Спорим, ты улыбнешься?

Тая

За много десятков лет это самая тяжелая ночь и самое трудное утро. Но за много десятков лет это поистине самое лучшее начало дня. Я чувствую, что нужна, я чувствую, что жива и эта жизнь внутри и снаружи. В мои сорок лет это первое утро и первая ночь, когда я не спала из-за ребенка. И хотя жутко зла из-за отсутствия сна, я счастлива. Я живая, я нужна.

Когда Маша позвонила мне и сказала, что нуждается в моей помощи, я не знала, как быть. Столько лет живу одна, мой быт налажен и отрегулирован до мелочей, как в механизме, созданном хорошим инженером. Я создавала его много лет. Положила на это много сил и времени. Но принесло ли мне это желаемое счастье? Не знаю. Не могу сказать, что несчастна, живу более чем прекрасно. Многие люди на этой планете стремятся к такой жизни и лишь немногие добиваются. Но счастлива ли я? К этому ли я стремилась?

Я приехала в Москву амбициозной, юной и очень наивной девочкой. Мне хотелось покорить Москву. Мне казалось, что мой ум и целеустремленность покорят любые высоты. Московский престижный ВУЗ, отличница и умница. Я летала. В Москве нашла свою бабушку. Оказывается, наш отец родом из Москвы. И его мать живет в столице одна. Когда-то они повздорили, бабушка не приняла нашу маму, и так как оба были весьма категоричны и никто не умел идти на уступки, они прервали какое-либо общение. Но бабушка была очень рада общаться со мной, много выспрашивала о моем брате Сергее и еще больше о правнучке, дочке моего брата – Маше. Бабуля меня многому учила, а именно - жизни в Москве, карьерным хитростям и просто житейским премудростям.

Еще на первом курсе я влюбилась в одного парня с нашего потока – в Тимура. Он был красив, словоохотлив и обольстителен. Мне казалось, что такой парень просто обязан обратить на меня внимание, ведь я красива, умна и амбициозна, если не я, то кто? Но взаимности так и не было. Я начала изводить себя, сходила с ума от ревности, когда видела его с кем- то другим, пыталась бывать в тех же местах что и он. Но Тимур был непреступен. Я училась лучше всех, меня хвалили на каждом углу в университете, меня ставили в пример, в том числе и ему. Но и это никак не действовало на него. И тут случилась трагедия, единственный человек, который поддерживал и помогал мне в Москве, умер. Оказывается, бабушка давно и сильно болела, но не могла показаться слабой и поэтому молчала. После того, как я переехала в ее квартиру почти в центре Москвы и осталась одна, во мне что-то поменялось. Моя ранимость и мечтательность куда-то исчезли, наступили будни. Ведь эти квадратные метры надо было обслуживать, платить за коммунальные услуги, я оказалась не единственной наследницей, но Маша, которая на тот момент еще ходила в школу, помочь мне вряд ли могла, Сергей на тот момент тоже трагически погиб. И я начала строить карьеру, устроилась на подработку, и мне в этом очень повезло, устроилась по специальности, и это сильно помогло мне после окончания университета. Я крутилась как белка в колесе. Усталость была бешеная, но я знала, что еще один год и у меня на руках будет диплом, а там будет полегче. Старалась рассчитать свою жизнь, пыталась сделать все максимально правильно. И тут свершилось удивительное.

В одно сентябрьское утро ко мне подошел Тимур. Мы просто мило пообщались, но радости моей не было предела. Весь день я сияла. Я не ходила, а летала. Улыбка просто не сходила с моего лица. Он обратил на меня внимание и стал ухаживать за мной. Это было феерично. После стольких лет, расписанных по полочкам, после стольких бессонных ночей, проведенных в мечтах о нем, он здесь, он мой. Мы почти сразу стали жить вместе. Да я и не видела в этом ничего страшного. Квартира у меня большая. Я зарабатывала достаточно. Нам хватало. Тимур учился, ему немного помогали родители. Но мы были безумно счастливы. Он вносил в мою жизнь веселый хаос, только одним своим присутствием в моей жизни он вызывал улыбку на моем лице. Я была счастлива. Влюбилась по-настоящему, как кошка. Была готова идти за ним и в огонь, и в воду.

Счастье длилось недолго. После новогодних праздников оказалось, что я беременна. Испуг сковал меня: я не замужем, да, я люблю Тимура, но тут я поняла, что ни о чем серьезном мы ни разу не говорили. Он даже в любви мне не признавался. Образование почти закончено, остались экзамен и диплом, что, в принципе, не составляло для меня проблем. А вот про работу переживала. Я планировала с февраля выйти на полный рабочий день и начать строить карьеру, ведь в университет каждый день ходить было не нужно. Но осознание, что во мне зародилась новая жизнь, продолжение меня и Тимура, заставило по-другому посмотреть на планы. Вообще с Тимуром почти все мои расчеты летели в тартарары. Если бы не мои прошлые заслуги в университете, то не видать бы мне красного диплома. Тимур влез во все мои планы и перекроил их под себя. Но я была счастлива. И раз уж так получилось, то готова и поступиться еще одним планом - и повременить с карьерой.

Но Тимура новость о ребенке не обрадовала. И он был категорически против сохранять беременность. Начал призывать мою рассудительность, перечислять мои планы. И был настолько убедителен, что я поверила его доводам и сделала самую большую ошибку в своей жизни – аборт. С Тимуром мы расстались, он не собирался жить со мной. Ему нужно было перекантоваться где-то до конца учебы. За лето он что-то сделал такое, что разозлило его родителей, и отец перестал его содержать в Москве. Ехать в общагу ему не хотелось, вот он и вспомнил про девушку, что с первого курса вздыхает по нему, тем более она теперь с жильем и деньгами. Брак, дети не входили в его планы. И осталась я и без ребенка, и без любви.

Первое время я не могла спать. Отойдя от наркоза, я рыдала сутками. Понимала, что то, что я сделала, невозможно исправить, и уже никогда не смогу себе простить. Я так сожалела о содеянном, что, казалось, еще немного и свихнусь. Днем я еще немного держалась, но как только наступала ночь, выла в голос. Естественно, Тимур это не выдержал и ушел, громко хлопнув дверью. Когда я осознала мотивы проживания со мной человека которого я так любила, мне стало еще хуже, в груди все горело и ломило. Но с другой стороны стало легче. Как будто выжгло все окончательно и ничего не осталось. Я получила диплом и занялась карьерой. От наивности и молодости не осталось и следа. Я встала быстро на ноги, внутренняя злость, а еще куча времени, которое больше не тратилось на поиски любви и всякую остальную чушь, сильно способствовали карьерному росту.

Когда я поняла, что жизнь немного стабилизировалась, мне захотелось человеческого тепла, но искать мужчину больше не хотелось, было до сих пор больно. Я вспомнила про Машу и ее мать, жену моего покойного брата. Хотела, чтобы они переехали и жили со мной. Но мне отказали. Я почувствовала себя совсем одинокой. Ударилась еще больше в работу. Достигла очень приличного материального достатка. И теперь уже любой мужчина не мог ко мне запросто подойти. Ведь я очень много получаю, я руковожу огромным финансово-аналитическим отделом крупной корпорации, и дотянуться до меня будет нелегко. А какому мужику приятно осознавать, что твоя жена добилась большего, чем ты? Правильно, никакому. Так я поняла, что загнала себя в ловушку. Я еще пыталась найти кого-то, но фальшь и попытки пристроиться за мой счет теперь я различала на раз. Серьезные мужчины относились ко мне как к партнеру, а романтические чувства ко мне испытывали очень сомнительные элементы. Так я перестала искать чувства и свела отношения с мужчинами исключительно к деловым. Причем, как в плане работы, так и в плане здоровья – ни к чему не обязывающие встречи для хорошего секса.

Постепенно моя жизнь устоялась и боль притупилась. Я опять живу по плану, и все у меня получается. Но в этот момент в мою жизнь вошла Маша, причем, не одна, а с двумя детьми пятилетками. Поначалу мне было очень нелегко. Но с каждым днем моя жизнь стала наполняться смыслом, теплом. Я стала ощущать себя иначе. Нужной. А после этой ночи, увидев все страдания и метания Маши, я поняла, что это моя семья. У меня есть только они, а у них только я! И ради этого и стоит жить. Вот это продолжение, вот эта молодая, новая и в то же время моя кровь. И я сделаю все, чтобы им было хорошо. Теперь я не одна. У меня есть они, я есть у них. И нам больше и не нужен никто. В свое время я совершила ошибку, а Маша нет. Отец детей отказался от них, когда она была беременна и так же заканчивала учиться, но она не испугалась, она смогла отстоять свое право стать матерью. Она сильнее меня, она умнее меня, но и она нуждается в помощи. И я ей помогу. Эти дети – мой шанс не остаться в одиночестве.

Утром я убежала на работу очень рано, чтобы успеть сделать основные дела и подготовить поручения для отдела и своего зама. Полдня я бегала и гоняла своих подчиненных как заведенная, меня и так особо не любят в отделе, а теперь, наверное, вообще считают полоумной. Ну, ничего. За то я все успела и в обед уже оказалась дома. Открыла дверь и опешила. Передо мной на карачках стоял взрослый мужик в трико и футболке, у него на спине сидел Сава и погонял его, а он вставал на дыбы, как лошадь, и ржал. Я оглядела эту картину и протиснулась мимо них по коридору, побежала в комнату к детям, чтобы найти Машу и узнать, что это все значит, но Маши не было, в комнате сидела Слава и что-то мастерила за столом. Я пронеслась на кухню, но и там не оказалось ее. Когда я вышла из кухни, в коридоре уже никого не было. Я нашла всех я в комнате детей, они разлеглись по кроватям, а мужчина, видимо, собирался их укладывать и читать книгу. Перепалка с ним ничего не дала, ничего толком я не услышала. Ясно одно, его сюда пустила Маша, с ней и надо разбираться. Развернулась и ушла в гостиную, чтобы поговорить с матерью детей. Разговор тоже ничего не дал, но стало легче. Немного выпустила пар. Такое соседство мне не понравилось. Как можно доверить мужчине детей?

Решила не мешать укладывать двойняшек и дождаться незваного гостя в кухне. Заодно пообедать. В конце концов, про свое здоровье тоже забывать не стоит. Заглянула в холодильник и поняла, что моих внучатых племянников кормили очень даже посредственно. Суп, что вчера был сварен, совершенно был не тронут, да и вообще вся полезная и здоровая еда оставалась в холодильнике. Прошлась с ревизией по шкафам, понятно, пряники пропали без следа, банка с шоколадно-ореховой пастой опустела, хлеб закончился. Чайные пакетики торчат из пачки и валяются рядом. Здоровым рационом никто не озаботился. Это ни в какие ворота. Дети и так ослаблены болезнью, да еще и такое питание, мы будем лечить их непозволительно долго. А с нашими графиками работы ни мне, ни Маше это совсем не на руку.

Накрыла обед на двоих. Судя по тому, что сказала Маша, этот непонятный субъект сидит с детьми с самого утра. Стало быть, и ему подкрепиться не мешает. А то мало ли, кто съел пряники, мне еще голодных обмороков не хватало. Дождусь врача, схожу в аптеку и выгоню сиделку в трико, пусть идет восвояси, без него справимся. А пока поесть самой и покормить. Заодно, познакомиться, а то мало ли, когда придет врач.

- Я Игорь Ильич, начальник Марии Сергеевны, - представился, садясь за стол, мужчина.

- Я Таисия Станиславовна, тетя Марии Сергеевны.

- Очень приятно, Маша не говорила, что живет с кем-то. Когда она устраивалась на работу, она сказала, что помочь ей некому с детьми, я решил, что живут они одни.

- Я очень много работаю, но это не значит, что она одинокая женщина, которой некому помочь, - мне почему-то стало так обидно, как это так, почему она так сказала, а потом сама и осеклась, ведь я ее предупредила, чтобы на меня с детьми не рассчитывала, что в няньки не нанималась. Стыдно то как! Стыдно и больно. Все-таки женщины в нашем роду непроходимые горделивые дуры. Просить – не наш конек. Один раз услышала и больше просить не стала. Да и я ни разу за все месяцы не предлагала.

 - Рассказывайте, – скомандовала я.

- Что рассказывать, - стушевался мужчина.

- Ну, уж, явно не анекдоты. Как дети себя чувствовали, чем занимались? Скоро придет врач, мне надо сказать об их симптомах, двигательной и эмоциональной активности.

- Да все хорошо.

- Что хорошего? У Славы всю ночь был жар. Сава контактирует тесно с ней, стало быть, и он в зоне риска. Какие проявления заболевания вы заметили, пока присматривали за детьми?

- Какие проявления?

- Вы издеваетесь? Ну, сопли, кашель, першение в горле, сонливость или наоборот гиперактивность, потерю аппетита, а тут вы ничего сказать не можете, - с пренебрежением и злобой выпалила я, - кто кормит детей пряниками и шоколадно-ореховой пастой целый день?

- Они больше ничего есть не хотели…

- Кто слушает пятилетних детей относительно рациона питания? В этой квартире вы оставались за старшего, а не они, и вы должны были принимать решение - что есть, что пить, когда это делать и когда спать.

- Ну, с последним я справился, – огрызнулся мужчина.

- Ешьте, нам неизвестно, сколько придется ждать врача. А потом я схожу в аптеку, и после этого вы можете быть свободны.

- Не вы меня звали и не вам меня выставлять. Приятного аппетита, спасибо, что разогрели обед, – выпалил мне мужчина, так сухо и безапелляционно, что я не нашлась, что возразить.

Ели мы молча. Мужчина вообще после своей последней реплики как-то подобрался, стал серьезным, даже как будто выше стал и шире в плечах. Взгляд стал суровый и резкий, но где-то внутри как будто заиграли бесята. Странный человек. Надеюсь, Маша придет скоро. Долго без последствий мы на одной территории не протянем.

Игорь

Как только за Машей закрылась дверь, и я остался один на один с двумя детьми, то понял, что, наверное, сильно погорячился, ведь никакого опыта воспитания и даже просто нахождения на одной территории с детьми у меня нет. Что делать с маленькими людьми, одному из которых плохо, я не знал. Для начала решил познакомиться, ведь в любом случае вежливость никто не отменял, да и как-то мы должны обращаться к друг другу. Дети отреагировали хорошо на предложение представиться друг другу.

- Я Игорь Ильич, начальник вашей мамы, - начал первым.

- Сава, - протянул мне руку мальчишка, - а там, в кровати, спит Слава, Игорь Йич, а вы зачем пришли?

- Давай, во-первых, по-простому – дядя Игорь, а, во-вторых, мы с вами будем играть и ждать врача, а потом маму, пока она будет работать. Ведь работу никто не отменял, людей-то кто накормит?

- Хорошо, дядя Игорь, только Слава еще РР пока не выговаривает, так что вы не обижайтесь на нее.

- Хорошо, не буду, - улыбнулся я.

Первое дело сделано, контакт налажен. Думаю, и со вторым ребенком найду общий язык.

А потом началось самое сложное. Когда проснулась отдохнувшая Слава, детей как будто подменили, я не узнавал Саву. Вместо спокойного и рассудительного мальчика передо мной был просто непослушный головорез, и они друг перед другом демонстрировали просто виртуозность неугомонного поведения. Как Маша с ними справляется? После нескольких часов просто колоссального ада я попробовал их накормить, но не сильно получалось, поэтому пришлось пойти на уступки и просто предложить им чай и то, что им нравится, а именно - сладости. Немного посмотрев за их поведением, я понял, что они просто борются за внимание. Когда Слава спала, Сава был полностью предоставлен мне, и мы с ним контактировали без отвлекательных маневров на Славу. И тут до меня дошло, как нам построить общение. И опыт армейской жизни пришел мне на помощь. Я начал раздавать задания и обещать за них поощрение в виде какой-то игры со мной, или общей игры, где все в равной степени игроки. Надо завтра заказать игры для детей, чтобы было проще, а пока вспоминал все, что только мог вспомнить из своего детства. Все-таки это было давно. А в жизни сына я не участвовал, да и вообще не знал о нем до недавнего времени. Его Надя подняла и вырастила сама.

Пока дети выполняли задания, я задумался о прошлом. Надя…как много она помогла мне и как много дала. А я? Что я внес в ее жизнь? Только Игната. И то их жизнь оборвалась так внезапно. Я ничего не успел им дать, и все, что осталось от них, я не могу привести в порядок. Кафе, если бы не Маша, то пришлось бы закрыть, Егор – старший сын Нади – так и ходит как тень, ничто не может вернуть его к жизни. Даже ту девушку, к которой они ехали с Игнатом, чтобы познакомиться с его ребенком, я до сих пор не могу найти. Прошло уже 3 года, а эта девушка как испарилась. Как будто и не было ее вовсе. Но раз Игнат сказал, что была и что она была беременна и ходила до диплома с большим животом, то она точно есть. Только вот где она и кто, теперь как узнать?

Я познакомился с Надей сразу после окончания военного училища. Молодой офицер, рубаха парень, любимец женщин и жизни. Я был симпатичным, веселым, разбитным парнем. У меня не было особо недостатка в сексуальных связях и во внимании женщин. Мы познакомились с ней на работе, ее небольшое ИП как-то было связано с воинской частью, куда меня распределили после окончания училища. Она была очень видной женщиной, и казалась такой неприступной, такой непоколебимой. Многие офицеры постарше заглядывались на нее, но подойти опасались, а может, подходили и получали отпор. Мне стало интересно, кто она, и как-то раз я завел с ней разговор в своей разбитной, веселой манере, за шутками и прибаутками мы и подружились. Надя была очень цельным, цепким и мудрым человеком, она относилась ко мне как к младшему брату, я веселил ее. А она наставляла меня и учила жизни. Ее советы имели волшебное свойство. Все было в точку, пользуясь ее проницательностью и мудростью, я быстро пошел в гору и вскоре меня должны были повысить и перевести в другую часть. Это событие мы и решили отметить. И так за весельем и легким общением мы перешли дружескую грань и переспали. Мы не были пьяны, просто обоим хотелось тепла. Я до сих пор помню эту связь, такое сложно забыть. Потом я уехал, а Надя осталась. Мы не списывались и не звонили друг другу. Как-то сексом мы поставили точку, звонить и писать стало не о чем.

Моя жизнь неслась и вертелась, советы Нади творили чудеса, и моя карьера шла стремительно в гору. Это не могло не кружить голову. Красивый, успешный, веселый военный, просто не мог не нравиться многим женщинам, и я так и не остепенился, все считая, что не время, что пока не нашел достойную женщину. Я порхал по жизни как бабочка, и, казалось, что так и будет дальше. Но случилось непредвиденное. Дослужившись до хорошего звания и должности, я упал на самое дно. И это было очень больно. В мою часть, где я служил, пришло пополнение. И один из новоприбывших оказался очень слаб морально, я зашел в одно из помещений казармы, а там этот парнишка стоит, трясется, видно, что не в себе. Я пытался подойти ближе, а у него в руках оказался автомат, и он выстрелил себе в голову. Его смерть наступила мгновенно, а вот моя после этого ЧП наступала медленно. Оказалось, что это сын влиятельных родителей, и они в эту часть его специально пристроили, чтобы за ним присматривали и делали из него мужчину. И на меня навесили всё и вся. Моя карьера полетела под откос, из армии пришлось уволиться, а найти себя на гражданке в совсем не молодом возрасте оказалось не так легко, служебное жилье забрали, я оказался выброшенным на дно жизни. Поехал в Москву. Просто, на удачу. И в кафе встретил Надю. Я узнал ее сразу, она нет. Когда я уже сидел за столиком, она робко окликнула меня за спиной. Я обернулся.

- Я думала все, ты или не ты, - садясь ко мне за стол, сказала совсем неизменившаяся женщина. Она была все так же красива, сдержанна, величава.

- Я думал, ты меня не узнаешь, - опустив глаза, промямлил я.

- Ну почему же? Ты не тот юнец, что был когда-то, но выглядишь сносно.

Я хотел было ответить, но тут увидел идущего к нам парня, который был просто моей копией в молодости, только глаза не мои. И тут я забыл, как дышать. У меня просто не было слов.

- Игнат, если у тебя ничего срочного, то подожди меня на кухне, я поговорю с человеком и приду, - отправила от нас паренька Надя.

- Как видишь, мне была не судьба тебя забыть, кстати, спасибо за сына. Он очень красив и неглуп, - подмигнула она мне.

- Почему ты не сказала?

- А зачем? Ты не был настроен на воспитание детей, я решила за нас, оставила и вырастила, если хочешь, общайся, я не против.

- Я не дал ему ничего тогда, когда мог, а сейчас мне и дать ему нечего, - развел я руками.

- Ну, рассказывай.

И я все рассказал. И Надя опять помогла мне, она вытащила меня своими советами и подсказками из того, из чего я сам не видел выхода. Я оформил очень приличную военную пенсию и получил небольшую, но очень комфортную квартиру в Москве. Я все не мог никак решиться рассказать Игнату, что я его отец. И чтобы хоть как-то общаться с сыном, Надя взяла меня на работу администратором. В один из дней Надя пришла на работу как фурия, с Игнатом не разговаривала, из кабинета не выходила. Я зашел к ней, чтобы узнать, в чем дело, и сам опешил, когда узнал, что у нас есть внук или внучка от Игната. Он отказался от ребенка, и не знает, где он и что с ним. Потом Надя вызвала Игната в кабинет и в приказном тоне сказала, чтобы он собирался. Они едут на поиски ребенка. Игнат сопротивлялся, говорил, что мать ребенка очень горделивая, что и на порог не пустит, и вообще он не знает, где она сейчас живет. После долгих препирательств и скандала было решено ехать в техникум, который заканчивали оба родителя неизвестного внука или внучки, и там узнавать ее адрес. Мне надо было поехать с ними, надо было настоять ехать на поезде, но Надя была непреклонной, попросила меня присмотреть за кафе в ее отсутствие, и сама села за руль. Они так и не доехали до техникума, по дороге на трассе в них въехала фура. Так я опять остался один, без Нади, без сына, и внука или внучку до сих пор найти не могу. Кафе еле сохранил. Егор ходит как тень. Так и живу. А ведь мой внук или внучка по возрасту должны быть примерно такими, как дети Маши. Найду ли я когда-нибудь этого ребенка? Вот если бы Надя была жива, она бы обязательно нашла.

Из моих раздумий меня вывел Сава, он закончил порученное ему дело и собирался получить обещанную награду, пришлось на время стать лошадью. Сава был в восторге. Я вообще заметил, что детям не хватает веселья и мужского общения. Да, и откуда им его взять, если живут в женском коллективе. Интересно, где отец детей? Как раз, когда мы играли в коня, и пришла Тая. И тут началось… Дабы не обидеть Славу, так как она уже закончила свое задание, я пошел укладывать детей и читать книгу, которую выбрала девочка. Дети уснули быстро. А вот разговор с их двоюродной бабушкой длился, мне кажется, вечность. В ее присутствии и обед-то казался каким-то не таким, и вообще, разговаривая с ней, поймал себя на мысли, что меня просто неимоверно подмывает сделать какую-нибудь глупость, пакость, во мне просыпается ребячество и бунтарство, хочется подойти и растормошить ее идеально уложенные волосы, сказать что-нибудь невпопад. Но я держался, но периодически выводил ее на эмоции. А после обеда хотелось вытянуть руку вперед и прокричать: «Да, май фюрер». Уж больно официальным и каким-то казенным стало все вокруг с ее приходом. И как дети с ней живут? Это явно вредно. Хотя детская психика очень гибкая, может и не так все плохо.

С появлением в кафе Маши поменялась не только работа и название заведения, но и наша с Егором жизнь. Мне иногда казалось, что передо мной не двадцатипятилетняя девушка, а Надя. Маша вдохнула жизнь не только в умирающий бизнес, но и в меня и Егора - старшего брата Игната. Она внесла перемены, при ее участии раскрылось много тайн. Я признался, что отец Игната, нашелся отец Егора, а самое главное, дети, с которыми я три дня сидел и пытался найти общий язык, оказались моими внуками. Я искал или внука или внучку, а нашел и внука, и внучку. Для меня это был и шок, и радость. Мы часто привыкаем к страданиям и черным полосам в нашей жизни. И когда все-таки наступает белая полоса, мы оказываемся к ней не готовы. Так произошло и со мной. Стать дедом сразу пятилетних детей, и не одного, а двоих – это серьезная встряска для психики. Егор в этом плане оказался проворнее и быстро начал сближение с детьми, уже в качестве биологического родственника. Я же не знал, как подойти. Одно дело - чужие дети на время, и ответственность меньше и период взаимодействия, и совсем другое - налаживать контакт с родными тебе людьми, а самое главное - единственными кровиночками на всем белом свете. Мы были уже знакомы, в отличие от Егора, и представляли нас не как родных. Всем известно, что нельзя произвести первое впечатление дважды. И сложность теперь состояла в том, что нужно было как- то перезнакомиться. Переделывать зачастую сложнее, чем делать изначально правильно. И вот у меня встала проблема, как теперь общаться с детьми. Как объяснить им наше первое знакомство.

Я собирался несколько дней, все это время контакт с детьми налаживал Егор. Но вот в четверг и я решил забрать детей с Машей из детского сада. Мы зашли в сад, словно делегация или проверка, трое взрослых пришли забирать двоих детей. Надо отдать должное Егору, он хорошо подготовил детей к моей новой роли в их судьбе. Я за один день вырос из временной няньки в перманентного деда. И судя по довольным лицам и теплым объятьям, радовало это обстоятельство не меня одного. Дети взяли меня в оборот сразу, начали рассказывать, как они проводили время в саду, приглашали на новогодний утренник, а я прислушивался к своим эмоциям и понимал, что внутри загоралась жизнь. Мне вместе с ними хотелось идти и припрыгивать. Так жизнь бурлила в этих детях и подхватывала на своих волнах и меня. Как выяснилось, у детей с их новоявленным дядей уже сложилась небольшая традиция: после сада погулять на детской площадке во дворе. И я с радостью влился в предложенные обстоятельства. Егор сначала был как надзиратель. Стоял и присматривал за нами, как бы мы не сделали чего, и тем самым напомнил мне Таю. И почему даже просто воспоминания об этой женщине толкают меня на шалости и дерзость?

Пока Егор стоял как мумия, я подговорил детей, и мы налепили снежков, но вовсе не для того, чтобы сложить из них крепость или скатать снежную бабу, нет. Мы, получив запас боеприпасов, развязали настоящие боевые действия. Первым от нас получил снежком Егор по своему дорогому, хорошо сидящему пальто. Маша среагировала быстрее и лучше, она спряталась за него и тем самым увернулась от следующего шквала залпов, часть из которых так же попала в цель - Егора. Дети были просто в восторге, мы быстро распределили обязанности: Слава лепила и подавала Саве снежки, я выбирал место дислокации и угол обстрела, так же прикрывал при отступлении. Наша бригада почти победила их немногочисленную и совсем необученную группировку, как во дворе появилась Тая. Вид у нее был, как всегда, суровый, красивый, ухоженный, уложенный, такой опрятный и аккуратный, что, прям, захотелось не просто ее обстрелять, а обвалять в снегу. Но при виде тети Таи дети сразу подобрались, стали серьезными и разве что строем не начали маршировать.

- Я смотрю, вы веселитесь? – ровным, менторским голосом то ли спросила, то ли констатировала Таисия Станиславовна.

- А почему бы нет, детство-то один раз в жизни, погода прекрасная, не хотите присоединиться? – отряхиваясь и улыбаясь, предложил я, без всякой надежды на согласие.

- В вашем возрасте побереглись бы! – отчитала меня она.

- А чем мой возраст плох, я только- только повзрослел, мне всего-то пятьдесят.

- Ну да, сорокапятилетний рубеж недавно только перешагнули, спешу вас огорчить, после беспечной юности до сорока пяти лет сразу начинается махровая старость. И вы бы не разбрасывались здоровьем, а то дети только обрели деда, и вроде как еще пока на своих ногах старичка, а тут придется к вам в больницу апельсины носить.

- Да я еще ого-го!

- Ваши иго-го мы уже видели в квартире, хватит! Дети недавно переболели, а вы с ними в снегу валяетесь, кричите на морозе, или вам понравилось не ходить на работу и сидеть с детьми? Если так, то не стесняйтесь, идите на заслуженную пенсию и играйтесь с детьми в полкового коня, не надо изощрений, и уж тем более не стоит подвергать здоровье детей такой опасности! – выпалила Тая.

- Детей не надо держать как горшки на подоконнике. И тогда их иммунитет будет более чем крепкий. Вы себя вспомните, не поверю, что в такую погоду в их возрасте дома сидели и крестиком вышивали. Я вообще сомневаюсь, что вы вышивать умеете. А сами детей дома запереть хотите. Так они быстрее зачахнут. – начал препираться я.

- Вы как ребенок, ей Богу! Ну, зачем отпираться, почему нельзя просто сказать, что забыли про недавнюю болезнь, зачем про вышивания рассказывать? – насупилась она.

- Я не считаю себя в чем-то виноватым, чтобы оправдываться, – отвернулся по-детски я.

- А я и не прокурор, чтобы вас обвинять. Дети, домой. Сушиться, мыться и есть, – скомандовала Тая. И мы все, как утята за уткой, пошли в сторону дома. Тут она обернулась и посмотрела строго на нас с Егором. – А у вас дома нет, или вас тоже надо мыть, сушить и кормить?

Мы с Егором переглянулись, я бы может и выпил горячего чаю после прогулки, но не у такой хозяйки. Мы развернулись и направились в сторону кафе, я за своими вещами, а Егор за своим автомобилем. Шли мы молча, как-то вечер сильно смазался после такой явной демонстрации на дверь. Все-таки можно было и помягче. Да и что, чаю после прогулки жалко? Видно было, как Маша стушевалась, дети тоже были расстроены. Слава очень хотела показать мне поделку, которую они вчера делали в саду. А тут пришла домомучительница и разогнала все веселье.