидарности с несчастными студентами, дежурившими на общественных началах у плиты, мне хотелось возмутиться. С другой стороны, я помню, как сама готовила в первый раз, не испытывая чувства жалости к голодающим.

В общем, пришлось вяло буркнуть. Для профилактики, так сказать:

— Эрик, выбирай выражения. Я тоже не умела готовить на первом курсе.

— Зато сейчас о твоей еде ходят легенды по всей академии! — польстил мне Эрик так нахально, что я на него аж покосилась.

— С тобой все хорошо? — уточнила я у парня.

— Вполне, а что? — приподнял брови он.

— Ты какой-то… — я окинула его изучающим взглядом, — какой-то подозрительно добренький…

— Ну хочешь, могу распрямить твои дурацкие кудряшки, — предложил Дарквотер.

— А вот этого парня я узнаю, — хмыкнула я и уже собралась спуститься по лестнице, как Эрик меня остановил, коснувшись локтя.

— Эй, Руби, я серьезно, — произнес парень, заглядывая мне в глаза. — Поехали в город, позавтракаем.

— Эрик, — произнесла я проникновенным тоном, — отвяжись.

И, развернувшись, принялась спускаться по лестнице. Честно говоря, чем ниже я спускалась, тем больше воспоминаний о стряпне первого курса всплывало в памяти и тем соблазнительнее становилось предложение Эрика.

Может быть, даже я бы согласилась, дойдя до первого этажа, но Дарквотер остался верен себе — волосы потяжелели и опали волнами на плечи.

Я замерла на лестничном пролете, размышляя, чего сейчас хочу больше — невкусно поесть или спалить Эрику брови?

Решила, что будет компромисс: поем в кафетерии при столовой, где всегда готовил наемный персонал, но драли втридорога. И не буду нарушать традиций — спалю Дарквотеру манжеты.

Сверху раздалась характерная ругань, и я с чувством глубокого удовлетворения отправилась завтракать.

Общежитие соединялось с главным зданием крытой галереей-переходом. По сути — длинный коридор с огромными окнами, из которых в холодный сезон люто сквозит, так что, как правило, тут никто не задерживается.

Столовая располагалась в пристройке типа атриума, жавшейся к одной из корпусов главного здания. Огромный стеклянный купол был красив, и от одного взгляда на него мне становилось зябко: тонкие стыки рам терялись, и казалось, что ты сидишь под открытым небом.

Душевным открытым небом ноября.

Довольно большое помещение было двухэтажным. На первом в центре располагался поварской цех, закрытый от любопытных глаз, линия раздач и столы на четверых человек. Второй этаж шел широким балконом по периметру столовой, предлагал услуги кафетерия и вмещал в себя гораздо меньше людей.

Кафетерий состоял из застекленного прилавка с ассортиментом чуть более разнообразным, чем на общей раздаче, но главное — съедобным. В те дни, что в столовой отрабатывали повинность начинающие бытовики, в кафетерии питались преподаватели, студенты с деньгами и те, кто оказался в академии по воле случая.

Вообще, это было довольно жестокое, но практичное решение — припахать бытовиков к столовой. С начала недели и до пятницы наблюдалась эволюция студента бытового факультета из растяпы в человека. Есть без вреда для собственного здоровья можно начинать со среды. Там уже ничего не пригорело и точно не отравят, но и не так чтобы вкусно. Четверг — уже лучше, но не со всеми блюдами. Идеальным днем для посещения студенческой столовой, конечно, была пятница — тогда готовили выпускники, но я по пятницам тут не ела. Я тут готовила!

По понедельникам, надо сказать, я тоже тут не ела, да и вообще я в принципе никогда не завтракала. Но выпить чашку-другую хорошего кофе жизненно необходимо.

— Большой латте, пожалуйста, — попросила я, наблюдая сверху, как суетятся внизу бытовики-первокурсники на линии раздачи.

— О чем думаешь? — раздался за спиной голос Эрика, и я почувствовала, что в это утро моему кофе будет не хватать коньяка.

— О том, что тебя в это утро слишком много, — недовольно проговорила, беря свой бумажный стаканчик и размышляя, остаться тут или куда-нибудь удрать.

Решив, что удирать от Эрика недостойно Бонфаер, я опустилась за самый дальний столик, мысленно молясь, что это все череда каких-то странных случайностей и парень сейчас отправится освещать своей персоной общество других девиц.

Но нет, не-е-е-е-ет, он подсел ко мне.

— А могли бы пить вкусный кофе и есть не менее вкусные блинчики, — невозмутимо произнес Эрик.

Я вздохнула, грустно посмотрев в свой стаканчик. В нем совершенно точно не хватало коньяка. Или сливочного ликера. Да, точно, ликера не хватало. Надо будет сделать и залить во фляжку на случай чрезвычайных бесед…

— Тебе ничто не мешает отправиться пить вкусный кофе, — заметила я.

— Одному неинтересно, — заявил Эрик.

— Сочувствую, — сухо отозвалась я и скользнула взглядом по парню. — Переоделся?

— Неприлично ходить с обгоревшими манжетами, — пожал плечами Эрик.

— Я же хожу с растрепанной прической, — заметила в ответ.

— Она не растрепанная, — возразил боевик. — Тебе так лучше.

— Тебя забыла спросить, как мне лучше, — сухо проговорила я.

— Ну правда, ты с этими кудряшками похожа на… — Эрик осекся под моим тяжелым взглядом.

— На кого? — процедила я.

— Не на себя, — быстро сориентировался парень.

— А на кого? — Я прищурилась, чувствуя непреодолимое желание узнать, какую гадость хотел ляпнуть боевик.

— Не на себя, — отрезал Эрик.

Вопрос резко стал принципиальным!

— Дарквотер, или ты договоришь, или… — Я замялась, пытаясь придумать достаточно грозную кару человеку, которому от меня доставалось по жизни.

— Или? — приподнял бровь Эрик, наверняка думая ровно то же самое.

— Или я вылью на тебя этот кофе, — заявила я, не придумав ничего лучше.

Так-то угроза была довольно серьезная, но не для мага воды. Так что парень посмотрел на меня со всем возможным скепсисом, а я испытала непреодолимое желание вылить ему остывший кофе не штаны.

БУЛЬК!

Бумажный стаканчик кофе демонстративно вылился на Эрика, но парень виртуозно отвел воду. Ни капельки не попало!

На него.

— Бонфаер, Дарквотер, вы в своем уме?! — громыхнуло рядом, и мы с Эриком медленно повернулись на голос.

Декан факультета некромантии, Альберт Кросман, прожигал нас взглядом, а мы оба растерянно посмотрели на его начищенные до блеска туфли, забрызганные моим кофе.

— К ректору, — процедил Кросман.

— Да я сейчас все уберу, — Эрик сделал жест, и кофе испарился с туфель декана.

— Простите, — произнесла я и состроила жалобную мордашку.

Но недаром говорят, что некроманты — люди без души. Может, не все, но их декан — точно.

— К ректору! — повторил Кросман. — Оба!

— Я-то за что? — возмутились мы с Эриком синхронно.

— Живо! — рявкнул некромант.

Очевидно, что утро, начавшееся с Дарквотера, по определению не могло быть хорошим. Но не до такой же степени!

— Ты должен мне кофе, — процедила я и поднялась, следовать за Кросманом с высоко поднятой головой.

— Надо было просто сразу соглашаться, — парировал Эрик.

Я поджала губы. Ситуация выходила просто идиотская — сама от кофе отказалась, сама кофе вылила, сама кофе потребовала. Кому расскажи, что в моменте все выглядело логично, — не поверит…

Администрация располагалась в главной башне четко посередине учебного корпуса. Высокая и величественная, она первой бросалась в глаза всем, кто входил на территорию академии. В ней было несколько этажей, и на каждом обитал деканат отдельного факультета. А вот кабинет ректора был наверху, под самой крышей. Тоже, к слову, стеклянной. Говорят, один из предшественников нынешнего руководителя нашей академии был большим фанатом астрономии и заменил черепицу на прозрачное стекло, чтобы наблюдать за движением планет и писать научный трактат. Что случилось с тем трактатом дальше, доподлинно неизвестно, а вот крыша так и осталась стеклянной.

Добраться до экзекуции к ректору можно было двумя путями: медленным и печальным пешком или быстрым и стремительным на подвижной платформе.

И лично я бы выбрала первый вариант! Я вот не торопилась на ковер к ректору и не прочь была потратить время на подъем по лестнице. Дополнительная физическая нагрузка, опять-таки!

Но некромант спешил на свои некромантские лекции среди упырей и прочей студенческой нежити, так что пришлось пользоваться платформой. Нас подняло наверх плавно, но стремительно, и я почувствовала, как желудок с тремя глотками кофе неумолимо подступает к горлу. Даже не знаю, почему я шагнула к Эрику, видимо, искала дополнительную точку опоры.

А вот Эрик не растерялся! Он заботливо приобнял меня за плечи, чем вызвал дерганье бровью у некроманта.

— Тебе нехорошо? — заботливо спросил Эрик.

Вместо ответа я лишь выдохнула сквозь сжатые зубы, стараясь не сбиваться с дыхания. Платформа наконец остановилась, и я вылетела на этаж, как пробка из бутылки.

— Обратно я иду пешком, — заявила мужчинам, прислонившись лбом к холодной каменной стене.

— Кхм, — кашлянул некромант. — Бонфаер, могли бы просто намекнуть, что вы в положении…

Что?

Что?!

ЧТО?!!!

— В каком еще положении?! — воскликнула я, мгновенно забыв, что меня тошнит от подвижной платформы, кофе вместо завтрака и Эрика Дарквотера разом.

— Ну… — немного растерялся Кросман. — Том самом?

— Никакого положения, профессор! — прошипела я. — Меня просто укачивает от этой дрянной машины.

Некромант посмотрел на меня подозрительно, но настаивать на своей гипотезе не стал.

— Тогда ничто не мешает нам продолжить беседу у ректора? — спросил он, словно надеясь, что я сейчас окажусь в «том самом» положении и нас можно будет отпустить под честное слово.

— Абсолютно ничего! — заявила в ответ, вздернув подбородок.

Краем глаза я заметила свое отражение в зеркале холла этажа. Бледно-зеленая, с побелевшими губами и широко распахнутыми глазами, я больше напоминала какую-нибудь банши, чем девушку в «том самом» положении. Вроде же некромант, а не может отличить одно от другого!

Кросман второго шанса отвертеться нам не предоставил и зашагал к дверям в приемную ректора, а я поймала взгляд Эрика и пригрозила:

— Только попробуй пошути, и, честное слово, я палю тебе штаны.

— Я тебя знаю с тех пор, как тебя укачивало на прогулочной лодке, — широко улыбнулся парень. — Но мне просто было интересно, выживет ли Кросман после этого заявления или академия обзаведется ручным личем?

Хотела я вместо ответа закатить глаза, но не была уверена, что после этого не продемонстрирую три глотка кофе ковровой дорожке ректората. Поэтому просто и без затей показала Эрику кулак!

— Дарквотер! Бонфаер! Ну-ка живо сюда! — прогрохотало из кабинета ректора, и мы отправились получать очередной строгий выговор.

У ректора была просторная приемная и секретарша в лучших традициях высоких должностей — красивая блондинка с выдающимися, кхм, достоинствами. Все те разы, что я бывала на ковре у ректора, она пилила ноготочки и причмокивала губами, провожая взглядом Эрика, чем жутко меня бесила.

— Давненько вас не видела, — блеснув жемчужными, идеально-ровными зубами, произнесла секретарша. — Опять шалили?

— Нет, — сухо бросила я, даже не удостоив взглядом девицу.

— Да, — радостно заявил Эрик, улыбнувшись секретарше.

— Нравится? — не удержалась я, когда мы подошли к дверям в ректорский кабинет.

— Кто? — не понял Эрик. — Луиза? Пф…

Что там «пф», я не успела уточнить. Двустворчатые двери из темного дерева распахнулись, впуская нас на ковер к Келлину Норсу — ректору Высшей магической академии Иварии.

Кабинет ректора занимал большую часть этажа башни, а потому скорее напоминал зал для совещаний, чем личное помещение. Тут имелся и диванчик для созерцания неба, и бар, спрятанный в старом резном шкафчике, и пара стеллажей с древними манускриптами, и несколько кадок с какими-то фиолетовыми растениями, напоминающими лопухи. Кадки, говорят, притащила жена ректора, чтобы иметь повод нагрянуть к благоверному в любое время и проверить, как там ее любимые цветочки. Ну, пыль там стряхнуть, полить или землицу порыхлить. В общем, госпожа Норс была на страже своего семейного очага, и я не могла ее осудить.

С такой-то секретаршей!

— А я уж думал все, не увижу вас до самого выпуска, — заявил ректор вместо приветствия.

Он сидел у самой дальней от входа стены за огромным практически пустым столом и смотрел на нас скорее весело, чем сурово.

Келлин Норс был отставным боевым магом средних лет. Он сохранил военную выправку, носил модную короткую прическу и заполнял собой все пространство, в котором появлялся. На наше счастье, Норс в отставке очень давно и не так суров, как, например, мой отец. А может, дело в том, кого ему приходится отчитывать — сына министра и бытовушку. Ну что с нас взять?

— Мы не могли уйти, не попрощавшись, — широко улыбнулся Эрик.

Я наконец-то смогла закатить глаза, не рискуя продемонстрировать присутствующим свой скудный завтрак.

Несмотря на происхождение, вбитые с детства манеры и все такое прочее, мы с Эриком были частыми гостями в этом кабинете. А все потому, что иногда наше тихое и благородное противостояние задевало окружающих.

Вот как сегодня декана некромантов.

— Я так и понял, — покивал ректор, задумчиво барабаня по столешнице. — Но Альберт вот негодует. И требует применить к вам какие-нибудь меры.

Кросман сердито кивнул. На его месте я бы, конечно, тоже требовала. А то где это видано, чтобы главного академического некроманта забрызгали кофе. Ужасный урон для репутации!

— Мы готовы принять на себя все меры, — с серьезным видом заявил Эрик.

— Ответственность, — подсказала я.

— Принять всю ответственность, — тут же поправился Эрик.

Обычно наши визиты к ректору заканчивались тем, что Дарквотеру выписывали какой-нибудь трудовой наряд по боевому факультету вне очереди, а меня отпускали, считая попавшей под дурное влияние неугомонного парня. Да и вообще, что взять с девушки с бытового факультета? Выдать мне штопать чьи-то вещи? Так это невместно, я же леди. Приставить к плите? Так я и так там стою регулярно. Строгий выговор? Его и приложить не к чему будет, я ж не работать пойду, меня папенька удачно замуж продаст. То есть пристроит.

Короче, за все выходки расплачивался Эрик, как настоящий мужчина. В первый раз меня это, признаться, впечатлило. Я даже забыла, по какому поводу мы попали к ректору и за что нас сейчас отчитывают. Правда, спустя пару недель мы с Эриком снова оказались в каком-то слишком узком коридоре. Он увидел у меня печеньки в форме рыбок и налил полную сумку воды, шутник. Я, конечно, в долгу не осталась, и его черный, идеально выглаженный пиджак оказался вышит мелкими и жутко кривыми розовыми цветочками… Тот раз обошлось без ректора, только завхоз выдал нам по тряпке. Но я была хоть и в ярости, но все-таки благородная леди, так что убралась за нас двоих — заклинанием.

Новую сумку, кстати, Эрик мне прислал на следующий же день. Очень дорогую и модную, как и положено леди. И зачарованную от воды, видимо, чтобы больше самому не искушаться. Хотела сначала сжечь, но очень спешила на пары. До сих пор и хожу с ней.

В общем, этот раз не должен был стать исключением — нас сейчас пожурят и отпустят до следующего раза. Ну или, может, мы дотянем до выпуска и действительно сюда больше не попадем. Я стояла и с некоторым любопытством ждала, что сейчас выдадут Эрику в качестве исправительных работ.

— Получается, это ваш выпускной аккорд… — задумчиво проговорил Норс.

— Мы надеемся, — пробормотала я.

— Что? — приподнял брови ректор.

— «И не надейся», говорят, — фыркнул некромант.

Норс хохотнул:

— Узнаю семейную черту Дарквотер.

— Яблоко от яблони, — буркнул Кросман.

— Знаете, учитывая, что это ваш выпускной аккорд… — протянул ректор. — То мне кажется, что лишать Бонфаер удовольствия поучаствовать в трудовых мероприятиях, облагораживающих студентов, как-то неправильно.

Что?!

— Ну что вы, профессор Норс, — тут же вклинился Эрик. — Я поучаствую за двоих!

— Не сомневаюсь, — усмехнулся ректор. — Но нужно дать Руби шанс проявить себя.

Да мне и так нормально!

— Руби проявляет себя каждую пятницу, — заметил Эрик. — На благо нашей академии.

— Это да, — покивал ректор. — Но тем не менее вы уже выпускники. Кто знает, вдруг на оставшиеся полгода вы превратитесь в прилежных студентов и не почтите меня своим присутствием?

Я чуть не ляпнула «обязательно почтим», но Эрик горячо заспорил:

— Профессор Норс, Руби — девушка и бытовой маг. Что может быть полезнее, чем вкусно готовить на преподавателей и студентов? Если профессор Кросман настаивает на наказании, уверен, я один смогу его отработать.

— Дарквотер, я понимаю, что вы… — начал ректор, но Эрик его перебил:

— Профессор Норс, я настаиваю…

Мне, с одной стороны, было ужасно приятно, что Дарквотер принимает удар ректорского гнева на себя. С другой стороны, сегодня мы тут исключительно из-за моей выходки. Прямо скажем, не придумай я облить мага воды водой, вряд ли бы мы тут стояли в такой компании. Ну и с третьей стороны, у меня, между прочим, гордость есть!

— Эрик. — Я коснулась ладонью локтя парня. — Не горячись.

Парень осекся, пристально посмотрев на меня.

— Что там у вас за отработка, профессор Норс? — спросила я, переведя взгляд на ректора.

— Практически по вашему профилю, Бонфаер, — хмыкнул ректор. — Профессору Кросману требуется уборка.

— Уборка? Это легко, — улыбнулась я, но, оказывается, ректор не договорил:

— На академическом кладбище.

Эрик, беру свои слова назад! Можно горячиться!

— Категорическое нет, — жестко произнес Эрик.

— Почему это? — удивился ректор.

— Руби — бытовой маг, — напомнил парень, — если ее сожрет какая-нибудь удравшая нежить, отвечать придется вам.

Да ничего меня не сожрут! Я аж воздух в грудь набрала, чтобы возмутиться по этому поводу, но быстро передумала. Сожрут! Еще как сожрут!

— Сожрут, — подтвердила я, состроив печальную мордашку.

— Бонфаер, ты же маг огня, — напомнил ректор. — Пых-пых, и все…

— Я — бытовой маг. Могу пых-пых вам камин растопить, хотите? — внесла я встречное предложение.

— Камин я и сам могу, — отмахнулся Норс. — Но убраться все-таки придется. Кросман, какой там у вас самый мирный склеп?

— Семьи Лавизов, — с довольной миной заявил некромант.

— Вот, Бонфаер, — кивнул ректор, — вытрете пыль у Лавизов.

— Меня сожрут, — напомнила я.

— А для этого с вами за компанию отправится Дарквотер, — невозмутимо ответил Норс.

Хотела сказать, что нас тогда сожрут вместе, но решила, что после таких слов Эрик просто запрет меня в этом склепе Лавизов и скажет, что я сама забаррикадировалась.

— Но он же не некромант, — нашла я подходящий контраргумент.

— И что? — приподнял брови Кросман. — Вам же не нужно упокаивать нежить. Так, пошугать, чтоб работать не мешала…

— Господа профессора, — нехорошим тоном процедил Эрик, явно готовый начать некрасивый скандал.

В мою честь, между прочим!

— Эрик, ты же пошугаешь некромантов, пока я убираюсь? — спросила я, посмотрев на парня с самым милым видом.

— Нежить! — поправил Норс.

— Пошугаю, — согласился мрачный Эрик. — И нежить, и ее некромантов…

Декан некромантов как-то подозрительно на нас покосился, но заострять внимание не несущественных деталях не стал.

— Идите, выдам доступ, — повелительно махнул он рукой.

Я с гордым видом прошагала первой и протянула Кросману сжатую в кулак руку. Мужчин повел над кулаком ладонью, полыхнула магия, и на моей метке бытового факультета возникло симпатичненькое дополнение: теперь кастрюля на фоне двух перекрещенных ножей обзавелась декоративной черепушкой. Метка засияла, подтверждая получение доступа, и исчезла.

С не менее гордым видом я вернулась пред очи ректора, уступая место на получение доступа Эрику.

— Ваш доступ действителен до завтрашней полуночи, — уведомил нас Кросман.

Я на это никак не отреагировала, Эрик же лишь коротко кивнул, показывая, что услышал. Парень вообще выглядел крайне недовольным и сердитым, как будто из нас двоих бытовой маг без шансов на самооборону он, а не я.

— И помни, Альберт, ты сам пустил их на свое кладбище, — проговорил ректор с таким довольным видом, как будто рассчитывал, что я приберу этот склеп до фундамента. — Дарквотер, Бонфаер, свободны. Надеюсь, не увидимся до вручения дипломов.

— Мы тоже, — вздохнула я, — мы тоже очень надеемся.

Но будем честны, надежды мало. Хорошо бы еще нас развести в разные уголки королевства, чтобы наверняка!

— Бонфаер, какого хозяина бездны ты на это согласилась? — прорычал Эрик, едва мы вышли из кабинета ректора.

— А что, были варианты? — удивилась я.

— Естественно, были, — фыркнул парень. — Я бы поскандалил, ты бы поплакала, им бы стало тебя жалко, и ушла бы без проблем.

— А ты бы остался оттирать склеп, — закончила я его мысль.

— Ну оттирать — сильно сказано, — усмехнулся парень. — Но воды бы не пожалел…

— Тогда бы Кросман тебя бы прибил.

— Я — игрок в магбол, кто только не пытался меня прибить, — хохотнул Эрик. — Ты вот хоть представляешь, на что подписалась?

— На скучную уборку? — отозвалась я.

Боевик вздохнул, активировал артефакт вызова подвижной платформы.

— Руби, ты же не боишься нежити?

— Естественно, не боюсь, — фыркнула я, проигнорировав подвижную платформу и отправившись к лестнице.

Что мне ее бояться? Я ее в жизни никогда не видела!

— Ну и куда ты так решительно шагаешь? — догнал меня Эрик.

— На пары, — бросила я недовольно.

— Мы уже опоздали, — заметил парень.

— Ничего, меня пустят, — парировала я.

— В склеп идем сегодня? — чисто по-деловому спросил Дарквотер.

— Завтра, — коротко бросила я.

— Тогда до завтра, — раздалось за моей спиной.

Я чуть не сбилась с шага и не обернулась поинтересоваться, куда это Эрик намылился. В последний момент вспомнила, что мне совершенно все равно, собрался ли он к ректорской секретарше или пройдется вообще по всем приемным административной башни.

Меня это не касается. Вообще! Совсем!